Читать книгу: «Дни, часы, минуты, секунды»

Он опоздал на двадцать минут.

Один день, двадцать шесть часов, одна тысяча пятьсот восемьдесят минут и девяносто четыре тысячи восемьсот две секунды.

Он опоздал на двадцать минут. На носу был отпуск, а в Петербурге на удивление отличная погода! Я стояла напротив Спасской часовни, жмурясь на солнце и позируя. Мечтая о любви с первого взгляда, я крутила в руках черный зонтик, купленный за 700 рублей у доброжелательных бабулечек в магазине «Зонты и пуховики от 500 рублей!».

А я всегда мечтала с закрытыми глазами, придумывая себе образы, которые совсем не были моей реальностью. Жила на облаках и не собиралась спускаться ниже кучевых. Там не было гроз, собаки не убегали, не умирали близкие и не предавали любимые.

«Он» или как мы его дальше будем называть «Мой дорогой Б.» никак не шел. Я приехала на десять минут раньше назначенного времени и жутко волновалась. Моя дубленка, сшитая мамой с год назад, приятно грела спину и защищала от ветра, изредка мотавшего меня туда сюда. Какой-то мужчина прошел мимо, чем-то напоминавший моего дорогого Б. с фотографий. Но слишком уж тощего и неприятного на вид. Он прошел, сел на скамейку, (на которой мы договорились встретиться с дорогим Б.) и долго смотрел на меня. Я молилась Господу позади, чтобы это был не мой Б..

Когда мне надоело позировать, бездумно листая список чатов в мессенджере, я отошла в тень и стала оглядываться на ближайший торговый центр. Время подходило к назначенному, моего бедного Мастера видно не было.

Я вышла из тени, когда стрелки на часах показывали «он опаздывает на десять минут». Мимо проходили люди и крестились, кланялись церкви, а я представляла, будто каждый поклон адресован мне. Облака проплывали медленно, но совсем не загораживали солнце, которое приятно ласкало лицо и хоть немного грело мои замерзшие пальцы.

«Ты выглядела тогда красиво, но я не понял, зачем ты взяла зонт – сказал мне спустя несколько недель мой дорогой Б., я улыбнулась. Я тогда везде носила свой черный зонт, служивший мне тростью. Сильно болели ноги из-за переработок, а на него легко можно было опереться».

Когда двадцать минут ожидания миновало, из-за угла вышел мой дорогой Б., тогда он был лишь Ф., но я сразу же узнала его лицо, такое приятное и спокойное. Он держал свой рюкзак за широкую лямку, и мне тогда показалось, что одет он был не по погоде. Я видела, как он снимает свои наушники и поспешила снять свои, выгнувшись как-то очень странно. И весь вечер за это себя дергала.

«Зонт я взяла, потому что хромала часто! – ответила я ему тогда, – А ты не заметил, как я странно, перегнувшись через плечо, снимала наушники? – Я шутливо изобразила это и мы вместе посмеялись».

Солнце шло к горизонту, вечер только начинался, мы переходили дорогу на Спасской, следуя за солнцем.

–Ты похожа на мою старшую сестру, – подметил он, подходя к очередному перекрестку.

–Неужели? – засмеялась я, стараясь смотреть ему прямо в глаза. Я всегда жутко этого стеснялась, но искренне считала, что так могу показать свою заинтересованность. Он постоянно отводил взгляд, что-то увлеченно рассказывая.

Мы гуляли четыре часа, как потом оказалось, я все думала «вот сейчас он предложит поехать к нему», чего я, собственно, и добивалась. Но мы все шли по каналу, обходили по маленьким улочкам, обгоняли парочек на проспекте и ни разу никуда не зашли.

Он опоздал на двадцать минут. Но рассказал мне истории из прошлого, настоящего и недалекого будущего. Я шла рядом, стараясь задеть пальцы его рук, пока он вдруг не закурил. Сигаретный дым я никогда не переносила, и теперь, стараясь обогнать его, я стоически переносила эту зловонию. Но моего дорогого Б. совершенно не интересовало мое мнение об этом. Он красиво затягивался и выпускал дым изо рта вместе с очередной историей.

