Читать книгу: «Дивный West»

Разноглазый

Тёмноволосый мужчина проснулся от напористого дыхания, бившего ему в шею, и едкого запаха конского дерьма. Всё его лицо было в сене, прилипшем вместе со свисающими волосами к потной коже. Он с трудом перевернулся на спину и, отодвинув от себя морду вороного единорога, нащупал рукой бутылку. Убедившись, что в ней не осталось самогона, мужчина напялил лежащую рядом чёрную шляпу, поправил на ремне револьвер, встал и, пошатываясь, поковылял к выходу из конюшни. Снаружи кипела ночная жизнь: трактиры, бордели и прочие забегаловки были полны клиентов по большей части из числа работяг. Гул и музыка охватили улочки небольшого дощатого городка. Пьяные бродяги шатались от одного заведения к другому, кто-то из них падал лицом в грязь прямо на центральной дороге, кто-то получал кулаком по роже за брань и выходки, а где-то на соседней улице раздались звуки выстрелов, на которые всем было плевать. Огоньки настенных фонарей играли пёстрыми красками, в некоторых из них танцевали полуобнажённые крошечные феи-пикси, собирая вокруг себя толпы зевак всех мастей и рас.

Мужчина посмотрел на свои грязные сапоги, затем поправил на себе мятую серую рубашку, подтянул брюки и, дойдя до трактира с большой вывеской: «Первая и последняя», зашёл во внутрь. Никому не было дела до очередного посетителя: эльфы, люди, дворфы, зверолюды с головами животных и телами похожими на людские, феи обоих полов и ростом с человека, полурослики, полуэльфы с полудворфами, а также прочие разнокровки, – сидели за столами, резались в карты, бросали кости, смолили трубки и пили, попутно обсуждая свои насущные дела. Мужчина молча пробрался сквозь толпу ряженых девиц, которые предлагали своё тело, и присел за барную стойку.

– Полный… Самогона, – пробурчал он, поймав взгляд бармена-эльфа.

Тот ловко выхватил бутыль мутной белой жидкости и, налив до краёв, подал напиток.

– Благодарю.

Мужчина положил на стойку пару медяков и уставился на свой стакан, а затем залпом выпил содержимое. Несколько капель прокатились по тёмной короткостриженой бороде.

– Забористый у вас сэм, – на выдохе сказал он.

В этот момент кто-то подсел за стойку рядом с ним и приветливо спросил:

– Не желаешь пчелиной слезы?

– У меня нет лишних денег, – с икотой ответил мужчина.

– Я угощаю! Бармен, налей этому парню слезы за мой счёт.

Обросшая шерстью рука незнакомца положила на стол один серебряник.

– Чем обязан? – спросил мужчина, не оборачиваясь на собеседника.

– Я вижу, ты немногословный, – сказал тот.

– Не жалую первых встречных.

Бармен налил стопку золотистой субстанции, играющей бликами, и поставил перед мужчиной. Незнакомец продолжил разговор:

– Понимаю, но прежде, чем выпьешь, выслушай моё предложение.

Мужчина неохотно повернулся к навязчивому, но щедрому собеседнику. Перед ним сидел лисолюд, одетый в тёмно-зелёный костюм поверх рубашки и оранжевого жилета. Его пламенный хвост, торчащий из штанов, обвивал высокий табурет.

– С лисолюдами дел не имею.

– Да брось, мужик! Я и сам не всегда доверяю своим собратьям, но разве можно быть таким категоричным? То, что у меня голова лисы, рыжая шерсть и хвост – ещё не значит, что я ворую кур.

– Не убедил.

– Тогда лучше бы ты не отворачивался, не выслушав меня до конца. Бармен, налей мне то же самое.

Лисолюд получил свою стопку, а затем сказал:

– Мы не с того с тобой начали, я – Фэ́йнис Рэб, но для друзей – Фэй.

– Не думал, что у лисолюдов есть друзья.

– А ты шутник! И всё же, как твоё имя?

– Меня привыкли звать И́лвесом.

– Хм, то есть с эльфийского…

– Разноглазый.

– И правда, – сказал Фэйнис, по очереди посмотрев на карий и на жёлто-янтарный глаз, – Какая редкость даже для нашего континента.

– Что за работа? – резко спросил Илвес.

– Догадливый ты! Я ведь ещё даже не сказал, что хочу предложить работёнку.

– Мне всегда предлагают либо работу, либо выпить, либо трахаться, поэтому давай к делу, если это не третье.

– Шутник, – ухмыльнулся лисей мордой Фэйнис, – Я ищу крепких ребят с оружием, которые будут сопровождать отряд лесорубов в Живой лес.

– Тут полный зал вооруженных ребят, жаждущих работу. К чему тебе сдался я?

– Ну, во-первых, часть из них я уже нанял, во-вторых, группы иногда стоит разбавлять одиночками, а в-третьих, у меня животная чуйка на парней с характером.

С этими словами Фэйнис достал трубку и раскурился. После нескольких затяжек он выдохнул дым и сказал:

– Желаешь попробовать? Хороший зефийский табак.

– Я бросил, – угрюмо ответил Илвес.

– Что ж, тогда вернёмся к нашему разговору. Платят за это дельце много, треть сейчас, остальное после.

Сказав это, он поднял стопку и спросил:

– По рукам да по лапам?

Илвес задумался, затем поднял свою стопку и ударился с лисолюдом.

На следующий день

– Эй, парни, кто-нибудь из вас уже бывал в Живом лесу? – громко спросил светлобородый дворф.

Лесорубы ехали в двух огромных телегах, запряжённых бизонами. Многие молча курили, кто-то точил топоры и пилы, а некоторым удавалось спать в тряске, не без помощи самогона из единорожего молока. Один человек играл на губной гармошке, попутно посматривая на вооружённый конвой из всадников. За обозом плёлся привязанный осёл дворфа, увешанный здоровенными кожаными мешками, из которых доносился лязг металла.

– Молчите? Поди, уже прикидываете, на что деньжата свои потратите, – продолжал болтать дворф, – А я тама бывал и вот, что вам скажу: дай нам Боги удачи, чтобы мы вернулись целыми и невредимыми. Вы ж, наверное, только легенды слышали да байки об этом чертовом месте!

Он откупорил жёлтыми зубами пробку из фляги, отхлебнул и продолжил:

– Думаете, зачем нам эти бравые ребята, напичканные стволами?

Дворф указал на всадников и продолжил:

– Небось, считаете, будто мы просто деревьев порубить едем? А не-е, этот лес может за себя постоять! Там обитает много разных тварей, живущих в тех поганых рощах ещё со времён сотворения всего, мать его, мира. Радуйтесь, что с нами пиромант.

Сказав это, он ударил по плечу молодого парня в сером плаще.

– Я лишь начинающий пиромант, но думаю это будет неплохой практикой, – сказал тот и поднял ладонь, создав сгусток огня.

– А я про что говорю! Жечь нам придётся много.

Дворф пригубил ещё и вытер рот тыльной стороной руки, затем пошарил в кармане, достал вытянутую трубку и раскурился, продолжив рассказ, не вынимая её изо рта:

– Пироманты-пиромантами, а меня взяли в эту авантюру, как проводника. Но согласился я не из-за денег, как вы, а лишь потому, что хочу поквитаться за моих ребят, которые не вернулись с прошлого похода.

– Что с ними случилось? – исподлобья спросил юнец, сидевший неподалёку.

– Лучше тебе не знать, а то портки обмочишь раньше, чем мы переправимся через Фронтирную реку!

Сказав это, светлобородый рассмеялся так сильно, что дым попал не в то горло, и его смех сменился кашлем. Внезапно в разговор вмешался начальник конвоя, едущий рядом на буром коне. Крупный седобородый человек в чёрном кожаном плаще и с лысиной, которую он прятал под багровым беретом, презрительно взглянул на дворфа и сказал:

– Может, перестанешь пугать всех своими сказками, Ло́ггед?

– Ах, Раж! Мои сказки напугали тебя? – язвительно спросил тот.

Мужчина ничего не ответил и ускакал в начало обоза. Тем временем Илвес слышал каждое их слово. Он ехал прямо за повозкой на своём черноволосом единороге, который был увешан сумами и ремнями. За седлом болталась многозарядная винтовка, а с другого бока свисала верёвка.

Рыжеволосая

– Ты только посмотри, Эóра, какой закат сегодня! – сказала Луа́ра.

– По-моему, обычный закат, всю неделю один и тот же, – ответила Эора.

– Нет, каждый из них прекрасен и неповторим! Как ты не замечаешь?

Две русалки, лёжа на спине, покачивались на небольших волнах и разглядывали горизонт. Их обнажённые тела покрывали капли морской воды, которые играли бликами от лучей заходящего солнца.

– Про своих ухажеров ты также думаешь, Луара? – усмехнулась Эора.

– Ах, ты, мурена говорливая! – возмутилась та.

Они стали плескаться водой, смеяться и браниться друг на друга. Вскоре на горизонте показались два парусных корабля, преследующих стаю китов.

– Китобои, – с гневом прошипела Эора.

– Ходят слухи, что в последние годы некоторые из них стали ловить волноспинов живьём.

– Зачем это? Обычно им нужен только жир и спермацет, а мясо эти кровожадные людишки зачастую выбрасывали в море.

– Без понятия, знаю только, что они гарпунят их и буксируют в республику, а что там дальше с ними делают – никто не знает.

– Странно всё это, – сказала Эора.

– При твоём отце такого не было, – с грустью промолвила Луара.

– Нам всем его не хватает.

После этих слов Эора наклонила голову, её голубые глаза потускнели, а рыжие волосы закрыли часть лица.

– Ладно тебе, грустить о прошлом, – вмешалась Луара, – Пора бы обратно. Сегодня у нас будет аншлаг, пришли корабли со всех уголков Экзопансэры, дабы застать праздник Ночи Большой луны.

– И то верно.

Русалки думали уже уплывать, как вдруг с китобойных кораблей раздались крики. Из воды появился морской змей и, обвив корпус судна, сломал его пополам. Команда второго корабля пыталась метать в него гарпуны, стрелять из ружей и фальконетов, но тщетно, ибо змей скрылся под водой, а затем выпрыгнул из глубины наружу, пробив деревянный корпус насквозь.

– Будем спасать? – спросила Луара.

– Кого угодно, только не китобоев, – гневно ответила Эора.

***

Широкое побережье острова было усеяно огоньками кораблей, стоящих в порту, а улицы двухуровневой набережной сияли фонарями. Приезжие моряки, торговцы и рыбаки заполонили мостовые, рынки, гостиницы, бордели и таверны города. Местные жители тем временем готовились к главному празднику тёплого сезона. В каналы заплывали русалки и русалы, а также громадные черепахи, которые использовались ими в море, подобно лошадям. Музыка и необычайно красивое русалочье пение эхом разносились по морскому воздуху, сливаясь с криками чаек, которые витали в надежде поживиться оброненной едой.

Подруги вышли на пляж у причала. Хвосты Эоры и Луары плавно преобразились в ноги, как только русалки коснулись песка. Девушки забрали под пристанью накидки и вышли на влажные булыжники мощённой набережной. С их сырых стройных ног с каждым шагом слетали остатки сверкающей на свету чешуи. Вся береговая линия была в этих чешуйках, которые любили собирать дети. Подруги шли по улице, улыбаясь в ответ прохожим и здороваясь с местными жителями, которые держали здесь лавки.

Заметив их, молодой русал, который продавал свежие фрукты, крикнул:

– Эора, слышал, ты сегодня выступаешь!

– Здравствуй, Парсун, заходи послушать!

– Ловите, – сказал тот и кинул им в руки два персика.

Русалки поблагодарили и пошли дальше вдоль каналов, затем свернули и поднялись по мраморной лестнице. Верхняя набережная была гораздо шире, по ней изредка проезжали повозки с грузом, запряжённые вьючными животными. Заведения, находившиеся здесь, были на порядок роскошнее, чем на береговой. Толпы жителей слонялись в состоянии праздничной эйфории, все русалки и русалы ходили босяком и в нарядных украшениях. Со смотрового края улицы были видны приготовления у самого моря: там собирали декорации, готовили угощения, проверяли заряды для фейерверков. Весь берег представлял из себя трибуну для главного действия русалочьего праздника лета.

Внезапно к Эоре подбежала юная русалка и схватила её за руку.

– Эора, мама просила передать, что вот-вот начнется развлекательный вечер! Она потеряла тебя.

– Знаю-знаю, Лю́ми, я просто хотела перед этим искупаться. Два дня не могла дойти до воды из-за нескончаемых репетиций.

– Но она придёт в ярость, если узнает, что ты без важной причины ушла из Морской звезды вместо того, чтобы помочь подготовить зал.

– Поэтому мы ей скажем, что моя пудра закончилась, и я искала новую.

Эора передала девочке персик и подмигнула.

– Да, Эора, – радостно сказала Люми.

– Вот и славно, а теперь беги и передай моей тётушке, что мы скоро будем.

Русалочка кивнула и, кусая на ходу персик, побежала в глубь города.

– Тро́нта в своём репертуаре, – жуя пробурчала Луара.

С её губ стекал сладкий сок.

– Тронту тоже можно понять: не легко быть хозяйкой главного увеселительного дома в Уссоане, – ответила Эора.

– Кстати, твой красавец брат придёт?

– Мы с Цурионом в последнюю нашу встречу серьёзно повздорили. К тому же, как главе острова, ему полагается открывать праздник на берегу. Сама знаешь.

– Дай угадаю, повздорили из-за Сейше́лы?

– Да, я в очередной раз вступилась за Шэй. Он считает сестру позором нашего благородного рода и давит на неё.

– Прискорбно, конечно.

– К слову, неделю назад она обещала мне прийти, клялась всеми морями.

– Ну раз всеми морями! – ухмыльнулась Луара

– Да ну тебя! – сказала Эора, толкнув подругу в плечо.

***

«Морская звезда» возвышалась трёхэтажным зданием, похожим на небольшой театр. Стены были украшены морскими барельефами и фонарями, внутри которых кружили светлячки. Они освещали прилегающую часть главной городской площади. Из распахнутых окон заведения громко играла музыка.

Подруги прошли через задний ход здания и по коридорам пробрались в гримёрную, где их уже ждала Тронта.

– Новая пудра, ты серьёзно? – гневно спросила она.

– Не злись, тётушка, всё пройдёт замечательно, – с улыбкой ответила Эора.

– Быстро переодевайте эти тряпки на ваши костюмы, пудритесь и будьте наготове, – недовольно сказала Тронта и ушла.

– Новая пудра, ты ферьёсно? – начала кривляться Луара.

– Перестань! – вступилась Эора, – Она же может услышать.

***

В главном зале было шумно. Посетители сидели за столиками первого и второго ярусов в ожидании начала представления и звенели бокалами. Мужчины и женщины, представляющие разные расы, стали скандировать имя хозяйки:

– Тронта, Тронта, Тронта!

– Госпожа Тронта, нет сил ждать!

– Звездочки, где вы?!

Вскоре затушили свет, и под шквал аплодисментов в сияющем от жемчуга платье на сцену вышла Тронта. Когда зал утих, она начала:

– Дамы и господа, мы рады приветствовать вас на ежегодном праздновании Ночи Большой луны в нашем заведении вечной радости – Морской звезде! Начнём же!

Зал разразился овациями, заиграла музыка небольшого оркестра, и под энергичный ритм на сцену вышли семь русалок в облегающих накидках, исполняя традиционный лунный хоровод. Свет падал на сцену большим белым кругом, по краям которого кружились девушки, то хватаясь за руки, то расходясь и вращаясь вокруг себя. Внезапно сцена раздвинулась и танцорши упали в широкий резервуар с тёмной водой. Музыка резко прервалась, и зал ахнул, как вдруг из воды вверх разом выпрыгнули все русалки. Их хвосты, сменившие ноги, играли бликами от света софитов. Девушки провертелись вокруг себя в воздухе, а затем схватились за руки и приземлились в воду единым кругом. Оркестр заиграл вновь, и они продолжили кружиться, подпевая своими высокими голосами. Зал был в восторге. В это время Эора наблюдала из-за кулис, внимательно следя за движениями Луары.

– Ты готова? – послышался позади голос Тронты.

– Да, тётушка, как и всегда, – ответила она.

– Выглядишь потрясающе, дорогая.

– Спасибо, – ответила Эора и обняла свою тётку.

– Ну всё, довольно нежностей. Скоро твой выход.

В конце номера русалки нырнули, и сцена захлопнулась. Под свист и аплодисменты вновь вышла Тронта.

– А сейчас для вас, дорогие гости, споёт наша пламенная морская звёздочка…

– Эора! Эора! – разразился зал, перебив Тронту.

– Несравненная, Эора! – крикнула она и ушла за кулисы.

Свет поменялся. Под радостный шум вышла Эора, на ней было белоснежное платье с широким вырезом, а её волнистые рыжие локоны свисали с плеч.

– Доброй Ночи Большой луны, дорогие гости и жители Русалочьего острова! Какую песню желаете услышать первой?

– Про капитана и русалку! – хором ответили зрители.

– Что ж, как и всегда, – усмехнулась Эора.

Заиграла мелодия, и после недолгого вступления русалка начала петь:

– Купался однажды в реке отважный морской капитан кольцо, не снимая в ста тысячах миль от жены!

Как вдруг увидал он меня, услышал пою о любви, и тотчас кольцо утонуло в пучине воды!

Влюбился в русалку старик капитан, как юный моряк покраснел…

Пока она пела, её взгляд искал кого-то среди зрителей. Голос Эоры звучал завораживающе, и к концу песни ей подпевали уже все собравшиеся. После бурных оваций она продолжила:

– Спасибо вам! По традиции вторая композиция должна быть наполнена печалью, поэтому я решила исполнить для вас давно забытую песню, дабы напомнить о прошлом.

Медленная лирическая музыка наполнила зал. Эора нежно запела:

– Столетия назад, в престарых Старых землях, ужасная война гналá всех нас на край,

Все расы, что владели великой силой предков, гонимы стали, потеряв свой Рай,

Столетия назад в престарых Старых землях, с последней битвы я любимую спасал,

Держась за руки крепко, бежали мы из леса, под градом стрел доспех в крови был ал,

Вдруг треснула земля меж нами за мгновенье, и пальцы наших рук разжались в один миг,

Всё дальше уносил меня тот островок спасенья, пока от моей милой лишь не остался крик,

Жива ли ты ещё, в престарых Старых землях, любимая моя, цветок моей тоски?

Себя простить не смог, и в этих новых землях, убью себя, не позабыв любви, Убью себя, не позабыв любви.

Когда Эора допела, все молчали, у многих зрителей на глазах были слёзы.

– Спасибо, – тихо сказала она.

Зрители встали и обрушили на неё шквал восторга.

– Браво! – кричали гости.

***

Спев еще несколько песен, Эора ушла за кулисы.

– Ты была неподражаема, – похвалила её Тронта.

– Не видела Сейшелу? Она обещала прийти.

– Нет, не видела.

– Странно, пойду поищу её, – сказала Эора.

– Ты не хочешь остаться до конца, дорогая?

– Я бы с радостью, но мне очень хочется найти её, вдруг что-то случилось. К тому же может стоит заглянуть на берег на главное представление.

– Что ж, держать тебя не стану, повеселись, как следует, и передавай привет брату. Надеюсь, что под конец праздника он заглянет к нам.

– Хорошо, тётушка, – сказала Эора и пошла по коридору.

– Эора ты куда? – послышался голос.

Её остановила Луара.

– Ты пела аж до слёз! Я плакала, как девчонка, – сказала она.

– Спасибо, дорогая! Ты, случаем, не видела Шэй? – спросила Эора.

– Дай угадаю: она не пришла?

– В зале её не было.

– Ну это же Сейшела.

– Но она обещала.

– Собираешься её искать?

– Да, – уверенно ответила Эора.

– Тебе помочь?

– Нет, я сама справлюсь, ты нужна тут. Концерт в самом разгаре, а у тебя впереди важный номер.

– Ладно, дурёха. Будь осторожна.

***

Эора направилась к берегу через улицы Уссоана, она второпях протискивалась между горожанами, заполонивших улицы. По традиции всё освещение затушили, и тьма озарилась ярким светом громадного лунного диска, а у моря во всю шло представление. Периодически фейерверки окрашивали набережную разноцветными огнями.

– Эора, ты чего тут забыла? – послышался голос из толпы.

– Парсун, это ты? – спросила она.

Молодой русал с длинными каштановыми волосами подобрался к ней сквозь шествие.

– Ты разве не должна быть в Звезде? Боги, как же ты красива.

Парень осмотрел её наряд с ног до головы.

– Спасибо за приятные слова, Парсун. Я уже выступила и теперь пытаюсь дойти до берега, – ответила Эора.

– Хочешь попасть на главный хоровод? – улыбнулся тот.

– Нет, мне нужно найти сестру или хотя бы поговорить с братом.

– Шэй? Я давно её не видел, обычно она заходит ко мне каждые три дня за свежими фруктами.

Взгляд Эоры ещё больше наполнился тревогой, что сразу же заметил Парсун.

– Но ты уж так не переживай, может она тоже готовилась к празднику, как и все, поэтому пропала. Ты то давно её видела? – успокаивал её он.

– Мне нужно срочно на берег.

– Позволь помочь тебе, я знаю путь, где сейчас проще пройти.

Сказав это, молодой русал протянул ей руку.

***

В море началась церемония главного хоровода: обнажённые русалки и русалы, держались за руки и кружились вокруг отражения луны. Они пели песни на родном языке их народа, а затем переходили на особенный вой, напоминающий крики дельфинов и китов. На головах у них лежали венки из водорослей, а рыбьи хвосты разбрызгивали в стороны воду.

Эора увидела брата, который стоял на специальном береговом постаменте и наблюдал за действием. Она направилась в его сторону, а следом за ней сквозь сотни собравшихся шёл Парсун. Из хоровода периодически выплывали танцоры, хватали за руку соплеменников противоположного пола и заманивали с собой в круг. К Парсуну подбежала синеволосая русалка и улыбнулась. Он хотел отказаться и пойти дальше за Эорой, но девушка схватила его руку и утянула за собой.

Цуриóн повернулся и увидел, как к нему идёт Эора.

– Дорогая младшая сестра, ты соизволила присоединиться к нам? – пьяным и задорным голосом спросил он.

– Цурион, ты не видел Сейшелу? Она обещала прийти на моё выступление.

Лицо брата резко стало хмурым, он отвернулся от сестры и уставился на хоровод, но продолжил говорить:

– Ты пришла испортить мне праздник, Эора? Тебе не хватило прошлого раза?

– Но, Цурион, я…

– Мне плевать, где шляется, трахается или спивается эта портовая шлюха, и если…

Резкая пощёчина шлёпнула по его щеке. Глаза Эоры были наполнены злостью и обидой. Цурион прижал пальцами место удара и молчал, глядя на отражение луны.

– Смотри, они призывают волноспина, – промолвил он.

Эора повернулась на море: вой участников нарастал, а скорость вращения круга увеличивалась, как вдруг из центра выпрыгнул кит, окатив брызгами танцующих. Он пролетел высоко в воздухе и упал за краем хоровода, словно перепрыгнув через обруч. За ним тянулся яркий след, а затем вся вода засияла голубыми огнями от поднявшегося планктона. Хоровод вновь закружился под ликование собравшегося здесь города. В отражении глаз Эоры сверкала синева.

– Воистину чарующее наследие нашего народа, – не отрывая взора проговорил Цурион.

Эора вновь осуждающе посмотрела на него.

– Я не видел её здесь, – сказал он, – Вероятно она там, где и всегда.

***

На окраине города по Улице нимф расхаживали пьяные моряки и местные отбросы. Светящиеся разными цветами феи-пикси поодиночке танцевали в фонарях, которые подвешивали над входом в каждый бордель или подъезд с квартирами, где моряки могли «выпустить пар». Остальное освещение в эту ночь было запрещено, поэтому ставни на всех окнах были закрыты, а огни уличных фонарей – затушены. Эора шла по дороге, шугаясь от мужчин, которые принимали её за элитную портовую куртизанку. Она подошла к подъезду двухэтажного дома и поднялась по ступеням высокого крыльца. В фейском фонаре над входом было пусто, а в щелях оконных ставней – темно. Эора долго стучала в дверь, но никто не открывал. Тогда она пошла в соседний подъезд, где было открыто, и спросила:

– Ау, здесь есть кто-нибудь?

Никто не ответил.

– Сейшела, ты тут?!

Услышав, какие-то звуки, Эора поднялась на второй этаж и заглянув в дверную щель, тотчас отпрянула. Голый мужчина в ванной имел преображённую русалку, пока та стонала от боли. Одной рукой он упирался в край ванны, а другой душил её и периодически топил. Эора почувствовала подступающую рвоту и выбежала на улицу. Второпях она поскользнулась на крыльце и упала на мощённую дорогу. Её начало рвать, а на глазах наворачивались слёзы.

– Эй, барышня, вам помочь встать? – послышался рядом пьяный мужской голос.

– Смотри какое шикарное платье, Ролз! Эта рыба тебе не по карману.

Один из мужчин попытался прикоснуться к ней.

– Пошли прочь, звери! – крикнула Эора, сидя на коленях.

– Ты как разговариваешь с клиентами, дура?!

Крикнув это, коренастый моряк пнул её сапогом под живот. Эора вскрикнула и упала на бок, держась руками за место удара. Смутьян схватил её за волосы и поднял голову.

– Даже не хочется портить такое милое личико, но…

– Эй, вы! – послышалось в начале улицы.

Двое моряков обернулись, на них бежала городская стража. Русал, одетый в белый плащ-мундир подбежал и волнообразной саблей отрубил по локоть руку обидчику Эоры. Тот взвыл и упал на землю, брызги крови заляпали некогда белоснежное платье русалки. Ещё один стражник подбежал ко второму моряку и уложил его на землю ударом приклада винтовки.

– Леди Уоссал, вы не ранены? – спросил её защитник и аккуратно помог ей встать.

– Отделаюсь синяком. Спасибо вам.

– Вы хоть знаете на кого напали, ублюдки? – крикнул второй стражник, держа тех на прицеле, – Вы подняли свои грязные руки на дочь основателя Уссоана и первого правителя Русалочьего острова, а вдобавок – сестру действующего, идиоты! Мы бы убили вас на месте, не будь сейчас праздника!

Он харкнул в лицо стонущему без руки моряку. Вся улица наблюдала за происшествием: зеваки показывали пальцем, в дверях показались русалки и их клиенты, светящиеся феи повылазили из фонарей, чтобы послушать брань. Эора подошла к обидчику и с криком пнула его по лицу, затем ещё раз и ещё, пока её не успокоила стража. Обида ненависть заполонили её лицо.

– Леди Уоссал, мы обязаны срочно доложить о произошедшем вашему брату и отвести в камеру этих недомерков. Пойдёмте с нами.

– Нет, уведите их, но брату ни слова.

– Но, миледи…

– Я останусь здесь, пока не закончу свои дела, а владыке Цуриону я доложу сама!

– Вы уверены? Ваше платье в крови, – недоумевал страж.

– Плевать на платье, – тихо проговорила Эора.

– Будьте осторожны, миледи, это место явно не для вас. Мы пришлём сюда других патрульных, как можно скорее.

– Спасибо вам.

– И, вот, держите на всякий случай, – страж протянул ей короткий волнистый клинок в чехле, – уверен вы знаете, как с ним обращаться.

– От всей души благодарю, – сказала Эора.

***

За стражей, ведущей нарушителей, тянулся кровавый след. Эора проводила их глазами и осмотрелась: народ разошёлся по своим делам, будто ничего не произошло, говор и музыка вновь наполнили улицу. Русалка осмотрелась и заметила вдалеке бар. Когда она вошла, все затихли и уставились. Её вызывающий и потрёпанный внешний вид многих удивил, что даже музыканты перестали играть. Она постояла в проходе, окинула собравшихся взглядом и пошла к барной стойке, а те молча продолжали наблюдать за каждым её действием. Эора села на стул и обратилась к бармену-русалу:

– Чернильный ром, пожалуйста, двойной.

– Конечно, миледи! Из кальмара или осьминога? – спросил тот.

– Не важно.

Русал налил тёмную жидкость в бокал, Эора трясущейся рукой подняла его и осушила залпом.

– За леди Эору Уоссал! – крикнул, сидящий в углу, фей и застрекотал крыльями.

– За леди Эору Уоссал! – подхватили все и подняли свои напитки.

Скрипач, контрабасист и гитарист с банджо заиграли вновь, раздался звон бокалов, отчего Эора смущенно обернулась, но на её лице появилась улыбка. Бармен подал ей платок и налил ещё рома за счёт заведения.

– Спасибо, – сказала она и стёрла размазанный макияж с лица, – Ты не видел мою Сейшелу?

– Она заходила где-то неделю назад, и больше здесь не появлялась, – ответил тот.

– Чёрт побери, куда же она пропала?

С этими словами Эора опрокинула второй бокал.

***

Через час она радостно пела на бис под аккомпанемент здешних музыкантов, стоя на барной стойке. Все были счастливы от такого нежданного и сумбурного визита главного голоса Морской звезды и к тому же – леди благородных кровей. В бар зашла тёмноволосая русалка со статным эльфом и уселась с ним в дальний угол зала. Эора пристально уставилась на эту девушку. Закончив петь, она откланялась публике, спустилась и, пошатываясь, направилась к ней.

– Ого, кого к нам принёс прилив! Эора, что с твоим платьем?! – спросила та.

– И тебе доброй ночи, Гая.

– Мурьеш, знакомься – это леди Эора из рода Уоссоалов, племянница самого Владыки морей, дочь его родного брата и…

– Какая встреча! Сама леди Уоссал, – перебил Гаю эльф, – Не мог и мечтать о знакомстве с вами, да ещё и в таком месте.

Мурьеш взял руку Эоры и поцеловал, чистый костюм выделял его от других посетителей.

– Взаимно, но не могли бы вы оставить нас ненадолго с вашей спутницей, чтобы мы посплетничали, а затем я вам её верну? – спросила Эора.

– Разумеется, как пожелаете, миледи. Я пока пойду возьму что-нибудь нам всем выпить, так сказать, за знакомство и праздник.

– Прекрасно, – сказала Эора, – Мне, пожалуйста, чернильный ром.

– У вас хороший вкус, а тебе дорогая? – спросил Мурьеш.

– Бирюзовую волну, – резко ответила Гая.

– Отлично! Ну, не буду вам мешать, – сказал эльф и удалился.

Эора подсела к Гае, которая, не поворачиваясь к ней, сказала:

– Знаешь, Эор, этот джентльмен говорит, что якобы побывал почти на каждой Улице нимф в крупных городах Экзопансэры, но не встретил там ни одной настоящей нимфы и…

– Где Сейшела? – грубо прервала её Эора.

– Шэй? А что с ней? Понятия не имею, – спокойно ответила Гая.

– Вы с ней близкие подруги, поэтому ты должна знать, куда она могла пропасть.

– Не так давно я видела её с каким-то торговцем-человеком. Может влюбилась и уплыла с ним с этого глухого острова? – захихикала Гая.

– Пойдём наверх, – буркнула Эора.

– Куда?

– Наверх!

Эора схватила Гаю за руку и потащила за собой по лестнице.

– Мне же больно! – спотыкаясь стонала та.

Русалки поднялись на второй этаж и вышли в коридор, их тени плясали вместе с тусклыми огоньками свечей. Эора попыталась толкнуть первые две двери, но те были закрыты.

– Ты объяснишь мне, что происходит?! – негодовала Гая.

Третья по счёту дверь поддалась, и Эора затолкнула в комнату подругу сестры. Она прижала её к стене и приставила клинок к шее.

– Эора! – взвизгнула та, но быстро замолчала.

– Я не верю ни единому твоему слову, поганая мурена, я чую, когда мне лгут, а ты и лгать то не умеешь, потаскуха. Всю грёбанную ночь я потратила, чтобы найти Сейшелу, вместо того, чтобы праздновать со всеми. Поэтому, либо ты мне говоришь, где может быть моя старшая сестра, либо я отрежу тебе волосы и плавники! – прошипела Эора, – А знаешь, нет! Чего руки марать, я просто сдам тебя брату и скажу, что именно ты втянула её в яму. О да, он будет очень зол, ты попадёшь за решётку сегодня же и будешь сохнуть в камере без воды, как вобла на солнце.

Лицо Гаи наполнилось ужасом, она закрыла его руками и зарыдала. Эора ослабила руку, и русалка упала на колени.

– Говори, где она! – рявкнула Эора.

– Я отговаривала её, умоляла, – плакала Гая.

– Что произошло?!

– Меня убьют, если проболтаюсь!

– Кто тебя убьёт? Что ты несешь вообще?

– Она прознала, что я занимаюсь опасным, но очень прибыльным делом. Чёрт, я не знаю, где Шэй.

Эора схватила Гаю за волосы и тряхнула, что есть сил.

– Продолжай или умрёшь в камере!

Дверь внезапно приоткрылась, и в проходе показался бармен.

– Девушки у вас всё хорошо? – спокойно спросил он.

Эора быстро закрыла свободной рукой рот Гаи.

– Ты ничего не видел, закрой дверь и не пускай никого на этот этаж, – с серьёзным лицом сказала она.

– Слушаюсь, миледи, – ответил русал и закрыл дверь.

– Продолжай! В последний раз повторяю, – продолжила Эора.

Она освободила рот Гаи и отпустила волосы.

– Я умоляю тебя, не говори никому о том, что сейчас услышишь. Поклянись.

– Ты не в том положении, чтобы просить меня об этом.

– Поклянись всеми морями!

– Ладно! Клянусь! Рассказывай уже.

– Несколько месяцев назад я повстречалась с одним богатым человеком. Сначала он был просто моим клиентом, часто появлялся здесь, а затем собрал меня и ещё двух русалок с этой проклятой улицы, чтобы предложить заработать неплохие деньги, если поможем ему с одним делом. Сказал, что не нужно будет ни с кем трахаться и попросил подплыть к его кораблю после заката в Дальнюю бухту и взойти на борт. Мы недоумевали, но всё сделали, и по итогу на судне нас ждали трое мужчин…

– Сейшела была с вами? – прервала ещё Эора.

– Нет, тогда Шэй ещё ничего не знала об этом. Наш наниматель знал, что она связана с твоим родом, поэтому сказал ни слова не говорить ей.

– Продолжай.

– Те трое мужчин были одеты, как знатные люди, и после формального знакомства сказали, что наша работа будет заключаться в… Мы должны будем водить китов.

– Каких, к чёрту, китов?! – возмутилась Эора.

– Обычных волноспинов! Они крупные и большеротые, как горбатые киты, а также могут находиться под водой дольше кашалотов и…

– Я знаю кто такие волноспины! При чём здесь эти люди?!

– Они сказали, что знают, мол русалки умеют общаться с китами и управлять ими, и что мы должны будем забирать их в порту Ройна, а дальше вести…

Замявшись, Гая замолчала.

– Ну?!

– Вести их через Шторм.

– Чего?! – недоумевала Эора.

– Да, именно. Нас это тоже удивило, но нам сказали, что мы не первые, и что некоторые русалки уже преодолевали подводное бурление Шторма по океаническим течениям, используя волноспинов, – продолжала Гая шмыгая носом.

– Но мой отец запретил даже приближаться к нему!

– Знаю, но назад пути не было!

Эора видела, что Гая не врёт.

– Раз в две недели мы должны были, минуя Шторм, провести пару китов через Лихой океан до берегов Старых земель, используя Стремительное течение и периодически всплывая на поверхность, чтобы волноспины дышали. Затем мы плыли на север до высокого алого маяка вдоль подводного барьера, что защищает прибрежные воды и судоходные пути от морских тварей…

Эора с ужасом слушала рассказ Гаи.

– Барьер состоит из километров колючей проволоки, также там есть большие металлические шары, которые люди называют морскими минами, и крупные сети. В некоторых его местах есть дыры, где даже может проплыть кит. Ночью в миле от маяка нам нужно было подать сигнал зеркальцем, после чего подходил корабль, экипаж которого на месте забивал и доставал одного из волноспинов, помеченного специальным шрамом, а взамен они скидывали нам опечатанные бочки, которые мы прятали во второго. Его мы должны довести обратно в порт Ройна тем же путём.

– Но зачем?

– Я не знаю! Согласна, что это похоже на бред, но это всё, что от нас требовалось. Сказали не задавать вопросов, сделаем – озолотят, а если облажаемся или расскажем кому, то знают наших близких и где нас искать. Они пригрозили смертью, да и расскажи мы кому – кто поверил бы портовым шлюхам-русалкам?

– Ты не ответила про Сейшелу, – с нетерпением в голосе сказала Эора.

– Так вот, – продолжила Гая, – Мы начали работать. Каждый раз всё шло по плану, мы водили волноспинов парами и менялись: пока одна спит внутри кита, другая ведёт их…

– Гая, при чём тут моя сестра?! – крикнула Эора.

– Она узнала, чем я занимаюсь! Шэй видела, что я отошла от старых дел, замечала мои новые побрякушки, наряды и деньги за работу. В один вечер она подслушала мой разговор с напарницей, а затем проследила за нами до Ройна и стала запугивать, что расскажет всё брату, если не возьмём её в дело. У неё были большие проблемы, ведь она задолжала кому-то очень крупную сумму, подсев на хекзопыль.

– Но я же давала ей деньги, – недоумевала Эора.

– Этого было мало, у неё начиналась ломка, поэтому она попросила свести её напрямую с теми господами, перекрасила волосы, взяла другое имя и выдала себя за простую портовую русалку. Я и Шэй стали работать вместе, и всё шло хорошо, вскоре она вернула долги. И вот однажды только мы отдали кита, как вдруг на нас скинули сеть, вытащили на борт и завязали глаза. Было ужасно страшно. На палубе кто-то подошёл к нам и начал лапать. Это был мужчина, он что-то говорил про нашу внешность на общем языке. Внезапно Шэй схватили и уволокли. Я слышала, как она кричала и сопротивлялась, а потом тот же мужчина велел мне помалкивать об этом. Сказал, что обязательно узнает, если я проболтаюсь, и тогда её убьют. Затем он ушёл, а моряки выкинули меня за борт вместе с бочками и велели возвращаться по плану с волноспином.

– Это значит…

– Это значит, что её забрали, Боги знают куда, Эора! Ходят слухи от других напарниц, что такое уже случалось, но нашим нанимателям плевать.

У Эоры подкосились ноги, она уселась на пол и схватилась за голову.

– Нужно сказать брату, – прошептала она.

– Цуриону?! Брось, он и пальцем не ударит ради Шэй, а тем более не поверит в эти бредни. Да если и поверит, то что он сделает? Поплывёт с армией в Оксипансэ́ру? Знаешь сколько подводных тварей висит на той колючей проволоке? Знаешь какие у тех людей корабли? Там другой мир!

Эора долго молчала, глядя в пол, пока Гая сидела рядом и смотрела на неё.

– Я отправлюсь за ней, – внезапно промолвила Эора.

– Это невозможно!

– Ты проведёшь меня туда!

– Я не смогу незаметно взять тебя на дело, и к тому же это небезопасно.

– Тогда прорвёмся сами. Я без проблем найду волноспина.

– А дальше что?

– Проследим за тем кораблём.

– Я не знаю, когда это судно вновь пойдёт до маяка, ибо после ситуации с Шэй взяла паузу. Вдобавок, если другие напарницы встретят нас на пути, то нам крышка.

Эора задумалась, а Гая продолжила:

– Поверь, даже если ты проследишь за кораблём – не факт, что он приведет тебя к Шэй.

– Нам нельзя терять время, я что-нибудь придумаю на месте. Плевать даже на это судно, оно наверняка чалится там же, где и большинство кораблей – в ближайшем крупном порту.

– Даже если мы не попадёмся, и у нас всё получится: как ты будешь спасать её от людей?

– А это уже моё дело.

***

Эора шла в свою комнату по коридорам Морской звезды.

– Нашла сестру? – прозвучал позади голос Тронты.

– Нет, найду её завтра.

– Выглядишь паршиво.

– На пляже порезвилась.

– Кровь не твоя? – спросила Тронта и осмотрела заляпанное платье.

– Не моя.

– Что ж, ладно, уложишь свою кузину? Она до сих пор не спит, а мне ещё нужно навести здесь порядок.

– Да, тётушка, только сначала помоюсь.

Эора, закутанная в короткий шёлковый халат, зашла в комнату. Свечка на столике освещала угол, где Люми лежала на кровати и мастерила ожерелье из ракушек.

– Эора? – прозвучал детский голосок.

– Люми, звёздочка моя, ты чего не спишь?

– Шумно было, а теперь и не хочется.

– Может стоило попробовать поспать под водой в ванной?

– В воде темно, а я…

– Боишься темноты, – сказала Эора и улыбнулась.

Она скинула с себя халат и легла под одеяло к Люми.

– Эора, а о чем была сегодня твоя грустная песенка? – спросила юная русалка.

– Это долгая история. Ты уверенна, что не уснёшь пока будешь слушать?

– Но ты ведь хочешь, чтобы я уснула.

Эора перевернулась, обняла кузину и сказала:

– Это была старая песня одного эльфийского воина, который застал Отделение.

– Отделение? – спросила Люми.

– Хочешь узнать – тогда слушай и не перебивай.

– Хорошо.

– Эту историю поведал мне отец, когда я была примерно твоего возраста. Много веков назад, лет так пятьсот, почти все известные нам народы и расы жили на континенте, который зовётся Оксипансэра. Тогдашние государства воевали друг с другом, но в конце концов наступил долгий мир. Княжества, королевства и царства стали налаживать отношения, а старые обиды ушли в прошлое. Гордые эльфы, местные люди, ворчливые дворфы, зверолюды и нимфы, феи, полурослики и даже гоблины, – поделили земли, а херувимы и валькирии – горные вершины и небо. Русалки же жили в Подводном царстве Ондервууре вокруг рифов и островков, которые…

– А орки? – перебила Люми.

– Орков, как единорогов и многих других здешних существ в Оксипансэре не было.

– А кто такие херувимы и валькирии?

– Когда-то херувимы были очень могущественной расой, похожей на людей с огромными птичьими крыльями за спиной. Никто уже столетиями не видел их в живую. А валькирии – пышноволосые наездницы на пегасах, которые умело сражались и вели отчуждённый образ жизни в своём горном королевстве. У них на спине тоже есть крылья, но совсем небольшие.

– Как у чаек? – спросила Люми.

– Скорее, как у орлов. Такой размер не позволяет им летать, но помогает приземляться с большой высоты. Поговаривают, что когда-то в древности их род взял начало от херувимской принцессы, которой пришлось сбежать от собственного народа.

– Почему же так произошло?

