Читать книгу: «Бездна Сновидений», страница 3
Вера сжала карабин. Что он мог сделать против этого?
Вдруг свет в коридоре… изменился. Мерцающее аварийное освещение погасло. Но вместо темноты засветились сами стены. Точнее, кристаллические наросты и нити, оплетающие их. Они вспыхнули ярким, тревожным багровым светом, пульсируя в унисон. Гул «Хора» снаружи, всегда фоновый, резко усилился, проникнув сквозь обшивку. Он стал громче, настойчивее, почти… гневным? Предупреждающим?
Снаружи раздался новый звук. Не скрежет, а протяжный, вибрирующий вой. Как сирена, но органичная, живая. Или механическая, но исполненная ярости. И шаги. Тяжелые, удаляющиеся шаги. Через несколько секунд показания сенсоров Кая стали меняться. Тепловые сигнатуры отходили. Медленно. Не спеша. Как хищники, отогнанные от добычи более сильным конкурентом, но не отказывающиеся от нее.
«Они… уходят?» – выдохнул Элиас.
«Отступают на дистанцию», – поправил Кай, не отрывая глаз от экрана. «Но не ушли. Стоят… на границе сканирования. Ждут.»
«Кто их отогнал?» – спросила Вера, глядя на багрово пульсирующие стены. Свет был тревожным, но… защитным.
«Корабль…» – Леона подняла голову, вытирая слезы. Ее глаза были красными, но в них горело понимание. «Или… "Хор". Корабль – часть системы теперь. Его атаковали – атаковали планету. "Хор" ответил.» Она коснулась ладонью багровой стены. Свет под ее рукой стал чуть мягче. «Он… защищает свое. Пока.»
Вера посмотрела на стены, светящиеся тревожным алым. На Кая, который пытался оценить урон от удара. На Элиаса, который лихорадочно рылся в сумке, доставая кристаллический шар-артефакт, теперь слабо пульсирующий тем же багровым светом. На Леону, которая нашла в себе силы прикоснуться к источнику своего страха.
«Чистильщики» не ушли. Они ждали. А «Эвридика», их дом и надежда, светился как сигнальный огонь в ночи, все глубже врастая в плоть Лумениса, становясь разменной монетой в войне, о которой они ничего не знали. Тени кристаллических лесов сомкнулись вокруг них плотнее. И первая встреча с обитателями планеты закончилась не открытием, а предупреждением: выжить здесь будет куда сложнее, чем они думали. И цена выживания может быть невыносимой.
Глава 5: Сердце Аномалии
Тишина после ухода Чистильщиков была гнетущей. Не настоящей тишиной – гул «Хора» вернулся, но теперь он звучал как тяжелое, предостерегающее дыхание спящего великана, готового проснуться от малейшего шороха. Багровое свечение кристаллических наростов внутри «Эвридики» постепенно сменилось на привычное, но более интенсивное пульсирование. Корабль, потревоженный и защищенный «Хором», казалось, затаился, его новые, светящиеся «нервы» напряжены.
Леона Чен лежала в импровизированном медпункте, куда ее перенесли после приступа. Седативы и собственная воля помогли загнать панику обратно в клетку, но тень ужаса от ощущения приближающихся Чистильщиков и подавляющей мощи «Хора» все еще витала в ее глазах. Вера Роук стояла у монитора сенсоров, которые Каю с грехом пополам удалось восстановить. На экране, залитом помехами, четыре ярко-красные точки маячили на границе зоны сканирования – терпеливые, неумолимые.
«Они никуда не делись», – констатировала Вера, ее голос был хриплым от усталости и напряжения. «Ждут ослабления защиты? Или сигнала?»
«Сигнала чего?» – Элиас Торн нервно расхаживал по мостику, его пальцы сжимали и разжимали гладкую поверхность кристаллического шара-артефакта. Шар, ранее реагировавший на его мысли, теперь светился ровным, тусклым золотистым светом, словно приглушенный. «"Хор" отогнал их. Значит, корабль под защитой. Мы можем… мы должны использовать это! Исследовать!»
