Читать книгу: «Особенности содержания небожителей», страница 3

Глава 7

Янли

– Бесстыдство! – нашел-таки в себе силы прошипеть Юншен. И глазами сверкнул.

Кажется, мы парню окончательно все дао совершенства порушили. Эмоции так и прут. И хорошо… и правильно. Умница, братец, сразу понял, чего я хочу. Раскрыть мелкие каналы ци – только треть дела. Надо еще заставить энергию двигаться. И нет ничего лучше в этом деле, чем довести пациента либо до состояния незабываемого счастья, либо до неконтролируемой ярости. Сразу весь депрессивный застой с места сдвигается и бодро циркулирует.

Со счастьем по понятным причинам у нас напряженка. Остается злость. Конечно, есть и третий вариант – возбудить. Но мальчишку жалко стало: он так сжимается от чужих взглядов, что мигом становится ясно – реагирует как клинический девственник… или высокоморальный даос⁵, который в бордель, может, и ходил, но тайком и разок, лет триста назад…

– Лежать будешь смирно или привязать? – ласково спросила я, по порядку выстраивая на простыне набор серебряных иголок. Люблю я давать людям выбор. – Не особо больно будет, но иногда неприятно.

– Добрая ты, сестренка. – А-Лей, который разложил Юншена в позу морской звезды, сжалился и прикрыл стратегическую запчасть несчастного сухим полотенцем. – Давай я его просто подержу. И он не будет дергаться.

– Что… вы собираетесь со мной делать? – раздалось еле слышно с кровати.

Я буквально за язык себя поймала, чтобы не ляпнуть вслух про «насиловать извращенным способом», а на А-Лея глянула так, что он явно тем же самым предложением подавился.

– Лечить, конечно. Если хочешь, я могу даже рассказывать, что именно делаю и зачем, если тебе будет спокойнее. – Первая иголка нашла нужную точку прямо на солнечном сплетении парня, и он придушенно ахнул. С чего бы? Не больно ведь пока, точно знаю.

– Разрушенное ядро – не болезнь. Как не восстановить вырванное сердце, так не собрать и золотые осколки. – Лежит подыхает, а все равно умудрился процитировать какой-то философский трактат.

– Ядро твое я не трогаю. А меридианы, которые вокруг… Интересно! А-Лей, смотри внимательно. Золотое солнце погасло, но мелкие сосуды вокруг до сих пор прекрасно держат форму. Их вполне можно заставить пожужжать. Пациенту придется отказаться от заклинаний, зато будет нормально жить! Надо только поискать альтернативный источник энергии на первое время… одного порошка маловато.

– Я тоже не понимаю, что она сейчас сказала. Но интонация веселая, значит, мучиться тебе еще не менее года, – обрадовал парня А-Лей. И затараторил, глядя в расширившиеся глаза: – Я имею в виду, что, во-первых, ты дольше проживешь, а во-вторых, ты любопытный случай и она от тебя не отстанет.

– Я осознаю. – Заклинатель отвел взгляд и сжал губы в тонкую линию.

– Если хочешь, чтобы он утихомирился, лучше молчи, – усмехнулась я, планомерно усеивая тощее нечто серебряными иглами.

Результат понравился – я не ожидала, что меридианы будут так легко откликаться на мое воздействие. У обычных больных людей все происходило иначе. Дело, наверное, в том, что он не человек.

Он – бывший нечеловек.

– Что ты де… – Стратегическую тряпку у заклинателя в очередной раз отобрали, и я имела удовольствие полюбоваться на то, как краски жизни возвращаются на бледное лицо. Причем быстро возвращаются, сразу до состояния свеклы. Хотя… пациент ниже шеи – и так темно-розовый от воздействия воды, а теперь и щеки потеплели.

– Спокойно, Маша, я Дубровский.

Конечно, никто ничего не понял, зато все замерли. Когда я произносила фразы по-русски, местные, щебечущие на птичьем языке, застывали прямо как кролики перед удавом. Думали, я рычу страшное заклинание из демонической практики.

– А-Лей, подержи его. И ногу подними. Согни в колене и отведи в сторону. Теперь другую. Молодец.

– Ужас, сестра, во что ты меня вечно вовлекаешь… Во всякое неприличное! – картинно возмутился брат.

– Я, значит, вовлекаю? Напомнить, чей подарок? А то я сейчас разовью теорию – и окажется, что ты тайно захотел полапать заклинателя и, скрывая грязные намерения, вручил его мне якобы в подарок. Как думаешь, быстро ли разлетится отвратная сплетня по городу? – Что-что, а управу на мелкого я всегда легко найду.

