Читать книгу: «Магазин для киллеров. Том 2»

Jiyoung Kang

A Shopping Mall of the Killer, Book 2

살인자의 쇼핑몰 2

© Jiyoung Kang, 2023

The Korean edition was originally published by Jaeum & Moeum Publishing Co. Ltd.

© Перевод на русский язык ООО «Прогресс книга», 2024

© Издание на русском языке, оформление ООО «Прогресс книга», 2024

© Серия «Сердце Азии», 2024

© ООО Издательство «Питер», 2024

* * *

Во вторник в 4:07 Дана умерла в моей квартире. По данным вскрытия причиной смерти стал гипогликемический шок, а в желудке были обнаружены непереваренные остатки ттока¹ и фунчозы². Последним, что она ела, были ттокпокки³. Дана говорила, что мечтает наесться их до отвала где-то, где мать не помешает ей. Как будто это что-то сложное!

– Говоришь, твоя мечта – поесть ттокпокки? – спросила я и открыла приложение доставки еды. Выбрала уровень остроты «для новичков», добавила омук⁴ и фунчозу, а еще заказала охлажденные напитки и киммари⁵.

Дана была строгой вегетарианкой и на обед в университете всегда приносила домашнюю еду. Она не ела ничего острого, сладкого или соленого, питаясь лишь несколькими видами овощей и орехов, а еще протеиновыми коктейлями. И эта самая Дана призналась, словно исповедовалась:

– На самом деле я не веган. У меня есть секрет, как и у тебя. Возможно, не такой крутой, как дядя, который торгует оружием и работает заодно с киллерами, но я обещала маме, что никому его не расскажу.

Дана подошла ко мне и села рядом.

– И что за секрет?

Дана не ответила и просто обняла меня. Ее прикосновения не вызывали у меня отторжения – эта маленькая худая девушка стала мне бесконечно дорогим и близким другом.

– Чон Джиан, есть хочется, – вдруг капризно сказала она и слегка куснула меня в плечо.

Я тихо рассмеялась.

– Так что за секрет-то?

Поколебавшись, Дана заговорила:

– У меня диабет первого типа. Ребятам из нашей группы говорю, что веган или сижу на диете, но на самом деле вообще не могу есть углеводы без инъекций. Мне достаточно принимать инсулин, чтобы питаться и жить, как все, но мать – противница лекарств.

Дана открыла сумочку и достала оттуда шприц-ручку с инсулином. Она протерла кожу справа от пупка спиртовым тампоном и сделала укол.

– Мать не дает тебе принимать инсулин? От тебя ж одни кости остались. Ты должна лучше питаться.

– Она верит в природное исцеление. Мне никогда даже прививок не делали. Когда я болела, мать давала мне зеленый сок, приготовленный из разных растений. Она сама родила меня такой, но при этом всегда запрещает принимать химический инсулин. Называет его ядом. Раньше я верила ее словам, но не теперь.

Я слышала о таких людях, но и предположить не могла, что мать Даны окажется одной из них.

– А разве ты только что не инсулин ввела?

– Верно, инсулин. Не могу же я вечно питаться одной травой. Я уже устала ждать, пока мать умрет. Сегодня мы с тобой поедим ттокпокки, а потом я выпью латте с большим количеством сиропа и съем чизкейк, – взволнованно заявила Дана.

– Но что будет, если мать узнает?

Услышав мой вопрос, она побледнела.

– Думаю, в очередной раз прочитает лекцию и позовет для верности своих друзей на подмогу. Один раз она уже сделала так. У меня в ушах от их говорильни будто кровавые мозоли появились. Я сдалась и не стала отстаивать свое право жить и есть спокойно.

Пришло уведомление о том, что ттокпокки доставили. Я принесла еду, и Дана посмотрела на нее со слезами на глазах.

– Джиан, как думаешь, я правда смогу съесть все это? – спросила она, открывая пакет.

– Не волнуйся. Я киллер. Ттокпокки-киллер.

Дана храбро поедала ттокпокки. А мне было больно оттого, что приходилось только смотреть на нее и, подсчитывая калории и натрий, выбирать перепелиные яйца и омук. Я ей не говорила, что снова начала ходить на тренировки по боксу. Если на очередном взвешивании обнаружатся лишние килограммы, я вылечу из наилегчайшей категории, и тогда придется опять встречаться в поединке с опытными бойцами в легчайшем весе. Хотя, честно говоря, похудение давалось мне нелегко, и я почти смирилась с тем, что скоро у меня появятся новые раны и синяки на месте тех, что только успели зажить.

– Почему-то мне кажется, что ем только я.

Дана недовольно посмотрела на меня. От ее взгляда, поникшего голоса и опущенных плеч у меня проснулся аппетит.

– Ты о чем? Я ведь только начала!

Пуля вылетела без какого-либо сопротивления. Как только в моем желудке оказалась острая, соленая и сладкая пища, я тут же почувствовала, как мое тело опухает. Я пила газировку, ела жареное и даже присвоила себе часть сырных шариков Даны, которые ресторан положил нам в подарок. Последний ттокпокки мы разрезали пополам и съели вместе со смесью из остатков бульона, риса, кунжутного масла и морских водорослей, начисто отполировав свои миски. Даже примерный подсчет давал три тысячи калорий. Я подумала об отеках и гликогене, от которых смогу избавиться, только весь день пропрыгав на скакалке, и на душе стало неспокойно. А затем мне вспомнилось рыхлое тело дяди. Он никогда не отличался стройностью, но легко покорил подпольный мир. Должно быть, в этом ему помогли рассудительность, смелость и пистолет, который уж точно сильнее кулаков. Может быть, лучше было бы играть в RPG или практиковаться в стрельбе вместо занятий боксом. От этой мысли я расслабилась.

– Джиан, а теперь латте и чизкейк!

Волчий аппетит Даны не утихал.

Как я уже говорила, Дана умерла во вторник утром, в 4:07. Часы Apple на ее запястье зафиксировали момент остановки сердца. На следующий день мне пришлось позвонить ее жуткой матери и сообщить, что ее дочь умерла.

Мать Даны, стоявшая у входа в похоронное бюро, была совершенно безжизненной, как засохшее дерево, похожей на бледную поганку женщиной средних лет. Она дала мне пощечину и плюнула в лицо. Ее слюна отдавала металлом. Она вопила, что я убийца, обещала во что бы то ни стало отправить меня в ад, а затем ударила по затылку. Но самым ужасным был тот факт, что у этой женщины, верящей только в природное исцеление, в руке была капельница с белым, как костный бульон, питательным раствором.

После того дня я просыпалась в четыре утра без будильника, и мне казалось, что кто-то глубоко дышит рядом со мной. Даже после того как я принимала назначенное психоневрологом снотворное, сон не возвращался. Я спала с открытыми глазами.

Мы с Даной загорали на залитом солнцем пляже. Она читала книгу Анни Эрно, а я наблюдала за ней.

– Нет, Чон Джиан, не смотри на меня, – вдруг сказала Дана холодно.

– Почему нет? Я ведь не проделаю в тебе дырку взглядом.

Мне нравился ее профиль – плавные изгибы, которые создавали тонкие губы и маленький нос. Раз ты умерла, я хочу видеть тебя хотя бы во сне, почему нельзя?

