Читать книгу: «НеДарк Роман»
Глава 1. Последняя капля.
«Твоя жизнь – дешёвый фильм, где
забухал продюсер»
(Рут – Мотивационная песня)
– …Такому кварталу нет никаких оправданий, Дарья! Как я буду подавать отчеты директору, когда у меня редактор считай… простаивает?!
– Я напишу объяснительную, – лишь выдохнула Даша, прижимая трубку плечом.
Она неслась через весь город с правками от автора-блоггера, чтобы наконец отдать его многострадальную рукопись на редактуру и забыть эти ужасные три месяца как страшный сон.
Ей впаяли этого одухотворенного инфлюенсера, чтобы она могла выбить из него информации хотя бы на брошюру, которая с его-то миллионными подписчиками могла принести большие деньги издательству. Главная проблема заключалась в том, что сам Антон Понтеев хотел именно книгу, а также хотел работать исключительно «чувствуя мэтч» между собой и редактором.
Даша вздрогнула. Она мечтала вернуться в свой кабинет и заняться другими рукописями, можно сразу всеми, одновременно. Как же она соскучилась по настоящей работе! Девушка летела на крыльях сквозь толпу, уворачиваясь от много численных прохожих. Аривидерчи, Понтеев! Салют, настоящие писатели!
- Дарья! Даже если я мог закрыть глаза на твои цифры, ты же даже не появляешься в офисе! – Продолжал возмущаться начальник.
Со дня заключения контракта Даша только и делала, что носилась загород и обратно за свой счёт, ведь этот проклятый «мэтч» у Понтеева случался только дома. Идея потакать блоггеру была отвратительная даже на первый взгляд, однако такой «дорогой» проект действительно выглядел как шанс заиметь в своем портфеле значимый кейс.
Однако же время шло, проект затянулся: автор оказался на редкость капризный. Даша лишилась всех премий и надежды на скорый карьерный рост. Кроме того, из-за постоянны поездок Даша чувствовала себя слишком вымотанной, чтобы брать авторов параллельно Понтееву. Кого-то пришлось бы подвести, а этого Даша допустить не могла.
Девушка промолчала, поудобнее перехватила рукопись и ускорилась.
К сожалению, в условие «мэтча» входила ручная и бумажная волокита, а значит все правки и записи велись от руки и были в единственном экземпляре. И этот довольно тяжёлый экземпляр Даша тащила вместе с кофе, ноутбуком подмышкой и сумкой, которая делала её вид серьёзнее, но вмещала только кошелёк, салфетки и телефон.
Даша, несмотря на напряженный разговор, чувствовала лихорадочное счастье, потому что за этим пиком самоотверженности и трудолюбия вот-вот последует заслуженный успех.
Сегодня блоггер наконец натужил информации на четыре авторских листа, а это тот минимум, который нужен, чтобы наконец завершить работу над текстом.
В этот знаменательный день Даша, ко всему прочему, заскочила за огромным стаканом капучино из «Кофебокса» по дороге в офис. Хотя от кофейни до офиса путь был через оживленную и довольно узкую улочку, да и толкаться с прохожими с горячим напитком в руках было максимально неудобно, Даша решила отпраздновать свой триумф на грани фола.
- Анатолий Геннадьевич…
- Нет, Даша, всё! Твои показатели ниже некуда, мы не можем бесконечно распылять зарплату на… как её…
- Перспективу… - завершила, как обычно, за начальника фразу девушка и поторопилась продолжить, чтобы прервать нотации. – Я всё своё время тратила на Понтеева. Вы же сами сказали вытащить из него книгу любой…
- Так! – задохнулся Анатолий Геннадьевич от возмущения. – Я поставил тебе задачу, а выполнять её разумно и правильно – твоя ответственность! Что за редакторы нынче, не умеют распределять время. – он прокашлялся и сразу добавил: - Не вздумай писать это в объяснительной…
- Но он же в вашем присутствии сказал, что будет работать только в мэтче, из своего дома. Вы кивнули, и я всё это время…
- Дарья, прекрати ругаться этими… как их… англицизмами! Говори нормально!
Очевидно, сегодня был идеальный и одновременно самый последний момент для окончания работы. Раз Даше звонил лично главред отдела прикладной литературы, значит, только эта рукопись может спасти ее от увольнения. Даша поправилась:
- Я хотела сказать, что сегодня мы с Понтеевым наконец… Ой, извините! – Дашу толкнули плечом, и она едва не разлила кофе, застыв на месте, чтобы удержать равновесие.
Даша медленно выдохнула, сосредоточив взгляд на гладкой кофейной жиже, которая, к счастью, не расплескалась, а из телефона громко позвал начальник:
- Ало! Даша! Что там с Понтеевым?
Даша перехватила свежую рукопись со всеми материалами и набрала воздуха:
- Говорю, мы с Понтеевым… твою мать! – прямо в девушку летел самокатчик и лишь в последний миг кто-то потянул её за пальто в сторону, из-за чего Даша, вывернув на себя поллитровый стакан капучино, навалилась на спасителя и, кажется, придавила к стене. На брусчатку полетели телефон с голосом заказчика, ноутбук, сумка и стаканчик, в котором осталась только молочная пенка.
- От хулиган, а! – послышалось из-за спины Даши. Ее бережно отставила в сторону маленькая старушка. – Куды несёсься, ирод! По тротуару! – Старушка погрозила кулаком в спину тощего мальчишки-самокатчика в огромных наушниках, а затем жалостливо посмотрела на Дашу.
А Даша неотрывно глядела на то, как листы со всеми правками, которые во имя её спасения фейерверком взлетели в воздух, плавно оседали в кофейную лужу.
Она часто задышала, в голове стоял крик, который вот-вот прорвется наружу. Этого не может быть! Не может быть!
А потом в голове словно что-то щелкнуло. Паника уступила место полному безразличию.
Люди вокруг косились на неё, осуждали, смеялись, возмущались или просто проходили мимо, беспощадно затаптывая недельные труды редактуры. Старушка похлопала по плечу со словами «Зато живая осталась, дитятко» и посеменила дальше, встраиваясь в поток людей.
Рядом валялся телефон, из которого доносились крики начальника:
- Даша! Я теряю терпение, Даша! Ты слышишь?!
Девушка медленно повернула голову и посмотрела на него. Она присела, чтобы подобрать трубку, поднялась и приложила ее к уху:
- Вы правы, Анатолий Геннадьевич. Скажите юристу, я уйду по собственному, – и, не слушая ответ, нажала на отбой. Прозвучал «бип».
Даша снова взглянула на промокшую макулатуру, и в груди закололо.
