Читать книгу: «Бездна Сновидений», страница 2
Кай вздохнул, глядя на глючащего робота. «Нужно починить его системы. И… возможно, экранировать от этих энергетических выбросов. Часа два, минимум».
«Хорошо. У нас есть два часа. Леона – с Каем, помоги ему с РОВЕром, сосредоточься на задаче. Доктор – осмотрите периметр руин, но не заходите внутрь. Безопасность прежде всего. Я вернусь на корабль, проверю герметичность отсеков и попробую найти хоть что-то из припасов в разрушенном ангаре». Она посмотрела на каждого. «Мы пережили падение. Теперь нам нужно понять правила игры на этом поле. И первое правило – Луменис слушает. И отвечает. Будьте осторожны в своих мыслях». Она не добавила, что сказала это в основном для Леоны и Элиаса. Один был слишком открыт, другой – слишком хрупок.
Она двинулась обратно к «Эвридике», оставляя группу у загадочных руин. За спиной оставался гул планеты, переливчатые узоры на стене и ощущение тысяч невидимых глаз, следящих из пульсирующей глубины кристаллического леса. Первый выход во «Мир Света и Шепотов» закончился. Поиск ответов только начинался. И каждый шаг по этой светящейся земле был шагом в неизведанное, где опасность могла таиться в самой красоте, а спасение – в понимании песни, которую пела сама планета. Песни, названной Леоной «Хором». Песни, которая, казалось, уже начинала менять их всех.
Глава 3: Песнь Руин
Сумеречный свет Лумениса был обманчив. Гигантские кристаллические структуры, вместо того чтобы гаснуть, начинали светиться иначе – глубже, таинственнее. Синие и фиолетовые оттенки усиливались, создавая фантасмагорическое подводное царство. Тени удлинялись, становясь гуще, почти осязаемыми. И «Хор» – эта постоянная вибрация планеты – тоже менялся. Ритм замедлялся, гул становился ниже, насыщеннее, обволакивающим, как песня колыбельной для не спящего, а пробуждающегося мира.
Вера Роук шла последней, прикрывая отход группы от руин к кораблю. Ее пальцы не отпускали рукоять пистолета. Каждое движение теней между кристаллами, каждый необычно яркий всплеск света вдали заставлял ее напрягаться. Возвращение было молчаливым. Кай вел РОВЕРа, чья походка была неровной, прерывистой, корпус все еще покрывала тонкая, пульсирующая кристаллическая пленка. Элиас Торн шел, уставившись на планшет с данными сканов РОВЕРа, его лицо в свете экрана было сосредоточенным, почти лишенным эмоций, если не считать нервного подергивания века. Леона Чен шла рядом с Верой, ее дыхание было поверхностным, взгляд прикован к земле под ногами, но она держалась, сжимая в руках медицинский сенсор, как талисман.
«"Эвридика"…» – пробормотал Кай, первым увидев корабль.
Он стоял на том же месте, искалеченный, но теперь… иной. Кристаллические наросты не просто покрывали повреждения – они разрастались. Там, где раньше была тонкая пленка, теперь виднелись отчетливые структуры: гребни, напоминавшие ребра; выступы, похожие на зачатки шипов; участки, где металл и кристалл слились в нечто третье, органично-механическое. И все это светилось. Слабым, но недвусмысленным пульсирующим светом, который ритмично усиливался и затухал в такт медленному дыханию «Хора». Корабль больше не был мертвым железом. Он был раненым зверем, чьи раны светились чужой жизнью.
«Оно… ускорилось», – констатировал Кай, его голос был сухим. Он поднял сканер. «Температура наростов повысилась на три градуса. Энергетическая сигнатура… сложнее. И сильнее. Как будто процесс набрал обороты с наступлением… сумерек?»
«Или в ответ на наше возвращение», – мрачно добавила Вера. Она подошла к ближайшему участку обшивки возле основного шлюза. То, что днем было плоским наростом, теперь напоминало бугорчатую кожу рептилии, испещренную тонкими, светящимися голубым жилками. «Можно зайти внутрь? Жизнеобеспечение?»