– Не надо… уф! Готово, парень, выдыхай. Она закончила. Вот, все-все иголочки из тебя вынула, ты больше не ежик даже местами.

– Пеленай давай, жалетель. И поплотнее.

За полтора года знакомства и непосредственного участия в его воспитании братец весьма поднаторел во вспомогательной медицине и сестринском деле, поэтому справился в момент. Через несколько минут плотный кокон из простыни и широких полос льна, пересыпанных порошком цун с примесью кое-каких трав, сонно моргал на меня длинными ресницами и пытался сурово поджать губы.

– Сдвинь к стенке, пусть лежит, – распорядилась я, сочувственно глядя, как медленно исчезает из широко открытых глаз жертвы шокированное выражение. – До утра теперь не стоит трогать. Но присмотреть нужно. Пусть тут поспит. Поправится – разберемся, куда поселить.

– Здесь одна кровать, – подал вдруг голос сверточек с бессмертным.

– Ага. – Я помогала А-Лею разложить инвентарь и навести порядок.

Вообще это конкретная обязанность А-Лея, которую брат согласился выполнять в обмен на мои уроки и то, что я его не гоню в особо интересных случаях, но я не вредная.

– Где ты… вы… будете спать? – Пусть я не смотрела в его сторону, но отчетливо почувствовала, как новоявленная куколка шелкопряда нахмурила брови.

– На кровати, где еще.

– Здесь одна кровать, – повторил он.

– Я в курсе. Считать умею. – Разложив иголки по кармашкам в кожаном пенале и активировав выгравированный на крышке талисман обеззараживания, я наконец закончила с уборкой. – Надеюсь на твою порядочность и на то, что ночью ты не станешь ко мне грязно приставать. Собственно, уверена в этом. – И поправила чуть сбившуюся простыню у него на плече.

Заодно полюбовалась, как ищет подходящее слово и не находит.

– Вы…

– На кровати футбол… э-э-э… скачки можно устраивать, лошадиные. Не переживай, закачу к стеночке, накрою одеялом, и ты мне не помешаешь. Спи. – И я легонько отодвинула его.

– Вы…

– Янли! – Не только мы с А-Леем вздрогнули, заслышав рев, но даже спеленутый заклинатель забыл, что хотел сказать.

Еще бы, господина Тана здешние небеса голосом не обидели. Точнее, папу. В нынешних древних условиях, где у каждого состоятельного мужчины есть несколько жен и наложниц, отец нашего семейства оказался достаточно любящим и по-своему заботливым. Он в принципе хороший папочка.

Когда не сносит ширму и не орет раненым буйволом:

– Янли! Это правда, что ты купила наложника и собираешься потерять с ним девственность?!

Глава 8

Юншен

«Хоть кто-то адекватный в этом доме, – подумал я, разглядывая крупного краснолицего мужчину средних лет в богато украшенных одеяниях торговца. – Вот сейчас меня как минимум переложат в другой павильон, как максимум и вовсе переместят во двор для слуг и рабов. И можно будет размеренно поразмышлять над ситуацией».

– Нет, папочка, – совершенно спокойным голосом отозвалась моя хозяйка, подошла и вместо традиционного почтительного поклона поприветствовала главу дома фамильярным поцелуем в щеку, даже не обращая внимания на то, что достопочтенный в ярости.

Брат ее, кстати, именно в этот момент спрятался за пологом кровати и строил мне страшные рожи. Ненормальные… они тут все ненормальные, учитывая, что парочка со мной делала несколько минут назад. Даже вспоминать невыносимо.

– Где он? – уже менее агрессивно спросил отец моей мучительницы, озираясь по сторонам.

Неудивительно. Сейчас я был похож скорее на рулон ткани, чем на человека.

– Нету, – улыбнулась девушка. – Если ты про наложника спрашиваешь.

– А кто есть? – не дал сбить себя с толку торговец.

– Как тебе сказать… Посмотри. – Янли, вместо того чтобы отвлечь внимание отца, за руку подвела его к кровати и стянула с меня одеяло.

Торговец крякнул. Брови высоко поднялись, почти достигнув линии роста волос. Несколько томительных мгновений он внимательно разглядывал и меня, и путы.

Затем задумчиво ущипнул себя за тонкий ус и сказал:

– Бедная девочка. Что ты с ней сделала?

На пару секунд стало очень тихо. Кажется, не только я пытался понять, кто именно здесь… бедная девочка. Но страшное подозрение все же посетило мою голову.

– И волосы остригли. Дочка, это ведь можно поправить? У нас приличный дом, даже рабыни не должны выглядеть как последние каторжники!