Листы А4 словно гангреной наполнялись коричневыми пятнами, промокая насквозь и поглощая пометки, сделанные карандашом. Чёрт… Кажется, вот это была важная пометка.
Её работа прямо на глазах шла прахом. Даша оглянулась, оценивая масштаб трагедии и почти собралась, чтобы просто уйти, оставив месяцы мучений самоуничтожаться на тротуаре, но…
Она не могла наплевать на своё дело. Да и даже если ее уволят, Даша не могла так поступить с той беднягой, которой отдадут этого блоггера Понтеева после неё. Девушка скривила губы и со вздохом опустилась на корточки.
***
«- Оперативные службы сообщают, что поиски продолжаются…»
Под потолком вагона тихо бубнел информационный экран. Даша размеренно покачивалась на сидении в метро. Вокруг было не так много людей, хотя обычно девушке везло попадать в самый час-пик, когда уставшие работающие люди набивались в вагоны словно сардины в банку.
Эта редкая удача была сомнительной, потому что настолько поздно Даша добралась до метро только из-за того, что до темноты отскребала промокшие в кофе рукописи от тротуара. Каждый промокший листик, коих набралось около двадцати штук, она бережно раскладывала между полиэтиленовыми файлами папки с общими материалами для книги. Спасти удалось не всё, но Даша честно пыталась отвоевать каждую строку поврежденного текста.
«… Жертвы маньяка – молодые женщины до сорока лет…»
Даша закрыла глаза и откинула голову на край спинки, чтобы сдержать новую волну слёз. Она хотела работать в издательстве с тех пор, как увидела канадский сериал «Эрика». После школы она выбрала самый престижный университет с направлением «Издательское дело», а после выпуска ей не терпелось погрузиться в работу с рукописями и авторами.
Когда ее, совсем молодую, взяли в издательство «Из Дат», Даша будто начала жить жизнью мечты. Там она научилась всему, что знает теперь, за несколько месяцев, старалась вести больше проектов, брала работу на дом, порой в ущерб сну и отдыху… Она любила это место, любила коллег, авторов, любила даже сварливого начальника…
Но похоже этот путь заканчивался около насквозь промокших листов с треклятой книжной пустышкой, созданной только ради денег и популярности. Из-за которой, к тому же, Даша обеднела, морально выгорела, а теперь и вовсе лишилась работы. Она так смертельно устала от этой ежедневной гонки, что на дальнейшую борьбу за работу просто не осталось сил.
«… последний раз подозреваемый был замечен в центральной части города…»
Конечно, её ждали в офисе, но она не дошла. Сегодняшний день должен был закончиться не так, но она снова не справилась. Еще днем счастье переполняло ее. А теперь из груди будто вырвали сердце.
Когда объявили её остановку, девушка схватила в охапку все свои вещи, которыми она балансировала на коленях всё это время, и на выдохе поднялась.
В этот момент вагон резко затормозил, и Даша бравым солдатиком полетела бы вниз, если бы её не поймали.
- Осторожнее!
- Ой! – Даша буквально уселась на мужчину, который её поддержал. Она тут же отпружинила от него задом, резко встала, потому что двери вагона открылись, и не глядя бросила:
- Извините! Спасибо!
Выйдя на платформу, девушка выдохнула, поправила вещи в руках и пошла домой.
***
Даша стояла и тупо пялилась на обрывок тетрадного листа, приклеенный к двери её съёмной квартиры.
«Я продала квартиру! Через месяц тебе надо будет её освободить. Забегу позже, расскажу подробнее. Лида»
– Господи, ты решил добить меня одним днём? – обессиленно спросила Даша в пустоту, параллельно открывая дверь и заваливаясь внутрь.
Обстановка встретила Дашу домашним теплом. Бросив ключи на обувницу, а все вещи – прямо на пол, Даша рухнула на табуретку, подушку для которой лично набила свежим поролоном пару лет назад.
Девушка осмотрелась. Запылившиеся бежевые обои с узором, потертый коврик, вешалка и встроенный в стену шкаф, в котором пряталась стиральная машина. Желтый свет от настенных светильников делал все эти мелочи уютными и дарил облегчение после длинного дня.
Как же Даша теперь будет без своего гнездышка?
Квартиру эту она снимала на протяжении пяти лет, и все эти годы хозяйка, Лидия Владимировна, пыталась её продать. Квартира была старой и довольно потрепанной, находилась в доме, который не признали аварийным по счастливой случайности или жутчайшему недосмотру. Всё это отталкивало покупателей, зато дом находился почти в центре, а съём стоил копейки, которые Даша платила всегда без задержек, чтобы не спугнуть щедрость или наивность арендодательницы. Такой низкой цены было не найти даже на окраине города.
За пять лет Даша успела превратить обшарпанную сталинскую однушку в свою чудную уютную норку: стены украшены гирляндами, между лампочками на прищепки прикреплены фото из детства, на кресло у окна куплен еврочехол, вокруг него стопки книг, на которых стоят кружки, свечки или лежат старые кружевные салфетки, которые Даша нашла и заботливо постирала.
На железной кровати, покрашенной лично Дашей в красивый коричневый цвет, лежало ее синтепоновое теплое одеяло. Постельное белье, к которому у Даши была особая страсть, подобрано белое с мелкими красными цветочками, отчего в комнате царил легкий французский флер. Коврик с длинным ворсом под ногами, в котором утопали домашние тапочки, резная старая тумбочка с торшерной лампой, и конечно ее рабочий стол, в последнее время заваленный черновиками и стикерами – всё это было Дашиным домом. И теперь его надо «освободить».
Волоча ноги, подавленная этим ужасным днём Даша медленно прошла в комнату, стянула с себя испачканные вещи, переоделась в свою любимую пижаму и поплелась на кухню, поставить чайник. Пока вода грелась, Даша взяла телефон, чтобы проверить сообщения.
В метро она написала своему парню Коле и подруге Нике перед тем, как положить телефон в сумку. Включив экран, Даша не удивилась, увидев 14 оповещений от Ники и лишь одно от Коли. Нахмурившись, она провела по экрану, открывая сообщение.
«Слушай, давай расстанемся. Долг верну потом, щас денек зеро. Без обид:)»
Даша почувствовала, как у нее нестерпимо зазвенело у ушах.
Глава 2. Все будет хорошо.
И все это время я лгала.
Лгала самой себе, того не замечая,
Печали отложив подальше от себя.
(AURORA - Runaway)
– Я вообще не понимаю, как можно было так поступить! – возмущалась Ника на громкой связи, пока Даша нарезала помидоры для салата. – А он мне никогда не нравился! Помнишь, я сразу тебе сказала, что он мутный?