«Аварийные батареи держатся», – ответил Кай, подключаясь к корабельному интерфейсу через наружный терминал. Шлюз со скрежетом начал открываться. «Атмосфера внутри… стабильна. Но я бы не советовал долго находиться в зонах активной кристаллизации. Энергетический фон там… непредсказуем».
Они вошли в знакомые, но теперь чуждые коридоры. Аварийное освещение мигало неровно, отбрасывая прыгающие тени на стены. Воздух был тяжелым, с новым, отчетливым запахом – смесь озона, гари и чего-то сладковато-минерального, как в руинах. И повсюду – следы Лумениса. Не только на повреждениях. Тонкие, похожие на корни нити светящегося вещества тянулись по стенам, потолку, полу, оплетая кабельные трассы, вентиляционные решетки, стыки панелей. Они пульсировали тем же ритмом, что и наросты снаружи, создавая жутковатую иллюзию, что корабль пронизан светящейся паутиной. В некоторых местах нити сгущались, формируя небольшие узелки или даже крошечные кристаллические почки.
«Оно внутри», – прошептала Леона, съеживаясь. «Везде…»
«Кай, ты говорил, это не враждебно», – напомнила Вера, указывая пистолетом на особенно густое сплетение нитей, перекрывавшее доступ к панели управления одной из переборок.
«Я говорил, что это процесс интеграции», – поправил Кай, осторожно приближаясь к сплетению. Он достал не горелку, а тонкий щуп. «И процесс этот, кажется, имеет свою… логику. Смотрите». Он ткнул щупом в одну из нитей. Она слабо дернулась, свет на мгновение погас, затем вспыхнул ярче. Нити вокруг слегка сместились. «Они реагируют. Не агрессивно, но… осознанно? Как растение тянется к свету. Только здесь "свет" – это энергия. Тепло. Электрические поля».
Он направил щуп к кабелю, который был плотно оплетен нитями. Нити немедленно потянулись к наконечнику щупа, светясь ярче. «Видите? Они тянутся к источнику энергии. Корабельные системы… для них как питательная среда. Или… каркас для роста».
«Значит, они могут повредить системы?» – спросила Вера.
«Уже повреждают», – Кай показал на экран планшета, где отображались схемы корабля. Несколько второстепенных контуров уже светились красным – отключены или повреждены. «Они проникают в щели, оплетают контакты, возможно, даже изменяют проводимость. Если они доберутся до главной энергомагистрали или резервных батарей…»
«Надо их удалять», – решила Вера.
«Пробовали плазмой», – напомнил Кай. «Они регенерируют слишком быстро. А если мы начнем массово выжигать… мы можем повредить корабль сильнее, чем они. Или спровоцировать… неадекватную реакцию». Он кивнул в сторону нитей, которые все еще тянулись к его щупу. «Они часть экосистемы. Часть "Хора".»
«"Хор"… он говорит через них», – вдруг тихо сказала Леона. Она стояла чуть поодаль, прижавшись спиной к чистой (пока что) стене, ее глаза были закрыты. «Не словами… ощущениями. Любопытство… голод… боль…» Она открыла глаза, и в них был ужас. «Боль от ран корабля. Он чувствует его боль. И пытается… залечить. По-своему.»
Элиас, до сих пор молчавший, резко поднял голову. «Залечить? Или… усовершенствовать? Сделать частью себя? Корабль – инородное тело. Планета пытается его ассимилировать! Это не коррозия, это… симбиогенез в реальном времени!» В его глазах снова загорелся тот же фанатичный огонек, что и при виде руин. «Мы наблюдаем беспрецедентный биологический, нет, *биоэнергетический* процесс!»
«Мы наблюдаем, как наш единственный шанс на спасение превращается в светящийся кактус», – резко парировала Вера. «Кай, ищи способ замедлить или контролировать этот рост. Без риска взорвать нам всем голову. Леона, помоги ему. Попробуй… почувствовать, что именно нужно этим "ниточкам". Может, есть способ перенаправить их? Доктор, с вами разговор.»