– Сначала оживим, тогда и с волосами можно разобраться, – кивнула девушка, глядя на меня с легкой улыбкой. – Но это мальчик.

– На наложника все равно не похож, – после долгой-долгой паузы изрек торговец, во время которой спрятавшийся от отца за пологом брат хозяйки прикрыл голову руками и зажмурился. – Ему на вид лет четырнадцать. Еще и болеет, кожа да кости. Не заразный хоть? – Девушка отрицательно покачала головой. – Ладно. Но знаешь, дочка… лучше бы ты опять щенка подобрала или котенка лишайного с улицы. Приличнее как-то, надежнее.

– Особенно лечить потом от лишая весь твой гарем, – хмыкнула бесстыдница. – Пап, а кто тебе про наложника ляпнул? Не поверю, что госпожа Тан.

– Нет, не она, а Ли… хм. Не помню. Слуги болтают. – Мужчина отвел взгляд, поглаживая ухоженную бородку.

– Ясно. Ну передай… слугам, что я весьма им благодарна. Непременно найду способ позаботиться в ответ.

Я буквально почувствовал, как юная убийца перебирает скрытое в широком рукаве оружие. Я, конечно, ничего конкретного не видел, но был уверен – оно у девушки есть и именно сейчас она выбирает, каким воспользуется, отвечая на «заботу».

– Э-э-э, дочка… ладно тебе, ерунда какая, – чуть неестественно засмеялся достопочтенный.

А я подумал: почему солидный и властный мужчина с громким голосом заискивает перед дочерью? Что за представление разыгрывается на моих глазах? С какой целью? Я уже в полной их власти, а если бы и хотел, то сопротивляться в моем жалком состоянии не смог бы.

Как боец я бесполезен, как источник информации о пиках – тоже. Намерены выведать информацию о теории техник и печатей? Но ведь она не пригодится простым смертным…

Возможно… в семье растет ребенок со способностями, которому нужен лояльный наставник? Но для чего тогда они до сих пор темнят? И как этот базарный балаган может повлиять на то, буду ли я учить кого-то или нет?

– Янли, ты… ну… я к тебе вот чего шел, – продолжил тем временем глава дома. – Приехал достопочтенный Фен с семьей. Госпожа Фен сказала твоей матушке, что непременно желает с тобой повидаться. Но уже… завтра, солнце скоро сядет.

– Спасибо, папочка. В следующий раз пришли слуг с известием, а сам без церемоний приходи, если захочешь проведать, – продолжила юлить перед мужчиной эта… лисица!

– Ладно-ладно. Совсем застыдила старого отца. А-Лей! Ступай следом за мной! Поговорим о том, что можно, а что нельзя дарить юным незамужним сестрам на день рождения! – Голос торговца обрел прежнюю жесткость.

Притихший за пологом мальчишка тяжело вздохнул, посмотрел на меня жалобными глазами, словно ища сочувствия, и вылез из укрытия.

– Да, отец… – Он послушно сложил ладони вместе в жесте почтения и глубоко поклонился. – Как прикажешь.

Неужто в доме балуют только дочерей?

Жаль, меня не отправили к слугам. Зато, когда достопочтенный ушел, уводя за собой явно приунывшего мальчишку, в доме вновь воцарилась тишина. Атмосфера стала настолько безмятежной, что, несмотря на присутствие девушки-лисы, я перестал бороться с непреодолимой сонливостью. Кокон, в который меня укутали, странно на меня подействовал. Теплота и невозможность двигаться почему-то успокаивали, а не настораживали.

Глаза закрылись, даже легкое пощипывание и покалывание во всем теле не помешали мне крепко заснуть. Похоже, меня укрыли вторым одеялом. Но я не уверен…

Утро началось с кошмара. Мне не снились сны с момента казни, а теперь привиделось, что меня проглотил огромный питон-носорог и проталкивает в желудок по узкому пищеводу, стиснув плоть мышечными кольцами, а я задыхаюсь и не могу пошевелиться.

Я провалился-таки в чрево твари, полное едкой кислоты, – ощущение стиснутости исчезло, но кожу обожгло желудочным соком.

Не выдержав, я заорал.

– Тихо-тихо… – сказала тварь, голова которой вдруг возникла в ее собственном желудке.

Я разлепил веки и обнаружил склонившегося надо мной мальчишку. А-Лей. Так его зовут.

– Не вопи, я тебя не съем. Да замолчи ты, народ сбежится. И увидит, что Янли нет. Шуйсяо!