– Мама не оставит тебя в покое. А может, даже зарегистрируется в приложении SUSApp и убьет тебя. Ты ведь знаешь? Это криминальное приложение. Даже за небольшие деньги можно сделать заказ. Каждый раз, когда ты смотришь на меня, мамин гнев растет. Так что отвернись. Будем смотреть каждый на свое море, словно незнакомцы. Ты меня поняла?

Рядом с Даной лежала мать. Ее сверкающие глаза уставились на меня из-под толстых, похожих на морщины двойных век. Я почувствовала, словно нижнюю часть тела куда-то затягивает, повернула голову и посмотрела на море. Волны, которые только что мягко плескались у лодыжек, унеслись вдаль и там замерли огромной стеной. Это значило, что вот-вот придет цунами, такое мощное, что сможет поглотить весь мир. Рядом со мной больше не было ни Даны, ни ее матери. Мне на ум приходило только одно имя. Дядино. Чон Джинман.

– Дядя! Дядя! Я… Я…

Он всегда следил, где я нахожусь, по камерам видеонаблюдения. Университет, магазин, библиотека и даже переполненное метро. Я постаралась убрать жучки из своей комнаты, но, думаю, нашла не все. Если сейчас он смотрит на меня, то должен непременно спасти.

Но никто не пришел. На меня нахлынула черная волна. Каждая песчинка превратилась в пулю и впилась в мою нежную плоть, а морская вода заколола ледяными иглами, заливаясь в рот и в нос.

Дядя не пришел на помощь.

Каждый день в четыре утра мое продырявленное, как морская губка, тело уносило в бушующее море.

* * *

Я с криком проснулась от очередного кошмара. Дядя так и не пришел, чтобы спасти меня. Возможно, мне действительно удалось избавиться от всех приборов видеонаблюдения и прослушки. Стоило подумать, что все защищающие меня приборы пропали, я забеспокоилась, как цыпленок, только что вылупившийся из яйца. Я поспешно подала заявление на академический отпуск и сдала абонемент на занятия боксом, до окончания срока действия которого оставалось больше трех месяцев. Проворочавшись всю ночь, я с восходом солнца отправилась домой.

Дядя чистил гриль в саду. Увидев меня, он замер от удивления, ведь я обычно появлялась у него только в первую неделю каждого месяца, а тут приехала уже второй раз подряд.

– Похоже, сегодня товар прибыл? Грузовик перекрыл дорогу, мне пришлось идти пешком.

Дядя обычно получал оружие тайно, когда меня не было дома или пока я спала. Такое зрелище было для меня в новинку.

– Что случилось? Почему ты приехала, не сказав ни слова?

В его взгляде явно читалось недовольство. На нем была та же одежда, что и на прошлой неделе: бирюзовая рубашка с пальмовым принтом и шорты-карго.

– В смысле, почему? Просто сейчас выходные. Мне стало скучно – вот я и приехала. А ты бы лучше одежду новую купил. Не слишком ли пестро для мрачного торговца оружием?

– Одна рубашка стоит девять тысяч девятьсот вон⁶, а если купить две, еще одну дают в подарок. Но бесплатно доставляют только заказы на сумму свыше тридцати тысяч вон⁷, – пробормотал дядя, брызгая покрытый жиром гриль моющим средством.

– Значит, ты купил четыре рубашки и в итоге получил шесть, да еще и с бесплатной доставкой. Но почему ты каждый день носишь только эту? Куда делась остальная одежда?

Я сняла рюкзак, поставила его на траву и притащила резиновый шланг, подключенный к водопроводу.

– Не могу же я каждый день тратить время на выбор одежды. Поэтому я решил распределить ее по дням недели. Но одной рубашки не хватает, так что в субботу и воскресенье я ношу бирюзовую.

Это означало, что люди, которые встречались с дядей только в определенные дни недели, думали, что другой одежды у него нет. Я не могла решить, было ли это показателем лени или продуманным ходом. Дядя потер гриль жесткой щеткой, и появилась желтая пена. Он опустил глаза и сделал знак головой. Я открыла кран.

– А за мной в последнее время не наблюдаешь?

Дядя наверняка видел, что каждый день в четыре утра меня мучают кошмары, но никак не реагировал, и это вызывало вопросы.

– Последняя камера была в поддоне для воды в горшке с кактусом. Но ты перестала его поливать, он засох, и ты от него избавилась. Причем даже не выбросила как следует, положив в пакет для мусора, а просто отнесла на крышу. Чон Джиан, у тебя вообще нет никакого чувства ответственности?

Я случайно загубила тот кактус, но так и знала, что камера все-таки осталась. Правда, на крыше, а не у меня в комнате.

– Ладно, хватит об этом. Ты ведь не собирался что-нибудь сегодня устроить втайне от меня, верно? – спросила я, оглядывая сад.

Помню, последний раз мы готовили барбекю прошлым летом. В тот день, когда закрылся магазин, дядя избавился от тела Чонмина и пожарил рибай для киллеров, которые нам помогали. Дяде в лицо попали клубы угольного дыма, и у него на глазах выступили слезы. Кто-то, то ли полицейский Юнхо, то ли Брат, спросил, все ли в порядке. А дядя ответил, что обида и злость – это горький дым, поэтому в конечном итоге остаешься плакать в одиночестве. И мы все дружно рассмеялись.

В саду, усыпанном пулями, остатками взрывчатки и кусками окровавленной плоти, киллеры жевали мясо, как простые студенты, собравшиеся у ларька с едой. Убийцы с красными кодами, шпионы с фиолетовыми, а также обладатели желтых кодов, которые уничтожали улики и оказывали медицинские услуги, стояли кружком, болтали о жизни, сетовали на рост цен и сплетничали о знаменитостях. После барбекю желтые коды прибрали во дворе и посадили новую траву. Я беспокоилась, что сад, который наконец приобрел нормальный вид, снова будет залит кровью.

– Кое-что и правда будет. Сегодня доставят «Шерман Файрфлай».

– И что это? Новый пистолет?

Раз уж дядя подчеркнул значимость этого события, наверняка он ждал какое-то мощное оружие.

– Это танк, о котором я давно мечтал. Перепродавать его я не собираюсь. Оставлю для коллекции. Как награду за то, что все это время я работал, не покладая рук.

Брат, должно быть, заметил меня по камерам видеонаблюдения и вышел к нам, шлепая сланцами. Он открыл банку безалкогольного пива и протянул мне.

– Разве может кто-то остановить твоего дядю? Он целую гору денег в пяти конвертах выложил за этот металлолом.

Услышав слова Брата, дядя прикусил нижнюю губу.

– Эй, не преувеличивай! Конвертов было четыре с половиной, а у танка всего-то затвор сломан. Сама башня и гусеницы высочайшего качества, так что им вполне можно пользоваться. Ты совсем в этом вопросе не разбираешься, но все же упрямо твердишь, что меня облапошили.

Лицо дяди начало краснеть от лба. Кажется, в конвертах, о которых они говорили, было не по миллиону⁸ и даже не по десять миллионов вон⁹.

– Ладно, ладно. Раз уж у дяди сбылась голубая мечта, племяннице следует его поздравить. Но ты ведь знаешь, что наши продажи в прошлом месяце даже до ста тысяч вон¹⁰ не дошли, верно? На аренде оружия и посреднических сборах мы вообще заработали ноль – вся прибыль идет от торговли резиновыми сапогами и устройствами для уничтожения вредителей. Дядя, тебе не кажется, что мы в кризисе?