Она отвела Элиаса в сторону, в относительно чистый угол коридора возле медпункта. «Ваш энтузиазм понятен, доктор. Но нам нужны практические решения. Что мы узнали в руинах? Что это за узоры?»
Элиас оживился. Он судорожно включил планшет, показывая Веры записанные РОВЕРом изображения светящихся стен. «Это не просто узоры, капитан! Это сложнейший визуальный язык! Смотрите – здесь базовые геометрические формы, возможно, обозначающие понятия: круг – планета, спираль – энергия, пересекающиеся линии – связь или конфликт. А вот здесь…» Он переключил изображение на последовательность меняющихся паттернов, записанную перед "эпизодом" с РОВЕром. «Это нарратив! История! Я почти уверен! Вот здесь – изображение звездной системы, вот – зарождение жизни на планете (этот фрактальный узор!), вот – расцвет цивилизации (сложные переплетения), а вот…» Он указал на резкие, хаотичные всполохи красного и черного. «Катастрофа. Гибель. Или… трансформация?»
«И как это поможет нам починить корабль или улететь?» – спросила Вера прямо.
Элиас на мгновение смутился. «Прямо сейчас? Никак. Но понимание их языка – ключ к пониманию самой планеты! К пониманию "Хора"! Возможно, они оставили инструкции, предупреждения… или даже чертежи технологий! Представьте, капитан! Знания древней цивилизации, жившей в симбиозе с мыслящим миром!»
«Представлю, когда мы перестанем быть мишенью для местной фауны и наш корабль не превратится в сувенир», – отрезала Вера. «Ваша задача – найти в этих руинах что-то полезное. Материал для ремонта. Источник энергии. Карту. Что-то осязаемое. А не расшифровывать космические поэмы. Понятно?»
Элиас сжал губы, но кивнул. «Понятно, капитан. Но не обесценивайте "космические поэмы". Они могут содержать ключ к нашему выживанию. Или к нашему… преобразованию».
Вера не ответила. Она смотрела, как по стене медленно сползает тонкая, светящаяся голубым нить, направляясь к теплу работающего светильника аварийного освещения. Преобразование уже шло полным ходом. И остановить его они не могли.
* * *
Ночь (если это можно было назвать ночью) на Луменисе была временем усиления «Хора». Гул становился громче, вибрация глубже, пронизывающей. Вера, сидя в кресле на полуразрушенном мостике (основные системы так и не удалось восстановить), чувствовала его каждой клеткой тела. Это было похоже на пребывание внутри гигантского органа, играющего одну непрерывную, мощную ноту. Отдыха не получалось. Мысли путались, навеянные странными, обрывчатыми образами – вспышками незнакомых созвездий, видениями текущих светом рек, ощущением невероятной древности и… одиночества.
Она встала, решив проверить периметр. Пройдя по коридорам, она услышала приглушенные голоса из инженерного отсека. Кай и Леона все еще работали.
Кай сидел перед вскрытой панелью управления аварийным генератором. Внутри было не лучше, чем снаружи – кабели были плотно оплетены светящимися нитями, как лианами. Некоторые нити даже проникли внутрь компонентов. Сам Кай выглядел измотанным. Один из имплантов на виске, треснувший при крушении, теперь пульсировал синью в такт «Хору», иногда вызывая у него нервный тик.
«…не источник, а проводник», – говорила Леона. Она сидела рядом, ее руки дрожали, но она сосредоточенно смотрела на пучок нитей, который Кай осторожно удерживал изолированным пинцетом. «Он не хочет энергии… он хочет… гармонии? Согласованности?»
«Леона, это провода и паразитическая кристаллическая формация», – устало ответил Кай. «Она хочет энергии. Точка.»
«Нет!» – Леона резко покачала головой. «Она… *чувствует* диссонанс. Разрыв цепи. Боль системы. И пытается… соединить. Но по-своему! Неправильно!» Она осторожно коснулась пальцем (без перчатки) одной из нитей, оплетающих разорванный кабель. Нить слабо дернулась, свет на мгновение погас. Леона зажмурилась. «Видишь? Не гнев… растерянность. Она не понимает, почему соединение не работает. Почему нет… резонанса.»