– По легенде она родилась с неестественно маленькими для их расы крылышками. Её отец, который тогда правил Херувимским царством, нарушил обычай и оставил новорождённой дочери жизнь. С детства она была изгоем, мечтая лишь научиться летать, как её сородичи. Шли годы, девочка стала прекрасной девушкой, изъян которой стал меркнуть за её красотой. И вот однажды, на царском приёме в неё влюбился молодой херувим из другой благородной семьи. Вскоре они поженились, не смотря на недовольство окружения. Херувим, ставший ей мужем, мечтал о сыне, но их первым ребёнком была девочка с такими же крыльями, как и у принцессы. Для принявшей её семьи это было настоящим горем: пошли слухи, что принцесса с рождения проклята, а обычай требовал умертвить её неполноценное дитя. Однако благородный херувим безумно любил свою жену, поэтому укрыл её с новорожденной дочерью в дальних горах, где те могли жить в безопасности в старом заброшенном аванпосте Херувимского царства. Он регулярно навещал их, и через год принцесса родила ещё одну дочь.

– С маленькими крылышками? – спросила Люми.

– Верно. Херувим был в отчаянии, но не бросал свою возлюбленную. Так продолжалось много лет, принцесса родила ему ещё трёх дочерей, которых отец всё равно любил и навещал. Он обучал их военному делу, чтобы те могли за себя постоять в его отсутствие, а также приносил им рукописи, чтобы девочки учились. Однажды подросшие сёстры нашли в своих горах место, где паслись пегасы. Дочери разделяли мечту матери, а потому сделали, то, что не удавалось ни херувимам, ни кому-либо ещё, – приручили крылатых коней.

– А почему никто не мог их приручить?

– Считалось, что даже жеребята пегасов не поддаются дрессировке, но первые валькирии смогли как-то это сделать. Спустя годы принцесса и её муж скончались от старости, а их дочери основали в тех горах свою женскую общину, которая с годами разрослась до королевства. По какой-то наследственной причине или же из-за проклятия их матери валькирии так и не смогли рожать мальчиков, поэтому похищали на время людских мужей, дабы продолжать свой род, а ещё у них была дикая традиция: прилетать на поле боя и даровать раненным, умирающим воинам, возможно, последнюю ласку в жизни, чтобы также зачать от них.

– Зачать это… – начала Люми.

– То, о чём лучше тебе расскажет твоя мама, – перебила Эора.

– Я итак знаю, как появляются дети!

– Интересно, откуда знаешь?

– Дети с Улицы нимф рассказывали.

Эора замолчала, вспоминая сегодняшнюю ночь, но затем повернулась к Люми и сказала:

– Тогда это будет нашей тайной от Тронты. Договорились?

– Клянусь всеми морями, – ответила Люми.

– Дальше рассказывать?

– Конечно! Я так и не поняла, что такое Отделение.

– Так вот, однажды, в неизвестных тогда землях за горами Сульфмарга случился Катаклизм, вызванный одним очень могущественным людским магом. Пробудились горы и извергли из себя огонь и лаву, а недра земли раскололись, высвободив на поверхность сотни драконов, что издавна спали в пламенной пучине. Десятки тысяч выживших людей искали убежища на землях народов Старого света и их приняли. Беженцы проклинали магию, хотя для наших народов она всегда была частью жизни и применялась повсеместно, но вдобавок: новые люди принесли понятие доселе неведомое – религию. Также их народ прекрасно разбирался в науке.

– А что такое религия?

– Религия… Это вера в верховное божество, которое всё породило. А те люди представляли, что человек – это подобие Бога. Отсюда и начались проблемы.

– Почему?

– Потому что магия ставила под сомнение божью силу, ибо могла не только разрушать, но также изменять, создавать материю и жизнь. По старым верованиям многие народы поклонялись природе и энергии всего сущего, неотъемлемой частью которых и была магия. У каждой расы были свои Боги и легендарные герои, которые не вписывались в картину мироздания людей-беженцев.

– А-а, – удивилась Люми.

– Поколениями в сердцах прибывших держалась и росла идея, что магия – это источник всех бед и невзгод, ибо они не забыли причину того бедствия, что вынудило их покинуть родные земли. Эти идеи стали нравится местным людским королевствам, ведь появившаяся религия называла их правителей божьими избранниками, возвышая род людской над другими расами. Тем временем число жителей тех государств росла. Религия и ненависть к нелюдям переросла в культ, который разносился проповедниками, а магия в этих государствах стала угасать. Крепчающим княжествам и королевствам людей нужны были ресурсы: плодородные земли, полезные ископаемые, леса и реки, – всё это было в достатке у соседних государств эльфов, гномов, зверолюдов и прочих народов. Однако больше всего люди боялись Херувимское царство и Королевство валькирий, про которые ты теперь знаешь. Эти народы правили в небе и представляли немыслимую тогда силу, в своё время истребившую даже драконов.

– Драконов! – пискляво вскрикнула Люми и вскочила, прыгая по кровати.

Эора улыбнулась и уложила русалочку обратно рядом с собой.

– Однако случилось горе: однажды по никому не известной причине именно валькирии решили напасть и жестоко убить юную херувимскую принцессу, любившую собирать цветы у подножия гор. Гордые херувимы не раздумывая объявили войну Королевству валькирий, и началась Война небес. В конце концов валькирии проиграли и улетели далеко за Лихой океан. Тем временем все херувимы праздновали победу и поминали принцессу в своей столице – Эйдэнхельде, как вдруг гора-вулкан Вимдогул, на которой город стоял сотни лет, разразилась дымом, огнём и лавой, поглотив почти всех собравшихся. Многие тогда считали это местью валькирий, но правды нам не узнать. Вскоре людские королевства, не чувствуя больше угрозы, собрали все свои силы и напали на соседние народы, которых они считали нелюдями. Так в двести сорок шестом году от Катаклизма началась вторая война – Багряная. Технологии, численность и единство помогали союзу людей одерживать победы и двигать свои границы всё дальше и дальше. Религия породила в сердцах их жителей ненависть к магии и всем её носителям, тысячи записывались в ополчения и единую человеческую армию. Тогда же появилась и Инквизиция, которая искореняла магию и нелюдей на завоёванных землях. Не буду говорить тебе, какие зверства они творили, но поверь, «чудовищами» были они, а не мы. Остатки угнетённых рас объединились в альянс, дабы противостоять агрессии, но было уже поздно: одно государство падало за другим, а их жители бежали на запад всё дальше и дальше. Спасались и те люди, которые издавна жили на этих землях и не приняли религию, за что их нарекли еретиками. И вот однажды, объединенные силы народов и рас вступили в битву с силами людей у Плачущего леса, но те настолько превосходили их численностью и технологиями, что стало ясно – битву не выиграть. Тогда общий сбор магов сделал немыслимое: они совершили магический обряд, который содрогнул землю, и кусок Оксипансэры, на котором располагались несколько последних свободных королевств и княжеств, отделился и поплыл в океан. Так появился Осколок спасения. Долгие месяцы необычайно большой остров в сопровождении десятков уцелевших кораблей плыл посреди водных просторов, его края размывались и рушились от волн и ветров. Тем временем жители оплакивали тех, кто не успел уплыть с ними и тех, кого потеряли за время войны. Вскоре начался голод, беженцев было слишком много, а запасов – мало. Без еды многие умирали, приходилось забивать животных, кто-то пытался вырастить еду, но шторма и суровые дожди загубили почти весь урожай. Это было очередное испытание для беглых народов. И вот однажды, когда надежда уже угасла, на горизонте показалась земля. Это был другой континент – Новые земли, которые теперь мы называем Экзопансэра. В итоге Осколок остановился у берега и впоследствии прирос к морскому дну. В том месте находится пролив Щансэль, через который сейчас протянуты десятки мостов, созданных руками и магией. Так началась новая глава этого мира.

– А наш народ? Что было с ними?

– Незадолго до Багряной войны скончался наш дед – морской владыка Илиадэр. На престол взошёл его старший сын Ахтилир, а мой отец, который приходился ему младшим братом, был молод и полон желания перемен. Известно: если русалы и русалки живут под водой, то годы их жизни могут достигать более пятисот лет, в противном случае от пребывания вне моря их жизнь сокращалась до нескольких сотен. Именно поэтому законы Ондервуура издавна предписывали избегать континент и его жителей, несмотря на нашу способность менять хвост на ноги. Исключением были лишь небольшие островки и рифы архипелага Ланкиды, который находился близь Подводного царства. Так было бы и дальше, если бы тогда мой отец по счастливой случайности не попал на Оксипансэру, открыв для себя новый мир, что оказался ближе его сердцу нежели морские глубины. Как я потом узнала от Тронты – это моя будущая мать подтолкнула его на такой дерзкий поступок, заставив последовать за ней на сушу, когда они только познакомились. Это привело к тому, что отец предложил брату снять запрет на сушу и дать свободу выбора жителям Ондервуура, чтобы те смогли путешествовать, познавать ранее им неведомое, знакомиться с представителями других рас, хоть и жертвуя годами своей жизни. Но Морской владыка был категорически против, что привело их к ссоре. Когда началась война, папа уговаривал Ахтилира выступить со всеми народами против людской экспансии, но получил отказ и был изгнан. Однако отец решил помочь альянсу и потому рассказал общему сбору магов о другом континенте, про который русалы издавна знали, держа это от всех в секрете. К моменту Отделения его идеи о свободе уже разделяла немалая часть жителей Ондервуура, поэтому они последовали вслед за ним по пути Осколка. В их числе была и твоя мама, приходившаяся ему и владыке сестрой. У новых берегов изгнанники нашли остров, где отец основал Уссоан. Спустя несколько лет оставшиеся жители Ондервуура во главе с Ахтилиром были вынуждены оставить родное царство, спасаясь от истребления и браконьерства со стороны людей. Архипелаг Ланкиды был оккупирован, а его прибрежные воды заставлены сетями и ловушками. Морской владыка повёл русалов на север Экзопансэры к Обширному рифу, где основал Новое Подводное царство. К сожалению, лишь на своём смертном одре отец и его брат смогли встретиться вновь, простив друг другу старые обиды.

– Мама ничего не рассказывала об этом, – с грустью сказала Люми.

Эора заметила это и сказала:

– Думаю она просто ждала момент, когда ты подрастёшь.

Задумавшись, Люми замолчала, но через какое-то время спросила:

– А что было дальше со всеми остальными?

– А тем временем беженцы других рас начали освоение Новых земель, построили Экзорум и другие поселения, встретили народ орков и других невиданных существ. На краю Осколка у самого берега был создан высоченный маяк, для которого был основан Орден хранителей. Их задачей было поддержание пламени фонаря, ибо он излучал магический свет, который направлял новых беженцев, плывущих из Оксипансэры, и таких было немало. Однако через несколько лет уже единое государство людей, именуемое Госгардской империей, отправило сотни кораблей с войсками, чтобы найти и добить беглецов. Случилась легендарная битва, и внезапно в самый разгар боя произошла вспышка, от которой башня маяка рухнула, а на море начался небывалый шторм, разметавший армаду империи. Вскоре стало ясно, что он был вызван ничем иным, как магией. Волшебный Шторм, состоящий из нескончаемых миль ураганов, гроз и водоворотов, отошёл дальше от берегов и существует до сих пор, оберегая наш мир от вторжения. Никто не мог преодолеть его: ни под водой, ни на над ним, а уж тем более через него. Как говорят в Экзопансэре: это – наш щит. Однако до сих пор никто не знает, кто и как его создал.

Эора посмотрела на Люми и замолчала. Малышка уже спала и тихонько сопела в подушку.

Илвес

На третий день сквернословный проводник заявил, что через несколько лун они подъедут к окраине Живого леса, если не заплутают. За это время юнец и ещё парочка работяг сбежали во время очередного ночного привала. Среди лесорубов начала назревать тревога, связанная со слухами о месте назначения, а Логгед подливал масла в огонь своими пьяными россказнями, после чего Раж, сказал ему помалкивать. Дворф поначалу возникал, но после угрозы ограничить выпивку угомонился. Илвес практически ни с кем не разговаривал, он всегда ставил свою палатку поодаль от лагеря, вызывая тем самым негодование у остальных.

Широкая долина раскинулась на фоне одиноких гор, обоз ехал вереницей прямо по прерии, живописные виды которой привлекали взгляды членов отряда. Илвес постоянно поглядывал в высокую густую траву, и в какой-то момент остановил единорога, положив руку на револьвер. Внезапно раздался крик из телеги:

– Орки!

В это же мгновение просвистела стрела и воткнулась в тело кричащего эльфа, следом пролетела другая и попала сидящему рядом пироманту в шею. Кровь хлынула из его рта.

– Парень, держись! – крикнул ему Логгед.

Пиромант забился в конвульсиях и вскоре затих. Двое лесорубов попытались остановить кровь, но было уже поздно.

Илвес выхватил револьвер и выстрелил в траву, расположенную в десяти шагах от них.

– Конвой, к бою! Остальные прячьтесь под телеги! – скомандовал Раж.

Конвоиры верхом на лошадях перестроились в линию и достали ружья, а остальные, кроме дворфа, забились под телеги. Логгед выхватил двусторонний лесорубский топор, усеянный рунами, и вышел вперёд. В воздухе раздался рык, и орки, скрывавшиеся в траве, с копьями и томагавками в руках ринулись вперёд. Просвистело ещё несколько стрел, одна из которых поразила в грудь тучного всадника, и тот свалился замертво. Ещё две попали в толстую шкуру бизона, которого с трудом удалось успокоить. С десяток орков приближались к обозу, их тела: бронзовых, бурых и тёмно-зеленых оттенков, – были покрыты множеством татуировок. Илвес пришпорил скакуна и отправился на перехват. Его рука держала револьвер, быстро меняя цель, и после каждого выстрела падал орк. Одному вышибло мозги, второму пробило грудь, ещё двоим попало в шею. Остальных нападающих изрешетили конвоиры. На мгновение всё стихло, и Илвес вернулся обратно к телегам.

– Клыкорожие уроды атакуют с другой стороны! – раздался крик Логгеда.

Конвоиры обернулись и увидели, как ещё одна группа орков показалась из-под склона, неся в руках прямоугольные деревянные щиты, которые закрывали всё тело. Дюжина из них выстроились в линию, образовав стену, за которой шли лучники. Эта линия начала двигаться на обозы, а всадники тем временем рассредоточились. Илвес перезарядил револьвер и убрал его в кобуру, затем выхватил из чехла винтовку и прицелился.

– Огонь по щитам! – рявкнул Раж.

Раздался залп, но пули громко отскочили от дерева.

– Твою мать, не может быть! – крикнул дворф, – У нас проблемы парни!

– Что за чертовщина, – прохрипел Раж.

Орки внезапно остановились, на секунду их щиты раздвинулись, а из тыла вылетели стрелы, задев несколько конвоиров. Все остальные, кроме Илвеса, заехали за телеги, спешились и укрылись, вытащив ружья и начав беспорядочно стрелять. Разноглазому удалось зайти с фланга и подстрелить одного щитоносца. Орк упал, но его щит быстро подхватил другой воин и занял место. Раздался глухой звук горна, и линия побежала вперёд на обороняющихся.

Логгед метнулся к своему ослу и крикнул:

– Не дрейфьте, парни, у меня есть для них подарочек!

Он выхватил склянку, набитую порошком, поджёг фитиль и стал ждать. Орки были уже совсем близко.

– Приготовьтесь стрелять! – скомандовал Раж.

Когда фитиль почти догорел, дворф швырнул бомбу в приближающуюся толпу. Прогремел пламенный взрыв, и линия щитоносцев разлетелась в стороны. Части орков оторвало конечности, а кого-то объяло огнём. После этого загрохотали ружья конвоя, добивая всех уцелевших.

Эора

Эора и Гая плыли с волноспином через подводное течение океана. Вместе с ними по этим скоростным путям мигрировали и другие обитатели подводного мира. На седьмой день вдалеке показалась бурлящая стена водоворотов, которая уходила глубоко на дно. Течение, по которому следовали русалки, с трудом пробивалось сквозь подводную часть Шторма. Гая погладила кита и издала несколько вибрирующих звуков, после чего тот открыл рот, позволив русалкам залезть во внутрь. Затем он захлопнул челюсть и, набрав скорость, пустился напролом.

– Патрулям не попались, – сказала Эора.

– Я ни разу здесь их не встречала, – сказала Гая, – И чудовищ тоже.

– Морские твари с давних пор избегают подводные пути, поскольку русалы защищали их.

– Знаю, но, судя по всему, они перестали патрулировать.

– Это и странно, – сказала Эора и задумалась.

– Давно ты виделась со своим дядей? – спросила Гая.

– С похорон отца. Я тогда была ещё совсем юной.

– И с Обширного рифа никаких вестей?

– Только те, что изредка приносят на остров их жители. Ничего особенного: в основном слухи да байки. Как жили вдали ото всех, так и живут, корабли к себе не подпускают.

– Упёртые изоляционисты, – сказала Гая.

Русалки болтали внутри кита, не видя ничего из-за кромешной темноты.

– Долго нам так сидеть? – спросила Эора.

– Потерпи немного. Тебе бы лучше поспать, сейчас же твоя очередь.

– А вдруг ты струсишь и уплывёшь обратно, пока я сплю?

– Я не стану этого делать.

– Пообещай.

– Клянусь всеми морями.

Эора задумалась.

– Чего молчишь? – спросила Гая.

– Шторм настолько большой?

– Это же не просто стена ураганов, водоворотов и гроз, а мили, состоящие из мощи стихии.

– Я слышала, что некоторые из нашего народа поговаривают, будто бы он подобен кругу. Однако оплыть его целиком никто не смог, так как пути вдоль него упираются в континент, где находятся либо неизведанные горы, либо земли орков.

– Ты бы хотела узнать, что в тех краях Экзопансэры? – спросила Гая.

– Конечно, но сейчас меня волнует только жизнь сестры.

– Может всё-таки передумаешь её искать? Это самоубийство.

– Я не прошу тебя идти со мной, только доведи меня поближе к тому маяку и осторожно возвращайся домой. Если наткнёшься на своих напарниц, то скажешь, что из-за чувства вины хотела выкупить Сейшелу, а затем испугалась и плывёшь обратно.

– Но мы ничего не знаем об их мире! Даже если ты найдёшь её, и вам удастся сбежать, то как вы вернётесь домой? – возмущалась Гая.

– Таким же способом, либо доплывём до Ондервуура.

– В старое царство?!

– Да.

– Ты даже не знаешь, где оно находится! Никто из нас – рождённых после Шторма, не знает.

– Нужно просто найти архипелаг Ланкиды.

– Ты сошла с ума.

– Ты тоже, ибо согласилась за деньги водить китов до Оксипансэры.

Они замолкли. Через час волноспин стал плыть быстрее.

– Пора вылезать, – сказала Гая и издала высокий звук.

Огромный рот открылся и заполнился водой. Русалки выплыли наружу и направились вверх на поверхность.

Илвес

– Парни, перед вами Живой лес! – громко проговорил Логгед, – Будьте всегда начеку.

Группа подъехала к опушке бескрайнего и с виду нетронутого леса, высокие деревья которого росли практически стеной.

– А где дорога? – спросил Раж.

– Ха-ха! – засмеялся дворф, – Дороги здесь быстро зарастают. Мы будем сами прорубать себе путь, но стоит нам задержаться на день-другой, и тогда придётся делать всё заново, чтобы вернуться домой. Однако старина Логгед подготовился, так что в этот раз меня не провести! Увы, мы лишились пироманта, но нам ничего не мешает самостоятельно выжечь просеку и, может быть, это помешает корням прорасти.

Светлобородый взял топор и пошагал к деревьям, затем обернулся и крикнул:

– Чего застыли? За работу!

Лесорубы похватали инструменты и направились за ним, а тем временем Раж обратился к конвою:

– Вы четверо, стерегите телеги, а остальные – со мной к лесу прикрывать всех в случае чего.

Закипела работа, заколотили топоры, раскидывая щепки деревьев. Послышался скрежет двуручной пилы, и повалились первые стволы. Вскоре поднялся дым от костров. Группа медленно начала продвигаться вглубь, и чем дальше она уходила, тем гуще и выше становился лес. Две телеги следовали по пятам лесорубов, а конвой не смыкал глаз с чащи.

***

Начало смеркаться. Работяги оборудовали лагерь, поставив вокруг капканы и сигнальные ловушки. Бизонов накормили и завели в сколоченный наспех загон вместе со скакунами. Конвоиры разделились на отряды, чтобы дежурить по очереди всю ночь и присматривать за кострами.

– Поработали на славу, но не вздумайте напиваться, – буркнул дворф, – В любой момент может случится так, что придётся вскочить и хвататься за топоры. Поэтому ложитесь спать, а завтра у нас много работы.

Сказав это, Логгед отхлебнул из фляги и ушёл от костра в палатку. Остальные послушались его и вскоре разошлись. Через какое-то время в одиноком лагере посреди чащи были слышны лишь храп и треск костра.

– А ты чего не спишь? Сейчас же не твоя очередь, – обратился верзила конвоир к сидящему на окраине Илвесу.

– Не лучшее место, чтобы спать, – ответил тот.

– Лес, как лес. Даже животные не мешают сомкнуть глаза своими воплями.

– В том то и дело. Слишком тихо.

Верзила смутился и ушёл к костру.

***

Утром работа продолжилась, новоиспечённая дорога была покрыта сажей и пеплом. Лесорубы стали спокойнее, однако, деревья становились невообразимо крупными. Продвигаться было намного сложнее, пару людей задело при падении ствола, но им удалось отделаться лёгкими травмами. Илвес по-прежнему проводил время в компании своего единорога, но старался держаться ближе к остальным. Разноглазый практически не спал, потягивал самогон, чистил своё оружие и глядел в чащу, будто что-то видя среди зарослей. Иногда в группе замечали, как по вечерам он крутит в руке кулон, слегка светящийся в темноте.

Во время очередной стоянки светлобородый подошёл к Ражу и увёл его переговорить с глазу на глаз.

– Я понимаю, что всем кажется, будто ничего страшного здесь нет, и мои слова – это бредни, но поверь, старина, мы ещё не подошли к той части леса, из которой не возвращаются.

– Что ты имеешь в виду?

– Тебя не смутило, что здесь нет ни одного зверя, и ни одна птица не щебечет в листве? Я не знаю, что тебе говорили наши наниматели по поводу этого дельца, ибо возможно только мне известно, зачем мы здесь, но скажу так – вскоре клыкорожие орки покажутся голожопыми детишками по сравнению с тем, что нас ждёт.

– Так, может, ты соизволишь объяснить мне, с чем мы имеем дело? – дерзко спросил Раж.

– Всему своё время. Просто держи своих парней наготове, а я буду держать своих. Идёт?

– Как скажешь, Логгед.

Оксипансэра, Тронсэрий, Собор Первого святого

– Ваше Святейшество, вы хотели меня видеть?

Статный мужчина в чёрном плаще-мундире стоял в дверях, его лицо было покрыто старыми шрамами, часть которых закрывала седая борода.

– А, это вы, магистр Шо́ддэрлам, проходите, – ответили ему.

Не смотря на внушительные размеры помещения, мраморные покои Архипротэктора стояли практически пустыми, а интерьер был украшен без особых излишеств. Свет из панорамного окна, открывающего вид на город и море, заполнял пространство теплом.

– Присядьте, – сказал Архипротэктор.

Он был одет в белоснежную рясу, поверх которой свисала серебряная цепочка с зеркальцем. На его лице отсвечивала наследная металлическая маска, отлитая в посмертном слепке лица Первого святого империи. Возрастной мужчина сидел за рабочим столом и перебирал документы, а за его спиной возвышалась статуя обнажённого человека, который держал в руках овальное зеркало, закрывая им себя во весь рост. Сверху на зеркале были выгравированы слова: «По подобию своему».

– Спасибо, Ваше Святейшество, я постою, – ответил магистр.

– Как и всегда, Шоддэрлам, как и всегда, – сказал тот и поднял взгляд в глазницах маски на собеседника, – Как обстоят дела у ордена?

– Большая часть рыцарей уже год находится на периферии для участия в боевых действиях, проведения рейдов и патрулирования границ. Случаев подпольного сопротивления среди людей-еретиков становится с каждым годом всё меньше, однако, на юго-восточной границе из-за войны скопилось много беженцев, среди которых попадаются и нелюди.

– Да, я читал ваш доклад. Ситуация по-прежнему под контролем?

– Разумеется, Ваше Святейшество.

– Хорошо. Впрочем, я вызвал вас сюда не за этим, ибо полагаю, что мы смотрим не туда, куда стоило бы.

– Что вы хотите сказать? – с недоумением спросил магистр.

– Пока ваши рыцари ловят еретиков, истребляют нелюдей и тварей на задворках империи, здесь – под носом у церкви, происходят скрытые от нашего взора процессы. До меня дошли сведения, что у некоторых представителей аристократии, промышленности и торговли появились возможности и предметы, которые не поддаются объяснению веры и науки.

– Вы имеете в виду м…

– Магию, – договорил Архипротэктор, – Нам давно известны примеры богохульства элит, к примеру: лорд Грэйнол семьдесят лет назад занялся археологией и под личное благословление императора Ихеля Второго создал Музей истории Людских королевств. Однако он укрыл находки магического характера, собрав их в личную коллекцию своего поместья, а затем пытался освоить их возможности по старым рукописям. Его раскрыли инквизиторы и казнили на глазах у всей знати, дабы те познали цену святотатства, но то было лишь баловство. Большая часть подобных случаев – одиночки и авантюристы, а здесь же прослеживается нечто иное.

– Вы же знаете, что пограничные ведомства тщательно проверяют всё, что поступает в империю, разве что – это контрабанда из соседних стран, либо подпольная торговля еретиков.

– Меня пугает другое, лорд-магистр. Речь идёт именно о некой глобальной угрозе, которая связана с этими кругами.

– В каком смысле?

– В этом и проблема – у меня пока недостаточно информации. Опираться на слухи, а уж тем более делать сейчас какие-то выводы – опасно. Потому я и позвал вас, чтобы обсудить данный вопрос. Надеюсь, что вы отнесётесь к этому со всей серьёзностью и примете меры.

– Почему именно орден, а не Инквизиция, Ваше Святейшество?

– Потому что у вас гораздо больше людей и возможностей. Речь идёт не о каких-то мелких случаях, а о вероятной проблеме внутри государства, требующей решительного вмешательства. Мои люди также будут подключены к этому делу.

Магистр задумался, и потому молчал. Заметив это, Архипротэктор сказал:

– Я не разделяю ваших относительно мягких методов, магистр Шоддэрлам, но вы показали, что под вашим руководством орден успешно справляется с поставленными задачами.

– Что прикажете делать, Ваше Святейшество? – спросил магистр.

– Оповестите всех членов ордена, чтобы они немедленно вернулись в Тронсэрий. Сделать это нужно максимально скрытно, дабы в столице ничего не заподозрили. Можете переодеть рыцарей в солдат, беженцев или соврите про учения на севере, но сохраните конфиденциальность операции, а затем организуйте тайное собрание и начните расследование. Всю необходимую информацию я в скором времени подготовлю и лично передам вам.

Илвес

Деревья-великаны, казалось, врезались верхушками в небеса. Красно-коричневые стволы секвой были покрыты корой толщины драконьей шкуры. Группа смотрела на них задрав головы.

– Твою мать, что это за гиганты такие?! – воскликнул худощавый фей.

– Не узнаешь, Эмбер? Это же зубочистка твоей жены! – ответил краснолицый старик и рассмеялся.

– Умник, ты лучше скажи, как мы их валить будем?

С этими словами фей застрекотал крыльями и облетел ствол секвойи до самой верхушки, пока остальные лесорубы бранились и язвили из-за ранее не виданными их взору деревьями. Логгед с ухмылкой поглядел на всех и сказал:

– Не дрейфьте, парни! Нам нужно свалить всего одно такое дерево.

Он подошёл к ослу и достал из сумки большой инструмент с крупным металлическим диском, на котором торчали острые зубцы. Дворф пощёлкал рычаги и, открыв заслонку с боку, засыпал туда каменного угля с какой-то сиреневой пылью, а затем достал свою флягу и залил содержимое в небольшой отсек.

– А теперь самое интересное!

Логгед сделал несколько затяжек, вытащил изо рта трубку и кинул горящий табак в одну из щелей заслонки. Произошёл хлопок и инструмент загудел, а из небольших раструбов повалил фиолетовый дым. Диск начал вращаться с невероятной скоростью.

– За мной! – крикнул он сквозь шум.

Пила вонзилась в кору огромного ствола, её диск мигом раскидывал опилки в разные стороны. Воодушевлённые работяги рванулись следом и окружили дерево, начав орудовать всем, что имелось. Илвес стоял вместе с конвоирами, удивленно взирая на происходящее.

***

К вечеру была готова уже половина проруба. Для страховки лесорубы сделали внутри него опоры, так как им приходилось заходить во внутрь в полный рост. Они казались термитами, прогрызающими путь к сердцевине. В стороне от дерева организовали лагерь. Кто-то курил, выпивал и болтал у костров, кто-то готовил в котелках еду, а некоторые свалились спать после изнурительного дня. Работяги и конвоиры сидели вместе, делясь впечатлениями, байками и мыслями:

– Лишь бы оно не обрушилось на нас пока мы спим! – шутил чумазый эльф.

– Ну не зря же мы поставили лагерь поодаль, – ответил ему бородатый человек, зашивающий рубашку, – Да и подпоры нехилые забили.

– Илвес, чего ты опять со своим единорогом возишься?! – крикнул один из собравшихся.

Разноглазый бросил взгляд на того, кто к нему обратился.

– Давай к нам, хоть расскажешь о себе, нальём тебе выпить, а то твоё пойло пади закончилось давно, – замямлил кривоносый мужик.

Илвес скормил Нуажу яблоко, погладил по гриве и неожиданно для всех подошёл к костру. Ему сразу освободили место на бревне. Один из конвоиров передал открытую бутылку с янтарной жидкостью, и разноглазый сделал пять затяжных глотков, затем выдохнул и уставился на окружающих.

– Я здесь по той же причине, что и вы – заработать деньжат, – угрюмо проговорил он.

– Ну, это и ежу понятно, – сказал кривоносый, – Но ты для нас единственный человек-загадка в этом походе. Ни с кем не общаешься, всё время в стороне держишься, но мы-то видели, как ты изрешетил тех клыкорожих! Те не такой простой тихоня, каким хочешь казаться. Верно я говорю, парни?

– Да-да, дал жару поганым оркам! – мужики стали одобрительно качать головами и поддакивать.

– Так вот нам интересно: что за отважный стрелок, да ещё и на единороге, следует с нами в эту чёртову чащу? – продолжал кривоносый.

Все ждали ответа. Илвес молчал, глядя в пламя костра, но затем заговорил:

– Мне приходилось браться за всякую работу: убивать, охранять, спасать… Но я никогда не причинял умышленно вред тем, кто того не заслуживал.

Он сделал пару глотков и продолжил:

– Моё прошлое неважно, я делаю то, что у меня хорошо получается, и здесь моя задача – защищать вас, пока вы не добудете то, о чём знает только дворф.

– Ты про древесину этого высоченного дерева? – спросил чумазый эльф, сидящий рядом.

– Понятия не имею, – пробурчал Илвес.

– Давайте спать, парни! Завтра важный день, – сказал подошедший Логгед.

– Эй, Логгед, мы только разговорили разноглазого, а ты всю малину портишь, – пьяным голосом сказал кривоносый.

– Успеете ещё и напиться и языком почесать. Верно говорю, Илвес? – сказал Логгед и посмотрел ему в глаза.

– Верно, – неуверенно ответил тот.

Все улеглись, кроме дворфа, Ража и дежурных, которых отправили проверить периметр. У центрального костра завязался тихий разговор. Тем временем Илвес лежал у стойла на своей постилке и не мог заснуть, поэтому слышал каждое слово:

– Завтра твои люди должны быть готовы, запаситесь верёвками с лассо, – сказал Логгед.

– Какого чёрта ты никому не говоришь, что за опасность нам угрожает? – возмущался Раж, – Что такого в этом дереве?

– К тому, что нас может ждать, трудно подготовиться. Меньше знаешь – крепче спишь, крепче спишь – лучше работаешь. Нам не нужна тут паника. Так что постарайся покрепче поспать, старик.

Сказав это, Логгед дошёл до Илвеса, заметив, что тот не спит, и обмолвился с ним парой слов. Глядя на них, Раж поправил на голове берет и плюнул.

***

С первыми лучами солнца лагерь проснулся, и все принялись за работу. Раж приказал своим людям взять всё необходимое, о чем говорил светлобородый. Дежурные впервые доложили о странных шорохах в лесу, но никого не заметили. Конвоиры верхом на лошадях заняли позиции вокруг лесорубов, расположив поближе к себе телеги. Илвес был среди них. После услышанного ночью, он не переставал осматриваться.

Днём раздался звук колокольчика, в который звенел дворф, и лесорубы пошли обедать. Когда все собрались, Логгед сказал:

– Итак, парни, как закончим жрать, нам останется всего-ничего. Когда сделаем последние надпилы, то нужно будет выбить все опоры, но мы поступим умнее. Я кину взрывчатку, и как только ствол начнёт валиться, бегите подальше от места падения. Усекли?

Лесорубы одобрили идею и после обеда вернулись на места. Последние надпилы были уже за сердцевиной. Дерево-гигант начинало ходить в стороны, и опоры потрескивали с каждым его покачиванием. По команде Логгеда все выбежали наружу и отошли подальше. Он поджег такую же склянку, что кидал в орков, и бросил её посреди опор. Раздался взрыв, и доски разнесло в щепки. Логгед отбежал к остальным, а секвойя начала клониться, издавая ужасающий треск. Тяжеленный ствол полетел вниз и с грохотом упал, подминая всё под собой. Работяги и конвой кричали от восторга. Радовались все, кроме Илвеса и Ража.

– И что дальше? – спросил кривоносый.

– Да, что дальше, Логгед? – спрашивали остальные.

– А теперь, парни, все заткнулись и ждём, – ответил дворф.

Вскоре из чащи раздался глухой рёв, послышался приближающийся шелест и шаги. Лесорубов и конвоиров окутал страх. Вторые проверили ружья, а работяги стиснули в руках топоры. Илвес поглаживал Нуажа, чтобы успокоить.

– Готовьтесь к бойне, парни! Вот и пришёл наш час! То, за чем мы сюда тащились! Кто сможет уцелеть и забрать древесину, которая приближается к нам, тот и получит главный приз! Как только полностью забьём телеги, даём дёру!

– Да что к нам приближается, чёрт побери, Логгед?! – спросил Раж.

– Энты…

Стволы непроходимой чащи раздвинулись, и из неё со скрипучим визгом выбежали человекоподобные деревья размером с людей.

– Ваши топоры и пули не спасут от них, как и огонь! – крикнул Логгед, – Оставьте их на мой рунический топор, хватайте верёвки и вяжите этих деревяшек. Я буду добивать!

– Парни, вы знаете, что делать! – крикнул Раж.

Всадники поскакали навстречу к энтам, ловко накидывая на тех петли лассо и затем неслись в обратную сторону мимо дворфа, который рубил волочащихся следом существ на ходу. Два десятка энтов быстро двигались в сторону лесорубов, одна часть которых в панике побежала к обозам, а другая хватала верёвки.

– Илвес, давай! – крикнул Логгед.

Илвес пришпорил скакуна, и держа в руках пилу дворфа, поскакал прямо вдоль наступающих энтов. Раскрученный и играющий магическим светом диск срезал одну древесную голову за другой. Тем временем часть существ настигла лесорубов: перепуганный фей, увидев, как острые сучья на руках энта пронзили насквозь кривоносого мужика, застрекотал крыльями и улетел прочь. Тем временем чумазый эльф, запутавшийся в верёвке, упал на колени, а когда поднял голову, то энт покрупнее размазал его череп прочной, как дубина, веткой. Логгед подбежал к ним и ловко отсёк существу ноги, а затем добил на земле.

– Быстро грузите мёртвых деревяшек в телеги и уезжайте! – крикнул он, – И моего осла тоже закиньте!

Дворф нашёл взглядом единорога и крикнул:

– Илвес, мы с тобой поедем последними!

Разноглазый кивнул головой и поскакал к нему, чтобы помочь. Тем временем оставшиеся в живых лесорубы второпях забросали тела энтов в телеги, схватили осла, и в сопровождении всадников понеслись на повозках обратно по дороге, объезжая свежие поросли деревьев.

– Последний, – сказал дворф и метнул топор в убегающее существо.

– Это всё? – спросил Илвес.

– Да, но нам нужно поскорее линять пока не появились остальные.

Логгед помог Илвесу привязать тела двух энтов к единорогу, после чего они запрыгнули в седло и пустились вдогонку за обозом.

***

– Смотри, быстро догоняем! – сказал сидящий позади Илвеса дворф.

Внезапно затряслась земля, впереди из леса вылетели обломки деревьев, снеся вместе с лошадьми пару конвоиров. Огромный энт, похожий на обросшего мхом и ветками великана, ворвался на дорогу и с разбега пнул проезжающую мимо телегу. Раж, всадники, лесорубы и бизон кубарем полетели вместе с ней в сторону, разбившись о землю.

– Я уж боялся, что он не придёт! – ликовал Логгед.

– Ты совсем спятил?! – крикнул через плечо Илвес.

– Чувствую привкус мести! Скачи прямо на великана!

– Он раздавит нас!

– Нет, если повезёт!

Энт бежал за второй повозкой, не замечая, как Нуаж несётся прямо за ним. Логгед со всей силы метнул склянку вперёд, взрыв которой на мгновение остановил великана, дав телеге оторваться. В густом дыму послышался рёв пилы, и на полном ходу высунувшийся из седла Илвес подпилил ногу размером с дерево, свалив громадное существо. Единорог резко остановился, и Логгед прыгнул прямо на энта, держа над головой светящийся рунами топор, и со свистом загнал его в древесную голову. Великан заорал, но последующие удары прервали его крик, перерубив шею.

– Это тебе за моих братьев, коряга! – выругался Логгед и харкнул.

Внезапно начался ливень. Илвес подобрал дворфа, и они продолжили скакать из леса. Вскоре показалась уцелевшая телега. Наполнившись дождевой водой,       лес ожил. Дорога с ужасающей скоростью стала зарастать, а опушки сдвигались подобно занавесу.

– Разноглазый, гони что есть мочи, иначе нам с тобой крышка! Дождь в это время года большая редкость и верная смерь!

Илвес пришпорил единорога, и уже вскоре они пронеслись мимо остатков обоза. Ползущие, словно щупальца, корни схватились за колесо телеги и вырвали его. Крики лесорубов быстро поглотила чаща, переломав их вместе с повозкой и бизоном. Лошади конвоиров начали спотыкаться, и тех постигла участь остальных.

Нуаж ловко уворачивался от обезумевших веток и корней, часть из которых успевал рубить дворф. Вскоре они выскочили из Живого леса и свалились у опушки.

С шумом и скрежетом деревья захлопнулись за ними и затихли. Громкое дыхание и шорох дождя нарушали тишину долины.

– Твою мать, – хрипел Илвес, – Они все мертвы, и всё это, хрен пойми, ради чего!

Он подполз к дворфу и дважды ударил по лицу, но тот лишь рассмеялся окровавленным ртом.

– Ты совсем спятил, придурок? – недоумевал Илвес, держа занесенный кулак над Логгедом.

– Ты не понимаешь, разноглазый. Я с самого начала всех предупреждал, что мы не кусты в огороде рубить едем. Кому хватило мозгов – те сбежали.

– Но ты мог сказать им сразу, что нас ждёт!

– Мог, но кто ж знал, что пойдёт проклятый дождь. Я же тебе говорю: его почти не бывает в это время года. Нам просто не подфартило.

– Зачем мы вообще сунулись за этими энтами?! Ради твоей поганой мести?! – не унимался Илвес.

– За ней пришёл я, а вы сунулись сюда за тем же, что и мой отряд в прошлый раз: за энтской древесиной и деньжатами.

– И на кой чёрт она нужна?

– Она самая прочная в мире и к тому же не гниёт и не горит. Подумай, какие только вещи можно сделать из неё, зная секрет обработки.

Илвес отпрянул и уставился на лежащего Нуажа, а затем сказал:

– И в итоге мы добыли всего двух энтов.

– Не переживай, даже один такой стоит немало, а вдобавок у нас есть заначка, – уверенно сказал дворф и сплюнул кровь.

– В каком смысле? – с непониманием спросил Илвес.

– Помнишь те щиты орков?

– Ну?

– Я закопал их пока все зализывали раны. Они сделаны именно из этой древесины.

Увидев реакцию на лице Илвеса, Логгед вновь рассмеялся.

– Хитрожопый карлик, мы могли вообще не тащиться в эту проклятую чащу! – недоумевал тот.

– Могли, но это была подстраховка.

Илвес замолчал, Логгед выдержал паузу, а затем спокойным голосом сказал:

– Поверь, мне жалко этих ребят, но сам знаешь: в таком деле много риска, посему радуйся, что мы выжили. Я получил свою месть, а вырученные деньги передам семьям моих братьев-дворфов, которых раздавило в прошлый раз это чудище. Ты же – получишь свои деньги. Вот она – справедливость!

Илвес посмотрел в серые глаза дворфа. В них не проглядывалась ложь или подлость.

– Есть чего выпить? – внезапно спросил он у Логгеда.

– Нет, всё сгинуло вместе с моим ишаком. Бедный старина Притти…

– А табак? – резко перебил Илвес, не дав дворфу погоревать.

– Ты же вроде не курил!

– Считай, что начал.

Светлобородый засунул руку в мешок, что весел на поясе, достал трубку, и, раскурив её, подал разноглазому. Илвес присел и глубоко затянулся терпким дымом, пока дворф в раздумьях почесал затылок и сказал:

– На севере от той развилки, где я спрятал щиты, есть горные реки, на которых сейчас толпы авантюристов добывают золото. Там и выпивка имеется и еда, а ещё подзаработать сможем.

– А что делать с добытой древесиной?

– По пути будет железнодорожная станция. Отдадим представителю Гильдии заказ и сразу получим обещанные две трети.

– Лисолюду?

– Нет, тот – лишь один из вербовщиков, а остальным заправляют дворфы из республики.

– Тогда не будем терять время, – сказал Илвес, подняв с земли свою шляпу, и принялся собираться в путь.

Эора

Когда солнце зашло за горизонт, русалки всплыли подальше от берега. Свет высокого алого маяка озарял окрестные воды и мыс, на котором он располагался. Мимо проплывали торговые суда и возвращающиеся с промысла баркасы.

– Куда теперь? – спросила Эора.

– Тебе нужно следовать за теми кораблями, что идут дальше на север. Как я поняла: они идут в город. Туда, как правило, и шёл тот китобой, что встречал нас.

– Как он выглядел?

– Обычный промысловый парусник, но с паровым двигателем в придачу. В здешних водах много кораблей ходят без парусов, поэтому тебе будет проще искать.

– А название?

