Читать книгу: «Созвездие Меча. Часть 3»

«Всякому лесу – своя вея».

Шакренская народная мудрость

«По гатраку и астероид».

Из речи гатракского вождя

Сага о героях звёзд, грандиозных открытиях и величайших победах

Поветрие…

«В каждом лесу живёт своя тайна».

Так говорил Дерсцам¹ Келамин Удурстайл. Великий шакрен! Мудрец, воин и основоположник философии Дар-Шакренар. Но какие-то ученики-шутники переиначили высказывание по-своему: «всякому лесу – своя вея». И в таком виде оно, как ни странно, вошло в поговорку.

Однако Вирил из Гнезда Старвернайла точно знал – веи в чёрном лесу не водились. Зато его неугомонный тавимишари² Рамитин утверждал обратное, рассказывая небылицы о «чернокудрых и чернооких чаримиче³». Якобы видел одну у ручья, как она расчёсывала побеги-волосы узорчатым гребнем…

– «Гриб это был, – посмеивался над ним Вирил. – Большой и дряхлый».

Грибы-мутчабы иногда вымахивали ростом с шакрена.

– «Напустил пыли, навёл дурману, вот тебе и привиделось. Пока он удирал».

Так оборонялись только старые и трухлявые. Пыль вызывала пятиминутную эйфорию, галлюцинации или галлюциногенный сон, без вреда для нейронов. Обычно, взрослый шакрен отделывался лёгкой головной болью.

Но сами деревья источали опасность…

Сейчас они крепко спали и казались мёртвыми. За исключением тех, что росли стеной и возвышались крепостью в центре Чёрного леса. От них-то и почковались грибы… И каждый грибной сезон шакрены этих «пасынков» отстреливали. Для этого не было нужды тревожить деревья в глубине. Мутчабы, напитавшись соками, стекались в редколесье целыми колониями, чтобы размножаться. В этот период их полагалось отлавливать и отстреливать.

«Пока не заполонили планету и не прорвались в космос», – так шутили охотники.

В грибной сезон любой самрай-шак мог прилететь на базу, поохотится и заготовить себе пару бочонков мутчи – питательного белкового волокна, полезного для укрепления активных нейронов. Ведь натуральный продукт намного вкуснее синтезированного, а процесс его поимки так увлекателен.

Охота!

Самрай-шак ждали её целый оборот и тщательно готовились. А до начала травли в Чёрный лес отправляли разведчиков. В этом сезоне выбор пал на близнецов Сирила Старвернайла. Вирил с Рамитином недавно вернулись из Обители Шакренар и собирались подтвердить статус самрай-шак. Вирил готовился стать воином, а Рамитин учёным…

Под ногой хрустнула ветка.

Вирил отвлёкся от философских раздумий, остановился и огляделся. Вокруг темнела упавшая листва. Чёрные деревья – единственные на Шакренионе скопом теряли листву, чтобы затем разом обрасти по новой…

Рамитина в отличие от Вирила всегда занимал этот факт. Однажды, когда они ещё жили в Гнезде в городе Дальнего берега, Рами спросил учителя, как мёртвые деревья способны отращивать листья. Учитель терпеливо ответил, что деревья не мёртвые, а всего лишь крепко спят, просыпаясь на четверть оборота, чтобы пить влагу Шакрениона, цвести и увядать…

– «А зачем? – норовил подловить учителя пытливый сари-шак. – Если в Чёрном лесу веи не живут?»

– «Ради грибов, – строго напоминал учитель, и маленький проказник тут же получал дисциплинарное задание.

Но любознательный ученик всё равно не унимался и взрослым не верил. Рамитин был убеждён, что от сари-шак скрывают какую-то захватывающую правду.

– «Наверняка там обитают самые восхитительные веи, – сочинял он, чем приводил в ужас своего тавимишари. – Только нам не говорят».

– «Какой в этом смысл?» – осаживал его рассудительный Вирил.

– «Не знаю, – беспечно заявлял Рамитин, – но выясню обязательно».

У Рамитина всегда преобладало стремление докапываться до сути.

– «Я – исследователь!» – гордо заявлял он…

«И где ты закопался со своей жаждой исследования?» – сердито подумал Вирил, поддевая ногой чёрную кучу… В облаке сухих листьев из-за ближайшего дерева метнулся ндарим – юркий, светлый и быстрый, в отличие от мощного, тёмного и сильного у Вирила. Ндарим Рамитина припустил по тропинке, ускользнув от будущего воина.

«Жвиб!»

И он рванул за проекцией.

Не иначе Рами угодил в неприятности, а сильному тавимишари снова придётся его выручать.

Так повелось с самого детства. Хотя, было дело, Вирил пережил нападение безумного самрай-шак… Но тогда его спас не Рамитин. Впрочем, самое страшное, что когда-либо случалось с Рами – это подвёрнутая нога или древесный укус. А теперь почему-то неудержимо тянуло к деревьям.

«Потому что в детстве его ужалило грибо-дерево», – объяснял Сирил.

Да, странная была история…

Однажды Рами зашёл далеко в лес без защитного костюма. На спор. За что и поплатился. Едва откачали…

Вирил сокрушённо вздохнул и ускорил бег – вот-вот нагонит хитрого ндарима… И неспроста Рами влекло в лес. Его манили веи. Причём, не только раз в оборот, как всякого нормального самрай-шак, а ежедневно и без перерыва. Как попробовал свою первую вею, так и понеслось….

– «Ты – неправильный самрай-шак, – выговаривал ему Вирил. – Даже инстинкты у тебя неправильные».

– «А что в этом мире правильного?» – смеялся в ответ Рамитин.

– «Философия Шакрениона…» – заводился Вирил.

– «Её так много, что я в ней растворяюсь, – шутил Рамитин. – Что такого? Я же исследователь. Мне нравится всё изучать, особенно вей. Они такие очаровательные…».

Веи, веи… Это ещё полбеды! Рамитина неудержимо тянуло и к другим видам, похожим на чарим-вей.

– «Нельзя так», – сокрушался Вирил, силясь вразумить тавимишари.

– «Почему? – удивлялся Рамитин. – Мне нравится, когда мой ндарим резвится на свободе».

– «Добегаешься! Когда-нибудь…».

– «Напугал! Я – исследователь. Мне полагается забираться в труднодоступные места, а ты – воин. Твоя участь быть снаружи – настороже».

– «Смеёшься надо мной?» – огорчался Вирил.

– «Немножко», – признавался Рамитин и однажды заявил брату, как бы между прочим, во время тренировки ндаримов в степи:

– «И перед нами живой пример отрицания…».

– «Это кто это?» – насторожился Вирил.

– «Шар-ке⁴».

– «Что?! Безумный ндарим! Твои нейроны взбесились… Не иначе».

– «Сколько угодно отворачивайся от истины, но у отца это было с земной женщиной».

– «Женщина? У Сирила? Бред… Кто?!»

– «А сам рассуди».

Но Вирил и слышать об этом не хотел. Он не мыслил в чуждых его природе категориях. Однако на этот раз…

– «Неужели… Ева?»

Рамитин утвердительно кивнул, а его ндарим довольно фыркнул.

– «Нет, – Вирил отказывался это принять, но всё же попытался. – Ладно… Может и было. Один раз. Но тогда Арини…».

Всех в Гнезде удивляло, что Сирил до сих пор встречается с веей из Бирюзового леса. А раз в цикл они улетали в горы и там уединялись.

– «Нет! Такое не для меня», – непреклонно заявил Вирил, наблюдая за ндаримом. Тот прогуливался вдалеке, тяжело подпрыгивая и ныряя в серебристую траву.

– «Как пожелаешь, – Рамитин пожевал травинку. – А я не вижу ничего плохого в том, чтобы сорвать лишний поцелуй с уст хорошенькой веечки. Без последствий».

– «Как ты можешь? – Вирил наморщил лоб. – Когда они горькие на вкус…».

– «О, гуцци⁵! Это не они горькие, а твои ферменты… Нейроны подают сигнал, но ты можешь ими управлять.

– «Как?»

– «Легко. Ты же управляешь ндаримом».

Рами отпустил своего, и тот беззаботно скакал вокруг близнецов.

– «А если я не хочу управлять?» – Вирил вызывающе прищурился.

– «Тогда…. – Рами внезапно подскочил к нему и ткнул пальцем в середину налобного рисунка. – Ты – дикарь».

Вирил отшатнулся и прикрыл лоб ладонью.

– «Я не дикарь! Просто не хочу этим управлять. В жизни и без того забот хватает. Лучше я буду ждать…».

– «О, гуцци! – рассмеялся Рамитин, наблюдая за ндаримом тавимишари, грузно ступающим по шак-начи⁶ в дрожащей степной дымке. – Тебе не хватает лёгкости. Ты чересчур тяжёл, Вири, и… неповоротлив».

«Фуух!» – взвились листья перед лицом шакрена и обсыпали его с головы до ног, а юркий ндарим сиганул с дерева прямо ему на макушку. – «Фырр!»

Послышался тихий смех… Вирил раздражённо отряхнулся и сбросил с себя ндарима Рамитина.

– Прекрати, – хмуро попросил он. – Где ты был?

– Ходил к ручью, – Рами появился из-за дерева и распылил ндарима.

– Опять за старое?

– Я там кого-то видел, – доверительно сообщил тавимишари. – Не успел рассмотреть… Удрал…

– О, гуцци! Не мели чепухи.

Рамитин приготовился спорить, но Вирил с улыбкой добавил:

– Каков гриб.

– О грибах! – Рами мигом оживился и забыл о разногласиях. – Я видел целую вереницу. Бежали вдоль ручья, к просеке. И ещё несколько крупных одиночек. Заметили меня и скрылись в чаще.

– Я тоже нашёл. Четыре поляны. Эти ещё не отпочковались от мутчицы. Но дней через восемь созреют. Я и отсюда чую их запах.