Кай посмотрел на нее, потом на нить, потом на свой сканер, показывающий слабые энергетические импульсы в месте контакта. «Ты серьезно? Ты… общаешься с этим?»
«Не общаюсь… чувствую эхо», – прошептала Леона. «"Хор"… он везде. В этих нитях тоже. Это как… нервные окончания планеты, протянутые к ране.» Она снова коснулась нити, на этот раз проводя пальцем вдоль нее, как бы успокаивая. Свет в нити стал ровнее, пульсация замедлилась. «Нужно не бороться… а направлять. Показывать путь…»
Вера наблюдала, пораженная. Леона, сраженная агорафобией, находила общий язык с инопланетным паразитом через эмпатию и «Хор». Это было безумием. Но… работало? Нити в месте ее прикосновения действительно вели себя менее агрессивно.
«Капитан», – Кай заметил ее. «Прогресс… медленный. Но Леона… она что-то понимает. Мы смогли изолировать несколько критичных узлов, перенаправив "поток" этих нитей на несущественные цепи. Они как будто… успокоились там. Пока.»
«Хорошо», – кивнула Вера. «Продолжайте. Доктор?»
«В лаборатории», – ответил Кай. «С тем шариком-артефактом. Говорит, пытается "наладить диалог".»
Предчувствие беды заставило Веру двинуться к лаборатории. Дверь была приоткрыта. Внутри горел только свет от приборов и… от артефакта. Гладкий кристаллический шар, найденный в руинах, лежал на столе, светясь изнутри мягким, теплым золотистым светом. Элиас сидел перед ним, склонившись, его руки лежали по обе стороны шара, не касаясь его. Его глаза были закрыты, на лице – выражение глубокой сосредоточенности и… блаженства.
«Доктор Торн!» – резко сказала Вера.
Элиас вздрогнул, открыл глаза. В них мелькнуло раздражение, быстро сменившееся привычной одержимостью. «Капитан! Вы только посмотрите! Он реагирует! На концентрацию! На… направленность мысли!»
«На что именно?» – подошла Вера, с подозрением глядя на шар. Свет внутри него пульсировал, переливаясь.
«На попытку установить контакт!» – восторженно сказал Элиас. «Я фокусировался на простых понятиях: "безопасность", "знание", "помощь". И свет… он менялся! Становился ярче, теплее! А когда я подумал о поврежденном корабле…» Он умолк, его лицо омрачилось. «Он… потускнел. Стал холоднее. Как будто… ощутил боль. Ту самую боль, о которой говорила Леона!»
Вера почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Артефакт был не просто предметом. Он был проводником. И Элиас играл с огнем.
«Вы не знаете правил, доктор», – строго сказала она. «Вы не знаете, кто или что на другом конце. Прекратите эксперименты. Сейчас же.»
«Но, капитан! Это прорыв!» – Элиас вскочил. «Мы можем установить связь! Получить ответы! Возможно, даже… помощь!»
«Или привлечь внимание чего-то, чего нам лучше не тревожить», – парировала Вера. «Это приказ, доктор. Закройте артефакт в экранированный контейнер. И сосредоточьтесь на анализе данных с РОВЕРа о руинах. Ищите что-то материальное. Технологии. Карты. Энергоисточники.»
Элиас смотрел на нее несколько секунд, его лицо было каменным. Затем он медленно кивнул. «Хорошо, капитан. Как прикажете.»
Но Вера видела в его глазах неповиновение. Одержимость была сильнее страха и дисциплины.
* * *
Вера вернулась на мостик, чувствуя себя натянутой струной. Мутация корабля. «Хор», проникающий в сознание. Элиас, балансирующий на грани. Леона, слышащая голоса в кристаллах. Кай, пытающийся починить корабль, который превращался в нечто иное. И руины, хранящие молчаливые световые послания мертвой цивилизации.