Вероятно, его опасения сбылись, поскольку за легкой шелковой перегородкой послышались шаги и голоса. Сюда кто-то приближался.

– Шуйсяо! – еще раз выругался мальчишка, в панике оглядываясь.

– Госпожа Янли? – окликнул женский голос снаружи.

А-Лей всплеснул руками, схватился за голову, посмотрел на меня… и вдруг сдернул с головы заколку-корону, с помощью которой его волосы были собраны в аккуратный традиционный пучок.

Потом сумасшедший мальчишка схватил валявшиеся на кровати одеяла, упал на меня сверху и накрыл нас обоих с головой, оставив свои волосы свободно лежать на подушке.

– Ты!

– Тиш-ш-ш-ше! – прошипел он мне на ухо, зажимая мой рот ладонью.

– Госпожа Янли? – Голос раздался совсем рядом.

– Мм… – промычал парень на высоких нотах мне в плечо и обнял всеми конечностями, как детскую игрушку.

– Вы спите? – Служанка слегка отодвинула бамбуковую дверь, заглядывая внутрь.

– Мм… – еще сильнее вжимаясь в меня носом, ответил мальчишка.

– Мне послышалось…

До чего дотошные здесь слуги. Странно.

– Мм!..

– Ухожу-ухожу… скажу вашей достопочтенной сестрице, что зря она волновалась. Почивайте, госпожа, – разочарованно пробормотала женщина.

Шаги удалились и стихли.

– Уф-ф-ф-ф! – фыркнул А-Лей и скинул одеяла. – Чуть не спалили сестрицу. Никто не должен знать, что она ночью уходила, ясно?

Глава 9

Юншен

Что к чему, я не понял, но убедился еще раз: дело нечисто. А-Лей же вел себя так, словно ничего и не случилось.

Спустя пару минут подручный юной лисы-убийцы совсем оправился, ловко сдирал с меня полотняные ленты, приставшие к коже, и быстро протирал открывшиеся участки смоченной в чем-то зеленом тряпкой. Кожа опять покраснела, но зуд быстро исчез.

Я окончательно пришел в себя и вспомнил, что кошмар наяву не содержит в себе ночных тварей, зато богат на разные другие неприятности. И молча стиснул зубы. Мне стало по-настоящему стыдно: ведь я кричал во сне. Будто снова вернулся во времена ученичества, когда начинал путь самосовершенствования.

Вдох-выдох. Даже такая мелочь, как медитация, мне сейчас недоступна. Но привести в порядок мысли и изучить окружение вполне возможно. Проанализировать звуки и запахи, обстановку и дороговизну тканей. Все вокруг говорило о том, что это и правда поместье зажиточного торговца, но вот павильон… больше похож на обитель лекаря. Обилие трав и склянок с пилюлями, шкафчиков со множеством мелких отделений. До ноздрей долетел аромат рисового вина, а потом и – совсем слабый – каленого железа.

А кровать здесь подозрительно мягкая. Сколько же покрывал на нее настелили, если она так прогибается?

Лисы в комнате нет. Судя по бледно-серому небу за окном, сейчас только светает. Хм… и где может носить в столь ранний час странную девчонку? Приличные юные госпожи в такое время обычно спят, а эта наверняка убежала по делам. Наверное, выполняет заказы в качестве убийцы.

Меня же оставила под надзором младшего… ученика? Почему, кстати, мальчишка уже порастерял свою прыть, двигается скованно, все время шипит сквозь зубы и выглядит несчастным? Словно не меня, а его подвергают разнообразным болезненным и унизительным процедурам.

– Сестра тебе не сказала, когда вернется? – спросил он, заворачивая меня в другую простыню, чистую. – А то в записке велено пока лишь поменять повязки, дать таблетки и покормить…

– Ты меня спрашиваешь? – Не то чтобы мне хотелось вступать в беседу. Но события последних дней плохо отразились на моем характере и умении сдерживаться. Поэтому я даже не пытался скрыть раздражение.

– Тут больше никого нет, – вздохнул подросток, никак не отреагировав на злость в моем голосе. – Вот шуйсяо! Ты еще дохлый, не сможешь мне помочь… или все же сумеешь?

– Как один из хозяев ты способен просто приказать, – констатировал я факт.

Манера речи мальчишки была фамильярной и дружелюбной, но не стоило забывать, что я для них не более чем купленное для экспериментов тело.

– Что толку тебе приказывать, если не сумеешь как следует намазать мне задницу, – выдал этот…

– Что-о-о?!

