Комментарии, 572 отзыва

Все время чтения романа меня не покидало ощущение, что я перечитываю какую-то модифицированную версию чеховской "Скучной истории" Не знаю был ли знаком Джон Уильямс с шедевром русской классики, если да, то он совершенно гениально сумел адаптировать чеховский сюжет в современную ему американскую действительность, если нет, то смог почувствовать поднятую Чеховым проблему и по-своему её повторить.

Чеховская повесть много суше и компактнее, с героем - Николаем Степановичем - читатель знакомится уже в момент глобального кризиса переосмысления прожитой жизни; герой Уильямса проходит долгий и скучный путь к тому же кризису.

У этих героев еще много общего: нелюбимые жены, отдалившиеся дочери, раздражающие коллеги, смертельная болезнь в финале, но главное - жизнь, отданная науке, в одном случае - медицине, в другом - филологии, но теряющая всякую свою ценность на пороге ухода из этого мира.

Конечно, есть и отличия, так не совсем совпадают модальности женских образов, если с женами все ясно, то образ дочери в романе Уильямса содержит в себе черты и Лизы - дочери Николая Степановича и Кати - опекуном которой он был. Грейс, как и Катя, рано разочаровалась в жизни, мечущаяся между раздражительностью и безразличием, она целиком уходит в себя, походу спиваясь. Если Катя девятнадцатого века задается вопросом "что делать?", она еще чего-то ждет от жизни, то Грейс века двадцатого, если и задает какой-то вопрос, то это будет "а зачем что-то делать?"

Несет в себе некоторые черты Кати, не реализованные в повести Чехова, и образ Кэтрин Дрисколл, герой Уоллеса, в отличие от Николая Степановича, находит отдушину в отношениях с любимой женщиной, но каток рутины и условной благопристойности давит этот союз, возвращая любовников в определенные им социумом ниши.

Есть разница и в ожидании смерти героями двух произведений, Николай Степанович сломлен окончательно и смерть представляется ему как безусловный конец всему и уничтожение всех смыслов, Стоунер воспринимает грядущую смерть как новый опыт, как возможность там - за гранью - что-то изменить.

При сравнении этих двух произведений, нельзя, конечно же, проигнорировать и чисто Уильямсовскую линию - представление университетского мира как прибежища для неудачников по жизни. С такой трактовкой в начале романа выступает друг Стоунера - Дэйв Мастерс, который уходит на Первую мировую и погибает. К концу романа появляется ощущение, что возможно, Мастерс желал погибнуть и искал смерти, понимая всю бессмысленность жизни в "научной деятельности" и еще понимая, что университетский мир ни чем не отличается от внешнего мира, что лузеры и неудачники могут быть еще более жестокими, чем политики и бизнесмены.

Стоунер прожил такую жизнь, он отказался, в отличие от друга Финча, состязаться в университетской иерархии, но проявил принципиальность, а это не приветствуется нигде. И пусть слабак проявил силу, но за это он был долгие годы третирован другим слабаком, опиравшимся на свой статус в иерархии.

Всё, что было в жизни Стоунера - это любовь, с которой его заставили расстаться, и книги, которые были ему дороже всего на свете, из-за них он и терпел всю эту трагикомедию, именуемую жизнью.

Американская история про жизнь "бесцветных" людей. Ни одного яркого, выдающегося героя, все на первый взгляд обычные люди. Ни к кому не возникло симпатии, расположения. Когда дочитала, закрыла, выдохнула с облегчением - наконец-то это закончилось. Очень устала от романа, хотя он сравнительно небольшой по объему. И, вроде, читается достаточно легко и быстро. Но осталось ощущение токсичности, словно бы отравилась повествованием, особенно, концовкой.

Думала, что же не так с книгой, героями, вроде, столько восторженных отзывов, а у меня послевкусие мерзости какой-то.