Она подошла к главному экрану. Внешние камеры работали с перебоями, но одна показывала относительно четкую картинку: вид на кристаллический лес и часть руин в призрачном сине-фиолетовом свете. Вдруг изображение дернулось. На экране на долю секунды возникло нечто – огромная, темная тень, мелькнувшая между кристаллами на среднем плане. Быстро. Бесшумно. Слишком крупное, чтобы быть местной фауной, которую они видели ранее.
«Кай!» – Вера нажала на комлин. «Ты видишь? Внешняя камера 3, последние секунды записи!»
«Минуту, капитан…» – послышалось в ответ. Пауза. «Что это? Тепловая сигнатура слабая… почти фоновая. Но масса… огромная. И скорость… капитан, это не "Певец". Это что-то другое. И оно было близко.»
«Чистильщики?» – спросила Вера, вспоминая видения Леоны и данные сканов РОВЕРа.
«Возможно», – голос Кая звучал напряженно. «И если да… то они уже здесь. И наблюдают.»
Вера посмотрела в иллюминатор на пульсирующий во тьме лес. Тени казались глубже. Гул «Хора» – более осознанным. Искривленный, обрастающий кристаллами корпус «Эвридики» был маяком в этом море света и тьмы. Маяком, привлекающим внимание.
Она положила руку на холодную, но уже не совсем металлическую поверхность пульта. Под пальцами она ощутила слабую, едва уловимую вибрацию – не от «Хора» планеты, а от самого корабля. Как будто «Эвридика» тихо гудела в ответ на песню Лумениса. Или пыталась подпевать.
Песнь руин становилась громче. И в ее мелодии все явственнее слышались ноты опасности. Они были отрезаны от дома, их корабль менялся, их разум подвергался давлению непостижимого, а в темноте кристаллического леса появился новый, неведомый игрок. Выживание перестало быть просто борьбой со стихией и повреждениями. Оно превратилось в сложную партию с живой планетой, где правила писались светом, а ставкой были их жизни и сама их сущность. И первый ход «Чистильщиков», если это были они, мог быть сделан в любой момент.
Глава 4: Тени Кристальных Лесов
Стратегия выживания на Луменисе требовала расширения границ. Сидеть в кристаллизирующемся гробу «Эвридики» и ждать чуда (или конца) было самоубийством. Руины манили Элиаса знаниями, а Кай отчаянно нуждался в материалах, которые нельзя было добыть из останков корабля или его паразитической «экосистемы». Особенно после того, как РОВЕР, несмотря на все усилия Кая и интуитивные подсказки Леоны, окончательно вышел из строя. Его корпус покрылся плотной коркой кристаллов, сенсоры погасли, и он замер у шлюза, как светящийся надгробный памятник технологиям перед лицом живой планеты.
Решение о первой дальней разведке далось Вере тяжело. Риски зашкаливали. Но бездействие было хуже.
«Цель – ближайшая группа руин западнее, та, что похожа на спиральную башню», – Вера указывала на схему, нарисованную Каем на планшете по данным последних исправных сканов РОВЕРа. «Элиас, вы ищете любые артефакты, похожие на функциональные устройства, источники энергии, хранилища данных. Кай – образцы местных минералов, которые могут служить проводниками или изоляторами, кристаллы с необычными свойствами. Любые ресурсы, которые можно использовать для ремонта или создания инструментов. Я – прикрытие и общая оценка угроз. Леона…» Вера посмотрела на психолога. Леона сидела, сжавшись, ее лицо было серым от бессонницы, но в глазах горела искра решимости, подпитанная ее недавними успехами с «нитями» корабля. «…Ты с нами. Твое понимание "Хора" может быть критичным. Но если почувствуешь, что не можешь – немедленно сигнализируй. Возвращаемся через три часа. Максимум. Без исключений. Вопросы?»