Он не нашелся, что ответить, и его маленькие пухлые губы, немного подрожав, сомкнулись.

– Джиан права. Сколько раз мне еще повторять, что мерзавцы из «Вавилона» уже дышат нам в спину? – проворчал Брат, словно его тоже разрывало изнутри.

Нельзя было пренебрегать основной работой ради хобби. Нам противостоял «Вавилон», наш вечный соперник и враг. Эта глобальная преступная организация уже царствовала в даркнете и глубокой сети. Их главными источниками дохода являлись заказные убийства, проституция, торговля наркотиками и органами, а также прямые трансляции пыток и убийств, которые могли смотреть все, кто платил высокие членские взносы.

Но оставались сферы, которые им не удавалось монополизировать. Среди них – поставки оружия и высококлассных кадров. Они, конечно, продавали убийцам ножи, пистолеты и винтовки, но ассортимент не отличался таким же разнообразием, как в murthe-help, которым управлял дядя. Киллеры у них тоже были, но большинство из них оказывались третьесортными наемниками, которые легко продавались за сходную цену. И самое главное, у них не было мастера, который бы мог модифицировать оружие для удобства пользователя и обучить других стратегии и тактике. Murthe-help лидировал в Азии и имел непревзойденное преимущество – Чон Джинмана. Тем не менее «Вавилон» готовился к серьезному вторжению в Азию и уже открыл штаб-квартиру в Корее.

По словам Брата, недавно они создали криминальное приложение исключительно для корейцев и начали тайно его распространять. Оно называлось SUSApp от английского слова suspicious – «подозрительный». Суть приложения была в том, чтобы связывать заказчиков и исполнителей преступлений, живущих в одном районе, через мессенджер, словно это какой-то маркетплейс.

Вот как пользоваться этим приложением. Предположим, некий офисный работник А успешно завершил жизненно важный проект, но все лавры присвоил его начальник. Работник так и не получил повышение по службе и в порыве гнева подал заявление об увольнении. Удерживать его не стали, и А стал безработным. Этот робкий, но злопамятный человек затаил обиду на своего начальника. Несколько месяцев он каждый день бродил около своего прежнего офиса и наконец узнал, где живет и куда обычно ходит начальник. Но смелости, чтобы отомстить лично, ему не хватало. Ведь судимость похоронила бы его как специалиста, и он бы никогда не смог вернуться на прежнюю работу.

Однажды господин А излил душу господину Б, с которым часто вместе играл в компьютерные игры, но в реальной жизни никогда не встречался. Тот, прося непременно сохранить все в тайне, прислал господину А ссылку-приглашение в Discord. Господин А машинально перешел по этой ссылке, и на его телефон автоматически установилось приложение с названием SUS. В этот момент вся информация с мобильного телефона господина А передалась в «Вавилон», но узнать об этом мог разве что эксперт, которым господин А не был. Он по диагонали просмотрел условия, написанные на английском языке, и нажал кнопку «Принимаю». На экране мобильного телефона тут же появилась доска объявлений с вакансиями в районе, где он живет. Через некоторое время господин А понял, что эти, казалось бы, ничем не примечательные посты от местного сообщества на самом деле были вовсе не обычными объявлениями:

• «Кто готов стать свидетелем аварии на подземной парковке жилого дома Арымтри, 101 (черного ящика нет)?»

• «Кто готов помочь проучить хулигана за насилие в средней школе Еджон?»

• «Ищем талантливого исполнителя, умеющего создавать дипфейк-видео».

• «Набираем женщин-проверяющих, которые смогут устанавливать в домах скрытые мини-камеры».

• «Ищем желающих разделить деньги по страховке после ДТП, суперсрочно».

• «Помощник в самоубийстве, гиперсрочно!»

Быстро справившись с удивлением, господин А внимательно просмотрел каждый пост. Заказчикам преступлений нужно было войти в приложение SUSApp и подтвердить баланс своего электронного кошелька. Раскрывать личность не требовалось. Чтобы отомстить, господину А нужны были только деньги. «Вавилон», конечно, уже получил сведения о его семье и друзьях, а также номера его счетов, пароли и коды безопасности.

После подтверждения баланса заказчик мог опубликовать пост в приложении, указав степень тяжести преступления и сумму вознаграждения. Если требовалось залить в машину рыбный соус или ударить кого-то в солнечное сплетение в слепой зоне видеокамер, можно было уложиться в пятьсот тысяч вон¹¹. Однако если непременно должна была пролиться кровь, цена взлетала до небес. Господин А вспомнил, как именно он мечтал отомстить. Ему хотелось лишить жизни того, о ком его бывший начальник заботился больше всего. Босс не был женат, и детей у него не было. Но у него был питомец – серый шнауцер по кличке Росомаха, которого он обожал настолько, что даже набил его изображение на предплечье. Каждый вечер в восемь часов босс выгуливал Росомаху на Тханчхоне¹². Хотя господину А не хватало смелости совершить злодеяние самому, он был готов за это кому-нибудь заплатить.

Он зарегистрировался как заказчик, а затем разместил пост под названием «Ищу человека, который сможет устроить случайную смерть собаки». Вскоре некто под ником «Старьевщик» предложил цену – три миллиона вон¹³. Господин А проверил его профиль. Показатель успеха в убийстве мелких домашних животных составлял девяносто два процента. Испытывая легкое смущение, господин А попытался сторговаться на двести тысяч вон¹⁴. А через тринадцать часов статус в заголовке его сообщения сменился на «Сделка завершена».

– Дядя, мы должны воевать, а не играть в войну. Мерзавцы из «Вавилона» уже проникли к нам и подмяли под себя несколько торговых районов.

Я не могла сказать, что мать Даны скоро может скачать SUSApp и попытаться убить меня. Даже если оставить в стороне мою жизнь, SUS причинял огромный вред обществу. Его материнская компания, «Вавилон», помимо посредничества в преступлениях за комиссию продавала разные услуги. В каждом районе, где находились их базы, они открывали центры, замаскированные под магазины у дома. Там можно было заранее заказать нужные товары и услуги, как еду в ресторане, и потом прийти и получить их без лишних разговоров. Среди предложений, обнаруженных Братом, был спрей, который при распылении на лицо или номер автомобиля делал их нераспознаваемыми для камер, одноразовое приложение, которое могло изменять голос, подделывая тембр кого-то из знаменитостей, а также услуги по созданию алиби и другие. Но больше всего нас беспокоило, что они продавали концентраты наркотиков и даже сдавали в аренду пистолеты и ножи со стертыми серийными номерами по низким ценам. Нескольких киллеров с красными кодами уже поймали на сотрудничестве с «Вавилоном».

– Нельзя быть такими нетерпеливыми, – сказал дядя, снова очищая гриль.

– Но мы не предпринимаем никаких действий, и красные коды перестают нас уважать. Нужно хотя бы показать, что мы готовы перерезать горло главе азиатского филиала «Вавилона». Тогда все поймут, что Чон Джинман по-прежнему в добром здравии, – запальчиво сказал Брат. Вены на его шее вздулись от напряжения.

