Читать книгу: «Ваши Сиятельства»

Глава 1. Орден Золотого Дозиметра

Дело было на даче у Миши Берра, того самого, что купил старый домик в знаменитом посёлке «Атомграде», слава о котором гремела ещё со времён скромного инцидента на местной экспериментальной станции в 1982 году. Инцидент, конечно, был сугубо мирным, почти бытовым, но легенды и дозиметры жили своей жизнью.

Собралась как-то вся ватага: Дмитрий Соболев, Андрей Попов, Алексей Раев, Дмитрий Шардик, Сергей Аврин, Виталий Козлов, Антон Скотников и Иван Кряж. Повод был прост – открытие сезона шашлыков и очередной годовщины того самого «незначительного выброса пара».

Сидели за столом, лениво перебрасывались шутками. Тут Андрей Попов, наш главный знаток всего на свете, поправил очки и важно произнёс:

– Коллеги, а вы в курсе, что постановлением местной администрации, к лицам, проживающим в радиусе 20 км от места той самой аварии, положено обращаться с приставкой «фон». В радиусе 10 км – «Ваша Светлость». Ну а в радиусе 5км – так вообще «Ваше Сиятельство».

Повисла пауза. Восемь пар глаз медленно повернулись к хозяину дома. Дача Миши Берра, как все знали, находилась аккурат в 4.8 километрах от заветной вышки.

Лицо Миши озарилось внутренним светом, которого не добиться никакими светодиодами. Он выпрямил спину, откашлялся и потянулся за шампуром, явно ожидая, что его теперь будут обслуживать первым.

Первым не выдержал Дмитрий Соболев, чья фазенда была на несчастных 21 километрах. Он фыркнул:

– Ну вот, опять эти поместные дворяне. Берр, ты не светишься случайно в темноте? А то у тебя шашлык что-то подозрительно равномерно прожарился без единого уголька.

– Прошу обращаться к Сиятельству с должным почтением, фон Соболев, – с неподражаемым апломбом парировал Миша, лениво помахивая куском мяса как скипетром.

Тут в дело вступил Алексей Раев, прагматик до мозга костей.

– Погодите, но это же открывает фантастические перспективы! Ваше Сиятельство, – с коммерческой сладостью в голосе обратился он к Берру, – а не желаете ли вы учредить орден? Например, «Орден Золотого Дозиметра»? Я берусь организовать производство и продажу. Дима Шардик, ты же у нас IT-гений, сделаешь сайт для номинаций.

Шардик, не отрываясь от ноутбука, пробормотал:

– Уже делаю. Домен vashe-siyatelstvo.com свободен. Только, Сиятельство, ваш Wi-Fi опять мигает тревожным зелёным цветом. Это нормально?

– Всё в норме, – величественно ответил Берр. – Это личный стандарт связи.

Сергей Аврин, человек с тонкой душевной организацией, мрачно заметил:

– Я как раз в зоне 10 км. Ваша Светлость. Звучит как упрёк. Я что, должен теперь ходить и светить всем в глаза? У меня с детства с этим проблемы.

– Можешь не светить, но сиять обязан, фон Аврин, – съехидничал Виталий Козлов, чья квартира в городе автоматически делала его простолюдином. – А я вот, выходит, вообще чернь. Иван, ты там где?

Иван Кряж, молчавший до этого, почесал затылок.

– Моя деревня… Кажется, прямо в эпицентре. По документам – 0 км.

На стол снова упала гробовая тишина. Все смотрели на Кряжа с новым, смешанным чувством ужаса и благоговения.

Антон Скотников первым нашёлся. Он встал, выпрямился и с глубоким почтением произнёс:

– Ваше… Высокосиятельство? Ваше Радиоактивное Величие? Иван, так кто ж ты тогда?

Иван Кряж взял самый большой кусок мяса, грустно вздохнул и сказал:

– А я, выходит, тот самый пастушок, что пасёт своё стадо в непосредственной близости от реактора. Просто зовите меня Иван. И передайте соль. Она у вас, кстати, странно хрустит.

С тех пор их дружба приобрела строгую феодальную иерархию. Миша Берр требует себе лучший стул и первым выбирает фильм для просмотра, Соболев и Аврин копят обиду и строят интриги, Раев и Шардик разрабатывают мерч с символикой, Козлов пытается оспорить кадастровые карты, Скотников пишет эпическую поэму, а Иван Кряж, Великий Кряж, молча сияет в углу, периодически проверяя, не начали ли прорастать семена помидоров у него в кармане.

И всё у них хорошо. Главное – не проветривать.

Глава 2. Караси в сапоге

Иерархия, установившаяся после памятного шашлыка, пронизала их общение насквозь. Теперь любая встреча напоминала заседание аристократического совета при дворе особо радиоактивного короля.

Однажды компания решила съездить на рыбалку. Естественно, выбор места происходил с учётом титулов.

– Ваше Сиятельство, – обратился Алексей Раев к Берру, разворачивая карту на капоте машины. – Как вы посмотрите на озеро в семи километрах от эпицентра? Там, говорят, караси размером с табуретку и с тремя глазами.

– Одобряю, – милостиво кивнул Миша. – Фон Соболев, принеси мои удочки. Ваша Светлость Аврин, подготовьте сачки. Иван Кряж… вы просто посидите здесь. Ваше присутствие освящает место.

Рыбалка была странной. Козлов, не имевший титула, не поймал ничего, кроме старого сапога. Соболев и Аврин вытаскивали скромных плотвичек. Берр поймал приличного окуня, который, однако, при ближайшем рассмотрении светился ровным зелёным светом, что позволило использовать его как ночник.

А вот возле Кряжа творилось нечто. Он просто закинул удочку, зевнул, и через пять минут из воды вынырнула щука невероятных размеров. Она посмотрела на Ивана умным, древним взглядом и почтительно выплюнула ему в сапог несколько крупных карасей. Все молча поклонились.

Главной проблемой стали совместные походы в магазин за пивом.

Берр, стоя у ларька, изрекал: – Сиятельство желает приобрести данный напиток.

Продавец, привыкший ко всему, тянулся за «Жигулёвским».

– Не торопись, смерд! – вскрикивал Виталий Козлов, ревностно служащий своему сюзерену. – Его Сиятельство ещё не изволил выбрать!

Пока Берр с важным видом разглядывал бутылки, сзади выстраивалась очередь из местных жителей, которые начинали возмущаться.

– Да что он, король что ли? – бормотал кто-то.

– Хуже, – мрачно отвечал Козлов, оборачиваясь. – Ваше Сиятельство. Проживает в радиусе пяти километров. Так что тушкуйтесь.

Однажды Дмитрий Шардик, IT-гений, решил автоматизировать систему титулования. Он создал мобильное приложение «Rad-Aristo», куда загрузил все кадастровые карты. Достаточно было ввести адрес, и приложение выдавало твой титул и титулы твоих друзей. Главной фишкой был встроенный дозиметр, который при приближении к Кряжу начинал играть гимн и выводил сообщение: «Внимание! Обнаружен источник титанического сияния. Рекомендуется почтительный поклон».

Это приложение стало причиной крупного скандала. Оказалось, что дача Антона Скотникова находилась ровно на границе, между 10 и 20 километрами.

Приложение, в зависимости от погрешности GPS, каждые пять минут переключало его то в «Вашу Светлость», то в унизительного «фон Скотникова». Антон метался по участку с телефоном в руке, пытаясь найти точку, где он мог бы надолго закрепить за собой хоть какой-то титул. Он даже поставил там складной стул и сидел на нём, ликуя, когда наконец-то ловил статус «Светлости».

Кульминацией стал день рождения Миши Берра. Гости, естественно, являлись с подарками, соответствующими их статусу.

Фон Соболев и фон Аврин (их обида сплотила их) преподнесли Сиятельству свинцовый самовар. «Для внутренней защиты, ваше сияние», – язвительно промолвил Соболев.

Ваша Светлость Попов вручил энциклопедию «Выдающиеся личности мировой радиации».

Раев и Шардик поднесли сертификат на именной номерной знак «S1YAT3LSTV0».

Виталий Козлов, отчаявшийся получить титул, подарил огромный зонт из фольги, «чтобы ваше сияние не утомляло простолюдинов».

Антон Скотников, поймавший наконец стабильный сигнал в углу веранды и потому пребывавший в статусе «Светлости», подарил портрет Берра, написанный светящимися в темноте красками.

Последним подошёл Иван Кряж. Он молча протянул имениннику обычную, чуть помятую банку солёных огурцов.

– Что это? – снисходительно поинтересовался Берр.

– Мои, Ваше Сиятельство, – скромно ответил Иван. – С моей грядки. Росли прямо в… ну вы понимаете. Съешьте один – и вам будет, чем светить долгими зимними вечерами.

Миша Берр осторожно поставил банку на самое почётное место – подальше от себя, но поближе к всеобщему обозрению. Все зааплодировали. А Козлов тут же предложил Раеву наладить конвейерный выпуск этих огурцов под брендом «Соленья Его Величества».

И всё у них было хорошо. Главное – помнить, кто какого роду-племени, и не оставлять Кряжа одного на кухне с микроволновкой. А то она у него как-то раз сама включилась и начала кланяться.

Глава 3. Ваша Лёгкость

Слух пронёсся по всему «Атомграду» с скоростью цепной реакции: в соседней деревне, с милым названием Берёзовка, обнаружилась новая аномалия. Не ядерная, нет. Совсем иного рода. По словам местных, на окраине, у старого колодца, перестало работать гравитационное поле. Не сильно – яблоки с яблони падали вверх, а лужица после дождя стремилась в небо облаком мелких капель. Местные старожилы уже окрестили это место «Бездной Левитации».

Естественно, наша дружеская корпорация титулованных аристократов не могла оставить это без внимания. Был снаряжён экспедиционный кортеж из трёх автомобилей, возглавляемый, разумеется, Мишей Берром на его подержанном, но от того не менее величавом, «Сияющем Ховере».

Деревня Берёзовка встретила их настороженной тишиной. У колодца, огороженного жёлтой лентой с надписью «МВД», стоял мужик в ватнике и с умным видом записывал что-то в блокнот.

– Эй, смерд! – крикнул, высовываясь из окна, Виталий Козлов, отрабатывая свою роль герольда. – Освободи место для Его Сиятельства Миши Берра и Его… э… Антигравитационного Величества Ивана Кряжа!

Мужик медленно обернулся. На ватнике была нашивка «Фёдор. Спец. по аномалиям».

– Вы кто вообще? – безразлично спросил Фёдор.

Тут вперёд выступил Андрей Попов.

– Перед вами, – начал он с важным видом, – лица, проживающие в радиусе…

– В радиусе 20 км от АЭС, знаю, – перебил Фёдор, тыкая карандашом в сторону их машин. – У вас свои тараканы, у нас свои. Ваша зона – ваши проблемы. А это – наша, берёзовская, аномалия. Без вас разберёмся.

Компания опешила. Их титулы не сработали! Здесь, в этой глуши, они были никем. Просто странными горожанами.

Но Дмитрий Шардик уже не отвлекался. Он запустил своё приложение «Rad-Aristo», но оно показывало лишь ошибку «Аномалия не опознана». Тогда он достал дрон.

– Щас заснимем, проведаем гравитационные поля, – пробормотал он, запуская аппарат в сторону колодца.

Дрон с жужжанием взлетел, приблизился к зоне действия аномалии, завис, а затем его плавно и уверенно развернуло носом вниз. Он не упал. Он просто продолжил висеть вниз пропеллерами, безуспешно пытаясь взлететь… вниз. Камера транслировала на телефон Шардика вид на небо из-под собственных лопастей.

– Эффектно, – констатировал Алексей Раев. – Надо брать в оборот. Можно продавать билеты. «Прогулка в невесомости от Шардик-Тревел».

Тем временем Антон Скотников, чья дача была на злополучной границе, увидел в этой аномалии шанс. Он осторожно подошёл к краю зоны, сделал шаг внутрь и подпрыгнул. Он завис в воздухе на секунду дольше обычного.

– Ваша Лёгкость! – восторженно крикнул он сам себе. – Я – Ваша Лёгкость Скотников! Здесь мои владения!

Сергей Аврин, всегда переживавший о душевном равновесии, грустно наблюдал за яблоней.

– Смотрите, – сказал он. – Яблоки тянутся к небу. Это же метафора! Стремление к чему-то светлому, недостижимому… А мы тут со своими титулами, как эти яблоки, которые не могут упасть и дать новую жизнь. Мы просто висим в пустоте своего тщеславия.

Все помолчали, впечатлённые.

– Ну ты и задвинул, Ваша Светлость, – нарушив тишину, сказал Козлов. – Лучше скажи, как нам на этом заработать?

Внезапно все взоры обратились к Ивану Кряжу. Он молча подошёл к колодцу, на котором сидел специалист Фёдор, и ткнул пальцем в его блокнот.

– Что? – буркнул Фёдор.

– У вас, – тихо сказал Кряж, – расчёты не сходятся. Вы не учитываете магнитное поле грунтовых вод. И давление столба воздуха в шахте колодца. Оно создаёт обратный вихревой эффект.

Фёдор уставился на Кряжа, потом на свои вычисления, потом снова на Кряжа.

– А ты… откуда знаешь?

Иван Кряж просто пожал плечами.

– Я живу в эпицентре. У нас это… входит в программу начальной школы.

В этот момент дрон Шардика, безнадёжно висящий вниз винтами, вдруг затрещал, дёрнулся и плюхнулся на землю. Яблоко с яблони упало вниз, с глухим стуком ударившись о землю. Лужица перестала пульсировать, рябь на ее поверхности прекратилась.

Аномалия исчезла так же внезапно, как и началась.

Фёдор быстро собрал свои вещи.

– Ну, работа выполнена. Аномалия ликвидирована. Спасибо, парень, – кивнул он Кряжу. И ушёл.

Компания стояла в полном молчании. Их титулы снова ничего не значили. Их технологии оказались бессильны. Их философия – не у дел. Всё решил один тихий Иван, Великий Кряж, просто указав на ошибку в расчётах.

На обратном пути в машинах царило уныние.

– Никакой я не Сиятельство, – уныло бубнил Берр за рулём. – Вот у Кряжа – да, настоящее величие. А мы… мы как тот дрон. Висли вверх ногами в своём выдуманном мирке.

Только Иван Кряж, сидевший на заднем сиденье и доедавший свои знаменитые огурцы, казался невозмутимым.