Вопросов не было. Только напряжение, висящее в воздухе гуще, чем минеральный запах Лумениса. Они вышли. «Сумерки» сменились периодом ровного, насыщенного синевой свечения. Тени были глубокими, бархатистыми, но не абсолютно черными – они переливались темными оттенками фиолетового и индиго. «Хор» вибрировал в костях, его гул был низким, медитативным, но Вера улавливала в нем новые ноты – настороженность? Ожидание?
Они двигались цепочкой: Вера впереди с импульсным карабином наготове, Кай и Элиас по центру с инструментами и контейнерами, Леона замыкающая, ее дыхание гулко отдавалось в шлеме скафандра. Каждый шаг по светящемуся грунту вызывал слабую вспышку. Кристаллический лес вокруг казался еще более грандиозным и… наблюдающим. Гигантские стволы, похожие на застывшие волны света, нависали над ними. Свисающие «лианы» светились мягким золотом и серебром, иногда слабо покачиваясь, как будто от неощутимого ветерка. Воздух был прохладен и невероятно чист.
Первые пятнадцать минут прошли в напряженной тишине, нарушаемой только скрипом скафандров и собственным дыханием. Затем Элиас не выдержал.
«Невероятная адаптивность экосистемы!» – его голос в комлине звучал громко. Он указывал на основание огромного кристалла, покрытое мхом. Только это был не мох, а ковер из микроскопических, мерцающих разными цветами кристаллических чешуек, которые медленно двигались, перестраивая узор. «Видите? Фотосинтез? Нет! Это явно поглощение энергии фонового излучения или самого "Хора"! И вероятно, обмен информацией на нанокристаллическом уровне!»
«Тише, доктор», – предупредила Вера, оглядываясь. Лес был полон звуков, но не привычных. Не шелеста листьев, не пения птиц. Здесь были щелчки, похожие на лопающиеся пузырьки воздуха (но в вакууме?), тихий скрежет, как будто кристаллы терлись друг о друга, и постоянный, многослойный гул «Хора», в котором иногда проскальзывали высокие, звенящие обертоны.
«Капитан», – тихо сказал Кай. «Мои импланты… фиксируют слабые ЭМ-импульсы. Не от планеты в целом. Точечные. Множественные. Вокруг. На разной высоте».
Вера замерла. «Жизнь?»
«Не похоже на механические сигналы. Скорее… биологические. Но спектр странный. Импульсы короткие, сложно модулированные. Как… щебет? Но не звуковой. Электромагнитный.»
«Певцы», – прошептала Леона позади. «Они здесь. Слушают.»
Вера медленно повернулась, сканируя лес. Тени между кристаллами. Переплетения «лиан». Гроты у оснований исполинов. Ничего. Абсолютно ничего. Но ощущение наблюдения стало физическим, давящим на затылок.
«Продолжаем движение», – приказала Вера, стараясь, чтобы голос не дрогнул. «Но будьте готовы.»
Еще через десять минут они увидели первого. Мельком. Взгляд Веры поймал движение высоко на «стволе» кристалла слева. Что-то быстрое, гибкое, сливающееся с переливами света. Оно скользнуло за грань кристалла и исчезло.
«Вверху!» – предупредила она.
«Вижу тепловой контраст!» – Кай навел планшет-сканер. «Небольшой… теплокровный? Сигнатура… нечеткая. Как будто рассеивается в кристаллах. Ушел.»
Элиас лихорадочно пытался сфокусировать свой портативный спектрометр. «Биохимия… следы углерода, кремния, фосфора… и что-то еще! Что-то, чего нет в наших базах!»
«Они рядом», – голос Леоны был тонким, как струна. «Много. Не боятся. Просто… осторожны. Любопытны.»
И тогда они вышли. Не из укрытий, а словно материализовались из самого света и теней леса. Сначала один, из-за поворота тропы (если светящуюся полосу между кристаллами можно было назвать тропой). Потом другой, спрыгнувший бесшумно с «лианы». Еще один, выглянувший из ниши в основании кристалла.
Певцы.