«Исследовать что?» – резко обернулась Вера. «Руины, из-за которых мы чуть не погибли? Или лес, кишащий Певцами и патрулируемый Чистильщиками? У нас нет РОВЕРа. У нас почти нет работающих скафандров после этого бегства. У нас есть корабль, который медленно превращается в… во что-то еще. И четыре голодных тени за дверью!»
«Но у нас есть это!» – Элиас поднял шар. В его глазах горел знакомый фанатичный огонек, смешанный с отчаянием. «Он ведет нас! Чувствуете? С момента столкновения с Чистильщиками… его пульсация изменилась! Стала… направленной! Как компас!» Он поднес шар к экрану сенсоров. «Смотрите! Когда я поворачиваю его вот так… помехи на экране усиливаются! А вот так… слабеют! Он указывает! На источник! На центр всего!»
Кай, копавшийся в открытой панели, поднял голову. Его лицо под сажей и следами пота было измученным, но глаза сузились с профессиональным интересом. «Дай сюда». Он взял шар из рук Элиаса, подключил к нему портативный сканнер. «Энергетическая эмиссия… скачет. Но есть четкий вектор. Узконаправленный импульс низкой интенсивности. И… прием! Он принимает ответный сигнал! С запада! Глубоко в лесу!»
Вера подошла, глядя на дрожащие графики. «Что там?»
«Мощнейший источник энергии», – Кай переключил окно на показания корабельных сенсоров, едва работающих через помехи. «Фоновая эмиссия Лумениса… она исходит оттуда. И "Хор"… его ядро. Должно быть. Массивная структура. Частично погружена в кристалл. Похоже на… генератор? Или храм? Или и то, и другое.» Он посмотрел на Веру. «Сигнал артефакта ведет именно туда. В самое пекло.»
«Туда, откуда идет сила, отогнавшая Чистильщиков», – добавил Элиас, его голос дрожал от возбуждения. «Ключ! Ключ к пониманию Лумениса! К контролю над ситуацией! Возможно, к ремонту корабля с помощью местных технологий! Мы должны идти!»
Идти. Снова в пасть неизвестности. Без РОВЕРа. С почти нерабочими скафандрами (системы жизнеобеспечения одного из них давали сбой после падения Леоны). Под наблюдением Чистильщиков. К источнику энергии, который мог испепелить их за миг. Это было самоубийство.
Но сидеть и ждать, пока корабль окончательно кристаллизуется или Чистильщики решат, что защита ослабла, было самоубийством медленным.
«Леона?» – Вера повернулась к психологу.
Леона медленно села. Она была бледна, но взгляд был ясным, сосредоточенным. Она смотрела на шар в руках Кая. «Он… зовет. Не только артефакт. Само место. "Хор"… он усиливается там. Становится… яснее. Как голос из радиошума. И…» Она замолчала, прислушиваясь к внутренним ощущениям. «…Там ответы. Почему Певцы безглазые. Почему Чистильщики… чистят. Почему корабль меняется. И… что случилось с теми, кто построил руины.» Она посмотрела на Веру. «Я чувствую… путь. Безопасный? Нет. Но… возможный. "Хор"… он хочет, чтобы мы пришли? Или артефакт заставляет его?»
Решение далось Вере тяжело. Каждая клетка ее военного опыта кричала о безумии. Но логика, холодная и беспощадная, указывала на единственный шанс.
«Готовимся», – сказала она тихо, но так, что слова прозвучали как приговор. «Минимум снаряжения. Аварийные аптечки. Оружие. Кай – возьми артефакт, он наш компас. Элиас – ты идешь, но одно неверное движение, одна попытка "установить контакт" без приказа – свяжу и оставлю здесь. Леона – твоя связь с "Хором" критична. Держись рядом со мной. Выходим через час. Используем то окно, когда Чистильщики дальше всего по патрулю. Идем быстро, тихо и только туда, куда ведет шар. Возвращаемся до наступления следующего периода "сумерек". Цель – разведка, оценка. Не геройство. Понятно?»