Кажется, поняла. Какими бы люди ни были обычными, незаметными в жизни, все же в каждом (!) есть своя "изюминка", особинка, живинка, искорка, что делает человека неповторимым и живым. А у Уильямса жизнь героя проходит в каменном русле авторской фантазии (не зря же он дал ему фамилию СТОУНер), где живости, спонтанности нет места. К тому же окружил он Стоунера сплошь токсичными людьми, ни одного человека, кто бы по-настоящему проявлял тепло, любовь, участие. Скажете, а как же отношения с Кэтрин Дрисколл? А знаете, от их описания тоже нет трепета, ничто не дрожит внутри, не сжимается, как-то обыденно всё, встречались - совокуплялись, застукали - разбежались.

Это не герой такой, это таков автор, таково его вИдение этой жизни. И всё моё недоумение, негодование, отвращение адресовано именно автору.

И еще на протяжении почти всего чтения меня не покидала ассоциация с книгой Кафки "Превращение", где также от главного героя хотелось настоящего превращения, преображения, развития, но ожидания так и не сбылись. И опять же - такова воля автора. Стоунер для меня так и не стал живым, с кем можно было бы идентифицироваться и проникнуться. Когда оставались две последние главы, уже понятно было, о чем они - об уходе. И возникала только одна мысль: каким этот уход сделает автор? Автор остался верен себе и выбрал самый тяжелый вариант, видимо, чтобы окончательно додавить читателя. Мог бы и пожалеть своего героя, и дать ему уйти как-то полегче.

Поискала другие книги Уильямса и не нашла. То есть это его единственное "творение", к тому же изначально не принятое читателями (первое впечатление бывает самым истинным и интуитивно точным), а потом, спустя сколько-то там лет, кем-то раскрученное, распиаренное. Ну понятно, в общем.

После этой книги была острая потребность чем-то перебить этот отвратительный привкус, "заесть" чем-то добрым, исцеляющим. Что с успехом сделала Фанни Флэг своей книгой "Рождество и красный кардинал"

Кладбище Забытых Книг, безусловно, существует, но, к сожалению, оно не столь прекрасно и романтично, как описал его Карлос Руис Сафон в “Тени ветра”. Его Кладбище - это величественное здание с мраморными лестницами, где в таинственном полумраке от пола до потолках высятся книжные полки, и адепты, как призрачные тени, бесшумно скользят в узких коридорах этого храма книг. Очень романтично, очень красиво, очень по-сафоновски. В действительности всё происходит совсем иначе. И удивительнее.

Впервые “Стоунер” был опубликован 50 лет назад и на фоне своих современников остался практически незамеченным. В свингующие шестидесятые, в эпоху новых открытий, полетов в космос, модных революций, битников и Битлов тихая история Стоунера пришлась не ко времени. Не до него было. Прошло пятьдесят лет. Человечество пресытилось всеми гонками, в которые само себя и загнало, и в этом душевном похмелье вдруг появилась потребность заглянуть в себя. Всё в этом мире состоит из человеческих молекул, из жизней людей, которых принято называть “маленьким человеком”. Намеренное принижение, которое должно подхлестывать тебя не быть таким. Такая вот идеологическая плетка для общества, которой погоняют, чтобы стадо особо не разбредалось по сторонам. Нам со школьной скамьи внушают, что надо жить, стремиться, бежать, гореть, свершать, добиваться, бороться, быть успешным, быть эффективным и еще миллион ярлыков “ты должен”, на которых уже выросла целая индустрия психологов и психиатров, потому что люди не выдерживают этого груза. И вот из забвения возвращается Стоунер. Пришло его время.

Сама история этого литературного камбека - хороший сюжет для книги. Хозяин одного книжного магазина бережно хранил старое издание романа несколько десятилетий, чтобы однажды посоветовать его в разговоре с сотрудником «New York Review Books». Он сказал: «Я уверен, что если бы меня снабжали этой книгой регулярно, я мог бы продавать её постоянно, потому что это просто восхитительная книга». Итак, первый шаг к успеху был сделан - романом заинтересовались издатели. И тому есть множество причин. Помимо удивительной чистоты и легкости языка, история вызывает у читателя два сильнейших чувства - сопереживание и возмущение. Так можно обозначить крайние точки на шкале эмоций, которые вызывает главный герой. Кто он, кстати?

