Читать книгу: «СЕКС ПЛЯЖНОГО РАЗВРАТА»
Пролог
Вчера я так стремительно уходил, что лето, казалось, сдалось без боя — оставив первый жёлтый лист, влажные и прохладные дни осени. А я всё ещё сидел на острове. Море голубого цвета пожирало бело-золотистый берег, оставляя лишь брызги, что летели мне в лицо. Ветер задувал под футболку, плавки давно промокли.
Сегодня прошла неделя, как я здесь.
Приглашение было спонтанным. Без раздумий, без сомнений. Только радость и интерес — что будет дальше.
Сначала всё шло хорошо. Но чем больше проходило дней, тем яснее я видел: Листия делала всё, чтобы разлучить меня с моими близкими. И уже сейчас — нечто большее, чем просто отношения с Фионесой, — больше не пускало меня домой. Там, далеко, на острове, где горит свет, мне просто выносили еду. Не позволяли приблизиться. А ей говорили, что я её бросил.
Вернувшись обратно, я перестал видеть её уже на пятый день.
И вот теперь я сижу здесь, на этом берегу, и знаю: она увидит. Это стих — вдоль берега. Поднявшись на ноги, я пальцами по холодному песку выводил каждую строчку, чуть дальше моря, чтобы его не смыло.
На берегу забытых вещей
Склонившись, смотрел я вдали,
Где остров, укрытый волнами,
Терялся в вечерней дали.
Там ночь озарила наши сны,
И волны, шурша у песка,
Так тихо омыли тот берег,
Где грезилась мне ты слегка.
И море голубое светилось,
Качаясь под лунной звездой,
А мысли мои, словно птицы,
Неслись за тобою волной.
Лишь кожа твоя обжигала
Мои неприкаянные пальцы,
И я не посмел подойти —
Мне страшны были очи твои.
Твои голубые глаза
Как небо, что близко и свято,
А крылья, что я тебе нёс,
Ты спрятала где-то куда-то.
И разум твой, будто туманом,
Покрылся безмолвною мглой,
А подруга винила меня,
Что я согрешил пред тобой.
Что, может, я видел Люцифера
И у его стоял у ворот,
Где боль за тобою ходила
За мною, как тёмный народ.
И боль лишь тобою жила,
И в сердце оставила порок.
Я столько терпел эту муку,
Что стал сам себе одинок.
Но море молчало у берега,
И ветер качал камыши,
А я всё искал твою тень
В вечерней немой тишине.
И если любовь — это море,
То мне не уйти от волны:
Я всё ещё слышу твой голос
В далёком дыхании тьмы.
А руки мои, что дрожали,
Устали держать эту боль.
И ночь надо мною склонилась,
Как чёрная траурная соль.
Но всё же я медленно встану
И прочь отойду от огня —
Пускай даже море забудет,
Что ты когда-то любила меня.
Глава 1
Воздух в комнате был густым, как сироп. Я лежал на спине, чувствуя, как кровь тяжело перекачивается в паху, медленно, настойчиво, напоминая о себе тупой пульсацией, которую утро приносило каждый раз, когда я просыпался в этой постели. Глаза еще не открылись, но тело уже знало: пора вставать. Пора разбираться с этим ритуалом, который я ненавидел — стоять перед унитазом, ждать, пока успокоится, тратить на это драгоценные минуты, когда можно было просто жить.
Но сегодня я не стал ждать. Сбросил одеяло, встал, натянул шорты прямо поверх трусов, не заботясь о том, как это выглядит. В коридоре пахло кофе и фруктами — Фионеса уже встала.
Она стояла у двери моей комнаты, прислонившись плечом к косяку. Светлые волосы взлохмачены, на губах — сонная улыбка, которая всегда появлялась, когда она смотрела на меня. В шелковом халате, накинутом на голое тело, она выглядела так, будто только что вышла из сна и еще не решила, хочет ли возвращаться в реальность.