Единственный раз, когда мы остановились был для того, чтобы прошмыгнуть в книжный магазин. Это самый красивый книжный во всем Петербурге! С моим дорогим Б. мы прогулялись по второму этажу, выискивая мою любимую книгу, о которой я говорила весь вечер. А когда нашли, он стал уверять, что обязательно ее прочитает. Я скептически к этому отнеслась. Воздух на улице был свежим, но и в помещении мне очень нравилось. Он показал мне парочку интересных книг, которые я до сих пор храню в листе ожидания. Мы сошлись на любви к шахматам и Набокову, я пообещала прочитать Бледное пламя. Интересно, он тоже тогда скептически отнесся к моему обещанию?

–Помогите, пожалуйста, – бомж нагловато посмотрел на моего спутника, пока я проходила вперед, якобы совершенно его не заметив.

Но мой несчастный протянул ему пару монет – «Возьмите».

–Оставь, тебе нужнее, – ответил бомж. Мы переглянулись и засмеялись, зашагав прочь.

–Нет, ну ты слышала! Ты же слышала? – смеялся мой Б. – Расскажешь друзьям такое, не поверят! Ты же слышала, что он просил помощи, да? – смеялся он, а я смеялась в ответ, все кивая и вскрикивая «Да!».

Ноги вдруг заболели нещадно, я оглянулась по сторонам и ткнула пальцем на ближайший сквер, где увидела скамейки. Начинало холодать, я закуталась в свою дубленку маминого производства, сшитую из двух старых курток и что-то отвлеченно рассказывала.

–Ты же умеешь играть в шахматы, да? – он улыбнулся и достал свой телефон.

–Ага, – я с испугом на него поглядела, всегда боялась играть с незнакомыми людьми, которым желала понравиться.

Я смотрела на электронную шахматную доску в своем телефоне и мне хотелось плакать. Я совершенно не могла сосредоточиться. Он же хвалил почти каждый мой ход, подбадривал какими-то историями и затихал, когда ему нужно было сделать свой.

–Нет, хватит! – не выдержала я, он поднял на меня глаза и спросил, что случилось, я же ответила, что устала.

–У тебя отлично получалось, еще немного, и ты бы меня победила! – что было неправдой, я побеждала его лишь пару раз в недалеком будущем.

Мы жили на одной ветке метро, только на разных ее конечных. Вместе спустились под землю, но подняться нам суждено было в разных уголках города. Он крепко обнял меня, кинув короткое «Встретимся».

–Может завтра? В то же время? – я улыбнулась ему, он кивнул и улыбнулся в ответ.

–Да, давай.

Я быстро попятилась к своей стороне станции, отворачиваясь и выдыхая. Сердце бешено колотилось, а в ушах звенело его «Пока, до завтра».

Он заставлял меня неровно дышать.

Два дня, пятьдесят часов, три тысячи двадцать минут и сто восемьдесят одна тысяча двести секунд.

Я никогда не любила играть с ним в шахматы. Постоянно на что-то отвлекаясь: легкое поглаживание по коленке, мимолетный поцелуй в губы, ненавязчивое прикосновение к руке. Он заставлял меня неровно дышать, но утверждал, будто тахикардия у него.

В тот день у нас была вторая встреча.

«Давай на Ваське?» – отправил сообщение мой дорогой Б.

Я поднялась из метро в назначенное время и стала оглядываться. В этот раз он не опоздал, перехватил меня, мы обнялись и он сразу побрел в сторону Севкабеля.

–Я, кстати, начал читать ту книгу, которую ты мне советовала.

Видели бы вы мое лицо! Я так не сияла даже когда в пятом классе облилась блестками с ног до головы. Я так не радовалась даже переезду в Петербург! Он мне улыбнулся, в ту пору он часто мне улыбался.

Непринужденно.

Он говорил со мной непринужденно, будто бы мы были знакомы сто лет. А я слегка зажато брела рядом.