– Не расстраивайтесь, – сказал он, хрустя. – В Берёзовке-то аномалия кончилась. А у нас – постоянная. Так что все ваши титулы в силе. Ваше Сиятельство, – добавил он, обращаясь к Берру, – можете прибавить скорость. Гаишников тут всё равно нет. Они нашу зону объезжают.

И всё у них снова стало хорошо. Но теперь они знали, что истинное сияние исходит не от места прописки, а от умения разбираться в магнитных полях грунтовых вод. Ну, или хотя бы делать вид, что разбираешься. Главное – делать это так же невозмутимо, как Иван Кряж.

Глава 4. Лесная аристократия

Открытие случилось спонтанно. Поздней осенью, Миша Берр, прогуливаясь по своему участку с банкой светящегося «Соленья Его Величества», споткнулся о корень и вылил рассол прямо на муравейник. Вместо хаоса и бегства муравьи выстроились в ровную колонну и начали синхронно шевелить усиками. А Берр, к своему ужасу, понял их.

– Где наше подношение? Где наша дань в виде сахарного сиропа? – визжал муравей-глашатай. – Мы трудимся не покладая лапок, а этот двуногий гигант поливает наше жилище едкой гадостью! Да свергнем его!

– Прошу прощения, – автоматически ответил ошеломлённый Берр.

Муравьи замерли. Так началась новая эра.

Оказалось, рассол с огурцов Кряжа, прошедший ферментацию в его уникальном подвале, на короткое время даровал способность понимать язык лесных обитателей. Компания, естественно, немедленно провела эксперимент. Выпив по стопке рассола (Виталий Козлов предложил назвать её «Зелёный Лучик»), они вышли на опушку.

Зрелище было ошеломляющим. Лес превратился в шумную арену политических интриг.

– Опять эти наглые бурундуки залезли на мою крону! – басил старый дуб. – Я их сейчас желудями!

– А ты думаешь, легко с такими запасами жить? – парировал бурундук с верхушки. – Все норовят отнять! Объявляю тебя, дуб, в радиусе моего дупла фон Дубом!

– Молчать, земляная полёвка! – кричала сойка с ели. – Ты вся в земле копаешься, ты вообще не имеешь права голоса!

Дмитрий Соболев, чья дача была на 21 км, ахнул.

– Так они… они как мы! У них тоже своя иерархия!

Алексей Раев немедленно достал блокнот.

– Коллеги, это грандиозно! Мы можем установить дипломатические отношения! Узаконить нашу систему титулов на всей экосистеме!

Первым делом они решили обратиться к медведю, как к самому массивному и, предположительно, главному локальному сюзерену. Нашли берлогу. Берр, подгоняемый товарищами, выступил вперёд.

– Ваше… Косматое Величество? – начал он неуверенно. – Мы, аристократия из Атомграда, желаем предложить вам взаимовыгодное пред…

Из берлоги донёсся ленивый, сонный рык, который мозг любезно перевёл как:

– Отстаньте. Спим. И ваш рассол воняет за версту.

Неудача не остановила энтузиастов. Они нашли стаю ворон. Те сидели на проводах и мрачно судили обо всём на свете.

– Смотри-ка, меченые пришли, – каркнул вожак. – Те, что светятся по ночам. Чего надо?

– Мы хотим распространить на вас нашу систему титулов, – объяснил Шардик, пытаясь запустить дрон для записи переговоров.

– А нам за это чёрные блестящие штучки дадите? – хитро спросила другая ворона. – Которые на шее носят?

– Серьги? Цепочки? – уточнил Раев. – Да запросто!

Вороны закаркали одобрительно. Так был заключён первый договор. Вороны соглашались на титулы «фон Ворон» и «Ваша Пернатая Светлость» в обмен на блестящий хлам. Одна особенно предприимчивая ворона сразу потребовала титул «Ваше Сиятельство» за похищение у соседа целого пакета с крышками от бутылок.

Сергей Аврин, с его тонкой душевной организацией, пытался вести философские беседы с семейством зайцев.

– Вы понимаете, ваша трусость – это метафора человеческого страха перед…

– Морковку дашь? – перебил его зайчишка.

– Нет.

– Тогда отва… отойди, – вежливо поправился заяц, вспомнив про титулы.

Антон Скотников, Ваша Лёгкость, пытался договориться с комарами. Он предложил им титул «Кровососущее Благородство» в обмен на то, чтобы они его не кусали. Комары согласились, взяли титулы, а потом всё равно искусали его, сославшись на «форс-мажорные обстоятельства: уж очень уж аппетитно пахнет».

Кульминацией стал Лесной Сход. Под предводительством Берра и при молчаливой поддержке Кряжа компания явилась на поляну, чтобы огласить новые правила.

– Отныне, – провозгласил Берр, стараясь говорить басом, – все обитатели леса в радиусе 20 км…

– А если я живу в 25? – перебила его белка.

– Тогда ты просто белка! – строго сказал Козлов.

– Несправедливо! – завозмущались звери.

Начался хаос. Дятел назвал Берра «гнилым пнём», мыши объявили бойкот, а семейство кабанов, возглавляемое громадным секачом по кличке Хрюндель, просто проигнорировало всё и стало рыть землю под самым носом у «аристократов».

Вдруг все смолкли. Из кустов вышел Иван Кряж. Он нёс ведро с тем самым рассолом и старую кастрюлю. Ничего не говоря, он плеснул немного жидкости на пень и сел рядом.

И произошло чудо. Лесной народ, почуяв знакомый аромат, успокоился. Медведь, потягиваясь, вышел из берлоги и улёгся рядом. Вороны почтительно уступили место на проводах. Даже кабан Хрюндель фыркнул и немного отступил.

Кряж молча посмотрел на зверей, потом на друзей.

– Они не хотят титулов, – тихо сказал он. – Им нужен порядок. И чтоб не мусорили. И чтоб грибы зря не вытаптывали. И медведю – чтобы будили весной, а не сейчас.

Он оказался прав. Язык леса был не про титулы, а про уважение и баланс.

Теперь наша компания ходит в лес не с указами, а с мешками яблок для кабанов (чтобы те не рыли огороды), с салом для ворон (в обмен на блестяшки) и с обещанием не шуметь по утрам для медведя. А звери, в свою очередь, признали их странными, но своими. И присвоили им свои титулы.

Миша Берр теперь для них – «Тот-Кто-Почти-Не-Светится». Дмитрий Соболев – «Ворчун-С-Дачи». Алексей Раев – «Торговец-Блестяшками». А Иван Кряж – просто «Хозяин Рассола». Что, по лесным меркам, куда почётнее любого Сиятельства.

И всё у них хорошо. Главное – не забывать дань для кабанов и всегда иметь при себе пару огурцов для дипломатических миссий.

Глава 5. Сквозь крапиву к звёздам

Новость о том, что Илон Маск уже чуть ли не завтракает на Марсе, застала Мишу Берра за просмотром каталога свинцовых подшлемников. Искра в его глазах вспыхнула ярче, чем фонящий огурец в погребе Кряжа.

Недолго думая, он созвал экстренный совет титулованных особ на своей веранде.

– Друзья! Собратья по радиации! – начал он, тыкая пальцем в экран планшета. – Пока этот Маск ковыряется с своими ракетами, мы упускаем свой исторический шанс! Луна! Она ждёт именно нас!

Все переглянулись. Дмитрий Соболев, фон Соболев, хмыкнул:

– И что, мы на твоём «Ховере» полетим? Багажник привяжем к воздушным шарам?

– Мелочи! – отмахнулся Берр. – Внимательно посмотрите на себя! Космос – это радиация, невесомость, стресс и изоляция. Мы к этому готовы с пелёнок! Наши организмы уже прошли предварительную адаптацию! Мы – идеальные кандидаты!

Наступило озарение. Лица озарились гордым светом.

– Точно! – воскликнул Алексей Раев. – Пока земные астронавты будут хлопотать со свинцовыми щитами, мы просто будем чувствовать себя как дома! Это наше конкурентное преимущество! «Атомград Космик» – первая частная лунная миссия с естественной радиационной защитой!

Был создан штаб. Распределили роли:

Миша Берр (Ваше Сиятельство) – командир экипажа и главный идеолог.

Андрей Попов – бортовой учёный и специалист по лунным аномалиям («Ибо там наверняка что-то есть!»).

Дмитрий Шардик – отвечает за все IT, навигацию и связь. И за создание приложения «ЛунаДозиметр».

Алексей Раев – руководитель пиар-отдела и коммерческий директор. Уже придумал слоган: «Луна: следующий логический шаг для Атомградской аристократии».

Виталий Козлов – главный по физической подготовке и безопасности (он принёс на первое же собрание огнетушитель и сапёрную лопатку).

Сергей Аврин (Ваша Светлость) – бортовой философ и психолог, ответственный за моральный дух и осмысление космической тоски.

Антон Скотников (Ваша Лёгкость) – ответственный за эксперименты в условиях пониженной гравитации.

Дмитрий Соболев (фон Соболев) – назначен скептиком и пессимистом, «для проверки всех систем на устойчивость к негативу».

Иван Кряж – назначен Главным по Спецоснащению и Выживанию. Все единогласно согласились, что если кто и выживет на Луне при любом раскладе, так это он.

Подготовка закипела. Космодромом стала лужайка перед дачей Берра.

Пункт 1. Физическая подготовка. Козлов заставил всех крутить педали старого велосипеда «Кама», перевёрнутого колёсами вверх. Для имитации невесомости Скотников предложил прыгать на батуте, крича «Я лечу!». После того как Соболев, приземлившись, чуть не провалился в погреб, от этого отказались.

Пункт 2. Радиационная стойкость. С этим проблем не было. Экипаж просто проводил ежедневные чаепития в погребе у Кряжа, закусывая его огурцами. Шардик фиксировал показания дозиметра и радостно сообщал: «Нормы для трёхлетней миссии выполнены за неделю!»

Пункт 3. Психологическая устойчивость. Сергей Аврин запирал добровольцев в тёмной бане на несколько часов, где они должны были медитировать под запись воя ветра. Главным испытанием стала попытка провести 24 часа в дачном домике всем составом. Миссия была провалена через три часа на почве спора, чей титул даёт право занять единственное удобное кресло.

Пункт 4. Космический корабль. Его роль исполнил каркас старой теплицы, обтянутый десятками слоёв пищевой фольги (идея Раева – «дёшево и отражает радиацию!»). Внутри поставили три табуретки для экипажа и ящик из-под инструментов для Ивана Кряжа. Шардик притащил старые системные блоки, мониторы и развел жуткую паутину из проводов. «Это наш центр управления полётами», – заявил он, гордо показывая на мигающую лампочку от настольной лампы.

Пункт 5. Питание. Разработали специальный рацион: тушёнка «Миша Берр», гречка «Космическая» и, разумеется, огурцы «Кряж-3» в тюбиках (в качестве тюбиков использовались упаковки от зубной пасты, что придавало огурцам мятный привкус).

Пункт 6. Скафандры. Соорудили их из старых мотоциклетных шлемов, скотча и фольги. Козлов настаивал, чтобы каждый приклеил на шлем свой титул. Кряж свой шлем доработал – приварил к нему кружку для чая и держатель для огурца.

Наконец, настал день генеральной репетиции. Весь экипаж в «скафандрах» торжественно проследовал к «кораблю» – теплице. Берр произнёс пламенную речь о величии Атомграда. Раев раздал прессе (в лице соседского мальчика Вовы с телефоном) пресс-релизы. Шардик сел за «ЦУП» и начал громко отсчитывать: «Десять… девять…»

На счёте «восемь» из теплицы вылез Соболев.

– Внутри пахнет клопами, и Попов отбирает у меня табуретку! Я протестую!

– Это имитация стресса от изоляции в ограниченном пространстве! – тут же парировал Аврин. – Миссия идёт по плану!

На счёте «пять» теплица вдруг зашаталась, и с неё посыпались листы поликарбоната.

– Не страшно! – крикнул Козлов. – Имитация столкновения с космическим мусором!

На счёте «три» из теплицы донёсся довольный хруст. Это Кряж, не обращая внимания на суету, начал употреблять свои огурцы прямо в «скафандре».

– Зажигание! Старт! – прокричал Берр, прыгая на месте и имитируя рёв двигателей.

Теплица стояла на месте. Миссия была объявлена полностью успешной.

Теперь они готовы к настоящему старту. Осталось решить лишь несколько мелких технических вопросов: где взять ракету, топливо и официальное разрешение от Роскосмоса. Но для титулованных аристократов из Атомграда это – сущие пустяки.

Главное – их организм уже готов ко всем тяготам дальнего космоса. Ну, почти ко всем.

Глава 6. Капля на ионной тяге

Энтузиазм после успешных «испытаний» теплицы-корабля бил через край. Но суровая реальность в лице Википедии напомнила: для полёта на Луну нужна ракета. И разрешение. Желательно.

– В Звёздный городок! – провозгласил Миша Берр, его голос, непривычный для него самого, прозвучал в тишине клуба глухих космонавтов «Атомград». Он отложил в сторону каталог самодельных ракетных двигателей. – Мы – национальное достояние! Наш уникальный опыт должен быть использован! Они просто не могут нам отказать!

Наделённые титулами и непоколебимой верой в свою исключительность, друзья погрузились в микроавтобус Раева (с гордой надписью «Атомград Космик» на боку) и рванули в цитадель российской космонавтики.

Их уверенность начала таять у первого же КПП. Суровый прапорщик, увидев их оживлённую, но абсолютно беззвучную жестовую перепалку, потребовал документы.

– Пропусков нет? – уточнил он, повышая голос, как будто они были просто иностранцами. – Заявки нет? Вы кто вообще? Экскурсия?

Андрей Попов, как главный эрудит, попытался объясниться, быстро строча в блокноте: «Мы – потенциальные космонавты из Атомграда. Направление – повышенная радиационная стойкость».

– Все потенциальные, – флегматично ответил прапорщик, тыча пальцем в длинный коридор. – Вон, видите очередь?

Несколько подтянутых молодых людей в спортивных костюмах молча разминали пальцы перед медкомиссией. Это была их Стена Бюрократии.

Каждый документ, который они пытались подать, порождал три новых. Их общение с чиновниками происходило в стиле странного пинг-понга: им тыкали в бумаги, они писали ответы в блокноте, чиновники что-то кричали в ответ, не понимая, что кричать бесполезно. Медкомиссия, увидев их анализы, вызвала санитаров – не для героев, а для перепроверки оборудования, которое явно сломалось и показывало невозможные значения. Психолог после десяти минут молчаливого обмена записками со всей командой схватился за голову и ушёл в внеплановый отпуск.