Сначала история предвещает громкий селф-мейд. Уильям Стоунер родился в семье фермеров и до двадцати лет в его жизни не было почти ничего, кроме изнурительного и беспросветного труда, который оставлял силы только для вялого пережевывания ужина. Жизнь в старом доме мало отличалась от жизни хозяйского скота в загоне - пашешь с раннего утра, жуешь трудный свой хлеб, спишь, чтобы утром начать все сначала. И вдруг перед Уильямом открылась другая вселенная - он поступил в университет. Первые два курса это была механическая учеба на сельскохозяйственной факультете, пока в один день не пришла она - Любовь. Любовь к литературе. И это были самые удачные и прочные отношения в его жизни. На этом история американского парня от сохи, американского Ломоносова делает крутой поворот и катится под горку. Перед читателем разворачивается не история сноба Мартина Идена, а история обычного человека. С его недостатками и достоинствами, когда хочется и пожалеть и крикнуть “ну что же ты, Уильям, соберись, тряпка”. Такая обычная человеческая жизнь, где собственную трусость и апатичность можно прикрыть чувством долга и порядочностью. Но, самое главное, какая бы нескладная жизнь у него не была, она его устраивала. Он не хочет ничего в ней менять.

И вот на общем фоне современной литературы, которая, как продуманный парк аттракционов - дает современному читателю сильные эмоции: громкие истории успехов, кровавые триллеры, душещипательные социальные драмы, леденящие кровь ужасы, всевозможные вымогатели эмоций, начиная от детского рабства, заканчивая романтическими историями о инвалидах, и вот на этом аляповатом фоне вдруг появляется обычный персонаж с обычными неурядицами. Но его одного, конечно, не достаточно. Тут важен тот, кто дал ему жизнь - авторский голос. Это тот самый шепот, который слышно лучше любого крика. Большинство современных сюжетов прямо таки вопят, каждый о своем. Джон Уильямс - ведет тихую беседу с читателем. Он просто говорит о Человеке.

В Америке вторым шагом к известности стала хвалебная рецензия знаменитого критика. Это был трамплин, который вывел книгу на международный уровень, за что на родине её полюбили еще больше. Во Франции Стоунера “вывела в свет” Анна Гавальда, писательница с большой аудиторией, человек к которому прислушиваются. И совершенно трогательная история появления романа на витринах книжных произошла в Японии. Это произошло благодаря одному не особо известному переводчику, который был пленен книгой и работал над ней до последнего дня своей жизни. Он начал работу, когда ему уже был поставлен диагноз-приговор и не оставлял ее до последнего вздоха, не успев перевести только последнюю страницу.

Так что Кладбище Забытых Книг совершенно точно существует. Оно может быть везде - на чьей-то книжной полке во втором ряду, в хранилище библиотек, в букинистических лавках. Но самое главное, что существуют его настоящие Адепты.