– Что-то вроде «Гальвелла» на общем алфавите и с двумя «л».

– Это всё?

– Да.

– Тогда не стану тебя задерживать.

– Будь осторожна, Эора, ибо это совсем другой мир, в котором мы – нелюди, – сказала Гая и протянула мешок с вещами.

– Спасибо, а ты – завязывай с этим грязным делом, если не хочешь рано или поздно сгинуть, – ответила Эора и накинула лямку мешка через плечо, – Знай, что я никому не расскажу про тебя, как и обещала.

Русалки обнялись, Гая подозвала волноспина и отправилась с ним обратно.

***

Эора занырнула поглубже и поплыла к кораблям. Когда над головой русалки показались металлические и деревянные корпуса, она всплыла и ухватилась за один из них. Сверху на палубе кипела работа и, к удивлению, Эоры, экипаж говорил на общем языке.

Через несколько часов на судне раздался громкий гудок, русалка подобралась к носу корабля, чтобы посмотреть, что находится по другую сторону. Её глаза наполнились трепетом и восхищением, а сердце забилось от волнения. Гигантский город, где миллионы огней освещали здания и улицы, грозно возвышался над береговой линией, а в его глубине рельеф и дома становились всё выше. Порт, в котором стояли сотни кораблей, был во много раз больше Нового Мэримота и родного ей Уссоана. Над всем этим в небе парили гигантские машины с овальными шарами. Эора дождалась пока корабль причалит и только тогда стала искать место под деревянными пристанями, чтобы вылезти наружу. Она выползла на берег, хвост постепенно расплылся и преобразился в ноги. Наверху по дощатым помостам шагали толпы моряков, а свет от фонарей пробивался сквозь щели, падая полосами на её бледную кожу. Эора почистила тело от чешуи и развернула мешок, нижнее бельё и моряцкая шинель были насквозь сырыми, но её это никак не смущало. Русалка переоделась, спрятала за пазухой кинжал, подаренный ей уссоанским стражником, и направилась в город.

Выйдя из портовой зоны и минуя людную набережную, Эора замерла, как вкопанная, пока её сырые волосы колыхались на ветру. Стоя на краю широкой улицы, она пыталась рассмотреть неведомый ей мир: повсюду стояли здания, каких Эора не видела ни в одном городе Экзопансэры, из окон и витрин сочился свет, а множество вывесок и фонарей нависали над прохожими. Сотни людей двигались по тротуарам проспекта, по которому разъезжали красочные кареты, дилижансы и необычные машины, идущие по рельсам. Дальше в некоторых местах проспект пересекался эстакадами, которые держались над проезжей частью на колоннах, а по ним с грохотом проносились поезда. В воздухе над крышами зданий поднимались клубы дыма и пара.

Эора шла босяком по тротуару, оборачиваясь и вздрагивая от громких, незнакомых звуков. Со всех сторон разносились крики зазывал:

– Покупайте свежий выпуск «Будней Тронсэрия»!

– Империя одержала очередную победу на юге! Вступайте в ряды добровольцев госгардской армии!

– Не пропустите вечернее выступление леди Вупшер в кабаре «Пурпурный зонтик»!

Некоторые люди с недоумением поглядывали на внешний вид Эоры, но она не замечала этого и увлеченно рассматривала прохожих. Вокруг не было ни одной расы кроме людей. Многие из них были одеты так же, как и жители городов Экзопансэры, однако, здесь гораздо чаще встречались персоны в роскошных и необычных нарядах. Мужчины расхаживали в пальто, фраках, плащах и костюмах, нося на голове шляпы различных округлых и вытянутых форм. Женщины и девушки, увешанные украшениями, гуляли в разнообразных платьях с широкими и длинными подолами, а в их руках часто виднелись сумочки и зонты.

***

Живот Эоры стал урчать от голода. Пройдя пару кварталов по проспекту, она почуяла носом насыщенные ароматы, часть из которых были ей знакомы. Русалка свернула на улицу, с которой ветер разносил манящие запахи, и вскоре дорога вывела её на здоровенную площадь, которая была накрыта соразмерной стеклянной крышей, опирающуюся на колоннады. Здесь кипела ночная жизнь, Эора поняла, что перед ней рынок. Длинные ряды были заполнены свежими овощами и фруктами, тут же продавали рыбу и мясо. Во многих палатках готовили яства прямо на глазах покупателей, а из разных концов площади разносилась музыка и песни. Часть торговцев внешне отличалась от тех людей, которых Эора встречала на проспекте, ибо от них слышалась другая речь, отличная от общего языка, а наряды пестрели яркими красками.

Русалка подошла к месту, где готовили блюда из морских гадов. Сладкий запах мидий и овощей, пожаренных с водорослями в масле, сводил её с ума. Люди подходили, платили торговцу, брали миску с едой и уходили дальше, а некоторым из них удавалось поторговаться. Их деньги отличались от тех, что были с собой у Эоры: они были не только металлическими, но и бумажными.

– Извините, сколько стоит порция мидий? – спросила она у полноватого смуглого торговца.

– Приветствую, красавица! Десять медяков, но для тебя Дариб может сбросить парочку, – игриво ответил тот.

– У меня есть только вот такие, – сказала Эора и показала на ладони три серебренных монеты Нового Лоуворта.

– Впервые такие вижу. Ты вздумала обдурить Дариба?! – резко сменился тон торговца.

– Нет, это чистое серебро, можете проверить.

– Какой Дарибу прок от таких монет, если на них ничего не купишь? Делать мне нечего: идти проверять их, даже если ты не брешешь!

– Но…

– Иди куда шла, если у тебя нет имперских гардов!

Эора почувствовала, как вместе с обидой нарастает боль в желудке. Она метнула монету перед носом торговца в казан с едой.

– Эй, ты что делаешь?! – крикнул тот и попытался достать монету, но обжёгся, – Дура что ли…

Он обернулся и увидел, как девушка уже бежала по рынку с миской в руках и ела на ходу.

– Эй! Воровка! Стража, здесь воровка! – заорал он.

Все собравшиеся в этой части рынка обернулись в сторону, куда указывал торговец. Двое мужчин в синей форме побежали за ней, Эора обернулась на крики и заметила погоню. Она неслась то уворачиваясь, то сбивая зевак и посетителей узких торговых рядов. Ей пришлось бросить миску и пуститься наутёк от преследователей, а затем свернуть в другую сторону, но и там в её направление бежал стражник. Тогда русалка рванула дальше пока не показался конец рынка. Внезапно кто-то подставил ей подножку, и она свалилась на землю. Впереди в десяти шагах показался человек в форме. Эора обернулась назад и увидела, что сзади, запыхаясь, приближался другой стражник.

– Мэм, мы обязаны вас задержать, не вставайте, пока не наденем на вас наручники, – сказал тот, что перегородил ей путь к выходу.

Он подошёл к ней и начал доставать наручники, как вдруг Эора прокрутилась на спине и сбила его с ног, а затем вскочила и выбежала с рынка под крики догоняющих.

Русалка бежала наобум через весь город, пару раз едва не угодив под лошадь. В конце концов её занесло в малоэтажный район, где люди внешне походили на работяг. Она с трудом дышала, но продолжала брести, озираясь по сторонам.

– Мэм, вы от кого-то бежите? – послышался детский голос из переулка.

– Что? – запыхаясь спросила она.

– Бежите от кого-то?

– Да.

– Вам угрожает опасность?

– Да, – ответила она и прокашлялась.

Из темноты вышел чумазый мальчишка и протянул ей руку.

– Пойдёмте скорее со мной.

Илвес

Рассвет озарил пики гор, окрасив их в розовый цвет. Илвес проснулся от эха далёкого взрыва в каньоне, откуда начиналась река.

– Ну твою-то мать! Какие идиоты взрывают так рано! – послышалось в одной из палаток.

– Хорэ орать раньше петухов, Бэрри! – послышалось из другой.

– Сам ты – петух, Сонгер!

Вскоре суета заполнила палаточный городок, старатели уплетали наспех приготовленный завтрак и хватались за инструменты. Одни уже запрягали лошадей и отправлялись в сторону речных участков, пока другие даже не могли встать из-за сильного похмелья. На окраине лагеря послышалось металлическое бряканье: вооружённый конвой, состоящий из людей, вёл в цепях орков на места добычи. На спинах рабов было множество шрамов от палок и плетей.

– Эй, сонная принцесса, у тебя сегодня последний день? – услышал разноглазый.

Вход в палатку распахнулся, Илвес протёр глаза и увидел светлобородое лицо.

– И тебе доброе утро, Логгед, – пробормотал он.

– Давай вставай, а то всё золото без нас выкопают!

– Я уже достаточно накопал и думал отоспаться перед отъездом.

– Эй, успеешь ещё отдохнуть. Всего-ничего поработали, а ты уже бежишь отсюда.

– Я рад был погостить здесь, но лопатой махать – не моё.

– Да я уже понял, что ты – воин, а не добытчик. Пойдём завтракать! – сказал Логгед и вытащил голову из палатки.

Илвес надел сапоги и вылез наружу. Солнечный свет ударил в глаза.

– Давай, жду тебя у костра. Еда уже стынет, – уходя сказал дворф и смачно плюнул в сторону.

– Сначала освежусь.

С этими словами разноглазый дошёл до холодного ручья, чтобы умыть руки и лицо. Один из старателей, стоя в воде, ситом процеживал в потоке землю и камни в поисках золотых самородков. Илвес осмотрел берег и увидел рядом ржавое ведро. Он набрал в него воды и понёс до своей палатки, у которой спал единорог.

– Нуаж, как прошла ночь? – спросил разноглазый и поставил ведро.

Единорог открыл глаза и, встав на ноги, начал пить, пока рука хозяина гладила его по тёмной шкуре.

***

У костра сидел Логгед и два его приятеля из расы фавнов, которые были одеты в заляпанные от работы джинсовые комбинезоны. В котелке дымилась похлёбка, приготовленная из бобов и крольчатины.

– Налетай, пока не остыло, – причмокивая сказал Логгед.

Илвес взял свою миску и наскрёб всё, что оставалось на дне котла.

– Почему ты не привязываешь его вместе со всеми лошадьми в стойле? – спросил светлобородый и указал ложкой на Нуажа.

– Потому что единороги в сто крат умнее лошадей, а зачастую даже некоторых из нас.

С этими словами Илвес ухмылкой посмотрел на Логгеда и продолжил:

– Поэтому Нуаж не станет убегать и даже сможет за себя постоять.

– Постой, ты это сейчас намекнул, что я тупее лошади с рогом на башке?! – крикнул дворф и вскочил.

Сидящие рядом фавны засмеялись.

– Это уже твои слова, – вновь съехидничал Илвес.

– А вы бараньи лбы, чего ржёте! Сами с копытами, как у лошадей!

– Успокойся. Ты – один из самых смекалистых дворфов, что я встречал, – утешал его Илвес.

Логгед выдохнул, сел и продолжил есть, затем положил миску и закурил трубку. Выпустив густой дым, он сказал:

– У меня будет к тебе просьба, разноглазый, очень важная, которую могу доверить только тебе.

Илвес оторвался от завтрака и посмотрел на Логгеда. Дворф сделал ещё затяжку и продолжил:

– Коли ты сегодня уезжаешь в Пансэрий, то вот, что думаю: сможешь захватить с собой моё золото и отвезти моей жене? Она живёт в Бородатом квартале, там просто спросишь: где живёт Грэнда Трут? Скажешь, что от меня.

– А сам чего? – спросил Илвес.

– Да я, чёрт знает, сколько тут ещё проторчу, а ей надо на что-то жить и спиногрызов наших кормить.

– Не знал, что ты такой семьянин, Логгед.

– А то! Это ж, дело такое… – не договорив улыбнулся светлобородый.

– Ладно, помогу, – сказал Илвес.

– Ай, дай я тебя поцелую, – вскочил Логгед и метнулся к нему.

***

Погрузка паровозного состава подходила к концу. Илвес закрыл Нуажа в одном из вольеров вагона для животных.

– Не скучай тут, я буду навещать тебя, – сказал он.

Единорог кивнул головой. Илвес вернулся на платформу и направился к Логгеду.

– Вот твоя сумка, а вот моя, – сказал тот и сбросил толстые кожаные мешки перед собой.

– Она же с половину тебя! Тяжёлая пади, – сказал Илвес.

– Я помогу загрузить их в вагон, главное не потеряй!

Они зашли во второй вагон и, подойдя к самым крайним скамейкам, засунули под них вещи.

– Ну, до встречи, разноглазый! Странный ты человек, но мне было приятно иметь с тобой дело, – сказал Логгед.

– Взаимно, бородатый. Береги себя, – сказал Илвес и пожал дворфу крупную мозолистую руку.

На третий день

Паровоз тянул состав из тринадцати вагонов, заполненных старателями, различными грузами и животными. Илвес медленно потягивал самогон из фляги и наблюдал, как за окном одинокие горы прерии чередуются с покрытыми пожелтевшей травой равнинами. Внезапно рядом послышался знакомый голос:

– И что же здесь забыл одинокий ковбой?

Илвес повернулся и увидел, как напротив него подсел Фэйнис.

– Вот так встреча, – ответил он.

– Уже полдня еду в этом вагоне, но только сейчас заметил тебя, – сказал лисолюд, – А всё же, какими судьбами?

– Заскочил на северо-запад, дабы зализать раны и заодно набрать немного золотишка.

– Разве тебе мало заплатили за наше прошлое дельце?

– Лишним не будет, – ответил Илвес, – К слову, не расскажешь, зачем мы добывали энтскую древесину? Ради неё много хороших ребят полегло.

– Слыхал о вашем происшествии… – замялся Фэйнис, но продолжил, – Мне искренне жаль, однако, скажу так: кое-кто влиятельный строит нечто большое из этого бесценного материала. Данная сделка позволила мне получить важную информацию, подробности которой я не готов раскрыть.

– Как всегда, говоришь загадками, – сказал Илвес, – А что тогда ты забыл здесь? Подсел на прошлой станции?

– Да, решал деловые вопросы в шахтёрском городке.

Разноглазый достал флягу, выпил и передал лисолюду.

– На самом деле… – продолжил говорить Фэйнис, но отхлебнул пару глотков, – В этих краях я убью сразу двух зайцев. В шахтёрском городке есть рабочие, которые участвовали в строительстве данной железной дороги, поэтому я их нанял.

– И зачем?

– Они нужны на строительстве новой железнодорожной ветки.

С этими словами Фэйнис отхлебнул ещё и, вернув Илвесу флягу, продолжил:

– Кто контролирует железную дорогу, тот контролирует и торговлю. Однако для этого нужно много чего провернуть.

– У тебя просто не бывает, – пробурчал Илвес.

– Верно! – сказал Фэйнис и подмигнул своим оранжевым глазом, – Ну вот скажи: кто владеет этой дорогой?

– Республика, ведь её деньгами и рабами она построена.

– А кто владеет поездом?

– Вероятно дворфы, что нанимали тебя и меня.

– Целая Гильдия дворфов, которая при поддержке республики его создала. Вдобавок бородачи контролируют большую часть добычи полезных ископаемых в горах и осуществляют их транзит в банк Гильдии, который располагается в Ройне на юге Бортнической республики. Это взаимовыгодная сделка: Дворфы платят нехилый процент за пользование железными путями, но при этом обогащают себя добытыми ресурсами и перевозками. К тому же их банк положительно влияет на развитие совместных проектов в республике.

– Как-то сложно всё это, не находишь? – спросил, зевая, Илвес.

– Вовсе нет! Ты, старина, просто другой пробы человек.

– Вот оно что! Ну и какое тебе дело до всего этого?

– А дело в том, что эта дорога – относительно короткая, и прежде чем она достигает республики, идёт сначала через Вольные земли с долгой остановкой в Пансэрии. Дворфы убедили республиканских богачей, что маршрут будет быстрым и безопасным, так как их поезд хорошо вооружён. Никому так и не удалось ограбить этот состав, но вот в чём моя мысль: поезд не должен просто ехать из точки А в точку Б с одной торговой остановкой, он должен пробороздить целый, мать его, общий алфавит до того, как попадёт на конечную станцию!

– И зачем?

– Затем, что это торговля, Илвес. Поезд может огибать длинную, но прибыльную дугу по государствам побережья Экзопансэры, торгуя, перевозя грузы, людей, почту и так далее…

– И ты хочешь построить эту длинную, выгодную и безопасную дорогу?

– Наконец-то ты понял! – сказал Фэйнис и обернулся на других пассажиров.

Все сидели на своих скамьях, кто-то спал, кто-то пил, попутно делясь планами, как потратить добытое золото. Лисолюд сунул руку в свой жилет и, достав карманные часы, взглянул на время.

– И что же тебе мешает? – спросил Илвес, допив остатки из фляги.

– Республика отказалась от моего предложения. Они не хотят ни с кем делиться технологиями и слишком уверенны в своих силах. Однако я смог уговорить все остальные государства вложиться в это дело, и большая часть путей уже строится. Главное, что моя дорога будет пролегать прямиком через Экзорум. Мне осталось лишь убедить упёртых республиканцев, что они ошибались, и самому обзавестись поездом.

– Разве так сложно построить паровоз без республики?

– К моему сожалению, их страна – локомотив прогресса на Экзопансэре, которая при этом хочет монополию на всё.

– Хм, – смутился Илвес, – Тогда ты в тупике.

– Сначала я тоже так думал, но быстро нашёл решение.

– И какое же?

– Убью второго зайца за сегодня.

– Что сделаешь? – не понимал разноглазый.

Лисолюд наклонился к нему и шёпотом произнёс:

– Я украду этот поезд.

Сказав это, Фэйнис откинулся назад и улыбнулся, а Илвес с недоверием посмотрел на него. Выдержав паузу, лисолюд продолжил:

– Вернее, самую ценную его часть. У меня будет к тебе лишь одна просьба, так сказать, работа – не мешай мне. Просто наблюдай.

– Ты, видно, сбрендил! Зря я тебе дал выпить, – недоумевал Илвес.

– Брось, тебе я врать не стану. Ты мне нравишься, разноглазый. Взамен ты сможешь рассчитывать на мою помощь, если вдруг окажешься в Экзоруме. Что скажешь? По рукам да по лапам?

– Ты точно поехавший, – мотал головой Илвес.

– Это всё часть большой игры, Илвес. Когда-нибудь я расскажу тебе больше и, быть может, ты тоже станешь её игроком. Сейчас от тебя лишь требуется не встревать и помалкивать об этом разговоре.

Илвес задумался. Внезапно раздался звук гудка паровоза, некоторые пассажиры подскочили, пытаясь понять, что происходит.

– Валькирии! – заорал кто-то.

– Они повсюду!

В небе с разных сторон приближались пегасы, на которых восседали воительницы, одетые в коричневые ковбойские плащи и металлические нагрудники, защищающие торс. Их длинные волосы развивались от потока встречного воздуха, а небольшие крылья слегка покачивались в стороны. Несколько дворфов из охраны пробежали через вагон в сторону середины состава. Илвес удивлённо посмотрел на соседа, а затем припал к окну. Снова взглянув на часы, Фэйнис быстро натянул на морду платок и плотные очки. В этот же момент в вагоне прогремел взрыв. Густой дым наполнил салон, отчего все начали кашлять. Когда Илвес с трудом осмотрелся, лисолюда уже не было. Паровоз стал набирать скорость, пока валькирии стремительно гнались за ним. Снаружи поверх окон состава разложились металлические заслоны, а на крыши специальных небольших вагонов: первого, среднего и последнего, – вылезли дворфы и уселись за пулемётные установки. Шквал огня полетел в разрозненных валькирий, пока те старались уворачиваться. Одному из пулеметчиков удалось попасть в пегаса, и тот рухнул на землю вместе с наездницей. Вскоре пули выбили из сёдел ещё двух воительниц, ибо установки быстро крутились вокруг своей оси, позволяя вести прицельный огонь. Валькирии начали уходить на дистанцию, как вдруг в руках одной из них сверкнула вспышка, за которой в воздухе мгновенно образовался песчаный вихрь.

К тому моменту Фэйнис уже пробрался ко входу в первый вагон и постучался.

– Какого дьявола, нужно?! – послышалось изнутри.

Дверь открылась, и в проходе показался тёмнобородый одноглазый дворф из охраны. Он окатил взглядом лисолюда, но не успел вновь открыть рот, как между его ног прокатился чёрный шар, а в горло вонзился нож. Прогремел взрыв, остальные охранники закашлялись. Фэйнис забежал во внутрь и, вырубив их, поднялся по лестнице к пулемётчику, которого затем вытолкнул. Опешивший дворф с криком слетел с крыши. Усевшись на его место, лисолюд стал стрелять по установке среднего вагона. Пули засвистели над крышами состава, и не успел второй охранник-стрелок опомниться, как его изрешетило. Сразу после этого Фэйнис спустился по лестнице обратно и выйдя к локомотиву, начал устанавливать небольшую взрывчатку на сцепке, чтобы отсоединить паровоз от состава.

Тем временем в конце поезда песчаная буря не давала последнему пулемётчику прицелиться. Валькирии, пользуясь моментом накинули лассо ему на шею и утащили, бросив следом в люк вагона бутылку с зажигательной жидкостью. Внутри вспыхнуло пламя, и послышались вопли охраны. К этому моменту дым в вагонах стал рассеиваться, многие пассажиры лежали на полу, пытаясь отдышаться. Илвес и ещё пара вооружённых старателей выбрались на открытую площадку тамбура, чтобы увидеть происходящее, но буря закрывала обзор.

Тридцать валькирий на пегасах в специальных упряжках подлетели к локомотиву и сбросили цепи с крюками, когда Фэйнис зажёг фитиль и залез на крышу паровоза. Часть воительниц спустилась к нему по цепям и помогла прицепить крюки, а одна из них схватила машиниста за бороду и выкинула из рубки. Вскоре прогремел взрыв, и локомотив отсоединился от состава.

– Взлетайте! – крикнул лисолюд.

***

Когда песчаная буря стихла, Илвес увидел, как под облаками пегасы шустро тащат за собой многотонную машину из металла, колёса которой всё ещё вертелись. Тем временем Фэйнис стоял на крыше, держась за цепь, и взирал на обезглавленный состав, едущий дальше на остаточной скорости.

Рыцарь ордена

– Леди-сержант, куда вы опять собрались?! А́рлен! – крикнул молодой рыцарь, одетый в чёрную шинель с металлическими наплечниками и геральдикой.

Девушка в меховой шапке ехала верхом на лошади в сторону заснеженного леса, который стоял у подножия гор. Она тоже была одета в зимнюю рыцарскую униформу, состоящую из длинной чёрной шинели, поверх которой были закреплены погоны, наручи и атрибуты ордена.

– Я хочу подняться повыше, Олдэн! Оставляю тебя за главного! – обернувшись крикнула Арлен.

– Но мы итак в горах, и у нас совсем другое задание! Уже скоро деревня покажется, здесь ехать-то осталось…

– Знаю! Дожидайтесь около неё пока не вернусь!

– Если лейтенант узнает, то вас точно отдадут под трибунал! – не унимался Олдэн.

– Я быстро!

– Вы всерьез поверили в местные байки про херувимов?!

Арлен ничего не ответила и поскакала дальше.

– Кто-нибудь, ну скажите ей! – обратился к товарищам Олдэн.

– Бесполезно, ты же знаешь её, – ответил Том, – Поехали дальше.

Пятеро рыцарей пришпорили лошадей и поскакали по заснеженной дороге в сторону деревни.

***

В воздухе кружились большие снежные хлопья. Арлен верхом пробралась через лес и поехала по узенькой горной тропе. Вскоре её лошадь стала с трудом пробираться по сугробам. Поднявшись повыше, леди-сержант поправила шапку, вытащила бинокль и стала рассматривать заснеженные вершины.

– Отдохни немного, Гроза, – сказала она своей кобылице и спешилась на землю.

Арлен направила бинокль в сторону деревни: дома и амбары казались брошенными. Вдалеке грохотнуло, и с дальней горы покатилась лавина, разнося эхо на мили вокруг. Леди-сержант повернулась на шум, чтобы посмотреть.

– Какая красота, – проговорила она, глядя на падающие толщи снежного покрова.

Внезапно где-то внизу раздались выстрелы, Арлен быстро направила бинокль на деревню, но увидела лишь пару вспышек. Она вскочила на лошадь и пустилась туда.

***

К тому моменту, как Арлен добралась до окраины деревни, всё стихло. Леди-сержант слезла с Грозы и, схватив крупнокалиберный карабин, подбежала к углу избы, рядом с которой было привязано пятеро лошадей. На крыше соседнего сарая сидел ворон и поглядывал на неё.

– Олдэн, Том, Грэмм, что случилось?! – крикнула она, – Дэрри, Анна?

Никто не ответил ей. Тогда Арлен выбила дверь ногой и держа оружие наготове медленно зашла во внутрь. Услышав справа шорох, она резко повернулась, готовясь стрелять, но кто-то схватил её сзади и прикрыл рот. Это оказался Том, а по углам держали позиции Олдэн и Дэрри.

– Что происходит? – прошептала Арлен.

– Грэмм и Анна мертвы, – ответил Олдэн.

– Что?! Как?

– Они пошли обыскивать второй дом, Грэмм зашёл во внутрь, как вдруг раздался выстрел и его крик. Следом за ним Анна подбежала к дверям, но тут же ей в голову прилетел топор. Вот смотри:

Олдэн подвёл её к окну и указал пальцем на тело девушки, которое лежало в крови на снегу.

– Нам нужно срочно доложить по радиоприёмнику пограничникам или егерям, – сказал Дэрри.

– В такую пургу они не успеют быстро сюда добраться, – сказал Том.

– Леди-сержант, вы – главная, принимайте скорее решение, – сказал Олдэн.

Молодой рыцарь испугано смотрел на неё, но Арлен молчала, уставившись на тело Анны.

– Леди-сержант? – переспросил он.

– Нужно штурмовать, – резко ответила Арлен, – Том, хватай зажигательную и осколочную, Дэрри, ты будешь прикрывать: займи точку у дома через дорогу и держи ту избу на прицеле. Олдэн, выбей окно и приготовься стрелять. Мы с Томом подберёмся поближе и выкурим противника оттуда. Вперёд.

Рыцари разбежались по позициям.

– Том, ты кидаешь зажигательную к ним в окно, а я следом кину осколочную. Понял?

– Да.

Внезапно ворон перелетел на тело Анны и начал клевать ей лицо.

– Уйди от неё тварь! – не сдержался Дэрри и снял предохранитель.

– Отставить, Дэрри, – приказала Арлен, – Том, пошли.

Они подбежали поближе, Том только бросил гранату, как вдруг в полёте её схватил тот же самый ворон, порхнул в вверх и взорвался. Часть огня попала на Тома, отчего тот принялся с криками кататься по земле. Внезапно из избы раздался рёв, через дверной проход вырвался здоровый белый медведь и побежал на Арлен, пытаясь снести её. Не успев выстрелить, она отскочила и свалилась в сугроб, из-за чего её меховая шапка слетела с головы, а золотистые волосы, убранные в пучок, расплелись. Послышались выстрелы: Дэрри и Олдэн открыли беспорядочный огонь из автоматических винтовок. Пули лишь разозлили медведя, он подбежал к Дэрри и снёс ему голову лапой. В этот момент из избы выбежал человек в оленьих шкурах и пустился наутёк.

– Олдэн, на дороге! Стреляй по нему! – лёжа на земле крикнула Арлен.

Медведь откинул зубами труп Дэрри и снова побежал на Арлен, но та успела схватить карабин, прицелилась и снесла ему полголовы, а затем перекатилась, открыв огонь по убегающему. В это время Олдэн стрелял по цели, но не смог попасть из-за внезапно поднявшейся метели.

– Олдэн, помоги Тому! Я за ним.

Арлен добежала до лошади, вскочила на нее и рванула в погоню, быстро промчавшись по деревне. Человека в шкурах здесь уже не было, поэтому леди-сержант достала бинокль и осмотрелась по сторонам: в направлении леса двигался силуэт. Она поскакала за ним, держа на прицеле, а затем спустила курок. Раздался выстрел, затем второй. В это мгновение Арлен чудом удалось уклониться от пролетевшего топорика и выстрелить снова. Убегающий упал на землю. Леди-сержант слезла с лошади и, не сводя с того оружия, подошла вплотную к телу, которое лежало в луже крови, растекающейся по сугробам.

– Повернись лицом! И без глупостей! – крикнула она.

Человек не повернулся, поэтому Арлен перевернула его ногой и увидела женское лицо, изо рта которого бил кровоток.

– Эльфийка?!

Девушка эльф закрыла глаза и испустила дух. Увидев подвеску на её груди, леди-сержант, сорвала предмет и рассмотрела. Это был кусочек чёрного кристалла, обведенного веточкой эргодрева.

– Чёртова друидка.

***

Метель стихла так же быстро, как и началась, но на улице становилось темно. Арлен вернулась в деревню и зашла в дом, где Олдэн обрабатывал ожоги Тома.

– Ты убила его? – тяжёлым голосом спросил Том.

– Её. Это была эльфийка-друид. Скорее даже полукровка, живущая отшельницей, – дрожащим голосом ответила леди-сержант.

– Угораздило же нас, пол-отряда убила, – проворчал Олдэн.

– Уже почти год на границе, но такого с нами ещё не было, – с грустью рявкнула Арлен.

– Если бы ты сразу пошла с нами, может, этого и не случилось бы! – не выдержал Олдэн.

– Отставить, рядовой! – крикнула Арлен. – Замолчи!

Она припала к стене и заплакала.

– Простите его, леди-сержант, он просто не в себе, – прохрипел Том.

– Олдэн прав, Том, я во всём виновата, – сквозь слёзы сказала она.

В воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь всхлипыванием Арлен. Внезапно в сумах Грозы прозвучал сигнал. Леди-сержант вскочила и выбежала наружу, чтобы вытащить из сумы радиоприёмник, который тянулся проводами к тяжёлой батарее в другую сумку. Олдэн вышел следом в дверной проём, чтобы послушать.

– Нужна антенна! – крикнула Арлен.

Олдэн подбежал к коню Дэрри и достал сложенный аэростат с горелкой, которую сразу же зажёг, быстро наполнив шар тёплым воздухом. Затем рыцарь прицепил к аэростату антенну со шнуром, намотанным на катушку. Шар поднялся высоко в воздух, и Арлен присоединила конец шнура к радиоприёмнику, из которого с помехами раздался мужской голос:

– Повторяю: внимание, всем рыцарям данного района! Незамедлительно проследовать в ближайшее расположение ордена для дальнейшей передислокации. У вас не больше трёх дней.

Радиосообщение повторялось снова и снова.

– Чтобы успеть, нужно выдвигаться сейчас, – сказал Олдэн и посмотрел Арлен в глаза, – Что прикажете, леди-сержант?

– Готовимся к отправлению, Том поедет со мной, а тела наших товарищей грузим на их лошадей и везём следом, – ответила она.

Илвес

Состав стоял посреди прерии на территории Вольных земель. Все грузовые вагоны, за исключением одного, были открыты. Знойное солнце жарило всё живое. Пока пассажиры вытаскивали свои вещи наружу в тень, некоторые из них не смогли поделить лошадей и устроили драку.

Тем временем Илвес вытащил из вагона сумки и повесил их на Нуажа.

– Аккуратнее выгружайте воду! – кричал один из уцелевших дворфов охраны.

Пять здоровенных баллонов вытащили наружу, один из которых был прострелен.

– Вы должны разделить её на всех! – кричал человек из старателей.

– Из этого вытекло больше половины, – сказал охранник и открыл крышку.

Пассажиры с криками ринулись к нему с бутылками, мехами и флягами.

– Отойдите! В очередь! – кричал дворф, но никто не реагировал.

Тогда он выхватил из-за спины двустволку и выстрелил в воздух, разъярив тем самым толпу и начав потасовку.

Илвес достал мятую карту, чтобы понять, своё местонахождение. Он увидел, что до ближайшего городка Вольных земель ехать не так долго, но выезжать в такое пекло было бы самоубийством.

– Ну что, Нуаж, дождёмся вечера в этом Богами забытом месте.

***

Вскоре у вагонов образовалось несколько стоянок, вокруг которых сидели группы пассажиров, пытаясь решить, что делать дальше.

– Мы не можем просто сидеть и ждать помощь! Второй поезд сейчас находится в республике и проедет здесь только через неделю, – сказал человек в деловом костюме.

– На кой чёрт вообще этим летучим бестиям красть паровоз?! – недоумевал фей из старателей.

– Можно пойти вдоль дороги до шахтёрского городка, – сказал старый полурослик в соломенной шляпе, – Те, кто поедут туда сегодня верхом, сообщат о происшествии, и местные нам на встречу отправят дрезины.

– А если проклятые валькирии вернутся? – не унимался человек в костюме.

– Тогда я покажу им это… – сказал подошедший дворф-старатель и достал охотничью винтовку с оптическим прицелом, – А лучше это…

Он положил свободную руку себе на пах и крепко ухватился, отчего обедающий в этот момент фей поперхнулся, а остальные засмеялись. Илвес лежал недалеко от них, накрыв лицо шляпой, и по привычке слушал чужие разговоры.

– Парни, а что в том закрытом вагоне? – спросил старик-полурослик.

– Там орки-рабы, – ответил дворф, – Их везли обратно в республику на сбор урожая хекзопыльника.

Собравшиеся замолчали и уставились на вагон, рядом с которым что-то активно обсуждали люди-надзиратели. Вскоре главный из них приказал открыть ворота и вывести орков. Скованных цепями рабов построили в линию и поставили на колени, а затем связали одной длиной цепью за левые ноги, после чего надзиратели уселись на лошадей. Илвес приподнялся и сдвинул край шляпы, чтобы посмотреть.

– Пошли! – скомандовал главный и поехал впереди колонны.

Пара наездников ехали замыкающими, а оставшиеся двигались у середины.

Илвес поднялся на ноги, залез на единорога и поскакал к ним.

– Извините, мистер, вы куда направляетесь? – спросил он, подъехав к главному.

– Я должен был доставить это отребье в республику, но из-за чёртового форс-мажора всё пошло через задницу. Времени в обрез, поэтому мы доберемся до Гронкса и там продадим орков каким-нибудь золотодобытчикам, – ответил тот и харкнул в сторону орков, – Что, хочешь купить себе парочку?

– Нет, мне это без надобности, но как же республика?

– К дьяволу республику! Скажу пчеловодам, что валькирии всех порешили.

Илвес посмотрел на плетущихся под солнцем рабов.

– Но они же помрут от жары до того, как доберутся до Гронкса. Вы могли бы пойти вечером, взять запасы воды. Нам с вами по пути…

– Это не твоё дело, а у меня нет времени стоять в очереди за водой, как и сидеть тут. Пусть дохнут, мне меньше мороки, – ответил главный.

Он отмахнулся от разноглазого и приказал колонне идти быстрее. Илвес остался на месте, наблюдая, как вереница уходит в глубь прерии.

***

Под вечер жар солнца стал ослабевать, Илвес запасся водой и поехал на Нуаже до Гронкса. Следы колонны рабов поглотил песок и ветер. Вскоре вокруг простирались одни лишь одиноко стоящие горы и бескрайние равнины, обросшие кустарниками.

Когда солнечный диск скрылся за горизонтом, усилившийся ветер стал гонять перекати-поля, которые затем пропадали за горизонтом. В какой-то момент Илвес остановил единорога, спешился и, глядя вперёд пробурчал:

– Это уже четвёртый.

На пути лежал орк. Разноглазый подошёл к телу и потолкал его, а затем проверил дыхание.

– Увы.

Он снял шляпу и молча стоял, пока порывы холодного ветра не стали забираться под рубашку. Надев плащ, Илвес залез на Нуажа и поехал дальше. Внезапно за спиной раздался кашель, разноглазый удивлённо обернулся и развернул поводьями скакуна.

– Ликум, ликум, – хрипел и повторял орк.

Илвес соскочил на землю, сняв с седла флягу, и подбежал к нему. Аккуратно приподняв крупную орчью голову, он налил тому в рот воды. Орк давился и кашлял, но продолжал пить, а когда вода закончилась – заснул.

– Что будем делать, Нуаж? – спросил Илвес и посмотрел на единорога.

Тот подошёл к орку и понюхал, затем посмотрел на своего хозяина и кивнул сначала на раба, а затем в сторону города.

– Согласен, старина.

***

На горизонте, окрашиваемым восходящим солнцем, показались заброшенные дома окрестностей Гронкса. Илвес периодически поглядывал назад на орка, который волочился на плаще, привязанном верёвками к Нуажу. Вскоре они подъехали к старой хибаре, дверь которой была открыта, а внутри находились лишь голые полы и стёкла от выбитых окон. Илвес с трудом затащил орка во внутрь и положил в углу, а затем подошёл к единорогу и сказал:

– Постереги его, пока я не раздобуду воды.

Эора

В старом кирпичном здании расположилось множество беспризорных детей. Помимо них здесь ютились бездомные мужчины и женщины. Внутри было холодно и сыро. Мальчишка привёл Эору в комнатушку, где стояла зажженная буржуйка, рядом с которой сидела девочка. Она была одета не по размеру в рабочую телогрейку.

– Толли, это ты? – спросила малышка.

– Да, сестрица, я привёл к нам гостью.

Эора вышла на свет печи и присела перед девчонкой.

– Привет, как тебя зовут? – ласково спросила она.

– Долли, а вас?

– А меня – Эора. Забавные у вас имена.

– Мы – Толли и Долли Триндэрс, мэм, – сказал мальчишка.

– А почему вы такая потрёпанная? – спросила Долли.

– Она бежала от стражи, и я решил ей помочь. Пускай переночует у нас, – сказал сестрёнке мальчик, снимая с себя поношенную обувь.

Эора взглянула на него и сказала:

– Спасибо тебе, Толли.

– Не благодарите, мэм. Я сам много бегал от этих дуболомов, правда, никогда не видел, чтобы они гнались за такой красивой девушкой.

С этими словами мальчишка покраснел, а Эора улыбнулась и сказала:

– Всё бывает в первый раз, я сама никогда раньше не бегала от городской стражи, скорее наоборот, они мне помогали.

Русалка вспомнила стражника из Уссоана и сжала рукоятку кинжала, которая торчала из внутреннего кармана шинели.

– Мэм, а где ваша обувь? – спросил мальчишка.

– Я… Потеряла её пока бежала.

– Давайте я дам вам свои старые сапоги, они, к сожалению, дырявые, но хотя бы что-то.

– Буду благодарна.

Мальчишка достал из-под шкафа сапоги, которые оказались Эоре по размеру.

– Может вы хотите поесть, мэм? У нас из еды только черствый хлеб и орехи, но я могу сходить на общую кухню. Возможно, сегодня старушка Пэтс что-нибудь приготовила на всех.

В суете Эора забыла о голоде, но при словах о еде боль в животе вернулась.

– Это было бы чудесно, Толли, я соглашусь даже на чёрствый хлеб.

Мальчик ушёл и через какое-то время вернулся с небольшим котелком, наполненным жидким супом.

– Вот, ещё тёплый, – сказал он и передал Эоре, – А, чуть не забыл!

Мальчишка вытащил из-под подушки ложку, протёр её краешком рубахи и протянул русалке.

– Это наша единственная ложка.

– Неужели она из серебра? – удивилась Эора.

– А вы знаете толк в металлах, мэм. Это наша заначка на чёрный день.

Эора посмотрела на голодные глаза девочки.

– Пусть сначала поест твоя сестра, – сказала она и передала котелок с ложкой в маленькие ручонки Долли.

– Спасибо, – ответила та и принялась уплетать суп.

– Вы с другого конца города, мэм? – спросил Толли.

– Нет, я… Я из другой страны.

– Ого! Даже не из империи?! Как вас сюда занесло? Война?

– Какая война? – спросила Эора.

– А вы не знаете? На юге наши войска уже третий год сражаются с союзом из королевств Лации, Жарденола и республики Эртиссии. Много беженцев стекается в империю из завоёванных земель.

– Не знала.

– А откуда же вы тогда?

– С востока, – соврала Эора.

– Но там же одни вулканы и руины со времён Катаклизма.

– Ещё дальше.

– Не знал, что там кто-то живёт. Расскажете про ваши края?

– Да, но сначала поем, – сказала Эора и приняла котелочек от Долли.

Несмотря на скудность супа, она не могла остановиться, пробурчав под нос:

– Голод – лучшая приправа.

Когда уже стало виднеться дно, русалка заставила себя остановиться и посмотрела на Толли.

– Доедайте, мэм, я успел перекусить ещё на кухне, – сказал мальчишка и улыбнулся.

***

У печки лежало два заправленных матраса.

– Долли обычно просится спать со мной, поэтому второй матрас свободен, – сказал мальчишка и прилёг с сестрой под одеяло, обняв её.

Девочка уже засыпала, Эора прилегла на матрас и, не снимая шинель, залезла под одеяло.

– Вы будете спать в верхней одежде? – тихо спросил Толли, – Я плотно закрыл и законопатил дверь, так что ночью у печки будет тепло.

– Дело не в этом, – засмущалась Эора, – Просто у меня под одеждой ничего нет.

– То есть сразу под шинелью сиськи?! – удивлённо ляпнул мальчуган.

– Толли! – сказала Эора и побагровела.

– Простите, я просто представил, когда вы сказали… Я отвернусь.

Он показательно повернулся к стене. Русалка улыбнулась, поднялась и, повернувшись к стенке, стала расстёгивать пуговицы. За её спиной в пол-оборота пытался подсматривать мальчишка.

– Толли, я всё слышу.

– Да, то есть, нет, мэм… Простите.

Он отвернулся и надул щёки. Эора сняла шинель и обнажила своё тело, на котором были лишь тонкие трусики. Она залезла под одеяло, улеглась на спину, уставившись в потолок, и сказала:

– Можешь развернуться.

Толли повернулся, румянец всё ещё играл на его щеках. После неловкого молчания он сказал:

– Вы так и не рассказали про ваш родной дом.

– Мой дом… Далеко-далеко от сюда есть остров, омываемый тёплым морем, у вод которого стоит красивый город во сто крат меньше вашего, но в этом и его достоинство. Все его жители знают друг друга, а многие гости, заплыв в наши пристани однажды, остаются на всю жизнь. Там нет такой суеты, как здесь, разве что по праздникам. А вокруг города возвышаются холмы, на которых растут пальмы, кипарисы и другие деревья со сладкими-пресладкими фруктами, персиками и…

Эора замолчала и вспомнила тот день, когда они возвращались с Луарой и наткнулись на Парсуна.

– Если там так хорошо, то зачем же вы прибыли сюда? – спросил Толли.

– Ищу свою старшую сестру.

– Она здесь живёт?

– Можно и так сказать, – вздохнула Эора.

– И не знаете, как её найти?

– Верно, не знаю.

– Вы точно не с того начали. Бегая от стражи, вряд ли сможете отыскать её.

– И то верно.