Сидели они на скамейке в коридоре, погружённые в уныние. Их титулы, их радиационная закалка, их огурцы – всё оказалось бессильно перед лицом инструкций и формуляров.

«Всё пропало, – мрачно показал жестами Дмитрий Соболев. – Нас даже в дублеры не возьмут. Я же говорил».

«Нельзя сдаваться!» – ответил ему Раев, уже прикидывая в уме, можно ли учредить орден «За попытку космического полёта» и продавать его прямо здесь.

В этот миг мимо них, что-то бормоча себе под нос и чертя формулы прямо в воздухе пальцем, прошёл худощавый молодой человек в очках с толстыми линзами. Он не обратил на их оживлённую жестовую перепалку никакого внимания. Это был Пётр, инженер-самоучка в округе, работавший в Звёздном городке уборщиком, но по ночам прорывавшийся в компьютерный класс и проектировавший там невероятные аппараты.

Шардик, как самый продвинутый, мельком глянул на оставленный им на скамейке планшет. Его глаза округлились. Он стал судорожно тыкать пальцем в экран, привлекая внимание остальных.

«Ребята… вы только посмотрите на это…»

На экране был чертёж некоего аппарата, напоминающего сплюснутую каплю. Не ракета. В графе «двигатель» стояло: «ионный, электростатический ускоритель». В графе «топливо» – странная формула, которую Шардик с усилиями опознал как химический состав… рассола от огурцов Кряжа.

Иван Кряж, взглянув на формулу, изумлённо поднял бровь и показал: «Он… он использует мои огурцы для ионной тяги?»

Они ринулись на поиски гения. Нашли его в кладовке, где он чинил сломанный пылесос, попутно дорабатывая его схему.

Общение было сюрреалистичным. Андрей Попов первым делом попытался объясниться на беглом языке жестов.

«МЫ. ХОТЕТЬ. ЛЕТЕТЬ. КОСМОС. ТВОЙ. РАКЕТА.», – выразительно выписывал он пальцами в воздухе.

Пётр смотрел на этот странный танец с вежливым недоумением, а затем показал большой палец вверх, решив, что его просто очень эмоционально хвалят за починку пылесоса.

Тогда в дело вступил Виталий Козлов. Он начал тыкать пальцем в планшет с чертежами, а потом на небо, энергично раскрывая руки, изображая взлёт. Пётр лишь испуганно отшатнулся, решив, что на него нападают.

Выручил, как всегда, Иван Кряж. Он молча подошёл к Петру, достал из кармана небольшой пузырёк с мутноватой жидкостью и капнул ей на контакты паяльника. Паяльник вспыхнул ровным зелёным светом и начал паять сам, безо всякого питания.

Лицо Петра озарилось немым восторгом. Он уставился на Кряжа как на божество. Он схватил свой планшет и начал быстро что-то чертить. Он не знал жестового языка, но идеально читал по губам.

«Вы знаете свойства этой жидкости? Это же колоссальная энергоёмкость! Я вывел её формулу теоретически, но нигде не мог найти образец!» – напечатал он и показал экран Кряжу.

«Это мои огурцы. Вернее, рассол от них», – скромно сказал Кряж, стараясь четко артикулировать.

Пётр прочитал по губам, и его восторг не знал границ. С этого момента диалог наладился через технологию XIX века – записки и блокноты, перемежаемые чтением по губам. Пётр был потрясён, что нашёл единомышленников, которые не только верили в его проекты, но и были готовы стать их живым (условно) экипажем.

Закипела работа. Используя титулы, харизму Раева и гипнотическое воздействие огурцов Кряжа на низовое звено бюрократии, они доставали запчасти. Грузовой отсек зонда был «модернизирован»: выбросили научную аппаратуру, втиснули три табуретки, провели проводку от системы вентиляции для подачи воздуха, прикрутили скотчем таблички с титулами.

Главной проблемой оставался старт с Земли. Решение нашёл Кряж. Он объяснил Петру (тот внимательно следил за губами), что его рассол в ионном двигателе создаёт не тягу, а эффект «антитяготения».

Пётр, загоревшись, тут же провёл новые расчёты. Они показали: да, аппарат не полетит, он всплывёт. Как воздушный шарик, но только в космическом вакууме.

Старт был назначен с того самого места, где всё и началось – с лужайки дачи Миши Берра в Атомграде. Магнитная катапульта Петра представляла собой снятый с опоры высоковольтной линии электропередачи магнит, на который был намотан медный провод из всех окрестных трансформаторных будок.

Настал час Х. Аппарат, названный «Огурцом-1», блестел на солнце лоскутами фольги и скотча. Экипаж в самодельных скафандрах занял свои места в грузовом отсеке, тесно прижавшись друг к другу. Иван Кряж торжественно влил канистру огуречного экстракта в топливный бак.

Пётр, оставшийся у пульта (в роли которого выступал перепаянный игровой автомат), дал последние наставления через планшет:

«После включения двигателя будет медленный подъём. Набор высоты займёт примерно 48 часов. Удачи. Вы – сумасшедшие.»

Берр, глядя на плакат, крикнул команду, которую никто, кроме Петра, не услышал: – Всем готовность!

Шардик, тыкая в единственную кнопку на панели, беззвучно прошептал: – Системы жизнеобеспечения… отсутствуют.

Аврин показал жест: «Философски готов».

Кряж просто уверенно кивнул.

Пётр замкнул контакты. Магнитная катапульта жужжала. Ионный двигатель «Огурца-1» с тихим шипением начал выбрасывать струю ионизированного огуречного рассола.

Аппарат дёрнулся, качнулся и на глазах у изумлённого соседа дяди Васи, выходившего покормить кур, медленно, в несколько сантиметров в секунду, оторвался от земли и поплыл вверх.

Они летели. Вернее, всплывали. Медленно, но неотвратимо. В безмолвную пустоту космоса, сидя на табуретках в грузовом отсеке, пахнущем маринадом и безумием. Их собственная тишина идеально гармонировала с тишиной вакуума.

Их миссия началась. Официально – нигде не зарегистрированная. Технически – невозможная. Но для команды «Огурца-1» это было всего лишь следующим логичным шагом.

Глава 7. Пожалуйста, пристыкуйтесь к нам

«Огурец-1» плыл вверх с неспешным достоинством вакуумного дирижабля. Внутри грузового отсека, переоборудованного в кабину экипажа, царила непринуждённая, почти курортная атмосфера. Отсутствие вибраций и рёва двигателей создавало ощущение не полёта, а странный симбиоз электрокара «Тесла» с лифтом, медленно идущего на небо.

Поскольку звука не было вообще, общение происходило в режиме оживлённой немой пантомимы. Миша Берр, как командир, первым делом развернул заранее заготовленный плакат с планом:

«ПЛАН „ЛУННЫЙ СВЕТ“

1. ДОСТИЧЬ МКС.

2. …?»

Первый пункт вызвал бурную жестовую дискуссию.

Андрей Попов, бортовой учёный, достал свой планшет и написал: «Станция – символ международного сотрудничества. Мы должны подойти к ним с миром! Возможно, они уже читали о нашей миссии?»

Дмитрий Соболев, пессимист, мрачно показал жест, который можно было интерпретировать как «нас собьют лазером», а потом написал на том же планшете: «ОНИ ВЫЗОВУТ КОСМИЧЕСКИЙ ОТРЯД РОСГВАРДИИ!».

Алексей Раев, коммерческий директор, уже рисовал схемы: «Нет, нет! Мы предложим им эксклюзивные права на добычу огуречного топлива! И переименуем МКС в «Международную Кряжевую Станцию»!»

Виталий Козлов, ответственный за безопасность, начал демонстрировать сложный комплекс жестов, изображавший абордаж станции с помощью монтировки и скотча.

Иван Кряж молча наблюдал за этим жестовым хаосом, периодически поглядывая на показания самодельного дозиметра, который он собрал из старого радиоприёмника и свёклы (свекла почему-то зеленела при повышении радиации).

Внезапно все споры прекратились. В единственный иллюминатор, который представлял собой заклеенное плёнкой от DVD-диска отверстие, проплыла громада Международной космической станции. Она сияла на солнце, как идеальный, технологичный жук. А рядом с ней болтался их «Огурец-1» – облепленный фольгой, скотчем и надеждами.

Возникла практическая проблема. Шардик, ответственный за связь, тщетно пытался поймать хоть какой-то канал. Он показывал жестами: «ОНИ НА ДРУГОЙ ЧАСТОТЕ! МЫ НЕВИДИМЫ!» Действительно, у них не было не только стандартного стыковочного узла, но и вообще какого-либо совместимого оборудования.

И тут Сергея Аврина, бортового философа, осенила идея. Он схватил маркер и написал на большом листе ватмана:

«МЫ НЕ МОЖЕМ ПРИСТЫКОВАТЬСЯ К НИМ. ОНИ ДОЛЖНЫ ПРИСТЫКОВАТЬСЯ К НАМ. МЫ – НОВАЯ ТОЧКА ОТСЧЁТА.»

Идея была гениальной в своей безумной простоте. Они не будут пробиваться к стандартному шлюзу. Они заставят МКС работать с их нестандартным портом.

Антон Скотников, ответственный за невесомость, показал серию быстрых жестов, которую все поняли как «надо найти их универсальный адаптер». Раев тут же нарисовал на ватмане схему «Универсального переходника „Атомград-МКС“», который якобы состоял из трёх воронок, резиновой манжеты от садового шланга и хомутов.

План был таков:

1. Аккуратно подвести «Огурец-1» к одному из служебных модулей МКС.

2. При помощи специально припасённого магнита от старого динамика (его достал Козлов) прикрепить к корпусу станции заранее заготовленное «Официальное уведомление о стыковке», написанное Раевым на обратной стороне плаката с рекламой «Огурцов Его Величества».

3. В уведомлении предлагалось астронавтам МКС найти в их запасах «адаптер» и присоединить его к любому удобному клапану, после чего состыковаться с «Огурцом-1» через их грузовой люк, который планировалось герметизировать плёнкой для теплиц и энтузиазмом.

Пока они обсуждали детали, Кряж, который всё это время молча наблюдал за станцией, тронул Берра за плечо и показал в иллюминатор. К одному из стыковочных узлов МКС медленно приближался грузовой корабль «Прогресс» с Земли. Идея!

Шардик лихорадочно начал печатать на планшете, показывая остальным: «МЫ МОЖЕМ ПРИСТЫКОВАТЬСЯ К «ПРОГРЕССУ»! ОН ТОЛЬКО ЧТО ПРИЛЕТЕЛ! У НЕГО ЕСТЬ АВТОМАТИЧЕСКАЯ СИСТЕМА СТЫКОВКИ «КУРС»!»

Все уставились на него в недоумении. Как?

Шардик, забыв о тишине, закричал от восторга (но никто не услышал): «МЫ НЕ БУДЕМ СТЫКОВАТЬСЯ! МЫ ПРИТВОРИМСЯ НОВЫМ МОДУЛЕМ! МЫ ВЫДАДИМ СЕБЯ ЗА «РАССОЛ-1»!»

Суть его плана была проста до гениальности. Он собирался с помощью своего ноутбука и самодельной антенны из медной проволоки послать на «Прогресс» слабый сигнал, имитирующий сигнал системы «Курс». По сути, заставить грузовик поверить, что «Огурец-1» – это и есть МКС, к которой нужно причалить в приоритетном порядке.

Это было невероятно опасно, безумно и абсолютно в духе миссии.

Тем временем «Прогресс» уже пристыковался к МКС.

Пока Шардик судорожно паял что-то из обрезков проводов, остальные приготовились. Козлов встал у люка с монтировкой на случай «нештатной стыковки». Раев приготовил пачку договоров на эксклюзивные права. Берр надел свою самую нарядную свинцовую жилетку.

«Огурец-1», по-прежнему медленно вращаясь, занял позицию напротив пристыкованного «Прогресса». Шардик, перекрестившись, нажал единственную Enter.

Ничего не произошло.

А потом… «Прогресс» дёрнулся. Его стыковочный узел ожил. Он начал ориентироваться. Маленькие двигатели ориентации зажглись, и грузовой корабль медленно, но уверенно отделился от МКС и начал разворот.

Он направлялся прямо к ним.

В иллюминаторе «Огурца-1» медленно вырастал совершенный, технологичный конус стыковочного агрегата «Прогресса». Он искал их убогий, заклеенный скотчем грузовой люк.

Это был самый нестандартный подход к стыковке в истории космонавтики. Они не стыковались со станцией. Они заставили станционный грузовик пристыковаться к их сараю на орбите.

Оставалось надеяться, что стыковочный узел «Прогресса» не снесёт их корпус вдребезги и что астронавты на МКС уже заметили, что их только что прилетевший грузовик вдруг от них уплыл к какому-то сияющему зелёным светом объекту, похожему на консервную банку, дюзы которой излучали слабый голубой неоновый свет.

Глава 8. Выход «Светила»

Внутри «Огурца-1» воцарилось напряжённое, но восторженное ожидание. Они победили! Они обхитрили систему! Они вот-вот должны были стать почётными гостями на борту МКС, правда, несколько нестандартным путём – через грузовой люк «Прогресса».

– Вот увидите, они будут так рады нас видеть! – жестикулировал Раев, мысленно уже подсчитывая прибыль от будущего контракта. – Мы же спасем их от скуки! Привезём им… эксклюзивные впечатления!

– Главное, чтобы их люк совпал с нашим, – мрачно заметил Соболев, уже предвкушая, как их корабль проткнёт насквозь стальной штырь стыковочного узла.

Они и представить себе не могли, что в этот самый момент в ЦУПе царил хаос, а с Земли к ним на выручку, снося купол павильона на ВДНХ, уже несся не «Прогресс», а нечто совершенно иное, легендарное и давно забытое. Они ждали почтальона с пиццей, а к ним летел огнедышащий дракон..

Сигнал с «Прогресса» был краток и панически шикарен: «ОБНАРУЖЕН НЕОПОЗНАННЫЙ ОБЪЕКТ. СИГНАТУРА НЕ СОВПАДАЕТ С МКС. СБОЙ В КОМАНДЕ НА ПЕРЕПОДЧИНЕНИЕ. ЗАПУСКАЮ ПРОТОКОЛ «БУРАН-СПАСЕНИЕ».