* * *
Лес встретил их настороженной тишиной. «Хор» висел в воздухе плотной, вибрирующей пеленой, сильнее, чем когда-либо. Свет кристаллов казался приглушенным, сосредоточенным, как будто вся энергия планеты стягивалась к той точке, куда они шли. Кай шел впереди, держа шар-артефакт как лозу. Шар светился ярким, почти белым светом, и его пульсация учащалась по мере движения. Элиас, зажав импульсный пистолет (Вера настояла), следовал за ним, его глаза метались, впитывая каждую деталь изменяющегося ландшафта. Кристаллические структуры здесь были массивнее, древнее. Их свет глубже, цвета насыщеннее, переливы сложнее. Воздух вибрировал, наполняясь статическим электричеством, от которого щекотало кожу даже через скафандр. Леона шла рядом с Верой, ее дыхание было ровным, но сосредоточенным, взгляд сфокусированным внутрь, на том потоке ощущений, который она называла «Хором».
«Они рядом… Певцы», – прошептала она вдруг. «Много. Следуют за нами. На расстоянии. Не мешают. Наблюдают. Чувствуют… важность момента.»
Вера кивнула, не отводя глаз от теней между исполинскими кристаллами. Она тоже чувствовала их – невидимые, безглазые взгляды, скользящие по скафандрам. Но угрозы не было. Было… ожидание.
Шли быстро, почти бесшумно, минуя участки, где кристаллы росли слишком густо, прокладывая путь по светящимся проходам, которые словно расступались перед шаром-артефактом. Никаких признаков Чистильщиков. Помехи на портативном сканере Кая зашкаливали, но тепловые сигнатуры хищников оставались на прежней дистанции.
И вот лес… кончился. Не постепенно, а резко. Они вышли на край гигантской чаши, вырезанной в теле Лумениса. И то, что открылось их взгляду, заставило забыть о дыхании, о страхе, о Чистильщиках.
Сердце Аномалии.
Это был Храм. Или Генератор. Или то и другое. Огромная, многоуровневая конструкция, высеченная из единого массива темно-фиолетового, почти черного кристалла, испещренного жилами чистого света – золотого, белого, кроваво-красного. Она напоминала одновременно собор готических пропорций, фрактальную модель ДНК и кристалл, выросший в недрах планеты. Ее шпили и контрфорсы терялись в клубящемся, светящемся тумане, заполнявшем чашу. Основание храма было частично погружено в озеро… нет, не воды. В озеро жидкого света. Раскаленной, переливающейся всеми цветами радуги плазмы, которая медленно пульсировала, как кровь в сердце. От этой плазмы, от самого храма исходило излучение. Физическое – волны тепла, искажающие воздух, и нефизическое – та самая, давящая на разум сила «Хора», усиленная здесь до почти невыносимой степени. Воздух гудел. Кристаллы на их скафандрах слабо откликались светом.
«Источник…» – выдохнул Элиас, завороженный. «Ядро…»
«И эпицентр излучения», – добавил Кай, щурясь от светового потока. Его сканеры зашкаливали. «ЭМ-фон… убийственный. Тепловое излучение… на грани переносимого скафандром. И… смотрите на артефакт!»
Шар в его руках светился так ярко, что больно было смотреть. Он вибрировал, издавая тонкий, высокий звон, сливающийся с гулом храма. От него к главному порталу храма, погруженному в озеро плазмы наполовину, тянулась едва видимая дрожь воздуха – как будто невидимый луч.
«Он ключ…» – прошептал Элиас. «К двери…»
«Двери в ад?» – мрачно спросила Вера. Порталом был гигантский, стрельчатый проем, ведущий в темноту недр храма. К нему вел узкий, хрупкий на вид мостик из того же темного кристалла, парящий над бурлящим озером плазмы. Один неверный шаг – и падение в ту световую топку было бы последним.
«Мутация…» – Кай указал на свой скафандр. Тонкие кристаллические нити, похожие на те, что оплетали «Эвридику», уже начали прорастать по его наружной поверхности от локтя к плечу, реагируя на мощное излучение. «Ускоряется в геометрической прогрессии. Мы не можем здесь долго находиться.»