«Доброе утро, — повторила она мягко, и в голосе ее звучала та же ленивая нежность, что и всегда. — Ты так спешишь?»
Она не сразу отступила в сторону. Стояла, изучая меня взглядом, который я знал уже шесть лет, но который каждый раз заставлял мою кожу покрываться мурашками. Я чувствовал, как член упирается в ткань шорт, и знал, что она видит. Знал, что она не отводит взгляд.
«Не совсем спешу, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Но хочу пройти в туалет. Видать, на днях выпил много воды».
Фионеса тихо фыркнула, отступая от косяка. Ее пальцы скользнули по моему плечу, когда она проходила мимо, — легкое, почти невесомое прикосновение, от которого я замер на секунду.
«Вода — это всегда хорошо, — шепнула она с ухмылкой, которая говорила: я знаю, что ты делаешь, и мне это нравится. — Только не забудь вымыть руки».
Я рванул в ванную, захлопнул дверь и прислонился лбом к прохладному кафелю. Сердце колотилось где-то в горле. Чертова Фионеса. Чертова ее улыбка. Чертова наша общая квартира, где стены такие тонкие, что я слышу, как она дышит во сне.
Стянул шорты, сбросил трусы. Струя ударила в фаянс, и я выдохнул, чувствуя, как напряжение уходит из тела. Ногой подцепил трусы, бросил их в стиральную машину. Шорты — туда же. Когда закончил, стряхнул член, повернулся к двери и вышел в коридор.
Полностью голый.
Фионеса стояла там же, где и раньше. Ее глаза расширились на долю секунды — и я успел заметить, как зрачки расширились, как она сглотнула, как ее рука дрогнула, сжимая край халата.
«Ого, — выдохнула она, и в голосе ее звучал смех, сдавленный, почти нервный. — Я про что говорила?»
Она отвернулась, пряча улыбку, но я видел, как покраснели ее щеки. Видел, как она сжимает кулаки, чтобы не смотреть на меня снова.
«Ну простите, — я пожал плечами, чувствуя, как воздух в коридоре становится гуще. — Я только проснулся. А нам нечего стесняться — все знакомы уже шесть лет. С шараги».
Она подняла бровь, скрестив руки на груди. Ухмылка медленно сползла с ее лица, сменяясь чем-то более серьезным, почти уязвимым.
«Шесть лет в шараге — это одно, — произнесла она спокойно, но я слышал напряжение в ее голосе. — Но тут всё-таки мой коридор».
Она сделала шаг назад, давая мне пройти, и я прошел мимо нее, чувствуя, как ее взгляд скользит по моей спине, по ягодицам, по ногам. Я улыбнулся, но не обернулся.
«Зделай, пожалуйста, кофе, — бросил я через плечо. — И если хочешь, сегодня можешь побыть без одежды. А я составлю компанию на кухни».
Она смотрела на меня с легкой усмешкой, и в этой усмешке было столько всего: и вызов, и нежность, и что-то еще, что я не мог назвать. Она повернулась к плите, и звук наливаемой воды разрезал тишину коридора.
«Наглый, — тихо выдохнула она. — Кофе сделаю. Но правила дома устанавливаю я».
Я подошел к столу, отодвинул металлические ножки стула, сел на мягкое кожаное сиденье. Запах свежесваренного кофе заполнил кухню, смешиваясь с ароматом круассанов, которые она, видимо, разогрела. Фионеса поставила чашки на стол, тарелку с выпечкой — рядом. Села напротив, отпила из своей чашки, не глядя на меня.
Я протянул руку, взял кружку с черным, горьким кофе, сделал глоток. Горячая жидкость обожгла горло, но я не отводил взгляда от ее лица. Она чувствовала это — я видел, как напряглись ее плечи, как она чуть прикусила нижнюю губу.
«Что уставился? — спросила она, прищурившись, но уголки губ предательски дрогнули в улыбке. — Кофе вкусный, или я так хорошо сплю?»