Эора задумалась, а потом спросила:

– А как вы оказались здесь одни?

– Мы жили в сотне миль от Тронсэрия, наш отец держал ферму, а мама была учителем в городке неподалёку. Я ездил учиться в её школу, а после помогал по хозяйству. Когда началась война, отца забрали на фронт, а матери стало тяжело справляться одной и пришлось уволиться, чтобы содержать ферму. Я забросил учёбу, чтобы ей помогать, хоть она и была против. В тот год был очень плохой урожай, поэтому, чтобы выжить, нам пришлось забить почти всю скотину. В какой-то момент от отца перестали приходить письма, а затем зимой мама заболела, и денег на лекарство у нас не было. Когда она скончалась, ферма пришла в упадок. Тогда многие заболели из-за принесённой беженцами инфекции. Врачи потом нашли лекарство, но для сотен людей было уже слишком поздно. Мы с сестрой оставили отцу на ферме записку на случай, когда он вернётся, и перебрались сюда. В этих трущобах почти все по той же причине.

– Я сожалею, Толли, – сказала Эора, – Мне тоже не хватает моих родителей.

– Что с ними случилось?

– Отца забрало время, а мама умерла, когда я была в возрасте Долли.

Мальчишка после недолгого молчания сказал:

– Зато тут все стараются помогать друг другу, в этом наша сила. Вот увидите, когда война закончится, папа вернётся, и мы вновь заживём хорошо.

– Я очень на это надеюсь, Толли.

– А вы обязательно найдёте свою сестру.

– Спасибо тебе.

– Доброй ночи, мэм.

– Доброй ночи.

В тишине раздавался треск углей и сопение малышки Долли.

Илвес

Илвес открыл дверь и поставил деревянное ведро с водой у головы орка.

– Ликум, – лёжа прохрипел тот.

– Ликум? – спросил Илвес.

– Во-ды.

Обессилевший раб с трудом приподнялся, опустил голову в воду и принялся жадно пить.

– Ты главное не захлебнись, – сказал ему Илвес.

Однако тот не обращал внимание, продолжая хлебать, как собака из миски, и вскоре, подняв руками ведро, вылил остатки воды на себя. Затем орк уселся и облокотился спиной о стену, пытаясь отдышаться. Он был крупнее Илвеса, но рабская доля потрепала его: некогда мускулистое тело заметно исхудало, волосы сбрили наголо на рабский манер, бледно-бурая татуированная кожа была изрезана шрамами и ссадинами от плети и старых пчелиных укусов, а на правом плече виднелось клеймо Бортнической республики с изображением трёх шестиугольных сот и пчёл, сидящих на каждой из них. Два крупных клыка, торчащие из нижней челюсти орка, были сточены. Из одежды на нём висела только грязная набедренная повязка.

– Почему ты спасать меня, человек? – спросил орк, глядя тёмными глазами на Илвеса.

– Потому что ты был ещё жив, – ответил Илвес.

– Ты мог оставлять меня и ходить дальше свой путь.

– Мог.

Илвес достал из кармана куски вяленного мяса и протянул собеседнику. Орк принял их крупной рукой и поднес к носу, а затем разом засунул в рот, жадно пережевал и проглотил.

– Как тебя звать? – спросил Илвес, медленно покусывая свой кусок.

– Меня звать Хоргу́т из племени Бурокожих.

– Что ж, рад, что ты оклемался, Хоргут.

– А звать тебя? – спросил орк.

– Илвес.

– Ил-вес. Человек Илвес.

– Да, верно. Ещё мяса?

– Хотеть.

Илвес передал ему ещё.

– Как ты попал в тот поезд, Хоргут? Ты из тех орков, что добывали золото?

Брови орка нахмурились.

– Человеки вести нас на север, где я и мои братья строить железный путь до гор, и много погибнуть. Потом добывать руду в реках и пещерах.

– Вы строили железную дорогу от самой республики?

– Дорога железа, да. Через поля, равнины, реки и прерию, день и ночь строить, долго строить. Воды быть мало, жарко, много орков погибнуть, но мы сделать этот путь, мы сильный народ.

– Чудо, что вы вообще выжили.

– Ваш народ заковать нас в цепи, мы работать и жить, как звери, умирать, как трусы.

– Слушай, твои собратья не раз пытались убить меня. Ваши нападения происходят регулярно на границе Вольных земель и…

– Это наша земля! Человеки, бородатые карлики, ушастые, стрекозуны и всякие другие, – вы прибыть на плывущий остров в наши земли и биться с нами, вы начать эта война с давних пор, рушить наши поселения, забирать жёны и дети в рабов, сделать воинов слабым! Это вы рубить наши леса, убивать наши животных, смертный пыльник сажать и сажать, а потом…

– А я слышал другую историю, как вы напали первыми на беженцев Осколка, как только те перешли через пролив Щансель, – перебил его Илвес.

– Ложь! – рявкнул орк.

Его лицо наполнилось яростью, а дыхание участилось.

– Ты хотеть отдать меня хозяевам за злато? – спросил он.

С этими словами Хоргут сжал кулак и пристально уставился в глаза Илвеса.

– Тише, Хоргут, по правде, мне плевать, кто виноват во всём этом, но то, что сделали с вами в республике, мне отвратительно. Ты можешь уйти хоть сейчас, – сказал Илвес и протянул последнее мясо.

Орк немного успокоился, услышав слова разноглазого. Голос чужака показался ему добрым.

– Я должен идти на юг и спасать свой семья, – сказал Хоргут и принял кусок от Илвеса.

– Твоя семья в республике?

– Да, трудиться в полях проклятого пыльника, собирать мёд, много мёд, где много пчёл.

– Но тебя могут убить. Думаешь справиться в одиночку?

– Нет, Хоргут пойти к своим и чужим оркам. Я мирить нас, позвать племена всех кож и клыков на большой война с поработителями.

– Серьёзные планы у тебя! Крупных войн с орками не было уже давным-давно.

– Мой народ хотеть свобода, мы хотеть жить сами себе.

– Но ведь многие погибнут: как люди, так и орки.

– Лучше умирать воином, чем сгинуть в цепях трусом, – ответил Хоргут.

Сказав это, он попытался встать, но пошатнулся и припал спиной к стене.

– Для начала, Хоргут, тебе надо набраться сил. В таком состоянии ты и без цепей сгинешь, не дойдя даже до диких земель.

Арлен

Огромный замок Цитадели в форме шестиугольника напоминал башню, возвышаясь высокими уровнями, которые постепенно сужались к вершине. Из трёх граней его основания тянулись длинные флигели, на концах которых стояли оборонительные вышки. Арлен оглядывала недавно прибывших сослуживцев, которые собрались перед Цитаделью на парадной площади и обсуждали события, что выпали на их долю за последний год. Она была одета в женское двубортное пальто чёрного цвета, длинный и широкий подол которого напоминал платье. На её плечах были погоны и геральдика, а на ногах – высокие зашнурованные сапоги.

– Арлен! – прозвучал мужской голос.

– Фам! Лайман! – крикнула она и побежала навстречу молодым парням.

Они все разом принялись радостно обниматься.

– Создатель, как ты изменилась за этот год, – сказал Лайман.

– Господин-сержант, – сказала Арлен и, кривляясь, приняла стойку.

– Отставить, леди-сержант, – сквозь улыбку ответил он.

– Мы рады тебя видеть, Арлен, – сказал Фам, – Слышали, что произошло с вашим отрядом. Мне очень жаль.

Арлен изменилась в лице и сказала:

– Простите, не хочу об этом.

– Понимаю, – ответил Фам.

– А как прошла ваша служба? – резко переключилась она.

– У меня на востоке была скука. Горы, сплошные горы…       Нескольких еретиков за всё это время поймали и отправили на Кракенвирг. Больше и нечего рассказать.

– А у тебя Лайман? – спросила Арлен.

– Было тяжко, нас отправили на юг, чтобы контролировать поток беженцев. Среди них иногда попадались нелюди, которые маскировались под людей, особенно много было потомственных ликантропов. Мой отряд дважды уходил на восполнение после стычек с ними.

– Какой ужас, Лайман, – сказала Арлен.

– Да, но надо благодарить Создателя, что все мы живы, – ответил он.

– А где сержант Нуллес и наша дорогая Доркота?

– Доркота сейчас в госпитале, они вдвоём тоже были на Юге, и их отряд срочно закинули на передовую, чтобы не допустить прорыва войск Лации. Говорят, Нуллес убил три десятка вражеских солдат, прежде чем в него прилетел снаряд. Конечно же, рядом его прикрывала Доркота, она отделалась контузией и осколочным ранением ноги. Сейчас вроде идёт на поправку.

– Не могу в это поверить, – сказала Арлен.

– Давайте уже не будем о грустном, – прервал их Фам, – Мы наконец-то дома среди своих! Скоро узнаем зачем нас всех собрали.

– Тебе что-нибудь уже известно, Арлен? – спросил Лайман.

– Я сама только что приехала, поэтому нет.

Внезапно из замка послышался звон колокола.

– Что ж, пойдёмте во внутрь. Скоро уже начало собрания, – поторапливал их Фам.

Они проследовали через парадную площадь в высокие ворота замка Цитадели. На центральной лестнице холла Арлен догнал молодой рыцарь и поравнялся с ней.

– Леди Шоддэрлам, я скучал по вам.

Арлен повернулась, и на её лице появилась улыбка.

– Жорж, как же ты оброс! – сказала она и положила ему руку на наплечник, – Я тебя даже не узнала, тебе идёт такая бородка… И волосы отпустил.

– Не это я хотел услышать, но благодарю за комплимент, – ответил тот и поправил тёмные кудри.

– Не дуйся, я тоже безумно рада тебя видеть, но давай поговорим потом наедине.

***

Объемный главный зал был переполнен, рыцари со всех уголков империи вернулись в столицу. Все они были одеты по форме: пальто, шинели, плащи, кафтаны и инвернессы, – пестрили отдельными элементами лёгких доспехов, геральдической расцветкой и знаками отличия ордена. Главный символ: руки Создателя в латах, держащие вместо зеркала щит, – был изображён на штандартах, украшающих интерьер. В центре зала стояла высокая мраморная платформа в форме шестиугольника, вокруг которой располагались трибуны. На ней стоял магистр Шоддэрлам. Когда собравшиеся заняли свои места, освещение зала погасло, кроме прожектора, что светил сверху на магистра.

– Братья и сёстры, доблестные рыцари ордена Создателя, приветствую вас в Цитадели! Сегодня я собрал всех по приказу Его Святейшества Архипротэктора, чтобы провести тайное собрание, на котором будет обсуждаться возможная угроза нашему государству. По уставу я введу вас в курс дела и дам указания для рядового, сержантского и младшего офицерского составов, после чего на заседании должны будут остаться только члены Высшего совета ордена. Начнём же!

Особая акустика зала громко разносила слова магистра по всему помещению. Собравшиеся рыцари по традиции ударили трижды кулаком по своим элементам лат.

– Вам должны были объяснить: зачем нужна была вся эта маскировка во время передислокации, но повторю ещё раз – наша операция совершенно секретна, и о ней не знает даже сам император.

На трибунах послышались перешептывания.

– И поэтому наше массовое пребывание в столице становится предметом секретности! С этого момента все операции и посещение улиц города будут проводится без униформы, в обычной одежде и с минимумом вооружения. Напоминаю, что все вы давали клятву верности, и разглашение любых сведений ордена будет караться наказанием вплоть до смертной казни. Мы – защита всего человечества от сверхъестественной чумы, что когда-то пропитала эти земли, мы – щит и меч нашей святой веры! Помянем же наших братьев и сестёр, что успели погибнуть со времён проведения прошлого собрания.

Все поднялись и стояли в молчании, пока магистр зачитывал список имён почивших собратьев.

– Вечная слава! – крикнул в конце он и трижды ударил в грудь.

– Вечная слава! – проскандировал зал и ударил в ответ.

– Теперь, рядовой и сержантский составы, отправляйтесь в расположение, отдохните после долгой дороги и ждите дальнейших приказов. Младший офицерский состав прошу дождаться меня в малом зале. С завтрашнего дня мы приступаем к действиям.

Большинство рыцарей встало и вышло из помещения, Арлен спускалась с трибун со всеми, но решила задержаться и незаметно спряталась. Когда в зале остался только десяток представителей Высшего совета, магистр спустился по внутренней винтовой лестнице платформы, подошёл к первой трибуне и продолжил:

– Уважаемые лорды, мне с трудом верится в то, что я вам сейчас скажу, однако, Его Святейшество Архипротэктор поведал мне о сведениях, которые указывают, что среди правящей элиты государства и даже приближённых к престолу аристократов могут быть случаи организованной связи с ересью, которая в свою очередь представляет большую угрозу для всей Госгардской империи. Верны ли эти сведения, какова цель еретиков, есть ли между ними взаимосвязь, – это то, что нам предстоит выяснить.

– Лорд Шоддэрлам, не говорите ли вы о заговоре? – спросил один из лордов-рыцарей.

– Если это и заговор, то сложно пока говорить против чего и кого он затевается, лорд Коган, – ответил магистр.

– Если здесь замешана магия, то, как минимум против нашей веры и против всего человечества! – сказал другой седой лорд, одетый в плащ и мундир, увешанный наградами.

– Лорд-магистр, есть ли какие-то конкретные сведения, имена, доказательства? Пока что это больше похоже на личные опасения Архипротэктора, – сказал лорд Коган.

– Исходя из того, что у нас есть, нам нужно установить слежку за аристократическими домами Фроеллов, Браумгофенов, Хортонов и приближённых к ним Чейси с Туальграс, а также магнатами торговли и промышленности: Йорпшехов, Малсов, Вымиров и Ишани. Провести организованные обыски и допросы нам никто не позволит. Если Его Величество император Онегборг узнает о нашей тайной деятельности, то ордену несдобровать, поэтому мы сможем обратиться к нему, лишь, когда во всём сами разберёмся и найдём доказательства.

– Это очень влиятельные дома, сэр. Если слухи окажутся правдой, то нам следует действовать с особой осторожностью, тем более, если здесь замешана компания.

– Да, лорд Коган, вы правы, поэтому весь этот маскарад со скрытностью и конфиденциальностью теперь будет нашей тактикой. Одно дело охотиться на остатки нелюдей и еретиков, но совсем другое – идти против влияния верхов империи. После этапа слежки мы продумаем варианты внедрения наших людей в окружение этих семей, допросим их слуг и рабочих, также нам будет помогать сам Архипротэктор и его подданные из Инквизиции. К завтрашнему дню сформируйте из подчинённых вам рыцарей отряды, и самые способные приступят к слежке уже в ближайшее время. Остальные пройдут дополнительную подготовку, после чего присоединятся к своим братьям и сёстрам. Тем, кто не будет привлечен к операции, запрещается покидать территорию Цитадели, ибо они будут тренироваться на случай чрезвычайных обстоятельств. Всем спасибо, и да поможет нам Создатель.

***

Вскоре в зале остался только магистр. Он расхаживал вокруг платформы, разглядывая имена павших рыцарей, часть из которых накануне были выбиты на её гранях. Внезапно магистр остановился, не оборачиваясь к трибунам, и сказал:

– Выходи.

Арлен вышла из-под трибуны и посмотрела ему в глаза.

– Только за это вас уже можно отправить под трибунал, леди-сержант.

– Знаю.

– Тогда почему нарушили приказ и не ушли в расположение?

– Потому, что я – дочь своего отца, – гордо ответила Арлен.

Магистр улыбнулся, она подбежала к нему и крепко обняла.

– Я так соскучилась, папа.

– Как и я, дочь, – сказал он и прижал её к себе.

– Как думаешь, это правда, что ты сейчас говорил?

– Надеюсь, что мы скоро это узнаем.

Арлен подняла голову, с грустью взглянула на отца и сказала:

– Я думала, что больше не увижу тебя.

– Верю, читал твой рапорт. Пойти искать выдуманных херувимов, оставив своих людей… Рад, что ты цела.

Арлен прижалась лицом в его грудь и разревелась.

– Ну-у, разве так должно вести себя рыцарю?

– Я во всём виновата.

– Ответственность на тебе, Арлен Шоддэрлам, но пойди ты в тот момент с ними и, возможно, твоё имя сейчас было бы на этих гранях.

– Я поверила словам местных деревенщин, что незадолго до нашего прихода они видели человека с крыльями в небе. Я-я… Знаю, что это не оправдание, – всхлипывая говорила она.

– Разумеется, нет. Такова наша доля – служить государству и всему человечеству, балансируя между жизнью и смертью. Поверь, раньше наши собраться погибали куда чаще, пытаясь очистить мир от скверны.

– Ты совершал такие ошибки, отец?

– Их груз до сих пор на моей совести.

– Моё рождение – одна из них? – спросила Арлен, подняв взгляд.

Магистр положил свои руки на плечи дочери, посмотрел в её зелёные глаза и сказал:

– Хоть меня тогда и изгнали из ордена без права на возвращение, я никогда не считал твоё появление на свет ошибкой.

Арлен хохотнула сквозь слёзы и текущий нос.

– Наоборот, я всегда считал тебя своей божией благодатью, моим испытанием. Твоя мама гордилась бы тобой, как и я. Слышишь?

– Да, отец, спасибо тебе.

С этими словами Арлен снова крепко обняла его.

Илвес

– Ты уверен, что готов идти?

– Да, – ответил Хоргут.

– Прошла всего пара дней, может стоит подождать?

– Хоргут готов, нельзя медлить.

Они сидели за хибарой у костра. Илвес покуривал трубку, которую ему подарил Логгед, пока на огне жарилась пара разделанных кроликов.

– Значит, в дикие земли? – спросил он.

– Угу.

– Объединять орков?

– Да.

Хоргут сидел на камне и вытачивал ножом копьё из крупной ветки.

– Смотрю ты, и правда, стал поживее, – сказал Илвес и снял палку-вертел с костра.

Он оставил одного кролика себе и протянул палку со вторым орку.

– Спасибо, человек, – ответил тот и съел кролика за два присеста.

– Говори: Илвес. Сколько можно называть меня человеком?

– Спасибо, человек Ил-вес, – жуя остатки пробормотал Хоргут.

– Ты неисправим.

Орк расхохотался, а затем встал.

– Мне пора, солнце начать садиться.

Илвес встал следом и зашёл в дом, а когда вернулся, то держал в руках свой плащ.

– Вот, держи. Нечего тебе светить бурой кожей и клыкастой рожей лишний раз, – сказал он, – И вот мешок, тут немного припасов.

С этими словами разноглазый передал вещи орку.

– Спасибо, Ил-вес, ты – лучший человек, что видеть мои глаза, – сказал Хоргут, взяв вещи и протянув вперёд руку.

– Удачи, Хоргут из племени Бурокожих, – ответил Илвес и с трудом обхватил предплечье орка.

Хоргут пошёл обратно в прерию навстречу заходящему солнцу. Внезапно разноглазый сложил ладони вокруг рта и крикнул:

– Я забыл спросить!

Орк остановился и повернулся.

– Что означают твои татуировки?!

– Эти узоры изображать жизнь моего племени от сотворения первых орков и до самого меня! – гордым голосом крикнул в ответ Хоргут и побрёл дальше.

Илвес какое-то время смотрел ему в след, затем затушил костёр и подошёл к Нуажу.

– Что ж, старина, кажется мы итак тут задержались.

Он уселся на единорога и поехал в сторону города. Вскоре внизу по склону от дороги показалась широкая река, на берегу которой стоял временный лагерь переселенцев. Они расставили свои фургоны и повозки полукругом, чтобы огородиться от незваных гостей. Вокруг костров звучала скрипка и раздавались звонкие голоса, переселенцы выпивали и ужинали, отдыхая перед очередным изнурительным переходом через просторы прерии. Разноглазый проехал мимо, и через какое-то время показались дощатые здания.

В ночном Гронксе было спокойно, шум исходил только из салуна в конце улицы. Илвес привязал Нуажа под навесом во дворе и забрал сумки с вещами и золотом, затем зашёл на постоялый двор, который находился на центральной площади, и снял комнату на втором этаже. Он соскучился по мягкой постели, поэтому мгновенно заснул, а на утро, пополнив припасы в местных лавках, отправился по тракту в сторону Пансэрия.

Спустя два дня

Стояло знойное солнце, когда на горизонте показался городок.

– А вот и Тотанмоки, Нуаж. Следующая остановка – Пансэрий, – пробурчал разноглазый.

Вскоре они проехали деревянные башенки резервуаров с водой и ветряные насосы, которые вереницей тянулись вдоль дороги и крутились лопастями от дуновений. Попав в город, Илвес отправился на главную площадь. По мере приближения нарастал шум, исходящий из центра Тотанмоки. Выехав на площадь, разноглазый увидел толпу, собравшуюся вокруг эшафота и десяток вооружённых всадников в шляпах и плащах. Даже на широких дощатых балконах зданий собралась разношёрстная публика. На эшафоте, стоя на бочках, и с веревками на шеях возвышались двое обвиняемых, рядом с которыми стоял скованный кандалами по рукам и четырём ногам кентавр. Из-под его широкой шляпы торчали длинные тёмные волосы, а поверх голого торса был надет деловой, но потрёпанный жилет. Илвес подъехал поближе и с ужасом заметил, что один из осуждённых – всего лишь мальчишка, рядом с которым в петле стоял полурослик. Внезапно раздался крик одного из всадников:

– Всем успокоиться!

С этими словами седой длинноволосый мужчина в ковбойской шляпе, с усами и острой бородкой на лице спешился на землю и пошёл к месту казни. На нём было надет костюм и лёгкое пальто из-за борта которого торчали револьвер и сабля, а с каждым его шагом побрякивали шпоры на кожаных сапогах. Он развернулся к толпе и громко сказал:

– Для тех, кто вдруг меня не знает: я – маршал Алистэр Уирэл, назначенный правительством Экзорума для охраны правопорядка, а также защиты жителей и переселенцев в Вольных землях! Позапрошлой ночью мы с моими рейнджерами схватили неподалёку трёх членов известной и крайне опасной банды Лепрекона Юбарда, состоящей из полуросликов, которые ездят верхом на кентаврах. На их счету десятки убийств, несколько ограблений местных банков, нападения на группы переселенцев, кражи скота и коней, а также торговля хекзопылью! Эти трое: кентавр Зойнорг Хафли, полурослик Лэнди Цыц и человек Фолли Никен, – обвиняются в соучастии в данных преступлениях и приговорены к казни!

Толпа стала кричать и хулить обвиняемых. Илвес слез с Нуажа и протиснулся ближе к эшафоту. Тем временем кентавр молча смотрел в землю, полурослик гневно взирал на толпу, а кучерявый мальчишка справа от него захлёбывался слезами. Один из рейнджеров, исполняющий обязанности палача, поднялся на эшафот и взглянул на Уирэла. Алистэр поднял руку, и тот выхватил из-за спины винтовку, направив её на затылок кентавра. Через секунды, длящиеся вечно для обвиняемых, маршал уронил руку вниз, и раздался выстрел. Тяжёлое тело упало вниз. Дальше рейнджер подошёл к Лэнди, и тот высоким голоском крикнул:

– Юбард отомстит за нас, сукины…

Не успел он закончить, как бочка вылетела у него из-под ног, полурослик схватился за верёвку на шее и начал, брыкаясь, хрипеть. Рейнджер немного подождал, а затем схватился за маленькие плечи и резко рванул тело вниз, прекратив мучения. Внезапно в толпе раздался крик:

– Какими надо быть ублюдками, чтобы вешать мальчишку или просто смотреть на то, как его сейчас вздёрнут!

Все повернулись на Илвеса, который выкрикнул это что есть мочи. Уирэл резко посмотрел на разноглазого и подошёл к нему.

– Ты кто, мать твою, такой?! – спросил он и плюнул на землю.

– Тот, кто не убивает детей, – грубо ответил разноглазый.

– Детей! – крикнул маршал и оглядел собравшихся, – Пятнадцатилетний Фолли Никен, которого прикормил Лепрекон и сделал своей очередной шестёркой! Мальчишка, который стал давать Юбарду необходимую информацию из городов Вольных земель о маршрутах переселенцев, о передвижении денежных конвоев, о зажиточных персонах, о месте нахождения моих парней… Этот засранец виноват во многих преступлениях банды Юбарда!

– Вы даже не предъявили доказательства, – тихо, но уверенно сказал Илвес.

– Доказательства?! Его поймали в десяти милях отсюда, когда он пытался передать сведения и карту города этим двоим!

Сказав это, Уирэл, не оборачиваясь, показал большим пальцем назад на мёртвые тела полурослика и кентавра. Разноглазый замолчал, и в этот момент маршал прижался к нему, сказав что-то на ухо. Илвес немного отпрянул и посмотрел тому в глаза. Тем временем мальчишка с надеждой внимал каждое слово этого спора, пытаясь вытирать слёзы закованными ручонками. Внезапно маршал повернулся к рейнджеру и махнул рукой. Бочка вылетела, мальчишка стал брыкаться, его лицо покраснело, а глаза готовы были выпрыгнуть наружу. Спустя мгновения Уирэл выхватил револьвер и выстрелил в верёвку, на которой болтался юнец. Фолли рухнул на доски платформы и стал громко кашлять, держась за шею.

– Это будет ему уроком на всю жизнь, а след от верёвки – напоминанием, – тихо сказал маршал, глядя в глаза Илвесу.

Тот был нахмурен, но кивнул в ответ.

– Всё! Расходимся дамы и господа! – крикнул Уирэл.

Жители Тотанмоки стали бурно обсуждать случившееся и возвращались к своим делам, как будто ничего не произошло.

Илвес вернулся к Нуажу, но вдруг позади послышался голос маршала:

– Не желаешь ли поработать со мной? Мне нужны парни, которые чтят справедливость.

– Простите, мистер Уирэл, но у меня свой путь, – ответил разноглазый и забрался в седло.

Маршал молча кивнул головой, схватившись за кончик шляпы. Разноглазый кивнул в ответ, поехав дальше по улицам города.

Среди двухэтажных зданий выделялась одинокая каменная башенка с надписью: «Зелья и снадобья Жэбби». Взяв с собой сумки, Илвес зашёл во внутрь и поднялся по винтовой лестнице в небольшую лавку.

– Доброго вам дня, мистер, – послышалось из-под прилавка.

– Доброго. У вас есть зелье заживления ран? – спросил разноглазый.

– А как же! Сейчас найду.

На табуретку вскочил старый гоблин в брюках с подтяжками и белой рубашке.

– Посмотрим! – прохрипел он и начал шарить по полкам с бутылями, – Где-то было, ага, вот.

Гоблин поставил на прилавок пузырёк с зелёной жидкостью. Илвес открыл крышку, понюхал и сказал:

– Две, пожалуйста.

– Так сразу и сказал бы! – проворчал гоблин и снова принялся шерудить запасы.

– Сколько с меня?

– Тридцать медяков.

– Не многовато ли?

– Это единственная алхимическая лавка в округе, парень. Дешевле только в Пансэрии.

– Буду знать, – сказал Илвес и положил на стол мешочек с монетами.

– А чего это ты таскаешь с собой эти сумки? – спросил гоблин и подал второй пузырёк.

– Важный груз.

– Много вас стало с важным грузом! Небось золото везёшь.

– Обижаешь! Единорожий навоз.

– Тьфу, ты! Шутник…

Илвес уже пошёл к лестнице, но обернулся и спросил:

– Слушай, старик, а где здесь можно найти бордель?

– Я похож на того, кто шастает под юбками? – спросил в ответ гоблин.

– Ну всякие зелья бывают.

– Точно шут! – закипел гоблин.

Когда Илвес спускался, сверху раздался крик:

– На краю улицы стоит салун, второй этаж!

***

В салуне было полно народа, многие из посетителей ехали через Тотанмоки до Пансэрия и остановились здесь, чтобы пропустить средь белого дня пару стопок и переждать жару. Илвес зашёл с сумками во внутрь и направился к лестнице. Некоторые посетители стали поглядывать на него и шептаться. Он поднялся наверх, где его встретила нарядная пышная дама, а в коридоре этажа раздавались стоны.

– Как такого красавца занесло к нам? – бодро спросила хозяйка борделя.

– Один старик нашептал, что здесь можно выпустить пар, – ответил Илвес.

– Интересно! Что ж, он не солгал, ибо здесь вас обслужат не хуже, чем в самом Экзоруме, – сказала женщина и хлопнула три раза в ладоши.

Из десятка дверей открылось четыре, и в коридор вышли эротично одетые девушки: две из людей, одна фея и одна дворфийка. Фея сразу стала строить Илвесу глазки и облизывать свои губы.

– Эту красавицу с тёмно-синим каре и прелестными крылышками, – сказал он.

– У вас хороший вкус, мистер. Не желаете ли сдать ваши вещи в гардероб? – спросила хозяйка.

– Нет, спасибо.

– Что-нибудь ещё?

– Не откажусь от бутылки хорошего виски и пары говяжьих стейков с картошкой для меня и милой дамы. У вас там есть горячая ванна?

– Всё есть, но за дополнительный счёт.

– Вот вам деньги, сдачи не надо, – сказал Илвес и дал горсть республиканских монет.

***

Обнажённая фея нежно водила мочалкой по телу Илвеса, пока они сидели в ванной со светящейся пурпурной пеной.

– Как ещё раз тебя зовут?

– Си-о-ла-рья, – нежным голосом проговорила фея.

– Какое красивое имя.

– Ты, наверное, всем девушкам так говоришь.

– Вовсе нет! Как, например, зовут ту дворфийку?

– Лучше тебе не знать, – рассмеялась Сиола́рья.

– Вот и я про это.

– Откуда ты едешь, Илвес?

Спросив это, Фея медленно начала спускаться мочалкой ниже.

– Из диких земель.

– А что ты там делал?

– Добывал древесину и камни.

– Ого, многие сейчас что-то добывают там.

– Действительно.

– И много ли добыл?

– Не особо, но на какое-то время хватит. Всё лучше, чем убивать кого-то.

– А ты убивал за деньги?

– Чаще, чем хотелось бы.

– Ты охотник за головами?

– Довелось побыть, но давно это было.

– О-пас-ный ков-бой, – сказала она и занырнула в воду меж ног разноглазого.

Илвес стал глубоко дышать, а его руки вцепились в края ванной. Вскоре она вынырнула и спросила:

– И шрамов на тебе не сосчитать.

– А ты попробуй, – сказал он.

Фея улыбнулась и, набрав воздуха, снова погрузилась в воду. Когда Сиоларья вылезла, разноглазый обхватил её талию и усадил на себя, отчего та застонала и принялась скакать на нём так, что светящаяся пена и вода выплёскивались в разные стороны, а её крылья поочерёдно стрекотали и падали.

***

Они уже лежали в кровати, когда солнце зашло, а в комнате потемнело.

– Почему ты выбрал меня, а не других девушек? – тихо спросила Сиоларья, водя пальцем по шрамам на его груди.

– Потому что у меня ни разу не было с феей, – прошептал Илвес.

– Ты шутишь!

– Все в этом городишке сговорились. Я правда похож на шута?

– Ну, разве что немного.

Они оба посмеялись.

– Что за кулон у тебя на груди? Светится так интересно, – сказала Фея.

Она провела пальцем по сиреневому, красному и жёлтому кристаллам, оправленные в золотой диск, на котором по краю были нанесены надписи, и спросила:

– А почему сиреневый померк?

– Понятия не имею, – ответил Илвес.

– Язык ещё какой-то незнакомый, что тут написано?

– Здесь написано, что я не хочу отсюда уходить, потому что мне хорошо тут с тобой, – прошептал Илвес.

– Ты заплатил хозяйке достаточно, поэтому никто тебя не гонит, милый.

Илвес глубоко вздохнул.

– Это лучшая новость за сегодня, – сказал он и вскоре заснул.

Эора

– Эора, у меня для вас подарок, – сказал Толли.

– Какой ещё подарок? – спросила она.

– Закройте глаза.

Эора закрыла глаза в ожидании, пока Толли отодвинул несколько досок под матрасом и, достав свёрток, раскрыл его.

– Открывайте.

Глаза русалки наполнились удивлением, мальчишка держал в руках бирюзовое платье.

– Толли, какая красота, откуда оно у тебя? – не скрывая восхищения, сказала Эора.

– Это платье нашей мамы, она носила его, когда работала в школе.

– Оно просто невероятное, но я не могу его принять, это же ваша память о ней.

– Мы забрали платье с собой на тот случай, если придётся обменять его на еду, но я так и не смог с ним расстаться даже в самые тяжёлые времена. Теперь оно просто пылится под полом, а вы ходите в мужской потрёпанной шинели.

– Но, Толли…

– Думаю это лучшее, что я могу с ним сделать – подарить вам. Пусть будет памятью о нас.

– А как же твоя сестра? Она вырастет и сможет его носить.

– К тому моменту вернётся отец и купит ей хоть сто таких.

– Толли…

– Отказ не приму, сейчас же наденьте его.

Мальчишка протянул вещь Эоре, она аккуратно приподняла платье и осмотрела его.

– Не волнуйтесь, я выйду, пока вы переодеваетесь, – сказал Толли, улыбнулся и ушёл.

Эора улыбнулась ему в ответ, затем скинула с себя шинель и не торопясь надела на себя подарок.

– Красивая! Прям, как мама, – сказала Долли, сидящая рядом на матрасе.

Эору растрогали слова девочки, но она не смогла подобрать слов, чтобы ответить.

– Можно заходить? – послышалось за дверью.

– Да! – ответила русалка.

Мальчик зашёл в комнату и воскликнул:

– Создатель мне свидетель, как же оно вам идёт, мэм! Вы такая красавица.

Эора стала кружиться вокруг себя, чтобы приподнялся подол. Малютка Долли рассмеялась и стала хлопать в ладоши.

– Толли, я не знаю, как тебя отблагодарить! У меня осталось всего несколько серебряных монет, но из-за них у меня и были проблемы со стражей.

– Бросьте, мэм, за подарки не платят.

– Называй меня уже просто Эорой, – сказала она и обняла мальчишку.

***

На улице наступила ночь, повсюду был слышен звук проливного дождя. В дверь постучались, Эора подошла и тихо спросила:

– Толли, это ты?

– Да.

Она открыла защёлку, и насквозь промокший мальчишка зашёл в комнату.

– Ну и погодка сегодня, – сказал он.

– Как поработал? – спросила русалка.

– Отдраили с парнями половину корпуса корабля, после чего нам наконец-то заплатили, – сказал Толли, переодеваясь в сухую одежду, – А как вы с Долли?

– Днём погуляли во дворе, потом вернулись и помогали Пэтс на кухне, а после ужина я уложила Долли спать.

– Вижу, спит, как убитая.

– Умаялась за день, малютка, а ты, Толли, должен поесть. Принесу тебе ужин.

– Спасибо, не откажусь.

Эора принесла ему разогретую порцию гречневой каши с рыбой. Мальчишка с наслаждением уплетал стряпню, которая готовилась на всех обитателей этого дома.

– Вкусно, а есть ещё? – с набитым ртом спросил он.

– Увы, нет, ты же знаешь, сколько тут голодающих. Я специально припрятала для тебя порцию.

– Что верно, то верно. Спасибо, Эора, и за то, что за Долли присматриваешь.

Они улеглись по своим матрасам, но долго не могли заснуть.

– Ты спишь, Толли? – спросила русалка.

– Не-а.

– Расскажи мне о вашем мире.

– В каком смысле?

– Откуда у вас этот свет, который горит отовсюду? И что это за огромные летающие шары, маленькие уличные поезда, самоходные телеги. А какие корабли у вас!

– Ты прям как ребёнок, – усмехнулся Томми, – Неужели у вас этого нет?

– Не совсем, я слышала, что у нас появился паровоз, похожий по описанию на те, что ездят у вас над городом, ещё у нас на юге есть пароходы, но они меньше, и большая часть судов ходят под парусами, а свет в наших городах от световых кристаллов, от огня и горючих ламп, даже от китового жира.

– Световые кристаллы? – удивился Толли.

– Их как бы заряжаешь определённой энергией, и они светятся.

– Электричеством? – спросил мальчишка.

– Чем?

– Ну ты спросила откуда у нас свет, это всё от электричества.

– Не понимаю.

– Электричество – это такой тип энергии, который не так давно открыли и смогли выработать имперские учёные и инженеры. Телефоны, радио, свет, – всё это работает на электричестве. А машины, про которые ты спросила, работают на пару, как и у вас, шары – это дирижабли, только летающие на подъемном газе, а по городу ездят трамваи, но иногда можно встретить и колёсные паровые кареты.

– Те-ле-фоны, радио, – у меня теперь ещё больше вопросов.

– Я тебе обо всём расскажу, – зевая сказал мальчишка, – Но сейчас нам бы поспать.

Эора замолчала, но вскоре прошептала:

– Толли, у меня будет последний вопрос, это касается моей сестры.

– Что такое?

– Ты не видел случаем сегодня китобойное судно «Гальвелла»?

– Сейчас начинается сезон штормов, поэтому многие корабли не выходят в море и стоят в городской гавани, но почти все китобои швартуются в дальних доках за городом. Если бы это судно швартовалось в порту Тронсэрия, то я бы его запомнил.

– Далеко за городом?

– В нескольких милях от северной окраины, где стоят рыболовные доки и фабрики по переработке всего добытого в море.

– Туда можно попасть?

– Ну, как сказать, большая часть доков охраняется, поэтому посмотреть, где именно находится тот корабль, будет сложно. Как это вообще связанно с твоей сестрой?

– Это долгая история, но мне нужно узнать: кому принадлежит это судно.

– Хм, мой друг Эдди подрабатывает иногда в тех местах. Я могу спросить его, может он что-то знает. «Гальвелла» говоришь называется?

– Да, с двумя «л». Узнай, пожалуйста. Это очень важно для меня.

– Хорошо, послезавтра увижусь с ним на работе и спрошу.

– Ты – чудо, Толли. Доброй ночи тебе.

Илвес

Его сон прервался от громкого стука в дверь, на улице было уже светло.

– Мистер, с вас ещё два серебряника за всю ночь и утро! Сиоларья, чертовка, у тебя есть ещё другие клиенты!

Илвес приподнялся и посмотрел на место, где лежала фея. В постели её не было, поэтому он осмотрел глазами комнату, а затем угол, в котором оставил мешки с золотом и вещами. Все его пожитки и их с Логгедом золото тоже исчезли.

– Какого чёрта, – сказал разноглазый и вскочил.

Открыв дверь и чуть не сбив хозяйку борделя, Илвес выбежал голышом в коридор.

– Где она? Где фея?! – ругался он.

– Это я должна у вас спросить! – ответила женщина.

– Лживая воровка украла мои сумки!

Хозяйка зашла в комнату и осмотрелась: окно было открыто. Затем она высунулась наружу и оглядела улицу. В это время Илвес второпях успел надеть свои вещи и убежал вниз.

– Мистер, а доплачивать кто будет?! – крикнула ему в след хозяйка.

Разноглазый выскочил на улицу и, оглядываясь по сторонам, направился к Нуажу. Единорог стоял под навесом и жевал сено.

– Лучше бы я оставил вещи на тебе! Ты не дал бы кому-то их забрать, – ходя кругами ворчал Илвес, – Как эта крылатая дура смогла одна вытащить мои мешки? Может ей помогли?

– Мистер, я видела ночью, как кто-то сел в крытую повозку и умчался в сторону Пансэрия! – крикнула из окна борделя дворфийка-куртизанка.

– Благодарю, мэм! – крикнул Илвес, вскочил на единорога и понёсся через город.

Позади послышался чей-то мужской крик:

– Где, чёрт побери, моя повозка?!

Нуаж поскакал галопом по тракту, ловко объезжая всех на пути.

– Поднажми, друг, на фургоне она не могла далеко уехать, – сказал Илвес.

***

Наступившая ночь озарилась полной луной, что освещала путь. Нуаж устал, поэтому Илвес сбавил темп на обычный ход. Впереди на дороге показалось что-то крупное. Они подъехали поближе и увидели фургон, застрявший наполовину в кювете, два деревянных колеса которого были расколоты пополам и лежали на земле, а упряжка валялась без коня. Илвес залез во внутрь под натянутый полукругом брезент, но нашёл среди хлама и бутылок только свою полупустую сумку, из которой были вытащены все деньги, золото и патроны.

– Золота здесь нет. Чёрт! – крикнул он и пнул, попавшуюся под ногу, кастрюлю, – Видимо, пересела на коня и удрала.

Разноглазый спрыгнул на землю и осмотрелся: вокруг было множество следов от копыт, уходящих вдаль по дороге.

– Кажется не всё так просто.

Илвес достал из фургона бидон с водой и напоил единорога, после чего они отправились дальше.

Через час вдалеке показался огонёк. В полмили от обочины среди нескольких деревьев горел костёр. Разноглазый направил скакуна туда, предварительно проверив патроны в револьвере. У костра слышался смех и пьяные голоса, а рядом на привези стояли лошади. Несколько силуэтов в кожаных плащах увидели его приближение и встали.

– Эй, парень, заблудился? Проваливай отсюда! – сказал усатый человек в шляпе, дёрнув рычаг винтовки вниз и направив её на Илвеса.

– Зачем так грубо, джентльмены! – крикнул им Илвес, – Мне просто не с кем выпить!

У костра сидела группа из четырёх человек и одного рысолюда. Илвес подъехал поближе и увидел связанную Сиоларью, лежащую у дерева в одних лиловых шортиках и жёлтом топике из шёлка. На её лице были ссадины от ударов, а во рту виднелась повязка. Спешившись, он поднял правую руку и только полез левой в сумку, как прозвучал голос:

– Эй, куда?! Вытащил руку! – крикнул усатый и вернул рычаг винтовки вверх, подав новый патрон в патронник.

– Спокойно, – ответил Илвес, медленно вытащив бутылку виски, и улыбнулся.

– Вот так праздник, парни! Не придётся никому ехать за добавкой! – радостно крикнул один из людей.

Все рассмеялись, пока фея подавленным взглядом смотрела на Илвеса и мычала. Он мельком бросил взгляд на неё.

– Что ж, присаживайся, мил человек, – сказал усатый и опустил ружьё.

– Смотрите, парни, какой скакун у него! Это же единорог, – крикнул кто-то из мужчин.

– Да, нечасто встретишь наездника на единороге. Как тебя звать-то? – спросил усатый.

– Илвес, – ответил разноглазый и присел на бревно у костра.

– А моё имя – Зэйн, этот здоровяк – Мич, рядом с ним – его кузен Найбер, рысолюда звать Фатхар, а справа от тебя – Малыш Сорс.

Рысолюд передал Илвесу металлическую кружку, наполненную на половину.

– За знакомство, и поглядим кто-кого перепьёт, – сказал Илвес, подняв кружку, и залпом осушил налитое.

– Верно! – весело поддержали остальные и выпили.

– Как вы здесь оказались, парни? – спросил Илвес, раскуривая свою трубку.