Он принюхался.

– Пойдём. Скоро прибудут охотники и гости… Надо готовить базу.

Вирил развернулся и направился к опушке, где шакрены оставили свои гам-метеоры.

«Шурр!» – зашуршали листья. Вирил круто обернулся, надеясь поймать тавимишари с поличным… А Рамитин просто стоял и смотрел в гущу леса, куда, мелькая среди деревьев, шустрым косяком сматывались грибы.

– Эцце и реччи⁷! – хором воскликнули близнецы.

«Цце… чччи!» – гулко отскакивая от стволин, вторил им голос леса, постепенно затухая вдали и сменяясь шёпотом:

– «Цццереччии…».

Тавимишари переглянулись.

– Ух ты, – рассмеялся Рамитин. – Поймали эхо. Удача!

И мечтательно посмотрел вслед грибам… Этот взгляд не укрылся от Вирила.

– Накличешь на себя беду, – тихонько предупредил он брата, угадав, где блуждают его мысли. – Чёрное сердце таит угрозу. Говорят, деревья там черней чёрного… Там без вести пропадают.

– Веришь в эти сказки? – Рами тряхнул головой, структурируя нейроны.

– Это не сказки. Ты знаешь…

Рамитин кивнул.

– Знаю.

Пять оборотов назад двое смельчаков отправили в Чёрный лес своих ндаримов. В самое сердце… А через два часа впали в нейронную кому.

– Тем более нужно выяснить, в чём там дело.

– Отважные воины не пошли туда, – сурово заметил Вирил и благодушно спросил:

– А ты куда лезешь?

Рамитин покрутил головой, и налобный узор заблестел, будто его спрыснули вейской любовной росой.

– Здесь не воины надобны, учёные. Разгадать загадку Чёрного леса…

«Хрясь!» – Вирил в сердцах переломил ветку, попавшую ему под руку, и решительно двинулся к месту стоянки.

– Ты – неисправим, – на ходу бросил он тавимишари. – Идём.

– Эцце и реччи! – выкрикнул напоследок Рамитин, приставив ладони ко рту, и лесное эхо многократно отозвалось ему. Улыбаясь своим мыслям, шакрен догнал брата и пошёл рядом.

А из таинственных дебрей повеяло холодком…

«Славная будет охота!»

Сезон 3. На два фронта

«Удачно пройди свой день до закатного моста

и перейди сквозь тьму к восходному маяку».

Приветствие шакренов дневному путнику

Звёздная дата – 3.12. Охотники за грибами

3.12.1. – Генетические причуды

– Ты уверен, что это правильно?

– Я не делаю, о-руджанн, если до конца не уверен.

– С каких это пор, а-джаммар? Ты перестал рисковать…

Женя с Талехом препирались уже полчаса. Очередной рекорд в их семейной жизни. А ругались они из-за Джардани.

Мальчик вырос!

Очаровательный малыш Джанни незаметно превратился в Джардани-подростка – развитого не по годам, а временами задиристого и довольно колючего. Буквально. И если джамм ещё крепко спал в нём – глубоко внутри, то гатрак частенько просыпался и вырывался наружу.

– Поверить не могу! – возмущалась Евгения. – Но узнаю джамрану. Всё провернул за моей спиной! А говоришь мне об этом только сейчас…

Условные сутки назад они покинули Ролдон-2 на сокращённой версии Рэпсида и направлялись в ближайшую из систем созвездия Цефея, взяв курс на Шакренион.

– Запланировал тайком и мне не сказал!

– Женя, успокойся, расслабься и наслаждайся полётом.

– У тебя на всё один ответ! Расслабься и наслаждайся…

– Прежде всего, успокойся.

– Как?! Как я могу успокоиться, зная, что мой единственный сын… Единственный! Заметь, из-за тебя… – Женя чуть не плакала, сразу вспомнились прошлые обиды, горести и недоразумения. – По твоей воле! Там! Один!

– Замечу… Не один, а с гатраками. Агрэгот не позволит и волоску упасть с его головы. Учитывая, что… Джанни и мой сын тоже.

– Там опасно! – выдвинула Евгения последний и самый веский довод.

– Прекрати, Ева. Он не пропадёт. И мы оба это знаем… Ему – четырнадцать. Лучше беспокойся за станцию.

– Не переводи стрелки…

– Да? А разве не благодаря тебе Рокен стал заместителем? В обход меня…

– Это же на время. Пока мы в отъезде. И… – Женькин энтузиазм резко поутих. Тревога за станцию росла по мере удаления от неё. Теперь идея с повышением Рокена не казалась такой замечательной. Евгения боялась представить, каким они застанут Ролдон-2, по возвращении, и найдут ли его вообще. Однако…

– Рокену пора взрослеть, – решительно заключила она. – Хватит скакать кузнечиком! Он больше не на поруках. И потом, зам – это не капитан. Дмитрий не допустит катастрофы. Да и Нивилла обещала приглядывать…

– Знаю, как она приглядывает, – проворчал командор. – Так, что оба Ролдона останутся без присмотра.

– Талех, ты стареешь, – вздохнула Женька.

– Чего?

– И берёшь на себя чересчур много ответственности. Не кипешись. Дмитрий за всем проследит.

– Знаю. Мы постоянно на связи… Так, что там было до этого, двумя репликами раньше…

– А, это… Ведёшь себя как старый сварливый деспот. Всех загонял! От каждого требуешь отчёта, а сам… Отправил ребёнка в ссылку на астероид, а я узнаю об этом последней. Ай…

– Ну-ка, повтори… Кто это старый и сварливый?!

Талех угрожающе двинулся к жене, на ходу расстёгивая китель.

– Куда убегаешь? Иди-ка сюда. Я тебе покажу… Насколько я стар… страшный и неутомимый… ти… таран!

Очередная погрешность РНК-переводчика?

Женька, хихикая, отступала вглубь каюты.

Она умышленно дразнила мужа. Ведь ему не было и шестидесяти, а для джамрану это даже не середина жизни, а только начало расцвета.

– Тиран… ммм…

Талех поймал её быстро, предоставив лишь немного форы, для забавы. Опрокинул на кровать, и, целуя, прошептал:

– Прекращай брюзжать… Лучше открой для меня свои гены…

В последующие два часа Женя сполна оценила его обманный маневр.

Но и кроме этого на Рэпсиде находились занятия по душе.

Капитан традиционно не торопился. Ради Женьки Талех совершил «круиз по туманностям», как он выражался. Поэтому до Шакрениона они летели неделю, а не восемь стандартных часов, растягивая удовольствие от полёта. Зато Женя воистину наслаждалась. Импульсная скорость хоть иногда позволяла любоваться видами на экране и за иллюминатором.

– Всё равно до начала охоты четверть фазы, – сказал Талех. – Куда нам спешить?

– Правильно, – подхватила Женя. – Полезно развеяться и побыть вдвоём.

На борту присутствовал минимум команды. То есть, если не заходить в рубку или в инженерный, то за весь перелёт можно вообще никого не встретить. Женя с Талехом в кои-то веки остались наедине! И оба признали, что это самый шикарный отпуск за всю их совместную жизнь.

Когда Сирил позвал друзей на ежегодную грибную охоту, они единодушно приняли приглашение. Миритин отправился на Шакренион раньше – помочь с приготовлениями. А Супруги Риэ-Квиезархижь-ххардрэрдах по дороге закинули дочь к бабушке с дедушкой на Рахтор и теперь получали удовольствие от путешествия. Во всех смыслах!

Параллельно Женя проводила эксперимент. Знакомила мужа-джамрану с земной беллетристикой. С кинематографом они ещё раньше разделались, настала очередь литературы. На этот раз задача оказалась гораздо сложнее. Мозг джамрану отчаянно сопротивлялся.

– Не понимаю, зачем писать о вампирах? – недоумевал Талех. – Они же генетически непривлекательны.

– Ну-у… Жанр такой, мода, бренд…

– Хм… скорее бред.

И командор продолжил критиковать.

– Никакого развития! Сюжет зациклен сам на себе. Всю книгу мусолят – еда человек для вампира или не еда и как надо любить еду… Какой в этом смысл? Очевидно же! Неразумно решать риторические вопросы художественными средствами. Всё и так ясно – любимая еда. Спроси у любого алактинца, он тебе скажет. И незачем об этом целую книгу писать, чтобы установить…

– Ну, существует ещё проблема отношения еды к пожирателю…

– Спроси Аманду, – машинально посоветовал муж. – … О, даже так!

Это Талех обнаружил, что книг не одна, а двадцать и погрузился в следующую историю…

– Гатракскую мать! – командор наткнулся на оборотней. – Как не эстетично, глупо и примитивно!

– Конечно-конечно, милый, – Женя поспешно забрала у него планшет. – Я в курсе. Джамрану первыми открыли закон чистого превращения вещества и привнесли его во вселенную… Но авторы книг об этом тогда не знали.

С любовными романами обстояло ещё хуже. Талех от них засыпал. Правда, одним всё же впечатлился, настолько, что даже прослезился.

– Немыслимо! Мужчина соблазнял женщину на протяжении десяти книг? – командор был искренне потрясён. – Это сколько циклов-то? Бедолага… Ущербный… Его лечить надо, а не делать героем… И женщину, впрочем, тоже.

– Они же в конце это сделали и поженились, – Женя пыталась реабилитировать земную романтику в глазах джамрану. – Смотри! Вот же, на последней странице…

– Какая жестокость по отношению к ним! – вознегодовал Талех. – Несчастным место в медцентре, а не в Театре бракосочетания.

А над земной эротикой командор хохотал так, что отражатели на иллюминаторах дребезжали, особенно после фразы:

«Он засадил свой поршень в её цилиндр и заработал со скоростью четырёхтактного двигателя».