– Сам такой! – обиделся псих. – Ну… отец мне… меня… короче, он полвечера объяснял, что нельзя дарить незамужним девушкам опальных заклинателей. И про правильное вложение капитала еще. Чтоб то весло гуй⁶ речной побрал, знаешь, как больно? И откуда оно вообще оказалось у него в комнате?! – со скорбным лицом поведал мальчишка.

Я пару секунд смотрел на подростка и не мог поверить в то, что вижу и слышу.

Но вдруг…

– Молодец, братишка. Такими темпами пациент точно скоро восстанет из мертвых. – Девушка-лиса появилась в доме, но не вошла через дверь, а легкой тенью скользнула в окно и принесла с собой свежесть лесной зелени и росы. – Смеется, надо же!

Смеюсь? Как бы не так. За такую ехидную и злорадную кривую ухмылку, появись та на лице какого-нибудь из младших учеников, я заставил бы провинившегося сотню раз переписать правила благонравия, стоя при этом на руках.

Учеников… Воспоминание оказалось слишком болезненным и мигом стерло улыбку с губ.

Кстати, где ночью была эта странная девушка? Запаха крови я не чувствовал. Аромата другого мужчины тоже. Специфического оттенка очищающих благовоний нет и в помине.

Пахло лесом, травами. Впрочем, мне все равно.

– Ты нашла? – между тем нетерпеливо спросил сестру мальчишка, слезая с кровати. И сразу же схватился за поясницу и то, что находилось пониже, тихо подвывая. – Сестра-а… мне нужна твоя помощь! Срочно!

– Потерпишь. За дело схлопотал, – отмахнулась жестокосердная. – Не в первый раз, в конце концов. И не в последний. Ты пациента покормил?

– Конечно, теперь ты будешь больше заботиться о трупе постороннего небожителя, чем о родном брате, – пробухтел мальчишка. – Он тоже потерпит пять минут.

– Что ты вообще на кровати делал, несчастье мое? – Янли присела к столу и начала разбирать травы из корзинки. – Перепеленал – и слезай, нечего валяться.

– А вот это интересно, – оживился А-Лей. – У тебя под порогом в кустах целую ночь напролет сидела Пуи, представляешь?

– Что служанка этой стервы здесь забыла? – удивилась девушка. – Ах да… ждала звуков оргии, не иначе. А ты как ее обнаружил? Она заметила, что меня дома нет?

– Я вовремя притворился тобой. Хвали меня! – Подросток попытался принять гордую позу, но тут же опять схватился обеими руками за ягодицы. – Нет, лучше лечи… а то как я с боевыми ранами буду тебе помогать? Ты ж не будешь его на ручках таскать?

Надеюсь, если я спокойно проигнорирую выпады невоспитанного юнца по отношению ко мне, он мигом перегорит.

– Возьми лучше бальзам и намажься, – отмахнулась сестра. Она плавно встала из-за стола, подошла к кровати и начала рассматривать меня с нездоровым интересом. А затем с неожиданной для девушки силой обхватила поперек туловища и легко сдвинула к самому краю кровати. – Мне есть кем заняться. А ты пока приготовь молоко с медом.

– Янли-и-и!

Кажется, в поместье все обитатели в той или иной мере ненормальные. Либо крадутся шпионят по кустам, либо врываются в чужие покои с воплями. Похоже, третьего и не дано.

– Янли! – Красивая молодая девушка влетела в комнату, сверкая разноцветными шелками и драгоценностями. – Янли!

– Еси, я не глухая. – Моя хозяйка демонстративно поковыряла пальцем в ухе. – Почему кричишь с утра пораньше? Вдруг я бы спала. Или и вовсе была не одна.

– Да ну тебя, – затараторила громогласная девица. – Янли, ты мне нужна! Спаси меня! Я не хочу замуж! Сделай что-нибудь! Ты ведь можешь! – Она буквально набросилась на Янли со слезами и объятиями.

– Давай устроим твоему будущему благоверному несчастный случай? Сгодится? Только скажи, о ком речь. – Противный мальчишка высунулся из-за полога кровати, торопливо поправляя пояс и верхние одежды.

Намазался уже? Или недоволен, поскольку ему помешали?

– В том-то и дело, – насупилась гостья, отцепившись от Янли и плюхнувшись на кровать.

Красивая, богато одетая и плохо воспитанная. Врывается с криком, садится без спроса на чужую постель.

Юная госпожа – балованная дочь знатной семьи? Хм…

Гостья, даже не обратив внимания на то, что Янли слегка поморщилась от ее бесцеремонности, преувеличенно тяжело вздохнула и выпалила:

– Я не знаю, кто он! Их вообще два!