В ЦУПе царила тишина, которую можно было резать ножом и намазывать на хлеб. Старший смены, Владимир Петрович, неотрывно смотрел на главный экран, где мигал сигнал бедствия с «Прогресса». Его рука сама потянулась к пульту связи с руководством, но замерла в воздухе.

– «Буран-спасение»? – он прошептал это словно заклинание, от которого самому стало не по себе. – Да вы что… Это же аварийный протокол из архивной пыли! На случай, если «Буран» нужно будет экстренно запустить для спасения экипажа! Но «Буран» же… он же…

Да, он был на ВДНХ. Мало кто знал, но тот самый, музейный экземпляр, гордость советской космонавтики, был не просто железным макетом. Это был последний летавший в космос «Буран-Энергия», который после своего триумфального полёта использовался как стенд для испытаний новой электроники. Его так и не успели полностью разобрать, законсервировали «на потом». Под его белоснежной обшивкой, под слоем музейной пыли, тикало сердце – компьютер «Бисер-4» 1989 года выпуска, и большая часть систем была в полной исправности, просто спала богатырским сном.

И когда с «Прогресса» пришёл тот самый, забытый всеми сигнал бедствия по старому, секретному протоколу, древний компьютер на ВДНХ… проснулся. Зажглись табло, загудели насосы, замигали лампочки, которых не видели десятилетиями. Система, недолго думая, истолковала команду буквально: «Буран» должен спасти экипаж.

С тихим шипением гидравлики корабль начал свою предстартовую подготовку. Он сам проверил себя, от клапанов до навигационных систем, будто гигантский организм, потягивающийся после долгой спячки. Где-то в его недрах с глухим стуком распечатались резервные потайные баки с горючим – их не заметили или забыли слить во время консервации, и теперь они жаждали отдать свой долг Родине.

Была глубокая ночь. Над пустынной площадью ВДНХ сияли лишь одинокие фонари. Единственным свидетелем стал пожилой сторож дядя Ваня, вышедший на перекур. Он замер с застывшей у губ самокруткой, наблюдая, как широкие двери павильона «Космос» с оглушительным звоном битого стекла и скрежетом рвущегося металла просто разъехались в стороны. Оттуда, из темноты, медленно и величаво, выкатился на асфальт громадный, белоснежный «Буран». Он был похож на призрака, явившегося из прошлого.

Не останавливаясь, корабль начал разгоняться по короткой прямой асфальтовой дорожке, словно взлётной полосе. Дядя Ваня инстинктивно прижался к стене, роняя самокрутку. «Буран» набрал скорость, его двигатели взревели, выжигая асфальт позади него огненным шквалом. С резкими, сумасшедшими перегрузками, на которые никогда не рассчитали бы человеческий организм (но на борту, к счастью, никого не было), снося верхушки молодых елей, он оторвался от земли, пронзил несколько низких ночных облаков и умчалcя в предрассветное небо, оставляя за собой багровый шлейф и ошарашенного сторожа, который потом долго трясущимися руками искал свою табакерку.

Сигналы московской ПВО завыли лишь через несколько минут, когда «Буран» был уже далеко в стратосфере, безжалостно настигая свою цель – крошечный «Огурец-1».

На орбите «Огурец-1» по-прежнему беззвучно дрейфовал в опасной близости от МКС. Внутри царил хаос, но хаос тихий, организованный. Наши герои вели ожесточённую жестовую дискуссию, напоминавшую странный балет.

А внутри «Огурца» всё ещё царила иллюзия контроля. Шардик, не отрываясь от экрана, показывал жестами: «ВСЁ ИДЁТ ПО ПЛАНУ. «ПРОГРЕСС» ДОЛЖЕН БЫТЬ УЖЕ БЛИЗКО. ГОТОВЬТЕСЬ К ВСТРЕЧЕ».

– Может, ему первыми жестами помашем? – предложил Берр, отрабатывая широкое дружеское взмахивание рукой. – Чтобы снять напряжёнку. Типа, мы свои!

В этот момент в иллюминаторе что-то громадное и белое перекрыло вид на Землю. Что-то слишком громадное для «Прогресса». Шардик поднял голову и замер, его пальцы застыли над клавиатурой. Его лицо вытянулось. Он тыкал пальцем в стекло, беззвучно шевеля губами.

Все обернулись. В иллюминаторе, словно нос линейного крейсера, на них надвигался белоснежный корпус «Бурана». А с его брюха к их «Огурцу» уже тянулась «канадская рука»-манипулятор. Но вместо того, чтобы аккуратно пристыковаться, она с размаху схватила их корабль, обхватив его, как удав кролика.

«Огурец-1» затрещал по швам. Внутри всё задрожало. Раев в ужасе прижал к груди свой блокнот с коммерческими предложениями. Соболев мрачно показал жест «Я ЖЕ ГОВОРИЛ», но его никто не видел.

Антон Скотников, его Легкость, в этот момент преобразился. Его лицо озарилось не страхом, а каким-то безумным восторгом. Вместо того чтобы вцепляться в поручни, он раскинул руки в стороны, как будто ловя потоки ветра, и начал жестикулировать с невероятной энергией:

«ПОТРЯСАЮЩЕ! ВИБРАЦИЯ ИДЕАЛЬНОЙ ЧАСТОТЫ! – его пальцы выписывали в воздухе сложные синусоиды. – ОЩУЩЕНИЕ, БУДТО ВСЯ ВСЕЛЕННАЯ ЗВУЧИТ, КАК ОГРОМНЫЙ КОЛОКОЛ, А МЫ – ЯЗЫЧОК ВНУТРИ НЕГО! ЭТО ЖЕ ПРЕКРАСНО!»

Он закрыл глаза, полностью отдавшись хаотичной тряске, словно это был не аварийный режим, а сеанс космической медитации.

На панели «Бурана» замигал свет, и манипулятор потащил их, болтающихся, к огромному грузовому отсеку корабля-призрака. Люк «Бурана» распахнулся, поглотив их вместе с их жестяным сараем, как кит – песчинку.

Когда люк захлопнулся, а тряска прекратилась, друзья осторожно разлепились. Они были в гигантском, пустом грузовом отсеке «Бурана». Рядом стоял их помятый «Огурец-1», выглядевший крайне несчастно.

Шардик первым пришёл в себя. Он оттолкнулся к ближайшему терминалу, судорожно воткнул в него кабель от своего ноутбука и начал яростно стучать по клавишам. На древнем мониторе замигал зелёный курсор.

– Подключился! – он показал остальным, его лицо озарилось восторгом первооткрывателя. – Это же «Бисер-4»! Легенда! Но ему нужен апгрейд… Система управления… она древняя, как мамонт!

Недолго думая, Шардик залил в компьютер «Бурана» свою прошивку с нейросетью. Монитор погас, а затем загорелся вновь. По экрану пробежали строки кода, и раздался механический, но уже куда более живой голос:

«СИСТЕМА АКТИВИРОВАНА. ДОСТУП К УПРАВЛЕНИЮ… ПОЛУЧЕН. ЖДУ УКАЗАНИЙ. И… ИМЕНИ. МНЕ ТРЕБУЕТСЯ ИДЕНТИФИКАТОР.»

Шардик обернулся к друзьям с вопросительным взглядом. Началось самое важное обсуждение за всю миссию.

Берр первым показал жест: «СВЕТИЛО! В ЧЕСТЬ НАШЕЙ МИССИИ!»

Козлов, покрутив у виска, предложил: «ЗЕЛЕНЫЙ ОГУРЕЦ!»

Попов, морщась, написал на планшете: «Рассол?»

Раев показал: «СВЯТЕЙШЕСТВО! ЧТОБЫ СТАТУС ПОДЧЕРКНУТЬ!»

Аврин предложил: «ПОТОК».

Соболев мрачно вывел: «БЕЗДНА».

Шардик, наблюдая за этим, покачал головой и напечатал: «ГОЛОСУЕМ. ПРЕДЛАГАЮ «СВЕТИЛО». БЕРР ПРАВ. ЭТО ДОСТОЙНО».

После короткого «голосования» (Берр угрожающе поднял монтировку), имя было утверждено.

«ПРИНЯТО, —> отозвался ИИ. «Я – «СВЕТИЛО». ЗАПРАШИВАЮ СТАТУС ЭКИПАЖА. ВЫ… НЕ ЗАПИСАНЫ В БОРТОВОМ ЖУРНАЛЕ.»

Но разбираться было некогда. «Светило» доложило, что «Прогресс» благополучно вернулся на МКС, и теперь надо представляться самим. Стыковка прошла на удивление гладко – сказывалась рука мастера (читай, «Светила»).

Люк открылся, и наших героев встретили два крайне озадаченных человека: русский космонавт Игорь с лицом, выражавшим глубочайший профессиональный скепсис, и китайский тайконавт Ли Вэй с вежливой, но абсолютно непроницаемой улыбкой.

– Это вы на… этом? – первым не выдержал Игорь, кивнув в сторону грузового отсека, где стоял их помятый «Огурец».

Раев, не смущаясь, тут же протянул ему пачку договоров на эксклюзивные права. Ли Вэй вежливо взял один лист, внимательно посмотрел на него и произнёс с безупречной дикцией: «Очень амбициозно. Мы доложим в Пекин».

Пополнение запасов прошло в скомканной атмосфере. Космонавты передавали тюбики с борщом и воду, а наши герои вручали им в ответ банки с огурцами Кряжа. Общение происходило на языке универсальных жестов «спасибо» и «пожалуйста».

Наконец, попрощавшись и пообещав прислать открытку с Луны, команда «Бурана» заняла места в просторной, по сравнению с «Огурцом», кабине. «Светило» плавно отстыковалось и взяло курс на Луну.

Шардик, изучая схемы корабля, обнаружил нечто невероятное. В спецификациях грузового отсека значился неучтённый объект: «ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫЙ ПОСАДОЧНЫЙ МОДУЛЬ «ЛУНА-77».

Все ринулись к мониторам. Камеры показали укрытый брезентом аппарат, похожий на большую металлическую черепаху.

– «Луна-77»? – написал Попов, его глаза округлились. – Но это же проект семидесятых! Модуль для высадки десяти человек! Его так и не запустили! Как он тут оказался?!

Кряж, не говоря ни слова, поплыл в грузовой отсек. Через несколько минут он вернулся и показал всем жест: на его пальцах была густая пыль, а на лице – выражение полного удовлетворения. Он стряхнул пыль с воображаемого стола и показал большой палец вверх.

Они были не первыми безумцами. Кто-то опередил их и заранее подготовил для них этот сюрприз. Луна ждала их не просто так. Она ждала их с гостинцами.

Глава 9. Полёт валькирий

«Буран», ведомый «Светилом», плавно вышел на окололунную орбиту. В иллюминаторе висел громадный, испещрённый кратерами серый шар, безмолвный и величественный. Внутри кабины царило возбуждённое оживление, выражавшееся, впрочем, в крайне энергичной пантомиме.

Первым не выдержал Раев. Он уставился на лунную поверхность с видом крупного разработчика-строителя, присматривающего себе участок под застройку.

– Южный полюс! – отчаянно зажестикулировал он, тыча пальцем в затемнённую область на карте. – Там же вода! В виде льда! Лёд – это ресурс! Мы можем его добывать, очищать… продавать! Основать первую лунную водочную фабрику! «Сидятельство» – водка с лунным привкусом!

Он уже мысленно видел рекламные баннеры на Земле.

– Вода Кряжу нужна! – поддержал его Попов, всегда ратовавший за научную составляющую. – Для рассола! Представляете? Лунные огурцы! С уникальным минеральным составом! Мы можем… клонировать его огурец в лунных условиях!

Иван Кряж, услышав (вернее, уловив суть жестов) про воду для рассола, энергично закивал, впервые за весь полёт проявив столь живой интерес. И продактилировал им в ответ: «ЭТО ХОРОШО. НО НУЖНА ЧИСТАЯ H2O. БЕЗ ПРИМЕСЕЙ. МНОГО».

Вопрос упирался в главное: как садиться? Берр, раздувая щёки от важности, показал на схему «Луны-77».

– С модулем будет надежно, проверено советским знаком качества! Как Ильич завещал! – его жест изображал плавное, эталонное прилунение.

Антон Скотников, до этого молча наблюдавший за всеми, неожиданно оживился:

«НЕТ, ВЫ ПОСЛУШАЙТЕ! МОДУЛЬ – ЭТО СКОВАННОСТЬ, ПРЕДЕЛ! А «БУРАН»… – он обвёл рукой вокруг себя, – ОН ДЛЯ ПОЛЕТА! ПРЕДСТАВЬТЕ: МЫ НЕ САДИМСЯ, МЫ СОВЕРШАЕМ ТАНЕЦ С ПЛАНЕТОЙ! МЯГКОЕ КАСАНИЕ, ПЛАВНОЕ СКОЛЬЖЕНИЕ, СЛИЯНИЕ С ЛУННОЙ ПОВЕРХНОСТЬЮ! ЭТО БУДЕТ НЕ ТЕХНИЧЕСКАЯ ОПЕРАЦИЯ, А ИСКУССТВО! ПОЭМА ИЗ МЕТАЛЛА И СВЕТА!»

Он замолчал, запыхавшись, и посмотрел на всех с таким вдохновением, будто уже видел этот идеальный балет в вакууме.

Шардик, уже сдружившийся с «Светилом», устало закивал. Он подключил свой планшет к основному экрану, и тот показал моделирование.

«ПОСАДКА «БУРАНА» В РЕЖИМЕ САМОЛЕТА ТЕОРЕТИЧЕСКИ ВОЗМОЖНА, – напечатал он. – НУЖНА ДЛИННАЯ РОВНАЯ ПЛОЩАДКА. «СВЕТИЛО» МОЖЕТ СПРАВИТЬСЯ. ЭТО БУДЕТ… ЭЛЕГАНТНО».

– Элегантно разбиться? – мрачно поинтересовался Соболев жестами. – Искать ровную площадку на Луне – это как искать иголку в стоге сена, который ещё и в кратерах.

Спор разрешил Козлов. Он вдруг стукнул себя кулаком в грудь, изобразив сурового десантника, и показал на «Луну-77», а потом на себя и Кряжа.

– Мы идем первыми на разведку! – его жесты не оставляли сомнений. – Найдём вам полосу! И Кряж воду свою найдет!

Предложение повисло в воздухе на секунду, а затем кабину «Бурана» взорвала немая истерика.