– Угу.
Даже несмотря на нежелание с кем-либо контактировать, Нике Даша не ответить не могла. Подруга вполне могла приехать и выломать дверь, а квартиру скоро нужно будет передавать новому владельцу.
Даша сильнее сжала нож и стиснула зубы.
Ника уже давно щебетала на фоне. Даша знала, что она пытается таким образом поддержать – они с Никой дружили с самого детства. Подруга как никто знала, насколько Даша скупа на чувства, поэтому всегда старалась выдавать реакцию за них двоих. И Даша пыталась быть благодарной, хотя сегодня от пустой болтовни девушка, кажется, только сильнее уставала.
Кроме того, когда Даша кратко объяснила, насколько сегодня паршивый день, из всего случившегося подругу впечатлил именно Коля, на которого самой Даше было мягко говоря…
– …Даш, ты слушаешь?
– Да-да… – Нет, вовсе нет. Даша уже мысленно лежала на кровати, поэтому даже не пыталась вникать в перемывку костей ее бывшему.
Они с Колей встречались год, но за это время не стали ни близки, ни интересны друг другу. Иногда они виделись и… но по большому счету это были странные отношения непонятно для чего. Хотя теперь так можно было сказать и обо всей её жизни.
Даша вздохнула и медленно отрезала попку огурцу.
– Слушай… – Ника остановилась, подбирая слова. – Я знаю, что сейчас хреново… - Даша кивнула, но не стала ничего отвечать, лишь покосилась на телефон. – …и знаю, что ты все держишь в себе. Просто знай, я рядом.
Даша застыла и в очередной раз посмотрела на потолок, чтобы не заплакать.
Ника, не получив ответа, решила сменить тактику:
– У всех же бывает черная полоса? Я например в такие моменты люблю читать Дарк-романы… - голос Ники стал игривым и из устойчивого тембра словно растекся в томное мурчание. – М-м-м, Даша, какие там м-м-мужчины…
Даша, уцепившись за возможность отвлечься от гнетущей тоски, хмыкнула:
– Верзилы, которые любят засовывать в женщин посторонние предметы? Мне, к слову, вспомнился случай, когда твой Вадик решил засунуть твой дезодорант себе в…
Ника завизжала в трубку:
– Прекрати! И он не мой. Не напоминай мне о нём!
– А про то, как он оказался в неотложке, потому что забыл снять крышку?
Звук из телефона напоминал приглушенный подушкой крик. После недолгой паузы из динамика донеслось:
– Было бы смешнее, если бы мне не пришлось держать его за руку, пока эту крышку доставал огромный мужик с усами веселого молочника. – Ника тяжело вздохнула. – Теперь вспоминаю его каждый раз, когда оказываюсь в молочном отделе.
Будь Даша на пороге смерти, она все равно бы не смогла сдержать смех. Это была самая смешная история в ее жизни.
Подруга, поняв, что ее потуги отвлечь Дашу находят отклик, продолжила:
– Кстати, ты слышала? Объявился какой-то маньячело. – закончила подруга нараспев. Даша покосилась на телефон, услышав вместо страха игривость в голосе Ники. - Нападает на девушек. Вот бы встретить его!
Даша поморщилась и потрясла головой:
– Ты точно больная. Ты же в курсе, что смерть – это навсегда, Ник?
– Опять ты как моя маман причитаешь. Дай помечтать!
Голова с каждым словом будто свинцом наливалась. Разговор нужно было закончить прямо сейчас, чтобы к этому ужасному дню не прибавилась еще и ссора с подругой.
- Ник, слушай, я уже с ног валюсь. Ты права, нужно отвлечься, может даже на эти… э… дарк-книги. Скинешь мне свою любимую?
Судя по шуршанию, Ника резко вскочила и защебетала:
– О, наконец-то я затащу тебя в свою секту! Сейчас пришлю тебе самые классные, полегче, для новичков. Люблю, детка! Жди!
– И я… - хотела ответить Даша, но услышала «бип». Через секунду на смартфон начали наперебой приходить оповещения.
Даша тяжело выдохнула и отложила нож. Есть совершенно не хотелось, готовить она начала по привычке. Девушка поплелась в комнату, упала на свою кровать, раскинув руки, и уставилась в потолок.
Где все ее чувства? Еще утром она готова была свернуть горы. Ее планы шли далеко вперед и все было хорошо.
Сейчас же все, чего она хотела – это чтобы эта гонка наконец закончилась. Ей через месяц тридцать, у нее нет парня, нет работы и скоро не будет жилья. Она смертельно устала. Если это –новое испытание воли, этот новый виток классовой – или какой бы то ни было другой – борьбы Даша была готова полностью провалить.
Что делать, если жизнь совершенно не собирается складываться? Или просто Даша не успела ухватить удачу за хвост. Быть усердной и много работать не прокатило. Невероятной красотой или уникальным даром природа её обделила. Получается, выхода нет?
Вибрация телефона вытолкнула Дашу из гнетущих мыслей. Она выгнулась, достала телефон из заднего кармана штанов и провела по экрану. Высветилось сообщение от Саши Лаврентьевой, юристки из ее издательства:
«Даша, что случилось? Ты что, увольняешься?!»
Даша нахмурилась и взглянула на время в углу экрана. 21:58. Долго же Анатолий Геннадьевич собирался.
Девушка открыла диалог и напечатала:
«Привет, похоже, что да. Подготовишь мне документы? Я забегу в понедельник и все расскажу»
Саша тут же начала печатать. Сообщение все не приходило, строчка «Печатает…» размеренно мигала, и Даша в ожидании огромного полотна текста начала медленно отключаться. Глаза закрывались сами собой. Через несколько секунд Даша вздрогнула, вырванная из сна вибрацией телефона. От Саши пришло краткое:
«Хорошо, жду в понедельник»
Даша недоуменно подняла брови и поджала губы. Видимо, ей предстоит выслушать все неотправленное Сашей лично.
Девушка заползла на кровать вместе с ногами, положила телефон под подушку и нырнула под одеяло. У нее не осталось сил даже на тревогу и проигрывание вариантов этого разговора. Что бы это ни было, Даша подумает об этом завтра.
Она закрыла глаза и почти сразу провалилась в беспокойный сон.
***
Утром девушка неприязненно посмотрела в окно, в которое заливался солнечный свет, и накрылась одеялом с головой.
Когда перевалило за полдень, в ней зашевелилось чувство стыда и скукоженная, забитая часть личности хотела вывалить на Дашу всю грязь, чтобы прекратить безделие. Даша не без удовольствия поняла, что ей абсолютно наплевать на это чувство и вновь провалилась в сон.