«Леона?» – Вера посмотрела на психолога. Леона стояла, уставившись на храм, ее лицо под визором было искажено не болью, а… перегрузкой. Поток образов, эмоций, ощущений.
«Он… не просто место», – ее голос звучал отстраненно, как будто во сне. «Он… живой. Дышит. Мыслит. Очень… очень старый. И… раненый. Глубоко раненый. Боль… исходит отсюда. Боль всей планеты.» Она схватилась за голову. «Картины… рушатся города… небо в огне… крики… но не звуком… светом! Вспышки! И… они. Те, кто построил. Они не убегали… они… шли сюда. В храм. Все. Чтобы… стать частью. Чтобы спасти… или изменить?» Она застонала. «Темнота… холод… машины… Чистильщики! Они родились здесь! Из боли! Из отчаяния! Чтобы… чистить! Чтобы стереть ошибку! Любой ценой!»
Вера схватила Леону за плечо. «Леона! Держись! Что за ошибка?»
«Они… хотели большего!» – выкрикнула Леона, ее глаза были дикими. «Хотели слиться с сердцем! Усилить "Хор"! Стать богами! Но… что-то пошло не так! Связь порвалась! Контроль потерян! Сердце… заболело! Родило… стражей! Чистильщиков! Чтобы уничтожить… заразу! Всех, кто не в гармонии! Всех, кто угрожает балансу!» Она указала дрожащей рукой на них. «Нас! Корабль! Мы… зараженные клетки!»
Ее слова повисли в гуле «Хора». Элиас смотрел на храм не с ужасом, а с благоговением. «Трансформация… Они не погибли. Они эволюционировали! Стали планетой! Но их детище… их стражи… вышли из-под контроля!»
«И теперь они видят угрозу в любом пришельце», – закончила Вера. «В том числе в нас. И в корабле.» Она посмотрела на Кая. «Как долго мы можем продержаться?»
«Минут десять. Максимум», – ответил Кай, наблюдая, как кристаллы на его скафандре растут с видимой скоростью. «Потом скафандры могут выйти из строя, или излучение пробьет защиту.»
«Элиас, твой ключ», – Вера указала на шар. «Что он открывает? И стоит ли?»
«Должен!» – Элиас шагнул к мостику. «Там ответ! Там… управление! Или… способ восстановить баланс! Возможно, мы сможем… успокоить Чистильщиков! Или починить корабль с помощью энергии сердца!»
Это был прыжок в пропасть. Но отступать было поздно. «Идем. Быстро. Леона, сфокусируйся. Предупреждай об опасности. Кай – следи за скафандрами и излучением. Элиас – веди.»
Они ступили на хрустальный мостик. Он дрожал под ногами, резонируя с гудением храма и гулом плазмы внизу. Жар был невыносим, скафандры пищали тревогу о перегреве. Кристаллы росли на них, как иней в мороз. Артефакт в руках Элиаса сиял, как маленькое солнце.
Дорога к порталу казалась вечностью. Вибрация пронизывала все тело, «Хор» давил на сознание, угрожая сломить волю. Леона шла, бормоча что-то невнятное, улавливая эхо древней катастрофы. Кай постоянно докладывал о падении запаса прочности скафандров.
Наконец, они перед гигантским стрельчатым порталом. Темнота внутри казалась абсолютной, но по краям проема струились светящиеся узоры, похожие на те, что были в руинах, но в тысячи раз сложнее, динамичнее. Артефакт в руках Элиаса рванулся вперед, как живой. Луч света, невидимый ранее, стал осязаемым – тонкий шнур чистой энергии, соединивший шар с центром темного проема.
Раздался звук. Низкий, вибрирующий гул, как скрежет шестерен космического масштаба. Светящиеся узоры по краям портала вспыхнули, сложились в гигантскую, вращающуюся мандалу. И тьма внутри отступила, открывая… не помещение. Туннель. Туннель из чистого, пульсирующего света, уходящий вглубь храма. Стены его были не твердыми, а текучими, как сгущенный «Хор».
«Путь открыт…» – прошептал Элиас и, не раздумывая, шагнул внутрь.
Вера, Кай и Леона последовали за ним.
