Читать книгу: «Бездна Сновидений», страница 6
Они вернулись. Несли с собой невероятные знания, которые похоронят во лжи. Горечь потери, которую никогда не излечить. И неразрешимые вопросы, которые будут преследовать их вечно:
Что они расскажут человечеству завтра? И послезавтра?
Что теперь представляла собой «Эвридика»? Друг? Хранитель тайны? Бомба замедленного действия? И где его истинный дом?
Что ждало Луменис? Заживет ли рана в его Сердце? Обретет ли «Хор» мир? Или Чистильщики, эти вечные стражи хрупкого баланса, снова погрузятся в паранойю, ожидая новых пришельцев?
И главное – смогут ли они, изменившиеся, нести этот груз тайны? Смогут ли жить среди людей, зная то, что они знают?
Корабль вошел в тень док-станции. Яркие огни прожекторов ослепили, выхватив из темноты космоса его кристаллическую, драконью форму. Последние секунды свободы перед карантином, перед допросами, перед ложью. «Эвридика» издал тихий, вибрирующий звук – не рев, а скорее вздох. Вздох существа, вступающего в неведомое будущее.
Возвращение состоялось. Но приключение, истинное приключение понимания и ответственности, только начиналось. И финал его был скрыт в тумане лжи и звездного света, как сам Луменис. «Эвридика» вернулась. Но часть ее, и часть их душ, навсегда осталась в сияющих, поющих лесах таинственной планеты снов.
Эпилог: Сторожа Тайны
Земля. Воздух. Гравитация. Шум.
После вечной, медитативной тишины «Эвридики», после гудящего безмолвия Лумениса, док-станция «Альфа» оглушала. Скрип металла под ногами, гул вентиляции, переговоры по громкой связи, треск статики в наушниках, резкие запахи озона, масла и человеческого пота – все это било по чувствам, как грубая пощечина после тонкого сна. Карантинная зона была стерильной клеткой из полированного металла и бронестекла, за которым маячили фигуры в защитных костюмах с надписью «Биоопасность» и «Ксеноконтроль».
Вера Роук стояла у самого стекла, глядя в коридор, где сновали специалисты. Ее скафандр, изуродованный кристаллическими наростами, сняли, оставив в стандартный карантинный комбинезон. Тело ныло от перегрузок, от старых травм, но боль была фоном. Главная боль была внутри. Груз лжи. Груз невозможности крикнуть правду этим осторожным, подозрительным лицам за стеклом.
«Необитаемая планета класса 9-Кси. Крайне агрессивная минеральная среда. Самопроизвольная кристаллизация неизвестного состава… Коррозия? Скорее, неконтролируемый рост… Механизм неизвестен… Доктор Торн погиб при попытке взять образец в геотермально активной зоне… Техник Сато – жертва структурного коллапса ангара при посадке… Оставшийся экипаж страдает от посттравматического синдрома и возможного воздействия неизвестных излучений… Корабль представляет собой уникальный, но невоспроизводимый феномен…»
Слова отчета, который они втроем оттачивали как оружие в долгие часы карантина, звенели в ее ушах. Полуправды, умолчания, откровенная ложь. Каждое слово было гвоздем в гроб памяти Элиаса и Сато. Каждое умолчание – предательством по отношению к чуду и ужасу Лумениса.
Дверь в карантинный блок шипя открылась. Вошли двое: высокий, сутулый мужчина в безупречном костюме с логотиром «Гелиос Индастриз» – владельца «Эвридики» – и женщина военного образца, с холодными глазами и планшетом в руках. Маркус Вейл, вице-президент по кризисным ситуациям, и полковник Айрис Донован, глава спецотдела Планетарной Оборонной Инициативы.
«Капитан Роук,» – начал Вейл, его голос был гладким, как масло, но глаза сканировали ее без тени сочувствия. «Ваш доклад… интригует. И вызывает массу вопросов. «Эвридика»…» – он кивнул в сторону огромного иллюминатора, за которым в доке, залитая ярким светом прожекторов, висела их бывшая «крепость», а ныне – главная загадка. Корабль казался еще более фантастическим и чужеродным на фоне утилитарных конструкций станции. Его кристаллические формы, пульсирующий свет жил, энергетические шрамы от схваток с Чистильщиками – все кричало о невозможности. «…он не поддается никаким стандартным классификациям. Наши сканеры… они не могут проникнуть сквозь его обшивку. Любые попытки дистанционного считывания данных вызывают… помехи. Красивые,» – он усмехнулся без юмора, – «световые помехи. Как ваш корабль это делает?»