Погода совсем испортилась, а ночью я все же прочитал "Стоунер". Когда-то у меня была попытка, еще когда он существовал только Stoner'ом, и почему-то не вышло, было очень страшно, даже немного унизительно. Это ведь книга о том, как мы уже потеряли жизнь, это такое коллективное воспоминание о потерянном рае, ностальгия о том, что когда-то у каждого из нас была мечта, и все мы думали, что только стоит вырасти, и эта жизнь оценит наши старания, наши гениальные книги, наши красивые глаза. Мы думали, что все будет происходить потом, а сейчас инкубационный период. Я точно помню, что в главную зиму моей жизни, мне казалось, что это пройдет - там, очень скоро, впереди, страна чистого воздуха, мир бесконечных возможностей. Это важная книга о том, что не поддается лайку; она о том, что самое важное нельзя репостнуть, нельзя воздушно-капельно и даже внутривенно распространить. Кажется, она о том, что горечь и память нельзя передать половым путем. Очень страшная книга о тех, у кого в жизни было хоть что-то, кроме тусовок и замоскворецких иллюзий, в общем-то почти приговор каждому из наших оттенков серого. В первый раз, на Stoner'е я сдался именно потому, что все еще считал "Улисса" важнейшим жизненным путеводителем, и думал, что еще не готов к вердикту. Моя зимняя юность должна была закончиться как-то совсем иначе, и я не хотел читать книг, доказывающих обратное. Мне казалось, что все мы не просто хотим жить, но хотим чего-то еще. И даже если мы больше не можем жить, мы все равно можем хотеть - чего-то еще. Хотя в целом - конечно, нет. Мне казалось. что если я напишу хорошую книжку, это будет кому-то надо. Что, если я есть, ты есть, они - это точно надо, это будет оценено, никто не умрет ненужным. Каждая зима кончается, - так мне казалось. Стоунер рассказывает жизнь от которой страшно, потому что уже поздно. Поздно точно так же, или поздно говорить, что мы точно такие же. Я даже понял, почему этот роман так любит Гавальда, она ведь пытается [силиться] высказать что-то похожее, ничего не потерять, не остаться в долгу. Собираю вещи на самолет, в Вильнюсе небывалые морозы (- 5), кофе стоит 1 евро, все это кажется невозможным, не умещается во мне. Я думал, что после "Часов" мне не должно быть больно от книг, но потом было больно от Добротворской, потом от Колпакова, теперь от Стоунера - пожалуй, больнее всего, это ведь уже не опыт жалости и сострадания, это самопризнание. И благодарность всем, кого я знаю, не знаю, всех, кто издавал "Стоунера", переводил, выставлял горкой в книжном, оформлял, пробивал мне на кассе. Усиление снегопадов сегодня - в честь этих важных людей.

Бомбическая штука - этот ваш "Стоунер". Видели бы вы, как меня тут потрясывало... 220ти вольтам и не снилось такой тряски. Я на протяжении первой половины книги выругалась на Эдит, невесту главного героя, тупой звездой раз 50, а на протяжении второй - на самого героя вообще выражалась только словами Ларисы Гузеевой.

Столько мне болевых точек задела книга, по стольким нежным местам проехалась, это еще умудриться надо собрать все мои триггерные точки. Как бы это все в душевное порно не вылилось, ну да ладно, поехали.

Триггер №1. Тупая звезда. Боже, ну и героиня. Стоунер увидел Эдит на приеме по случаю и моментально влюбился, и, что вообще-то для него нехарактерно, тут же бросился ухаживать и разговаривать несговорчивую девушку, и в итоге женился. На этой мегере, которая день за днем выпроваживала его из дома, пассивной агрессией убивала напрочь все чувства, разрушила все его отношения с окружающими, в том числе и с дочерью. И сначала я просто ужасно на нее злилась, ну что это за психопатка, а потом подумала, что, наверное, да, Эдит - психопатка, явно что-то у нее в семье не то творилось, раз она решилась сбежать в брак с первым встречным, а потом после смерти отца жгла его подарки, но и Стоунер тоже хорош. Зачем он это терпел? А он терпеееел, он ой как терпел, всю жизнь, можно сказать, хотя можно было развернуться и уйти после первого же года совместной жизни. А собственно зачем?

Триггер №2. Гузеева спешит на помощь. И тут меня перекинуло на просто адскую злость на самого Стоунера. Ему Эдит была нужна не меньше, чем он ей. Она позволяла ему не жить. Он ведь не хотел особо жить, правда? То есть он удобно устроился, нашел себе любовь всей жизни - литературу, и в ней пропал. Чудик-профессор английской словесности. Ну и все. Другой жизни, вне литературы, у него не было. Не считать же за личную жизнь Эдит? И не верю я, что не мог он развестись, что в то время не разводились. Возможно, сложнее было, общественное мнение, все дела, но можно было и не разводясь, разъехаться. Но нет, его все устраивало. И что его из его же кабинета выжили, и что с дочерью, можно сказать, разлучили. Г-ди, как же я злилась из-за дочери!!!