Я думала точно так же. Пока мы бездействовали, количество деловых партнеров уменьшалось, а число тех, кто продал свою честь за деньги, росло.

– Да как можно что-то сделать, если мы даже не знаем, где живет этот глава филиала? К тому же не каждый возьмется за такой бизнес. Он не сможет долго продолжать так безрассудно продавать все подряд, пачкая кровью руки молодежи. Даже собака не может жить, питаясь только экскрементами. Они тоже скоро это поймут и отступят.

Будто побежденный словами дяди, Брат сгорбился, опустил руки и покачал головой.

– Кто занимается такими делами? Дядя, ты ведь лучше всех знаешь, кто должен зарабатывать деньги, а кто – набирать кредит доверия.

Для владельца крошечного магазина в Корее – стране, которая едва ли занимала на карте мира полногтя, – он слишком бравировал.

– В мире есть три типа людей. Те, кто верит другим, те, кто только делает вид, что верит, и те, кто громче всех кричит, что никому не верит. Хочешь спросить, к какой категории принадлежу я? Ко всем трем. Верю тем, кто делает вид, что верит мне, хотя на самом деле это не так, и при этом утверждаю, что никому не могу доверять. А вот «Вавилон» не принадлежит ни к одной из этих категорий. Они никому не верят, но при этом не притворяются и не кричат об этом. Они погубят себя сами.

Логика дяди казалась странной. Он подошел к крану, открыл его, взял конец резинового шланга и направил на гриль.

Однако не только старый танк времен Второй мировой мог вызвать у него такую реакцию. Скажи я ему, что ушла из академии, конец шланга был бы направлен не на гриль, а на меня. Ведь я нарушила обещание, которое давала при каждой встрече. Дядя твердил, что я должна закончить университет – только тогда он позволит мне участвовать в управлении нашим магазином.

– Уверена, что тебе это не понравится, но мне нужно кое-что сказать.

Пришло время признаться. Дядя, начавший протирать гриль сухой тряпкой, посмотрел на меня расфокусированным взглядом.

– Я долго об этом думала и…

– Эй! – прервал меня дядя громким криком.

– Эй? Так мне продолжать или нет?

Но он не ответил. Большими шагами он прошел мимо меня, размахивая руками и что-то выкрикивая. Оглянувшись, я увидела за открытыми воротами серый «дамас». Дядя даже не услышал мои последние слова!

– Как можно припарковаться на такой узкой дороге?

Из водительской двери вышел мужчина лет пятидесяти в велосипедных нарукавниках.

– Вижу, наш директор отлично справляется. Склад размером с городской стадион.

Мужчина действительно был похож на велосипедиста. Он открыл заднюю дверь, достал из багажника коробку с надписью «Счастливый дом ттока» и протянул дяде. Затем вынул большой таз, покрытый черным полиэтиленом.

– Как можно приезжать без предупреждения? – возмутился дядя, как будто мужчина не должен был появляться, пока я была дома.

Прибывший немного смутился, но быстро взял себя в руки.

– Вы наш первый клиент, поэтому вам – особое внимание. Я щедро добавил тыквенной пасты. Вышло так сладко, что вы сразу все съедите.

Похоже, это был владелец магазина, в котором продавали тток. Он прошел через ворота и оглянулся по сторонам.

– Похоже, сегодня какой-то важный день?

Некоторые продавцы любят поболтать с клиентами. Мужчина поставил таз на ступеньку перед входной дверью и достал электронную сигарету. Лицо дяди сразу потемнело.

– У нас дома не курят, – сказала я вместо дяди, который не умел говорить неприятные вещи.

– Это не сигарета. Она с глицерином, из которого образуется пар, никотина там нет. Я не курю уже десять лет, но иногда хочется чем-то занять себя.

Мужчина все доставил и мог бы уже уйти, но вместо этого медленно направился к складу, оглядываясь по сторонам. Дядя собирался строить новый склад, и во дворе стоял небольшой экскаватор, а рядом валялись сэндвич-панели, лопаты, молотки и другие инструменты.

– На подъездной дороге стоит фура и не может сдвинуться с места. Вам помочь? Думаю, она едет сюда.

Мужчина оглядел дядю, выдыхая облако цветочного аромата.

– Я сам разберусь. Деньги за тток и свиную голову я перевел на ваш счет, – сказал дядя, указав в сторону ворот.

– Я не могу уехать, даже если захочу. Фура перекрыла дорогу. Она настолько загружена, что сместился центр тяжести, и одно крыло отвалилось. Я предложил водителю визитку автомастерской, но он ответил как-то странно – то ли на северокорейском, то ли на корейско-китайском диалекте.

За рулем той фуры был Иньин. Поскольку он выучил корейский от соседа по комнате корейско-китайского происхождения, его национальность была под вопросом. Но если часть крыла отсутствовала, то там был виден танк, верно? Мне показалось или этот человек, представившийся владельцем небольшого продуктового магазина, смотрел как опытный киллер?

– Я скоро с этим разберусь. Побудьте некоторое время внутри.

Я не могла понять, отправил ли дядя этого человека в дом намеренно или просто проявил гостеприимство. Он всегда учил меня опасаться незнакомцев, кем бы они ни были. Для нас обоих было бы настоящим несчастьем, если бы кто-то узнал, кто мы на самом деле. Мы ведь были осью зла – торговали всем, что нужно для убийства, а иногда и способами совершения убийств.

– Тогда прошу меня извинить.

Мужчина открыл дверь и вошел в дом. Я начала подозревать, что дядя снова хочет меня отстранить от дел и провернуть какой-то хитрый план. Но в этот раз мне хотелось самой нанести удар в спину, а не получать тумаки, словно глупый ребенок.

– Я позабочусь о госте, дядя, а ты занимайся своими делами.

– Эй, эй! Чон Джиан! Что это с тобой вдруг?

Похоже, дядя не ожидал такого. Я последовала за мужчиной в дом, заперла дверь и отправила дяде сообщение: «Опять проворачиваешь свои делишки за моей спиной?»

Ответ пришел мгновенно: «Ничего подобного. Ты что, дверь заперла?»

«Ничего подобного? Тогда ситуация еще серьезнее. А если бы этот мужчина открыл склад? Обычные магазины хранят у себя переносные ракеты? Ты бы выкрутился, сказав, что они игрушечные? А?»

Дядя прочитал сообщение, но не ответил.

– Здесь уютнее, чем кажется снаружи.

Мужчина, не спросив разрешения, уселся на диван. Его голос звучал беспечно, но взгляд внимательно осматривал каждый уголок.

– Правда? Наш дом не такой, каким кажется снаружи.

Я пошла на кухню, открыла холодильник и, как всегда, нашла там только открытую коробку с замороженной пиццей, колу без сахара и пожелтевшую маринованную редьку, которую обычно подают с курицей.

– Разве можно так питаться и не толстеть? Решил меня помучить в будущем? – пробурчала я, налила воды в чайник и взяла банку растворимого кофе.

В каждой комнате нашего дома висели зеркала. После того как я узнала истинную личность дяди, поняла, что зеркал здесь слишком много для того, кто не любуется собой часами. Они явно использовались для другого.