То есть, само предложение в оригинале выглядело и читалась несколько иначе, но джамранский переводчик именно так всё и перевёл. И Талех долго поражался фантазии землян, «описывающих секс каких-то допотопных звездолётов».

К сожалению, детективы оказались для мышления джамрану и вовсе бесполезны. Командор с первых страниц просекал, кто убийца или, кто «украл портсигар»… После такого мозгового штурма, Евгения забоялась предлагать мужу научную фантастику и экшн.

Впрочем, она была к этому готова, зная, что у джамрану нет развлекательной массовой литературы. Более того, выяснила, что и книгопечатания-то нет, в привычном смысле этого слова…

Предварительно Женьку осенило, и она решила зайти с другого конца.

– Поговорим о джамранских книгах. Я ведь читала… Сопоставим.

– Видишь ли, Женя, – задумчиво проговорил Талех, он всегда с этого начинал, когда не хотел её обидеть. – Есть категории несопоставимые. Джамранское творчество несопоставимо с земным.

– Почему?

– У нас процесс написания книги достаточно долгий и кропотливый, потому что…

– Знаю-знаю, джамрану пишут художественные произведения исключительно на полной речи…

Давным-давно Сандер её просветил.

– Не все, насколько мне известно, – блеснула она эрудицией.

– Ты не владеешь информацией…

– Так разъясни.

– Автор-джамрану пишет одну-единственную книгу на протяжении всей жизни. Немного находится одержимых, готовых посвятить этому всю жизнь. Поэтому джамранских писателей относительно мало, по сравнению с земными.

– То есть, это удел избранных?

– Не совсем. Правильнее – самоотверженно преданных генофонду.

– Генетических патриотов?

– Примерно… Дело в том, что книги у джамрану только рукописные. И не иначе.

Подлинное откровение!

– Думаю, о причинах ты догадываешься…

– Генофизика?

– Верно. Кроме знаний, опыта, информации, джамрану-писатель вкладывает в творение свои гены. Так, чтобы их прочитали и впитали его соплеменники. Даже по истечении сотен, тысяч и миллионов циклов…

– Хм… Но ведь… Каждая джамранская фонема и так содержит генетический код, выраженный звуком и буквой, а слова объединяют фонемы в геномы, в разнообразных сочетаниях, и джамрану считывают их наряду со смыслом.

Сандер не утаил и этот генетический секрет, когда обучал Женю основам джамранского стихосложения.

– Поверхностного восприятия недостаточно для джамрану. Необходимо ощутить гены всеми рецепторами. Вобрать их вкус, запах… Тебе не понять.

– Естественно… – Женя вздохнула.

– Но, я попробую объяснить… Настоящие книги пишутся на особом материале. Назовём его… Полотно.

– А бумага?

– Бумага недолговечна. Специальным веществом… Как это по-вашему…

– Чернилами?

– Краской… Этим консервирующим составом заполняется приспособление для книгописания – зэ-ридэ или ДНК-колер… Давай покажу.

И Талех продемонстрировал жене инструмент для книгописания через поисковик гала-нета, пользуясь джамранским паролем. Зэ-ридэ напоминал древнюю шариковую ручку и нынешний стилус.

– ДНК-колер всей поверхностью собирает гены с подушечек пальцев автора, и они попадают в краску. Также продуцируется и собирается генетический пот. Для наибольшего эффекта. ДНК-краска остаётся и закрепляется на полотне. Ещё писатель может в процессе регулярно покусывать кончик зэ-ридэ, оставляя слюну, которая затем попадает в состав. А на рабочем конце инструмента выдвигается игла. Автор периодически прокалывает себе палец, используя кровь… Большинство древних научных трактатов написаны так же.

Женя была в шоке!

Джамранские книги создавались потом и кровью. Буквально! И слюной…

В такие страшные генетические тайны Сандер её не посвящал.

– Читая книгу, джамрану обязательно водит пальцем по буквам и считывает ДНК носителя, помимо зрительного восприятия генокодов…

– А краска не выгорает и не стирается?

– Исключено. Очень прочный состав. А добавочный консервант способен удерживать написанное и гены в нём – вечно… И полотно – не бумага.

– Значит, я…

– Да, ты никогда не сможешь читать джамранские книги наравне с джамрану. Более того, многие из них ты вообще не прочтёшь. Большинство хранится в архивах, в библиотеках на Серендале и Рахторе, или в частных собраниях.

– Но, как же… Планшеты! Я же читала… Тексты пишутся от руки и адаптируются?

– Нет. Это не книги… Чаще всего тебе попадались научно-популярные ДНК-спектрограммы, написанные посредством зэ-кэрго или ДНК-спектрографом.

– Как всё сложно…

– Проще простого, – рассмеялся Талех. – Инструмент зэ-кэрго – обычный компьютер с геносканером и сенсорной клавиатурой, в вашем понимании. Сейчас учёные экспериментируют с мыслезаписями. Пытаются визуализировать мыслеобразы через прямой контакт с передатчиком. Пока это в стадии разработок. Однако это всё не то… ДНК-спектрографы проецируют гено-образы на экран, но не переносят их на полотно и не создают книг, в джамранском понимании…

– Печально.

– Совсем нет. С точки зрения генофонда они не представляют ценности для джамрану и никогда не станут…. Как это, по-вашему?..

– Классикой? – подсказал Женя.

Талех подумал, оценил пассаж РНК-сыворотки и ответил уклончиво.

– Бесценными и вечными. Они, безусловно, информативны, но представляют собой лишь отражение генетической памяти в сочетании с буквенными генокодами. Зачастую недолговечны. Им свойственно искажать подлинную генетическую информацию. Со временем заменяются другими или похожими. В них мало индивидуальности.

– А пишутся они тоже долго?

– Как раз нет. Все они зэ-кэргированы на укороченной версии языка. Зэ-ридированное полотно в отличие от них передаёт все речевые и генетические нюансы…

– Интересно… Какова жизнь самоотверженного писателя, полностью отдающего себя одной книге?

– Иногда двум, – признался Талех. – В зависимости от желания и таланта автора. Бывают гении, способные написать три. Но это потолок.

– Конечно, автор одинок, ведёт замкнутый образ жизни и обретает известность посмертно…

– Вовсе нет, – рассмеялся муж. – Частенько пишут в соавторстве и обычно это супруги или постоянные генетические партнёры, по известным причинам. А так… Писатели как правило знамениты, ведут активный образ жизни, много путешествуют, обмениваются генами… Это особенно важно для полноты картины. Краска должна быть насыщена многообразием генов. Драгоценный генетический опыт, обработанный и переведённый в индивидуальную систему генокодов. Истинное наслаждение читать это!.. Ощущая зрительно, на вкус, на слух и запах… Умопомрачительное сочетание!..

Глаза командора светились, когда он об этом говорил.

– Тебе не понять…

– Увы… – снова вздохнула его супруга – человек.

– Не огорчайся, – Талех улыбнулся. – Для генетического наслаждения у тебя есть я…

– Знаю… Послушай, – Женьке показалось, что она нашла слабое место в джамранском книгонаписании. – А на что живут авторы? Голодают?

– Отнюдь. Все они профессионалы. Каждый в своей сфере. Среди писателей распространены любые профессии, а неучей не допускают к официальному созданию книг. Для того и существуют генетические эксперты… Они назначают автору стимулирующее творческое пособие.

– И как это получается? Захотел написать книгу, пришёл к экспертам и… Заявил о своём намерении?

– Именно так. Эксперты изучают претендента, совещаются и принимают решение… Но, пока не было случаев, чтобы отказали. Кто попало туда не приходит.

– Хм, творческое пособие?

– Да, но с условиями.

– Кто бы сомневался! У джамрану всё с подтекстом и подвохом.

– А как же! Раз в полцикла автор обязан представить на суд экспертов то, что он сотворил. Оплата зависит от качества и объёма написанного. И ежели эксперты определят, что писатель халтурил или отлынивал, то никакой выплаты он не получит, пока не перепишет…

– Сурово, – отметила Женя.

– Но справедливо. После такого некоторые бросали писать, а цели достигали только упорные и вдохновлённые. Представив в конце жизни богатый информационно-генетический материал, воплощённый в книге, они признавались мастерами, а их детям и внукам продолжали выплачивать гонорар…

– Но ведь, как я поняла, книги у джамрану не продаются.

– Некоторые приобретаются для частных библиотек на аукционе. Учреждён творческий фонд…. Что-то вроде… Вы же платите налоги.

– И любая книга есть только в одном экземпляре?

– Не обязательно… Отважные добровольцы и исследователи генетического творчества, не обладающие художественными способностями, переписывают их для себя и для потомков… Но в этом случае книга приобретает иной генетический вкус. Весьма заманчиво… Переписчиков тоже поощряют, но по-другому тарифу. И конечно ценятся переписанные книги гораздо меньше.

Женя представила…

– Одинаковое содержание, приправленное разными генами… В этом есть что-то пикантное и жутковатое.

– Мы попробуем, – вдруг предложил Талех. – Вместе читать книги. Я купил несколько на Серендале и храню их на станции.

Евгения снова убедилась, что многого не знает о муже и не понимает, как ему удаётся это скрывать…

– Мы попробуем, – с воодушевлением повторил Талех. – Ты вполне созрела, а мне хочется попробовать что-то новенькое…

Евгении почудилось, что командор облизнулся.

– Я буду читать, и передавать тебе свои ощущения.

– Как?..

– Через генетический обмен…

– Ты… э… станешь читать мне вслух во время того как? – она не верила своим ушам.

– Да-а… Учитывая, что половина из них на староджаммском… Это будет невероятно захватывающе…

У Женьки не нашлось слов, особенно, когда она это представила. Одно дело чтение стихов в процессе, но… До таких чудес джамрано-землянских отношений они ещё не доходили. Хотя, на скуку и однообразие Евгения не жаловалась… И постепенно привыкая к возможности творческого генетического обмена, она спросила:

– А как же авторы ДНК-спектрографической литературы… Им тоже платят?