Кажется, впервые за долгое время Даша позволила себе спать целый день, а не браться за рукописи на выходных, не бежать на встречи, не пересматривать верстку за новичками и не смотреть обложки от дизайнеров, которые работают только на выходных. Не беспокоиться о будущем было на удивление приятно, хоть и повод для этого нашелся пренеприятный.
Около четырех часов Даша резко проснулась и села на кровати.
В дверь настойчиво звонили.
– Даша, ты дома?! – послышался голос, похожий на вой пожарной сирены, который одновременно жутко напоминал голос Лидии Михалны, хозяйки квартиры.
Лида продолжала стучать, пока Даша медленно поднималась с кровати, засовывала ноги в тапки и зашаркала к двери.
– Иду!
Только Даша щелкнула замком, хозяйка схватилась за ручку и толкнула дверь так, что Даша в последний момент отклонилась, едва не получив дверью в лоб.
Лидия Михална, симпатичная женщина средних лет, ворвалась, как пестрый ураган, сделав всю квартиру ярче одним своим присутствием. В леопардовом пальто с перьевым красным воротником она прошла по коридору, на ходу раздеваясь, и причитала:
– Дашенька, прости, что беспокою, я на минуточку и убегаю, дела-дела, - Она повернулась и растянула губы в обворожительной улыбке, пока снимала туфли на высоком каблуке, будто не ломилась в дверь минуту назад. – А ты чего, спала что ли?
Даша наблюдала за хозяйкой квартиры будто со стороны, пытаясь найти в себе какой-то отклик, кроме дрожащих коленей и тахикардии, которые у нее случались из-за подскочившего адреналина.
Внутри была тревожная пустота.
– Решила устроить себе отсыпной. – просто ответила Даша и протиснулась между стеной и Лидией, чтобы пройти в кухню.
– Вот молодец, а то ты все работаешь да работаешь… - хозяйка пошла за девушкой, продолжая разговор на ходу. – А сегодня, пока ты не открывала дверь, я было решила, что ты не дома, очень удивилась, ты же всегда дома по выходным... – Лидия Михална быстро посмотрела вокруг, оценивая беспорядок, но ничего не сказала, как и всегда. Даша улыбнулась: при всей своей неординарности, ей нравилась это суетная женщина, в первую очередь за лояльность и общую легкость бытия.
– Дашечка, дорогая, ты видела записочку? – с необычной для женщины осторожностью спросила Лида. Даша кивнула. – Мне нужно будет сделать фотографии в квартире, ты не против, если я быстро пробегусь? Вещи убирать не надо, ты тут так красивенько все обставила, молодец…
Слезы одолели Дашу внезапно и она быстро отвернулась, подавляя их вместе с щемящим в груди сердцем:
– Хорошо. – девушка решила занять руки, пытаясь игнорировать то, как Лида, не ответив, сразу вернулась в коридор, чтобы сделать фото, и достала свою кофейную кружку. Положила сахар, растворимый кофе, залила до половины кипятком и добавила сливок. Шаги Лидии Михалны отдавали небольшой вибрацией, когда она передвигалась по комнате и коридору. Даша покрепче схватила обеими руками теплую кружку, села за стол и сделала два больших глотка.
Когда хозяйка вошла с телефоном на кухню, Даша заблаговременно встала, чтобы освободить фон для фотографии, но Лида опустила телефон и вздохнула:
– Знаешь, даже жалко, что придется ее продать. Как я к ней прикипела! – она резко втянула носом воздух и не глядя села на табуретку, что была ближе к входу. Даше нечего было на это ответить – она эту квартиру любила не меньше. В тайне она даже надеялась выкупить ее, но с таким процентом при ее зарплате никто бы не одобрил ей ипотеку.
Девушка опустилась обратно на стул:
– Кто покупатель? – не то, чтобы это было важно, но Даша чувствовала, когда от нее ожидают поддержания разговора. Похоже на неприятный зуд.
– Если честно, я пока не знаю… – Лидия Михална пальцем подтерла густо накрашенные глаза по нижнему веку, открыв рот, и посмотрела на Дашу. – Мне позвонил риэлтор, буквально вчера, и сказал, что есть покупатель. – Она потянулась к Даше и взяла ее за руку, на что девушка подняла брови и взглянула на хозяйку с сомнением. – С его слов, купить хотят считай завтра, но я же не могла выставить тебя, ты же мне как… – Лида поджала губы. Она не любила говорить о возрасте, хотя на язык просилось именно сравнение «как дочь». Вместо этого она осторожно спросила, глядя прямо в глаза:
– Дашенька… Ты же устроишься? Все будет хорошо?
Дашу словно прошибло током, потому что… Она не знала. Девушка отвела взгляд, кивнула и мягко отняла руку, сказав:
– Да. Спасибо… что подумали обо мне.
– Ну что ты, Дашечка. – Лидия Михална расправила плечи и вздохнула, оглядывая кухню. – Может это судьба? Вот она и решила, что пора прощаться. Уступишь?
Даша без лишних слов встала и вышла в свою комнату, снова слушая размеренный гул от шагов, каждый из которых отдавался эхом ей в затылок. С каждым шагом приближалась неотвратимая необходимость прощаться. Даша зажмурилась, чтобы не смотреть вокруг. Думать о переезде было просто невыносимо.
Спустя несколько минут Лидия заглянула в комнату и сказала:
– Я закончила, провожай.
Даша, которая сидела на краю кровати и пялилась в одну точку, поглощенная новым чувством отчуждения, не глядя пошаркала следом за Лидией Михалной, чтобы закрыть за ней дверь.
Женщина обулась и взяла пальто:
– Дашечка, у тебя как, все хорошо? Выглядишь грустной.
Девушка потупила взгляд и пожала плечами:
– Да, просто… вчера был очень тяжелый день.
- Ой, и у меня вчера целый день голова болела, может это атмосферное давление скакнуло… - Лидия скорчила понимающую мину и поправила пальто на плечах. – Знаешь, я в такие дни люблю посмотреть всякие детективные расследования. Особенно этого с усами, который про советских маньяков рассказывает.
Даша задержала воздух на вдохе, чтобы сдержать раздражение. Почему все пытаются дать ей совет? Сначала Ника, теперь Лида… Советами она уже сыта по горло.
Лидия Михална в последний раз взглянула в зеркало на входе, мимолетно улыбнулась Даше и выступила за порог.
– Пока, Дашечка, хороших выходных!
– И вам! – сказала Даша чуть резче чем следовало, и неожиданно сильно захлопнула дверь. Сквозняк, не иначе.