Я украдкой взглянула на мужчину через одно из зеркал. Он открыл ящик стола перед диваном. Насколько я знала, там не было ничего важного. Любой предмет в доме мог стать оружием в случае опасности. В ручках ложек и палочек для еды были спрятаны острые шила, зеркала скрывали ножи, а украшением дивана служил блочный лук. Если нажать на пятую половицу от окна, появлялся «глок» с магазином патронов, а нажатие на кнопку на пульте включало усыпляющий газ из медиаплеера. Но такие места, как ящики и сейфы, дядя предпочитал оставлять пустыми.

Успокоившись, я приготовила кофе, поставила чашку на поднос и вышла в гостиную. Мужчина приподнялся и взял чашку.

– О, это кофе?

Он выглядел разочарованным, видимо, ожидал зерновой кофе.

– Если вам не трудно, я бы попросил стакан холодной воды. От кофе у меня начинает сильно биться сердце, и я не могу уснуть.

Мог бы предупредить раньше. Я вернулась на кухню, ополоснула кружку с остатками кофе и налила в нее холодной воды.

– Спасибо! – Мужчина жадно выпил воду. Я села напротив него и пригубила кофе.

– Как вкусно! Похоже, вы заказываете минеральную воду, – продолжал он непринужденно болтать, осматривая комнату.

Я большими глотками пила остывший кофе, следя за его движениями.

– Занимайтесь своими делами. Я могу просто посидеть в телефоне.

Мужчина достал мобильный телефон из рукава. В этот момент я услышала длинную вибрацию, за которой последовало сообщение: «У вас новое совпадение». Я резко вдохнула, и кофе попал не туда, куда нужно. Закашлявшись, я поняла, что дело неладно. Такой сигнал звучал, когда заказчик подтверждал сделку с исполнителем через SUSApp. Этот мужчина был как минимум преступником, а как максимум – киллером. Его лицо оставалось спокойным, но движения стали быстрее. Он отключил телефон и встал.

– Так не пойдет. Надо помочь им. И мне пора готовиться к вечерней торговле. Некогда сидеть.

В доме были установлены камеры наблюдения, и Брат точно видел эту сцену. Я получила новое сообщение, но не стала читать – мужчина мог атаковать меня или сбежать. Я, племянница легендарного Чон Джинмана, не могла относиться к этому легкомысленно.

– Думаю, вы будете очень заняты вечером, раз у вас новое совпадение.

Я медленно встала, взяла пульт и нажала кнопку.

– Черт, похоже, ты услышала. Ну, если хочешь знать, что это…

Chromecast выпустил белесый туман, мужчина попытался что-то сказать, но его ноги подкосились, и он растянулся на полу.

Мне хотелось сказать: «…что это всего лишь значит, что ты гадкий преступник!» Но внезапно у меня зазвенело в ушах и помутнело в глазах. Я была уверена, что стою, но моя правая щека ударилась о пол. Я погрузилась в глубокий сон, даже не почувствовав боли. А! Я же не надела противогаз.

* * *

Над моими веками что-то сверкнуло. Я боялась, что, открыв глаза, увижу солнечный пляж. Шума волн я не слышала. Мои кошмары всегда со мной играли. Чу-чух, чу-чух. Я открывала глаза под звуки поезда и оказывалась на пляже. Динь-динь-динь. Я просыпалась от будильника, но перед глазами снова был пляж в четыре часа утра.

– Проснулась! Веки задрожали. Давай открывай глаза! – раздался дядин голос.

А, точно, я вдохнула снотворный газ и вырубилась. Поскольку это случилось днем, вероятность, что сейчас четыре часа утра, минимальна. Я медленно открыла глаза и уперлась взглядом в привычные обои. Подо мной была кровать, стоящая в комнате дяди. При падении я ударилась правой скулой и подбородком, и теперь лицо побаливало.

– Чон Джиан, зачем ты это сделала, даже не прочитав сообщение? – сказал дядя и протянул мне пакет со льдом, на котором был изображен волк.

– Потому что этого требовала ситуация. Директор ресторана оказался пользователем SUS. Должно быть, это киллер, которого подослали из «Вавилона». А ты и не догадался, да?

Когда я приложила пакет со льдом к лицу, ссадины защипало.

– Думаешь, я такой растяпа?

Дядя развернул ко мне ноутбук. Я увидела фото мужчины в военной форме – его имя Ким Минам¹⁵ – и другую личную информацию. В этот момент в комнату вошел Брат и сел рядом со мной.

– Кто это такой, что ты решил мне его показать? Знаменитость?

– Смотри внимательно, это директор магазина, продающего тток. Мне он тоже показался подозрительным. Я думал, он просто оставит тток и уйдет, но он попытался сунуть нос на склад. Более того, электронная сигарета, которую он закурил, не продается на рынке. А в дом я его пустил, чтобы получить биометрическую информацию.

Над ручкой входной двери было устройство, похожее на спусковой крючок. Для открытия двери нужно было нажать на него, и тогда мы могли установить личность человека по его отпечатку пальца.

– Ты почему такой наивный? Или хочешь сказать, что раз он военный, то не может быть киллером? Из его телефона раздался сигнал уведомления о совпадении из приложения SUS.

Ведь военный мог стать еще более искусным убийцей. Среди красных кодов murthe-help, например, были даже священнослужители, беженцы и бездомные.

– Джиан, директор магазина пользуется не SUSApp, а обычным приложением для знакомств. Хоть у «вавилонских» мерзавцев и куча денег, они просто скопировали звук уведомления одного из таких устаревших приложений, – сказал Брат и протянул мне мобильный телефон директора. Включив экран, я действительно увидела то самое сообщение о совпадении симпатий, отправленное приложением для знакомств. Если этот Минам действительно был простым владельцем продуктовой лавочки, я совершила непоправимую ошибку. Если он после пробуждения пойдет в полицейский участок и заявит о случившемся кому-то, кроме Юнхо, у нашего магазина снова возникнут проблемы.

– Дядя, он уже очнулся? Где он? Я попробую с ним поговорить.

Я бросила пакет со льдом и вскочила на ноги. А дядя сложил руки на затылке и задумчиво потянулся.

– Джиан, появилась более серьезная проблема.

Как и ожидалось, Брат посмотрел на меня с беспокойством.

– Более серьезная, чем усыпляющий газ?

Я подумала: а не попытаться ли убедить его, что это был всего лишь перцовый баллончик, но, похоже, сделать это будет непросто. И что за более серьезная проблема?

– Этот человек думает, что мы шпионы.

– Что? Шпионы?

Дядя снова открыл ноутбук и вывел на экране одну из камер видеонаблюдения. Очнувшийся мужчина сидел внутри купола из закаленного стекла, возведенного на складе. Похоже, это было особое хранилище, которое дядя специально оборудовал для своей любимой «игрушки». Минам что-то кричал в сторону камеры.

– Увеличь громкость, а то не слышно, что он говорит.

Как только дядя прибавил звук, мои барабанные перепонки пронзил громкий голос Кима Минама:

– Вы ведь подошли ко мне, зная, кто я такой? Да, я из Командования обороны и безопасности Республики Корея. И совсем не такой слабак, как вам могло показаться. Даже если вы распорете мне рот, я буду все так же ненавидеть коммуняк. Так и знайте, сегодня вы встретитесь с праотцами. Гребаные ублюдки! – Минам, переполненный ядовитой злобой, бесновался, как дикий зверь. – Какую бы вы подставу мне ни сотворили, я уйду отсюда живым, если продержусь до 16:00. А знаете почему? Вам, наверное, чертовски любопытно? Если так хочется узнать, пусть ко мне выйдет не та зеленая девчонка-солдат, а старший офицер. Жду главаря!