Триггер №3. "Как хорошо, что у тебя есть алкоголь! У тебя есть хотя бы это." Это Стоунер говорит про дочь. ШТА???!!! Присуждаю премию отец года! Взять и собственными руками убить свою дочь, иначе я это не назову. Сломать ей детство, отдать в руки чокнутой матери, просто бессильно сложить лапки, а потом переживать, что дочь пьет. Радостно ему, что дочь алкоголичкой стала, мля, что у нее такая вот отдушина есть. Да капец пойти порадоваться за цирроз печени своего соседа что-ли, раз это такая радостная новость. И ведь сам себя вообще ни в чем не винит!!! Ну что поделать, это не я такой, это жизнь такая. И горько так вздохнуть еще, абсолютный и тотальный Ослик Иа, мазафак.

Триггер №4. Любовница. Ну ладно, вот он, казалось бы, момент, в котором можно было что-то сделать. Ты встретил Кэтрин, женщину своей мечты, ты влюбился уже в достаточно взрослом возрасте, достаточно осознанно, ты видишь, что это 100%но твоя женщина. Можно решить все проблемы одним махом, выбрав Кэтрин, выбрав переезд в другой университет, без долгосрочных терок с начальством, забрав дочь с собой, выбрав жизнь, короче. Ну и что же делает Стоунер? Он, слова Гузеевой, рассуждает, слова Гузеевой, так. "Если мы с Кэтрин уедем, то это будем уже не мы, ведь мы примем такое решение, которое нас навсегда изменит, и мы уже не сможем быть вместе." ШТАААААААААА?!!!!! Слова Гузеевой три раза. То, что при этом Кэтрин придется уехать и сменить весь образ жизни в расчет не берется, женщины, видимо, при переезде и принятии решений не меняются, и вообще ведь это не Стоунеру придется уезжать... он же прежним останется, не поменяет ничего, а Кэтрин, ну что ж теперь, не я такой, жизнь такая. Тут бы мне попридержать коней, Стоунер не первый и не последний мужик, сделавший такой выбор, и черт бы с ним с выбором, если честно, и правда, он такой не один, но вот рационализация-мотивация его ничего не менять просто на высший балл тянет. Такого я еще не слышала.

Триггер №5. Антижизнь. А в общем и целом, меня просто задело то, что Стоунер какую бы никчемную жизнь не прожил, это была его жизнь. Вот такая, какая была. Неяркая, честно говоря, никчемная, никакого следа для человечества, кроме моих нецензурных выражений, не оставившая, но многие ли из нас могут похвастаться чем-то другим? И это меня задевает, и это у меня болит. Как прожить эту жизнь, чтобы потом не жалеть?

Книга очень душевная. будто прожила с героем все этапы его жизни.

Есть замечание к оформлению – отвлекали странно поделенные слова (например, он по думал; под пиши здесь и пр.) Будто переносы для другогт формата страницы.

Язык красивый, но книга безрадостная, персонажи плоские, и что из нее вынести для себя, кроме подавленности и ощущения бессмысленности - непонятно. Главный герой - пассивный и большей частью слабый, жизнь с ним случается. Несмотря на то, что он позиционируется чуть ли не как единственный положительный персонаж - он не заботится о людях вокруг себя и позволяет им делать с ним и с друг с другом что угодно, не вступаясь практически никогда. В книге мы встречаем три случая, когда он проявил хоть какой-нибудь характер.

--- спойлер ---

Хочу отдельно отметить сцены сексуального насилия в семье и то, как они нам представлены. Когда наш положительный герой спит с эмоционально отстраненной и бездвижной женой, взгромоздившись на нее и стараясь поскоре закончить, и как при этом представлен нам как главная жертва. Он очень переживает, ему неудобно, но просто страсть, потребность, вы понимаете.

Неоднозначные ощущения вызвал во мне этот роман, несмотря на то, что был прочитан достаточно быстро. Но, на вопрос понравился ли он, ответить сразу не смогу. Меланхоличное повествование об обычной жизни обычного человека. Абсолютно бесплотный главный герой, с синдромом отложенной жизни, к которому сложно проникнуться. Он, как страница старой, забытой на полке книги. Остальные персонажи романа еще менее объемные, чем сам Стоунер. И, одновременно со всеми этими нюансами этот роман ошеломляюще правдив. Далеко не каждому дано быть значимой, яркой фигурой в социуме и переживать постоянный накал жизненных страстей. "Стоунер" как раз о таких людях.