– Один раз, и ДНК-спектрограммы книгами не считаются. Ни у кого не возникнет мысли читать их вслух или на ощупь…

Этим было всё сказано. И Женя впервые задумалась о перипетиях современного земного книгоиздания. С двадцать первого века многое изменилось, в определённую сторону… Но развить эту тему и обговорить её с Талехом она не успела. Мужу наскучили бесконечные разговоры о превратностях литературы. Вместо этого он припомнил кое-какие примеры из джамранских зэ-рукописей и загорелся желанием испробовать ряд генетических штучек вместе с женой… Всю дорогу до Шакрениона. Впредь она поостереглась обсуждать с ним тонкости джамранского книгописания. От греха подальше… Но в итоге ей понравилось…

Наконец на экранах возник Шакренион. Они прибыли! На день раньше срока, назначенного сборами. Командор немедленно вызвал офицера по этике и приказал разобраться с настройщиками синхронизатора времени. И Женя за них не вступилась, как прежде, уговаривая пощадить. Теперь немного осведомлённая в тонкостях межзвёздных перелётов, она понимала, что ничтожная ошибка может повлечь за собой роковые последствия. Например, они рисковали прибыть на Шакренион не на день раньше, а на сто лет позже.

Однако… Всё хорошо, что хорошо кончается и начинается. Оставив Рэпсид на орбите под командованием старпома, а ныне и космического волка Дагена, Женя с Талехом сели в звездокатер, предоставленный космодромом. Оттуда перебрались во флайер, что отвёз их прямиком на охотничью базу…

– Это – домик? – опешила Евгения, разглядывая грандиозное сооружение с бойницами. – Охотничий домик?!

– В интерпретации РНК-переводчика, – с улыбкой ответил Сирил, радушно встречая гостей.

«Ну, да».

Жена накрепко уяснила, что речевые недоразумения в мире будущего принято сваливать на издержки РНК-сыворотки.

– Варама, Сирил! – Женя поприветствовала друга, задрав голову и пытаясь рассмотреть многоярусное нечто, затерянное в облаках. – Это же целая крепость или город…

Возведённый в лучших традициях шакренской архитектуры… Башни, здания, арки, мосты…

– Не такой уж он и огромный, – рассмеялся Миритин, выходя им навстречу и приветствуя всех разом. – Цё-Варама! Добро пожаловать на Шакренион!

Затем они взяли вещи и проследовали за встречающими в холл. Охотников пока собралось немного. Основную группу ожидали завтра-послезавтра, да и те, что уже прибыли, разбрелись по своим «заимкам». Зато Женя, наконец, познакомилась с сари-шак Миритина.

Хотя, старшего – Иристина она неоднократно видела раньше, но теперь язык не поворачивался назвать его сари-шак. Взрослый сформировавшийся самрай-шак цикла на два постарше близнецов Сирила. А вот с последышами – Павирилом, Нетилом и Астином, встретилась впервые. Сперва она подумала, что они погодки. Но всё оказалось намного занятнее. Ни погодками, ни тройняшками эти тавимишари не были… Они родились в один и тот же оборот, с интервалом в несколько часов от трёх разных вей…

Степень Женькиного изумления не измерялась даже в космических величинах. Так она выяснила, что «двух веечек за один…» – это не просто крылатое выражение, а реальный исторический факт. И нехотя признала, что её представления о шакренах всё ещё малость наивны, радужны и граничат с фантазиями…

– Как же тебя угораздило, Миритин? – ошеломлённо спросила она.

– Бурная молодость, – загадочно ответил доктор, ни капли не смутившись, но едва заметил, что трое отпрысков – Павирил, Нетил и Астин наблюдают за ними, навострив ушки, нарочито веско и громко добавил:

– Но я никогда не забывал о долге!

И с гордостью сообщил:

– В Гнезде остался младшенький – Сантил. Он предпочитает библиотеку охоте.

Впрочем, самых юных сари-шак к охоте не допускали.

– А Фиримин приедет? – поинтересовалась Женя.

– Вряд ли, – ответил Сирил. – Охота его не привлекает. Он с головой в науке.

– Как поживает Арини?

– Прекрасно, – на лице Сирила расцвела фирменная улыбка, вызванная отныне не Женькиным присутствием… Но она об этом ничуть не сожалела…

К ним подошёл главный учредитель охоты в этом сезоне – Зербитин. Поприветствовал гостей по-шаренски и отправился дальше – распоряжаться сборами.

– Идёмте, провожу в апартаменты, – предложил Миритин, выхватывая сумку у озадаченной Женьки. – Они рядом с моими.

Сирил зашагал сбоку…

По дороге Евгения разглядывала внутреннее убранство крепости. Все эти «заспиртованные» грибы в больших прозрачных банках, а также оружие, силки и сети, развешанные по стенам… Она старательно думала о том, что впереди их ждёт настоящее приключение. Но лишь тёплая и надёжная рука Талеха, внезапно сжавшая ей ладонь, помогла Евгении успокоиться и умерить биение сердца… И всё ещё только начиналось.

– Час вам на отдых, потом обед, – обернувшись к ним, весело рассказывал Миритин. – А после – на полигон. Научу, как управлять гам-метеором.

– Или хотя бы суметь удержаться на нём, – снисходительно заметил Сирил, а доктор подмигнул Женьке. Как всегда, желая её подбодрить.

Евгения вопросительно глянула на мужа. Талех пожал плечами. Но в глазах джамрану сквозило сочувствие. Он читал все её мысли. Даже те, о которых она не подозревала.

3.12.2. – Сборы

На следующий день грибников-охотников прибыло. Однако, к удивлению Женьки, столпотворения не возникло. Хотя…

«Нечему тут удивляться», – как справедливо заметил Талех.

«Это же шакрены, – продолжила его мысль Евгения, стоя на балконе центральной лестницы и опершись локтями на перила. – Крайне упорядоченные».

Женька с утра наблюдала за суетой в холле. Её так захватило зрелище входящих, выходящих и обменивающихся приветствием самрай-шак, что она чуть не пропустила сигнал коммуникатора. Вообще-то, уже второй за сутки. Слабый писк извещал, что наступило время повторной инъекции РНК-сыворотки. Поскольку Женя частенько теряла счёт дням и ночам, то установила на своём коммуникаторе «таймер-оповеститель».

В первый раз он сработал ночью, огласив апартаменты шутливым предупреждением «прими пилюлю». Евгения установила этот брэнд из старого земного фильма. Но прививаться было уже поздно. Для этого пришлось бы разбудить Миритина, а по-местному пробил час ночи. Да и сама Женя устала и валилась с ног после усиленных тренировок на гам-метеорах. Таких ужасно вёртких, изящных и быстрых устройствах, напоминающих старые земные мотоциклы, но без колёс и с баками, заполненными реактивным аэрогелем… Вымоталась конкретно! Зато получила море впечатлений и острых ощущений.

Вчера она впервые увидела сирилят после долгой разлуки. В последний раз она встречалась с ними перед отправкой на обучение в Обитель. За это время они конечно выросли, изменились. И Женя слегка оробела при виде ндарима Вирила – здоровенного тигра. Мускулы так и перекатывались под шкурой зверя, совсем как у молодого самрай-шак под тонкой обтягивающей водолазкой. Вири предусмотрительно скинул куртку, перед тем как тренировать женщину на гам-метеоре. Теперь он учил Женьку по просьбе отца. Поскольку у Сирила с Миритином через полчаса тренировки обнаружились неотложные дела, а тут близнецы вовремя подвернулись.

Рамитин с готовностью взялся инструктировать командора. А Вирилу досталась Женя, и, в отличие от брата, он держался весьма отстранённо и высказывался только по существу. Евгению это сбивало с толку. Ведь когда-то давно, когда она гостила в Гнезде Старвернайлов, у них с Вирилом установились более доверительные отношения, чем с Рамитином. Теперь же, Вирил уходил от попыток с её стороны просто поговорить. Женя приуныла. Вскоре Рамитин это заметил и предложил поменяться. Нашёл предлог, называется. Он никогда не упускал случая пообщаться с представителем другого вида, тем более с женщиной – удивительно точной копией чарим-вей.

Вирил охотно согласился. Он не собирался поощрять слабости тавимишари, но присутствие землянки его напрягало. И он понимал почему. Когда-то она спасла его… Нейроны отказывались структурироваться в соответствии с этим знанием. Чувства симпатии и благодарности противоречили замешательству, что он испытывал при виде Евы. Её обманчивый облик и связь с его отцом… Это в голове не укладывалось! Стыдно признаться, но Вирил пока не был готов и к контакту с веями. Ему удалось подманить одну, перед окончанием сам-дакира, и даже станцевать с ней…

Танцами всё и ограничилось. А затем пришлось обратиться к одной из городских. О его позоре, недостойном воина самрай-шак, знал лишь Рамитин. Тавимишари долго смеялся, но вовсе не над мнимой несостоятельностью Вирила, как продолжателя рода, а над его глупым и самонадеянным убеждением, что настоящему самрай-шак всё должно удаваться с первого раза. Тогда почему у самого Рамитина всё не только получилось с первого раза, а получилось в квадрате?.. Успокаивать себя тем, что виновато дерево, укусившее тавимишари в период латентного созревания, не выходило.

Вирил уступил землянку брату, когда понял, что со своими инстинктами ему не совладать. Он дистанционно управлял гам-метеором, на котором сидела его ученица и заложил слишком крутой вираж. Женя еле справилась с переключением скоростей и чуть не упала. Шакрену стало стыдно, и он с радостью занялся джамрану.