– Ехали в Тотанмоки на поиски банды Лепрекона Юбарда, а наткнулись на эту… – сказал Зэйн и вытащил из-под плаща помятый плакат Магической типографии Экзорума, – Узнаёшь это личико?

С этими словами он улыбнулся, оголив золотой зуб, а затем кивнул в сторону феи, зачитав в слух:

– Разыскивается живой, молодая фея по прозвищу «Цикада», тёмно-синие волосы, высокая. Обвиняется в многочисленных кражах и убийстве государственного лица. Доставить в любое представительство Нового Лоуворта. Награда 100 золотых.

Он показал плакат Илвесу, где над текстом был изображён движущийся портрет Сиоларьи, только на нём она была с длинными волосами.

– Вы охотники за головами? – спросил разноглазый.

– А по нам и не скажешь, да? – съязвил Зэйн.

Внезапно в разговор вмешался рысолюд:

– Девка скрывалась в Вольных землях. Банально, но кто ж знал, что мы встретим её на прямо дороге.

– Выпьем же за это, – сказал Илвес и поднял вновь наполненную кружку.

– А мне нравится этот парень, – одобрительно промолвил Мич, – За неожиданную добычу!

– За добычу! – поддержали остальные.

Илвес взглянул на мычащую и дёргающуюся фею. Рядом с ней лежал его мешочек с золотом и сумка Логгеда.

***

Через час охотники за головами допили весь алкоголь, рысолюд валялся поодаль в пьяном сне, а остальные травили байки о былых похождениях. Илвес тем временем стоял у кустов, пытаясь отлить.

– Зэйн, а ты чего встал? – спросил у усатого Найбер.

– А вот думаю, не развлечься бы нам? Оттрахаем эту чертовку хорошенько, чтобы не замёрзла.

Зэйн покачиваясь подошёл к Сиоларье и встал над ней. Фея испуганно посмотрела на него и завопила.

– Что-что? Ты замёрзла, да? Ничего, сейчас согрею.

Он перевернул фею на живот и прижал коленом к земле, затем схватился за её шёлковые шортики и порвал их, оголив ягодицы. Она попыталась вырваться, но усатый вмазал ей по голове.

– А знаете, парни, – внезапно пьяным голосом сказал Илвес, поливая стоящие рядом кусты, – Она ведь и меня обокрала.

– Да ну? А что же ты умолчал? – спросил Зэйн и остановился, – Думал сам награду за неё получить?

– Мне плевать на эту фею, но вот в чём дело: те вещи, что рядом с ней лежат – мои.

– Чего? – спросил Мич.

– Ты что несёшь, парень? – рявкнул Найбер.

– Там внутри золото, и я это знаю, потому что оно моё.

Охотники переглянулись.

– Во те на! – сказал усатый, – Мне очень жаль, но тебе не повезло. Теперь это наша добыча.

– Не согласен, это золото добыли мы с товарищем. Я благодарен, что вы его изъяли у воровки, и в долгу не останусь. Можете оставить себе деньги и патроны, которые стянули из повозки, – сказал Илвес, заканчивая лить струю.

Зэйн встал, потянулся к револьверу на поясе и взвёл курок. Остальные его спутники тоже напряглись.

– Проваливал бы ты, – угрожающе сказал он.

Илвес повернулся от кустов к ним, не убирая в штаны своего хозяйства. Пока все уставились на его хер, он выхватил револьвер и прострелил усатому голову. Зэйн свалился на фею, отчего та принялась визжать. Тут же Илвес перевёл руку правее и застрелил опешившего Мича. Сидящий рядом кузен кинулся вперёд, но споткнулся и свалился в костёр. Прогремел выстрел, и пуля прошибла правое плечо Илвеса. Он выронил свой ствол, но успел спрятаться за тело лежащего на земле и вопящего от ожогов Найбера. Пьяный Малыш Сорс, стоя поодаль, продолжил беспорядочно стрелять в разноглазого и не заметил, как изрешетил своего. Илвес выхватил с трупа Найбера обрез и выстрелил в ответ, попав Сорсу в грудь. Внезапно выскочил рысолюд и саданул разноглазому когтями по шее, но в это же мгновение его насмерть снёс Нуаж и, насадив на рог, пригвоздил к дереву. Рука Илвеса вытащила из кармана куртки бутылёк и залила в рот зелье. Кровь, хлещущая из рассеченного горла, замедлилась, а пуля плавно вылезла из дырки в плече. Через какое-то время все раны затянулись.

– Последняя кружка была лишней, – отхаркиваясь пробурчал Илвес, – Но я же говорил, что перепью вас, ублюдки.

Он с трудом встал, надел шляпу и, оглядев убитых, сказал:

– Говорили мне не мешать алкоголь с зельями…

С этими словами его вырвало на землю. Оклемавшись, разноглазый увидел Сиоларью, пытающуюся скинуть с себя труп усатого. Подойдя к ней, он стянул тело Зэйна и освободил фее рот.

– Боги, что ты тут устроил? Хоть бы дрын свой убрал! – крикнула та.

– И правда.

Илвес отвернулся и сделал, как она сказала.

– Освободи меня!

– О нет, дорогая, ты – та ещё мразь, и коли эти господа мертвы, то я сам доставлю тебя в Пансэрий к ребятам из Нового Лоуворта.

– Вот же твоё золото, забирай, зачем тебе я?!

– Негоже воровке и убийце важных шишек гулять на свободе и дурить таких, как я.

– Я никого не убивала, меня подставили!

– На суде расскажешь.

Илвес засунул обратно ей в рот повязку, покопался в вещах охотников в поисках ценного, затем отвязал их лошадей и, оставив себе одну кобылу, положил на неё фею. Когда сумки с золотом были на Нуаже, они отправились в путь.

Эора

Эора лежала на матрасе с Долли, пытаясь уложить девочку спать, и посматривала на дверь при каждом топоте, в ожидании Толли.

– Знаешь, Долли, а ведь у меня есть кузина твоего же возраста.

– А как её зовут?

– Люми.

– Какое необычное имя, как и у тебя.

– В моих краях много таких имен.

Девочка перевернулась на другой бок и спросила:

– Скоро Толли вернётся?

– Переживаешь за брата?

– Да.

– Я тоже его жду. Скоро должен прийти.

Эора стала гладить малютку по голове и напевать колыбельную на русалочьем языке. Вскоре Долли заснула, а русалка подкинула в печку дров и улеглась на свой матрас. Через какое-то время постучал Толли, Эора накормила его и стала расспрашивать о «Гальвелле».

– В общем, Эдди сказал, что этот корабль выходит в море ненадолго в отличие от других китобоев, и это странно. Часто он возвращается с одним волноспином на борту, либо вообще пустым, – сказал мальчишка.

– Хорошо, что ещё?

– Он сказал, что экипаж корабля мутный и особо в порту ни с кем не общается, а док, в котором стоит «Гальвелла», серьезно охраняется людьми компании, как и грузы, которые оттуда вывозятся.

– Компании?

– Да, Транс-имперской торговой компании.

– И кто за ней стоит?

– Это сборище аристократов и очень важных шишек, одних из богатейших людей империи. Они отвечают почти за всю морскую торговлю в государстве, а также за производство оружия, машин и многих других вещей. Это очень опасные люди, Эора, поэтому мне страшно спросить: при чём тут твоя сестра?

– Скорее всего, они похитили её.

– Это же бред какой-то, ты уверена?

– Если то, о чем ты говоришь – правда, то да.

– Но ты говорила, что она жила здесь и просто пропала.

– Я не была полностью честна с тобой, прости. Не так просто доверять незнакомым людям, даже если это дети.

– Понимаю, но что дальше?

– Где можно найти эту компанию?

– Ты в своём уме?! – громко спросил Толли, но потом посмотрел на спящую сестру и сбавил тон, – Ты в своём уме?

– У меня нет выбора, Толли, и я даже не знаю жива ли она. Мне нужно узнать, где её могут держать.

Толли молча смотрел ей в глаза, но затем сказал:

– Штаб-квартира транс-имперцев находится у реки рядом с центром города, там стоит дворец, окружённый высокой оградой из колонн и решёток. Это настоящая крепость, которую охраняют люди компании на пару с патрулями городской стражи. По слухам, женщин туда вообще не пускают, как и во многие места, где всем заправляют мужики.

– Мне хотя бы просто посмотреть, походить рядом.

– Если не передумаешь, то прошу – будь осторожна.

– В платье, которое ты мне подарил, я буду выглядеть, как обычная горожанка, гуляющая по округе, – ответила она.

***

На следующий день Эора шла по городу уверенней, нежели раньше, она привела в порядок свой внешний вид и волосы, надела платье и обменяла у бедняков свои серебряники на более-менее целые туфли. Ей было непривычно ходить в высокой обуви, но немного погуляв перед этим с Долли, она приноровилась. В её руке была бумажка, на которой Толли нарисовал схему пути.

– Извините, мистер, не подскажете, где я могу найти штаб-квартиру Транс-имперской компании? – спросила она у прохожего мужчины.

– Добрый день, мэм, вам нужно пройти дальше по этой улице и свернуть направо по набережной вдоль Перта, там будет большой дворец, вы его ни с чем не перепутаете.

***

Вскоре Эора вышла на набережную широкой реки, через которую тянулись необычайно большие металлические мосты. Под ними без остановки проходили корабли, баржи и лодки. Пройдя мимо архитектурного ансамбля, состоящего из красивых высоких домов, русалка вышла к искомому месту.

– Толли был прав, – прошептала она.

Широкое четырёхэтажное здание похожее на дворец возвышалось над огороженной площадью. Через парадные двери входили и выходили мужчины, одетые в пальто, фраки и костюмы, а их кареты заезжали через главные ворота, которые сторожились вооруженной охраной. Вокруг территории компании пролегали улицы, по которым ездили экипажи и разгуливали люди. Эора несколько раз прошлась вокруг ограды, пытаясь найти возможность проникнуть во внутрь.

Илвес

Илвес и Сиоларья проехали мимо дорожного указателя: «Пансэрий – 30 миль». На пути им встречалось множество переселенцев, обозов, торговцев и всадников. Вокруг простирались плодородные поля, засаженные капустой, пшеницей и кукурузой, а также травянистые луга, на которых ковбои и кентавры пасли коров с лошадями. Помимо этого, вдоль дороги встречались небольшие деревушки переселенцев, строящиеся на глазах.

Руки феи были по-прежнему связаны, а крылья – прижаты к телу ремнями. Она ехала на отдельной лошади позади Илвеса.

– Ну скажи уже, чего ты хочешь? Денег? Секса? Любви? – ныла фея.

– Не заставляй меня жалеть, что вытащил из твоего рта тряпку, – проворчал Илвес.

– Я заплачу тебе эти сто золотых, да хоть двести! Только не сдавай меня лоувортским подонкам.

– Ты спрашиваешь: чего я хочу? Справедливости.

– Но меня отправят в тюрьму за убийство, которого я не совершала! Разве это справедливость?

– В объявлении написано иначе.

– Я же уже говорила, что меня подставили! Мы с напарниками должны были просто обнести поместье одного казначея, но тот оказался дома, вопреки наводке. Наш главный – Дук, застрелил этого мужика, когда тот нарисовался в хранилище. Залаяли собаки, стража поднялась и уже двигалась к дому. Дук сказал мне вылететь из окна и посмотреть, где есть пути отхода. Нам удалось сбежать, но стражники срисовали меня, когда я была в воздухе, поэтому убийство и ограбление приписали мне. Вскоре повсюду появились плакаты о награде за мою поимку, и Дук выгнал меня из нашей шайки, бросив на произвол судьбы. На прощание сказал: что если меня поймают, и я сдам его, то в тюрьме меня будут ждать его дружки.

– Какая трогательная история, – сказал Илвес.

– Ты мне не веришь?

– А это важно? Ты ограбила меня.

– Мне нужны были деньги, чтобы расплатиться с долгами и перебраться к сестре в Зефию на берега Эргозерья.

– И поэтому ты подрабатывала шлюхой, грабя мужиков. Браво!

– А ты – сама невинность, я посмотрю, – фыркнула фея.

– Я не граблю простых людей.

– Но ты – убийца.

– Верно, это то, что у меня хорошо получается, однако, я не горжусь этим и стараюсь отойти от подобных дел.

– Слушай, пока ты ещё не отошёл, я дам тебе наводку, где найти Дука. Поймаешь его, приведешь к властям и расскажешь, как всё было. Расколоть этого сопляка будет несложно, получишь награду, а с меня снимут обвинения в убийстве. Вот тебе и правосудие!

– Как ловко придумала, но где гарантия, что ты меня не обманываешь?

– Если мои слова про Дука – обман, тогда найди в Экзоруме торгового представителя Зефии, покажи ему плакат с моим лицом и спроси, где меня искать. Сможешь приехать и мстить сколько душе угодно.

– Кого-кого?

– Сэра Фэйниса Рэба.

– Ты знаешь Фэйниса?! Лисолюда, – обернувшись, спросил Илвес.

– Да, я работала когда-то на него, пока не связалась с плохими парнями.

– Как тесен мир.

– Ты тоже знаком с ним? – удивилась Сиоларья, – Тогда это ещё лучше, он может поручиться за меня!

– Доверять Фэйнису не так уж просто, – пробубнил Илвес.

– У него великие цели, он помогает многим жителям Зефии и Конфедерации.

– Впервые слышу. Пока я был свидетелем довольно странных его делишек.

– Фэй никогда не раскрывает все карты, но ему можно верить, если он тебе не враг.

Илвес серьёзно задумался о её словах и вскоре спросил:

– Допустим, ты не врёшь. Где мне искать твоего Дука?

– В Новом Мэримоте в подпольном казино под баром «Акулий зуб».

Остановив Нуажа, разноглазый замолчал. Немного поразмыслив, он подъехал к Сиоларье и, выхватив нож, разрезал верёвки, после чего расстегнул ремни.

– Спасибо, клянусь, ты не пожалеешь! – сказала она и поцеловала его в щёку.

– Лети, пока я не передумал, – проворчал Илвес.

– Вот увидишь!

Фея поднялась в воздух, отправила ему воздушный поцелуй и полетела над кукурузным полем на северо-восток.

– Думаешь я правильно поступил, а? – спросил он у единорога.

Нуаж дважды кивнул головой.

Пансэрий

Сколоченная из досок столица Вольных земель была полна авантюристов всех мастей: одна половина из них вернулась, чтобы потратить или обменять добычу, другая половина искала работу и закупалась всем необходимым, чтобы отправится на просторы неосвоенных территорий. Салуны, трактиры, бордели и отели, товарищества и компании, оружейные магазины, лавки с товарами, ломбарды и банки, – круглые сутки вели свою деятельность.

Илвес обменял в городском банке свою часть золота на деньги и отправился на поиски жены Логгеда. Проезжая мимо дома шерифа, он увидел знакомое лицо Сиоларьи на стенде разыскиваемых преступников. Вскоре разноглазый попал в Бородатый квартал, где преимущественно жили дворфы. Узкие улочки гремели эхом от работы, здесь было открыто больше десятка мастерских, плавильных и кузниц, из которых слышался звук молота и рабочих машин. Илвеса привлекла небольшая оружейная мастерская, и он решил в неё заглянуть. Открывшаяся входная дверь задела небольшой колокольчик. Внутри было очень светло и чисто, за прилавком стоял бритолицый дворф и чистил шомполом длинный ствол многозарядной винтовки.

– Не подскажешь, где я могу найти Грэнду Трут? – спросил Илвес.

– Конечно знаю! – ответил продавец, – Но для начала, не желаете посмотреть наш ассортимент? Лучший из лучших! – ответил дворф.

Он указал рукой на стенды с пистолетами, винтовками, пулемётами и всевозможным оружием.

– Слышал, что лучший из лучших находится в республике, – сказал Илвес.

– Смотря в чём! Их технологии действительно передовые и многое мы берём у них. Изучаем, копируем, улучшаем, но изюминка здешнего дворфского мастерства в том, что мы наполняем оружие душой, а именно: магическими и рунными свойствами, которых у других оружейников нет, даже у тех бородачей из Гильдии, которые пашут на республику. К тому же мы славимся холодным оружием.

– Я бы прикупил парочку ножей.

– Тогда нам к этому стенду, – сказал бритолицый и подошёл к стене, увешанной мечами, топорами и клинками, – Вот хорошие экземпляры для ближнего боя, а эти для метания…

– А зачем к ним идут кольца? – перебил его Илвес.

– О-о, мистер, это наш шедевр – возвратные клинки.

– И в чём суть?

– Смотрите, вы надеваете кольцо и метаете вот этот нож.

Дворф натянул на палец металлический перстень с небольшим серым самоцветом и метнул нож с таким же камнем на рукоятке. Клинок воткнулся в деревянный манекен.

– А теперь самое интересное: вы напрягаете все пальцы руки, на которой у вас кольцо и…

Нож вылетел из манекена и мигом прилетел обратно в руку дворфа.

– Ну как вам? Магия!

– Интересно. Два таких кинжала и пара колец моего размера будут?

– Разумеется!

– Беру.

– Что-нибудь ещё интересует?

– Пока что всё.

Илвес щедро расплатился, надел кольца на обе руки и, повесив ножи на ремень, напомнил:

– Грэнда Трут.

– Да, точно, красотка Грэнда! Она живёт дальше по улице и налево в широком переулке, где синяя дверь с большой руной. А зачем она вам?

– Логгед просил передать кое-что.

– О, старина Логгед Трут! Чего же ты сразу не сказал, что вы с ним знакомы? Я бы скидку тебе сделал.

– Ничего страшного.

– Передавай ему привет, если встретишь! Давно его не видал. Где же он сейчас?

– В диких землях добывает золото.

– Ай да молодца, богатым вернётся.

– Главное, чтобы живым.

– Логгед-то? Да он же в кольчуге родился, хрен возьмёшь этого парня!

– Согласен, – сказал с улыбкой Илвес, кивнул дворфу, схватившись за край своей шляпы, и вышел на улицу.

***

Дойдя до переулка, он постучался в невысокую синюю дверь. Вскоре послышались шаги, скрипнули петли и на пороге появилась дворфийка.

– Что вам нужно? – спросила она.

Илвес вспомнил слова продавца и подумал, что с красоткой тот явно приукрасил, а затем ответил:

– Добрый день, миссис Трут, я от вашего мужа Логгеда. Он просил…

– Где этот засранец шляется?! Уже третий месяц, как уехал, и никаких вестей не приходит! – перебила его та.

– Он как раз просил…

– Передайте ему, чтобы не возвращался! – крикнула она и стала закрывать дверь.

Илвес схватился за ручку и крикнул:

– Он просил передать вам сумку с золотом, мэм!

– С каким золотом? – с удивлением спросила она и остановилась.

– Которое он добыл в диких землях и будет добывать ещё какое-то время.

Илвес снял с Нуажа сумку и поставил перед Грэндой. Дворфийка торопливо открыла её и ахнула.

– Вот те на… Ну что ж, может, пройдёте хоть, напою вас грибным чаем или чего по крепче?

– Спасибо, но мне нужно отправляться в Новый Мэримот, а дорога неблизкая.

– Если вы друг Логгеда, то и мой тоже. Я же вижу, что вы… Кстати, как вас?

– Илвес.

– Вы, мистер Илвес, устали с дороги, а этот Мэримот никуда от вас не уплывёт. Погостите у нас хотя бы пару деньков, расскажете, как там поживает мой светлобородый дуболом.

– Но мне как-то…

– Я настаиваю.

Он обернулся на Нуажа: единорог выглядел уставшим после долгих дней пути.

– Пожалуй, мы с моим другом примем ваше предложение.

Арлен

Арлен поднялась по лестнице на самый верхний этаж жилого здания, стоявшего на противоположной стороне реки от штаб-квартиры Транс-имперской торговой компании. Она постучалась в дверь, и внутри послышались шаги.

– Миссис Юг больна, что мне ей передать? – послышался мужской голос.

– Передайте, что лучшее лекарство – это молитва, – ответила Арлен.

Дверь открыл молодой парень и сказал:

– Добрый день, леди Шоддэрлам.

Арлен зашла во внутрь. Она была одета в прогулочное кремовое платье, а её пышные золотистые локоны были собраны в аккуратную причёску.

– Здравствуй, Кайал, как обстановка? – спросила леди-сержант.

– Пока ничего подозрительного: кареты, акционеры, аристократы, солдаты…

– Наблюдаете круглые сутки?

– Да, сэр Жорж сейчас спит в другой комнате после ночного дежурства. Он тоже ничего не заметил.

– Досадно.

– А как на других участках? – спросил Кайал.

– Пока без результатов.

Арлен подошла к подзорной трубе со множеством линз и направила её на здание.

– Ничего подозрительного, – повторила она слова Кайала, разглядывая главные ворота.

– Хотя, леди-сержант, у меня есть к вам вопрос.

– Слушаю.

– Вокруг территории компании уже второй день ошивается рыжеволосая девушка в бирюзовом платье. Скажите: она наш агент? В ордене я её не видел.

– Ну-ка поподробнее, – сказала Арлен и оторвалась от наблюдения.

– Вчера и позавчера после полудня она приходила и прогуливалась по периметру.

– Просто прогуливалась?

– Мне показалось, что она следит за кем-то, поэтому и спросил вас.

– Интересно. Сегодня она появлялась?

– Ещё нет.

– У других наблюдателей запрашивали?

– Сначала хотел посоветоваться с вами, леди-сержант.

Арлен подошла к крупному радиопередатчику и вышла на связь.

– Запад, Восток, Север, это Юг, как слышите?

– Восток на связи, – послышался мужской голос.

– Север на связи, – ответила девушка.

– Запад на связи, – с помехами послышался женский голос.

– Восток, вы видели рыжую девушку в бирюзовом платье, гуляющую вокруг территории компании? – спросила Арлен.

– Да, мэм, два дня подряд, обходила ограду по тротуару в течение часа, осматривала здание и его округу, – ответил мужской голос.

– Север?

– Подтверждаю.

– Запад?

– Подтверждаю.

– Продолжаем наблюдение, вечером зайду за докладами, конец связи, – сказала Арлен и положила голосовой приёмник.

– Что будем делать? – спросил Кайал.

– Немедленно доложить мне, если она снова появится, а пока поговорим с нашими дворниками.

***

Арлен села в карету и переехала через мост на другой берег, где экипаж остановился неподалёку от штаб-квартиры. Она грациозно спустилась по ступенькам на тротуар и не торопясь направилась к территории компании. На углу леди-сержант поймала взглядом дворника, переглянулась с ним и пошла дальше по улице. На облагороженной площадке у одного из домов располагались столики кафе. Арлен присела за один из них и заказала чай. Через какое-то время, попутно махая метлой, подошёл дворник.

– Мистер Уилтон, вы встречали вчера рыжеволосую девушку в бирюзовом платье? – спросила она, не глядя на собеседника.

– Так точно, – ответил тот, продолжая подметать тротуар.

– Она просто прогуливалась и рассматривала здание?

– Так и есть, мэм, ничего более.

– В следующий раз, когда эта персона появится, попробуйте войти с ней в контакт и узнать её мотивы.

– Есть, миледи. Это всё?

– Да, спасибо, можете возвращаться.

Притворяющийся дворником рыцарь ушёл. Вскоре Арлен допила чай, встала и пошла обратно.

Эора

Был вечер, по узким улочкам злачного пригорода пьяно шатались бродяги и вернувшиеся со смен рабочие. Лай бездомных собак эхом разносился по кирпичным переулкам. Русалка и мальчишка сидели на крыше дома и болтали:

– А я тебе что говорил? Туда так просто не попасть, – сказал Толли.

– Должна же быть, какая-то лазейка, – ворчала Эора.

– Ты уже несколько дней ищешь эти лазейки. Радуйся, что люди компании не обратили на тебя внимание и не остановили.

Мальчишка выхватил из-за уха папироску и прикурил её от спички.

– Как это называется? – спросила Эора, – Я заметила многие у вас это курят.

– Папирос никогда не видела?! Меня Эдди угостил.

– У нас на острове табак курят только из трубок и в основном моряки. Разве детям можно такое?

– Обычно родители запрещают своим детям, – сказал Толли, затянулся и выпустил дым, – Но моих, увы, рядом нет, поэтому балуюсь иногда, только Долли не говори.

– Не скажу, – улыбнулась Эора.

– Хочешь? – спросил мальчишка и подал ей раскуренную папиросу.

– Никогда не пробовала.

– Сама говорила, что всё бывает в первый раз.

Эора взяла её в руки, затянулась и закашляла, рассмешив Толли.

– Больше не предлагай, – низким голосом попросила русалка.

– Хорошо, – сказал мальчишка.

– А я ведь даже не уверена, там ли Сейшела.

– Так зовут твою сестру?

– Странно, что я раньше не называла тебе её имя.

Они подняли взгляд на небо, где дирижабли медленно кружились над крышами города.

– Залезть в платье через забор не получится, да и охраны там больно много, – нарушила молчание Эора, – Всё видно, как на ладони, а значит попасть можно только через парадные или задние ворота.

– А через сточные тоннели, что выходят в реку? – спросил Толли.

– Смотрела с моста, на них толстенные решётки и подобраться можно только с воды.

– Тогда ничего не поделать. Может обратишься в городскую стражу?

– Которая охраняет их улицу? – съязвила Эора.

– Тоже верно, эти псы все давно прикормлены.

– Знаешь, я схожу сегодня ночью. Будет темно и тогда, возможно, охраны будет меньше.

– Эора, успокойся.

– Толли, если бы Долли была там, ты бы успокоился? – спросила Эора и посмотрела ему в глаза.

Мальчик замолчал и опустил взгляд, но затем ответил:

– Конечно нет. Я бы убил за неё всех в том здании.

Арлен

Раздался стук в дверь.

– Леди Шоддэрлам, для вас срочное донесение.

Арлен включила лампу, встала с кровати и, накинув мантию, открыла.

– Что случилось, рядовой? – заспанным голосом спросила она.

– Прошу прощения, что так поздно, миледи. Из пункта наблюдения «Транс-имперский – Восток» просили вам передать, что рыжеволосая девушка вновь появилась в поле зрения.

– Скоро приду к вам, пусть будут на связи.

– Есть.

Арлен быстро натянула сапоги, опоясалась ремнём поверх мантии и суетливо вышла в коридор расположения личного состава Цитадели.

В главном центре связи ордена было тихо: двое дежурных-связиста сидели на своих местах, заполняя журналы переклички и докладов. Арлен подошла к радиостанции и вышла на связь:

– Транс-имперский Восток, это Цитадель, на связи леди-сержант Шоддэрлам.

– Леди-сержант, девушка снова появилась около наблюдаемой территории, что прикажете делать? – послышался мужской голос.

– Продолжайте наблюдение. На улице есть наши люди?

– На данный момент нет, миледи.

– Принято, докладывайте о всех её действиях.

***

Эора шагала по тротуару в свете ночных фонарей. Поверх платья на ней была надета шинель. Из наблюдательных пунктов, находившихся в зоне видимости, на русалку были направлены бинокли и подзорные трубы.

– Девушка идёт вдоль восточной ограды, смотрит на окна, в которых есть свет, периодически оборачивается, – послышалось из радиоприёмника.

– В окнах что-нибудь видно? – спросила Арлен.

– Нет, все занавешены.

– Обращаюсь ко всем: есть посторонние по периметру? Ответ в порядке Юг-Север-Запад.

– С южной стороны проехало несколько дилижансов, – послышался с помехами женский голос.

– На севере спокойно, видим охрану у задних ворот.

– На западе вдоль улицы – пара прохожих, идут с кафе к набережной.

– Принято, продолжайте наблюдение, о всех подозрительных случаях немедленно докладывать, – приказала Арлен.

Эора повернула за угол и вскоре прошла мимо задних ворот. Охранники сидели на пропускном пункте и играли в карты, поэтому не обратили на неё никакого внимания. Она пошла дальше и, пройдя вдоль всего северного ограждения, завернула на западную часть периметра. С этой стороны во всех окнах штаб-квартиры было темно, Эора уже собиралась уходить, как вдруг услышала едва слышимые, но нарастающие женские стоны, исходившие откуда-то из вентиляции, люк которой торчал из фундамента.

– На связи Запад, девушка остановилась, – послышался из радиоприёмника мужской голос.

– В чём причина остановки? – спросила Арлен.

– Смотрит на основание здания… Стоп, подходит к ограде.

– Что привлекло её внимание?

– Здесь ничего особенного.

– Оттуда слышно что-нибудь?

– Нет.

Эора подошла, как можно ближе, ухватилась двумя руками за прутья и повернулась к источнику звука, пытаясь вслушаться. Она закрыла глаза, чтобы сосредоточиться: стоны учащались и нарастали, а затем в воздухе раздалась вибрация и далёкий крик. Зрачки Эоры расширились, она ни с чем не могла спутать этот звук, издаваемый только русалками и только при оргазме. Внезапно на набережной послышались шаги и голоса.

– Что у вас там, приём? – спросила Арлен.

– Она просто стоит, – послышалось в приёмнике.

– На связи Юг, по набережной в её сторону приближается патруль городской стражи.

– Сколько по времени? – уточнила Арлен.

– Меньше минуты до поворота на улицу.

– На связи Запад, нам задержать её?

Эора пришла в себя, огляделась и решила поскорее уйти.

– Цитадель, это Север, девушка заметила их и уходит в противоположную сторону, ждём указаний.

– Запад, отбой, Север, проследите, куда она направляется. В контакт не вступать, по окончанию слежки срочно отправить голубя с докладом в Цитадель.

– Принято.

– Остальным продолжать в том же духе, занести все подробности в отчёт. Конец связи.

Арлен встала и принялась нервно ходить по комнате.

– Как вы думаете, леди-сержант, кто она? – спросил связист.

– Понятия не имею, но скоро узнаем.

Эора

Услышав стук, Толли открыл дверь.

– Я, кажется, нашла её! – на эмоциях воскликнула Эора.

– Тихо, Долли спит, – перебил её мальчишка.

– Прости, – перешла на шёпот она, – Я уверена, что Сейшела там.

– Ты смогла попасть во внутрь? Видела её?

– Нет, но… Сложно объяснить, я слышала её или кого-то похожего на неё.

– Слышала? Как это?

В этот момент за окном пролетел белый голубь. Заметив его, Толли подошёл к подоконнику и закрыл шторы.

– Слышала… Я потом тебе объясню, но там был женский голос, по твоим словам, его там быть не может. Всё сходится.

– И что собираешься делать?

– Завтра ночью попробую пробраться, ещё не знаю как, но спать не лягу, пока не придумаю.

– Поспи лучше, у тебя будет завтра день, чтобы это обдумать.

Толли улёгся к сестре и заснул, Эора тем временем смотрела в потолок и не могла сомкнуть глаз. Она нервно достала уссоанский клинок и принялась проверять пальцем его остроту.

На следующий день

Арлен по форме зашла в кабинет магистра, её отец стоял у большого круглого окна и смотрел на восходящее над городом солнце.

– Доброе утро, сэр, – сказала Арлен.

– Доброе, леди-сержант, как обстоят дела вокруг транс-имперцев?

– За неделю практически ничего нового, но есть один необычный момент.

– Это какой же?

– Одна девушка из Рабочего конца три дня подряд приходила к штаб-квартире компании и, по всей видимости что-нибудь там искала. Вчера она впервые пришла в тёмное время, а затем нам удалось проследить за ней и выяснить, где она живёт.

– И это всё?

– Пока что, да.

– Я надеялся, что хотя бы на вашем участке получится найти какие-то зацепки.

– Здесь что-то не так, я это чувствую. Мы последим за ней ещё какое-то время, а затем задержим и допросим.

– Почему сразу не задержать?

– Хочу посмотреть, что она будет делать.

– Например?

– Скажем, если дать ей возможность попасть туда.

– Вот оно как.

– Она не член ордена, поэтому мы ничем не рискуем, а когда она выйдет, то уже допросим её. Возможно, что мы будем допрашивать первую женщину, которая побывала внутри, имея на то причину.

– А если она не выйдет?

– Тогда подозрений к компании станет ещё больше.

– Уверена, что это хорошая идея?

– Нет, но попробовать стоит.

– Что ж, бери всех, кто тебе нужен. Я оповещу совет о проведении операции. Когда начинаете?

– Как можно скорее.

– Хорошо, – сказал магистр, – Можете идти.

Арлен кивнула и пошла к выходу, но отец окликнул её:

– И, сержант…

Она остановилась и обернулась на него.

– Никаких смертей.

Эора

Русалка суетливо ходила по комнате, попутно надевая шинель поверх нижнего белья.

– Ты уверена, что получится? – спросил Толли.

– Другого варианта нет, – ответила Эора.

– Может ты не всё перебрала.

– Я всю ночь на это потратила и весь день, и ещё у меня есть запасной вариант, – она достала из мешка кинжал и показала Толли.

– Биться с охраной?!

– Только, если придётся.

– Правда с ума сошла, давай я пойду с тобой?

– Исключено! Оставайся с Долли, а если я не вернусь, то не смей искать меня.

– Но Эора…

– Пообещай!

Она остановилась и уставилась на мальчика.

– Обещаю, – грустно ответил тот.

– Вот и хорошо, это мои проблемы, не хватало ещё вас в них впутывать.

Русалка взяла Долли под руки и подняла.

– Почему ты ещё не спишь, малышка? – спросила она.

– Ты опять куда-то собралась? – заспано спросила девочка.

– Да. Не знаю вернусь ли, – сказала Эора, поцеловав её в лоб, и поставила на ноги.

– Не уходи! – просила та.

Эора присела на корточки перед ней и сказала:

– Прости, Долли, но у меня есть сестра, и ей нужна моя помощь, а ты береги своего золотого брата.

С этими словами русалка посмотрела на Толли, который понуро стоял в стороне и добавила:

– Спасибо вам за всё, без вас я бы давно уже… Иди сюда, – сказала она, протянув руку к мальчишке.

Толи подбежал и обнял её, а Долли схватила Эору за ногу. Скупая слеза пробежала по щеке русалки.

– Мне пора, – дрожащим голосом сказала она.

Отодвинув детей, Эора выбежала из комнаты, проскочила по лестнице и быстро пошагала в центр города.

Арлен

К этому времени Арлен находилась в своём наблюдательном пункте.

– Доложите обстановку, – сказала она и подошла к окну.

– Всё идёт по плану: наши люди уже с обеда стоят на всех подъездах и улицах вокруг территории на необходимой дистанции. Ограда в указанном вами месте подпилена. Девушка вышла из своего дома тридцать минут назад, – сказал Жорж.

– А патрули городской стражи? – спросила Арлен.

– Отвлечены.

– Отлично, а провокаторы?

– Ждут указаний у задних ворот, – ответил Жорж.

– Трубочисты?

– На месте, – уверенно сказал Кайал.

– Остаётся только ждать, – на выдохе сказала Арлен, нервно постукивая пальцами по подзорной трубе.

Вскоре в зоне видимости показалась Эора, и из радиоприёмника раздался голос:

– На связи Запад, девушка идёт по Гвардейской улице в сторону набережной и скоро будет на северной стороне периметра.

– Хорошо, наблюдайте. Всем приготовиться действовать по указанию, – приказала Арлен.

Эора вышла на угол и осмотрелась по сторонам, затем осторожно прошагала вдоль соседних зданий в сторону реки и перешла дорогу к тому месту, где услышала звуки в прошлый раз. Она не сразу заметила, что пара прутьев, за которые она держалась в прошлый раз, подпилены и слегка торчат в стороны.

– На связи Запад, она заметила проход, осматривается по сторонам.

– Отлично, – в слух сказала Арлен, наблюдая за русалкой в трубу, – Давай, рыжуля, не подведи.

Эора сбросила верёвку, которую изначально планировала использовать, из-под шинели на землю и попыталась выгнуть прутья пошире.

– На связи Север, в её сторону идут двое охранников, они могут услышать скрип железа.

– Выпускайте дилижанс, – приказала Арлен.

– Выпускайте дилижанс, – продублировал по радио Жорж.

По мощённой улице раздался стук копыт, карета вылетела из-за угла и понеслась к задним воротам, отвлекая внимание охраны на себя. Возница в последний момент до столкновения дёрнул поводья, и карету занесло задним колесом об ворота, а лошади остановились.

– На связи Север, охрана отвлечена, вход во внутренний двор не охраняется, – послышалось из приёмника.

Жорж посмотрел на Арлен, которая не отрывалась от позорной трубы и бормотала себе под нос:

– Она наверняка услышала, что там стало шумно. Давай же, входи уже.

Эора подкралась к другому месту, дабы посмотреть, что произошло у ворот. Она увидела, как пьяный возница ругается с охраной и пытается починить колесо, а тем временем воротца во внутренний двор стоят без присмотра.

– Куда ты пошла, давай обратно, – проворчала Арлен.

Русалка быстро вернулась к ограде, дёрнула подпиленный прут в бок и пролезла во внутрь на территорию.

– Передают, что она зашла, – сказал Жорж.

– Вижу, – сказала Арлен.

В этот момент Эора внаклонку подошла через кусты к стене дворца и направилась в сторону входа во внутренний двор.

– Да чиню я, чиню, господа! – пьяным голосом кричал извозчик.

Охранники вышли наружу и стояли вокруг дилижанса, матеря мужика.

– Север, ну что у вас там? – спросил Жорж по радиоприёмнику.

– Она сидит на углу, и пока не решается пробежать до ворот.

– Запускайте салют, – приказала Арлен.

Кайал, который всё это время стоял у другого окна, достал сигнальный фонарь и несколько раз закрыл и открыл заслонку. Через какое-то время с крыш на северо-востоке полетели фейерверки. Взрывы привлекли внимание охранников, отчего те подняли взгляды на небо.

– Ой, я же опаздываю! – крикнул возница, – Извините, господа! – сказал он и побежал по улице.

– Эй, ты куда, пьянь?! – крикнул охранник с бакенбардами.

– Догоните этого идиота! – приказал их командир.

Пока двое охранников побежали за извозчиком, а остальные смотрели то на небо, то на происходящее на улице. Пользуясь моментом, Эора успела добежать до ворот и проскользнуть во внутрь.

– На связи Север, она внутри, повторяю, девушка внутри.

Арлен улыбнулась и, отойдя от трубы, сказала:

– Первая часть выполнена, теперь наблюдаем.

***

Эора прошла через тёмный переход и беспрепятственно вышла во внутренний дворик. Здесь располагался небольшой сад с фонтаном, клумбами и тропинками, которые освещали невысокие фонарики. Русалка осторожно кралась в тени вдоль стен, но вдруг послышались мужские голоса. Она припала к земле и выхватила кинжал, всё её тело тряслось от страха. Вооружённые винтовками мужчины прошли в сторону задних ворот. Эора огляделась, встала и пошла дальше до внутреннего входа во дворец, где поднялась по крыльцу и только схватилась за ручку ворот, как вдруг сзади послышалось:

– Эй, ты!

Она спряталась за колонну, рука с кинжалом стала трястись ещё сильнее.

– Я тебя видел, живо выходи! – сказал мужчина и снял винтовку с предохранителя.

Он стал подниматься по ступенькам и обходить колонну, но никого не нашёл, поэтому повернулся в обратную сторону. Внезапно Эора выскочила сзади и воткнула ему в шею волнистый клинок, мужчина упал на ступеньки, начав захлёбываться в крови и хрипеть. Русалка стояла в оцепенении не в силах что-либо сделать дальше. В это мгновение кто-то ударил её прикладом в затылок.

Эора

Её голубые глаза открылись. В помещении без окон стоял полумрак. Эора почувствовала сильную головную боль и отёк от удара на затылке. Она лежала в кровати, а на её теле осталось лишь нижнее бельё. С трудом приподнявшись, русалка осмотрелась: в небольшой комнатке, которую освещала абажурная лампа, стояло кожаное кресло, трюмо, тумбочка и шкаф, а в углу была ширма, прикрывающая фарфоровое седалище с дыркой. Металлическая дверь в комнату была закрыта, а рядом с ней из потолка тянулась широкая медная труба.

– Эй! – крикнула она, – Здесь есть кто-нибудь?

Внезапно в трубе послышался шум, и вскоре из неё показалась капсула. Эора намотала на себя одеяло и, встав с кровати, подошла, чтобы взять её в руки. Капсула состояла из металлических зажимов и стекла, внутри которого лежал небольшой чёрный конверт. Русалка открутила крышку и достала его. В нём была записка: «Дорогая гостья, пожалуйста, наденьте из шкафа, что вам придётся по вкусу. Вскоре вам подадут обед и анальгетик от головной боли. Прошу вести себя, как полагается даме, а вечером за ужином мы с можем лично всё обсудить.», внизу был постскриптум: «Можете скоротать время за прочтением книг» и инициалы: «М. Т.».

Эора открыла шкаф, внутри которого висели вечерние платья и шелковые халаты. Она надела один из них и подошла к тумбочке. В верхнем ящике лежали книги: часть на общем языке, а часть на языках ей не известных. За дверью послышались шаги, Эора прижалась спиной к стене и застыла в ожидании. Щёлкнул замок, и во внутрь вошёл возрастной мужчина в костюме, держащий еду на подносе, а за его спиной в проходе остановился вооруженный охранник. Мужчина поставил на тумбочку поднос и ушёл.

– Где я? – спросила она его.

Однако тот ничего не ответил и закрыл дверь. Русалка подошла к подносу и понюхала суп и горячее. Недоедание сказывалось на ней, поэтому она съела всё, что ей принесли, но не стала пить пузырёк с белой жидкостью. Голова по-прежнему болела, поэтому Эора прилегла и вскоре заснула.

Когда она проснулась, то увидела перед собой красиво накрытый столик, за которым сидел темноволосый мужчина. Он был средних лет, но выглядел свежо, на нём был надет чёрный фрак и жилет поверх рубашки. Мужчина разделывал стейк ножом и не сразу заметил, что Эора проснулась.

– А, наконец-то проснулась! Прошу меня простить, что начал без вас, но мясо лучше есть горячим, – сказал тот и засунул кусок говядины в рот, – Пожалуйста, присаживайтесь скорее, пока всё не остыло.

Он положил приборы, глотнул вина из фужера и провёл пальцами по своей густой эспаньолке.

– Кто вы, и что происходит? – с тяжестью в голосе спросила Эора.

– Ужин, что же ещё? Вы ведь получили моё письмо? Нам надо многое обсудить.

Он встал и, отодвинув второй стул, подал Эоре руку, затем помог ей подняться и усадил за стол со словами:

– Так-то лучше, приятого аппетита.

Незнакомец вернулся на своё место и продолжил есть, попутно наблюдая за ней. У Эоры пересохло в горле, поэтому она сразу выпила вина.

– Вы решили начать с аперитива, уважаю ваш выбор и…

– Что вам от меня нужно? – перебила его русалка.

– Позвольте, но это я должен спрашивать, ведь именно вы проникли к нам.

– У вас моя сестра, я пришла её вернуть.