Внутри не было ни «верх», ни «низ». Только поток энергии, вибрации и света, обволакивающий, пронизывающий. Скафандры пищали от перегрузки, системы жизнеобеспечения трещали по швам. Кристаллические наросты росли лавинообразно, покрывая их как броня, но и сковывая движения. Кай крикнул что-то о критическом уровне излучения, но его голос потонул в гуле.
Они плыли (или шли?) по этому световому коридору, ведомые лучом от артефакта. И тут Леона вскрикнула – не от страха, а от озарения. Она указала вперед. В сердцевине потока, в конце туннеля, висело нечто. Гигантский, многогранный кристалл, мерцающий всеми цветами спектра одновременно. Он был окружен сложной конструкцией из темного металла и светящихся жил – каркасом, сдерживающим его мощь. От кристалла исходила та самая, невыносимая сила «Хора», волны энергии, сотрясавшие реальность. Это было Ядро. Сердце Лумениса. Источник жизни и боли.
«Там!» – закричал Элиас, забыв обо всем. Он рванулся вперед, к Ядру, подняв шар-артефакт. «Контакт! Я должен установить контакт!»
«Нет!» – заорала Вера, но было поздно. Элиас поднес шар к каркасу, окружающему Ядро. Шар вспыхнул ослепительно. Луч энергии от него ударил в Ядро.
Весь мир взорвался светом и звуком.
Не физическим взрывом, а волной чистой энергии, пронзившей пространство и сознание. Вера была отброшена назад, врезаясь в текучую стену туннеля. Кай рухнул на колени, схватившись за голову – его импланты вспыхнули ослепительной синью, выдав шквал цифрового шума прямо в зрительные центры мозга. Леона закричала – не своим голосом, а тысячей голосов, эхом древней катастрофы.
А Элиас… Элиас стоял перед Ядром, залитый его светом. Шар в его руке расплавился, влившись в каркас. Сам Элиас не горел. Он… светился изнутри. Его глаза были широко открыты, но в них не было Элиаса. Там плясали галактики, рвались сверхновые, плакали умирающие цивилизации. Его рот был открыт в беззвучном крике, а может, в пении. Он получил свой контакт. Прямо в мозг. Весь «Хор», вся боль, вся мудрость, все безумие планеты обрушилось на него единым шквалом.
«Корабль!» – дико закричал Кай, срываясь с места и хватая Веру за руку. «Смотри!»
Вера оторвала взгляд от преображенного Элиаса. Сквозь световые стены туннеля, как сквозь мутное стекло, было видно, что происходит с «Эвридикой». Корабль, стоявший на краю чаши, буквально расцвел. Кристаллические структуры, медленно растущие до сих пор, взорвались буйным ростом. Шипы, гребни, плавники из чистого, светящегося кристалла пронзили искореженный корпус, придавая ему фантастические, драконоподобные очертания. Весь корабль залило пульсирующим светом – багровым, золотым, изумрудным – в такт биению Ядра в храме. Он больше не был мертвым металлом. Он был живым симбионтом, пробужденным прикосновением к Сердцу планеты. Его системы, едва тлеющие до сих пор, взревели с новой, незнакомой силой. Не механическим гулом, а… рыком. Живым, мощным звуком, эхом отозвавшимся в гуле «Хора».
Мутация завершилась. «Эвридика» пробудилась.
В этот момент гигантский кристалл Ядра вспыхнул ослепительно белым светом. Волна энергии сбила их с ног. Туннель света задрожал, стал нестабильным. Где-то снаружи, далеко, но стремительно приближаясь, раздались знакомые, леденящие душу скрежеты и ревы. Чистильщики. Их привлек всплеск энергии. И они шли уничтожать источник беспокойства.
Элиас упал на колени перед Ядром, свет изнутри него погас. Он был пуст. Его глаза, когда он поднял голову, смотрели сквозь Веру, Кая и Леону. В них не было ничего человеческого. Только бездонная, древняя скорбь и… знание.