«Мы не знаем,» – ответила Вера, ее голос был ровным, как сталь. Усталая сталь. «Как я указала в отчете. Самопроизвольная регенерация и модификация систем являются следствием воздействия неизученной среды планеты. Механизм неизвестен. Мы – свидетели, а не инженеры этого феномена.» Ложь давалась все легче. И все страшнее.
Полковник Донован щелкнула пером по планшету. ««Планета 9-Кси». Ваше описание туманно. Координаты… не точны. Аномальный туманный сектор. Это все, что вы можете дать?» Ее взгляд был буравящим.
«Навигационные данные были утрачены при крушении и последующей… трансформации корабля,» – сказал Кай, вступая в разговор. Он стоял чуть позади Веры, его лицо казалось осунувшимся без мерцающих имплантов, но глаза горели странным спокойствием. «Восстановить точные координаты невозможно. Сектор Хаос-7 – вот все, что осталось в памяти буфера.» Правда. Горькая правда, служащая прикрытием для большей лжи.
«И этот… шар?» – Донован указала на предмет в руках Леоны. Леона сидела на краю койки, не поднимая головы. Она держала потухший кристаллический артефакт, как ребенка, прикрывая его руками. Золотая нить на ее щеке была скрыта повязкой – «последствие контакта с агрессивной минеральной пылью».
«Артефакт, обнаруженный в руинах,» – ответила Леона тихо. Ее голос звучал отрешенно. «Инертен. Без признаков излучения или технологической сложности. Возможно, природного происхождения. Сувенир.» Ложь резала, как нож. Этот шар был ключом. Эхом Лумениса. Частью Элиаса.
Вейл обвел их взглядом. Подозрение витало в воздухе гуще запаха антисептика. «Ваше состояние… психологическая оценка указывает на глубокую травму и возможное… контаминационное воздействие. Мы рекомендуем продлить карантин и углубленное обследование. «Эвридика» будет перемещен в исследовательский док «Омега» для детального анализа.»
«Разобрать на части», – мысленно перевела Вера. Страх за корабль, за его живое, пульсирующее сознание, сжал ей горло. «Корабль… крайне нестабилен,» – сказала она, вкладывая в голос всю убедительность. «Любое неосторожное вмешательство может спровоцировать непредсказуемую реакцию кристаллической матрицы. Взрыв. Выброс неизвестной энергии. Мы едва уцелели, доведя его сюда. Требуется время… для осторожного изучения. Под нашим наблюдением.» Это была авантюра. Но другого выхода не было. Они должны были остаться рядом с ним.
Прошла неделя. Карантин продлили под предлогом «уникальных медицинских показаний». Их клетка стала чуть больше – им предоставили доступ в небольшой сегмент станции под постоянным наблюдением. «Эвридику» пока не тронули, опасаясь ее «нестабильности», но к нему стягивались специалисты, сканеры, роботы-разведчики. Давление росло.
Вера стояла у огромного окна, отделявшего их сектор от космоса. Земля медленно вращалась внизу, прекрасная и неведомая. Леона подошла к ней, держа шар. Ее лицо было спокойным, золотая нить под повязкой слабо пульсировала.
«Он… встревожен,» – прошептала Леона, не глядя на Веру. «Чужие сканеры… они как насекомые. Кусаются. Он чувствует… агрессию. Любопытство без уважения.» Она коснулась шара. «И… эхо. Эхо Лумениса. Оно тише. Но… там боль. Рана глубока. Чистильщики… они патрулируют границы. Настороженные. Ждущие. Элиас… его жертва дала передышку. Но не исцелила. Страх… он все еще правит «Хором». Страх нового вторжения.»