Дядя выключил динамик. Я увидела, как пульсируют его виски.

– Не похоже, что он шутит. Может, стоит с ним встретиться? – В голосе Брата слышалось беспокойство.

Насколько я знаю, ни дядя, ни Брат не служили в армии. А мужчина из Командования обороны и безопасности, с которым нам пришлось иметь дело, казался волевым человеком и по характеру не походил на киллеров. Думаю, он был из тех, кто не перестает сомневаться, пока не получит желаемый результат.

– Вы верите тому, что он несет? Джиан, и ты тоже? – внезапно раздался голос Минхе. Она открыла дверь, вошла и посмотрела на нас, как на несмышленышей. На ней по-прежнему были очки без оправы. Она перевязала волосы резинкой, которую сняла с запястья. Брат, лучезарно улыбаясь, собрался было обнять Минхе, но она резко отвернулась и села на край кровати.

– Эй, мне даже обидно. Мы не виделись целый год, а ты отворачиваешься?

– Так ты голову не помыл. Воняешь. И почему вы все ни капли не изменились? – произнося «все», Минхе посмотрела на дядю.

– Почему ты вернулась? – спросил дядя, который хоть и был мастером покерфейса, но казался рассерженным.

Должно быть, эти двое отдалились по какой-то причине, о которой мне знать не полагалось.

– Пришла за своими вещами. Я ведь много чего здесь оставила.

Минхе пропала на целый год – залегла на дно, и дядя был в некотором смятении. Поедал тонны пиццы, вкладывал душу в маратхан¹⁶ и проливал слезы над холодными свиными ножками. Я не знала, что эти двое настолько близки, и была удивлена. И вот теперь, воссоединившись с Минхе, дядя выглядел отчужденным, словно буддийский монах. Никто не знал, почему она вдруг исчезла, и не мог предположить, почему так внезапно вернулась.

– На его машине написано «Счастливый дом ттока», но я узнала, что этот магазин закрылся четыре года назад. Его можно найти только в приложениях доставки, и у него нет ни одного отзыва. Если бы бывший военный с сильными антикоммунистическими взглядами вдруг увидел на проселочной дороге танк внутри фуры, он бы обязательно сообщил об этом куда следует. Все же награда за сообщение о шпионе будет повесомее платы за тток, вам так не кажется?

Вместо того чтобы забрать вещи, Минхе присоединилась к нашему обсуждению. В отличие от нас она спокойно проанализировала информацию и указала на несостыковки в поведении Минама.

– Значит, он действительно может оказаться киллером?

Получается, я сделала правильный выбор, открыв кран с усыпляющим газом? Дядя оперся локтями на колени и задумался.

– Брат, попробуй как следует порыться в мобильном телефоне Ким Минама. Проверь историю вызовов, доступы, историю поиска, логины и источники всех файлов, – наконец сказал он. Потерев лысину ладонью, он встал со стула. – В морозилке есть мороженое. Минхе, Джиан, перекусите и поболтайте… Или уходите. А я допрошу его и узнаю, что за мероприятие намечается в четыре часа дня.

Он собирался отстранить Минхе и меня от управления магазином, все еще считая, что я несмышленый ребенок. Но сколько можно сидеть сложа руки, пока «Вавилон» отнимает клиентов и пока его жизнь находится под угрозой?

– А мне почему нельзя? Ты ведь можешь в любой момент умереть.

Дядя, уже выходя из комнаты, остановился и сердито посмотрел на меня. Но я не собиралась ему подчиняться. Вскочив с кровати, я встала прямо перед ним.

– Если бы не я, Ким Минам мог бы тебя убить.

– Пока нет никаких доказательств, что он киллер. С этим должен разбираться управляющий, то есть я.

Рука дяди, крепко сжавшая дверную ручку, побелела.

– Вот как? Значит, если я найду улики и решу проблему, то сама стану управляющей, так?

Когда умерла Дана и мне пришлось взять академический отпуск, я приняла решение. Я больше не стану ни к кому привязываться. Единственным местом, где я могла оставаться, не заводя близких друзей, был магазин дяди. Я решила жить с маской хладнокровия, похоронив душевную теплоту в тайне, созданной дядей.

– Слушай внимательно, Чон Джиан. Если ты будешь вертеться под носом у «Вавилона», нам конец. Мне, возможно, придется обменять магазин на твою жизнь. Думаешь, они просто пожелают нам счастливого пути и отпустят на все четыре стороны? В лучшем случае мы отделаемся пулей в висок и могилой где-то на отмелях Западного моря. А если нет, нас расчленят и продадут извращенцам на рынке человеческого мяса. Мы станем отварным Чон Джинманом и карпаччо из Чон Джиан, – угрожал дядя, брызгая слюной.

Но я не хотела сдаваться.

– Если бы мой дядя был владельцем местной продуктовой лавочки или водителем автобуса, а не торговцем оружием, я бы тоже жила как обычная студентка. Но моя кровь кипит так же, как твоя. Неважно, что будет со мной после смерти. Пусть хоть консервы сделают или на корм свиньям бросят. Я найду доказательства, что Ким Минам – киллер «Вавилона».

Минхе слегка сжала мое плечо. Она встала между мной и дядей, медленно моргнула, как бухгалтер, утомленный сверхурочной работой, и произнесла:

– Джинман, я присоединюсь к Джиан. Помогу ей на собственной шкуре прочувствовать, насколько опасна наша работа. Если Джиан решит, что не справится, она сдастся. Но если ей удастся добиться результата, вам, Джинман, придется поумерить упрямство. Я имею в виду, что у вас не будет иного выбора, кроме как признать ее своей преемницей. Все же в вас обоих течет кровь Пэкту¹⁷.

Услышав про кровь Пэкту, Брат прикрыл рот, сдерживая смешок.

– Минхе, ты пришла за своими вещами, так? Мы ведь не настолько доверяем друг другу, чтобы ты вмешивалась в управленческие дела, – вспылил дядя.

– А если бы Джиан была парнем, вы бы так же сопротивлялись? Мне кажется, вам давно пора передать ей бразды правления, отойти от дел и играться со своим танком.

Дверная ручка, которую сжимал дядя, оторвалась. По его бегающим глазам мы поняли, что победили.

– Пожалуй, Минхе права. Давайте посмотрим, чего сможет добиться Джиан. А мы займемся своими делами.

Брат знал, что дядя всегда держит слово. Поэтому он решил выступить посредником и немного поддержать меня.

– Ладно, если тебе так хочется заполучить магазин, я дам тебе шанс. Но ты, Со Минхе, не вмешивайся. Чон Джиан пойдет одна.

Наконец я получила разрешение. Минхе развернулась и вышла из комнаты, а дядя взглянул на настенные часы.

– До 16:00 остается шесть часов семнадцать минут.

Хорошо, что ситуация повернулась в мою пользу. Но дядя ведь может отпустить Минама, стоит мне на секунду отвернуться, и тогда проблем не оберешься.

– Брат, у нас ведь есть нательные камеры, да? Почему бы нам с дядей не взять по одной?