Девушка широким шагом прошла в комнату и резко села на кровати. Затем так же резко встала и прошла на кухню, включив чайник.
Даша терпеть не могла непрошенные советы. Когда ей нужно чье-то мнение, она задает вопрос. Не задает – значит совет нужно держать при себе. Ее так научили, почему других этому не учат?!
Даша открыла скрипучий шкафчик и достала коробочку с чайными пакетиками ассорти. Выбрала ягодный и бросила в кружку. Залила кипяток. Расследования она любит смотреть, вот ведь отвлечение…
***
Спустя три часа Даша, сидя на кровати и поедая миску вчерашних нарезанных огурцов, досматривала третью серию «Следствие вели…», где Леонид Семенович замысловато пересказывал историю советского душегуба. Охотился он на девушек, якобы подыскивая себе суженную. Нашли его по следу на куртке одной из жертв, как и другого маньяка…
– «…Но это уже совсем другая история», – сказала Даша синхронно с ведущим.
Девушка чувствовала себя лучше, ее мозг размягчился от незамысловатого отдыха, а тревога за будущее больше не щекотала под ложечкой. Даша отставила миску, закрыла ноутбук и с удовольствием потянулась, удерживая руки в замке.
Она бодро спрыгнула с кровати, сунула ноги в тапочки и вздохнув пошаркала в коридор, где валялись ее вещи и пропитанная кофе рукопись.
Девушка недолго стояла, уперев руки в боки, набираясь сил, а затем схватила опостылевшую папку в руки и поплелась в комнату, чтобы свершить очередное чудо…
Глава 3. Издательство.
Издательство находилось прямо на противоположной стороне той улицы, где остановилась чуть отдышаться Даша. Она сегодня решила отказаться от метро, поэтому прогулка до работы была долгая. Конец сентября выдался довольно теплый, но ветер уже был колючим. Тем не менее Даша надела лишь тонкую майку и свой любимый серый свитер поверх, потому что пальто так и осталось валяться в коридоре с пятнами кофе.
Единственное, что сделала Даша за выходные, это перебрала и переписала испорченные листы, что легко можно было назвать чудом профессионализма. Из-за излишнего внимания к проекту, даже те куски, которые нельзя было разобрать, Даша воспроизвела по памяти и приложила замену к общей куче листов.
Перед лицом увольнения Даша все равно не могла позволить, чтобы ее труды пропали напрасно. Она ценила свой труд. Кроме того, без лишней скромности, считала этот проект великолепным. Его структура разработана и выстрадана ей так, чтобы даже из пустякового материала получился глубокомысленный шедевр.
Она перехватила папку и остановилась напротив десятиэтажного здания, стоящего последи небоскребов. Поджала губы, с сожалением отметив, что спустя пять лет работы здесь, она всё ещё испытывала трепет, глядя на недавно отреставрированное строение в стиле ампир. В начале лета, когда она еще была перспективным редактором и каждое утро ходила в офис, она каждый раз задирала голову вверх, любуясь декором и резными колоннами, поддерживающими окна от третьего этажа и выше. Станция метро находилась с другой стороны здания, поэтому посмотреть на него со стороны Даше обычно не удавалось. В том числе поэтому сегодня она решила пойти пешком. Сегодня был особенный день, а привычный маршрут вполне мог окончательно разбить ее болевшее от грядущего увольнения сердце.
Боже, как же она будет скучать.
Даша посмотрела на ярко-голубое небо, еще раз перехватила проект и перешла дорогу в неположенном месте, пока не было проезжающих машин.
Войдя в здание, Даша по привычке глубоко вдохнула – холл бизнес-центра радушно встретил её суетой. Она кивнула пожилому охраннику, приложила карточку к турникету и прошла к лифтам.
Зайдя в лифт, девушка нерешительно замерла перед панелью с кнопками. Куда ей следует идти? Идти в рабочий офис было будто неправильно. Даша сжала кулак, чтобы собраться. Разум подсказывал, что она пожертвовала ради важного автора всем, что у нее было. Отдала этой работе всё, что могла, но в итоге все равно…
Да к черту. Даша с усилием нажала на кнопку этажа, где находился делопроизводственный цех. Он находился ниже основного офиса и занимал всего два отдельных кабинета – для юриста и двух бухгалтеров.
Даше не нравилось быть здесь – вся романтика работы в издательстве осталась на верхнем этаже, с большими арочными окнами, которые было видно за стеклянными стенами кабинетов главреда и ведущих редакторов, с рабочими кабинками для продажников и редакционного отдела. Здесь же коридор освещали лишь мигающие флюоресцентные лампы. Даша поежилась: ощущения были, будто бродишь по подвалу государственной больницы.
Увидев табличку «Юридический отдел» с ИНН их компании, Даша постучала и открыла дверь. Саша резко выпрямилась и поправила громоздкие очки на носу.
- Даша!
- Привет, Саш, - чуть улыбнулась коллеге девушка. Саша была маленькой и приятной девушкой со стрижкой пикси. – Мои бумаги готовы? Заявление каким числом писать?
Саша откинулась на спинку своего стула, сложила руки на груди и пристально посмотрела на Дашу, подняв бровь:
- Сначала расскажи, что у тебя случилось в пятницу.
Даша вздохнула. Любой, кто впервые видел Сашу, мог бы посчитать её невинной, очаровательной феей, однако у Даши неоднократно была возможность наблюдать, как эта фея очень тихо и вежливо умудрялась запугать целую конференцию акул издательского бизнеса, едва они пытались пригрозить связями в суде или поглощением. На деле половина страны знала Сашу, как высококлассную юристку в области издательского и авторского права. Даша восхищалась её профессиональной выдержкой.
И сейчас у Саши был тот самый взгляд. Оставив попытки поспорить, Даша кратко пересказала все подробности самого отвратительного дня в своей жизни. Саша слушала взахлеб, подавшись корпусом вперед, и иногда возмущалась словами, этичность применения которых Даша предпочла бы не обсуждать.
- …И вот я здесь. Правда я удивилась, что ты написала мне в…
- На самом деле, - деловито прервала Саша, поправив очки. – Я написала сразу, как мне позвонил Геннадьевич. Он же знает, что ты можешь прийти ко мне в обход него. И он попросил не оформлять тебе увольнение, сначала отправить к нему. Да и приказа сверху у меня так и нет.
Даша лишь поджала губы. Конечно, она понимала, что напрямую идти к Саше было трусливо, но как же не хотелось подниматься и бередить раны. Кроме того, Даше показалось странным, что приказа об увольнении нет. В пятницу начальник был готов уволить ее одним днем, так в чем дело?