Мужчина положил приборы и посмотрел ей в глаза.

– Мы не с того начали. Позвольте представиться: граф Ма́ксвэлл Туальгра́с, председатель совета Транс-имперской торговой компании. А вы?

– Эора.

– Эора… Красивое и неповторимое имя. За знакомство? – сказал он и поднял бокал.

Русалка молча смотрела на него. Выдержав паузу, граф выпил один и продолжил:

– Итак, к делу. Вы без разрешения вторглись на нашу территорию, убили моего человека, и всё потому, что пришли за сестрой, верно?

– Да.

– Не ожидал, что кто-нибудь из русалок осмелится на подобное.

– Откуда, вы…

– Так выходит это правда? Право, я сначала не поверил, когда увидел клинок уссоанской работы, но теперь вы не оставили мне сомнений!

– Где Сейшела? – рявкнула русалка и встала.

Граф удивился, услышав это имя, но продолжил:

– Успокойтесь, с ней всё хорошо, и если вы будете достойно себя вести, то вскоре её увидите, а сейчас сядьте на место, – спокойно сказал он.

Эора нехотя послушалась, села и осушила разом свой бокал.

– Вот так. И всё же я восхищён тем, какой путь вы проделали, чтобы здесь оказаться.

Эора сердито молчала.

– Видимо, пока вы не готовы говорить, – продолжил граф, – Впрочем, для начала я узнал достаточно. Увидимся, когда вы придёте в себя, мэм.

Он вытер руки салфеткой, поднялся и пошёл к двери, но Эора схватила столовый нож, вскочив из-за стола. Однако граф даже не повернулся и сказал:

– Я бы не советовал вам так рисковать, если хотите вызволить сестру и себя.

Сказав это, он открыл дверь и вышел, пока русалка стояла на месте и нервно дышала. Она почувствовала себя беспомощной, а потому бросила нож, припала к полу и разрыдалась.

Арлен

– Леди-сержант, вас к телефону, – сказал Жорж.

– Скажи, что я занята, – ответила Арлен.

– Это сам лорд-магистр.

Арлен отошла от окна и взяла трубку.

– Слушаю, сэр.

– Ты уже несколько дней не покидаешь пост, тебе стоит отдохнуть, – послышался голос её отца.

Арлен молчала.

– Она всё также не появилась? – продолжил он.

– Нет.

– Может быть она уже мертва. Расскажи про мальчишку, которого вы к нам прислали.

– Он ошивался у штаба компании двое суток с того самого дня, когда рыжая пропала. Мы проследили за ним и узнали, что они с девушкой жили в одном доме, но из него ничего не удалось выпутать, – сказала Арлен.

– Впрочем, как и нам, – со вздохом ответил магистр.

– Значит, и у вас не всё гладко.

– Мальчик напуган, но сказал, что поделится сведениями, если мы приведем к нему его младшую сестру в целости и сохранности, обеспечив их обоих едой.

– И это проблема? – спросила Арлен.

– Вовсе нет, наши люди так и сделали, однако, парень смышлёный, а потому поднял ставки сразу же, как встретился с сестрой.

– Чего хочет?

– Просит, чтобы мы нашли и вернули его отца с войны. Клянётся, что тогда расскажет нам всё, но умоляет пощадить ту девушку.

– Он думает мы заодно с компанией?

– Ясно, как день: для этого юнца мы все – псы императора, – усмехнулся магистр.

– Может его переубедить или попробовать запугать, шантажируя сестрой?

– Дети нам не враги, Арлен, и к тому же у нас пока имеются только домыслы.

– Наверное, ты прав… А что с его отцом?

– Юстин Триндэрс давно пропал на фронте. Сейчас пытаемся выяснить, жив ли он вообще.

– Если мы не найдём девушку, то слова этого парнишки могут стать нашей последней зацепкой.

– Могут, впрочем, пока рано загадывать. Я хочу отправить тебе утром на замену кого-нибудь из сержантского состава, чтобы ты как следует выспалась и отдохнула.

– Дай мне ещё один день.

– Сержант…

– Прошу тебя, – перебила его Арлен.

– Один день.

– Благодарю, милорд. Доброй ночи.

– Доброй, – ответил тот и положил трубку.

***

Арлен сидела у стола связи, упёршись лицом в ладони и пытаясь мыслями отогнать сон.

– Леди-сержант, прилягте. Я разбужу вас, если что-то случится, – сказал Жорж.

– Ты говоришь мне так каждую ночь, Жорж, – улыбнулась Арлен.

– И каждую ночь ничего не происходит, а вы не спите.

– Что ж, возможно, ты прав. Отосплюсь, а завтра наведаюсь к мальчишке.

Арлен прошла в комнату и улеглась на кровать, не снимая одежды.

Эора

Спустя несколько тянущихся дней, когда граф появился вновь, Эора уже ждала его, переодетая в вечернее платье.

– Рад вас снова видеть, леди Уоссал, – сказал он, стоя в проходе, – Особенно в таком виде, ибо вам очень идёт тёмно-синий.

На нём был одет новый костюм, сочетающий в себе тёмно-бордовый жилет и чёрный пиджак.

– Куда мы так вырядились? – спросила Эора.

– Либо на небольшую экскурсию по этому подземелью, либо на вашу с сестрой казнь. Выбирать вам.

Эору смутило, что граф стал обращаться к ней по её титулу.

– Что значит: выбирать мне? – спросила она.

– Как и сказано в письме, которое вы получили утром: любая ваша выходка может закончится плачевно, а потому будьте сдержаны и ведите себя, как подобает вашему статусу, и неважно: нелюдь вы или нет.

– Вы допросили Сейшелу?

– Нет, в этом нет необходимости. У меня достаточно информации, чтобы понять, кто вы. Сейчас я попрошу вас не сопротивляться, мой человек наденет вам на голову мешок, который будет на вас до тех пор, пока мы не прибудем на место.

Эора послушалась и вскоре её повели по коридорам и лестницам. Сквозь ткань, закрывающую обзор, пробивался тусклый свет лампочек. Через какое-то время они остановились, и послышался скрежет большой двери.

– Мы почти пришли, – прозвучал спокойный голос Туальграса.

Вскоре с Эоры сняли мешок. Они находились в полукруглом мраморном холле, в котором возвышались три пары украшенных деревянных ворот.

– Итак, сначала я вам всё покажу, а затем мы серьёзно поговорим, – сказал граф и открыл средние ворота.

Большое белокаменное помещение с колоннадой по периметру было наполнено смехом и стонами. Эора прошла чуть вперёд и остановилась на краю ступенек, уходящих вниз к большому бассейну.

– Добро пожаловать в наши термы и тайный гарем! – гордо произнёс Туальграс.

Эора была шокирована, трое когда-то знакомых ей русалок плескались, флиртовали и совокуплялись с какими-то стариками и мужчинами. Они не показались Эоре пленницами, а скорее напомнили куртизанок за работой на Улице нимф. Собравшиеся здесь не замечали её с графом появления.

– Почему все так странно себя ведут? – спросила Эора.

– Потому что они в экстазе! Наркотические вещества, алкоголь и страсть, – вот что сейчас ими движет.

– Я не вижу Сейшелу, – сказала она.

– Верно, её пока что здесь нет, ибо она не согласилась стать частью этого праздника. Теперь пойдёмте к ней.

Закрыв вход в термы, граф повёл русалку к правым воротам и открыл их. В помещении было темно, пока он не дёрнул рычаг, включив фонари, которые осветили расположенные под ними аквариумы. Три крупных куба с водой стояли вряд.

– Обычно здесь живут те, кто хочет обратно домой. Чтобы они не померли от русалочьего обезвоживания, мы держим их в таком виде.

Эора увидела спящую на спине Сейшелу в одном из аквариумов. Светлые волосы, переходящие в розовый, спадали на дно с головы обездвиженной русалки. Со слезами на глазах Эора подбежала к стеклу и начала бить, чтобы разбудить сестру.

– Шэй, я пришла за тобой! Сестра, вставай!

Однако та с трудом приоткрыла глаза и снова заснула.

– Что вы с ней сделали?! – крикнула Эора на графа.

– Она получает лёгкий наркотик из хекзопыли, с которой давно знакома. Пока что мы просто добавляем его в воду, но вскоре ваша сестра будет умолять дать ей ещё, и тогда я с радостью отведу её в термы, где всего этого в достатке. При таком раскладе Сейшела даже сбежать-то не сможет, ибо сама вернётся к нам за дозой.

– Вы – чудовища.

– Люди в империи также скажут и про вас. Я же и моё окружение, напротив, восхищаемся вашим видом.

– Отпустите мою сестру, и я сделаю всё, что угодно, – сквозь слёзы умоляла Эора.

– Наконец-то к делу. Давайте вернёмся в ваши покои и поговорим об этом.

***

Когда они вернулись, заплаканная Эора села на кровать, а напротив неё в кресло уселся Туальграс. Он достал из пиджака сигару, поджёг её и раскурил, после чего сказал:

– Насколько мне известно, жители по ту сторону Шторма ничего толком не знают об этом мире. Вы согласны?

– Что вы имеете в виду? – потерянно спросила Эора.

– Если Шторм и правда такой труднопреодолимый, а вдобавок замыкается вокруг освоенных вами земель, то все ваши жители просто оказались в закрытом защищённом загоне, как скот. Беженцы Осколка и их потомки пропустили эпоху географических открытий, когда ушедшим на юго-восток мореплавателям удалось доказать, что наша планета Сэрда имеет форму шара, что на ней одиннадцать континентов, бескрайние океаны, бесчисленное множество народов, цивилизаций, существ и тварей. Знали бы вы, каким трудом дались эти знания из-за морских чудовищ, стычек с туземцами и развитыми странами, из-за болезней, капризов стихии и страха перед неизведанным. Извилистый путь длиной почти в семьдесят тысяч миль стоил жизни нескольким экспедициям и тысячам людей. Через нашу компанию Госгардии удалось начать Южную и Восточную колонизацию, но мы прибрали к рукам лишь малую часть этого мира!

Эора не могла поверить своим ушам, жадно внимая каждое слово графа. В её глазах появились искры прозрения и жажда вопросов, но собравшись с мыслью она задала лишь один:

– А Экзопансэра?

– Ваш континент остаётся самым малоизученным, при том что территория внутри Шторма затрагивает лишь малую его часть. Все попытки изучить остальное закончились неудачно. Сэра инкогнито!

– Но почему?

– Дикий и враждебный континент. В какой-то момент империя бросила попытки освоения Экзопансэры и переключилась на южные морские пути. К тому же постоянные войны с соседями за ресурсы и расширение границ, борьба с внутренними врагами и прочие проблемы, – отвлекали от западного направления. Однако у них не было тех возможностей и амбиций, что есть у меня.

Туальграс затушил сигару и продолжил:

– Итак, леди Эора из рода Уоссоалов, вас ко мне послала сама судьба, не иначе, – начал он, – Так вышло, что мои партнёры в Экзопансэре не могут самостоятельно решить одну очень важную проблему. Однако не так давно и по счастливой случайности мне стало известно, что один из особых имперских агентов всё ещё жив.

– Каких, к чёрту, агентов? – недоумевала Эора.

– Скажем так: он из тех, кто когда-то верно служил нашему государству, но долго считался погибшим. Всё, что от вас требуется, – это подключить ваши связи и, используя любые возможности, найти его. Затем необходимо передать: что империя про него не забыла, и если тот по-прежнему хочет воссоединиться со своими детьми, то мы ему с радостью поможем. Если же по какой-то причине он откажется, то передайте, что мы их убьём. Я почти уверен, что агент согласится, и тогда вам надо будет просто привести его к руководству Бортнической республики.

– И как же мне найти вашего агента?

– Достаточно приметный мужчина: у него разные глаза, на теле должно быть тату Инквизиции в виде проткнутой змеи, а на груди он носит особый кулон с тремя кристаллами, два из которых должны сиять.

– Имя у него хоть есть?

– Сомневаюсь, что он использует своё имя.

Эора замолчала.

– Как только выполните свою задачу, и проблема будет решена, я обещаю, что отпущу Сейшелу. Более того, до тех пор прикажу не накачивать её отравой. Вы согласны на такую сделку?

После раздумья русалка подняла глаза и ответила:

– Не будем терять время.

– Отлично! Скоро мы подготовим всё к вашему отправлению.

Граф встал и пошёл к выходу.

– Позвольте спросить? – сказала Эора.

– Да, – ответил тот и повернулся.

– Зачем русалки водят китов?

– К сожалению, я не могу разглашать это.

– Но ведь с чего-то это началось.

– Могу лишь сказать, что всё началось совершенно случайно, когда одна ужасно любопытная и смышлёная русалка попала именно в рыболовные сети компании. Она поведала многое о вашем мире и готова была сотрудничать.

– Я могу с ней увидеться?

– Боюсь, что нет.

Эора легла на кровать и отвернулась к стене.

– Доброй ночи, леди Уоссал, и пускай то, что вы сегодня видели и слышали останется только между нами, – сказал граф и закрыл дверь.

Арлен

На следующее утро леди-сержант прибыла в Цитадель. В камере для допросов стоял полумрак, лишь несколько висячих тусклых ламп освещали стол.

– Толли, так ведь тебя зовут? – спросила она.

Арлен села напротив мальчишки, пытаясь войти в контакт, дабы вытащить из него хоть какую-то информацию.

– Молчишь, а ведь твоей подруги нет уже почти неделю. Кто знает, что с ней там сделали, – продолжала она.

Толли держал руки в сцепке, глядя в пол, а Арлен продолжила давить:

– Мне рассказали, почему ты не хочешь делиться с нами сведениями. Кстати говоря, я навестила твою сестру, и она оказалась более сговорчивой.

Мальчишка резко поднял взгляд и сердито уставился на Арлен.

– Не смейте обижать Долли, – сказал он.

– Никто её и пальцем не тронет, а вскоре вас переведут в отдельную комнату, как и обещали. Ты можешь это ускорить, если сейчас ответишь на мои вопросы про Эору.

– Откуда вы знаете её имя?

– Я же сказала, что твоя сестра нам немного помогла.

– Вы же охотники на нелюдей, зачем вам вообще она сдалась?

– Сложно объяснить, ибо дела обстоят иначе, нежели простая охота на нелюдей. Орден занимается не только этим.

– До тех пор, пока вы не расскажете мне, что с моим отцом, и не привезете его живым или мёртвым, я не стану вам помогать.

– На это уйдёт много времени, а у Эоры его уже может не быть.

– Знайте одно: она проникла в компанию, чтобы спасти оттуда близкого ей человека.

– Спасти? То есть там ещё кого-то держат насильно?

– Больше ничего не скажу, – буркнул Толли и отвернулся.

Арлен замолчала, но потом сказала:

– Надеюсь, мы вскоре найдём твоего отца. Но если нет, то будь готов к тому, что молчуном ты проведешь здесь много времени, а Долли придётся дожидаться тебя в сиротском доме.

Сказав это, она встала и вышла из комнаты в коридор, ей вслед раздалась ругань мальчика.

– Теперь посетим лорда-магистра? – спросил ожидавший её, Кайал.

– Нет необходимости, – ответила Арлен.

– Возвращаемся в пункт?

– Да.

***

Ночью пошёл проливной дождь. Пока Арлен бродила в платье по комнате, пытаясь найти решение, за столом связи сидел Жорж, а Кайал стоял в углу и, наблюдая за ними, курил сигарету.

– Она пошла туда, чтобы спасти близкого человека. Выходит, что это какой-то мужчина, который почему-то там оказался, – твердила вслух Арлен.

– Может быть он работник или подрядчик компании? Задолжал или накосячил, вот и его взяли под арест, – сказал Жорж.

– Хочешь сказать у них внутри есть тюрьма? – спросил Кайал.

– Не удивлюсь, если это так.

– Что сказали соседи этого мальчишки? – спросила Арлен.

– Говорят, что ничего необычного не было, – ответил Жорж, – Молодая и красивая девушка, иногда помогала по хозяйству, несколько раз уходила в город. Впервые она появилась недавно, пришла вместе с Толли Триндэрсом ночью. Единственное, что их удивило: Эора в первые дни была одета лишь в моряцкую шинель и была босой, а вскоре уже ходила в красивом платье.

– Это действительно странно: босая и в шинели попала в трущобы с каким-то мальчишкой, – сказала Арлен.

– Обычная портовая шлюха, – вставил Кайал.

– Ты когда-нибудь видел портовых шлюх, расхаживающих босыми по городу? – спросила Арлен.

– Ну, допустим, она переспала с моряком, тот сдуру решил избить её, а деваха успела схватить только его одежду и убежать. Затем мальчик помог укрыться по доброте душевной.

– Похоже на правду, – внезапно сказал Жорж.

Арлен с недоумением посмотрела на подчинённых и сказала:

– А потом эта портовая шлюха решила вдруг проникнуть в охраняемую штаб-квартиру Транс-имперской торговой компании, чтобы спасти близкого человека. Так может вы думаете, что она пришла спасать того, от кого бежала? Бред какой-то.

– А почему нет? – спросил Кайал, – Почему мы вообще так волнуемся за неё? Давно стоит самим проникнуть туда и перевернуть всё вверх дном.

– Ага, чтобы устроить войну против всей аристократии и попасть в опалу императора вплоть до роспуска ордена и репрессий наших рыцарей, – ответила Арлен, – Посмотри на нас: мы даже не можем носить свою форму, дабы удержать в секрете нашу деятельность.

– Скучаю по форме, – ностальгировал Кайал.

– Понимаю, – поддержала Арлен.

– Но знайте, что платье вам к лицу, леди-сержант, – сказал с улыбкой Жорж.

Арлен сначала смутили его слова, но затем она нарочно сделала нелепый реверанс и кривляясь сказала:

– Посмотрите на леди Шоддэрлам! Сменила тряпки вояк на платье! Не уж то замуж собралась за какого-нибудь порядочного мужчину?!

С этими словами она принялась кружиться вокруг себя, пока Жорж с Кайалом свистели и хлопали.

– Ну всё, концерт окончен, продолжить наблюдение, – строгим голосом приказала она.

– Да, миледи, – сказал Жорж и подошёл к окну.

– А я пойду прилягу, – сказал Кайал, уходя в другую комнату.

– Как вы думаете, леди-сержант, орден добьётся поставленной задачи? – спросил Жорж, поглядывая в трубу.

– По правде говоря, я надеюсь, что информация от Архипротэктора ложная, и мы ничего не найдём, ведь иначе всё может закончиться ужасно.

– Разве Его Святейшество когда-нибудь ошибался в таких вопросах?

– Все люди когда-нибудь ошибаются, а Архипротэктор – такой же человек, как и его информаторы.

– Вот только его ошибки стоят куда больше.

– Но в данной ситуации они будет дешевле, нежели правда.

– Может чаю? – резко сменил тему Жорж.

– Не откажусь.

***

Вскоре на небольшой дровяной плите закипел чайник. Жорж закинул в него тёмные листья и дал настояться, после чего разлил напиток по посуде.

– Как же на севере не хватало груинэзского чая, – сказала Арлен и отпила из своей чашечки.

– Чай с моей родины, – сказал Жорж.

– Да ну? Не помню, что ты оттуда.

– Теперь представьте, как мне его не хватало за этот год.

– Да уж.

Пар от кипятка поднимался вверх, танцуя в тусклом свете настольных ламп.

– В этих костюмах мы с вами будто бы на ночном свидании, леди Шоддэрлам, – сказал Жорж.

– Действительно, а каков вид: великий Тронсэрий, ливень, омывающий всю набережную, широкая река, вдоль которой стоят дворцы! – сказала Арлен и подошла к окну указывая рукой.

Внезапно сквозь капли, стекающие по стеклу, она увидела, как у штаб-квартиры что-то происходит.

– Подойди сюда, – совсем другим голосом сказа она.

Жорж подошёл и увидел, как стражники компании открывают главные ворота ограды.

– Срочно садись за радиостанцию, скажи всем приготовиться, – сказала Арлен и схватилась за подзорную трубу.

Жорж быстро исполнил приказ, начав транслировать:

– Всем внимание, на связи Юг, приказ: быть наготове, наблюдаем подозрительную активность у главных ворот, повторяю…

Парадные двери здания открылись, и оттуда вышло несколько человек в направлении набережной.

– Жорж, я вижу трёх солдат компании в дождевиках, и ещё кого-то четвертого, наглухо укутанного в плащ, – сказала леди-сержант.

Люди стали спускаться по ступенькам главного крыльца, и Арлен заметила, как из-под одного капюшона выпала прядь рыжих волос.

– Это она, Жорж! Это Эора, посмотри!

Он подбежал и посмотрел в трубу.

– Похожа.

Арлен подбежала к радиостанции и громко заговорила:

– На связи Юг, Эора идёт к главным воротам! Приказываю выставить на дороги агентов слежки, действуем по плану преследования! Повторяю…

– Кайал, просыпайся! – крикнул Жорж.

– Что такое? – послышался заспанный голос.

– Эора вышла!

– Только заснул и вот тебе! – недовольно ответил тот.

Эора и солдаты тем временем подошли к воротам.

– Как только увижу карету, передам всем описание, – Продолжала транслировать Арлен, – Приказываю оповестить агентов слежки лично, либо через почтовых голубей! Повторяю…

– Леди-сержант, они выходят на набережную, – сказал Жорж.

Арлен вскочила и подбежала к окну, а из комнаты вышел Кайал.

– Ну где же их карета!? – крикнула Арлен, – Жорж садись за стол, передашь описание, как только я её увижу.

– Слушаюсь, – сказал тот и вновь уселся за стол связи.

– А что делать мне? – спросил Кайал.

– Скачи туда на подстраховку, главное – не дай тебя обнаружить.

– Слушаюсь.

Кайал надел шляпу, плащ и вышел из квартиры.

– Ну что там? – спросил Жорж.

– Они просто стоят у дороги.

Внезапно на реке показался маленький и быстро идущий пароход.

– Это ещё что? – пробубнила Арлен.

Корабль остановился прямо у набережной и выставил вверх под углом трап, после чего Эора и её сопровождение подошли к ограждению реки и стали спускаться на верхнюю палубу судна.

– Какого чёрта они творят! – крикнула Арлен.

– Леди-сержант? – спросил Жорж и встал.

Она резко отпрянула от подзорной трубы и направилась к выходу.

– Леди-сержант, вы куда?!

– Срочно передай всем, что план изменился! Они пойдут по реке и скроются в море, если мы их сейчас не перехватим. Похоже, что компания планирует перевезти Эору вообще в другой регион, и тогда всё будет напрасно, – сказала Арлен и выбежала в коридор.

– Перехватим?! Но они же не смогут далеко уйти из-за штормов! – послышался из комнаты крик Жоржа.

***

Арлен выбежала из подъезда в одном платье и, усевшись на Грозу, выехала на набережную, поскакав по сырой мостовой в сторону, куда стремительно шёл пароход. Капли дождя били ей в лицо и заливали глаза, на встречу попадались одинокие дилижансы, которые приходилось резко объезжать. Вскоре показалось судно компании, идущее по центру реки под мост. Арлен собиралась свернуть на него, но поняла, что ей не хватит времени для манёвра и, пришпорив коня, понеслась на обгон к следующему. Вдоль набережной, укрывшись под зонтиками, прогуливались люди. Скачущая мимо них девушка в насквозь сыром платье заставляла их невольно оборачиваться ей в след. Через несколько улиц Арлен удалось обогнать пароход и свернуть на огромный мост. Подъехав на середину, она спешилась и сорвала платье, оставив на себе лишь корсет с панталонами. Дождавшись, когда судно окажется под ней, она умело спрыгнула с высоты в воду, пролетев пару десятков метров. Один из матросов услышал всплеск и подошёл к корме.

– Девушка, плывите скорее сюда! – крикнул он, когда увидел Арлен в реке.

Она успела подплыть к судну, и молодой человек, кинув ей спасательный канат, помог забраться на борт.

– Что тут происходит?! – послышалось из палубного люка.

На корму вышел один из солдат компании, вооружённый винтовкой.

– Тут девушка решила покончить с собой, – сказал матрос и показал на сырую Арлен, которая, стоя на коленях, пыталась отдышаться.

– Пошла вон отсюда, – прошипел тот.

– Но, сэр, вам не подобает… – хотел сказать молодой матрос, как вдруг вояка со всего размаха врезал ему, и тот поскользнувшись на палубе вылетел через леера за борт.

Солдат направил винтовку на Арлен и рявкнул:

– Если ты хотела сдохнуть, то могу с этим помочь.

– Вартен, что там у тебя? – раздался с палубы другой голос.

– Ничего, просто пташка залетела!

Арлен встала и спокойно сказала:

– Разве так мужчина должен обращаться с девушкой, попавшей в беду?

Она выхватила спрятанный в корсете клинок и метнула его в грудь вояки, а затем, вытащив оружие из плоти, вытолкнула того за борт.

– Варлен? – спросил другой солдат.

Он высунулся из-за угла и тут же получил лезвием в висок. Оттащив тело, Арлен забралась по лестнице на крышу, забежала в рубку и вырубила капитана ударом по голове. Штурвал судна стал крениться влево, и на палубу выбежал вооружённый матрос на пару с солдатом, который по погонам был самым старшим.

– Ищи убийцу! – рявкнул он.

В этот момент Арлен спрыгнула на них сверху, впечатав матроса лицом в палубу. Солдат попытался ударить её прикладом, но она увернулась и воткнула клинок в его ногу. Мужчина свалился на обмякшее тело матроса, начав кричать от боли и ругаться:

– Грёбанная сука, тебя найдут! Тебя будут иметь во все…

Арлен с разворота пнула ему по лицу, а затем, вытащив нож из его ноги, перерезала горло. Внезапно в проходе показалась напуганная Эора.

– Эора, ты должна пойти со мной! – крикнула Арлен.

Но та с ужасом смотрела на сырую, полуголую и заляпанную в крови девушку с кинжалом в руке. Испугавшись, русалка побежала обратно по палубе.

– Стой, Эора, я пришла помочь тебе!

Арлен рванула за ней, догнав на носу корабля в тот момент, когда русалка упала и отползла спиной к ограждению.

– Отстаньте от меня, я ничего не сделала! – крикнула Эора.

– Я знаю, но нам с тобой нужно срочно уходить отсюда! – ответила Арлен.

– Что вам от меня нужно?!

– Нет времени объяснять, но если ты хочешь увидеть Толли и Долли, то быстрее пошевеливайся, пока я сама не дотащила тебя до берега!

– Что вы сделали с детьми?!

Послышался грохот, и судно врезалось бортом в навигационный столб у берега, из-за чего леди-сержанта с клинком в руке толкнуло на Эору. В панике русалка издала крик, который Арлен даже не услышала, ибо тут же отлетела назад и ударилась головой о металлическую дверь. В это же мгновение все стёкла и иллюминаторы разлетелись вдребезги. Перепуганная Эора судорожно вскочила на ноги и выпрыгнула за борт.

Илвес

Илвес ехал по тракту, когда впереди показался железнодорожный переезд.

– Смотри-ка, Нуаж, а Фэйнис не соврал, лоувортцы уже построили свою часть железной дороги.

Они проехали через рельсы и повернули у указателя на Новый Мэримот.

***

Через несколько часов показались окраины столицы Нового Лоуворта. Кирпичные здания окружали грязные улицы пригорода, по которым Илвес выехал на проспект и остановился. Не смотря на позднее время, шайка детей шлялась вдоль стеклянных витрин магазинов. Заметив единорога, они воодушевлённо подбежали, чтобы посмотреть.

– Дам пару монет, если покажете мне бар «Акулий зуб», – сказал им Илвес.

– Конечно, мистер, идёмте за нами! – сказал старший из парней.

– А прокатите меня на вашей лошадке? – спросила чумазая и темноволосая девчонка полуэльф.

– Дуреха, это не лошадь, а единорог, – буркнул другой мальчишка.

***

Через полчаса Илвес с девчонкой на седле и в сопровождении оравы детей, которые прибавлялись на каждом переулке, подъехал к Акульему зубу, что располагался в узких улочках портового района.

– С вас оплата, мистер! – сказал юноша.

Илвес дал тому несколько медяков, а затем зашвырнул ещё парочку в даль по брусчатке.

Дети всей толпой побежали с криками вдогонку, освободив проход. Спешившись, разноглазый снял девочку и поставил её на землю.

– А вот тебе, – сказал он и дал ей медяк.

– Спасибо, мистер.

– А теперь иди лучше домой, время не детское.

Юная полуэльфийка кивнула головой и убежала. Илвес провёл Нуажа на задний двор и оставил в стойле, а затем, вернувшись на улицу, зашёл в бар. В небольшом зале было тихо, несколько зевак сидели за столами, потягивая пиво. Он подошёл к бармену и сказал:

– Слыхал у вас можно поиграть.

Тучный мужчина медленно поднял на него взгляд и потёр в воздухе пальцами. Илвес положил на стойку серебряник, и тот забрал его, положив в карман.

– Идём за мной, – сказал тот и повёл разноглазого в подсобку.

У подсобки стоял громила из расы фавнов, он открыл дверь и указал вниз на лестницу. Спустившись, Илвес оказался в шумном помещении, где стоял десяток игральных столов, битком забитых посетителями. У дальней стены на небольшой сцене играл облысевший пианист, под мелодию которого исполняла песню симпатичная эльфийка. Оглядевшись, Илвес нашёл покерный стол, где было свободное место.

– А, очередной кандидат на банкротство, – съехидничал сидевший напротив человек с бакенбардами.

– Тут уж, как пойдёт, господа, – ответил Илвес и сел на кожаное кресло.

– Дождись пока доиграем раздачу, сейчас минимальная ставка уже пять медяков.

– Как скажешь.

За столом помимо него сидело шестеро людей и пара русалов. В конце раздачи длинноволосый русал выиграл на комбинации «стрит» и забрал весь банк. После этого дилер-человек, одетый в белую рубашку, раздал на всех карты. Илвес осторожно приподнял свою пару, глянув значения, пока блайнды делали ставки.

– Твоё слово, новенький, – сказал бакенбардный.

– Уравниваю, – ответил Илвес и положил монеты на стол.

– Отлично! Какими судьбами в Новом Мэримоте?

– Да вот, ищу кое-кого.

– Интересно, скажи, Лайб! – обратился тот к крупному бородатому соседу, – Мы тоже тут кое-кого ищем.

– Что ж, надеюсь не меня, – ответил Илвес.

– Если не секрет, то кого же ты ищешь?

– Дука.

Те двое обернулись друг на друга.

– Какое совпадение, мы тоже! – сказал бакенбардный и улыбнулся пожелтевшими зубами.

– И как успехи? – спросил Илвес.

– Уже второй раз сюда заглядываем, а его всё нет. Поговаривают мол давно не появлялся.

– Думаете он ещё в городе?

– А чёрт его знает, может ты чем поможешь? – сказал тот и уровнял ставку.

Затем уровнялся Лайб, и на столе вскрыли первые три карты, после чего четверо из девяти участников скинули свои карты.

– Теперь нас пятеро! Что ж, парень, твоё слово, если не труханул. Кстати, как тебя звать-то?

– Илвес, – ответил разноглазый и поставил десять медяков.

– Да этот новенький решил нас припугнуть! – сказал Лайб, молчавший всё это время.

– А меня зовут Хирт, – сказал бакенбардный, – Если не секрет, зачем тебе Дук?

Спросив это, он отпил из стакана виски и уставился на Илвеса, который, подумав, ответил:

– Чтобы добиться справедливости.

– Хм, у нас похожая проблема, ибо он торчит нам нехилую сумму.

– У меня немного другой мотив.

– Отвечаю, – сказал Хирт и уровнял ставку, – Стало быть, его деньги тебе не нужны. Это хорошо. Можем помочь друг другу.

– Если не станете его убивать, то почему нет.

Дилер вскрыл ещё одну карту на столе.

– Твою мать, – выругался Лайб и скинул карты.

– Ну дождался бы хоть конца круга! – с упрёком сказал ему Хирт.

– К чёрту, пойду лучше возьму выпить, – ответил бородатый.

Он встал из-за стола и пошёл к бару, а разноглазый поставил двадцать медяков.

– А ты наглец! – с восторгом крикнул Хирт.

Следующий по очереди игрок после Илвеса скинул свои карты и, потеряв последние деньги, ушёл. Двое после него тоже скинули карты.

– Ну вот мы и вдвоём, – рассмеялся бакенбардный.

Он повысил ставку, пригубил из стакана и спросил:

– А что на это скажешь?

– Отвечу.

Илвес уровнял ставку, и дилер перевернул последнюю карту.

– О-о, какая река, дружище, она несёт деньги! – радовался Хирт.

– Прекрасно, – сказал разноглазый и положил на стол золотую монету.

Все за столом были удивлены.

– Неплохо-неплохо, яйца у тебя есть, – сказал бакенбардный, – Лайб, ты всё пропустил! Смотри, что творит этот парень.

– Блефует, – фыркнул тот.

– Вот и я думаю, что он грёбанный понторез, – сказал Хирт и уровнял.

Они смотрели друг другу в глаза.

– Вскрываемся одновременно, Илвес?

– Давай.

Карты раскрылись.

– Каре! – сразу же крикнул Хирт.

– И стрит-флэш, – добавил дилер.

Все посмотрели на карты Илвеса и на ривер, после чего игроки восторженно принялись поздравлять разноглазого, а Хирт резко изменился в лице. Илвес вытянул руки, чтобы забрать банк, но внезапно бакенбардный ухватился за его правое запястье и перевернул, прижав к столу. Разноглазый хотел встать, но Лайб удержал его за плечо.

– У него наверняка был туз в рукаве! – крикнул Хирт, задрав рукав рубашки Илвеса.

Внезапно на разгневанном лице бакенбардного выступило удивление, и он спросил:

– Погоди-ка, парень. Что это у тебя тут?

Все увидели, как из-под рукава торчит татуировка. Хирт отодвинул ткань, открыв место на коже, где была набита проткнутая змея.

– Пойдём-ка выйдем и поговорим, – сказал Хирт, – Не хочется здесь устраивать разборки.

– Дайте хотя бы забрать банк, – спокойно попросил разноглазый.

– Бери и на выход.

Илвес забрал деньги, после чего они вышли втроём на улицу.

– Может ты объяснишь нам, какого хера у тебя на руке один из символов сраной Инквизиции? – гневно спросил Хирт.

– Не понимаю о чём вы, змея как змея, – ответил Илвес.

– За дураков нас держишь? – буркнул Лайб.

– Парни, мне не нужны проблемы, я не помню, откуда у меня этот знак.

– Проблемы ему не нужны? – засмеялся Хирт, – Ты работал на тех, кто вырезал массу невинных народов. Нелюдей не любишь, да? Сейчас я покажу тебе нелюдя!

– Хирт, ты перепил, не стоит, – успокаивал его Лайб.

– О нет, я проучу этого сукина сына.

– Друг, ты же знаешь, что нам нельзя…

– Заткнись!

С этими словами Хирт оттолкнул Лайба, припал на колени и заорал. Его тело стало судорожно меняться, и вскоре он обратился в волколака, порвав на себе всю одежду. Илвес выхватил револьвер, но Лайб сразу выбил оружие из его руки. В ответ разноглазый со всей силы пнул бородатого в пах, свалив того на мощёную дорогу. В этот момент подбежавший оборотень швырнул Илвеса в стену соседнего дома. Сильный удар отозвался в спине, однако, разноглазый быстро оклемался и, вскочив, метнул два дворфских кинжала в тело волколака, отчего тот взвыл. В окнах домов показались напуганные жители. Внезапно клинки вылетели из ран оборотня обратно в руки Илвеса. Волколак яростно зарычал и прыгнул на разноглазого, повалив на землю. В это время поднявшийся Лайб пытался сзади оттащить товарища, широкая пасть которого пыталась вонзиться клыками в плоть. Успев уклониться, Илвес воткнул лезвия по самые рукояти в мохнатый подбородок. В этот же миг преображённое тело Хирта рухнуло, придавив разноглазого.

– Он убил его! – раздался на всю улицу крик Лайба.

Спустя два месяца

– Эй, разноглазый, к тебе посетитель! – раздался грубый голос тюремщика.

Эхом прозвучало щёлканье замка и скрип решетчатой двери коридора, в котором располагались камеры заключённых.

– Предпоследняя, – сказал тюремщик.

Он передал факел человеку в плаще с закрытым лицом, и тот вошёл, освещая темные стены тюремного подвала. Каждый его шаг стуком отдавался по сырому каменному полу. За решётками спали преступники из разных рас, они ворочались, закрываясь от света пламени, нарушившего их покой. У предпоследней камеры человек остановился. В ней на подстилке из сгнившего сена и тряпок лицом к стене лежал обросший мужчина.

– Если пришли, чтобы снова допрашивать, то лучше убейте меня, – проворчал он.

– Это вы, Илвес? – женским голосом спросил посетитель.

Мужчина приподнялся с пола и подошёл ближе, закрывая глаза от яркого света. Из одежды на нём было тюремное рванье.

– А ты ещё кто? – спросил он.

Девушка сняла платок с лица.

– Меня зовут Эора, я пришла вытащить вас отсюда.

– Мы знакомы? На кой чёрт я тебе сдался?

– Мне нужна ваша помощь, поэтому я подкуплю охрану, как только буду уверена, что вы тот, кого я ищу, – ответила она.

Илвес внимательно рассматривал лицо девушки, его помутневший взгляд ожил и водил кругами по её глазам, веснушкам, торчащим кончикам рыжих волос и губам.

– Значит, можешь вытащить меня из этой дыры? – спросил он.

– Могу, но…

– Знаешь, за что меня сюда упекли?

– За убийство.

– За самозащиту от двух упоротых волколаков, одного из которых я случайно убил. Тебе нужна помощь убийцы?

– Не совсем.

– Тогда кого?

Эора молча пыталась рассмотреть в сумраке его глаза, Илвес подошёл ещё ближе, схватился руками за решётку, и свет озарил его лицо, а также татуировку змеи на запястье.

– Теперь я вижу, что это и правда вы. Боги, какого труда мне стоило вас найти, – не скрывая радости сказала русалка.

– Обниматься будем потом. Зачем я нужен?

– Я всё расскажу, когда мы выйдем отсюда, – сказала Эора и позвала тюремщика.

Когда тот подошёл, она дала ему мешочек с монетами, после чего мужик достал ключ и отворил дверь.

– Где мои вещи? – злобно спросил Илвес.

– Сейчас вам всё отдадут, и мы уйдём, – успокоила его Эора.

– А мой единорог? Где Нуаж?

– Какой единорог? – спросил тюремщик.

***

Они вышли из ворот тюрьмы, которая была в нескольких милях Нового Мэримота. Илвес быстро шагал по дороге в своей шляпе и одежде, не дожидаясь Эоры. Вскоре она догнала его верхом на своей пегой лошади.

– Илвес, подождите, нам надо поговорить!

– Сначала нам срочно надо в «Акулий зуб», я не собираюсь ничем заниматься до тех пор, пока мы не найдём Нуажа! – крикнул, не оборачиваясь, тот и продолжил идти.

– Но я вас освободила, поэтому у нас договор!

– И я безмерно благодарен, мисс, но пока мы не найдём моего единорога, никаких дел не будет! Как минимум потому, что у меня остался только револьвер и пара ножей, а все остальные вещи были на Нуаже!

– Илвес! – крикнула Эора.

Тот остановился и обернулся на неё.

– Я вас поняла и…

– Давай на «ты».

– Я услышала тебя, но скажи хотя бы, куда мы направляемся.

Илвес вёл за поводья лошадь Эоры по береговому тракту вдоль рыбацких деревушек, откуда уже виднелся самый большой порт Экзопансэры. Недавно вышедшие корабли спускали паруса и неслись по ветру в сторону Русалочьего острова, который располагался у морского пути в Бортническую республику. Спустя час Илвес и Эора зашли в Новый Мэримот и, минуя несколько кварталов, разноглазый по памяти довёл лошадь до бара.

– Вот это место, – сказал он.

– Это Зуб акулы? – спросила Эора.

– Он самый, только пишется иначе.

Илвес ринулся на задний двор, где оставил Нуажа, но в стойле среди лошадей не было ни одного единорога. Эора, сидя верхом, ждала его посреди улицы.

– Я скоро, – сказал Илвес и зашёл в бар.

Он дошёл до бармена и с бешенными глазами спросил:

– Где мой единорог?

– Боги, это же вы, но как…

– Где единорог, мать твою?! – рявкнул Илвес и схватил толстяка за ворот.

– Мы… мы его продали через пару дней после того, как вас забрала стража. Нам не было известно, чей он.

– Кому продали?

В этот момент из комнаты вышел громила-фавн. Илвес выхватил свободной рукой револьвер и, взведя курок, навёл его со словами:

– Только рыпнись, и это будет твой последний рабочий день.

Фавн опешил и, подняв руки, прижался к стене, пока бармен продолжал мямлить:

– Продали на аукционе какому-то богатею.

– Как его имя?!

– Не помню, это надо спросить у организаторов торгов, у них есть журналы.

– Где мне их искать?!

– На главной площади у столичного аукционного дома.

– Хорошо, а вещи мои где?

– Здесь, я сейчас достану, только отпустите.

Илвес разжал руку на вороте и выхватил ею нож, сказав:

– Без глупостей.

Толстяк достал из-под прилавка винтовку, верёвку и мешочек с хламом.

– А деньги и остальное?

– Выкинули или потратили.

– Будь мы сейчас в Вольных землях, я бы забрал всё до последней монетки из этого казино, но, к счастью для вас, не хочу возвращаться в тюрьму, – сказал Илвес, убрав оружие и забрав весь свой скраб.

Он взял винтовку в руки и хотел уже уйти, но, остановившись, спросил:

– Какая лошадь твоя?

– В каком смысле? – удивлённо спросил вспотевший от страха бармен.

В ответ разноглазый лишь дёрнул рычаг винтовки.

– Серая… У самого выхода!

Илвес вышибив ногой входную дверь и снова направился на задний двор.

– Ну что, нашёл? – спросила Эора.

– Нет, мы едем на главную площадь.

– Зачем?

Разноглазый не ответил и скрылся за углом здания. Вскоре он вывел на дорогу лошадь бармена и, загрузив её своими вещами, поехал в центр.

***

На улице перед столичным аукционным домом стояла трибуна, на которой мужчина в очках представлял новые объекты для торга. Собравшиеся здесь горожане и приезжие активно торговались, держа в руках свои сбережения.

– И что дальше? – спросила Эора.

– Мы дождёмся, когда эта клоунада закончится, и постараемся вежливо узнать, вон у того дядьки, кому продали Нуажа, – ответил Илвес и указал рукой.

– Ты так сильно любишь своего коня?

– Он мне как брат, и это не конь, а умнейшее создание. У единорога может быть только один хозяин на всю жизнь, поэтому Нуаж не даст ни одному придурку сесть на него.

– Буду знать, но пока мы ждём, может обсудим моё дело?

