Читать книгу: «Последний Хэллоуин»

Пролог

Осень 1986 года. Штат Айова, город Гринхейвен.

Стеклянная бутылка из-под дешёвого бурбона влетела в стену прямо над выключателем. Обои в этом месте уже давно пошли бурыми пятнами, но отца это не волновало.

— Ублюдки! Косоглазые твари! — его рёв заставил вздрогнуть старый холодильник «Фриджидэр». — Слить такой матч! Пятьдесят баксов на ветер! Пятьдесят, сука, баксов!

Томас даже не поднял глаз от развернутой газеты «Гринхейвен Геральд». Ему было двадцать, работы не было уже полгода, а характер, который он унаследовал от этого самого кричащего мешка с перегаром, требовал прямо сейчас швырнуть в ответ чугунную сковороду.

Но Томас сжал зубы так, что заныли скулы. Упрямство. Он терпел. Пока терпел.

В соседней комнате, за тонкой гипсокартонной перегородкой, послышался судорожный вздох. Там, сжавшись над тетрадкой, делал уроки его шестнадцатилетний брат. Мальчишка вздрагивал от каждого шороха, превратившись из-за вечных пьяных отцовских истерик в комок натянутых нервов.

Хлопнула входная дверь. Из магазина вернулась мать — уставшая, с тёмными кругами под глазами. Стоило ей увидеть осколки на полу и качающегося посреди кухни мужа, как её лицо перекосило от привычного отвращения.

— Опять? — процедила она вместо приветствия, швыряя пакет с полуфабрикатами на стол. — Ты снова просадил деньги, животное? На что мы купим бензин? Из-за тебя и твоих выродков у меня вся жизнь пошла к чертям! Хоть бы один из вас, бездельников, принёс домой цент!

Это стало спусковым крючком.

Взрывной характер Томаса сработал мгновенно. Нетерпеливый к чужим обвинениям, он с грохотом отодвинул стул и поднялся во весь рост.

— Заткнись, мам! Просто завали ебальник! — рявкнул Томас, шагая в центр кухни. — Он заливает зенки, потому что ты пилишь его с утра до ночи! А ты орёшь на нас, будто мы просили тебя рожать!

— Что ты сказал, щенок?! — отец двинулся на него, сжимая огромные грязные кулаки.

Кухня превратилась в филиал ада.

Все трое орали одновременно, захлёбываясь матом, взаимными обвинениями и многолетней ненавистью.

В этот момент дверь в детскую захлопнулась с оглушительным щелчком.

Там, запершись от этого кошмара, младший брат закрыл уши руками, глотая слёзы, и сквозь пелену перед глазами продолжил судорожно выводить строчки в тетради.

Ему было чертовски страшно. Томас посмотрел на дверь брата.

Внутри него, под коркой грубости и скверного нрава, обожгло жалостью и злостью.

Хватит. С него довольно.

Он резко развернулся, сорвал с вешалки поношенную джинсовку и выхватил со стола ключи от машины. Пальцы намертво вцепились в измятый лист газеты.

— Пошли вы все к чёрту, — бросил он через плечо и вышел, хлопнув дверью так, что зазвенели уцелевшие стёкла.

На улице было сыро и пахло прелой кукурузой. Томас запрыгнул в свой старый ржавый «Шевроле» — настоящую развалюху, которая заводилась через раз. Мотор чихнул, выбросил облако сизого дыма и тяжело затарахтел.

Томас врубил передачу и ударил по газу, уезжая как можно дальше от этого проклятого дома.

Выехав на пустынное шоссе, он включил тусклую подсветку салона и снова бросил взгляд на объявление в газете, которое приметил ещё днём:

«ТРЕБУЕТСЯ РАБОТНИК. Охрана и присмотр за фермой на 4 дня (включая Хэллоуин и 1 ноября). Оплата: 120 долларов США. Семья Эванс».

Томас присвистнул. Сто двадцать баксов за четыре дня? Да это чертовски огромные деньги для такой пустяковой работы.

За эти деньги можно было купить три таких «Шевроле» или снять комнату в другом штате. Тут явно был какой-то подвох, но упрямство Томаса взяло верх.

Ему было плевать. Главное — подальше отсюда.

Свет фар выхватывал из темноты бесконечные, подступающие к самой дороге стены созревшей кукурузы. Развалюха Томаса неслась по ночной трассе в сторону фермы Эвансов, оставляя Гринхейвен позади.

Старый «Шевроле» тяжело чихнул и заглох, уткнувшись бампером в покосившийся деревянный забор. Томас выключил зажигание.

В салоне воцарилась давящая, звенящая тишина, нарушаемая лишь щелчками остывающего мотора.

Томас включил фонарик, посветил на измятую газету в руке, а затем перевёл луч на деревянный почтовый ящик у дороги.

Краска на нём давно облупилась, но трафаретные буквы читались чётко:

«Семья Эванс».

— Ну, приехали, — буркнул он себе под нос.

Вылезти из машины оказалось непросто — дверь заклинило, пришлось толкнуть плечом.

Томас подошёл к массивным воротам и потянул их на себя. Петли отозвались глухим, надрывным скрипом, который, казалось, разнёсся по всей округе на мили вперёд.

Томас поёжился, засунул руки в карманы джинсовки и зашагал по гравийной дорожке к двухэтажному фермерскому дому.