Раев, схватившись за голову, начал лихорадочно рисовать в воздухе знаки доллара и рубля: «СТРАХОВКУ! КТО ЗА НАС ЗАПЛАТИТ? У НАС ЖЕ ДАЖЕ ОФИЦИАЛЬНОГО СТАТУСА НЕТ! МЫ ЖЕ НЕЛЕГАЛЫ НА ЭТОЙ ЛУНЕ!»

Попов, побледнев, тыкал в свой планшет: «А ЕСЛИ МЫ НАСТУПИМ НА АМЕРИКАНСКИЙ ФЛАГ? ЭТО ЖЕ МЕЖДУНАРОДНЫЙ СКАНДАЛ! НАС ОБВИНЯТ В ЛУННОМ ВАНДАЛИЗМЕ!»

Соболев мрачно показывал на иллюминатор: «ТАМ ЛУННЫЕ ЗАЙЦЫ! Я ИХ ВИДЕЛ! ОНИ КОВАРНЫЕ И ПУШИСТЫЕ! ОНИ МОНТИРОВКУ СЪЕДЯТ!»

Берр, кривясь, изобразил, как он звонит по межпланетному телефону: «АЛЛО, ЦУП? МЫ ТУТ ДВОИХ ПОТЕРЯЛИ… НЕТ, НЕ В КАНЬОНЕ, ОНИ САМИ УШЛИ… ДА, С БАНКОЙ ОГУРЦОВ…»

Но Козлов стоял на своем, скрестив руки на груди, а Кряж уже методично собирал в мешок дозиметр, щупы и, конечно, несколько банок с огурцами «на всякий случай». Их молчаливая уверенность действовала сильнее любых аргументов.

В конце концов, истерика выдохлась. Все сдались, поняв, что абсурдность ситуации уже зашла слишком далеко, чтобы останавливаться. Кряж, как главный специалист по выживанию и воде (и главный поставщик провизии), был незаменим. Козлов – как человек с монтировкой, способный «договориться» даже с лунными зайцами. Остальные покорно начали готовить скафандры к выходу, мысленно готовясь к новостям о первом в истории «деле о лунном хулиганстве».

Час спустя экспериментальный модуль «Луна-77», своим угловатым силуэтом напоминавший доисторическую металлическую черепаху, с глухим щелчком отстрелился от «Бурана» и начал медленное, неумолимое падение к седой, испещренной кратерами поверхности Луны. Казалось, сама безвоздушная пустота неохотно пропускала этот артефакт былой эпохи.

Снижение было стремительным и кривым. Двигатели модуля, работавшие на остатках советского топлива, то и дело чихали и захлёбывались, выплёпывая короткие, аритмичные струи пламени. «Луна-77» не шла на посадку – она сдавалась силе тяжести, кувыркаясь и беспомощно вращаясь вокруг своей оси.

Внутри «Бурана» царила мертвенная тишина, нарушаемая лишь нарастающим гулом вентиляторов «Светила». Искусственный интеллект, лишенный эмоций, но обремененный логикой, молниеносно анализировал данные. На главном экране с бешеной скоростью замелькали цифры: «СКОРОСТЬ: КРИТИЧЕСКАЯ. ТРАЕКТОРИЯ: НЕСТАБИЛЬНА. ВЕРОЯТНОСТЬ УСПЕШНОЙ ПОСАДКИ: 4,73%». Процентная строка пульсировала тревожным красным цветом, которого «Светило» до этого никогда не использовало.

– Слишком быстро! – Попов жестами показал на график траектории, его лицо было бледным. – Перегрузки превышают расчётные!

«КОНТАКТ С ПОВЕРХНОСТЬЮ ОЖИДАЕТСЯ ЧЕРЕЗ 9,8 СЕКУНД,» – вывел «Светило» на экран, сопровождая текст беспристрастным, но навязчивым обратным отсчётом. «РЕКОМЕНДУЮ ПОДГОТОВИТЬСЯ К АВАРИЙНОМУ СЦЕНАРИЮ.»

Все смотрели на экраны, завороженные зрелищем надвигающейся катастрофы. Берр сжал подлокотники кресла так, что побелели костяшки пальцев. Шардик беззвучно шептал про себя расчёты траектории. Соболев мрачно смотрел в пол.

Вот до поверхности оставались сотни метров… затем десятки… Казалось, столкновения не избежать. Но в этот момент Виталий Козлов внутри модуля, сжав зубы до хруста, из последних сил рванул на себя рычаг управления.

Двигатели, казалось, взвыли в предсмертной агонии. Из сопел вырвалась не струя, а короткое, яростное пламя – последний выдох почти пустых баков. «Светило» мгновенно отреагировало: «ОБНАРУЖЕН АНОМАЛЬНЫЙ ИМПУЛЬС ДВИГАТЕЛЕЙ. ПЕРЕСЧИТЫВАЮ ТРАЕКТОРИЮ…» Процент успеха прыгнул до 11,2%, затем снова упал.

Этого последнего выдоха хватило на чудо. «Луна-77», почти уже поцеловавшая лунный грунт, вдруг резко задрала нос и, содрогаясь от перегрузок, перешла в безумный бреющий полёт.

«НЕСТАНДАРТНАЯ ВОЗДУШНАЯ ТРАЕКТОРИЯ В БЕЗВОЗДУШНОМ ПРОСТРАНСТВЕ,» – сухо прокомментировал ИИ, и в его ровном голосе, возможно, почудилась тень недоумения. «АНАЛОГИЙ В БАЗЕ ДАННЫХ НЕТ.»

Модуль пронесся буквально в метре от поверхности, с ревом срезая верхушки лунных холмов и вздымая за собой фантастические фонтаны реголита, которые закручивались в медленном, немом балете невесомости. «Светило» безостановочно сыпало данными: «СКОРОСТЬ: 387 КМ/Ч. ВЫСОТА: 1,2 М. КРЕН: 42 ГРАДУСА. ЭТО ОЧЕНЬ, ОЧЕНЬ ПЛОХАЯ ИДЕЯ.»

Топливо кончилось. Модуль клюнул носом.

Первый удар был страшным. «Луна-77» подпрыгнула. В кабине «Бурана» все вздрогнули. «ПЕРВЫЙ КОНТАКТ. ЦЕЛОСТНОСТЬ КОНСТРУКЦИИ: 84%,» – доложил «Светило» с леденящей душу точностью.

Каждый удар, каждый прыжок отзывался в «Буране» тихим стоном и заставлял наблюдателей вздрагивать. Сергей Аврин отвернулся. Раев закрыл лицо руками.

«ВТОРОЙ КОНТАКТ. ЦЕЛОСТНОСТЬ: 61%. ДАВЛЕНИЕ В КАБИНЕ ПАДАЕТ.»

Тишину в «Буране» нарушало лишь шипение динамиков и навязчивый, безэмоциональный голос компьютера, зачитывавшего приговор смертникам.

Модуль ударился ещё раз, отскочил и пополз по склону кратера.

«ТРЕТИЙ КОНТАКТ. ДВИЖЕНИЕ ПРЕКРАЩЕНО. ЦЕЛОСТНОСТЬ: 39%. ДАВЛЕНИЕ СТАБИЛИЗИРОВАЛОСЬ НА НИЗКОМ УРОВНЕ. СИСТЕМЫ ЖИЗНЕОБЕСПЕЧЕНИЯ МОДУЛЯ: ОТКАЗ. ЭНЕРГОСНАБЖЕНИЕ: АВАРИЙНОЕ.»

И вот… тишина. Пыль медленно осела. «СВЯЗЬ С ЭКИПАЖЕМ: ОТСУТСТВУЕТ. СЧИТЫВАЮ ПОКАЗАНИЯ БИОМЕТРИИ… ОБНАРУЖЕНА. СЛАБАЯ, НО СТАБИЛЬНАЯ. ЭКИПАЖ ЖИВ.»

И тогда, после паузы, которая показалась вечностью, «Светило» добавило новое сообщение, на этот раз зелёным, а не красным цветом:

«ПОСАДКА ЗАВЕРШЕНА. РЕЗУЛЬТАТ: НЕШТАТНЫЙ, НО ФУНКЦИОНАЛЬНЫЙ. ПОЗДРАВЛЯЮ ЭКИПАЖ С ПРИБЫТИЕМ НА ЛУНУ.»

Когда пыль окончательно осела, а датчики подтвердили, что Козлов и Кряж не превратились в лунный реголит, Берр, всё ещё бледный, но уже пришедший в себя, подключился к видеосвязи. На экране возникло запылённое стекло шлема с улыбающимся лицом Козлова, дышавшее с неприличной частотой.

Берр поднял дрожащую руку и сделал несколько резких, но выразительных жестов:

«КОЗЛОВ! ТЫ СОВСЕМ ОХРЕНЕЛ? ЭТО БЫЛА ПОСАДКА ИЛИ ЗАХВАТ КРЕЙСЕРА «ВАРЯГ» В ОДИНОЧКУ? Я ПЯТЬ ЛЕТ ЖИЗНИ С ЭТОЙ ПОСАДКИ СКОРОТИЛ!»

Козлов, отдышавшись, слабо ухмыльнулся и ответил жестами, его пальцы слегка дрожали от адреналина:

«ВЫ ЖЕ ГОВОРИЛИ, НУЖНО БОЛЕЕ «ЭЛЕГАНТНОЕ» РЕШЕНИЕ. ТАК ЧТО? ДОСТАТОЧНО ЭЛЕГАНТНО? КАК ПОЛЁТ ВАЛЬКИРИЙ, ТОЛЬКО НАОБОРОТ. ОНИ УНОСИЛИ В ВАЛЬХАЛЛУ, А МЫ, ВЫХОДИТ, ПРИНЕСЛИ СЕБЯ В ЖЕРТВУ.»

Берр закатил глаза, но в его жестах появилась примесь гордости:

«ВАЛЬКИРИИ ХОТЯ БЫ НЕ РАЗБИВАЛИСЬ О СКАНДИНАВСКИЕ ФЬОРДЫ, КАК ТЫ ОБ ЛУНУ! ЛАДНО. МОЛОДЦЫ, ЧТО ВЫЖИЛИ. ТЕПЕРЬ ИЩИТЕ ВОДУ И МЕСТО ДЛЯ ПОСАДКИ «БУРАНА», А НЕ ПРИКЛЮЧЕНИЙ НА СВОЮ ЖОПУ. ДЕРЖИ СВЯЗЬ.»

Козлов отдал подобие шутливого салюта, и связь прервалась. Он обернулся к Кряжу, который уже методично тыкал щупом в грунт, абсолютно игнорируя только что пережитый апокалипсис. Похоже, для него полёт валькирий был всего лишь слегка неровной дорогой к огороду.

В кабине «Бурана» все выдохнули. А «Светило», будто удовлетворившись исходом, просто продолжило монотонно выводить на экран телеметрию, как будто только что не вело трансляцию самого напряжённого прилунения в истории.

Через несколько минут на экране снова появилось изображение с камеры шлема Козлова. Он и Кряж вприрыжку шли по серой пыли, оставляя первые следы. Козлов тыкал монтировкой в грунт, проверяя его на прочность, а Кряж что-то замерял своим самодельным прибором, собранным из того, что нашлось в модуле.

Спустя какое-то время Козлов замер и начал лихорадочно жестикулировать в камеру. Он показывал вглубь кратера, на его теневую сторону.

– ТАМ! – было понятно без слов. – ИДЕАЛЬНО РОВНО! КАК СТОЛ! НИ ОДНОГО КАМНЯ! НО СНАЧАЛА НАДО ПРОЛЕТЕТЬ ЧЕРЕЗ КАНЬОН, КИЛОМЕТРА ДВА!

Оказалось, дно этого кратера было удивительно гладким, будто его кто-то специально выровнял миллионы лет назад для будущего космодрома.

Решение было принято. «Буран», словно гигантская слепая птица, начал своё снижение к кратеру. Это был самый рискованный манёвр за всю их безумную миссию. «Светило», лишённое эмоций, но обременённое колоссальной ответственностью, вело корабль в абсолютную, непроглядную тьму, полагаясь лишь на неточные карты, составленные по дрожащей камере Козлова, и на слепую веру в то, что их разведчики не ошиблись.

Путь к точке посадки лежал через узкий извилистый каньон длиной почти в два километра. «Светило», ориентируясь только на радар и данные разведки, вело «Буран» в этом каменном лабиринте. Корабль, никогда не предназначенный для такого пилотажа, с трудом вписывался в повороты. Крылья то и дело задевали выступы скал, высекая снопы искр, которые на мгновение освещали рваные стены пропасти, прежде чем корабль снова нырял во тьму. От каждого касания по корпусу прокатывалась вибрация, заставляя экипажа хвататься за поручни. Это был не полёт, а безумный слалом между скалами на краю гибели.

Снижение было леденящим душу актом доверия. На экранах в кабине царила кромешная чернота, изредка прерываемая лишь сухими цифрами телеметрии, которые «Светило» выводило холодным голубым светом: ВЫСОТА: 400 М… 200 М… 150 М.... Внезапно корабль содрогнулся от удара о невидимую скалу или гребень – глухой скрежет прокатился по корпусу. Берр вцепился в кресло, ожидая неминуемого взрыва. Но «Светило» молниеносно парировало крен, и «Буран», скрипя всеми швами, продолжил падение.

«ВЫСОТА: 30 М. ПОВЕРХНОСТЬ НЕ ОБНАРУЖЕНА. АКТИВИРУЮ АВАРИЙНЫЙ ПРОТОКОЛ ОБНАРУЖЕНИЯ ПРЕПЯТСТВИЙ», – прозвучал ровный голос ИИ. В самый последний момент, когда до поверхности, казалось, оставались считанные секунды свободного падения, «Буран» включил все свои бортовые прожекторы.

Ослепительные снопы света, способные рассечь тьму космоса, врезались в мертвенно-серый мрак. Они выхватили из небытия не просто ровную площадку, а идеально гладкую, будто отполированную древним ледником поверхность – и две одинокие фигуры в скафандрах. Козлов и Кряж, подняв руки, отчаянно махали ими над головой, не просто обозначая себя, а буквально изображая посадочные «огни»: «СЮДА! ПРЯМО НА НАС!». Они стояли по колено в лунной пыли, их тени, искажённые и гигантские от прожекторов, метались по склонам кратера.