«Мы не допустим этого,» – тихо сказала Вера. Но как? Они были пленниками своей лжи, заложниками системы.
Кай присоединился к ним. Он выглядел изможденным, но его глаза, глядя на «Эвридику», светились странной уверенностью. «Я нашел… способ. Слабый канал. Не через импланты. Через… внимание. Через намерение. Он показывает мне… щиты. Скрывающие его истинную суть от сканеров. Показывает… возможности. Он может уйти. В любой момент. Уйти туда, где его не найдут.» Он посмотрел на Веру. «Но он не уйдет без нас.»
Мысль была одновременно пугающей и освобождающей. Бегство. Навсегда. От Земли. От лжи. От допросов. Но к чему? В вечные скитания на корабле-призраке? Стать изгнанниками?
«И что тогда?» – спросила Вера. «Скитаться? Искать другой Луменис? Стать легендой для ПОДИ? Целью охоты?»
«Хранить тайну,» – ответил Кай. «Быть… сторожами. Как Чистильщики, но для знания. Чтобы защитить обе стороны. Чтобы не дать им найти друг друга… пока они не готовы.» Он указал на Землю. «Они не готовы. Они сломают и планету, и корабль. И себя.»
Леона кивнула, прижимая шар к груди. «Луменис… он все еще чувствует нас. Через корабль. Через… связь. Он не хочет новой боли. Он хочет… покоя. Чтобы рана зажила. Чтобы Чистильщики успокоились. Наш уход… наш уход может быть частью исцеления. Знаком, что угроза устранена.» Она посмотрела на Веру. ««Эвридика»… он готов. Он ждет нашего выбора.»
Выбор. Остаться и врать, рискуя всем, когда ложь раскроется? Или бежать, став вечными странниками, хранителями непостижимой тайны?
Прошел еще день. Давление достигло предела. Пришел приказ о переводе «Эвридики» в док «Омега» под усиленным конвоем. И о «добровольном» углубленном медосмотре экипажа, включая нейросканирование. Игра была окончена.
Вера стояла в своем скромном кубрике на станции. Перед ней на столе лежали три предмета: стандартный комбинезон ПОДИ, потрепанный блокнот с шифрованными заметками о Луменисе (который нужно было уничтожить), и… маленький, теплый кристаллический осколок, незаметно отделившийся от стены их карантинного отсека. Пульсирующий теплом и тихим золотым светом. Приглашение. Последний билет.
Она взяла осколок. Тепло растекалось по ладони, сливаясь с ее собственным сердцебиением. В нем не было слов. Было ощущение готовности. Ощущение двери.
Она вышла в общую зону. Кай и Леона уже ждали. У Кая в руке был мультитул – бесполезный против военных, но символ сопротивления. Леона крепко держала шар. Их взгляды встретились. Никаких слов не было нужно. Ответ был в их глазах. В решимости. В усталости от лжи. В страхе за то, что они оставляют, и в страхе за то, что ждет впереди. Но главное – в ответственности. За тайну. За корабль. За Луменис.
Они двинулись к шлюзу, ведущему в док. Их сопровождали двое охранников ПОДИ. «Капитан, вам не сюда,» – сказал один, блокируя путь.
Вера улыбнулась. Невесело. «Мы идем проститься. Последний раз.»
Охранники переглянулись, колеблясь. Приказ не запрещал…
Они вошли в огромный ангар. «Эвридика» висел в центре, как драгоценный экспонат в музее монстров, опутанный кабелями дистанционного питания и окруженный роботами-сканерами. Его свет был приглушенным, но Вера почувствовала – нет, знала – что он видит их. Чувствует их.
Они подошли к самому краю платформы, к пустоте, отделявшей их от корабельного корпуса. Охранники остановились в нескольких шагах.
Вера сжала в руке теплый кристаллик. «Сейчас», – подумала она, вкладывая в мысль все свое намерение.
Корабль ответил мгновенно. Ослепительная, но беззвучная вспышка света не из двигателей, а из сотен, тысяч кристаллических граней по всему корпусу! Свет не причинял боли, но был абсолютно слепящим. Сирены станции взвыли. Охранники вскрикнули, закрывая глаза. Сканеры и роботы замерли, ослепленные сенсоры захлебывались помехами.