Обычно контролировал и наблюдал дядя, но теперь я хотела соревноваться на равных.

– Зачем нательные камеры? Чон Джиан, неужели ты мне не доверяешь?

Дядя попал в точку, но у меня было припасено много правдоподобных оправданий.

– Конечно, для моей безопасности. Сам же велел мне идти без Минхе. Есть ведь красные коды, которые разорвали с нами отношения и присоединились к «Вавилону». Я о тех, кто исчез с карты киллеров. Ты, дядя, единственный, кто помнит их лица. Ты можешь назвать их личные данные, просто взглянув на походку. Я прошу тебя сделать это для моей защиты!

Пот, выступивший на макушке дяди, потек по густым бровям. Его напряженное выражение лица означало, что он проиграл. Последние годы я росла под его неусыпным присмотром. Теперь я повзрослела, и настало время побороться за свое место. Это противоборство, и стул только один – я готова пойти ва-банк, чтобы занять его.

* * *

Дядя был суров. Я надеялась, что он подвезет меня хотя бы до центра города, но он заперся на складе и даже не проводил. Несмотря на всю мою браваду, я не знала, с чего начать. Ким Минам, «Вавилон» или киллеры вряд ли могли бы найтись по тегам в соцсетях, поэтому мне пришлось задействовать все свои связи. Первым делом я планировала обратиться за помощью к фиолетовому коду – к Юнхо.

– Идем вместе. Я пришла сюда кратчайшим путем, но все равно чуть тебя не упустила.

Когда я отошла от дома на расстояние около десяти минут, с холма рядом с тропой сбежала Минхе. За спиной у нее был увесистый рюкзак цвета хаки, вероятно, полный оружия, а на ногах – армейские ботинки США.

– Дядя сказал, что мы можем пойти вместе?

– Нет. А тебе обязательно нужно его разрешение? Теперь… Ты ведь сама должна расчищать себе путь.

Минхе шла легче, чем я, несмотря на тяжелый рюкзак.

– Почему ты объединилась с Со Минхе? Чон Джиан, ты же собиралась действовать в одиночку! – пронзил меня, подобно молнии, голос дяди из наушника. Похоже, он заметил Минхе через нательную камеру.

– Дядя, у тебя ведь есть Брат. Так почему я должна действовать одна? Давай играть честно, руководствуясь справедливостью и здравым смыслом, ладно?

Я вынула наушник, зная, что дядя продолжит ворчать. Пройдя какое-то расстояние, мы встретили Иньина, который застрял на середине дороги и не мог двинуться ни вперед, ни назад. Он пытался избавиться от акации на подъездном пути с помощью бензопилы и лопаты. Узнав о нашей ситуации от Минхе, Иньин сказал, что его машина стоит на парковке у ресторана в центре города, где подают чхуотхан¹⁸, и передал нам ключи.

– Это о ресторане дядюшки Санёна. Он друг дяди.

Идти по солнцепеку с довольно увесистой нательной камерой было ужасно тяжело. До центра города мы добрались уже к обеду.

– Есть один фиолетовый код, который ударил Джинмана в спину и ушел. Это он в прошлом году взломал здание правительства и стал причиной государственного аудита. Сейчас он, кажется, в «Вавилоне». Этот человек точно сможет отследить все, что нам нужно. Пойдем туда, – предложила Минхе. Похоже, это был кто-то даже более способный, чем Юнхо.

– Разве можно доверять тому, кто ударил в спину?

– Есть ли хоть кто-то, кто добился успеха, не ударив другого в спину? Просто… Доверимся его способностям.

Если подумать, я и сама ударила дядю в спину. Я оказалась в ситуации, когда должна была доказать ему что-то своими навыками. У меня не оставалось выбора, кроме как послушать Минхе. К тому же дяде передавались только мой голос и направление, в котором я двигалась, а значит, он не слышал предложение Минхе. Решив, что стоит довериться его способностям, чтобы достичь результата, я кивнула. Да, мне хватало смелости бравировать перед дядей, но единственным человеком, на которого я надеялась, был Юнхо. Если бы он отказал, я бы не знала, что делать. Возможно, пришлось бы засесть в компьютерном клубе, искать информацию в соцсетях или даже встретиться с хозяином «Счастливого дома ттока». Но тут открылся новый путь.

Когда мы наконец дошли до центра города, у меня зазвонил мобильный. Это был Брат.

– Дядя просит надеть наушник. Похоже, он готов принять командную игру. Если ты этого не сделаешь, рядом с ним останусь только я, и он будет капать мне на нервы. Поэтому очень прошу.

Я знала, каким беспокойным был мой дядя. Подумав о бедолаге Брате, я вставила наушник. Пройдя крупный перекресток, я увидела рядом с почтовым отделением вывеску ресторана, где продавали чхуотхан. Поскольку пришло время обеда, внутри было людно. Дядюшка Санён стоял на парковке, скрестив ноги. Он курил сигарету, сбрасывая пепел в контейнер от соуса, служивший пепельницей, и разговаривал по телефону.

– Эй, ну как тут скажешь. Разве военных у нас всего пара человек? Ты ведь и сам знаешь, что всего в сорока минутах езды отсюда находится их база. А чуть дальше – пограничники. Конечно, многие после службы в армии приезжают сюда, открывают магазинчик и пускают корни. Что? Обязательно говорить, что это мой знакомый? Эй, зачем мне сообщать такую чушь твоей племяннице? Отказываюсь. Я вообще с тобой разговариваю только потому, что ты из мертвых воскрес, а ты меня во всякие гадости втягиваешь! Погоди немного. Спрошу у племянника. Он еще служит военным. Отвечу, как только узнаю.

Мне не нужно было даже спрашивать, с кем он разговаривал. Хитрый дядя, увидев по нательной камере, куда мы направляемся, решил сделать ход первым. Его тактика выдать человека, который мог бы оказаться киллером, за военного вызвала у меня отторжение.

– Дядя, не слишком ли далеко ты заходишь? Это грязно.

Некоторое время в наушнике слышался треск, а затем раздался голос дяди:

– Я ведь уже показал тебе, кто такой Ким Минам. А ты не поверила и пытаешься куда-то влезть.

После того как мы с Минхе ушли, дядя, вероятно, задумался. Чем больше он думал, тем больше негодовал оттого, что малявка племянница громко потребовала отдать ей бизнес.

– Чтобы поесть меду, нужно разворошить улей. А ты не лезь в мои дела.

Минхе направилась к черному «мазерати» в глубине парковки. Дядюшка Санён тем временем узнал меня и подошел:

– Джиан, это ты? А я как раз с Джинманом говорил.

– Я так и подумала.

Дядюшка Санён достал из кармана пластинку в серебряной фольге и предложил мне, но я отрицательно помотала головой. Тогда он снял с жевательной резинки обертку, засунул ее в рот и усмехнулся.

– Как бы там ни было, странный он парень. Спутался с каким-то «красавчиком». На твои вопросы просил отвечать, что он точно отставной военный. Но я-то не могу говорить неправду. Кажется, он что-то затевает, но в любом случае надо все как следует выяснить. Так что я отправил сообщение племяннику.

В этот момент его телефон завибрировал.

– О-о-о! А вот и ответ.

Я не могла позволить дяде первым получить эту информацию. Поэтому перевернула висящую на шее нательную камеру.

– Могу я взглянуть?