–Смотри! – торжественно сказал он, показывая на табличку «9 и 3/4» совсем как из Гарри Поттера. Она висела на стене, в никуда вела короткая лестница. Выглядело это все презабавно. Мы посмеялись и пошли дальше. Помню, как в недалеком будущем я вновь набрела на эту платформу. Тогда я плакала и вспоминала этот день – прошлое, утекшее меж пальцев.

В Севкабеле я раньше не была, я вообще мало где была в Петербурге, все работала и не успела никуда сходить. Мне открылся вид на огромный простор реки, золотое солнце поблескивало на горизонте, я ненасытно вдыхала мокрый воздух и мечтала что когда-нибудь мы вернемся на эту набережную и я смогу держать его за руку, а не неловко отводить взгляд. Но больше мы в Севкабеле вместе не были. Да и за руки не держались.

Мы обгоняли кольца Сатурна на маленьких улочках Васильевского острова, так похожих друг на друга. Он показывал мне огромные корабли, помещающиеся на ладошку, и большие шахматы размером с кулак. Солнце заходило за горизонт и ярко играло на водной глади небольшой речушки. Камни застревали между ног, мешая идти вперед – а куда, совсем не важно.

Он много говорил, я много говорила. Мы волокли свои сумки за плечами, я поправляла кудри, он – слова.

–Хочу еще раз с тобой сыграть, – сказал мой дорогой Б.

–Давай! У меня вот дома есть небольшая шахматная доска, я хотела ее принести, но она не влезла в сумку! – ответила я.

–У меня есть маленькие шахматы, – сказал тогда он.

–Правда? И мы сможем в них сыграть? – спросила я.

–Да, можно прямо сейчас, – ответил он.

–Они у тебя с собой? – я посмотрела на него краем глаза и клянусь – увидела тень улыбки.

–Нет, они у меня дома, – пожал плечами он.

Я тогда почти не следила за нашим диалогом, лишь спустя время мне он представлялся полным. Но в тот вечер я слепо шла за ним, как и в любой другой вечер после. Может быть меня сбил с толку поход в магазин, где он купил эклеры и что-то еще. Я почему-то не думала, что мы идем к нему домой, пока он не сказал: «Люблю ходить через это поле».

–Красивое, а мы куда идем? – решилась я. Мне было страшно, но и спугнуть экскурсию в его квартиру «это средоточие Васильевского острова. Если заобщаемся, я тебе ее покажу» мне не хотелось.

–Ко мне домой, – непринужденно ответил он.

–А-а, – кивнула я.

Он жил в старенькой пятиэтажке, в какой я бы никогда не стала жить. И одновременно с тем, в какой я когда-то жила. Мы поднимались по лестнице вечность, у меня забилось дыхание, но я старалась не подавать виду – он шел ровно, не задыхался. Квартирку я разглядела в другие визиты, но когда впервые вошла, то совершенно ничего не запомнила. Он указал мне на старенькое компьютерное кресло и сказал садиться. Сам ушел заваривать чай. Я сняла свои колючие перчатки, положив их на захламленный компьютерный стол. Он подал мне кружку с кипятком, я отставила ее в сторону.

–Начнем?

Он достал доску. Мы сидели на его кровати и щурились на крохотные шахматы. Крошки от эклеров падали на кровать и цеплялись за шерсть колючего клетчатого пледа.

«Не укрывайся им! – потом говорил он мне, всякий раз, когда я его брала, – Он же колючий! – А я смеялась и забиралась к нему под толстое, детское одеялко».

Он предложил мне эклеры, я отказалась и сделала свой ход. Мой дорогой Б. открыл мне свой первый секрет – какие-то новые шахматы, новые правила, придуманные им и его друзьями.

Не помню, сколько мы там просидели, я посмотрела на время и запаниковала – завтра на работу.

–А во сколько закрывается метро? – испуганно спросила я.

–Ты успеешь, – успокоил он меня.

Мы вышли из квартиры вовремя, он выбежал без куртки, но проводил меня до станции. Снова крепко обнял. Мне хотелось сказать «Встретимся завтра?», но я только улыбнулась на прощание, и, затаив дыхание, бросилась в метро.