Они были размером с крупную собаку, но строением напоминали нечто среднее между приматом и кошкой – гибкие, длиннохвостые, с цепкими конечностями, заканчивающимися не когтями, а чем-то вроде мягких, светящихся подушечек, идеально прилипавших к кристаллическим поверхностям. Их тела были покрыты не мехом, а густым, шелковистым покровом, похожим на светящийся плюш. Цвета – от нежного аквамарина до глубокого аметиста, с переливающимися узорами, которые менялись в зависимости от угла зрения и, казалось, от их настроения. Но самое поразительное – у них не было глаз. Вообще. Гладкая, безликая маска занимала большую часть морды. На ее месте располагались лишь небольшие углубления и сложные, веерообразные структуры из тончайших, вибрирующих усиков вокруг небольшого ротового отверстия.
«Безглазые…» – ахнул Элиас.
«Они воспринимают мир через звук и вибрацию», – прошептала Леона. Ее страх уступил место профессиональному, почти клиническому интересу. «Чувствуют "Хор". Чувствуют нас. Наши шаги. Наше дыхание. Наши… сердца.»
Один из Певцов, с шерстью цвета морской волны, сделал шаг вперед. Его «лицо» повернулось к ним. Веерообразные усики вокруг «рта» задвигались быстрее, издавая едва слышимый, высокочастотный писк. Тело другого Певеца, стоящего на кристалле выше, вдруг вспыхнуло ярким оранжевым светом, который тут же погас.
«Коммуникация…» – завороженно пробормотал Элиас. «Световая и звуковая… или вибрационная?»
«Не делайте резких движений», – тихо скомандовала Вера, медленно опуская карабин, но не убирая палец со спускового крючка. «Кай, сканируй. Элиас, не двигайся. Леона…»
«Они не злые», – Леона сделала шаг вперед, вопреки приказу. Она медленно подняла руку, ладонью наружу. «Они… изучают. Как мы их. Чувствуют диссонанс. Наш страх. Нашу… чужеродность.»
Певец цвета морской волны наклонил голову. Его усики замедлили вибрацию. Затем он издал серию быстрых щелчков, похожих на кастаньеты. В ответ еще один Певец, из зарослей светящихся «кустов» справа, ответил мягким, переливчатым трелем. Свет на их телах заиграл сложными узорами.
«Диалог…» – Элиас был на грани экстаза. «Они обсуждают нас!»
В этот момент Кай вздрогнул. «Капитан! Тепловой сканер! Глубоко в лесу! За той грядой кристаллов!» Его голос срывался. «Огромный источник! Несколько! Двигаются! Очень быстро!»
Все Певцы мгновенно замерли. Их «плюшевые» тела резко потемнели, почти слившись с тенями. Светящиеся узоры погасли. Даже усики перестали вибрировать. В лесу воцарилась мертвая тишина. Гул «Хора» словно отступил, оставив вакуум страха.
«Что?» – выдохнула Вера.
«Массивные тепловые сигнатуры!» – Кай тыкал пальцем в экран планшета. «Температура выше, чем у Певцов! На порядки! Размер… трудно оценить, сигнал мощный, но… прерывистый. Как будто экранируется! И скорость… они преодолели километр за секунды! Двигаются… сюда!»
Певцы начали исчезать. Не убегать, а растворяться. Один просто шагнул в тень огромного кристалла и пропал. Другой слился со светящейся «лианой», став ее частью. Третий словно провалился сквозь светящийся грунт. Через мгновение их не было.
«Чистильщики…» – прошептала Леона, и в ее голосе был леденящий ужас. «Они идут. Чувствуют нарушение. Чувствуют нас.»
«Назад!» – рявкнула Вера, резко разворачиваясь. «Корабль! Быстро!»
Адреналин вколотил в ноги свинец. Они бросились бежать по светящейся тропе, назад к «Эвридика». Кристаллы вокруг, еще недавно казавшиеся прекрасными, теперь нависали ловушками. Каждый поворот, каждая тень таили угрозу. Кай бежал, глядя на планшет.
«Они приближаются! С флангов! Обходят!»
«Как далеко?» – выкрикнула Вера, спотыкаясь о светящийся корень.
«Три… нет, два километра! Но скорость… они будут здесь через минуты!»