- Может ты позвонишь наверх и спросишь? Я могу прийти в другой день.
Саша пару секунд смотрела на Дашу в упор и потом выдохнула, мягко сказав:
- Даша, если издательство захочет тебя уволить, я за тебя их сама порву. Но Геннадьевич был расстроен, я уверена, что вам нужно поговорить и решить всё мирно. Ты знаешь его, поорёт и успокоится. Он же обожает тебя, Даш.
Даша свела брови и резко мотнула головой:
- Не знаю. С этим Понтеевым не хочу разбираться…
- Пусть попробует что-то сказать этот петух, - Саша сжала кулаки и хищно улыбнулась. – Мы его тут же размажем.
- Саш… - устало выдохнула Даша, почувствовав волну бессилия, которая буквально придавила ее сверху. С Сашей девушка чувствовала себя как за каменной стеной, однако сейчас ее забота только всё усложняла.
Даше совершенно не хотелось отталкивать подругу, поэтому она не стала продолжать, как всегда, удержав чувства в себе. Однако при этом внутри девушка впервые почувствовала, что сдалась и просто хотела поскорее отмучаться. Даша знала, что увольнение дастся ей непросто и не хотела затягивать процесс сотрясанием воздуха, прощаниями, объяснениями...
Саша восприняла молчание, как добрый знак, и бодро подхватила инициативу:
- Ну вот и решили. Сходи к шефу, он мне звонит спрашивает каждый час с утра, пришла ты или нет. А там видно будет.
Даша с силой зажмурилась и молча развернулась на пятках к выходу, усиленно прижимая к себе рукопись, чтобы не выругаться. Снова коридор, лифт, увесистый удар кулаком по кнопке «10» и она уже выходила в место, которое еще в пятницу мечтала увидеть больше всего.
Трель звонков, разбавленных щелканьем клавиатур, гул разговоров – издательство работало на полную мощность. Даша жадно осматривала место, в которое вероятно, заходила в последний раз.
Стены кабинок были в виде заборчиков, поверх которых Даша увидела, как Настя, редакторка из художественного отдела, уперла руки в бока и разговаривает с кем-то, кто сидит за компьютером. Почти наверняка это была Катя, с которой они часто работали в тандеме и выпускали самые топовые подарочные издания на рынке. Менеджеры по другую сторону коридорчика во всю разговаривали по стационарным телефонам, толпились у кофемашины и болтали между собой – у них здесь был свой отдельный улей продаж.
- Дашенька, ты вернулась! – навстречу Даше вышла пышная темнокожая женщина с шикарными объёмными кудряшками. Это была Любушка, вторая редакторка отдела нон-фикшн. Увидев ее улыбку, Даша застыла на месте – в этот момент желание расплакаться стало нестерпимым.
Любушка раскрыла руки, и сама налетела на Дашу, заключая в теплые объятия.
Даша, как парализованная, просто принимала это, всё крепче прижимая папку с рукописью к груди. Нельзя сейчас дать слабину. Впереди последний бой и черта с два она будет плакать перед шефом из-за увольнения.
Даша прокашлялась:
- Это сильно сказано. Но Понтеева точно сдаю. – она поправила папку в руках, демонстрируя коллеге.
Любушка отклонилась и хитро зыркнула на Дашу:
- Ну как же ты вовремя закрыла своего позера! – она наклонилась ближе и не намного тише сказала Даше на ухо: - Тут Геннадьевич решил раскошелиться и оплачивать нам такси до дома, в честь душегуба проклятого. Шастает, говорят, прямо у нас под окнами! Да и когда нас еще на халяву в такси повозят? Чи мы не барыни! – она захохотала, откинув голову назад. Даша с тоской наблюдала за любимой коллегой. Боже, будет невозможно не жалеть об уходе отсюда.
Люба отсмеялась и осмотрела Дашу с ног до головы, а затем подняла брови и спросила:
- О, а чего это ты такая напуганная, звезда моя? Блохера своего боишься? – Любушка обернулась и склонилась к Даше, заговорив тише: - То-то я и думаю, чего этот пижон пришуршал сегодня. Что у вас, разборки намечаются?
Даше понадобилось время, чтобы осознать сказанное и совладать с голосом:
- В смысле? Он здесь?
- Тю, так а ты не знала что ли? А чего бояться тогда? Мне Нинель наша сказала, что он припёрся сам, Геннадьевич тоже не ждал, не гадал. – Любушка развела руками. Она была просто кладезем информации, она буквально знала всё и обо всех. Даша посмотрела на неё с благодарностью:
- Спасибо… что предупредила, Любушка. Придется с обоими сразу говорить… - Похоже, у Даши от нервов начал садиться голос, она захрипела и закашлялась.
Люба посмотрела на папку с кипой листов в Дашиных руках, и ответила:
- Из-за этой писюльки весь сырбор?
Даша на автомате прикрыла папку в защитном жесте. Слишком дорого ей стоил этот проект. Еще меньше ей хотелось слышать, насколько он на самом деле незначительный.
Любушка не стала дожидаться ответа, снова схватила Дашу в медвежьи объятия:
- Ну не трусись, Дашка. Отобьем тебя у этого упыря, Геннадьевич в обиду не даст.
- Я знаю. – неуверенно ответила девушка. Шеф может и был человеком сердечным, Дашу он и вовсе взял под крыло и воспитал идеального специалиста. Однако же Анатолий Геннадьевич также был бюрократом, и неизвестно, какая его сторона победит в конфликте с автором.
Любушка поплыла в комнату ксерокопии, кивнув на прощание. Даша расправила плечи, чтобы пройти свой последний путь с достоинством, однако сделав пару шагов снова остановилась.
С чего бы Понтееву приходить в издательство?
Они виделись в пятницу, Даша забрала рукопись на редактуру, а потом… Прошли выходные, не мог же он думать, что работа пройдёт так же быстро?
Сама не понимая, что она делает, Даша свернула в сторону своего рабочего места и быстро сунула рукопись в стол. За ней ведь в любой момент можно было вернуться? Отпустив папку, с которой девушка за утреннюю прогулку уже почти срослась, Даша почувствовала себя спокойнее. Она развернулась и быстро дошла через кабинки, здороваясь со всеми по пути, до стола Нины, секретарши Анатолия Геннадьевича.
Даша слегка кивнула Нине, а та в ответ улыбнулась уголками губ и показала Даше скрещенные пальцы – в знак удачи.