Рамитин тотчас окружил Еву вниманием. Она быстро освоила азы управления гам-метеором и даже самостоятельно сделала несколько витков вокруг полигона. Вполне сносно. Рамитин был весел и предупредителен, а его ндарим, похожий на юркого горностая, ластился, льнул к рукам и тёрся об ноги. Теперь Вирил недовольно поглядывал на хохочущих Еву и Рами, катающихся в паре. В один из таких моментов Талех перехватил его взгляд. И при удобном случае, когда метеор командора поравнялся с метеорами Жени и Рамитина, и все трое притормозили, осуществляя разводку, он бросил:

– Не увлекайся.

Правда, оба увлечённых так и не уяснили, кому из них это замечание предназначалось и зачем. Но Вирил-то сообразил и постарался разубедить джамрану:

– Не сердись. Рамитин настоящий учёный. Он просто исследует другой вид.

– Как я его понимаю, – усмехнулся Талех, разглядывая смеющуюся жену и обворожительно улыбающегося Рамитина. Наблюдательного и опытного джамрану не проведёшь. Впрочем, за жену он не волновался, особенно в отношении к самрай-шак, но юный исследователь вёл себя чересчур откровенно и нехарактерно для шакрена в нерепродуктивный период.

«Надо бы поучить его, – решил Талех, – не обнаруживать свои отклонения столь явно. Ох уж эти бесхитростные шакреноиды!».

А Женя… Женя оттянулась на полную катушку в обществе Рамитина. С ним было приятно шутить, и обсуждать галактические проблемы, в коих Рами оказался чрезвычайно осведомлён. Женька отрыто восхищалась его умением вести беседу, и радовалась отсутствию культурных барьеров. Легко и весело они провели время. Теперь даже казалось странным, что в детстве Рамитин был менее открыт и доброжелателен, чем Вирил, и более независим. Похоже, всё изменилось…

И они не только болтали. Женя научилась-таки водить гам-метеор.

«Охо-хо…».

Сегодня закрепительная тренировка, для завтрашней охоты, а у неё все мышцы болят.

Вчера она упала без сил, и совсем не помнила, когда вернулся Талех. Командор ходил «улаживать» какие-то вопросы… И когда внезапно запищал коммуникатор, Женя на автомате продлила интервал оповещения до десяти условных часов и провалилась в сон.

С утра языковые барьеры Женьке не мешали. Они с Талехом позавтракали наедине в своих апартаментах, разговаривая по-джамрански. Женя по-прежнему занималась, совершенствуя устную речь и стихосложение. Особенно с тех пор как родились дети. Она пела им земные колыбельные на джамранском и беседовала с ними на двух языках. Джардани и Диана всё схватывали налету и брали уроки алактинского и наггеварского на лингво-тренажёрах. Как известно, детей у джамрану запрещено прививать РНК-переводчиком до шестнадцати лет. Но Джанни и без того в совершенстве владел пятью языками, не считая русского и джамруннита. Диана от него не отставала, хотя у неё не проявилось генетических сверхспособностей брата, и гатракский ей абсолютно не давался. Зато она свободно общалась с «дядюшкой» Грегори на английском, а с «дядями» Халом и Гранталом на маркафском и окезском. Последнее во многом благодаря няне-окезке. Но шакренский язык дети учить не спешили, несмотря на его кажущуюся грамматическую простоту. Из-за трудностей произношения…

Женя вздрогнула. Кто-то неистово щёлкал и стрекотал прямо над ухом. Она недовольно обернулась. Перед ней стоял незнакомый шакрен и что-то говорил, с изумлением разглядывая её. Наверняка, из недавно прибывших.

– Я – не вея, – предупредила Женька, при таком скоплении самрай-шак это стало её дежурной фразой, – а человек с Земли.

Хоть табличку вешай!

И чуть не хлопнула себя по лбу. Вряд ли шакрен привит РНК-сывороткой, если конечно не исследователь.

«Переводчик!»

Женя полезла в карман и вспомнила, что забыла приборчик в комнате, в сумке, которую так до конца и не распаковала.

Шакрен приблизился, беспрерывно что-то стрекоча с цыканьем и прищёлкиванием. Именно так воспринимало шакренионский говор невооружённое земное ухо.

– Чёрт! – воскликнула Женька.

«Что ему надо?!»

Она вежливо улыбнулась, кивнула и попробовала обойти настойчивого «жука», чтобы попасть в коридор, ведущий в апартаменты. Не тут-то было! К прочим звукам добавилось певучее причмокивание. Самрай-шак заступил ей дорогу и схватил за руку.

Нет! Женя не верила, что нормальный шакрен способен причинить ей вред. Если этот конечно нормальный… Но её не волновали прикосновения. И ещё она знала, что в период спериума шакрены к охоте не допускались. Участники в обязательном порядке принимали таблетки, если попадали в фазу риска… Но все ли?

Евгения дёрнулась. Безрезультатно! Попробуй-ка вырваться из ласкового захвата взрослого самрай-шак… Он улыбнулся в ответ и сам отпустил её. Но Женя насторожилась, ощущая неладное, поспешно отступила к лестнице. И запнулась от неожиданности. Позади шакрена сгустилась пёстрая субстанция, состоящая будто из множества пикселей, уплотнилась, обрела совершенно демоническую форму с крыльями и хвостом, и устремилась к напуганной до чёртиков Женьке.

– Ааааааа! – она отшатнулась и едва не свалилась с лестницы, но кто-то подхватил её и не позволил упасть. – Аааа…

– Сккиччи тцерррч, ктацч? – прострекотал за спиной знакомый голос.

Женя резко умолкла и повернула голову в надежде на спасение. Позади неё стоял Вирил. Он приподнял Женьку, аккуратно поставил её на середину площадки и повернулся к другому шакрену. Пока Евгения приходила в себя, Вирил что-то горячо втолковывал незнакомцу, сердито цвыркая и прищёлкивая. Тот не защищался и не оправдывался, а сконфуженно молчал. Немедленно втянул свои «пиксели» обратно. Что-то тихо ответил Вирилу, повернулся к землянке и слегка поклонился, приложив четыре пальца к сердцу. Виновато пощёлкал и быстро удалился. Женя перевела недоумённый взгляд на Вирила. И тот вдруг рассмеялся. Она выдохнула:

– Что это было?

Вероятно, Вирил её понял, потому что сразу ответил:

– Гауччо кррэчч.

– Не понимаю, – Евгения замотала головой. – У меня действие сыворотки закончилось.

Шакрен достал из кармана позитронный клипач и протянул Женьке.

– Уф! – она прикрепила его к уху и активировала.

– Теперь понимаешь? – с улыбкой спросил Вирил.

Женя кивнула, хотя уже не понимала другого. Резкой перемены настроения. Ещё вчера он – бука нелюдимая смотрел на неё исподлобья, а сегодня так очаровательно улыбался, почти как отец.

– Я… Прости! Мне стыдно…

– Отчего? – удивился Вирил.

– Орала как идиотка… Хорошо, что больше никто не слышал.

– Все слышали, – ответил Вирил, – но я оказался ближе, и всё уладил. Он принял тебя за вею.

– Неужели…

Краска медленно залила Женьке лицо, и щёки запылали. Она так и не избавилась от острой психосоматической реакции, вызванной излишней эмоциональностью. То краснела, то бледнела. Даже Талеховы гены не помогали.

– Не беспокойся. Я всё ему объяснил. Он признал ошибку и извинился.

– У охотника период…эээ… интереса к веям?

– Это исключено. Он всего лишь хотел узнать, кто тебя привёл.

– Хм…

– Веи тоже не допускаются, но некоторые отчаянные самрай-шак…

Женя прыснула. Вирил недоумённо умолк.

– Ой, извини. Но само это сочетание «отчаянный самрай-шак»…

– Понимаю, – он удовлетворённо кивнул. – Но спериум горазд вскружить нейроны и спутать проекции. Инстинкт есть инстинкт. Иногда молодые шакрены, стремясь к удовольствиям, не подавляют рилис, а тайком притаскивают вей на охоту. Раньше на это закрывали глаза, выказывая снисхождение молодняку, но после одного несчастного случая строго запретили.

А Женька думала, что знает о шакренах всё, или почти всё… Но жизнь всякий раз подкидывала ей сюрпризы.

– Это тебя испугало? – спросил Вирил. – Думала, что у него спериум?

– Нет, – честно ответила Женя. – Он сам.

– Разве ты боишься шакренов? Я полагал… Ты ведь тогда не боялась, – его улыбка стала особенно тёплой. – Когда спасала меня.

– Я это помню… А ещё, маленького Вири-сари, который делился со мной секретами и рассказывал, что лучше срывать медовые плоды по ночам.

– Всё меняется, – грустно заметил шакрен. – Но ты почти не изменилась. На мой взгляд… Я тоже запомнил. Так чего ты испугалась?

– А ты точно Вирил? – усомнилась Женька.

Раньше она их всегда различала, но теперь они выросли.

– Точно! – рассмеялся он и явил ей своего ндарима.

Женя снова залюбовалась великолепным тигром. Хотя его движения пока не соответствовали обычной кошачьей грации. Молодой и неопытный самрай-шак только научился контролировать ндарима. Как правило, на совершенствование движущихся нейронных проекций уходили годы…

Евгения не удержалась, протянула ладонь и восхищённо погладила бок тигра. Тот чуть слышно заурчал… Или почудилось?

А Вирил вдруг подхватил Женьку за талию и легко усадил на спину своему ндариму.

– Я умею больше, чем кажется. Куда тебя проводить?

– К Миритину.

Пока они шагали по коридору, вернее, шёл Вирил, а Женя ехала верхом на его ндариме, она вкратце рассказала «сирилёнку» о той страхолюдине, что «вылезла» из незнакомого шакрена. Вирил снова рассмеялся.

– Ты испугалась ндарима?

– Какой ндарим? – Женька прижалась щекой к шкуре тигра. Ступал он степенно и мягко, слегка раскачиваясь при ходьбе. Если Вирил и прилагал дополнительные усилия для концентрации, удерживая проекцию вместе с человеком, то виртуозно и незаметно.