Обычно имя рецензента на обложке призвано привлекать потенциальных читателей, но не со мной и не в этот раз. Анна Гавальда и ее «Стоунер — это я» меня серьезно насторожили, потому что не мой она автор.

Чтение началось непонятно. Мне рассказывали о судьбе молодого человека, но не вовлекали в события, а скорее просто показывали его через стекло, как рыбку в аквариуме. Реальный интерес проснулся только в сцене, где после мучительных раздумий и сомнений он решил идти своим путем, а не нестись в потоке общего ажиотажа. Только тогда я поняла, к чему клонит автор.

Эта книга лишена головокружительных поворотов. Это ровное и довольно однообразное повествование о биографии американского преподавателя. Он и в университете остался случайно, и не видел точного курса в своей жизни. Он боялся внешнего мира, жил в русле своей жизни и не совершил ни одного Поступка, но ты не можешь оторваться от книги! Ты читаешь, листаешь, вглядываешься!

Что-то подобное мне встречалось в «Географ глобус пропил» А. Иванова. Героизм без подвига. Быт на грани искусства. Теперь я знаю, что было первоисточником! Вот она — рутина, работа и дорога между ними. И при этом у нас есть настоящий Герой! Не персонаж, назначенный на центральную роль, а именно Герой! Маленький человек, достойный главной роли. А разве это не каждый из нас?

Что сам Стоунер — фигура по сути не примечателтная, что друзья его, что супруга... Хотя, она как раз всегда была начеку и не давала ему расслабиться. Дочь — многообещающий ребенок, ставший оружием в руках своей матери — выросла в человека, отец которого рад, что она пьет. О каждом из героев, увиденных даже в режиме слайдера, можно написать отдельный очерк. А вот это уже профессионализм автора! И ведь не зря Джона Уильямса еще во время выхода романа уже считали добротным классиком. А почему он не стал популярным, а прославился только после смерти? Мой ответ не в удачном ходе книгоизлателей, которые вытащили припыленный малоизвестный труд и раскрутили его. Мне кажется, ему тогда было не время. Сегодня мы доросли до того, чтобы с макрокосма переключиться на микро, и вот — человек, и он интересен. Хотя, масс-медиа всё же подогрели почву тем, что сформировали жанр книг о книголюбе для книголюба, но это уже другая история успеха.

Стоунер притягивает узнаваемостью пластов харакрера. Он — ученик, оказавшийся не на своем месте, в которого одно слово профессора вдыхает любовь к науке, и всю жизнь он готов учиться только чтобы обладать понятием о том, на сколько мало его знание. Он — учитель, который вечно клянет себя за косноязычие и программность, но при этом считается чуть ли не легендой факультета именно из-за своей образности и отборности даваемых знаний. Он — муж, в несчастливом браке живущий со своей женщиной, которую сам выбрал. Он — отец, любимая дочь которого отдалилась и наделала ошибок. А ведь он еще и сын, и коллега, и любовник. Это не роли персонажа, это грани того краеугольного камня, который лежит в каждом из нас.

Катарсис здесь — не в послеродовой депрессии супруги, не в поздней любви, не в поиске пастыря и нахождении его внутри себя. И даже не в тихой вражде между коллегами по кафедре. Он на последних страницах. Вот тут и понимаешь, что это за мелькание, что за карусель картинок. И когда бывает именно так.

Зная финал, возвращаясь в начало, совсем по-другому смотришь на отстраненность перспективы и непонятную вначале логику поведения... Жаль только, что свою жизнь нельзя открыть с начала.

Жизнь , предназначенная Уиллему Стоунеру, в двадцать лет сделала крутой вираж и из деревенского фермера он становится ,благодаря своему труду и терпению, университетским преподавателем.Но ,покатившись по своей колее, он понимает, что дружба не раскрылась до конца, любовь прошла мимо, оставив лишь воспоминания, и что у него было в жизни?Все мимо, мимо, мимо и сама жизнь.Так тоскливо и печально после прочтения, чувство утраты своего я, невозможности прожить так, как хотелось.Книга написана энергично, не затянут сюжет, язык достаточно красочный.К прочтению рекомендую.