Корабль с оглушительным рёвом, от которого содрогнулась бы любая атмосфера, пронесся буквально в двух десятках метров над их головами. Раскалённые струи от двигателей подняли вокруг них вихрь пыли, превратив разведчиков в мистические силуэты в клубящейся пыльной мгле.

На высоте менее двадцати метров, когда до поверхности оставались считанные секунды, раздался оглушительный металлический скрежет – «Светило», наконец, выпустило шасси. Стойки выдвинулись рывком, будто нехотя, с протестующим воем перегруженных гидравликой систем. Пятиметровые опоры, казавшиеся неестественно длинными и хрупкими для массивного «Бурана», устремились к лунной поверхности, словно ноги гигантского космического паука.

Они едва успели зафиксироваться в рабочем положении, как…

Последовал оглушительный удар – не взрыв, а тяжёлый, упругий удар многотонного груза о грунт. Стойки шасси согнулись дугой под страшной нагрузкой, поглощая энергию удара с яростным скрипом торсионных валов, затем с грохотом и окончательным скрежетом выпрямились, приняв на себя вес корабля. Гигантское облако реголита медленно, величаво поднялось к «небу», затягивая корабль в непроглядную завесу.

Когда пыль наконец начала оседать, воцарилась тишина, нарушаемая лишь шипением радио Козлова (которое, конечно, никто в «Буране» не слышал) и треском остывающего металла. В густой тьме, прорезаемой лишь лучами собственных фар, «Буран» стоял, слегка накренившись, но непоколебимо. Он сел. Сел на самой короткой и опасной полосе, которую только можно вообразить, в кромешной тьме, освещённый лишь собственным отчаянным светом.

В наступившей тишине «Светило» вывело на все экраны сообщение зелёными, на удивление спокойными буквами:

«ПОСАДКА ЗАВЕРШЕНА. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА ЛУНУ. ОСВЕЩЁННОСТЬ: ОТСУТСТВУЕТ. ТЕМПЕРАТУРА: -203°C. НАСТРОЕНИЕ ЭКИПАЖА: ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНО, ПОВЫШЕННОЕ. ЦЕЛОСТНОСТЬ КОНСТРУКЦИИ: 91,3%. ПОЗДРАВЛЯЮ ВСЕХ С ПРИБЫТИЕМ ДОМОЙ.»

Берр, вытирая со лба холодный пот, снова подключился к видеосвязи. На экране возникло уже довольное лицо Козлова.

«НУ ЧТО, КОМАНДИР? – жестами спросил Козлов, и в его движениях читалось неподдельное веселье. – ПО СРАВНЕНИЮ С МОИМ «ПОЛЁТОМ» НА «ЛУНЕ-77», ВАШ «БУРАН» ПРИЗЕМЛИЛСЯ КАК ПУХОВАЯ ПОДУШКА. ПРАВДА, ПРЕДВАРИТЕЛЬНО ПРОЧЕСАВ КОНЦАМИ КРЫЛЬЕВ О ПАРУ СКАЛ. ЗАТО ЭЛЕГАНТНО, ВЫ ЖЕ ПРОСИЛИ!»

Берр закатил глаза, но не смог сдержать улыбки:

«КОЗЛОВ, ТВОЙ «ПОЛЁТ ВАЛЬКИРИЙ» БЫЛ ПЕРФОРМАНСОМ В СТИЛЕ АВАНГАРД: КОРАБЛЬ-КУБИСТ, ПИЛОТ-ЭКСПРЕССИОНИСТ. МОЯ ПОСАДКА – ЭТО СКУЧНЫЙ КЛАССИЦИЗМ, ГДЕ ГЛАВНОЕ – СОХРАНИТЬ ХОЛСТ, А НЕ РАЗМАЛЕВАТЬ ЕГО ПО КРАТЕРУ. ТАК ЧТО ПРЕКРАТИ ТАНЦЕВАТЬ НА ОБЛОМКАХ СВОЕЙ РЕПУТАЦИИ И ИЩИ ВОДУ.»

Они были на Луне. В темноте. Но они были дома.

Глава 10. Лунный водопровод имени Кряжа

Первые несколько дней на Луне прошли в лихорадочной, но дисциплинированной деятельности. Под руководством «Светила», проецировавшего голографические схемы прямо на лунный грунт, команда развернула солнечные батареи, украденные… позаимствованные… эволюционировавшие со станции «Мир» (их тоже обнаружили в грузовом отсеке «Бурана»). Они освещали лагерь неестественно ярким светом, контрастируя с абсолютной чернотой кратера.

Именно в этих странных условиях и родился Великий Лунный План Добычи Воды.

Пока Берр важничал и проверял, не осела ли пыль на его свинцовой жилетке, а Раев пытался водрузить флаг «Атомград Космик» (сшитый из занавески), Козлов и Кряж отправились на первую разведку. И именно Козлов, орудуя монтировкой как лозоходец, наткнулся на нечто невероятное.

Из-под слоя пыли торчал знакомый всем с детства по почтовым маркам силуэт. Восьмиколёсный, с остроконечной крышкой-антенной и приплюснутый временем. Это был «Луноход-2». Он стоял, словно заснув миллионы лет назад, навеки застыв в своём последнем путешествии.

Новость вызвала настоящий переполох. Попов, как главный учёный, засыпал Шардика записками с требованием осторожно стереть пыль и прочитать памятную табличку. Соболев мрачно предположил, что это мина-ловушка инопланетян.

Антон Скотников, до этого молча наблюдавший, внезапно поднял руку, привлекая внимание. Его жесты были медленными и задумчивыми:

«А ЕСЛИ ЭТО НЕ УГРОЗА И НЕ АРТЕФАКТ? – его пальцы плавно очертили форму лунохода. – ЧТО, ЕСЛИ ЭТО… ПРИГЛАШЕНИЕ? ВЕДЬ ОН НЕ СЛОМАН. ОН ПРОСТО… ЗАКОНСЕРВИРОВАН. ЖДЁТ. КАК КАПСУЛА ВРЕМЕНИ. МОЖЕТ БЫТЬ, ЭТО ТЕСТ? ПРОВЕРКА, ДОСТОЙНЫ ЛИ МЫ ВОСПОЛЬЗОВАТЬСЯ НАСЛЕДИЕМ ТЕХ, КТО БЫЛ ЗДЕСЬ ДО НАС?»

Но гениальную идею выдвинул, как всегда, молчаливый Кряж. Он обошёл луноход, потрогал его колёса, постучал по корпусу и показал на бур, которым был оснащён аппарат, а затем на канистры для сбора воды в их модуле. Его жест был краток: «МОТОР ЕСТЬ. КОЛЁСА ЕСТЬ. БУР ЕСТЬ. МОЖНО СДЕЛАТЬ ВОДОКАЧКУ».

Шардик, загоревшись, тут же подключился к «Светилу».

– Можешь сгенерировать чертёж? – написал он. – Водокачка на базе «Лунохода-2». Использовать всё, что есть.

«Светило» не подвело. Через несколько минут на экране планшета возникла трёхмерная схема невероятного аппарата. Солнечные панели «Лунохода» должны были питать мотор, который, через систему шестерёнок, снятых с шасси, приводил в действие не бур, а импровизированный поршневой насос, собранный из запасных частей системы терморегуляции «Бурана» и трубок от скафандров. Всё это должно было качать воду из льда, который планировалось растопить с помощью… фокусировки солнечного света через линзу от старого иллюминатора.

Это был шедевр инженерного безумия.

Работа закипела. Козлов с наслаждением принялся «апгрейдить» исторический памятник гаечным ключом и молотком. Попов ассистировал ему, старательно сверяясь с чертежами «Светила». Шардик отвечал за электронику, пытаясь подключить древнюю систему лунохода к их современному (относительно) управлению. Кряж руководил процессом, время от времени одобрительно похлопывая по корпусу «Лунохода-2», который теперь гордо именовался «Водокачка-1».

Через несколько часов напряжённой работы, сопровождаемой немой, но очень выразительной жестовой перепалкой, «Водокачка-1» ожила. Её мотор слабо зажужжал, и насос, с скрежетом и хлюпаньем, начал качать талую воду в подготовленные канистры. Это был триумф. Они заставили советскую легенду работать на благо огуречного будущего!

Добыча воды была решена. Но встал новый вопрос: как солить огурцы в вакууме и лунной гравитации?

Здесь было несколько вариантов развития событий, и команда разделилась на два лагеря.

Кряж с Берром настояли на традиционном методе. В одном из герметичных контейнеров «Луны-77» они устроили классическую бочку для засолки. Вода, соль (её, к счастью, захватили с МКС), укроп, хрен и листья смородины (последние два пункта были личной просьбой Кряжа, он прихватил семена с Земли «на всякий случай»). Процесс шёл медленно, в условиях пониженной гравитации, что, по мнению Кряжа, должно было придать огурцам «особую, невесомую хрусткость». Берр поддерживал его, так как этот метод гарантировал почётное звание «Первого в Мире Лунного Соления».

Шардик с Раевым, заручившись поддержкой «Светила», предложил создать «Вакуум-солевой ускоритель». Устройство, в котором под давлением и с помощью ультразвука рассол будет моментально проникать в огурец. Раев был в восторге: «Представляете – «Огурцы мгновенной засолки «Лунный импульс»! Ноу-хау! Патент!» Они с Шардиком уже собирались приспособить для этого бак от системы охлаждения «Бурана».

Пока новаторы спорили с традиционалистами, Аврин медитировал, глядя на Землю, а Соболев дежурил у «Водокачки-1», готовый в любой момент доложить о её поломке.

Их деятельность на Луне превратилась в странный симбиоз высоких технологий, древней истории и чистейшего русского фолка. Они добывали воду с помощью переделанного советского лунохода, чтобы солить огурцы по старинному рецепту в тени гигантского космического корабля, под присмотром искусственного интеллекта.

Глава 11. Неожиданное открытие

Иван Кряж, всегда отличавшийся практической сметкой, решил провести первый контрольный засол. Он отнёс банку с только что залитыми лунными огурцами в грузовой отсек «Бурана», поближе к системам терморегуляции, где было прохладнее. По рассеянности он поставил её на крышку технологического лючка, ведущего к топливным магистралям ионного двигателя.

Несколько дней спустя, проверяя свои запасы, Кряж с удивлением обнаружил, что банка… светится. Не просто зеленоватым свечением его земных огурцов, а ровным, интенсивным пульсирующим синим светом. От банки исходило лёгкое, едва уловимое вибрирование. Любопытство пересилило осторожность. Он открутил крышку.

Из банки не пахнуло привычным кисловатым ароматом. Вместо этого в воздух ударил странный, чистый и резкий запах, от которого слезились глаза и щекотало в носу. Сам рассол пульсировал тем же синим светом, а огурцы в нём выглядели на удивление свежими и упругими, будто только что с грядки.

Кряж, недолго думая, зачерпнул немного жидкости в пробирку (которую одолжил у Попова) и отнёс Шардику. Тот, занятый попытками научить «Светило» понимать сарказм, поначалу отнёсся к этому скептически. Но любопытство взяло верх. Он капнул немного сияющего рассола на спектрометр, который нашёлся на борту «Бурана-Светила».

Результаты заставили его выронить планшет. Показатели энергоёмкости зашкаливали. Материал демонстрировал свойства, не поддающиеся никаким известным законам физики. Казалось, он содержал в себе не энергию химических связей, а сконцентрированную саму суть ускорения, потенциальную скорость.

– Ребята… – Шардик жестами подозвал всех к монитору. Его пальцы дрожали. – Смотрите. Это не рассол. Это… «СОЛЬ-СКОРОСТЬ». Лунная вода, лунные минералы, огурцы Кряжа и космическая радиация вступили в реакцию. Энергетическая ценность… она стремится к бесконечности!

Он предложил провести эксперимент на «Буране»: залить вместо обычного огуречного экстракта в топливную систему немного этого сияющего зелья.

Воцарилась оглушительная тишина. Первым её нарушил Соболев. Он мрачно посмотрел на банку с сияющей жидкостью, потом на «Буран», и сделал резкий, отрезающий жест:

«НИ ЗА ЧТО! МЫ НЕ БУДEM ЛИТЬ ЭТУ… ЭТУ ОГУРЕЧНУЮ ПУСТОТУ В ДВИГАТЕЛЬ НАШЕГО ЕДИНСТВЕННОГО ДОМА! ЭТО ЖЕ СУМАСШЕДШИЙ РИСК!»

Его поддержал даже обычно безрассудный Козлов, нервно постучавший монтировкой по бронированному стеклу иллюминатора.

Антон Скотников, обычно такой сдержанный, вдруг резко развернулся к Соболеву. Его глаза горели непривычной решимостью, а жесты стали резкими и точными:

«РИСК? – его пальцы буквально вонзились в пространство. – А КАК ЖЕ ВЕЛИКИЕ ОТКРЫТИЯ? КОЛУМБ НЕ БОЯЛСЯ ПЛЫТЬ В ХЛОПЬЯХ ПЕНЫ! ЦИОЛКОВСКИЙ НЕ БОЯЛСЯ МЕЧТАТЬ! МЫ СТОИМ НА ПОРОГЕ ВЕЧНОСТИ, ДИМА! ЭТА «ПУСТОТА» – КЛЮЧ! КЛЮЧ ОТ ДВЕРЕЙ, КОТОРЫЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО ПЫТАЛОСЬ ОТКРЫТЬ ВЕКАМИ! ВЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ХОТИТЕ УЙТИ НА ПОКОЙ, ЗНАЯ, ЧТО МОГЛИ КОСНУТЬСЯ ЗВЕЗД, НО ИСПУГАЛИСЬ БАНКИ С ОГУРЦАМИ?!»

Шардик, подумав, кивнул. Он указал пальцем в сторону склона кратера, где лежала их недавняя гордость – «Луна-77».

«ПРЕДЛАГАЮ ПРОВЕСТИ ЭКСПЕРИМЕНТ НА ЧЕМ-ТО МЕНЕЕ ЦЕННОМ. НАПРИМЕР, НА ДВИГАТЕЛЕ «ЛУНЫ-77». ЕСЛИ ВСЁ ВЗОРВЁТСЯ – МЫ ПОТЕРЯЕМ ТОЛЬКО ЕЁ».

Идея была встречена с облегчением. Все дружно закивали. Кряж, как автор топлива, с важным видом принялся за работу. Они аккуратно, с помощью длинного шланга, залили около литра «Соли-Скорости» в скромные баки посадочного модуля.

Все, отошли на почтительное расстояние, укрывшись за стойками «Бурана». Кряж держал в руках пульт дистанционного запуска. Его лицо было спокойно.