– Обыкновенный. Мой же тебе не страшен.

– Такой милый тигрёнок, – улыбнулась Женя. – Как его можно бояться?

– Кто? – удивился Вирил, так, что даже остановился и попытался повторить:

– Тиг-рёнок?

Евгения заметила, что они почти дошли и спрыгнула с ндарима, на всякий случай. И ещё раз рассмотрела. Тигр, как тигр… Покрупнее земного, но… Всё же.

– Ну, не знаю… – растерялась она, чувствуя какой-то подвох.

– Вы ко мне? – из апартаментов выглянул Миритин, и Вирил убрал проекцию.

– У тебя же есть РНК-сыворотка? – поинтересовалась Женя.

– Конечно, заходи.

– Тогда я пойду, – Вирил сдержанно кивнул Еве, и в следующее мгновение она уже лицезрела его спину.

Хм! Весь в отца! Его шар-ке обожал сбегать точно так же.

«Ладно, – рассудила Женя. – Переводчик верну потом».

Пока Миритин заряжал инъектор, к ним заглянул Рамитин и, увидев Еву, остался. Поболтать.

– Вот и всё, – Миритин убрал инъектор от Женькиного плеча. – Через пару минут подействует.

– Ты заболела? – обеспокоился Рамитин.

– Нет, – Евгения улыбнулась, забота сирилёнка её растрогала. – Это РНК-сыворотка. Не успела вчера уколоться.

Женьке нравилось разговаривать с Рамитином. И внимание юного шакрена её не смущало. Она помнила его ребёнком и воспринимала как сына или младшего брата.

– Возьми, – Женя протянула ему переводчик. – Отдашь Вирилу.

– Ты с ним уже виделась сегодня?

– Да, и заодно прокатилась верхом на ндариме. У него такой… – она не договорила, потому что в комнату вошёл тот самый «страшный» шакрен. На этот раз с переводчиком на ухе.

Вот теперь Женька смутилась. Не хватало ещё прослыть среди шакренионцев трусихой «дрожащей перед ндаримом».

– Варама! – приветствовал соплеменников шакрен и, кинув беглый взгляд на землянку, поздоровался с ней отдельно.

– Цё-Варама! – хором ответили доктор и Рамитин, а Евгения лишь кивнула. На неё временно напал ступор…

– Я должен поговорить с тобой, – обратился незнакомец к Рами.

– Со мной? – удивился тот.

– Ты же Старвернайл?

– Да…

– Лактин, из гнезда Ортердайла, – представился шакрен. – Я здесь не ради охоты, а по долгу службы, как следопыт. Живу неподалёку, в горах, и расследую преступление.

База располагалась у подножия Шакренденеров – самой протяжённой горной цепи Шакрениона.

– Что привело сюда дневного путника? – встревожился Миритин, а Женя с Рами переглянулись.

– В этих местах объявилась банда отщепенцев, – пояснил Лактин. – Бывшие хищники-одиночки сбились вместе. Произошло убийство, – он снова обратился к Рамитину. – А ты – важный свидетель.

– Я? – удивился Рами. – Я только недавно вернулся из сам-дакира…

– Нет, – Лактин покачал головой. – Дело не в нынешних убийствах, а в том, что случилось более пятнадцати оборотов назад. На тебя напал…

– А, – догадался Рамитин. – Тебе нужен Вирил. Мы близнецы. Я думал… Того отщепенца поймали и казнили.

– Так и есть, – кивнул следопыт и хмуро добавил. – Но у него тоже есть тавимишари.

Сердце у Женьки заныло. Она отчётливо вспомнила пещеру, ночь и Вири в лапах страшилища…

– Мы с напарником расследуем это дело, – сообщил Лактин. – Он – ночной странник. Мы из одного Гнезда, но от разных шар-ке.

Рамитин объяснил следопыту, как найти Вирила, и тот ушёл, попросив напоследок:

– Если увидите Рифина из гнезда Ортердайла, пришлите его ко мне.

– Вот какие дела творятся! – воскликнул Рамитин, едва шаги путника стихли.

– А кто эти путники-странники-следопыты? – поинтересовалась Женя.

– Законники Обители, – ответил Миритин. – Однако путником или странником называют всякого, кто отправляется в путь, следуя через день или в ночь. А откуда ты его знаешь?

– Я его не знаю…

– Но он выделил тебя.

Женя вздохнула.

– Так, столкнулись на лестнице, – смущённо призналась она и рассказала историю с жутким ндаримом. – Или я чего-то не понимаю, или…

– Всё ясно, – констатировал Рамитин. – Ты же была без переводчика.

– Ну, и…

– В случае с шакренами РНК-сыворотка и позитронная матрица срабатывают двояко. Расшифровывают не только лингвистические, но и нейронные сигналы. Это ведь тоже своего рода код или язык. Образов. На чуждые вам нейронные проекции шакренов накладываются знакомые образы, существующие в индивидуальном сознании. Так или иначе, но в твоём представлении они соответствуют особенностям конкретного самрай-шак. Сама подумай. На Шакренионе земные твари не обитают. А местная фауна напоминает вашу очень отдалённо… Ты же видела.

Женя припомнила фиолетового ящера и клыкастого мишку близнецов.

– В действительности ндарим похож на что угодно. Шакрен сам создаёт любой образ. Сегодня вечером ты познакомишься с разнообразными нейронными проекциями. Настолько, насколько интерпретирует РНК-переводчик.

– И что это будет? – поинтересовалась Женя.

– Традиция, – пояснил Рамитин. – Охота всегда начинается с представления.

– И заканчивается грибным пиром, – улыбнулся Миритин.

– Конечно! – воскликнул Рами. – В лесу определённо кто-то был. Может, один из банды. Сообщу Лактину.

И убежал.

– Шустрый сирилёнок, – рассмеялась Женька и спросила Миритина. – А ты собираешься на представление?

– Разумеется. Это же традиция. И повод для гордости. В представлении участвуют недавние выпускники Обители. Мои тоже.

– Я обязательно приду, – заявила Женя. – Даже если Талех откажется.

– Не откажется, – усмехнулся доктор. – Это незабываемое зрелище бывает раз в оборот и только на Шакренионе, в сезон охоты или в Обители.

У Женьки запиликал коммуникатор.

– Сирил… Зовёт на полигон, – Евгения поморщилась. – О-ой! А у меня после вчерашнего всё болит.

– Подожди, – Миритин достал из саквояжа баночку и протянул ей. – Разотрись перед тренировкой. Станет легче.

Это действительно помогло, и боль испарилась. В итоге, обед Женя пропустила, катаясь с Сирилом на гам-метеорах по окрестностям и любуясь осенними дарами Шакрениона. Осенними – условно. Ведь на Шакренионе не существовало привычной для человека с Земли смены времён года. Впрочем, и Земля давно перестала быть для Женьки привычной. Всё по станциям, да по Ролдонам с Серендалом. В основном. А на Землю она летала всего два раза, после давнишнего путешествия с Грегори. Сперва, чтобы показать детям свою родину и родственников, потом – на похороны прапрабабушки Энн…

Шакренион очаровывал, как всегда, и не хотелось думать о былом. И пока Талех упражнялся с оружием на муляжах, обманках и движущихся мишенях, Сирил и Женя сгоняли к водопадам. Перелетели реку и, обогнув лес, устремились обратно, в горы… Оттуда база выглядела древней шакренской крепостью. Только отреставрированной и напичканной новейшими технологиями. Шакренский охотничий домик! Одним словом…

– Бандитов не боишься? – спросила Женька у Сирила.

– Я не прочь нескольких облучить, – ответил он, указывая на пристёгнутый к боку излучатель. – И удрать.

– Ну, я бы сразу драпала. Зачем их дразнить.

– Не бойся, – Сирил улыбнулся. – Они вряд ли объявятся неподалёку от базы, где полно вооружённых шакренов. Думаю, на время охоты они затаятся. Но ты права, уже поздно, и нам пора возвращаться.

На самом деле, Женька бы ещё летала и летала…

Вернулись они аккурат к ужину. А едва стемнело, как принялись готовиться к представлению. Дети Миритина и Сирила тоже участвовали в нём. Это была своеобразная проверка умений, необходимых для взрослого самрай-шак.

Зрители собрались на балконах, площадках, лестницах и на крыше базы. Сотни прожекторов образовали световой круг на фоне Чёрного леса. Участники представления уселись на гам-метеоры. Покружили над лесом, демонстрируя фигуры пилотажа, а затем…

Началось!

Самрай-шак изображали проекциями древнюю, как этот мир, легенду. Показывали леденящие кровь истории чёрного леса, одну увлекательней другой. Яркими картинами прошлого, подсвеченного разноцветными прожекторами настоящего, рисовали живые мифы ушедшего бытия. А кто-то из старших шакренов сидел в башне и комментировал всё происходящее в громкоговоритель.

Легенды завораживали. Но одна Женьку особенно потрясла. В исполнении Рамитина.

«Когда-то давным-давно в Шакренденерской долине привольно шумели разноцветные леса и обитали в них гордые чаримиче. Но самый жестокий из всех шакренов – воин Кудулин из гнезда Курмулайна привёл войско и безжалостно истребил все деревья. Он приказал выжечь леса и пленить вей. После расправы, шакрены возвели на месте бывшего города чарим-вей неприступную крепость и назвали её Цмурруцчче…

И жили они там в своё удовольствие, совершая набеги на соседние Гнёзда. Пировали без страха и забот, и развлекались, мучая вей. Не ведали воины Шакрениона, что сожжённые деревья успели бросить семена в почву…

Спустя пять оборотов семена дали всходы. За одну ночь побеги превратились в могучие чёрные деревья с колючими кронами. К утру крепость обступил чёрный лес. На рассвете деревья проросли внутрь жилища, пока утомлённые дикими забавами и продолжением рода, самрай-шак спали крепким сном… Лес захватил их врасплох! Ветви душили воинов, а колючки травили древесным ядом. К закату в крепости не осталось в живых ни одного шакрена».