Свет в окнах не горел. Дом выглядел вымершим.

Томас ступил на первую деревянную ступеньку крыльца — гнилая доска под его весом пронзительно и жалобно скрипнула. Звук резанул по ушам, внутри шевельнулось неприятное, липкое чувство тревоги.

Но упрямство, бурлившее в венах, быстро взяло верх. Томас зло сплюнул под ноги и с силой вдавил кнопку дверного звонка.

Где-то в глубине дома раздался глухой, дребезжащий трезвон.

Томас остался стоять на крыльце, ожидая, пока хозяева дойдут до двери.

Чтобы убить время, он обернулся и окинул взглядом бескрайнее кукурузное поле, окружавшее ферму со всех сторон. В сгущающихся сумерках стебли шелестели от лёгкого ветра, напоминая шёпот.

И тут Томас заметил его.

Примерно в двадцати ярдах от дома, посреди рядов кукурузы, высилось чучело.

— Фу, бля… Чё за уроды его делали? — процедил Томас, и его передёрнуло от отвращения.

Выглядело пугало по-настоящему мерзко.

Вместо головы у него была огромная, криво вырезанная тыква с чёрными провалами глаз и рта. На перекладину был натянут широкий коричневый пиджак, из-под которого свисал нелепый зелёный галстук, а внизу болтались грязные коричневые брюки.

Но хуже всего была поза. Чучело висело на толстом деревянном кресте, раскинув руки в стороны, точь-в-точь как распятый человек.

От этого зрелища веяло чем-то загробным и больным. Дверь дома резко, без предупреждения, распахнулась.

Томас вздрогнул и обернулся.

На пороге стоял Карл Эванс — хозяин фермы. Это был крепкий седовласый мужчина лет пятидесяти. Одет он был на удивление опрятно для фермера: отглаженная фланелевая рубашка, чистые джинсы.

В кулаке он сжимал увесистую связку ключей, которые тихо звякали при каждом его движении.

Рядом с ним стояла Мэри — его жена, строгая женщина с гладко зачёсанными волосами и пронзительным взглядом.

— Добрый вечер. Вы по объявлению? — голос Карла был низким и сухим, но вполне приветливым.

Он протянул Томасу широкую, мозолистую ладонь.

— Да, здравствуйте! Я Томас, — парень с готовностью пожал руку хозяина, стараясь выглядеть максимально дружелюбно и радостно, хоть скверный характер и пытался вылезти наружу. — Насчёт работы.

Эвансы пригласили его в тускло освещённую прихожую.

Разговор пошёл деловой и короткий. Карл сканировал Томаса тяжёлым взглядом, расспрашивая о его амбициях, целях и о том, почему парень его возраста ищет такую глухую подработку.

Томас не стал вилять и придумывать сказки. Упрямство и гордость не позволяли ему врать.

— Мне просто нужны эти деньги, мистер Эванс, — честно ответил он, глядя Карлу прямо в глаза. — Хочу забрать младшего брата и уехать в Орегон. В какой-нибудь тихий городок, подальше отсюда. Дома сейчас жить просто невозможно.

О том, почему там невозможно жить — о пьяном отце, разбитых бутылках и вечных криках — Томас, разумеется, промолчал.

Честность парня Эвансам, похоже, понравилась. Карл уважительно кивнул, а Мэри слегка смягчилась в лице. Они приняли его, но тут же перешли к правилам.

Карл заговорил чётко, чеканя каждое слово:

— Слушай меня внимательно, Томас. Правила простые, но нарушать их нельзя. Во-первых, дом всегда должен быть закрыт. Во-вторых, вход к нам в спальню на втором этаже закрыт для тебя всегда. В-третьих, еда в холодильнике — можешь брать всё, что увидишь, голодом морить не будем. В-четвёртых, никого постороннего в дом не пускать. Ни при каких обстоятельствах. В-пятых, инструменты найдёшь в подвале. В-шестых, ничего не ломать, за порчу имущества сниму двадцать процентов из твоей зарплаты. И последнее… Если ночью залает собака, ружьё стоит в чулане. Понял?

— Всё понял, принял. Обещаю быть хорошим работником, — кивнул Томас.

Правила были строгими, но справедливыми для людей, которые оставляют чужому человеку свой дом.

Однако один вопрос не давал Томасу покоя, и он, не сдержавшись, озвучил его:

— Мистер Эванс… А где остальные работники? Ферма-то огромная.

Карл обменялся быстрым, едва заметным взглядом с Мэри.

— Ты единственный, кто откликнулся на объявление, сынок, — тихо ответил хозяин.

Томас принял это к сведению, хотя внутри шевельнулось лёгкое подозрение.

Но сто двадцать долларов перевешивали любые сомнения.

Затем Эвансы быстро проинструктировали его по хозяйству: объяснили, во сколько нужно кормить свиней и пса, как следить за созревающей кукурузой и ухаживать за ней в эти дни.

— Ну, удачи тебе, Томас. Не подведи нас, — Карл вложил в его ладонь холодную связку ключей.

Они попрощались. Фермеры сели в свой старый пикап и уехали, оставив парня одного.

Томас остался стоять на крыльце, сжимая в руке ключи.

Он достал из кармана массивные электронные часы «Касио» и нажал кнопку подсветки.

18:03.