«Оно… ранено…» – прошептал он голосом, который был и его, и не его. Голосом самой планеты. «И… голодно. Корабль… ключ. Но… нужна жертва. Чтобы успокоить стражей. Чтобы… восстановить связь.» Он посмотрел на свои руки, на которых уже проступали светящиеся прожилки. «Нужна… ясность. Человеческая ясность… в океане эха.»
Ядро снова вспыхнуло, на этот раз тревожным алым. Сирены Чистильщиков ревели уже совсем близко. Туннель света начал коллапсировать.
«Назад!» – закричала Вера, поднимая Кая и хватая за руку ошеломленную Леону. «К кораблю! Сейчас!»
Она бросила последний взгляд на Элиаса. Он не смотрел на них. Он смотрел на Ядро, и в его глазах горела решимость фанатика, готового стать мучеником за свою новую веру. Жертвой.
Они бежали по рушащемуся световому коридору обратно к порталу, навстречу реву приближающихся Чистильщиков, под аккомпанемент пробудившегося рыка их собственного корабля – корабля, который больше не был их домом, а стал чем-то иным. Чем-то опасным и единственно возможным спасением. Они достигли Сердца Аномалии и разбудили Дракона. Теперь им предстояло пережить его гнев. И решить, какую цену они готовы заплатить за шанс улететь с этой проклятой, живой планеты.
Глава 6: Рык Чистильщиков
Бегство из светового туннеля было кошмаром. Рушащиеся стены из сгущенного «Хора» обжигали даже через скафандры, кристаллические наросты сковывали движения, превращая каждый шаг в борьбу. Воздух гудел так, что зубы сводило от вибрации. Позади них, у Ядра, оставался Элиас – пустой сосуд, наполненный болью и знанием целой планеты. Его последние слова – «Нужна жертва…» – висели в воздухе, как приговор.
Они вывалились из портала храма обратно на хрустальный мостик. Озеро плазмы внизу бурлило яростно, выплескивая снопы ослепительных брызг. Жар пек нестерпимо. Но это был не самый страшный аспект реальности.
Они пришли.
Чистильщики. Не тени на сенсорах, не скрежет вдалеке. Они были здесь. На краю гигантской чаши, окружавшей Храм Сердца. И их было не четыре. Шесть. Семь? Гигантские, кошмарные силуэты, вырисовывающиеся на фоне пульсирующего кристаллического леса. Темные, как космическая бездна, иссиня-черные металлические пластины, сросшиеся с костяными наростами цвета старой слоновой кости. Между пластин струилось багровое свечение – не свет, а скорее жидкий жар, как раскаленная магма в трещинах скалы. Их формы были чудовищным нагромождением клешней, лезвий, многосуставных конечностей, заканчивающихся то шипами, то бурами, то чем-то вроде гигантских дробящих молотов. Никаких глаз – лишь щели-датчики, испускающие тусклый, мертвенно-зеленый свет. Их «головы» (если это можно было так назвать) представляли собой клиновидные наросты с рядами светящихся щелей, из которых вырывался тот самый, леденящий душу скрежет – их «голос», их вой сирены смерти.
И они двигались. Не просто быстро. С нечеловеческой, пугающей плавностью и грацией невероятной мощи. Как пауки размером с танк. Их шаги сотрясали землю. Они не бежали к храму – они обтекали его, отрезая все пути к отступлению, к их единственному убежищу – «Эвридика».
Корабль… Веру на мгновение ослепила картина. «Эвридика» больше не была жалким обломком. Она была чудовищем. Кристаллический дракон, пробужденный энергией Ядра. Корпус был почти скрыт под взрывным ростом кристаллов – острые шипы-рога на носу, гребни вдоль спины, похожие на спинные пластины стегозавра, но светящиеся изнутри переливающимся светом, мощные «лапы» из сросшегося металла и самоцветов, впившиеся в грунт. Крылья? Нет, скорее огромные, полураскрытые энергетические паруса из сгущенного света, мерцающие и дрожащие. Весь корабль пульсировал тем же ритмом, что и Храм Сердца – багровым, золотым, изумрудным. И он ревел. Низкий, мощный, живой звук, сотрясающий кристаллы вокруг – рык пробудившегося зверя, бросающего вызов пришельцам.