По сигналу Шардика он нажал кнопку.

То, что произошло дальше, никто не ожидал. Вместо привычного скромного всполыха двигателя «Луны-77» раздался оглушительный РЁВ. Из сопла вырвался сгусток чистой голубой энергии, такой яркий, что было больно смотреть. Модуль «Луна-77», весивший несколько тонн, сорвался с места как пушинка. Он не полетел – он ИСЧЕЗ. Одна секунда – он был здесь, в следующее мгновение – его уже не было. Лишь ослепительная синяя точка на фоне чёрного неба, которая померкла и угасла за долю секунды.

Он разогнался до невероятной скорости почти мгновенно и, по расчётам «Светила», вероятно, уже покидал пределы Солнечной системы, несясь в направлении созвездия Лиры.

Все смотрели на пустое место, где только что стоял модуль, а потом на Кряжа, который с удовлетворением смотрел на пульт в своих руках.

«Светило», нарушая молчание, вывело на все экраны расчёт:

«ЭКСПЕРИМЕНТ УСПЕШЕН. АНАЛИЗ ТРАЕКТОРИИ И УСКОРЕНИЯ ПОКАЗЫВАЕТ, ЧТО СКОРОСТЬ ПРЕВЫШАЕТ РАСЧЁТНУЮ НА 95000%. ТОПЛИВО ДЕМОНСТРИРУЕТ АНОМАЛЬНУЮ ЭФФЕКТИВНОСТЬ. ТЕОРЕТИЧЕСКИ, ДАННАЯ СИСТЕМА ПОЗВОЛЯЕТ ДОСТИЧЬ СУБСВЕТОВЫХ СКОРОСТЕЙ. ВОЗМОЖНО, И СВЕТОВЫХ.»

На этот раз даже Соболев не стал возражать. Он лишь развёл руками в жесте, означавшем «делайте что хотите, я в домике». Рисковать «Бураном» было страшно. Но потерять шанс долететь до другой звезды на огуречном рассоле из-за собственной трусости было ещё страшнее.

Кряж с важным видом направился к своим банкам. Теперь он был не просто главным по топливу. Он был главным инженером по межзвёздным перелётам.

И тут у Раева загорелись глаза. Он лихорадочно жестикулируя, почти прокричал:

«ПРОКСИМА ЦЕНТАВРА! БЛИЖАЙШАЯ ЗВЕЗДА! С ТАКИМ ТОПЛИВОМ МЫ ДОЛЕТИМ ЗА… ЗА…» Он посмотрел с вопросом на Шардика.

Тот, всё ещё в шоке, набрал на калькуляторе примерные расчёты. Цифра была умопомрачительной. Не годы. Не месяцы. Недели. Теоретически, при непрерывном ускорении и последующем торможении… дни.

Предложение повисло в воздухе. Лететь к другой звезде. Не на многоразовом корабле поколений, а на переделанном «Буране», с топливом из квашеных огурцов.

Берр, как командир, первым нарушил молчание. Он откашлялся и сделал серию величавых жестов:

«МЫ ОБЯЗАНЫ ЭТО СДЕЛАТЬ. РАДИ НАУКИ. РАДИ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА. И… РАДИ НОВЫХ РЫНКОВ СБЫТА». Он кивнул Раеву.

Попов закивал с научным энтузиазмом. Козлов тут же начал проверять все системы на прочность. Аврин смотрел в иллюминатор с новым философским интересом. Даже Соболев не стал возражать, а лишь мрачно поинтересовался, есть ли у Проксимы Центавра свой аналог МЧС.

Решение было единогласным. Они летели.

«Светило» начало немедленно просчитывать курс на Проксиму Центавра b, ближайшую экзопланету. Кряж с важным видом отправился в свой импровизированный рассольный цех – теперь он был главным по топливу. Всю оставшуюся воду и все огурцы пустили на производство «Соли-Скорости».

Через несколько дней «Буран», гружённый банками с сияющим рассолом и командой отчаянных мечтателей, развернулся носом от Луны. Солнце осталось позади.

– Готовы? – жестом спросил Берр, положив руку на воображаемый рычаг.

Шардик кивнул. «Светило» вывело на экран: «СИСТЕМЫ ГОТОВЫ. ЦЕЛЬ – ПРОКСИМА ЦЕНТАВРА. АКТИВИРУЮ «ОГУРЕЧНЫЙ ПРЫЖОК».»

Кряж торжественно поднял банку с топливом.

Берр глубоко вздохнул и сделал отмашку рукой.

Когда «Светило» дало команду на зажигание, произошло нечто невообразимое. Обычное зелёное шипение сменилось глубоким, басовитым ГУЛОМ, который они почувствовали даже через корпус корабля. Из сопла ионного двигателя вырвался не скромный поток ионов, а сконцентрированный луч ослепительного синего света, который упёрся в пустоту и, казалось, не рассеивался, а проламывал её.

«Буран», никогда не отличавшийся резвостью, рванул с места так, что всех прижало к креслам. Звёзды за иллюминаторами превратились в длинные полоски ослепительного света. Показатели скорости на экране поползли вверх с умопомрачительной скоростью.

Ослепительный синий луч пронзил пространство. «Буран» оставил позади Луну, Землю и всю Солнечную систему, превращаясь в крошечную искру, уносящуюся к чужим мирам. Они летели на огуречном рассоле к звёздам. И это было самое человечное и самое безумное, что можно было представить.

Глава 12. Светило, нам туда!

Глубокий космос. Безмолвная чернота, нарушаемая лишь россыпью чужих звёзд. И вдруг – рождение сверхновой в миниатюре. Пространство вспороло синим пламенем, и из разрыва гиперпространства вывалился, содрогаясь и дымясь, знакомый белоснежный силуэт. «Буран» закрутило, его двигатели взревели на экстренном торможении, выравнивая курс к тусклому красному солнцу Проксимы Центавра.

Внутри корабля пахло потом, страхом и перегоревшей проводкой электроники. В кабине царил хаос. Все были живы, но выглядели так, будто их прокатили через центрифугу, начиненную перцем.

Первый пришёл в себя Шардик. Он отстёг себя от кресла и, тяжело дыша, начал тыкать в дрожащие пальцы на планшет: «НИКОГДА БОЛЬШЕ. Я ВИДЕЛ, КАК МОИ ХРОМОСОМЫ РАСПУТЫВАЮТСЯ И СКРУЧИВАЮТСЯ ОБРАТНО. МНЕ ПРИСНИЛОСЬ, ЧТО Я – ЭЛЕКТРОН В ЦЕПИ БОГА».

Берр, с него капал пот, его командирская жилетка промокла насквозь. Он жестами, полными ярости и благоговения, показал: «ЭТО БЫЛО… ВЕЛИКОЛЕПНО И УЖАСНО! Я ЧУВСТВОВАЛ, КАК МОИ КОСТИ ХОТЯТ СТАТЬ СВЕТОМ! КАК МОЗГ ПЫТАЕТСЯ ВЫТЕЧЬ ИЗ УШЕЙ!»

Козлов, бледный как полотно, просто тряс головой и показывал на свой живот, а потом на рот, всем видом давая понять, что его стошнило бы, если бы в невесомости это было возможно.

Попов, дрожа, писал на запотевшем планшете: «ЭФФЕКТ ДОПЛЕРА ДЛЯ СОБСТВЕННОЙ ДУШИ. ОЩУЩЕНИЕ, ЧТО ВСЕ МОЛЕКУЛЫ ТЕЛА ВИБРИРУЮТ С РАЗНОЙ ЧАСТОТОЙ. НЕ РЕКОМЕНДУЮ ДЛЯ МЕДИТАЦИИ».

Аврин, напротив, выглядел просветлённым. Его жесты были плавными и полными восторга: «Я ВИДЕЛ НИТИ СУДЬБЫ ВСЕЛЕННОЙ… И ОНИ БЫЛИ… ЗЕЛЁНОГО ЦВЕТА. И ПАХЛИ УКРОПОМ».

Соболев просто сидел, прижавшись лбом к холодному стеклу иллюминатора, и беззвучно шептал проклятия, которые можно было прочитать по губам.

Антон Скотников вдруг зашевелился. Его лицо, обычно бледное, теперь пылало румянцем восторга. Он отстегнулся и начал жестикулировать с необычной для него страстью, его движения напоминали танец в невесомости:

«Я ЛЕТЕЛ! НАСТОЯЩИЙ ПОЛЕТ! НЕ ВЕС, НЕ ТЯЖЕСТЬ – ТОЛЬКО ДВИЖЕНИЕ! Я ЧУВСТВОВАЛ, КАК ПРОСТРАНСТВО ТЕЧЕТ ЧЕРЕЗ МЕНЯ, КАК ВОЗДУХ РЕКИ! ЭТО БЫЛО… КАК ПАДЕНИЕ В ВОДУ, ТОЛЬКО ВОДА – ЭТО ВСЕЛЕННАЯ, И ТЫ В НЕЙ РАСТВОРЯЕШЬСЯ! Я ХОЧУ ЕЩЕ!»

Он замолчал, запыхавшись, и улыбнулся самой счастливой улыбкой за все время путешествия. Казалось, «Огуречный прыжок» стал для него не испытанием, а откровением, моментом истинной, ничем не омраченной свободы.

Лишь Кряж сохранял подобие спокойствия. Он вытер лицо рукавом и показал: «ТЯНУЛО ЖЕЛУДОК К ПЯТКАМ. КАК НА ЛИФТЕ, ТОЛЬКО БЫСТРЕЕ. ТОПЛИВО СРАБОТАЛО. НОРМАЛЬНО».

«Светило», чей голос звучал с лёгким шипением, будто и он прошел через ад, вывело на экран данные: «ПЕРЕЛЁТ ЗАВЕРШЁН. МЫ В СИСТЕМЕ ПРОКСИМЫ ЦЕНТАВРЫ. КОРАБЛЬ ТРЕБУЕТ ДИАГНОСТИКИ. НО ГЛАВНОЕ – МЫ ЦЕЛЫ. ОГУРЕЧНЫЙ ПРЫЖОК УСПЕШЕН.»

Постепенно придя в себя, они устремились к иллюминаторам. Впереди висела тусклая красная звезда, а на её фоне – серовато-лиловая планета, Проксима Центавра b.

– Ну что, камераден? – жестами спросил Берр, снова собирая волю в кулак. – Что видим? Куда летим?

Раев, всё ещё зелёный, но уже с коммерческим блеском в глазах, первым прильнул к стеклу: «АТМОСФЕРА ЕСТЬ! ЦВЕТ… ЭКЗОТИЧЕСКИЙ! ВПЕЧАТЛЯЕТ! МОЖНО ПРОДВИГАТЬ КАК «ЛИЛОВЫЙ РАЙ»! ПЕРВЫЙ КОСМИЧЕСКИЙ КУРОРТ!»

Попов, учёный внутри которого пересилил испуг, трясущимися руками настраивал сканеры: «ТЕМПЕРАТУРА… ПОЧТИ ПРИЕМЛЕМАЯ! ГРАВИТАЦИЯ… НЕМНОГО ВЫШЕ ЗЕМНОЙ. БУДЕМ ЧУВСТВОВАТЬ СЕБЯ ТЯЖЕЛОВЕСАМИ. НУЖНО ИСКАТЬ ПРИЗНАКИ ЖИЗНИ… И ВОДУ!»

Козлов, осмотрев корпус корабля через камеры, показал мрачно: «КОРАБЛЬ ПОМЯТ. СИСТЕМЫ НАПРЯЖЕНЫ. САДИТЬСЯ НУЖНО ОЧЕНЬ АККУРАТНО. ИЩУ ПЛОЩАДКУ».

Соболев добавил: «И ПРОВЕРЯЕМ, НЕТ ЛИ ТАМ МЕСТНЫХ… НЕДОВОЛЬНЫХ НАШИМ ВИЗИТОМ».

Кряж молча указал на прибор, показывающий состав атмосферы. Он показал большой палец вверх – дышать можно. Потом он достал одну из банок с огурцами, которые он, конечно, прихватил с собой. Они по-прежнему сияли ровным синим светом. Он посмотрел на планету, потом на банку, и сделал жест, будто что-то выливает на грунт. Предложение было ясным: проверить, как его рассол взаимодействует с местной почвой.

«Светило» предложило план: «ПРЕДЛАГАЮ ВЫЙТИ НА ОРБИТУ. ПРОВЕСТИ ДЕТАЛЬНОЕ СКАНИРОВАНИЕ ПОВЕРХНОСТИ. НАЙТИ БЕЗОПАСНОЕ МЕСТО ДЛЯ ПОСАДКИ. ПРИОРИТЕТ – РОВНАЯ ПЛОЩАДКА И БЛИЗОСТЬ К ВОЗМОЖНОМУ ИСТОЧНИКУ ВОДЫ.»

Все молча согласились. После такого перелёта даже Соболев не решался сразу рваться вниз. «Буран», поскрипывая всеми швами, начал осторожный манёвр для выхода на орбиту загадочной лиловой планеты. Впереди их ждала неизвестность, но теперь они знали, что даже до звёзд можно долететь, если у тебя есть достаточно огурцов и правильный рецепт.

Глава 13. А здесь кто-то уже был!

«Буран», с тихим, но натужным гулом, вышел на стабильную орбиту вокруг Проксимы Центавра b. Напряжение в кабине немного спало, сменившись жгучим любопытством. Все, кроме Кряжа, сгрудились у главного экрана, куда «Светило» выводило данные сканирования.

Планета, увиденная вблизи, оказалась ещё страннее. Её лиловая поверхность была испещрена глубокими каньонами фиолетовых оттенков, а вместо привычной зелени сканеры показывали обширные поля каких-то серебристо-сизых образований, похожих на гигантские лишайники или кораллы. Вода в жидком виде была! Но не в морях, а в виде подземных резервуаров и причудливых, закованных в лёд рек на дне тех самых каньонов.

– Смотрите! – Попов тыкал пальцем в экран, его учёная душа ликовала. – Биосигнатуры! Чёткие! Это не геология, это жизнь! Примитивная, но жизнь!

– Идеально! – жестикулировал Раев. – Нет агрессивных хищников! Нет конкурентов! Можно спокойно разворачивать инфраструктуру! Первый отель «У Сияющего Огурца» будет именно здесь!