А вот куда потом делись веи – история умалчивала…

Впрочем, по другой легенде они же и посадили, и вырастили чёрные деревья втайне от шакренов… Хотя, в те времена не могли заимствовать ускоритель роста из джамранской генетической лаборатории или у алактинцев.

В общем, шакренская мифология всегда предоставляла много пищи для размышления.

Но самым гвоздём программы стал звездопад.

Как только закончилось представление, и выключились прожекторы, белые вспышки-пунктиры расчертили ночное небо.

Женя сперва подумала, что этот фейерверк шакрены устроили. Но Сирил объяснил, что дождь из метеоров сыпался на Шакренион пять оборотов назад, в это же время – точно в сезон охоты. С тех пор его ждали каждый раз, тоже по традиции. Нынче им несказанно везло. На совпадения.

– Они будут падать и падать, и вспыхивать до утра, – добавил Миритин.

– А знаешь, – намекнул Талех, когда они с Женькой вернулись в свои апартаменты. – Говорят, под звёздным дождём – самый восхитительный обмен.

– Ты заразился Шакренионом? – рассмеялась Женя, но в целом с ним согласилась.

Теперь она сильно подозревала, что всё это подстроили джамрану.

3.12.3. – Охота

Ружьё для охоты на мутчабов, или цугеч, напоминало малый арбалет. И крепилось плотно к предплечью. Только стреляли эти мини-арбалеты не стрелами, а пинокапсулями, выпускающими сетчатые коконы и ферментные кляксы. Поражали они только грибы, не причиняя вреда охотникам. Дополнительно у каждого участника имелся специальный нож, которым поверженных добивали. Это, и множество других интересных подробностей, Женя узнала от Рамитина.

– Зачем такие сложности? – недоумевала она.

Рамитин охотно растолковал, на время став Женькиным гидом.

Воистину, пошёл в отца! Кое в чём…

– Для остроты и красоты ритуала, – с готовностью отвечал шакрен. – И безопасности охотников. Чтобы не ранить кого-нибудь из своих или случайного путника в охотничьем запале.

– Но это жестоко… – пробормотала Женя.

– Что?

– Заставлять их мучиться.

– Они не мучаются, – усмехнулся проходящий мимо Вирил и случайно уловивший их разговор. – У них нет нейронов.

– Это вы так думаете, – заметила Евгения. – Если они живые, значит, всё ощущают.

– Но не думают, – вмешался в разговор Сирил. – А, следовательно, этого не понимают.

«Вот как!»

– То есть, самрай-шак в прежние времена считали, что веи тоже без нейронов? – каверзно уточнила Женя.

– Почему? – удивился Рами.

– Как эукариоты, веи гораздо ближе к грибам, чем к человекообразным насекомым. И древние шакрены их мучили.

– Мы – нет, – напомнил Сирил.

– О чём спор? – Талех подогнал к ним свой метеор.

В этот ранний безветренный час охотники стояли колонной у кромки леса, ожидая сигнала. Воздух был по-утреннему чист и свеж. Едва рассвело, и зарницы раскрасили небо в розовато-палевый цвет.

– Ева борется за права грибов, – с усмешкой отозвался Сирил.

Командор выразительно посмотрел на жену.

– А что? – Евгения пожала плечами. – Ну, ладно. Можешь не напоминать про уставы и чужой монастырь… Сама знаю.

– Найду Миритина, – Сирил развернул гам-метеор. – Где-то напутствует своих.

Пролетая мимо Евы, он притормозил, и тихо заметил:

– У вей есть нейроны. Этим они и отличаются от грибов.

Прибавил скорость и уже издалека до них донеслось:

– Чуете?! Пахнет грибами!

Женя принюхалась и действительно ощутила незнакомый сливочно-терпкий дух. А Сирил умчался на другой конец охотничьей колонны.

Перед началом охоты шакрены в последний раз проверяли снаряжение и оснащение гам-метеоров. Подтягивали ремешки на куртках и штанах, закрепляли цугечи, испытывали на прочность ботинки и каски.

Женя с Талехом тоже облачились в спецодежду, поверх обычной, повседневной.

– Ну, каски я ещё понимаю, – ворчала Женя, в пятый раз перешнуровывая ботинки по требованию Рамитина. – Но это вот зачем?

– Защита от грибов, – объяснил Вирил, шагая обратно. – Мутчабы так и норовят покусать за ноги.

– Ой…

– Не слушай его, – рассмеялся Рамитин. – У грибов нет зубов. Ботинки защитят ноги от древесных корней. Деревья любят высовывать их наружу, во сне, и ставить подножки.

Вирил на этот раз задержался и спросил:

– Хочешь знать, почему мутчабы сперва обездвиживают? Настоящую причину.

– Угу…

Женя подозревала, что ответ ей не понравится.

– Из-за грибного сока. Это самое эффективное противоядие от укусов любого грибо-дерева.

– Точно-точно, – закивал Рамитин.

– Его-то им как раз и отпаивали, – добавил Вирил. – Однако сок нужно собирать у живого гриба. Пока он тёплый и дышит порами. Мёртвый гриб бесполезен, жидкость моментом сворачивается. И делают это так…

– Нет!

– Но тебе же придётся, – заметил Вирил и безжалостно развенчал Женькины идеалы:

– Всё очень просто. Надрез делается в месте соединения шляпки с туловищем…

«Вжик!»

«Перерезают горло, короче».

– И сок обильно течёт…

– Так вот для чего фляги!

Они были приторочены к багажнику каждого гам-метеора. Даже по нескольку штук.

– Именно, – подтвердил Вирил и, подмигнув Рамитину, отправился дальше.

Женя обречённо вздохнула и проверила, на всякий случай, хорошо ли закреплены ножны на голенище ботинка.

– Готова? – спросил Талех.

– Готова.

Убивать Евгения никого не собиралась. Её больше интересовал процесс, чем участие. Она всего лишь постигала шакренскую культуру и не верила, что сумеет поймать и зарезать хотя бы одного мутчаба. Зато прогуляется по лесу, потрогает антрацитовые стволы, и впитает в себя дух Шакрениона…

Под ногами шуршали чёрные листья. Ветер принёс их сюда и насыпал целые кучи. Что-то всё это напомнило… Увязалось цепочкой ассоциаций, и Женя осознала кое-что важное.

– Рами!

– Да, – шакрен отвлёкся от снаряжения и повернулся к ней.

– А это ваш путник… следователь. Почему не допросил меня? Как главного свидетеля… Я ведь была там! И в пещере, и в доме, когда бандит схватил Вири.

– Мы помним, – кивнул Рамитин. – Но это наши дела. В них не посвящают чужаков.

– Я вам не чужая! – возмутилась Женя.

– Прости, – Рами улыбнулся. – Ты не чужая. Нашему Гнезду. Но такое расследование под надзором Обители. Дар-Шакренар не допустит вмешательства женщины с земли или веи. Следопыту довольно свидетельств Миритина и Сирила. Они ведь были там.

«Какие глупости, – решила Женька. – Ничего… После охоты я сама с ним поговорю».

– Ева!

– А?

– Забудь. Лучше следи за сигналами… Уже скоро.

Рамитин указал на горизонт, откуда белым сиянием наливался день. Густой и протяжный звук известил о начале охоты. Зербитин трубил в рог, призывая всех оседлать гам-метеоры и растянуться цепью вдоль леса. И пока они перестраивались, Рами поведал Женьке, что рог выточен из цельного куска чёрного дерева. Женя усмотрела в этом некую иронию. О чём и сообщила мужу, по секрету. Командор лишь загадочно улыбнулся…

Едва они рассредоточились в линию, как снова заиграл рог, призывая к молчанию, на этот раз. И все замерли, слушая Шакренион… Воздух звенел и вибрировал по нарастающей. Так звучали недра планеты. Шакренион пел! И рог протрубил в третий раз.

– Эцце и реччи! – грянуло хором, почти заглушив мелодию направляющих, вторящих Зербитину.

– Эцце и реччи! – с энтузиазмом подхватила Женька и поймала на себе Талехов изумлённый взгляд.

– Эцце и реччи! – Рамитин подмигнул ей, проносясь мимо, и крикнул, обернувшись на миг:

– Охотник обязан вернуться с трофеем. Иначе, ждёт его чаша позора.

Шакренский строй рассыпался. Охотиться полагалось в одиночку, и рассчитывать только на собственные силы. Особенно молодым самрай-шак.

– А что такое чаша позора? – спросила Женя, наблюдая, как охотники один за другим исчезают под сенью Чёрного леса. Некоторые пускали вперёд ндаримов, а потом срывались за ними на гам-метеорах, теряясь среди деревьев.

– Насколько я знаю, – ответил Талех, – это штрафной бокал какой-то шакренской дури из местного кактуса. И неудачника всю ночь колбасит, а другие охотники за ним наблюдают и развлекаются. Подаётся на ежевечерней пирушке и на заключительном пиру.

– Но…

– И не рассчитывай на дипломатическую неприкосновенность. Здесь ты такой же охотник, как и они. Раз уж ввязалась… Традиции Шакрениона.

– О…

Что ж, назвался груздем. Очень актуально, учитывая, кто дичь.

– Поэтому, – заключил Талех, – я буду рядом с тобой. Понимаю, что никого не убьёшь. А моей добычи хватит на двоих.

– Это же против правил…

– К гатраку правила! – он кровожадно улыбнулся. – Я-то собираюсь перерезать шляпки сотне мутчабов.

– Узнаю джамрану, за которого вышла замуж, – рассмеялась Женька. – Эцце и реччи!