В этот момент из корпуса «Эвридики», прямо перед ними, выдвинулась, как живая, площадка из светящегося кристалла. Мостик. Приглашение.
«Идем!» – скомандовала Вера, первая шагнув на сияющую поверхность. Она не оглядывалась. Кай и Леона последовали за ней. Мостик втянулся так же быстро, как появился, сомкнувшись за ними бесшумной кристаллической стеной.
Внутри царил знакомый, живой гул и мягкий золотисто-изумрудный свет. Воздух вибрировал от энергии и… облегчения. Кристаллический обелиск на мостике пульсировал ярко, радостно. На стенах светились узоры: спираль ухода, символы свободы и охраны.
«Курс?» – спросила Вера, прикладывая руку к теплой поверхности обелиска.
В ответ пришел не курс. Пришло ощущение. Безграничности. Тайны. Долгого пути. И места… не точки на карте, а состояния. Места, где они смогут быть стражниками. Наблюдателями. Где «Эвридика» сможет быть свободным. Где связь с тихим, все еще больным эхом Лумениса в шаре Леоны не будет угрозой.
«ВПЕРЕД», – подумала Вера.
«Эвридика» взревел. Не оглушительно. Мощно. Торжествующе. Энергетические крылья развернулись, заливая док станции ослепительным сиянием. Бронестекла иллюминаторов треснули от перегрузки. Сканеры взорвались искрами. Корабль рванул вперед, не взрывая шлюзы, а… проходя сквозь них, как призрак сквозь стену. Материя станции расступилась перед сфокусированной волной «Хора», кристаллизуясь на мгновение и рассыпаясь в пыль.
Через секунду они были в открытом космосе. Станция «Альфа» осталась позади, крошечной, мигающей аварийными огнями. Земля сияла вдалеке, прекрасная и потерянная.
«ПОЖИЗНЕННЫЙ КАРАНТИН СНЯТ. ЭКИПАЖ «ЭВРИДИКИ» ПОЛНОСТЬЮ ДЕКОНТАМИНИРОВАН. ПРИСТУПАЕМ К СТАНДАРТНЫМ ОПЕРАЦИЯМ. «ЭВРИДИКА» ВЫХОДИТ НА СВЯЗЬ…»
Ложь. Последняя ложь, переданная автоматикой корабля на станцию перед прыжком. Ложь, которая давала им время. Ложь, которая закрывала дверь.
Корабль набрал скорость, легко, невесомо, оставляя за собой лишь мерцающий радужный след. Он не направлялся к какой-либо звезде. Он направлялся в Глубину. В Тишину. В Пространство, где они могли быть никем и одновременно – хранителями величайшей тайны человечества и галактики.
Леона подошла к иллюминатору, держа шар. Он был теплым. Где-то в его глубине, как далекий отголосок, пульсировало слабое эхо – эхо боли и надежды далекой, живой планеты. Эхо «Хора». Эхо Элиаса.
«Он спит,» – прошептала она. «Луменис. Но сон беспокойный. Чистильщики бодрствуют.» Она повернулась к Вере и Каю. «Мы должны наблюдать. За обоими мирами. Чтобы они не нашли друг друга… пока не придет время.»
Вера кивнула, глядя на бесконечность звезд. Их путь был выбран. Они были больше не исследователями. Не беглецами. Они были Сторожами Тайны. Молчаливыми хранителями границы между хрупкой красотой Земли и непостижимым чудом-ужасом Лумениса. Их домом был сияющий корабль-призрак, их миссией – вечное молчание, их спутниками – эхо погибших и неразрешимые вопросы, звонкие, как кристаллы в тишине космоса.
«Эвридика» плыл в Глубину, унося с собой груз спасения, предательства и невероятной надежды. Его след таял в вакууме. История «Эвридики» стала легендой с открытым финалом. А трое ее последних пассажиров и живой корабль, в котором они нашли приют, растворились в безмолвии, став тенями, охраняющими свет самой опасной и прекрасной истины: мы не одни во вселенной, и некоторые истины слишком хрупки, чтобы быть раскрытыми. Пока.