Я так спешила, что выхватила телефон из его рук и открыла мессенджер.

– Сейчас я на учениях. Позвоню после 15:00.

Если подождать до трех, я смогу узнать что-то о Минаме. Достаточно, чтобы племянник дядюшки дал нужный мне ответ, и тогда не придется обращаться к бывшему фиолетовому коду. Наверняка есть причина, по которой дядя разорвал с ним отношения, поэтому и мне не хотелось с ним связываться. Вдруг я услышала голос дяди в наушнике.

– Чон Джиан, поверни камеру обратно. Это ты ведешь грязную игру. Нужно уметь соревноваться в меру своих способностей, а ты решила нарушить правила?

Дядя был прав, но раз он меня отчитал, мне захотелось ему насолить. Дядюшка Санён протянул руку, требуя вернуть телефон. В этот момент Минхе подъехала на «мазерати» и остановилась позади меня. Информация от его племянника или данные от фиолетового кода, который взломал правительство… Нужно было выбрать одно из двух. Но чем больше сведений, тем лучше.

– Дядюшка Санён, я верну телефон завтра. Извините! – сказала я и села на пассажирское сиденье «мазерати», держа телефон в руках. Минхе взглянула на меня с удивлением, но тут же нажала на газ. Позади раздались изумленные возгласы Санёна.

– Дядя, тем, кто опаздывает, всегда сложнее. Если бы я хотела жить честно, я бы не ушла в академ! – выпалила я.

Зачем я это сказала? Впрочем, когда-нибудь все равно пришлось бы признаться. Я знала, как это разозлит дядю. Он ведь так надеялся, что хоть кто-то в семье получит высшее образование. После окончания университета я должна была поступить в престижную магистратуру в Китае, которую с такой тщательностью подобрал для меня Иньин. Но проблема была в том, что я родилась сорняком, которому вовсе не хотелось в оранжерею.

– С тобой совершенно невозможно играть честно. Понял. Тогда придется заставить тебя сдаться по-настоящему.

Я ожидала, что дядя накричит на меня, но его ответ был коротким и холодным. Мое сердце заколотилось, а руки задрожали. Что это было: страх или предвкушение победы?

– Думала, он взорвется, услышав об академе, но этого не произошло, и теперь ты разочарована, так? – сказала Минхе.

Похоже, она считала, что я чувствую не страх и не предвкушение, а именно разочарование.

– Я совсем не разочарована. Я ведь ничего от дяди не ожидала.

– Нельзя построить отношения без ожиданий. Мы вкладываем в другого человека ровно столько, сколько от него ожидаем. Будь то деньги или эмоции, мы постоянно что-то вкладываем и ждем соответствующей отдачи. Получая что-то от Джинмана, ты, осознанно или нет, чувствовала себя в долгу. И эти долги так тебя обременяли, что ты заявила о банкротстве. Что лучше в такой ситуации: позволить держать себя за горло или сказать: «Увидимся в суде»?

Минхе была права. Возможно, я и правда надеялась, что меня просто разок тряхнут, держа за горло, и отношения продолжатся, как ни в чем не бывало. А когда дядя принял настолько суровый вид, у меня возникло ощущение, что мы с ним были настоящими конкурентами, а не кровными родственниками. Зря я сболтнула об академе в совершенно неподходящий момент.

– Бывший фиолетовый живет в трейлере. Он всегда находится в движении. Думаю, сейчас он где-то в районе города Кури. Пока я за рулем, попробуй обобщить информацию, которую дядя получил во время допроса. Мы ведь тоже должны услышать, за кого Ким Минам себя выдает.

Я открыла приложение, установленное Братом. Видео, которое записывала нательная камера дяди, передавалось на мой мобильный в режиме реального времени.

Минам сидел внутри купола из закаленного стекла, скрестив ноги, и смотрел прямо на дядю. Его тело было прямым и стройным, как бамбук, глаза странно блестели. У дяди, лицо которого отражалось в стеклянном куполе, на шее виднелось множество складок. Их органично дополняли гавайская рубашка и жир на животе, который появился у него от фастфуда и ночных перекусов.

– Вот тебе мой вопрос, – заговорил дядя.

– Собираешься заставить меня изменить своим убеждениям? Лучше дерьма поешь, – ответил Минам.

– Есть всего два варианта. И один из них является правильным, так что вопрос простой. Если скажешь правду, то сможешь и меня о чем-нибудь спросить. А если продолжишь сопротивляться, я брошу к тебе приоткрытый баллончик со слезоточивым газом. Теперь отвечай. Ты приспешник господина Кима, так? Только «да» или «нет».

Ким не настолько редкая фамилия, чтобы спрашивать, знает он ее или нет. Но на лице Минама не дрогнул ни один мускул.

– Приспешник? Я разве похож на кого-то, кто стал бы работать под чьим-то началом? Ого, так Ким – это фамилия цели убийства? Да ты меня проверяешь! Как складно ты поешь. Но я не знаю господина Кима, о котором ты спрашиваешь, и уж точно не являюсь его приспешником. А теперь делай что хочешь.

Дядя встал, держа в руке желтый цилиндр, похожий на контейнер для фотопленки.

– Ты не можешь не знать. Копаясь в твоем мобильном, мы обнаружили, что через закрытый мессенджер с тобой разговаривал неизвестный. Он настойчиво спрашивал, почему ты ничего ему не отвечаешь и что вообще происходит… Казалось, он был весьма разочарован. Если этот неизвестный – твой босс, господин Ким, разве тебе не следует считать себя трупом?

Наверняка рыться в телефоне они начали только сейчас, но дядя солгал очень убедительно. Он поставил лестницу перед стеклянным куполом и медленно поднялся наверх. Затем открыл запертую крышку и швырнул туда цилиндр. Как только крышка снова закрылась, купол стал заполняться белым газом.

– Минхе, ты знаешь какого-то господина Кима? Похоже, это босс из «Вавилона». Думаю, он связан с Кимом Минамом. Кто это?

Мне казалось, что Минхе, ключевая сотрудница магазина, должна это знать. Но она лишь отрицательно покачала головой.

– Господин Ким – босс из «Вавилона»… Впервые слышу. Я целый год не участвовала в делах, а они, похоже, во время моего отсутствия добыли новую информацию.

Я снова взглянула на видео. Минам точно не был обычным человеком. Он продолжал сидеть в той же позе со скрещенными ногами, хотя из его глаз текли слезы. Дядя притащил стул, сел перед стеклянным куполом и посмотрел Минаму в глаза. Словно дразня его, он достал из кармана небольшую пачку вяленой говядины и начал жевать. А еще включил песню New Jeans через наушники, которые использовал, чтобы оставаться на связи со мной. У меня засвербело в ухе, и я вынула наушник.

– Почему бы не спросить о господине Киме у Брата? Ведь этот парень больше всех знает об играх Джинмана в войнушку. Уверена, у него внутри все замирает от страха из-за того, что его выходное пособие уменьшится до нуля, раз бизнес приходит в упадок. К тому же из-за стеклянного купола территория Брата сократилась вдвое.

Конечно! Именно он мог бы рассказать, кто такой господин Ким. Дядя вел противостояние с Минамом, а значит, какое-то время не мог шпионить за мной через нательную камеру. Я набрала номер Брата. Тот сразу ответил.