– Зу-джи экхору! – подхватил Талех по-староджаммски и «пришпорив» своего метеора рванул в лес. А Женя устремилась за ним, стараясь не отставать…

Поначалу супругам не везло. То ли все мутчабы разбежались, то ли охотники успели переловить тех, кто засел у них на пути. Словно провалились! Не помогало даже чёткое периферийное зрение джамрану. Иногда, правда, Женьке чудилось мелькание за деревьями, топот и пыхтение…

Грибы-невидимки!?

Она сосредоточенно прислушивалась. Благо гам-метеоры летали в режиме бесшумности. Ничего…

– Знаешь, – сказал Талех. – Не хочу я хлебать их пойло из кактуса. Давай углубимся в лес. Там-то эти поганки точно прячутся.

– Нас же предупредили, приближаться к сердцу леса нельзя. Там опасно! Буйные деревья никогда не спят.

– Это шакренам опасно, а отчаянной землянке и бесстрашному джамрану всё нипочём, – Талех подмигнул жене. – На нас древесные яды не действуют. И деревья не среагируют.

– Хм… А вдруг там что-то ещё?

– Что?

Ева пожала плечами.

– Логово диких вей?! – расхохотался командор.

– Кто знает… – нахмурилась Женя. – Вот и Рамитин ут… Ой, смотри! – заорала.

Из-за корявого пня метрах в пяти от них выскочил гриб… Настоящий! И, шурша листьям, шустро завилял прочь, будто гигантский заяц.

– Лови его! – выкрикнул Талех и кинулся за ним, а Женя растерялась. Этот мутчаб… Объёмистая ножка книзу раздваивалась, образуя что-то похожее на ступни. Он ловко перебирал ими, улепётывая от преследователей. Только шляпа с бахромушками качалась… Гриб и гриб!.. Почти с человека ростом…

– Ева! Не отставай!

Джамрану! Такой джамрану…

Кажется, его голос слышался вон за теми деревьям. Евгения сверилась с компасом и направила туда гам-метеор, выруливая среди стволин. Хорошо, что они с Сирилом погоняли по редколесью для тренировки. Женя спешила на голос мужа, и тот завёл её в дебри…

– Ева! Смотри! Там ещё! Целая вереница… – он неизбежно удалялся.

Охота всерьёз увлекла командора.

– Упустим… Догоняй…

Но лес густел. Женя в нерешительности остановилась и… Потеряла Талеха окончательно.

– Тале-ех! Ау! – крики глохли и обрывались, словно натыкаясь на чёрную преграду. Или деревья поглощали их.

Жуть…

«Брок!»

Чёрные стволы окружали стеной, и кроны скрипели от порывов ветра… Как будто перешёптывались о ней или о своём… Евгения мотнула головой и потихоньку двинулась вперёд. Деревья снова редели, и она ускорялась.

«И нечего тут бояться!»

Ветки качались и роняли ей под ноги листья… А ещё утверждали, что розоватое небо означает безветрие… Но скоро она убедилась – ветра не было, тем более в гуще леса. Деревья сами собой шевелились! Во сне… Внезапно они расступились, и охотницу вынесло на полянку, усыпанную чёрными листьями, будто сожжённой бумагой. И Женя облегчённо вздохнула, увидев тигра и Вирила.

Сразу у дерева на приколе завис его гам-метеор. А шагах в десяти, захваченные сетью лежали грибы и слабо подёргивались, постепенно цепенея под действием ферментной субстанции…

Вокруг ловушки ходил Вирил и деловито пинал носком ботинка особо активных мутчабов, не желающих усмиряться. Затем откупорил флягу, и, склонившись над крайним, вытащил нож…

Гриб завизжал!

Но шакрен сноровисто полоснул лезвием. Мутчаб запищал и забулькал… Прозрачная жидкость полилась в широкое горлышко. Прочие грибы тоже пищали и безуспешно пробовали отползти… А Вирил хладнокровно вытер нож о голенище. Он действовал спокойно и размеренно. Его ндарим вальяжно растянулся на куче листьев и вылизывал подушечки лап. Женька ясно это видела, но взгляд упорно приковывали тщетно копошащиеся и пищащие грибы…

Её замутило. А самрай-шак успел наполнить вторую флягу, прирезав очередного мутчаба. Бросил обмякший гриб и направился к своему гам-метеору, закрепить фляги.

– Как охота?

Женя сперва не сообразила, что вопрос обращён к ней.

– Э… Не знаю… Т-ты Талеха не видел?

– Он там, – шакрен махнул рукой в противоположном направлении и улыбнулся. – Загнал целую стаю. Повезло нарваться на грибницу. А ты что, заблудилась?

– Не…

– Подожди… Сок наберу, поставлю метку и провожу до тропы.

Тигр вскочил, потянулся и, подкравшись к барахтающемуся в сетке грибу, куснул его за шляпку. Тот заверещал.

– Не надо! – отказалась Евгения. – Дорогу я помню…

Она развернула метеор и поспешно скрылась, чтобы не слышать жалобного визга и писка… Зарезанных грибов.

«Гатрак! Да они реально живые и всё чувствуют!»

Но традиции шакренов устанавливались веками. Кто она такая, чтобы…

Женя резко затормозила, сообразив, что летит неизвестно куда, не разбирая дороги. Только стволы проносились мимо неё…

Стоп! Что за звук?

Впереди темнел неглубокий овраг. На дне зловеще клокотал ручей, словно вскипячённые чернила. А кругом – чёрные узловатые деревья тянули ввысь оголённые и как будто обугленные ветви…

Шурр! Бац!

– Ай!

Толчок!

Гам-метеор накренился, задрав нос, и Женька, не удержав равновесие, съехала задом прямо на кучу листьев…

Хлоп!

«Гадство!»

Она вскочила. По скосу оврага резво удирал гриб… Вроде и не очень крупный. Если на глаз, то ей по пояс. Сильный, однако. Женя торопливо зарядила цугеч и ринулась догонять. Гам-метеор автоматически выровнялся и завис над поверхностью. Настроенный на седока, никуда не денется без неё.

Мутчаб не успел пересечь ручей, как подоспела запыхавшаяся Женька, сиганув в овраг и подняв за собой шлейф листьев. На бегу она пульнула сетью и… Попала! Удивительно! Гриб упал, опутанный тонким ячеистым коконом и затрепыхался…

Женя приблизилась, перезарядила цугеч и прицелилась, как вдруг… Дичь изогнулась, корчась, подползла к ногам охотника и вытаращила небесно-голубые глаза… Евгения чуть не выронила ружьё. Невероятно! Глаза… Они моргали на теле гриба, под вздрагивающей пластинчатой шляпкой – большие, овальные с круглыми умоляющими зрачками… Почти человеческие! И сам он такой гладенький, коричневенький, ладненький – смотрел на неё жалобно…

– Брок! – выругалась Женька, а рука сама потянулась к голенищу и вытащила нож. Лезвие блеснуло на свету, гриб запищал и забился.

– Тихо! – прикрикнула на него Ева. – Если не хочешь, чтобы я тебя нечаянно порезала…

При звуке её голоса он выжидающе затих.

«Ага! Всё они понимают».

Женя протянула руку с ножом. Гриб запыхтел, сжался…

«Или не всё… А может, глупенькие просто?»

Она резанула сеть, освобождая пленника. Едва в коконе образовалась брешь, куда сумел протиснуться мутчаб, только его и видели. Через секунду он улепётывал в чащу.

– И никакой благодарности, – пробурчала Женька, сумрачно глядя ему вслед, но страшно довольная собой.

И хорошо, что никто не заметил…

– Так-так! – раздался позади насмешливый голос. Она порывисто обернулась и…

– А, это ты Рами.

– Освободительница мутчабов, – усмехнулся шакрен.

Женя смутилась.

– Надумала устроить грибное восстание? Испортить нам всю охоту?

– Что ты видел? – спросила она, выбираясь наверх.

– Всё, – он хитро улыбнулся. – Но я никому не скажу…

– Спасибо! Я знала, что…

– Если…

– Если? – Евгения насторожилась.

Рами игриво ей подмигнул.

– Если подаришь мне поцелуй.

– Ты пропустил танец.

– Мы современные гуманоиды. Танцы отложим на потом.

– Мальчишка! – рассердилась она.

– Да не волнуйся так. Только ради эксперимента. Несколько минут. А дальше… как понравится…

«Вот, брок!»

– Послушай, малыш…

– Я не малыш, – он нахмурился.

– Тогда обнаглевший самрай-шак! Знаешь, насколько я старше тебя?

– Это не важно. Выглядишь ты отлично, и как вея.

– Придурок!

– Хочешь на каждом пиру выпивать чашу позора? А после танцевать голой на столе и…

– Напугал! – перебила его Женька. – А давай так. Ты не ябедничаешь на меня охотникам, а я не жалуюсь твоему отцу. Сойдёт?

Рамитин обворожительно рассмеялся.

– Ты что, поверила?

– Почти.

– Я же пошутил.

– Странный ты, для шакрена.

И почему-то Талеха это беспокоит.

– Меня же кусало дерево. Это все знают.

– Вот что, Рами, держи свои шуточки и выходки при себе.

– Ясно… А ты испугалась?

– Нет!

Женя решительно прошла мимо и уселась на свой гам-метеор.

– Проводить тебя? – спросил Рами, бесшумно подлетая к ней.

– Если нетрудно, – Евгения старалась не выдать смятения.

Неожиданное внимание юного шакрена её встревожило и… Польстило? Она бы даже кое-что проверила…

Срочно к мужу!

– Не знаешь, где Талех?

– Я недавно слышал его. Где-то неподалёку от двойной поляны. Летим?

Рамитин уверенно отправился вперёд, показывая дорогу, а Женя за ним. Шакрен нарочно замедлял ход, чтобы землянка не отставала.

«Как они здесь ориентируются? – гадала она.

Деревья выглядели преимущественно одинаково – чёрные, страшные, корявые, как в ночном кошмаре. Попадались и настоящие исполины, но те отстояли далеко друг от дружки.