«Самый красивый и вкусный кофе в целом мире — это ты», — ответил я, и слова вылетели прежде, чем я успел их остановить.
Фионеса тихо рассмеялась, отпивая свой кофе. В этом смехе было что-то теплое, почти детское, и я почувствовал, как сердце сжимается.
«Осторожнее, — шепнула она с мягкой насмешкой. — А то сейчас покраснею».
Она взяла круассан, надкусила его, и я смотрел, как она жует, как ее губы смыкаются на хрустящей корочке, как она слизывает крошки с пальцев. Моя голова каждый раз, когда я видел ее красоту, прокручивала странные мысли: как же мне повезло ее встретить. Пусть характер у нас был тяжелый у обоих, но Фионеса манила меня не только своей красотой, но и внутренним миром. Хоть иногда у нас были разные взгляды на жизнь, но ни она, ни я никогда не думали покидать друг друга. И дело было не в доме и не в деньгах — что-то другое тянуло нас друг к другу.
«Ты иногда слишком много думаешь, — мягко произнесла она, не отрывая взгляда. Она взяла кусочек круассана, медленно жуя его. — Но мы ведь всегда справляемся. С любым характером».
Я смотрел на нее, и слова лились из меня, как вода из прорванной трубы. Я говорил о том, как она меня будит по утрам, как восхищает ее резкий и прямой характер, как она пытается показать себя главной, но всё же идет на уступки. Как она может ходить полностью голой по дому и не стесняться меня. Как в моменты наших взглядов она искренне улыбается. Как она может просто так, без плохих мыслей, обнять меня голышом и легонько поцеловать в шею сзади. Или когда мы смотрим фильм, а она делает вид, что смотрит, но на самом деле смотрит на меня, нежно поглаживая мою руку, чуть скрежеща зубами в те моменты, когда думает, что какая-то девушка может меня увидеть.
Фионеса замерла. Она медленно поставила кружку на стол, и ее взгляд заметно потемнел. В нем появилось что-то, чего я не видел раньше — страх? Уязвимость? Ярость?
«Ты слишком много понимаешь, — шепнула она, отводя глаза в сторону. — И совсем не то, что я хочу».
Тишина повисла в воздухе, тяжелая, как мокрое одеяло. Я смотрел на нее, чувствуя, как слова застревают в горле.
«Я не буду стараться как-то… не навредить своими словами, — сказал я, и голос мой прозвучал глухо. — Прости».
Фионеса медленно выдохнула, убирая руку со стола. Ее лицо стало маской, но я видел, как дрожит ее нижняя губа.
«Не обижайся, — тихо произнесла она. Голос звучал мягче обычного, но в нем скрывалось напряжение, которое я чувствовал кожей. — Я просто устала от этих разговоров».
Я поднялся из-за стола. Медленно, не говоря ни слова. Прошел в свою комнату, открыл ящик с нижним бельем. Надел белые трусы, черные носки, красную футболку, спортивные штаны красного цвета от костюма. Обернулся к столу, протянул руку, взял ключи от машины. И направился вниз, на первый этаж.
Я слышал, как она встала. Как чашка ударилась о дно раковины — глухой, тяжелый звук. Как она выдохнула мое имя — хрипло, почти беззвучно.
«Стой».
Я остановился у порога входной двери. Рука уже лежала на ручке, но я не поворачивал ее. Ждал. Как будто ждал награду.
Фионеса распахнула дверь. Ее взгляд скользнул по мне сверху вниз, и я почувствовал, как он обжигает кожу.
«Куда собрался? — тихо спросила она, опираясь плечом о дверной косяк. — Я же не сказала идти».
Я медленно повернулся, как статуя, и чуть улыбнулся. Поднял правую руку к ее лицу, а левой указательным пальцем показал на стрелку часов, напоминая, что мне надо выйти на работу пораньше. К семи утра. Парень, который сегодня работал, заболел, и мне надо его подменить.