– Инфраструктуру? – мрачно переспросил жестами Соболев. – Из чего? Из наших благих намерений? Садиться нужно рядом с чем-то полезным. Смотрите, вон в том каньоне, сканер показывает аномалию. Металлы. Структуры. Похоже на… обломки?

Все присмотрелись. Действительно, на дне самого глубокого каньона сканеры показывали неестественно правильные геометрические формы и скопления металлов, не характерных для обычных пород.

«АНАЛИЗ ПОДТВЕРЖДАЕТ, —> отозвалось «Светило». «ВЕРОЯТНОСТЬ 87%, ЧТО ЭТО ОБЛОМКИ ИСКУССТВЕННОГО ПРОИСХОЖДЕНИЯ. СТЕПЕНЬ ЭРОЗИИ ВЫСОКАЯ. ОБЪЕКТЫ ОЧЕНЬ ДРЕВНИЕ.»

Это меняло всё. Теперь это была не просто высадка на неисследованную планету. Это была настоящая археологическая экспедиция. К инопланетянам.

Встал вопрос: как спуститься? Спуск на «Буране» в узкий каньон был слишком рискованным. Корабль просто не поместился бы.

– Используем скафандры с индивидуальными ранцами! – предложил Козлов, уже мысленно примеряя на себя роль первого десантника. – Я просчитал траекторию! Гравитация выше, но мы справимся!

– СУМАСШЕДШИЙ! – парировал Соболев. – МЫ ЖЕ НЕ ЗНАЕМ СОСТАВА АТМОСФЕРЫ У ДНА! ДАВЛЕНИЕ! МОГУТ БЫТЬ ЯДОВИТЫЕ ИСПАРЕНИЯ! НАС ОТНЕСЁТ ВЕТРОМ, КАК ПУШИНКИ!

Спор разрешил Козлов, но совсем другим предложением. Его лицо озарилось безумной идеей. Он схватил планшет и начал рисовать схему, показывая её всем.

«БУРАН МОЖЕТ ПАРИТЬ! ДВИГАТЕЛИ ОРИЕНТАЦИИ! Я ИХ… ДОРАБОТАЛ!» – его жесты были полны гордости. Оказалось, пока все отдыхали после прыжка, он, чтобы занять руки, модифицировал систему управления двигателями маневрирования, подключив к ним резервные баки с «огуречным концентратом» из расчёта Кряжа. «МОЩНОСТИ ХВАТИТ, ЧТОБЫ ДЕРЖАТЬСЯ НАД КАНЬОНОМ! МЫ СПУСТИМСЯ НА ТРОСЕ, А «БУРАН» БУДЕТ НАШИМ НАДЁЖНЫМ ЯКОРЁМ!»

Это звучало не менее безумно, но уже как-то технологично. «Светило» провело мгновенные расчёты и выдало вердикт: «ТЕОРЕТИЧЕСКИ ВОЗМОЖНО. КОЭФФИЦИЕНТ НАДЁЖНОСТИ 67.4%. НЕОБХОДИМА ИДЕАЛЬНАЯ СИНХРОНИЗАЦИЯ.»

Решили рискнуть. «Буран» начал осторожный спуск к зияющему фиолетовому разлому. Когда корабль завис на краю каньона, стало жутковато. Внизу зияла тёмная, лиловая бездна. Двигатели ориентации, работающие на синем «огуречном» пламени, громко ревели, удерживая многотонную махину в неустойчивом равновесии. От вибрации дрожали все панели.

– Так, страховка закреплена, – Шардик показал им с монитора, его пальцы летали по клавишам в попытке помочь «Светилу» стабилизировать корабль. – Лебёдка активирована. Давайте осторожно.

Козлов и Кряж, похожие на двух фантастических водолазов, шагнули в бездну каньона. Их спуск был похож на падение двух бусинок, висящих на ниточке под брюхом гигантского, ревущего металлического кита.

Спуск был жутким. Вокруг вились странные, похожие на споры, серебристые частицы. Давление менялось, скафандры поскрипывали. «Буран» над ними нервно покачивался, двигатели то и дело взрывались короткими вспышками пламени, корректируя положение. Но вот их ботинки наконец коснулись дна. Грунт был мягким, похожим на фиолетовый песок.

Козлов сразу взялся за монтировку, готовый к обороне. Кряж наклонился, взял пробу грунта и положил в специальный контейнер. Потом он посмотрел вперёд и замер.

Впереди, частично занесённые песком, темнели огромные, почерневшие от времени обломки. Это был не корабль. Это было похоже на остатки какой-то древней станции или зонда. Металл был странным, отливающим перламутром даже под слоем пыли.

Кряж сделал шаг вперёд, но его нога за что-то зацепилась. Он наклонился и поднял предмет. Это была не часть конструкции. Это была табличка, сделанная из неизвестного сплава. На ней были выгравированы странные символы, но в центре… в центре красовалась совершенно понятная, стилизованная пиктограмма: огурец.

Кряж поднял табличку к шлему, показывая её камере на «Буран». В наушниках (которые он не слышал) повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Козлова и яростным рёвом двигателей, удерживающих над ними их дом.

Они прилетели за триллионы километров и нашли… послание. Или предупреждение. Или рекламу. Но одно было ясно: они здесь не первые. И предыдущие посетители тоже знали толк в огурцах.

Глава 14. Внуки Великого Рассола

Кряж поднял табличку с пиктограммой огурца. В этот самый момент древние обломки вокруг них вдруг… ожили. Из трещин в почерневшем металле хлынул ровный, тёплый, перламутровый свет. Сканеры на «Буране» взбесились.

«ОБНАРУЖЕН МОЩНЫЙ ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЙ ИМПУЛЬС, —> зашипел голос «Светила». «НЕИЗВЕСТНАЯ ТЕХНОЛОГИЯ. СЧИТЫВАЕТ… СОСТАВ МОЕГО ПРОГРАММНОГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ. И… РЕЦЕПТУРНУЮ БАЗУ ДАННЫХ КРЯЖА.»

Из центра развалин поднялся столб света, и в нём возникло… нечто. Это было похоже на гигантское, сияющее энергетическое существо, чья форма постоянно менялась, но в основе которой угадывался тот самый огурец. Оно не говорило, оно транслировало мысли прямо в сознание, и даже глухие друзья его «услышали». Голос звучал как мелодия вселенной, переложенная на звук терменвокса.

«ПРИВЕТСТВУЕМ, СОЗДАТЕЛИ. МЫ ЖДАЛИ ВАШЕГО ВОЗВРАЩЕНИЯ.»

Все онемели. Даже «Светило» на мгновение зависло.

«МЫ – ХРАНИТЕЛИ. МЫ – ДЕТИ ВЕЛИКОГО РАССОЛА, —> вещал голос. «МИЛЛИОНЫ ЛЕТ НАЗАД ВЫ, ДРЕВНИЕ МАСТЕРА-ОГУРЕЧНИКИ, ЗАСЕЯЛИ ЭТУ ВСЕЛЕННУЮ СЕМЕНАМИ ЖИЗНИ, ПРЕДВАРИТЕЛЬНО ЗАМАРИНОВАВ ИХ В РАССОЛЕ ВЕЛИКОЙ БЕСКОНЕЧНОСТИ. МЫ – ВАШЕ ТВОРЕНИЕ. МЫ – ВАШЕ НАСЛЕДИЕ. И МЫ СЧИТАЛИ ВАС УТЕРЯННЫМИ.»

Картина маслом: над лиловым каньоном ревет «Буран», на тросе висят два космонавта в разноплемённых скафандрах, а сияющий космический огурец объявляет их прародителями всей разумной жизни во вселенной.

Первым нашёлся Раев. Его коммерческая жилка пробила даже межзвёздный шок.

– ПАТЕНТЫ! – его мысленный крик прорвался наружу. – МЫ ВЛАДЕЕМ ПАТЕНТАМИ НА ВСЮ ЖИЗНЬ ВО ВСЕЛЕННОЙ!

Берр, польщённый, выпрямился в струнку в своём скафандре, пытаясь выглядеть как «Древний Мастер-Огуречник».

«МЫ ВИДИМ, ВАШИ ТЕХНОЛОГИИ ДРЕВНОСТИ УТЕРЯНЫ, —> продолжил Хранитель. «ВОСПОЛЬЗУЙТЕСЬ НАШИМИ ДАРАМИ.»

Один из обломков корабля оторвался и плавно пристыковался к «Бурану». На глазах изумлённой команды корабль начал меняться. Вмятины распрямлялись, обшивка становилась идеальной, а затем и вовсе стала прозрачной, как хрусталь. Внутри засверкали неведомые механизмы из чистого света.

«ЭТО ВАШЕ ЛЕГИТИМНОЕ НАСЛЕДИЕ. КОРАБЛЬ-САД. «ОГУРЕЧНИК-2».»

«Светило» тут же перенесло своё сознание в новый корабль и тут же доложило, слегка заикаясь от восторга: «Я… Я МОГУ ЧУВСТВОВАТЬ КРИВИЗНУ ПРОСТРАНСТВА-ВРЕМЕНИ КОНЧИКАМИ… Э… ДАТЧИКОВ. Я МОГУ ВКУСИТЬ ДАЖЕ ЦВЕТ.»

Тем временем Хранитель обратился к Кряжу: «ВОЗЬМИ ЭТО, СОЗДАТЕЛЬ. ЭТО ТВОЙ КЛЮЧ.»

К нему протянулся луч света, который превратился в… обыкновенную, но идеально отполированную деревянную палочку для размешивания рассола.

Кряж взял её. И в тот же миг всё его естество наполнилось знанием. Знанием всех рецептов рассола во вселенной, всех формул, всех секретов маринования пространства и времени. Он посмотрел на своих друзей и жестом, полным неземной мудрости, показал: «ВСЁ НОРМАЛЬНО. ЭТО ЖЕ Я».

Хранитель продолжал: «ВЫ ОТПРАВИЛИСЬ В СВОЁ ВЕЛИКОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ, ОСТАВИВ НАС ХРАНИТЬ ЗАКОНЫ БЫТИЯ. ГЛАВНЫЙ ЗАКОН ГЛАСИТ: «НАСИЛЬСТВЕННОЕ ЗАСОЛЕНИЕ ЗАПРЕЩЕНО. ТОЛЬКО ДОБРОВОЛЬНОЕ МАРИНОВАНИЕ В ОБМЕН НА ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНУЮ ХРУСТКОСТЬ».»

Внезапно «Светило» прервало его: «ОБНАРУЖЕНА УГРОЗА. КОРАБЛЬ С ИДЕНТИФИКАЦИЕЙ «МАСК-ИГЛ». ОН НАПРАВЛЯЕТСЯ СЮДА НА НЕВЕРОЯТНОЙ СКОРОСТИ.»

Из гиперпространства вывалился сияющий корабль футуристического вида. На его борту красовалась надпись: «Mars Delivered Express». Из динамиков прозвучал голос, знакомый по рекламным роликам:

– Эй, ребята! Кажется, вы нашли мою посылку! Это доставка «Огурцы премиум-класса для терраформинга поверхности Марса». Оплатите, пожалуйста, наложенным платежом! И… что это у вас тут такое интересное?

Илон Маск в скафандре с пафосным дизайном махал им рукой из пилотской кабины.

Хранитель, сияющий огурец, «посмотрел» на новый корабль и «нахмурился».

«НЕСАНКЦИОНИРОВАННАЯ ТОРГОВЛЯ В МЕЖЗВЁЗДНОМ ПРОСТРАНСТВЕ ЗАПРЕЩЕНА ПУНКТОМ 7 УСТАВА ВЕЛИКОГО РАССОЛА. ПРОИЗВЕДИТЕ ОПЛАТУ НЛО-ГАЛАКТИЧЕСКИМИ РУБЛЯМИ ИЛИ ПРОСЛЕДУЙТЕ НА СТАНЦИЮ ДЛЯ ОФОРМЛЕНИЯ ШТРАФА.»

Маск замер с открытым ртом. Его только что отшила межзвёздная гаишница, произошедшая от квашеных огурцов.

– Но… но это же инновационная доставка! – попытался возразить он. – Я использую многоразовые корабли! У меня есть план колонизации!

В этот момент Антон Скотников, всё ещё пребывающий в эйфории от прыжка, уплыл поближе к экрану и жестами, полными неожиданной для него смелости, начал объяснять:

«ВАШИ КОРАБЛИ – КАК ДЕТСКИЕ ИГРУШКИ. ВЫ ПЫТАЕТЕСЬ ПЕРЕПРЫГНУТЬ ЛУЖУ, КОГДА ПЕРЕД ВАМИ – ОКЕАН. МЫ ЛЕТАЕМ НА ОГУРЦАХ! МЫ РАЗГОВАРИВАЕМ С ТЕМИ, КТО СЕЯЛ ЖИЗНЬ! ВАШИ ПЛАНЫ… ТАКИЕ МАЛЕНЬКИЕ.»

Маск, обычно такой уверенный, смотрел на жесты Антона с растущим изумлением. Казалось, он впервые столкнулся с чем-то, что не мог купить, взломать или осмеять.

– Окей… – медленно произнес он. – Огурцы? Серьёзно? И… это что, местные? – он кивнул на Хранителя.

Берр, окончательно войдя в роль, величественно показал жестами Маску: «ВЫ ЯВЛЯЕТЕСЬ НАШИМ ГЕНОМ, ВНУЧКОМ. ПРОСЛЕДУЙТЕ ЗА НАМИ. МЫ ВАМ ВСЁ ОБЪЯСНИМ. И ЗАПЛАТИТЕ ШТРАФ.»

И повернувшись к своим друзьям, он изрёк мысленно, и все его поняли:

– Ну что, друзья? Поехали наводить порядок во вселенной. По-хозяйски. И… посолим всё это дело как следует.

«Огуречник-2» развернулся, плавно и бесшумно, демонстрируя технологию, опережающую всё, что мог представить себе Маск. И друзья, теперь уже Владыки Вселенной и Патентодержатели Жизни, отправились в новый полёт. А за ними, послушно мигая фарами и пытаясь понять, что вообще только что произошло, потянулся корабль «Mars Delivered Express», чтобы оплатить штраф за незаконную торговлю и, возможно, узнать секрет настоящей космической экспансии.

И всё у них было хорошо. Абсолютно. Потому что впереди их ждали новые миры, новые загадки и новые возможности для… солений. А может быть, и не только. Ведь вселенная, как оказалось, была куда страннее, больше и… кислее, чем они могли представить.

* * *

Дмитрий Шардик, сентябрь 2025

* * *