– Хорошо.

– Мне известно, кто ты.

– Убийца, охотник за головами, телохранитель, хороший любовник…

– Нет, я не про это.

– А про что тогда?

– Я знаю, что ты – агент империи, – шёпотом сказала Эора.

– Мне казалось, я ещё в тюрьме всем дал понять, что не имею ничего общего с Инквизицией, а уж тем более империей. Кто тебя послал ко мне?

– Давай зайдём туда, где потише, – сказала Эора и увела его в ближайший переулок.

– Меня послала Транс-имперская торговая компания, чтобы я нашла в Экзопансэре имперского агента: мужчину, у которого разные глаза и тату змеи на правой руке. Ещё у тебя должен быть кулон с тремя самоцветами.

При этих словах Илвес схватился рукой за то место, где под рубашкой висела подвеска.

– Откуда ты всё это знаешь? – спросил он.

– Говорю же, меня…

Илвес прижал Эору к стене и закрыл ей рот, когда мимо них прошла пара мужчин.

– Говори тише подобные вещи, у меня итак проблемы из-за подобных слов.

– Не пугай меня, – сказала русалка и оттолкнула его.

– Ты общалась с кем-то из шлюх? Тебя Сиоларья послала? – с негодованием спросил Илвес.

– Кто? Нет, я же тебе сказала! Почему ты придуряешься?

– Подожди, – прервал он и подошёл к углу, – Аукцион закончен.

– Постой, мы не договорили! – крикнула Эора ему вслед.

Илвес зашёл во внутрь дома и подошёл к аукционисту.

– Извините, – обратился он.

– Да, чем могу быть полезен? – спросил мужчина.

– Могу я узнать, кому в прошлом месяце был продан вороной единорог?

– Прошу меня простить, но я не в праве разглашать подобную информацию.

– Сколько?

– Не понял.

– Сколько стоит информация?

Мужчина огляделся и сказал Илвесу на ухо цену.

– Минуту, – сказал тот и вышел наружу.

У входа с возмущением стояла Эора.

– Моя работа будет стоить тридцать золотых, но пять я требую сейчас, – сказал Илвес.

– Но мы даже не…

– Тебе нужна моя помощь или нет?

– Нужна, но…

– Тогда давай сейчас пять золотых или мы прощаемся.

– Сначала покажи кулон, – недовольно сказала Эора.

Илвес достал подвеску из-под рубашки и показал русалке. Она с любопытством рассмотрела кристаллы, а затем достала из бархатного мешочка деньги, передав их Илвесу. Он вернулся к аукционисту и дал две золотых монеты.

– Посмотрим, – сказал тот и открыл на столе журнал торгов.

Мужчина переворачивал страницы, читая в слух и водя пальцем по записям:

– Ага, вот, непослушный вороной единорог был продан господину из Экзорума по имени Зельфер Эббар за двадцать золотых монет банка Нового Лоуворта.

– Это всё? – спросил Илвес.

– Да.

– Благодарю.

Илвес вышел наружу и, сев на лошадь, сказал:

– Поехали.

– Куда?! Нам срочно надо в Бортническую республику! – сказала она.

– В Экзорум.

Арлен

Они шли с Кайалом по коридорам Цитадели, минуя главный зал.

– Их отец пришёл в себя? – спросила Арлен.

– Да, леди-сержант, он идёт на поправку, а мальчик каждый день сидит у его койки. Плен, конечно, потрепал его, но нам вовремя удалось спасти этого человека.

– Тогда, надеюсь, в этот раз Толли поведает нам, кто же такая Эора, – сказала Арлен.

– Вы уверены, что снова готовы вернуться к расследованию? Всё-таки целый месяц выздоровления и ещё один на реабилитации.

– Да, вполне, – ответила Арлен, – Нам больше нельзя терять драгоценное время.

Рыцарь из стражи открыл перед ними дверь палаты, в которой возле кровати отца сидели Толли и Долли.

– Толли, привет, нам пора поговорить с тобой, – сказала Арлен.

– Леди Арлен, давно вас не было, – сказал мальчик и проследовал за ней в соседнюю комнату.

– Итак, присаживайся. Кайал будет записывать всё, что ты скажешь, а я буду задавать вопросы.

В помещении лазарета было ясно, дневной свет пробивался сквозь окна. Арлен и Толли уселись за стол, а Кайал сел поодаль за пишущую машинку.

– Орден выполнил своё обещание, – начала Арлен, – Твой отец здесь и идёт на поправку. На фронт он больше не вернётся, поэтому после выздоровления вы отправитесь на свою ферму с денежной компенсацией от империи. Как я понимаю, тебе уже рассказали, что Эора покинула штаб транс-имперцев два месяца назад и затем пропала. Настал твой черёд рассказать нам всё, что ты о ней знаешь.

– Я благодарен вам и ордену, что вы спасли моего отца, миледи, но поклянитесь, что не причините Эоре зла, если отыщите её, – попросил Толли.

– Клянусь, – ответила Арлен.

– Тогда слушайте. Мы с Эорой познакомились ночью на улицах Рабочего конца приблизительно два с половиной месяца назад, когда она спасалась от преследующей её городской стражи.

– Почему она бежала от них?

– Эора сказала, что пыталась расплатиться на Главном рынке за еду, но её монеты отказался принимать какой-то торговец, и поэтому ей пришлось кинуть серебряник и стащить миску еды.

– А почему эти монеты не приняли?

– Точно не знаю, но Эора показала мне их. Я никогда не видел такую чеканку.

– Поняла, а в вашу первую встречу она была босой и в одной шинели?

– Да, до тех пор, пока я не подарил ей платье нашей матери и свои сапоги.

– Эора говорила откуда пришла?

– Да, сказала, что она с какого-то фруктового восточного острова.

– Но на востоке нет подобных островов.

– Я тоже так сказал, но она уверяла, что есть.

Арлен и Кайал переглянулись.

– Хорошо, кого Эора искала? – продолжила леди-сержант.

– Она прибыла в Тронсэрий, чтобы найти свою сестру. По её просьбе я нашёл информацию про корабль под названием «Гальвелла», ибо ей нужно было узнать, кому он принадлежит. Это было как-то связано с Сейшелой.

– Так зовут её сестру?

– Да.

– Этот корабль принадлежит Транс-имперской компании?

– Ага.

– И поэтому Эора решила, что её сестра находится у них?

– Так и есть, миледи. Она несколько дней ходила к их зданию, а потом услышала там что-то и как с цепи сорвалась, говорила, мол там точно её сестра.

– Что услышала?

– Не сказала.

– У неё был план спасения?

– Скорее нет, чем да, миледи.

– Вернёмся к монетам: что на них было изображено?

– Мужчина, стоящий на маленьком паруснике, а в руке у него был гарпун.

– А на другой стороне?

– Не помню.

– Эти серебряники остались у тебя?

– Нет, Эора обменяла их где-то в трущобах на туфли.

– Эора вела себя как-то странно пока жила с вами или рассказывала что-то необычное?

– Она всегда была доброй, помогала нам, любила выходить из дома, когда шёл дождь, и бегать под ним пока не промокнет до нитки. Меня всегда удивляла её реакция на дирижабли и машины, на электричество, будто для неё это было чудом.

– Но так реагируют многие, когда впервые попадают в столицу империи.

– Да, но она даже не знала про их существование.

– И последний вопрос, Толли, где она может быть сейчас?

– Не знаю, миледи. Может быть, вернулась домой?

Тем временем Кайал набирал на клавишах всё, что рассказывал мальчик. Вскоре Арлен поблагодарила и отпустила Толли, закрыв за ним дверь.

– Что думаете, леди-сержант? – спросил Кайал.

– Всё гораздо сложнее, чем я думала, – ответила Арлен.

– Верите, что она с Востока?

– Нет, но уверенна, что она не из империи.

– Что будем делать дальше?

– Я посоветуюсь с лордом-магистром и передам ему твой протокол. Думаю, что в дальнейшем нам нужно установить слежку за «Гальвеллой», а в идеале – пробраться на судно и обыскать. Также стоит попытаться найти и поговорить с тем рыночным торговцем, возможно, он сможет вспомнить что-нибудь. Найти её мы теперь вряд ли сможем.

– А монеты?

– Вряд ли нам уже удастся найти их в трущобах.

Кайал задумался, а потом спросил:

– Как думаете, она нашла сестру?

– Без понятия, но вся эта ситуация с её долгим пребыванием в штаб-квартире, военным сопровождением и транспортировкой по реке, наводит на странные мысли. Жаль, что я не помню, чем всё закончилось во время того перехвата.

Илвес и Эора

Проливной дождь застал их в дороге на границе Нового Лоуворта и Кернии. Илвес сидел под импровизированном навесом на заброшенной пограничной заставе и пытался развести огонь.

– Ты боишься дождя? – спросила, подойдя, промокшая Эора.

– А ты, смотрю, любительница помыться под ним, – ответил Илвес.

– Я русалка, поэтому мне необходима вода.

Илвес с удивлением поднял взгляд от дымящих сырых веток и сказал:

– Ты не говорила об этом.

– Это что-то меняет?

– В целом нет, – ответил Илвес и продолжил бить огнивом.

– Скажи, почему ты скрываешь от меня, что являешься имперским агентом? – спросила она.

– Ты издеваешься? – ответил Илвес.

– Но всё ведь сходится! Я описала тебя в точности, как мне сказали в империи.

– Каким чудом ты оказалась в империи?

– Проплыла под Штормом.

– Чего? – удивлённо спросил разноглазый.

– Да-да, завербованные русалки залезают в китов и проплывают под Штормом. Если ты работаешь на империю, то итак должен это знать.

– Звучит, как сказка. Признайся уже, что тебя наняла какая-то деваха, которая видела меня голым и помнит приметы.

– Илвес, да послушай меня! Те люди сказали, что у тебя там есть дети, и их жизнь зависит от этого задания!

Услышав это, Илвес замолчал, глубоко уйдя в себя.

– Чего молчишь? – спросила Эора.

– Повтори.

– У тебя там дети.

Илвес присел и закрыл руками лицо.

– Бред какой-то… Инквизиция, империя, татуировки, кулон, дети, непонятные сны, – пробубнил он.

– Я не понимаю, – сказала русалка.

– Как и я.

– С тобой что-то произошло? Они сказали, что считали тебя погибшим.

Илвес вновь замолчал и долго сидел не двигаясь, пока Эора с грустью и непониманием в глазах смотрела на него.

– Семь лет назад я очнулся в сточной канаве к северу от Пансэрия, в одной льняной рубашке и штанах, а на груди у меня висел этот кулон, – сказал Илвес и достал его, – Я не понимал: где нахожусь, как меня зовут, оглядывался по сторонам, не помня ничего о своём грёбанном прошлом. Моя голова раскалывалась, а тело еле двигалось. К счастью, меня подобрали эльфы-переселенцы и выходили, помогли набраться сил, дали работёнку на ферме, пока туда не пришли грабители. Я слишком поздно заметил, что вдалеке горит их дом, побежал к нему через поле, слыша крики семьи, что спасла меня. У пепелища ждали лишь трупы родителей и их детей…

Илвес замолчал, глубоко вздохнув, и продолжил:

– Тогда я схватил мотыгу, догнал этих троих ублюдков и сам не помню, как размозжил им головы. Затем похоронил ту семью и отправился куда глаза глядят. Именно дочь этих фермеров назвала меня Илвесом, когда впервые увидела мои глаза. Так начался мой путь в никуда: работёнка за работёнкой, убийство за убийством и полное непонимание, кто я такой. Теперь же ты говоришь мне, что я имперский агент, у которого есть за океаном дети и которого считали погибшим, хотя уже многие годы здесь не было и духа империи.

– Илвес, то, что ты сейчас рассказал – это ужасно… Говоришь тебе снились сны?

– Я плохо их запоминаю, но иногда мне видится другая жизнь, будто бы я совсем другой человек, воин, что сражается с настоящими врагами, а не шайками разбойников.

– Но, как ты потерял память?

– Сколько бы я ни думал об этом, сколько бы ни спрашивал, – точного ответа не нашёл. Поговаривают мол удар головой, но у меня не было ни ушибов, ни синяков.

– Может быть тебе её стёрли?

Илвес поднял взгляд и спросил:

– А это возможно?

– Маги способны накладывать забвение, но оно, как правило, действует недолго.

– Тоже про это слышал.

– А вдруг это была другая магия? В конце концов, если ты был имперским агентом, то это могло плохо для тебя закончиться.

– Тогда почему я вообще жив?

– Кто знает…

– Если ты права, то мне стоит найти того, кто поможет с этим разобраться. В Экзоруме как раз есть один знакомый, который, возможно, способен на это.

– Не забывай, что нам надо в другую сторону.

– Если я правда тот человек, о котором ты говоришь, то прежде нужно вернуть мою память.

– Может и так, – проворчала русалка.

– И Нуажа, – добавил Илвес.

– Я всё хотела тебя спросить о том, как тебе удалось приручить единорога. Это же большая редкость, чтобы они позволяли ездить на себе верхом.

– Все знают, как доить единорожих кобылиц, но никто не знает, как оседлать этих созданий, – усмехнулся Илвес.

– Ну и как же?

– Нужно нечто большее, чем затащить единорога в загон и пытаться его объездить, нацепив седло. Однажды я выслеживал трапперов-браконьеров в горах на западе диких земель. Архидруид из самого Экзорума объявил награду за убийц животных, которые в Вольных землях сбывали тоннами шкуры бизонов и бобров, попадающие потом на рынки в столицах. И если в республике к браконьерству относятся лояльно, то в других странах побережья это издавна под строжайшим запретом. Оттого продажа такой контрабанды в Конфедерации сулила богатство. Мне первому удалось найти угодья и лагерь этих живодёров. Не буду рассказывать, что я с ними сделал, но для получения награды хватило их скальпов и вещественных доказательств, которые я притащил потом шерифу и маршалу в Пансэрий. Так вот, после расправы над этой шайкой я обыскал их владения. Помимо шкур там было несколько клеток с замученными зверями, и в одной из них лежал едва живой единорог цвета каменного угля. Его шкура была изорвана от хлыста, а рядом с клеткой лежало седло. Видно, ублюдки пытались его приручить, чтобы затем продать любителям экзотики, как этот Зельфер, мать его, Эббар. Прежде чем поехать за наградой, я полмесяца выхаживал скакуна в том же лагере, благо у меня была официальная грамота от шерифа на случай, если другие охотники за головами придут по души браконьеров и подумают на меня. За то время я понял, что единороги крайне умны, они быстро запоминают любую речь, впитывая эмоции того, кто с ними разговаривает. Когда Нуаж стал уверенно держаться на ногах, я попрощался, сел на свою старенькую лошадь и поехал вниз по заросшим склонам в сторону Пансэрия. Однако этот парень брёл за нами вместо того, чтобы вернуться на родные луга. К моему удивлению, так продолжалось несколько дней, а затем во время ночлега в северных прериях судьба решила всё за меня: пока я спал, мою старушку задрала голодная стая койотов. Я успел вскочить и выпустить весь барабан пуль, но в живых оставалось ещё двое. Один из них рванул на меня, как вдруг из мрака выбежал Нуаж, насадив койота на рог, а второй удрал в прерии, поджав хвост. Не имея другого выхода, я спросил у единорога разрешения оседлать его, на что тот одобрительно кивнул головой, став с того момента моим постоянным спутником. С именем же я решил не заморачиваться, так как мою покойную лошадь звали Нуажель.

– Теперь понятно, почему ты им так дорожишь, – растроганно сказала Эора.

Когда разноглазый замолчал, она сняла с себя одежу и разложила её у костра, а затем завернулась в плащ. Илвес не обратил внимания на её наготу, задумавшись о своём забытом прошлом.

– Ты не сказала, что тебя связывает с империей, – внезапно промолвил он, глядя в разгоревшееся пламя костра.

– Потому что ты всё время перебиваешь меня или не слушаешь вовсе. У них в плену моя сестра, поэтому я готова на всё, чтобы спасти её. Цена свободы – выполнение этого дела и твой успех в нём.

– А в чём его суть?

– Этого мне не известно, дальнейшая цель – республика, поэтому я понятия не имею, что империи от тебя требуется.

– А если откажусь?

– Тогда, вероятно, моя сестра и твои дети будут мертвы, поэтому я готова помочь тебе довести дело до конца, что бы от тебя ни потребовали.

Илвес вновь поднял на неё свой взгляд, будто хотя что-то сказать, но внезапно отвлёкся на горизонт, где вдалеке с гулом нёсся паровоз, разбрасывая клубы чёрного дыма.

Магистр Шоддэрлам

– Прошёл месяц с нашей последней встречи, лорд-магистр, – сказал Архипротэктор, – Как себя чувствует ваша дочь?

Они сидели вдвоём в верхней ложе Храма Создателя, наблюдая за вечерней службой.

– Спасибо, что спросили, Ваше Святейшество. Арлен выписана из лазарета и теперь снова в строю. Она продолжает расследование.

– Слава Создателю. Есть успехи?

– Вчера я получил протокол допроса соучастника по делу Эоры – тринадцатилетнего мальчика Толли, про которого я вам докладывал. Его показания указывают на то, что Транс-имперская торговая компания причастна, как минимум, к возможным похищениям и удержанию иностранных девушек. Однако в его показаниях есть странный момент, который касается монет.

– Объясните.

– Эора использовала монеты, которые не встречаются в империи.

– Нет таких денег, которые бы не использовались в нашем государстве. Что на них изображено?

– На аверсах серебряников был изображён мужчина с гарпуном в руке, стоящий на парусном судне, но реверс малец не запомнил.

Архипротэктор задумался и вскоре спросил:

– Скажите, лорд Шоддэрлам, вам известно что-нибудь о древнем людском княжестве Лоуворт?

– Только из старых историй и легенд.

В это время в просторном зале храма пел хор, раздаваясь эхом по высоким колоннам и стенам. Прихожане собрались у исполинской статуи Создателя, закрывающего себя и свой лик зеркалом, и выстроились в колонну, чтобы по очереди подойти к отражению, прочесть, закрыв глаза, молитву, а затем поклониться, повторяя: «Создал людей по подобию своему, дабы быть в каждом из нас». Некоторые из них прикасались к зеркалу, но потом доставали платок, чтобы стереть отпечатки, пачкающие поверхность.

– Это было княжество лучших мореходов старой Оксипансэры, и находилось оно на территории будущего Осколка, – продолжил Архипротэктор, – Моряком с гарпуном было принято изображать их основателя – Лодбронда Первого.

– Вы хотите сказать…

– Я лишь рассказал вам историю, ни больше ни меньше. У нас есть доказательства слов мальчика?

– Мы ищем зацепки, уже отданы указания. Арлен лично курирует это дело с самого начала.

– Впервые за три месяца вы что-то смогли нащупать, пока мои люди по-прежнему пересказывают лишь слухи из аристократических домов, которые я итак слышал.

– У других наших групп тоже нет успехов, часть из рыцарей смогли внедриться в качестве охраны или прислуги к подозреваемым семьям, но даже это не продвинуло нас ни на шаг.

– Это может говорить о том, что все участники вероятного заговора собираются и проводят свои злодеяния лишь в одном месте и при строжайшей секретности.

– Я вас понял.

– Не сводите глаз со штаб-квартиры компании, отправьте людей на поиски беглой девушки и продолжайте в том же духе.

Магистр достал кожаную папку, передав её Архипротэктору, и сказал:

– Ваше Святейшество, я чуть не забыл, что принёс вам оригинал протокола допроса, чтобы вы смогли ознакомиться.

Затем он встал, поклонился и направился к выходу.

– Да, магистр Шоддэрлам, – внезапно сказал Архипротэктор, – Передайте Арлен моё благословление.

Арлен

– Добрый день, Жорж.

– Леди Арлен, наконец-то вы тут, – ответил тот.

Леди-сержант отвела его на окраину рынка подальше от чужих ушей.

– Удалось найти свидетелей? – спросила она.

– Да, один из стражников помнит тот инцидент, когда ему пришлось догонять босую рыжеволосую воровку через весь рынок.

– Он смог назвать торговца, которого обокрала Эора?

– Сказал, что ларёк находится в южной части рынка, а его владельца зовут Дариб, промышляет стряпней из морепродуктов.

– Тогда чего мы ждём?

– Я ждал только вас.

Арлен, одетая в новое пурпурное платье, шла вдоль рыночных рядов под руку с Жоржем, на котором красовался серый фрак.

– Мы выглядим, как молодожёны, – пошутил Жорж.

– На то и рассчитано.

Торгаши настойчиво пытались продать им ковры, специи и сладости, украшения и цветы из далёких краёв, но Арлен отказывалась и вела рядового дальше.

– Господин, купите своей леди карамельное яблоко в форме сердца! – сказал один из торговцев, который расположился в небольшом бархатном шатре. Жорж остановился, уставившись на изящную сладость.

– Жорж, у нас дело, – проворчала Арлен.

– Дорогая супруга, я так проголодался, пока ждал тебя, позволь мне угостить тебя и заодно утолить и свой голод.

Арлен закатила глаза и сказала:

– Только быстро.

Жорж расплатился, и продавец подал ему пару свежеприготовленных сердечек на палочке.

– Прошу, миледи, – сказал рядовой.

Арлен приняла угощение и, откусив кусочек, сказала:

– А это и правда очень вкусно.

– А я о чём, – сказал Жорж.

Внезапно он засмотрелся на Арлен, а затем нежно взял её за руку и сказал:

– Вам не кажется, что мы всё-таки прекрасно смотримся вместе, и если бы не служба, то…

– Оставь свои рассуждения, – ехидно прервала его Арлен, – И ешь уже своё яблоко.

– Одно свидание и всё! Сходим после задания в какой-нибудь ресторан, выпьем по бокалу вина, поговорим о…

– Мы это уже обсуждали, ты знаешь, что говорит об этом устав.

– Но вашего отца не остановил устав, и…

– Не начинай, Жорж, – тихо проворчала Арлен, – Ты знаешь, чем это обернулось отцу. Представь, будто мы сейчас на свидании.

– Но это же задание, – с грустью ответил тот.

– Нечасто у нас такие шикарные задания, поэтому давай насладимся им, – настойчиво сказала леди-сержант.

Жорж замолчал, его лицо было обременено печалью, которую сразу заметила Арлен.

– Я давно хотела поблагодарить тебя за то, что ты навещал меня в лазарете. Те цветы и фрукты были прекрасны. Отец сказал, ты вызвался дежурить у моей кровати пока я не очнулась.

– Передав твой приказ по радио и запросив подкрепление, я сразу поскакал следом, и на том корабле ты уже лежала без сознания в крови и куче стекла. Тогда, стоя на набережной, на мгновение я подумал, что ты погибла. Мне не передать свои переживал за тебя.

Арлен молчала, но затем, посмотрев Жоржу в глаза, обняла его.

***

Через какое-то время они добрались до южной части рынка и, расспросив здешних продавцов, нашли нужный ларёк, у которого смуглый и полный торговец активно готовил блюда для покупателей.

– Вы – Дариб? – спросила Арлен.

– Он самый, мадам, желаете с вашим кавалером отведать вкуснейшие яства Дариба?

– Я бы хотела поговорить с вами и готова заплатить за нужную мне информацию.

Дариб нахмурился, а затем, когда раздал все заказы, повесил табличку перерыва.

– Что Дариб может вам поведать? – спросил он.

– Мы знаем, что несколько месяцев назад вас обворовали.

– Ну бывает, что Дариба грабят, да. На рынке полно мерзких воришек.

– Скажите, а помните ли вы из них рыжую девушку, которая бежала босяком от стражников?

Дариб задумался.

– Память иногда подводит, – ответил он.

– Но вы наверняка должны помнить подобное, – вмешался Жорж.

– Не-не, плохой память у Дариба, – сказал тот и улыбнулся.

Арлен смекнула и дала ему купюру.

– А! Та самая красавица, что стащила миску с едой?! Да, Дариб помнит, – сказал тот и забрал деньги.

– Скажите, она пыталась с вами расплатиться? – спросила Арлен.

– Да, пыталась втюхать какую-то фальшивку. Именно так тогда подумал Дариб, но потом оказалось, что это действительно серебро! Красавица-воровка зашвырнула монету в мой казан! – сказал, рассмеявшись, тот.

Арлен и Жорж переглянулись.

– У вас осталась эта монета? – спросил рядовой.

– Нет, Дариб продал её в ломбарде! Зачем деньги, которые никто не берёт?

– В какой ломбард?

– Не помнит уже моя память.

Арлен дала ему ещё две купюры.

– Вспомнил! Дариб отдал монету в ломбард у Речного квартала, где ещё рядом памятник корабелам.

– Спасибо, Дариб, – сказала Арлен и дала ему ещё денег.

***

Ломбард находился в одном из зданий, которые стояли вдоль парковой аллеи, растянувшейся у канала. Шелест крон старых высоких деревьев сопровождался первым листопадом, а начавшийся дождь образовал ручьи, которые неслись вдоль дорог в сточные люки, унося с собой пожелтевшие листья.

– Хорошо, что я взяла с собой зонт, – сказала Арлен, подходя с Жоржем ко входу.

Они зашли во внутрь под звук колокольчика, который был приделан к входной двери. Небольшое безлюдное помещение было уставлено как барахлом, так и антиквариатом с ювелирными изделиями. За деревянным прилавком сидел усатый старичок, который рассматривал через увеличительное стекло какое-то украшение. Арлен подошла к нему, но тот не отрывался от работы.

– Извините, – сказала она.

Однако тот не обратил никакого внимания.

– Извините!

– А?! Говорите громче, я плохо слышу! – крикнул старик и посмотрел на неё.

– Тогда на дверь надо было вешать колокол, – пробурчал Жорж.

– Мы бы хотели приобрести у вас одну серебряную монету! – громко сказала Арлен.

– Чего? – спросил старик.

– Монету серебряную! – уже кричала она.

– А! Конечно!

Он встал и медленно проковылял до стенда с нумизматикой, достал коробочку с изделиями из серебра и потащился обратно со словами:

– Здесь всё, что есть.

Арлен рассмотрела десятки монет, но не увидела искомую.

– Скажите, есть ли среди них серебряник с изображением мужчины с гарпуном?

– Кого?!

– Мужика с гарпуном!

– Секунду! – сказал старичок и принялся рассматривать все монеты через увеличительное стекло.

Через какое-то время он остановился на монете с изображением морского змея-дракона, проткнутого двумя гарпунами наискосок, и перевернул её.

– Жорж, кажется, это она, посмотри, – сказала Арлен.

– Чего?! – крикнул старик.

– Я не вам!

– Действительно, в точности, как описал Толли, – подтвердил Жорж.

– Давно у вас эта монета?! – спросила Арлен.

– Где-то пару месяцев! Чистое серебро, похожа на старинный лоувортский серебряник! Однако она явно была отштампована относительно недавно, поэтому, вероятнее всего, это подделка, но отборного качества, хочу вам сказать!

– Мы покупаем её!

Илвес и Эора

В окнах поезда вдалеке показался Экзорум, Илвес спал на сидении, пока Эора рассматривала освоенные территории южных стран-участниц Конфедерации всех народов.

– Скоро прибываем в Экзорум, не забывайте свои вещи! – крикнул проводник и пошёл в следующий вагон.

– Проснись, Илвес, – сказала русалка, толкнув его в бок.

– Уже добрались? – пробормотал он.

– Да, уже въезжаем в Экзорум.

Илвес поднял шляпу с лица и посмотрел в окно. Самый крупный город континента становился всё больше с их приближением. Вскоре паровоз заехал в пригород, деревянные постройки сменились каменными и кирпичными зданиями, заводами и фабриками.

– Была уже в столице всех народов? – спросил Илвес.

– Проездом, когда искала тебя, а ты? – спросила русалка.

– Может и был, не помню.

Вскоре показались длинные улицы и проспекты, разрезающие многоэтажные жилые кварталы. Красивые дома в людских, эльфийских и дворфских архитектурных стилях составляли синтез городской застройки.

– Тронсэрий – шире и выше, но этот город воистину великолепен, – прошептала Эора.

– Что? – спросил Илвес.

– Тебе обязательно нужно здесь увидеть пролив Щансель, здание Всеобщего собрания, Пантеон, Триаду, а ещё…

– Если будет время, – перебил её Илвес.

– Тебе говорили, что ты зануда? – фыркнула русалка.

***

Через высокий стеклянный купол вокзала виднелось оранжевое вечернее небо, внутри на путях стоял всего один паровоз, хотя станция и здание были рассчитаны на несколько составов. Илвес вывел лошадей из вагона для животных и спросил у проводника путь на улицу.

– Сначала пойдём в гостиницу? – спросила Эора.

– Знаешь, где искать лисолюда Фэйниса Рэба? – ответил вопросом Илвес.

– Кого?

– Сначала найдём его. Надеюсь, что он в городе.

– Это тот самый знакомый, который может тебе помочь?

– Верно.

Пройдя через специальный коридор, они вывели лошадей за поводья на улицу, которую рассекали кареты, дилижансы и всадники.

– Вот это движение, – проворчал изумлённый Илвес.

– Ты ещё не видел омнибусы.

– Что это?

– Большие двухэтажные дилижансы, запряжённые парой бизонов.

– Ещё бы мамонта запрягли.

– А они существуют?

– Я слышал их, когда работал в диких землях.

– Как это?

– Далеко за горами раздавался громкий гул и трубящие звуки, видимо, стадо мигрировало.

– Вот бы в живую их увидеть! Я знаю о мамонтах только из оксипансэрских сказок, – восхищённо сказала Эора, заставив Илвеса улыбнуться.

Когда движение на дороге стихло, они перешли улицу и отправились дальше по бульвару.

– Сперва заглянем в представительство Зефии. Осталось понять, где оно, – сказал Илвес.

– Извините, мистер! – обратилась Эора к полуэльфу, который поправлял световые камни в фонаре, – Не подскажите, где мы можем найти представительство Зефии?

Тем временем Илвес остался в стороне, держа за поводья лошадей.

– Добрый вечер, мисс, – сказал тот и спустился с лестницы, – Вам нужно попасть на Кривую улицу, которая расположена в Северном квартале этой половины города.

– Благодарю вас, – ответила русалка.

Эора вернулась к Илвесу и перехватила из его руки поводья своей лошади со словами:

– Пойдём, ковбой.

***

Двухэтажное обросшее плющом здание было увешано зелёными флагами Зефии с изображением золотого эргодрева. На первом этаже располагалась приёмная, которая, как и вход, охранялась вооружёнными джентльменами из числа крепких зверолюдов. Эоре и Илвесу позволили войти во внутрь, оставив лошадей снаружи у коновязи и сдав всё оружие. За приёмным столом сидела симпатичная лесная нимфа, одетая в деловую блузку и длинную серую юбку. Её изумрудные волосы были аккуратно убраны в пучок, а на светло-серой коже лица виднелись тёмные веснушки и блёстки.

– Рады приветствовать вас в представительстве Зефии, чем могу быть полезна, мистер…

– Илвес, просто Илвес.

– Илвес и, мисс…

– Просто Эора, – ответила русалка.

– И Эора, – повторила нимфа, – Меня зовут Осэлиан Йорфель, я являюсь секретарём, поэтому все обращения сперва проходят через меня. Чем могу вам помочь?

– Мы ищем Фэйниса Рэба, – ответил Илвес.

– Хм, и по какому делу? – спросила нимфа.

– Нуждаемся в его помощи.

– Что ж, многие нуждаются в помощи сэра Фэйниса, поэтому я могу записать вас на приём через…

С этими словами Осэлиан стала листать толстенный журнал.

– Через две недели вас устроит? – спросила она.

– Нам нужно сегодня, – сказал Илвес, – Просто скажите, где мы можем его найти?

Нимфа поправила волосы и косо посмотрела на него.

– Большую часть времени сэр Фэйнис проводит на своём производстве, а потому появляется здесь крайне редко, стараясь не задерживаться.

– Тогда скажите, где находится его производство, и мы уйдём, – вмешалась Эора.

– Это конфиденциальная информация, которая не разглашается первым встречным, – ответила нимфа и скрестила руки.

– Фэй – мой должник, мы вместе работали, а несколько месяцев назад я не стал мешать ему красть паровоз у республики, – сказал Илвес.

Осэлиан выпучила глаза, оглянувшись по сторонам, а затем вытащила листок и, окунув свой длинный ноготь в чернила, написала несколько слов и подобие схемы.

– Вот вам адрес, – тихо сказала она, – И прошу вас больше нигде за этими стенами не произносить вслух то, что вы сейчас мне сказали.

***

– Вот эта здоровенная халупа и есть его хвалённое производство? – с возмущением спросил Илвес, глядя на большое обветшалое здание, состоящее из потрескавшегося кирпича.

– Давай уже зайдём и проверим, – ответила Эора.

– Мы тащились сюда через весь город, – ворчал Илвес.

Они подошли к высоким металлическим воротам и несколько раз постучались, однако, никто не вышел.

– Фэйнис, лисья ты морда, открывай дверь, если ты там! – крикнул Илвес.

Вскоре внутри послышались шаги, небольшой прямоугольный заслон на уровне полутора метров открылся.

– Какого чёрта вам надо?! – раздался оттуда грубый мужской голос.

Илвесу пришлось наклониться, чтобы рассмотреть глаза собеседника, после чего он сказал:

– Опять дворфы! Не могли ещё ниже сделать дырку в двери?

– Пошёл прочь отсюда! – ответил дворф, харкнул в дыру и уже хотел закрыть заслон, как вдруг в разговор вмешалась Эора, оттолкнув Илвеса.

– Извините моего спутника, мистер, – нежным голосом сказала она, – Нас отправили сюда из представительства Зефии, сказав, что здесь мы можем найти сэра Фэйниса.

– А зачем он вам? – уже другим тоном ответил тот.

– Этот невежливый человек – его старый партнёр по делу. Если сэр Фэйнис сейчас здесь, то будьте любезны передать ему, что мистер Илвес ждёт его аудиенции.

Дворф помолчал, но вскоре ответил:

– Подождите немного здесь.

Затвор закрылся. Эора посмотрела на Илвеса, но тот раздражённо отвёл взгляд.

– Ты со всеми бываешь таким грубым? – спросила она.

– Только после двух месяцев в тюремной камере.

– Что ж, надеюсь, когда мы со всем этим разберёмся, то ты станешь паинькой.

Илвес хотел было ответить, но за дверью прозвучал скрежет замка, и ворота раскрылись.

– Заходите быстрее, – сказал показавшийся в проходе дворф.

– Благодарим, – сказала Эора и зашла.

Илвес прошёл мимо, не глядя на того.

– Надеюсь за вами не было хвоста, – сказал дворф, повернув заслон, закрывающий вход изнутри, – Пройдёмте за мной.

В высоком цехе не было никого кроме них. У правой стены до самого потолка стояли стеллажи с курицами, которые кудахтали на всё помещение, а у левой: перегонные кубы, склянки, мешки с солодом и прочая утварь самогоноварения.

– Понятно теперь, почему этот лис не ворует кур, – пробубнил себе под нос Илвес.

Они дошли до середины зала, когда дворф подошёл к одному из самогонных аппаратов и дёрнул за рычаг. Внезапно рядом с курятниками отодвинулась половая плита, обнажив винтовую лестницу, ведущую вниз. Илвес с Эорой переглянулись.

– Следуйте по ней, – сказал дворф и указал рукой.

Илвес стал спускаться первым, следом за ним русалка. Когда они вдвоём были на ступеньках, плита закрылась.

– Не нравится мне это, – сказал, остановившись, Илвес.

– Пути назад нет, – ответила Эора.

Внизу раздавались громкие звуки, Илвес продолжал спускаться, пока не вышел в просторное подземное помещение. Когда Эора догнала его, то увидела, как десятки рабочих второпях носятся туда-сюда, не обращая на них внимания. В центре зала стоял паровоз Гильдии, а рядом собирались его копии. Везде звучали молотки, шипел пар, в печах трещал уголь, который лопатами закидывали чумазые дворфы. Свет здесь исходил из газовых фонарей, которыми были увешаны все стены.

– Илвес, друг мой, вот так встреча! – послышался знакомый голос.

Разноглазый повернулся и увидел Фэйниса, одетого в грязную рубашку и кожаный фартук с кучей карманов. Лисолюд подошёл к нему и, сняв перчатки, обнял.

– А кто этот прекрасный цветок? – спросил он, поглядывая из-за плеча Илвеса на русалку.

– Я тоже рад тебя видеть, Фэй, – сказал Илвес, – Это Эора, русалка и моя вынужденная спутница.

– Очень приятно, я…

– Сэр Фэйнис Рэб, – перебила его Эора и подала руку.

Лисолюд улыбнулся и поцеловал своей вытянутой мордочкой её пальцы.

– Очень приятно, мисс. Илвес, узнаёшь паровоз? Видели бы вы, Эора, как трудно было…

– Фэй, мне нужна… – перебил его разноглазый, – Нам нужна твоя помощь.

– Давайте пройдём в мой кабинет, здесь слишком шумно для дружеских бесед.

***

Фэйнис расположил гостей в помещении с большими окнами, которое возвышалось над цехом. Внутри него были дощатые стены, увешанные чертежами, моделями и картами.

– Как ты меня нашёл? – спросил лисолюд, усевшись в кресло и указав на два стула.

– Это долгая история, – ответил Илвес и присел.

– Что ж, надеюсь за тобой не следили отбросы из республиканских шестёрок.

– Сомневаюсь.

– Поверю на слово, – сказал Фэйнис и прижался к кожаной спинке кресла, – Итак, какая же нужда заставила самогó разноглазого найти меня на моём тайном производстве, да ещё и в компании милейшей русалки?

– Моего единорога продали с молотка в Новом Лоуворте пока я сидел в тюрьме.

– Ты успел попасть за решетку?!

– Ещё одна долгая история.

– Да уж… То-то ты такой потрёпанный. И что там с единорогом?

– Его продали какому-то Зельферу Эббару из Экзорума, и мне нужно, чтобы ты подсказал, где его искать.

– Экзорум очень большой город.

– В котором ты не последняя личность.

– И то верно, да и единорогов тут нечасто встретишь. Хорошо, я подключу своих людей.

– Спасибо, но это не всё.

– И что же ещё?

– У меня есть подозрения, что мне кто-то стёр память.

Фэйнис наклонился вперёд и сказал:

– А вот тут по подробнее или опять скажешь долгая история?

– Илвес, – вмешалась шёпотом Эора, – Нам не следует никому разглашать то, что я тебе рассказала.

Разноглазый посмотрел на неё, а затем на Фэйниса.

– Интрига, – сквозь улыбку сказал лисолюд.

– Фэй, скажи, кто из магов Экзопансэры умеет возвращать воспоминания? – спросил Илвес.

– Проблема в том, что я не сильно разбираюсь в высшей магии, чтобы ответить на этот вопрос.

– Тогда что мне делать?

– У меня есть один знакомый эльф, он молод и любит риск, за что был изгнан из Академии магов. Однако его таланты восхищают. Я познакомлю вас.

– Благодарю, Фэй.

Фэйнис задумался, глядя на них и спросил:

– Ты сказал, что Эора твоя вынужденная спутница?

– Можно и так сказать… По рукам да по лапам? – спросил Илвес.

– По рукам да по лапам, и приведи себя в порядок, а то оброс и выглядишь, как беглый заключённый, – ответил лисолюд.

Арлен

Она зашла в кабинет отца, как и сотни раз до этого, но всё равно испытывала чувство трепета перед главой ордена. Её переполняло нетерпение, которое нарастало с каждым шагом. Магистр Шоддэрлам стоял у окна, разглядывая столицу во всём её величии, и не сразу заметил присутствие дочери. Его мысли были заняты насущной проблемой, которая сгущалась над всей империей, подобно надвигающимся на горизонте тучам.

– Милорд, – сказала Арлен, подойдя к столу.

Он повернул голову, поднял взгляд и сказал:

– А, леди-сержант, наконец-то вы пожаловали.

– Прошу прощения, что задержалась, хотела надеть свою форму, – сказала Арлен.

– Не обязательно каждый раз переодевать платье, когда возвращаетесь в Цитадель.

– По-другому не могу, милорд.

Магистр усмехнулся, указав ей рукой на стул. Арлен присела, а следом за стол сел он.

– Что сказали в архиве? – с нетерпением спросила она.

– Ты проделала большую работу, дочь. Давай сейчас отбросим все формальности, ибо я очень горжусь тобой.

– Но ты не ответил.

– Та монета, что вы нашли, ввела в ступор лучшие умы архива, который, как ты знаешь, отвечает за изучение магических и запрещённых предметов с самого основания Инквизиции.

– И что это значит?

– Сам сэр Борлео Ганозис подтвердил, что монета, действительно, имеет лоувортские черты, что она состоит из чистого серебра, однако, сделана не больше года назад и отличается от древних монет того самого княжества.

– То же самое нам сказали и в ломбарде.

– Одно дело верить старому скупщику барахла, а другое дело – главе архива, который посветил этому всю свою жизнь.

– Стало быть, Эора расплатилась неудачной копией этих монет?

– Или же, что скорее невозможно, она попала сюда из Экзопансэры.

Арлен вскочила и стала нервно ходить по комнате.

– Но этого не может быть, – сказала она.

– Мы не встречали ничего подобного, – сказал магистр, – Если бы это было организованное подполье каких-то почитателей княжества, то рано или поздно всплыли бы ещё такие монеты. К тому же состав серебра имеет едва заметные следы эрго-магии.

– Шторм не преодолеть ни снаружи, ни изнутри, – не унималась Арлен.

– Может нелюди и предатели просто не хотят оттуда возвращаться.

– Орден следит за этой чёртовой преградой уже сотни лет, пытаясь оплыть, пытаясь проникнуть и обуздать! Дирижабли, пароходы, подводные эксперименты, – всё тщетно, отец!

– Но если они создали это явление, то почему бы не контролировать его возможности?

– Если так, то кто знает, сколько таких Эор уже на нашей территории? Но её мотивы… Почему она искала сестру в здании имперской компании?

– Это – главный вопрос, Арлен.

– Может всё-таки устроим рейд в их штаб-квартиру?

– Исключено.

– Но…

– Никаких рейдов, пока не найдём больше доказательств. Ты же не пойдёшь к императору с серебряником?

Арлен замолчала и остановилась, уставившись на отца, а затем сказала:

– Нам нужно проверить их доки.

– Правильно мыслишь, дочь. Отряд под руководством орденмейстера Пе́рсора уже внедрился в соседние доки и несколько дней ведёт наблюдение, но пока «Гальвелла» стоит на месте.

– Я хочу присоединиться к ним.

– Нет, девушке в порту не место. К тому же у тебя свой участок, который пока принёс больше всего информации и зацепок. Ты нужна там.

– Прошу тебя: сообщи сразу, если будет информация от сэра Персора.

– Хорошо, обещаю тебе.