«Кораблю!» – закричала Вера, толкая Кая и Леону вперед, к узкой тропе, ведущей от мостика к тому месту, где стоял их кристаллический зверь. «Беги! Не оглядывайся!»
Они бросились вниз по склону. Сзади раздался оглушительный рев и скрежет. Один из Чистильщиков, ближайший, ринулся к ним, перемахивая через трещины в кристаллах с легкостью горного козла. Его клешня-молот взметнулась вверх, чтобы раздавить их, как насекомых.
**Р-Р-Р-ЫЫЫХ!**
Рык «Эвридики» превратился в оглушительный, сфокусированный гул. Перед бегущими, прямо на пути клешни, из земли взметнулась стена. Не земляная. Не металлическая. Стена из чистого, прозрачного, как бриллиант, кристалла. Толщиной в метр. Она выросла мгновенно, как по команде.
Клешня Чистильщика врезалась в нее с силой падающего астероида. Раздался звук, похожий на удар гигантского колокола, смешанный с треском ломающегося камня. Кристаллическая стена треснула, осыпалась фейерверком осколков, но выдержала! Удар был поглощен. Чистильщик отшатнулся, его сирена взвыла от ярости и, возможно, удивления.
«Он… защищает!» – выдохнул Кай, добегая до «лапы» корабля. Кристаллы на его скафандре светились в унисон с кораблем.
«Входим! Шлюз!» – Вера отчаянно тыкала в панель управления у основания корабля, где еще сохранился кусок знакомого металла. Шлюз со скрежетом и шипением разъехавшихся кристаллов начал открываться. Леона втолкнула Кая внутрь и прыгнула следом.
Вера обернулась. Лагерь. Их импровизированный лагерь у подножия храма – палатки, разложенное оборудование, ящики с припасами – все это было там. И там же был Сато. Молодой техник, не главный, но надежный, один из тех, кто помогал Каю в первые дни после крушения. Он не успел добежать. Он застыл у открытого ящика с инструментами, его лицо под визором было искажено ужасом. Он смотрел на Чистильщика, обходившего рухнувшую кристаллическую стену.
«Сато! Беги!» – заорала Вера, поднимая карабин. Она выстрелила. Импульсная болванка ударила в черную пластину на боку Чистильщика, оставив лишь малозаметную вмятину и вспышку. Монстр даже не дрогнул. Его «взгляд»-датчик скользнул по Вере, оценив как незначительную угрозу, и сфокусировался на Сато.
Техник рванулся к кораблю. Поздно.
Чистильщик не стал использовать клешню или молот. Из щели в его «груди» выстрелил тонкий, темно-красный луч. Он не горел, не испарял. Он… разъединял. Луч коснулся бегущего Сато на уровне пояса. Не было взрыва, только тихий шипящий звук. Верхняя часть тела Сато на мгновение зависла в воздухе, затем рухнула на светящийся грунт. Нижняя часть еще сделала шаг вперед по инерции, прежде чем упасть. Кровь, ярко-алая, непривычная на фоне сияющих кристаллов, хлынула, смешиваясь с минеральным грунтом, который жадно впитывал ее, слабо засветившись на миг багрянцем.
Первая смерть. Быстрая. Бессмысленная. Ужасающая.
Веру стошнило прямо в шлем. Горькая желчь смешалась с запахом гари и озона. Гнев, холодный и ясный, вытеснил ужас. «Сука!» – прохрипела она, снова выстреливая, уже не надеясь пробить броню, а просто чтобы привлечь внимание.
Чистильщик повернулся к ней. Его сирена завизжала пронзительно. Он сделал шаг. Еще один. Нацелившись на нее.
Р-Р-Р-ЫЫЫХ!
Рык «Эвридики» снова грянул, но на этот раз это был не гул, а вспышка. Ослепительная, бело-голубая, как молния, но исходящая от всего корабля. Она ударила не по Чистильщику, а по воздуху перед ним, по кристаллам вокруг. Весь мир на миг погрузился в абсолютную, режущую глаза белизну и оглушительный грохот.