Даша сглотнула: у Анатолия Геннадьевича стеклянная стена была завешена рулонными жалюзи – мужчине не нравилось чувствовать себя «рыбой в аквариуме», да и в целом он ценил приватность в работе. Из-за этого не было видно, что происходит внутри, а снаружи не было слышно ни звука.
Что ж, придется идти наугад.
Даша постучала в дверь и сразу открыла ее.
- Добрый день.
Глава 4
Глава 4. Её нет.
Спасай себя
От жизни, полной лжи, и сердца, полного боли и сожалений.
(My Darkest Days – Save Yourself)
В кабинете, помимо начальника, на диване лицом к окну разлегся еще один человек. Даша сразу узнала его: Понтеев тоже был здесь. Оба мужчины посмотрели на неё. На лице Анатолия Геннадьевича Даша уловила облегчение, и в этот момент Понтеев надменно протянул:
– Ну у вас тут и дисциплина тут… Сотрудники приходят в офис, как хотят.
Анатолий Геннадьевич, сидевший за своим столом, сжал кулаки покрепче. Дашу обожгло стыдом: дисциплина была больным местом начальника, и Даша знала об этом не понаслышке. До этого проекта Даша никогда не позволяла себе ни пропуски, ни опоздания. Она поджала губы и нехотя произнесла:
– Извините, Анатолий Геннадьевич, я решила, что мы всё обсудили по телефону.
Начальник отмахнулся и бросил взгляд на Понтеева. Похоже, обстановка была напряженная, хотя по блоггеру сказать этого было нельзя: он не смотрел на присутствующих, раскинув руки вдоль спинки дивана, и разве что не плевал в потолок.
– Даша, производственные вопросы мы обсудим позже. – торопливо поправил её Анатолий Геннадьевич. – Сейчас стоит вопрос о переходе автора в другое издательство. Антон пришел ко мне с новостью…
– Меня позвали издаваться в МокЭс. – перебил Понтеев, откинув голову так, чтобы посмотреть на Дашу вниз головой. – Я забираю рукопись на доработку.
Девушка почувствовала легкую дезориентацию. «МокЭс»? Новость мгновенно выбила её из колеи, и девушка растеряла с трудом выстроенную внутреннюю устойчивость. В голове закрутился вихрь из вопросов, и она посмотрела на блоггера:
– В каком смысле? Почему?
Понтеев хохотнул, поднял голову и обернулся:
– В прямом смысле, девочка. Потому что это МокЭс! – он развел руки в стороны, обозначая масштаб. – Зачем мне оставаться в мелкой подсобке, когда меня зовут в тронный зал? Хотя, тебе, наверное, не понять…
Даша скривилась: Антон Понтеев был заносчивым человеком и нередко проявлял высокомерие как к девушке, так и к окружающим. Особенно яро он самоутверждался за счёт обслуживающего персонала своего загородного коттеджа. Саму Дашу он считал просто «девочкой на побегушках», ни разу так и не удосужившись обратиться к ней по имени.
За все три месяца постоянных интервью и работы у него дома, Даше было очевидно, что блоггера в жизни больше всего заботит его статус, поэтому его желание попасть в крупнейшее издательство было очевидно. Она не понимала только одного.
– С чего бы они решили забрать вас, Антон? Вы показывали им свои наброски? – Даше вовсе не нравилась мысль, что все усилия, которые приложили ради Понтеева в издательстве перейдут во владения огромного холдинга. Их издательство было совсем небольшим, поэтому ресурсы для авторов были ограничены.
Понтеев был важной ставкой издательства в первую очередь ради продвижения. К каждому автору полагалось особое отношение, но он должен был стать титульным проектом и возможностью прославиться, и только поэтому в его распоряжение буквально передали Дашину жизнь. Успех этого проекта мог бы привлечь новые.
И Даша знала, для чего это все нужно, она подставилась ради всех. А сейчас это все нужно будет в готовом виде передать магнату вместе с вытекающими почестями?
Понтеев хмыкнул и поднялся на ноги:
– Дерзкая. – он почесал подбородок, глядя на девушку искоса. – Ну допустим это твоё дело. – он начал медленно расхаживать по кабинету и говорил, разглядывая стены: - После тебя, - он неопределенно покрутил рукой в ее сторону, - я позвал корешей отметить конец бумагомарательству. Собралась туса. Туда забежал сестра… одного из гостей, она пиарщица МокЭс. Я рассказал ей про книгу, как я всё классно придумал, - он насмешливо взглянул на Дашу, продолжив: - она сделала пару звонков и вчера я уже сидел в офисе, договаривался о выкупе. Принимаю поздравления, киса.
– А вы сообщили, что книга собрана и написана не вами? – Девушка чувствовала покалывание в конечностях. Насмешка не прошла мимо неё, он открыто признал, что присвоил ее работу? По телу от этой мысли теплом растекался гнев, а внутренний голос, как назло, шептал: «раз он уходит… Не всё ли равно, куда его послать?»
Эта книга была бы сборником текстов для рилсов, если бы Даша не разобрала весь объем на категории, вписала их в общую структуру, разработанную ей, и не провела последовательность, объединив обрывки информации и превратив их в связный текст.
Эту работу многие, включая Анатолия Геннадьевича, признали колоссальной. Так работают только лучшие из лучших, и Даша знала, что достигла новой высоты в профессии.
Она не хотела претендовать на авторство, формально всё написанное – это творчество Понтеева, если это можно было таковым назвать… но было важно, чтобы её труд признавали.
Понтеев склонил голову набок, впившись в Дашу острым взглядом:
– Ого, а притворялась такой тихоней, надо же. Может ты еще и феминистка? – блоггер демонстративно повернулся к главреду на пятках, не меняя позы. - И вы это допускаете? – А затем тише пробормотал так, чтобы Даша услышала - Совсем телки от рук отбились…
Грешным делом, Даша хотела ответить, что телка – его мать, однако сдержалась.
Анатолий Геннадьевич, не ожидавший такого резкого поворота в сторону конфликта, растерялся и просто наблюдал за происходящим глазами-блюдцами.
– А… Э-э…
– Вы не ответили на вопрос, Антон. – Даша прищурилась, демонстрируя презрение. – Как именно вы собираетесь передавать рукопись, после моей работы или в своем первозданном великолепии? – она больше не пыталась скрыть сарказм – все в этой комнате понимали, какой была бы книга, если бы Понтеев сделал ее сам. Пусть она и не могла прямо его послать, но нанести удар по эго вполне способна.
Понтеев неискренне засмеялся, и от напряжения у него уже дергалась носогубная складка:
– Я вижу, что не зря припахал тебя ездить ко мне, как там тебя… В офисе ты явно осмелела. Уверен, у себя дома, даже если бы я захотел трахнуть тебя, ты бы не вякнула, сука.