Элиас задыхался, его скафандр цеплялся за выступы кристаллов. «Может… укрыться… в руинах?»
«Нет времени!» – Вера видела уже знакомые очертания «Эвридики» впереди, ее кристаллизированный корпус слабо пульсировал в такт «Хору». «Только корабль! Беги!»
Леона отставала. Ее дыхание в комлине было хриплым, прерывистым. Агорафобия, подавленная на время встречи с Певцами, набросилась на нее с новой силой под гнетом паники и ощущения невероятной, невидимой угрозы. Пространство вокруг сжималось, кристаллы нависали чудовищными зубами. Она споткнулась, упала на колени.
«Леона!» – Вера развернулась, увидев ее.
«Не могу…» – хрип вырвался из груди Леоны. «Воздух… нет воздуха…»
«Капитан!» – крикнул Кай, уже добежавший до шлюза. «Сигнатуры! Они… здесь!»
Земля дрогнула. Не сильно, но ощутимо. Как от тяжелого шага. Где-то справа, в глубине синего леса, раздался низкий, протяжный звук. Не рык. Не рев. Это был скрежет. Скрип гигантских, не смазанных суставов. Звук, от которого кровь стыла в жилах, а кристаллы вокруг ответили тонким, жалобным звоном, как испуганные стеклянные колокольчики.
«Леона, вставай!» – Вера рванулась к ней, хватая за руку. «Сейчас же!»
Леона зажмурилась, слезы текли по щекам под визором. «Они… в голове… ужас… холод…»
Еще один скрежет, ближе. И треск ломающихся кристаллов. Что-то огромное двигалось в лесу, не скрываясь.
Вера силой подняла Леону, почти потащила ее к шлюзу. Кай уже открывал его, его лицо было искажено паникой. Элиас вбежал внутрь первым.
«Заходи! Быстро!» – орал Кай.
Вера втолкнула Леону в проем шлюза и прыгнула следом. Кай ударил по кнопке. Шлюз с грохотом начал закрываться.
Последнее, что увидела Вера перед тем, как стальные створки сошлись, был фрагмент леса. Между двумя гигантскими кристаллами мелькнуло нечто. Темное. Металлическое. Искривленное. Покрытое не шерстью, а пластинами черного, тускло поблескивающего материала, между которыми струилось жидкое, багровое свечение, как раскаленная лава в трещинах. Кость? Механизм? Непонятно. И огромный, многосуставный «конечность», больше похожая на клешню краба, но сделанную из того же темного металла и светящихся жил, на мгновение замерла в воздухе, сжимая и кроша кристаллический «ствол» как сухую ветку. Затем тень рванулась вперед, скрываясь из виду, но грохот ее шагов и леденящий душу скрежет теперь раздавались совсем рядом, за тонкой обшивкой корабля.
Шлюз закрылся с глухим стуком. Герметизация. Но ощущения безопасности не было. Было ощущение мышеловки.
Они стояли в коридоре, прислонившись к стенам, дыша как загнанные звери. Леона беззвучно рыдала, сползши на пол. Элиас дрожал, его глаза бегали. Кай уставился на сенсоры корабля, показывающие внешний периметр.
«Они… вокруг», – прошептал он. «Три… нет, четыре сигнатуры. Огромные. Тепловые… странные. Как будто часть тепла поглощается. ЭМ-фон зашкаливает. Они… сканируют корабль.»
Где-то снаружи, прямо над головами, раздался удар. Не скрежет, а глухой, металлический *у-у-умпф!*, как будто кувалдой ударили по корпусу. Весь корабль содрогнулся. Посыпались искры с потолка, где оплетенные кристаллическими нитями кабели не выдержали вибрации.
«Они атакуют!» – вскрикнул Элиас.
«Нет», – Кай смотрел на показания. «Это… тест. Удар был точечным, контролируемым. Они проверяют прочность. И реакцию.» Он посмотрел на Веру, его лицо было мертвенно-бледным. «Капитан… щитов нет. Корпус поврежден. Если они захотят войти…»