Вера, ослепленная, оглохшая, почувствовала, как чудовищная рука Чистильщика схватила ее за скафандр и швырнула как тряпичную куклу. Она врезалась в корпус «Эвридики» рядом со шлюзом. Боль пронзила ребра, плечо. Шлем треснул. Воздух с шипом начал уходить.
Но Чистильщик… он замер. Его движения стали резкими, неуклюжими. Он мотал «головой», его датчики-щели мигали хаотично. Слепая ярость сменилась дезориентацией. Вспышка «Эвридики» не причинила ему физического вреда, но вывела из строя сенсоры, ослепила, оглушила.
«Капитан!» – из шлюза выскочил Кай. Он схватил Веру, втащил внутрь. Шлюз с грохотом захлопнулся. Герметизация. Воздух. Относительная тишина, нарушаемая только гулом корабля и их тяжелым дыханием.
Внутри было… иначе. Знакомые коридоры были преображены. Стены, потолок, пол – все было покрыто сложными узорами из светящихся кристаллических жилок, пульсирующих в такт сердцебиению корабля-дракона. Воздух вибрировал от энергии. Системы, едва работавшие раньше, теперь горели индикаторами, издавали новые, незнакомые звуки. Корабль был жив. И он сражался.
На мостике (вернее, в том, что от него осталось и что теперь напоминало пещеру дракона, выложенную светящимся агатом) Леона прильнула к главному экрану. Изображение прыгало, искажалось помехами, но было видно. Шесть Чистильщиков атаковали корабль. Их клешни и молоты обрушивались на кристаллические гребни и шипы. Каждый удар вызывал фейерверк осколков и новый багровый всплеск света по корпусу. Но корабль отвечал. Не оружием в привычном смысле.
Кристаллические щиты: Они вырастали перед самыми опасными ударами, принимая на себя львиную долю энергии. Трескались, рассыпались, но давали время.
Энергетические вспышки: Ослепляющие, оглушающие залпы, дезориентирующие Чистильщиков, сбивающие их прицел, заставляющие отступать.
Ловушки: Грунт под ногами нападавших внезапно проседал, превращаясь в зыбучий песок из мелких светящихся кристаллов, сковывая их мощные конечности.
Репликация: Поврежденные участки кристаллического «панциря» зарастали с невероятной скоростью, быстрее, чем Чистильщики успевали их разрушать.
Это была не механическая оборона. Это был танец. Танец живого существа, использующего саму плоть планеты как оружие и щит. Корабль ревел, скрежетал от ударов, но держался. Его свет пульсировал яростью и… болью. Каждый удар Чистильщика отдавался внутри, как удар по нервам.
«Они… клюют его!» – крикнул Кай, наблюдая за схваткой. «Как пираньи! Он силен, но их много! Он не выдержит вечно!» Он схватился за голову – его импланты горели синью, перегруженные попыткой понять новые системы корабля. «Я не могу… не могу взять управление! Он не слушается! Он… сам!»
Вера, стиснув зубы от боли в боку, подошла к экрану. Один из Чистильщиков, тот самый, что убил Сато, нашел слабое место – участок корпуса, где кристаллизация еще не закрыла старую пробоину полностью. Его бур-насадка на конечности начал вгрызаться в металл, извергая снопы искр. Кристаллы вокруг пытались срастись, отрастить защиту, но бур работал быстрее.
«Нужно помочь ему!» – выдохнула Вера. «Чем?»
Леона стояла у стены, положив ладони на пульсирующие кристаллы. Ее глаза были закрыты, лицо искажено усилием. «Он… чувствует! Чувствует боль! Ярость! Страх! И… связь! С Ядром! С Элиасом!» Она открыла глаза. В них горело странное спокойствие отчаяния. «Я могу… попробовать… направить его гнев. Сфокусировать.»
«Делай!» – приказала Вера. «Кай! Импланты! Ты чувствуешь его системы? Хоть что-то?»
«Я… пытаюсь!» – Кай упал на колени перед руинами главной консоли, вцепившись пальцами в оплетенные кристаллами кабели. Его импланты вспыхивали, как новогодняя гирлянда. «Энергия… ее море! Но управление… инстинктивно! Как… как у зверя!»