– Антон! – голос Анатолия Геннадьевича эхом грозно отразился от стен, и Понтеев, без малейшего раскаяния, поднял руки перед собой.
– Извиняюсь.
Дашу будто огрели по голове, и, хотя она сохраняла внешнюю решимость, внутри, словно старая черепица, посыпалась опора, державшая девушку на плаву последние дни. Что, черт возьми, значит «припахал ездить»?
Даша сжала зубы, сдерживаясь, чтобы не закрывать глаза, пораженная собственной наивностью. Долбаный мэтч оказался изворотливостью ленивого инфоцыгана.
Ее просто поимели, бесплатно заняв все время и силы. Какая же она дура.
– …в полном объеме, так уж и быть. - Понтеев что-то сказал начальнику, но она не расслышала, растерянно посмотрев на Анатолия Геннадьевича. Блоггер раздраженно всхлестнул одной рукой, вторую всё ещё держа в кармане. Даша надеялась, что его экономка залила ему туда суперклей и он просто не мог. Заносчивый мудак.
Начальник заметил её замешательство, снова откашлялся, вступая в разговор:
– Даша, автор имеет ввиду, что он оплатит проведенную работу, но выпустит книгу с нашими коллегами. – Видимо непроизвольно, Анатолий Геннадьевич бессильно покачал головой, не одобряя выбор автора.
Даша сделала паузу. И что, это всё, что было важно? Деньги? Разве деньгами можно прикрыть потерянные время, усилия, авторов, чье место он все это время занимал, в конце концов? Нет, Даша не могла этого так оставить.
– В таком случае меня интересует, как будет обозначена моя работа.
– Даша!.. – возмущенно выдохнул начальник, мечась взглядом от неё до Понтеева. – Какая муха тебя…
– Как тебе вариант «никак», ничтожество? – снова перебил начальника Понтеев, перекошенный от злости. - Какая там твоя работа?
– Такая, за которой ты пришёл побираться, - не сдержала Даша надрыв в голосе, - и ждал меня с утра, никчемный сукин…
– Дарья! – крик главреда снова отразился звоном от стен.
– Простите, Анатолий Геннадьевич. – отзеркалила неискренний тон Понтеева Даша. В груди клокотала злоба. Она никогда не чувствовала порыва подраться, но сейчас готова была выбить из блоггера всю его дурь. Ненависть поглотила ее.
Казалось, что лицо Понтеева потемнело, будто теперь он по-настоящему разозлился:
– Ты кем себя возомнила, девочка?
– Я твой редактор, мальчик. - Дашу потряхивало от адреналина. Она пришла сюда с намереньем мирно сложить полномочия, однако сейчас готова была идти до конца. После всего времени, что было потрачено напрасно, она хотела получить хоть что-то равноценное. Так пусть это будет признание.
– Твоя работа – записывать за мной и точить карандаши. Ты просто моя шестерка…
– В таком случае, Антон, ты можешь попробовать сам записать за собой. Как думаешь, получится то же самое, что ты видел в пятницу?
Удар по столу заставил их обоих вздрогнуть. Анатолий Геннадьевич пробасил:
– А ну прекратите оба!
Понтеев медленно повернул голову к Анатолию Геннадьевичу:
– Не стоит меня затыкать, или я…
– Еще одно слово, Антон, и вы получите иск от издательства за публичное оскорбление и нарушение договора о неразглашении! – Указывая пальцем, перебил его Анатолий Геннадьевич. Грозный тон главреда заставил Понтеева присмиреть. Он мог кичиться своим влиянием и аудиторией, но судебное разбирательство не было нужно никому.
Выдержав пару секунд молчания, мужчина перевел тяжелый взгляд с блоггера на Дашу.
– Дарья, – он тяжело выдохнул ее имя, сменив тон на назидательный. – Я разочарован.
Девушка вздрогнула, словно ее окатили ледяной водой. Пелена ярости спала, и она осознала, сколько всего она наговорила. Ненависть к Понтееву клокотала внутри, однако Даша ни за что не хотела подводить издательство. А во взгляде начальника сейчас она видела, что не справилась.
– Ты – наш лучший редактор, поэтому я доверил тебе такой значимый для всего издательства проект. Но эти пререкания с автором… – он сделал паузу, пораженно качая головой. – Ты ведешь себя непрофессионально.
Понтеев молча отошел от девушки, словно пытался отстраниться от тяжкого осуждения, которое потоком было на нее направлено. Для Даши блоггер и вовсе потерял всякое значение – ее поглотил стыд перед своим наставником. Она забыла, кто она. Она позволила себе слишком много.
– …в нашем издательстве слово авторов имеет наибольшее значение. Мы трудимся над их мыслями и облагораживаем во имя литературы, а не ради признания. Наш вклад ценен, но он незаметен. – он сделал паузу и, поморщившись, все же закончил: – Твоя работа недостаточно значительна, чтобы требовать от заказчика что-либо.
Его слова впивались ей в затылок, словно гвозди под ударом кувалды. Она чувствовала себя фарфоровой куклой, изрисованной трещинами. Она задержала дыхание, будто от любого движения воздуха она рисковала рассыпаться в пыль.
– После этого инцидента… – начальник сделал паузу, будто ему стало тяжело говорить и потребовалось усилие, чтобы он продолжил, – ты будешь отстранена от работы с авторами. И переведена в отдел продаж.
Мир вокруг на секунду исчез, а в груди закололо. Даша уставилась на начальника, который выглядел так, будто постарел на десяток лет. Он говорил еще что-то, но Даша больше не слушала.
Такой у нее будет конец?
– Антон Понтеев уходит, решение остается за ним. И сейчас ему нужна рукопись. – Анатолий Генадьевич закончил говорить и напряженно посмотрел на Дашу, которая только и могла, что открывать и закрывать рот.
Даша не ответила. Она растерянно заморгала, чувствуя, что её загнали в угол. Огляделась, словно в поисках выхода. И Это всё, она теперь должна отступить? Прогнуться, что через год увидеть имя придурка на книге, которую собрала она, но не имея права даже указать, в чем заключалась её роль?
Её слегка качнуло, резко навалилась тяжесть, по позвоночнику от копчика проползла мелкая дрожь. В голове была каша, и девушка словно услышала себя со стороны, когда заговорила:
– Я испортила рукопись. – призналась девушка заплетающимся языком. – Когда мне позвонил… вы позвонили, Анатолий Геннадьевич, в меня влетел самокатчик, и рукопись разлетелась по асфальту, вымокла в кофе… её нет.