Арлен встала и пошла к выходу, но из-за спины прозвучал голос отца:

– Что у тебя с сэром Жоржем Громмелем? Прости, что так спрашиваю, может мне показалось.

– Отец?!

– Не мне читать тебе нотации про это, Арлен, и я, вероятно, не могу свыкнуться с мыслю о том, что моя девочка уже давно не ребёнок…

Арен в изумлении повернулась и увидела улыбку на лице отца, который продолжил:

– Но я скажу лишь одно: за все наши поступки и за каждый наш выбор мы сами несём ответственность, иногда рискуя теми, кем дорожим.

– Знаю, пап.

– Будь осторожна, дорогая, и не забывай, что за маской магистра скрывается любящий отец, который желает своей дочери только счастья.

Илвес и Эора

Солнце начинало медленно садиться. Экипаж, запряжённый двумя лошадьми, двигался по мощённым дорогам Экзорума, огибая разношёрстные улицы города.

– Напомни, куда мы едем? – спросила Эора.

– До ярмарки, что на окраине города, – ответил Илвес.

– Почему Фэйнис решил, что Нуаж там?

– Сказал, что Зельфер Эббар – лишь странствующий перекупщик, который вероятно продал Нуажа, где-то в Экзоруме и испарился на просторах Экзопансэры. А на той ярмарке есть представление с участием редких животных.

Вскоре карета остановилась, и разноглазый с русалкой вышли наружу. Обширный огороженный участок поля сиял огнями, а толпы людей прибывали сюда со всех уголков столицы. В воздухе звучала игривая музыка и крики.

– Народа прямо как на празднике Ночи Большой луны, – сказала Эора.

– На чём? – спросил Илвес.

– На главном русалочьем празднике лета.

– Впервые слышу.

– Почаще заплывай на наш остров, – сказала Эора.

Они прошли под высокой входной аркой, от которой тянулась длинная подсвеченная факелами дорога, а по её сторонам расположились торговые палатки, стенды и аттракционы. В конце неё виднелся шатровый купол.

– Сдаётся мне, что искать нужно в том цирке, – сказал Илвес.

– Может посмотрим, что тут происходит? – воодушевлённо спросила Эора, – Я ещё ни разу не была на такой большой ярмарке!

– Нам нельзя медлить.

– Но ты посмотри на здешнюю еду, на эту крутящуюся штуку с лошадями! Мне хочется попробовать это всё!

– Когда наши пути разойдутся, ты можешь хоть жить тут, но сейчас мы здесь по делу, – фыркнул Илвес.

– Ты неисправимый, грубый и скучный зануда, – негодовала русалка.

– Ты уже говорила это.

– И скажу вновь, пока ты не изменишь своё отношение.

Они шли вдоль рядов, Эора мотала головой и засматривалась на происходящее, Илвес же смотрел только прямо, не проронив больше ни слова. Вскоре они приблизились к цирку.

– Какой высокий шатёр! – воскликнула русалка.

У входа выстроилась очередь из желающих попасть на представление, которое уже началось. Изнутри доносилась громкая музыка оркестра и голос ведущего. Илвес осмотрелся и пошёл в сторону, сказав:

– Нам нужно найти другой вход.

– Но нас не пустят без билетов. Эй, Илвес! – крикнула Эора уходящему спутнику и побежала за ним.

Разноглазый уверенно побрёл вокруг шатра, пока не упёрся в высокий деревянный забор.

– И что дальше? – запыхаясь спросила русалка.

– Нужно перелезть, но сперва я подниму тебя, чтобы ты посмотрела: есть ли там кто.

– Уверен, что это хорошая идея?

Илвес молча нагнулся, выставил ладони и уставился Эоре в глаза.

– Чёрт возьми, – пробубнила она и встала сапогом на руки.

Разноглазый поднял её так, чтобы она могла зацепиться руками за верх досок, и спросил:

– Что видишь?

– Тут стоит множество фургончиков животными, клетки, но никого из смотрящих.

– Отлично, – сказал Илвес и напряг руки для рывка.

– Стой, что ты?! – не успела договорить Эора, как её выкинуло через забор.

Русалка успела удержаться за забор, чтобы свеситься и затем спрыгнуть на землю.

– Сначала мог бы… – начала говорить она.

– Тише, – послышался голос Илвеса с другой стороны.

Эора обернулась, чтобы оглядеться, а затем тихо прошипела:

– Мог предупредить хотя бы.

– Видишь справа от тебя ворота? Отрой заслонку, – спокойным голосом сказал Илвес.

Эора подошла к воротам и сделала, как он велел, открыв двери.

– Отлично сработано, – сказал разноглазый, входя во внутрь, – Теперь осмотри все клетки, вольеры и блоки, а я попробую пробраться во внутрь и посмотреть там. Уверен, что Нуаж не стал бы плясать под чужую дудку, но кто знает, чем эти живодёры промышляют.

– Ты оставишь меня тут одну? – возмутилась русалка.

– Так будет быстрее, и если кто-то пойдёт в твою сторону, то я его перехвачу.

– Но… – начала говорить Эора.

Однако Илвес уже пошёл во внутрь пристройки, что вела на арену.

– Невыносимый! Как же он уже надоел мне со своим рогатым конём, – проворчала Эора и пошла к деревянным фургонам.

В свете закатных лучей, бьющих сквозь маленькие решётчатые окошки, она смогла разглядеть детёныша василиска с головой петуха и телом рептилии, двуглавого волка, стаю крылатых и рогатых зайцев-сквадеров, медведосова с завязанным клювом и даже небольшого энта. В открытом вольере стояли бизоны, а в загоне поменьше бегали пони. Вскоре русалка осмотрела оставшиеся клетки и фургоны, в которых сидели прочие звери и бестии, однако, один крупный блок был накрыт толстой тканью. Эора с трудом стянула её и обнаружила деревянный фургон, который стоял без колёс прямо на земле. Она обошла его вокруг, но не заметила ни одного окна, дырки или крупной щели. Тогда русалка вернулась к двери и обратила внимание на небольшую задвижку у самой земли.

– Нуаж, ты тут? – тихо спросила она.

Внутри что-то зашевелилось. Любопытство взяло верх, и Эора открыла заслонку.

Тем временем Илвес незаметно миновал вход в гримёрную и зашёл в тёмный коридор, в конце которого виднелся свет и выход на арену. Внезапно освещение выключилось, оставив вокруг лишь темноту, а музыка остановилась. Вскоре яркие разноцветные огоньки стали мелькать на том конце коридора, вновь заиграл оркестр, и Илвес медленно подошёл сзади к труппе, которая собралась у входа, чтобы лицезреть выступление своих коллег. Они внимательно смотрели вверх и не заметили подошедшего к ним незнакомца. Илвес поднял взгляд и увидел представление: Фей и фея в красочных костюмах кружились под самым верхом купола, а вокруг них светлячками летали пикси. Внезапно фея создала в руке огненный шар, затем ещё один и начала ими жонглировать, добавляя шары ещё и ещё. Её партнёр тем временем стал стремительно кружить над головами зрителей, которые сидели на трибунах. Внезапно фея стала кидать пламенные сгустки прямо в него. Собравшиеся испугались, но фей стал проглатывать налету один за другим и в конце, подлетев в плотную к партнёрше, страстно поцеловал её на радость публике. В этот момент в зале вспыхнули все огни. Илвес быстро осмотрелся и понял, что животных ещё не выпускали. Он поспешил обратно, но в коридоре его внезапно остановил высокий фавн и грубым голосом спросил:

– Мистер, как вы попали сюда?

– Я заблудился, уже ухожу, – ответил Илвес.

– Покажите ваш билет, и я отведу вас на ваше место, – сказал тот и ухватился за плечо Илвеса.

– Билет, секунду…

С этими словами Илвес выхватил револьвер и ударил фавна рукояткой по лицу. Тот отлетел в стену, но быстро придя в себя, попытался встать. Тогда разноглазый с размаху саданул его по голове, но ударился рукой о рога. Резкая боль пронзила кисть, так что он чуть не заорал. Пользуясь моментом, фавн сбил его с ног и занёс кулак, но Илвес успел подхватить револьвер левой рукой и взвести курок. Услышав щелчок, фавн остановился.

– А теперь послушай, упёртый баран, я ищу здесь своего единорога, которого у меня украли, – лежа на спине сказал разноглазый.

– У нас нет единорогов, – сплёвывая кровь сказал рогатый.

– Чем докажешь?

– Стал бы я врать под дулом револьвера?

– Что ж, если найду его в ваших клетках, то ты будешь первым, кому я прошибу лоб.

– Мужик, я тебе сказал, что у нас нет единорогов, только пони. Проваливай отсюда пока цел.

Фавн встал и отошёл в сторону. Илвес поднялся следом и, не сводя с того ствол, сказал:

– Сейчас я уйду, а ты не станешь меня преследовать, и если говоришь правду, то больше никогда меня не увидишь.

Сказав это, разноглазый метнулся наружу, периодически поглядывая назад. Подбегая к выходу, он крикнул:

– Эора, ты нашла его?!

– Илвес! – раздался её крик.

Он выбежал во двор и увидел русалку, в ужасе лежащую на земле и смотрящую вперёд. К ней медленной, хищной походкой подбирался грифон, позади которого валялась выбитая дверь фургона. Русалка краем глаза увидела разноглазого и простонала:

– Спаси меня!

– Тише, не делай резких движений.

Сказав это, Илвес расставил руки и стал медленно приближаться. Грифон заметил его и с орлиным криком встал на дыбы, размахивая крыльями. Разноглазый быстро отошёл пару шагов назад, но продолжил движение в бок. Он увидел на столбе лассо, до которого оставалась всего пара шагов, и сказал:

– Эора, медленно отползай назад.

Русалка послушалась, но дикий взгляд грифона снова упал на неё.

– Когда я скажу, тебе нужно будет увернуться.

– Что?! – взвизгнула русалка.

– Когда эта тварь…

В этот момент грифон вновь встал на задние львиные лапы и направил клюв в русалку. Эора успела только крикнуть от страха, и зверь резко отпрянул назад, мотая головой. Пользуясь моментом Илвес накинул ему на шею лассо, обмотал верёвку вокруг руки и рванул назад, чтобы всем телом затянуть петлю.

– Беги! – крикнул он Эоре.

Внезапно грифон дёрнулся в сторону и рывком взлетел, мгновенно унеся с собой в высоту разноглазого.

– Илвес! – крикнула с земли русалка, но тот уже не слышал её.

Его руки мёртвой хваткой вцепились в верёвку, а перед глазами открылось розовое небо. Грифон, размахивая огромными крыльями, летел прямо на закат, приближаясь к столице. Вскоре показались окраины Экзорума, затем монументальные здания с красивыми куполами, широкие площади и канал, разделяющий город пополам, где корабли шли под каменными мостами. Илвес испытывал странный синтез восторга и страха, однако, нечто знакомое промелькнуло внутри. Он стал изо всех сил подтягиваться по верёвке ближе к зверю и вскоре, с трудом ухватившись за загривок, смог усесться на него. Грифон стал брыкаться, планировать и крутиться из стороны в сторону, пытаясь сбросить его. Тогда разноглазый прижался к нему всем телом и передвинул лассо так, чтобы держаться одной рукой за гриву, а другой за кольцо верёвки. Зверь набрал высоту, а затем стал пикировать вниз.

– Тише мальчик, тише! – крикнул Илвес и издал звук, который первым пришёл на ум.

Орлиный зрачок резко уменьшился. Не долетев немного до земли, грифон расслабился и вновь взлетел, направившись на заходящее солнце.

– Молодец, мальчик! Молодец!

Они спокойно пролетели столицу, и вдалеке на горизонте показался открытый океан.

– Нам пора обратно, дружище! – крикнул Илвес и развернул грифона движением тела.

Тот послушно спланировал в бок и направился обратно к Экзоруму. Когда они парили над центральными улицами, грифон внезапно ринулся вниз и приземлился так, что Илвес слетел с него на землю.

– Ну что ты за птица, – начал браниться разноглазый.

Он с трудом встал, обернулся и увидел, как грифон разносит палатку мясника, поедая всё, что в ней было, а испуганные жители бегут в разные стороны.

– Твою ж мать! – крикнул Илвес.

***

Раздался громкий стук в ворота, и не успел дворф открыть заслонку, как снаружи послышались женские крики:

– Мне срочно нужен, сэр Фэйнис!

– Эора, это вы? – спросил заспанным голосом тот.

– Да, позовите Фэйниса!

– Зайдите хотя бы во внутрь и не кричите здесь его имя!

– Нет времени!

– Тьфу ты! Сейчас… – проворчал дворф.

Вскоре дверь приоткрылась, у входа показался Фэйнис и спросил:

– Мисс, что случилось?

– Там Илвес! И грифон! Его утащил грифон! – бормотала русалка.

– Так, успокойтесь, какой ещё грифон?

– Мы были на ярмарке и…

Внезапно в переулке послышалось ритмичное звяканье когтей. Эора обернулась и увидела, как Илвес размеренно ведёт грифона за лассо, обвитое вокруг шеи, а следом за ними тянется толпа детей и подростков, кидающих мясо.

– Детишки, грифону пора спать, как и вам! – сказал он.

– Но, мистер, вы же обещали нас покатать на нём!

– Всему своё время, ребятня, я и сам сегодня в первый раз прокатился!

Расстроенные дети развернулись и пошли по домам. Эора, Фэйнис и дворф стояли в ступоре, наблюдая за всем этим.

– Не беспокойся, Эора, он больше не будет себя плохо вести! Верно, мальчик? – с улыбкой сказал Илвес.

– Илвес… – пробормотала она.

– Давно я не видел тебя таким довольным, дружище! – крикнул Фэйнис, – Но сейчас у меня много вопросов и, пожалуй, главные из них: какого лешего ты искал единорога, а притащил грифона? И зачем ты привёл его сюда?!

– Очередная долгая история, Фэй!

– Сэр Фэйнис, давайте сперва заведём его во внутрь, – предложил дворф, – Мы привлекли итак много внимания к вашему тайному предприятию.

– Что ж, ты прав, Буль. Быстрее, Илвес!

***

За окнами насупила ночь, грифон заснул на сене в углу посреди курятника и свалки. Фэйнис, Илвес и Эора уселись неподалёку возле лампы со светлячками и пары свечей. Смех лисолюда периодически будил сидящих на яйцах куриц.

– Эора, вы меня поражаете! – сказал Фэйнис, – Додуматься стянуть тент – это ещё полдела, но открыть заслонку пока на улице светло!

– Я же говорю, что не знала, что там этот, – сказала Эора и кивнула головой на сопящего зверя.

Лисолюд открыл пробку клыками и подлил всем в стаканы виски.

– Фэй тебе всё верно сказал, – пробубнил Илвес, – Грифоны любят солнце, они смотрят на него, не щурясь, и летят к нему, греясь в его лучах. Этого грифона явно не могли приручить, поэтому клали в фургон еду ночью, пока он ослаблен, либо спит.

– И тут появилась ты, дорогуша, как луч во тьме в прямом и переносном смысле! – рассмеялся Фэйнис.

– Ну извините, я чуть не погибла, – проворчала Эора и отхлебнула.

– Верно, и тебе чудом повезло. До сих пор не понимаю, почему твой крик так его смутил, – сказал Илвес.

– Сама не знаю, – тихо проговорила русалка.

Все замолчали. Лисолюд с разноглазым стали курить трубки, пока в какой-то момент Фэйнис не промолвил:

– Илвес, как бы там ни было, у меня есть хорошая новость.

Разноглазый выпустил дым и поднял взгляд.

– Мои люди нашли твоего Нуажа и выкупили его.

– Где он?! – спросил Илвес и вскочил, пошатнувшись от виски.

– Да расслабься ты хоть на время. Он в безопасности, стоит в конюшне резиденции Зефии.

– Мне надо к нему.

– Завтра, дружище, всё завтра. Нуаж наверняка уже спит, всю дорогу сопротивлялся, как бешенный, вымотался. Мы успокоили его, только когда дали понюхать твой платок.

– Это точно он! Я всё понимаю, но…

– Никаких «но»! Сегодня поспите здесь и проследите, чтобы ваш новый питомец не разнёс мне тут всё. Что вообще с ним делать? Вернуть в цирк?

– Нет! – резко возразила Эора.

Мужчины с удивлением посмотрели на неё, но русалка продолжила:

– Они там сидят в клетках, как рабы какие-то, это отвратительно! А этот вообще в темноте и в одиночестве. Он же создан, чтобы летать, также как и рыбы созданы, чтобы плавать.

– Звучит как тост! – крикнул Фэйнис, подняв стакан и выпив его до дна, а затем открыл лампу.

Зелёные светлячки вылетели наверх, сияя под высоким потолком, словно звёзды.

– Желаешь отпустить его? – спросил Илвес, глядя вверх.

– Да, но сначала откормим, – ответила Эора.

– Как думаешь, Фэй, – спросил Илвес, – У нас будут проблемы с властями города по поводу мясной лавки и этого грифона?

– Сложно сказать, ибо дикие звери редко обитают в столице. Удивительно, что никто из магов не вмешался в ваше представление. Видимо, они решили, что ты уверенно управляешь им, хотя прирученные грифоны казались вымыслом. Единорог, грифон… В чём твой секрет, Ил?

– Я удивлён не меньше твоего. Слушай, а как же валькирии?

– А что валькирии? Они управляют только пегасами.

– Вы видели валькирий?! – спросила Эора.

– О-о, я с ними хорошо знаком, – улыбнулся лисолюд.

– И какие они?

– Они прекрасны, сильны и отважны, но поверьте, мисс, лично вы – ничуть не хуже.

Эора покраснела и улыбнулась. Увидев это, Илвес тоже поменялся в лице и сказал:

– Фэй, я благодарен тебе.

– Чего только не сделаешь, чтобы увидеть друга радостным.

Сказав это, лисолюд отхлебнул виски и поднял с пола гитару.

– Ты правда собрался играть? – с удивлением спросил разноглазый.

– Не для вида же я захватил её!

Когтистые, мохнатые пальцы Фэйниса забегали по струнам, и после недолгого вступления он медленно запел:

– О мой милый дом,

Где стоят леса,

Было будто вчера,

Навещая во снах,

Мать пасла гусей,

И растила меня,

Как же не был давно,

Я в родимых краях,

По пути на юг,

Каждый жаждал спросить:

Отчего я бегу,

Из зефийских лесов,

Повидать целый мир,

И его покорить,

Вот таков мой ответ,

Для родных берегов,

Зверолюды и феи, пикси, нимфы и эльфы,

На зефийской земле, что вокруг Эргозерья,

Что в волшебных краях, где тишина и покой,

Не дано вам понять, что ведом я мечтой,

О мой милый дом…

Арлен

Её с трудом сдерживаемый стон сипло разносился по комнате, а упругая кожа, местами покрытая шрамами, ритмично покрывалась мурашками. Она запустила пальцы в длинные кудри Жоржа, притянула его лицо и поцеловала. Пот с его лба залил её густые брови, попав в глаза. Арлен укусила его, и Жорж приподнял её, не выпуская губы, а затем спустился к груди и стал целовать соски, ускоряя темп. Закончив, они свалились на подушки и обняли друг друга.

– Это правда твой первый раз? – спросил Жорж.

– Я росла среди рыцарей с тех пор, как мать не смогла растить меня в одиночку и оставила отцу, – с отдышкой ответила Арлен, – А у тебя?

– До посвящения у меня была пара девушек, а после, разве что в борделях. Благо новый устав запрещал лишь вступать в брак, рожать детей и иметь отношения с другими членами ордена.

– Ах ты ловелас!

С этими словами Арлен скинула Жоржа с себя и кинула в него подушку.

– Даже пальцами не пробовала? – спросил он.

– Конечно пробовала, но сейчас понимаю, это как небо и земля.

Жорж замолк, но после паузы сказал:

– Давай уйдём из ордена.

– Но орден – всё, что у меня есть.

– Мы сможем уехать куда-нибудь, заведём семью, будем фермерами, как родители Толли Триндэрса.

– Жорж, мы сейчас на пороге раскрытия возможно самого опасного заговора за последние сотни лет, а ты предлагаешь бросить орден, в котором вся моя жизнь.

– Можем это сделать, когда закончим дело. Я же не говорю про сейчас. После того случая на реке мне страшно, что я потеряю тебя из-за нашей службы.

– На твоём месте я бы боялась попасть под трибунал за то, что ты переспал со старшим по званию, да ещё и дочерью лорда-магистра.

– Я скажу лордам, что это ты меня совратила.

– Посмотрим, кому они поверят, – усмехнулась Арлен.

Она встала с кровати и, накинув рубаху Жоржа, подошла к окну.

– Всё также без изменений? – спросил он.

– После того дня нет никаких донесений об этом проклятом здании. Уверена, что мы напугали их, и поэтому компания стала осторожнее.

– Хотела сказать: ты напугала.

– Суть не меняется.

Внезапно из радио послышалась передача. Арлен вбежала в тёмную комнату и схватила приёмник.

– На связи Цитадель, леди-сержант Шоддэрлам, ответьте.

– На связи леди-сержант Шоддэрлам, слушаю вас, – ответила она.

– Лорд-магистр просит соединить вас, ожидайте.

– Принято, ожидаю.

Вскоре на том конце послышался голос её отца:

– Арлен, «Гальвелла» вышла из доков.

– Ты уверен, что это она?

– Прилетел голубь от сэра Персора. Его люди проследят за маршрутом судна, и по возвращению будет проведена операция по захвату груза под видом обычного ограбления.

– Как я могу помочь?

– Оставайся на своём месте и не вздумай вмешиваться. Я обещал тебе сообщить, поэтому и связался с тобой. Если что-то пойдёт не так, и отряд Персора облажается, то будьте готовы к перехвату в городе и операции «Лабиринт». Предупреди своих подчинённых, оставайся на связи и жди дальнейших указаний.

– Слушаюсь, милорд.

Арлен повесила приёмник и посмотрела на обнажённого Жоржа, который стоял в проходе, глядя на неё.

– Началось, – сказала она.

Орденмейстер Персор

Тёмное ночное море размеренно прибивало волны к берегу, покачивая пришвартованные корабли. В обветшалом здании дока было много людей в рабочей одежде, которые в суете тихо обсуждали между собой корабль Транс-имперской торговой компании. В середине зала прозвучал звук колокольчика, и все подошли поближе. На деревянный ящик встал седой бородатый мужчина, одетый в моряцкую шинель. Он дождался пока все соберутся и сказал:

– Итак, уважаемые рыцари, сезон штормов подошёл к концу. Как мы и рассчитывали: «Гальвелла» вышла в море. Лорд-магистр прислал голубя с разрешением на операцию в ответ на наше сообщение, поэтому я уже отправил капитана Уркера проследить за маршрутом судна. Напоминаю, что мы готовились к этому моменту несколько месяцев, а потому будем строго придерживаться установленного плана. Сейчас я в последний раз повторю вам порядок наших действий, чтобы вы были готовы действовать.

Орденмейстер спустился с ящика, приказав расправить на штативе карту, и подошёл к ней.

– По нашей информации «Гальвелла» обычно возвращается в док компании спустя несколько часов после выхода. К этому моменту туда приезжает большой грузовой дилижанс с вооружённым конвоем, состоящим из десяти конных солдат компании, переодетых под обычных наёмников. Ещё трое: лейтенант, ответственный сюрвейер и кучер, – будут на самом дилижансе. Когда предполагаемый груз «Гальвеллы» под видом китового жира будет загружен, они выедут из доков и, вероятнее всего, отправятся в направлении загородной резиденции Транс-имперской торговой компании, которая уже несколько лет располагается на территории поместья графа Туальграса.

– Извините, что перебиваю, орденмейстер, но мы же так и не узнали точный маршрут, – сказал один из офицеров.

– Действительно, точного маршрута мы не знаем, поскольку опираемся лишь на слухи и допросы, но до поместья быстрее всего ведут всего несколько путей: это людный Прибрежный имперский тракт, от которого идёт поворот на дорогу через Ланденские поля, а второй путь – дорога через деревню Шарблом и примыкающий к ней Дойрунский лес. На всех этих маршрутах уже стоят наши братья и сёстры, однако, мы не станем пускать всё на волю случая, учитывая информацию о регулярной смене маршрута, и посему на отдалении будем преследовать дилижанс. Главная задумка состоит в том, что под видом обычных грабителей мы не дадим дилижансу добраться до поместья. Наша задача: напасть на них в безлюдном месте, устранить конвой, остальных повязать и допросить, но главное – это груз. Как только сопротивление будет подавлено, мы сможем изучить его и, чем бы он ни был, изъять, ведь это обычное ограбление. Однако в случае установления того, что перед нами подозреваемый контрафакт, мы забираем всех оставшихся в живых людей компании в Цитадель вместе с грузом и отдаём их на процедуру допроса. Передвигаться будем под видом Ортунской рыболовной компании в нашем дилижансе, который будет на дистанции ехать за их конвоем. Задача остальных: следовать на лошадях в двух сторонах от дороги на максимальном удалении и по сигналу свистка, а также в случае начала перестрелки, мгновенно начать атаку. Наши люди на местах должны установить преграды для проезда. Ответственным за нашу правую колону кавалеристов назначаю вас, лейтенант Кронг.

– Слушаюсь, – ответил тот.

– За левую – лейтенант Пиггель.

– Есть, сэр, – сказал высокий мужчина.

– Я буду следовать верхом позади нашего дилижанса. Сержант Тюэль, ваш отряд останется здесь наблюдать за их доком до дальнейших указаний, и при любых подозрительных действиях срочно докладывайте в Цитадель. С вами останется отряд капитана Уркеля, который проследит за работниками дока.

– Понял вас, милорд.

– У кого-нибудь остались вопросы? Вижу сомнение на вашем лице сержант Ропц.

– Да, сэр, что мы будем делать, если что-то пойдёт не так? – спросил молодой коренастый парень.

– Если что-то пойдёт не так, помните, что наши главные задачи: не дать им добраться до поместья, перехватить груз и ни в коем случае не выдать орден, даже если они будут просто везти китовый жир. А теперь, если ни у кого больше нет вопросов, приказываю отрядам погони покинуть территорию доков, переодеться в плащи, занять свои позиции и ожидать начала операции.

***

Грузовой дилижанс компании нёсся в сопровождении конвоя по Прибрежному имперскому тракту, освещаемому фонарями и ярким месяцем. Колёса большой повозки и подковы лошадей стучали по утрамбованной кладке мощённой дороги.

– Сэр, тот дилижанс едет за нами с самого дока, – доложил один из солдат конвоя.

– Это Ортунская компания! Вероятно, они везут свой улов в Шарблом, – ответил в окно лысый лейтенант, сидящий внутри.

Всадник кивнул головой и вернулся в конец строя.

– Лейтенант, вы полагаете, что Ортунская компания стала бы везти ночью рыбу в эту деревню? – спросил одетый в костюм сюрвейер.

– Так ведь сезон штормов только закончился, много кораблей денно и нощно работают, чтобы покрыть месяцы простоя.

– Возможно, вы правы, но от лица руководства прошу вас серьёзно отнестись к нашему выезду ввиду относительно недавних событий.

– При всём уважении, мистер Кормис, я руковожу этими перевозками уже пятый год и знаю, как выполнять свою работу.

– Однако за эти пять лет, вы так и не узнали, что именно перевозите, – серьезно ответил сюрвейер, – Поскольку ценность и конфиденциальность данного груза имеет исключительную важность для всей компании и руководства. Я ещё раз попрошу вас быть настороже.

– Что ж, мистер, я вас услышал, – ответил лейтенант.

– Славно, – сказал сюрвейер и поправил очки.

***

Дилижанс транс-имперцев свернул у указателя с надписью: «Шарблом» и вскоре оказался в деревне. Кучер свернул с дороги на одной из улиц и заехал в амбар.

– Сэр, они съехали с основного пути, – крикнул рыцарь, управляющий повозкой ордена.

Орденмейстер пришпорил лошадь, и поравнявшись с ним, сказал:

– Останавливаемся тут у рынка. Я прослежу за ними и дам указания.

Дилижанс ордена остановился на площади главного рынка деревни, где не были ни души. Персор спешился и проследовал до улицы, где виднелся конвой компании, охраняющий амбар. Он спрятался за углом одного из домов, и вскоре один из солдат транс-имперцев проскакал мимо него в сторону рынка, но через какое-то время вернулся обратно и зашёл в амбар. Ворота открылись, и дилижанс компании выехал обратно на главную дорогу.

– Страх почуяли, ишаки ряженные, – пробормотал орденмейстер.

Когда все уехали, он добежал до своих людей и спросил:

– Что произошло?

– Их человек хотел купить свежей рыбы, – ответил рыцарь, управляющий дилижансом.

– И что вы сделали?

– Продали ему припасённую кулзу. Он не стал заглядывать во внутрь, только спросил о наших целях и маршруте. Мы ответили, что развозим свежатину по поместьям, а здесь остановились, чтобы переночевать.

– Поверил?

– Да.

– Отлично, дальше я еду первым, а вы не должны показываться им. Буду двигаться у края дороги, и уже в лесу их накроем.

– Слушаюсь, сэр.

***

Едущие впереди конвоиры компании остановились, впереди на пути лежало несколько крупных деревьев.

– Почему встали?! – крикнул лейтенант.

– Сэр, тут деревья упали.

– Вашу мать! Так уберите!

– Тяжёлые, сэр, понадобится помощь!

– Помогите кто-нибудь этим болванам убрать деревья, – приказал лейтенант, выйдя из дилижанса.

Все спешились и подошли к стволам. Как только они взялись оттаскивать, прозвучал свисток. Раздались выстрелы, пули мгновенно изрешетили весь конвой и лошадей. Следующая пуля пробила голову кучеру, а лейтенант, выхватив револьвер, прицелился в сторону леса, но никого не увидел. Пуля прилетела ему в руку, отчего он выронил оружие и свалился на землю. Тем временем сюрвейер в панике залез под дилижанс, оглядываясь по сторонам, пока не увидел сапоги, шагающие в его сторону.

– Вылезай! – послышался грубый голос.

Тяжёлая рука схватила за волосы перепуганного сюрвейера и вытащила из-под повозки. Рыцари ордена, вооружённые винтовками с оптикой, вышли из леса и окружили оставшихся людей компании. Эхом разносился крик лейтенанта, который держался за кровоточащее запястье. Один из рыцарей подошёл к нему, врезал ногой в живот и засунул в рот тряпку. Тем временем сзади подъехал дилижанс ордена.

– Изъять груз! – приказал орденмейстер.

– Тут замок, – сказал один из рыцарей.

– Где ключ? – спросил орденмейстер и посмотрел в глаза сюрвейеру.

– Вам это с рук не сойдёт, – промямлил тот.

Персор нагнулся к нему и сказал:

– Если ты сейчас не скажешь мне, где этот сраный ключ, то мои люди выбьют эту дверь твоей головой.

– Вас всех ждёт казнь! – провизжал сюрвейер.

– Что ж, сам напросился.

Сказав это, орденмейстер сжал кулак и дважды врезал по лицу сюрвейера, сломав очки. Стёкла правой линзы треснули и разрезали глаз. Громкий стон разлетелся по лесу. Внезапно лейтенант забубнил что-то сквозь тряпку.

– Что он говорит? – спросил орденмейстер.

Сержант Ропц нагнулся и вытащил тряпку изо рта лейтенанта.

– Ключ у этого очкарика! Прошу, только не убивайте, у меня семья, – молил тот.

– Засуньте тряпку обратно! – крикнул Персор и обыскал сюрвейера.

Ключ лежал в одном из карманов пиджака. Орденмейстер вытащил его и кинул одному из рыцарей, который тут же открыл дверь.

– Вытаскивайте всё наружу.

Рыцари залезли во внутрь и цепочкой принялись передавать бочки.

– Там кто-то едет! – крикнул сержант Ропц.

С другой стороны поваленных деревьев показались огни, пятеро вооруженных всадников приближались рысцой.

– Всем спрятаться, оружие держать наготове, – приказал орденмейстер.

– Эй, что у вас там?! – крикнул один из них.

– На нас напали! – отчаянно крикнул Персор.

Всадники провинциальной стражи подъехали ближе и наставили винтовки на собравшихся. Старший из них осмотрелся и спросил:

– Кто вы такие?

– Мы люди транс-имперской торговой компании, на нас напали, но мы смогли отбиться.

– Граф Туальграс сказал, что у вас будет один дилижанс и тринадцать человек, а тут два дилижанса.

– Всё верно, сэр, – сказал орденмейстер.

– Предъявите документы, – сказал главный из стражников, после чего его люди сняли с предохранителей винтовки.

В этот миг орденмейстер громко свистнул. Началась перестрелка, пули попали в нескольких рыцарей, а четверо стражников свалились с лошадей от ответного огня. Один из них поскакал прочь.

– Остановите его! – крикнул Персор и упал.

Один из снайперов прицелился и выстрелил в лошадь, отчего стражник слетел на землю, а когда встал, то вторая пуля попала ему прямиком в сердце.

– Сэр Персор, вы ранены? – спросил лейтенант Пиггель.

– Царапина, – сказал орденмейстер, держась за голову, – Быстрее открывайте груз.

Двое рыцарей помогли ему встать и подвели к бочкам. Они откупорили крышки, и свет из бочек озарил окровавленное лицо Персора.

– Создатель! Архипротэктор был прав, – пробормотал он, – Быстрее грузите всё в дилижанс и отправьте голубя лорду-магистру. Отправляемся в Цитадель.

Илвес и Эора

– Нуаж, как же я соскучился по тебе.

Илвес стоял в конюшне и наглаживал щёткой тёмную шкуру единорога. Нуаж радостными глазами смотрел на своего хозяина и пытался всячески ткнуться в него мордой.

– Тише, дорогой, тише, я тоже безумно рад тебя видеть, но так ты мне выколешь глаз.

Эора стояла в проходе, наблюдая за долгожданной встречей.

– Приятно видеть тебя таким, – сказала она.

Илвес обернулся и спросил:

– Ты давно тут стоишь?

– Несколько минут.

– Я даже не заметил.

– Ещё бы, куда мне тягаться с твоим шикарным скакуном.

Илвес посмеялся и сказал:

– Подойди, я вас познакомлю.

Эора подошла.

– Нуаж, это Эора, она – настоящая русалка, – сказал Илвес, – Дай ему руку.

Русалка подняла свою руку и протянула кисть к единорогу, тот аккуратно понюхал её, а затем посмотрел Эоре в глаза. Глубокий пронзительный взгляд проник в самую душу, отчего та замерла. Затем Нуаж поклонился ей, дав себя потрогать.

– Ты понравилась ему, он прочёл тебя, как книгу, – сказал Илвес.

– Это удивительно, – восторженно сказала Эора, нежно почёсывая вытянутую шею, – Какой красавец.

– Если он тебе доверяет, то значит и я могу. Единороги чуют всё наше нутро, они через глаза могут уловить все наши страхи, грехи, достоинства, и никогда не станут кланяться паршивцам.

– Выходит, я прошла проверку.

– Именно так, – улыбнувшись, сказал Илвес.

– Фэй просил меня поторопить тебя. Нас ожидает его карета.

– Я могу поехать на Нуаже.

– Он знал, что ты так скажешь, поэтому настоял, чтобы мы ехали вместе. Ещё передал, что к конюшне будет приставлена его личная охрана. Нам пора.

Илвес вздохнул и сказал:

– Не скучай тут, дружище, я скоро вернусь, обещаю.

***

Карета, управляемая крупным рысолюдом, следовала по главному проспекту Экзорума. Подъехав к Центральной площади столицы, экипаж остановился. Фэйнис вышел первым, следом за ним – Илвес, а когда Эора взошла на ступеньки, то лисолюд подал ей руку.

– Спасибо, сэр Фэйнис, вы галантны, как и всегда.

– Стараюсь быть примером для нашего огрубелого друга, – сказал он, подмигнув Илвесу, – Итак, друзья, перед вами самое важное место Новых земель!

– С высоты она казалась меньше, – отшутился разноглазый.

Обширная мощённая площадь раскинулась на несколько гектаров. Толпы прохожих всех рас и народностей с самых разных уголков Экзопансэры расхаживали мимо величественных зданий, окружающих это место по периметру. Также здесь рос не один десяток старых сереброствольных эргодрев, ветки которых были покрыты полупрозрачной листвой, похожей на крупные крылья стрекозы, играющую радужными бликами.

– Насколько я помню, Эора уже была здесь, – продолжил Фэйнис, – Поэтому проведу экскурс для тебя, Илвес. Сейчас мы стоим на дороге, которая является частью Главного тракта, а вот та высокая башня, – сказал Фэйнис, указав рукой на противоположную часть площади, – Это начало Первого щансельского моста, который располагается в самой узкой части одноименного пролива. Именно здесь благодаря магии и работе строителей прошли первые беженцы из Осколка и ступили на землю Экзопансэры. С противоположной стороны моста на другом берегу Экзорума стоит брат-близнец этой башни.

– Почему здесь все ходят пешком? – спросил Илвес, оглядываясь вокруг.

– Как ты верно заметил: здесь нет ни карет, ни наездников, так как Центральная площадь предназначена исключительно для пешего пользования. Однако вокруг её огибают две дороги: одна – для тех, кто въезжает на этот берег, а другая – для покидающих его. Эти дороги сходятся в Столичный проспект здесь и в начале моста как раз за башней, где для нас с вами имеется возможность перейти Щансель пешком.

– Всё продумано, – сказал Илвес.

– Верно, – ответил Фэйнис.

– А что это за большой летающий шар в середине площади?

– Этой, мой друг, левитирующая магическая эргосфера – древнейший источник магической энергии, который маги смогли забрать с собой, покидая Старые земли. Возможно, что это последняя подобная сфера на свете.

– И почему она тут на виду у всех без охраны?

– Потому что такому мощному артефакту не нужна защита, однако, ты не совсем прав, – сказал Фэйнис и указал пальцем в сторону, – Слева от нас, возвышается замок магической Триады: Академия, Совет архимагов и Библиотека.

Из высокого замка со множеством башен, корпусов и пристроек сновало большое количество персон, одетых в различные мантии и необычные костюмы. Витражные окна постоянно мерцали вспышками, а из некоторых открытых форточек сочился дым и слышались громкие звуки. В башни без остановки прилетали почтовые птицы, а затем вылетали и направлялись в разные стороны от столицы.

– Тот, кого мы ищем, там? – спросил Илвес.

– Ты про Я́рселя? Нет, я же говорил, что его изгнали оттуда за то, что он чуть не разнёс половину замка.

– Так много магов в одном месте, – пробормотала Эора.

– Именно они и черпают основные силы из этого переливающегося невиданным светом шарика, – сказал лисолюд, вновь указав на эргосферу, – Давайте подойдём поближе.

Они подошли и встали под сферу, которая парила в воздухе в десяти метрах от земли. На этом участке брусчатки был высечен целый лабиринт символов и магических знаков. Илвес всмотрелся и увидел в сфере космическую темноту, озаряемую динамичным переливающимся светом всевозможных ярких оттенков.

– На это можно смотреть вечность, – сказала Эора.

– Согласен, я сам частенько засматриваюсь в бездонные миражи этого шара, – сказал Фэйнис, – Порой можно увидеть, как маги Триады пользуются её мощью, но это зрелище могут позволить себе далеко не все, ибо тогда площадь перекрывается от горожан. Кстати, многие из них думают, что именно этот артефакт поддерживает Шторм.

– Думаешь, это правда? – спросила русалка.

– Я много общался с магами всех мастей, Эора, и знаю лишь, что те уже сотни лет пытаются понять его сущность и происхождение. Однако в моменты разговора на эту тему пустота в их глазах говорит, что они ни на шаг не приблизились к разгадке.

– Давно ли ты стал такой важной шишкой? – перебил его Илвес.

– С тех пор, как стал представителем от Зефии и вошёл в научно-промышленный совет столицы за заслуги перед Конфедерацией. К слову, вот тот огромный дворец – самое крупное здание в городе, где я время от времени работаю. Здесь находится и мэрия, и Всеобщее собрание всех народов Экзопансэры, которое руководит Экзопансэрской Конфедерацией. В нём также присутствуют представители вольных городов, Бортнической республики, Нового Лоуворта и, собственно, моей Зефии.

– А почему в собрании нет никого из русалочьих государств? – спросила Эора.

– Насколько мне известно: владыки Подводного царства издавна избегали каких-либо связей с землёй, и даже покойный Оргейн Уоссал предпочёл сохранить полную независимость Русалочьего острова, не смотря на активную торговую политику. Будем надеяться, что его старший сын решится на налаживание отношений. Вы же как раз оттуда, Эора?

– Да, это моя родина, но вряд ли обычная русалка вроде меня сможет как-то помочь, – соврала она.

– Когда-то и я был обычным торгашом, но всё в наших руках да лапах, мисс.

– А вот то здание с широким куполом? – спросил Илвес.

– Ах, да, чуть не забыл про него! Это Всеобщий пантеон, где представлены статуи и алтари всех божеств и легендарных героев каждой расы: будь то дворфский Бурлег Первозданный или почитаемое зверолюдами, эльфами и нимфами божество леса – Хия, людской легендарный мореход Уцриг и прочие…

– А те, кто верят в Создателя? – спросила Эора.

– Эти ненавистники магии всегда были здесь изгоями, которые случайно отделились с Осколком. Известно, что они уже давно нашли пристанище в Бортнической республике, и это не может не настораживать. Как вы уже могли понять: у нас довольно натянутые отношения с их государством. Они думают только о своих интересах, эксплуатируют орков и не желают сотрудничать, при этом обладая исключительными ресурсами. Их хекзопыльник стал как благом, так и проклятием для многих жителей континента, а амбиции республиканских элит пугают не только меня.

Сказав это, Фэйнис изменился в лице и стал неестественно хмурым. Эора неловко прикусила нижнюю губу, после его слов.

– Поэтому ты решил красть у республики? – усмехнулся Илвес.

– Дружище, моя мечта – это сделать всё, чтобы разрозненные государства и народы, которые по большей части являются потомками недобитых беженцев, стали единым и сильным государством. Именно развитие железнодорожного сообщения является одним из первых шагов на этом пути, но не будем об этом! Нам пора вернуться к карете, чтобы скорее переехать через Щансель в восточную часть Экзорума. Ярсель живёт там.

Эора выглянула в окошко дилижанса и увидела широкий пролив, уходящий далеко за горизонт. Этот вид напомнил ей Тронсэрий. Парусные корабли чалились у обоих берегов, либо проходили под просторными несущими арками мостов, украшенных узорами, статуями и фонарями. Первый щансельский мост был переполнен экипажами, а также пешеходами, идущими по специальным огороженным тротуарам.

– Только представьте! – нарушил тишину Фэйнис, – Огромный кусок континента, месяцы движимый магией по океану, врезался в прибрежное дно другого континента! Какая сила и мощь нужна была, чтобы буквально двигать территорию нескольких княжеств? Конклав последних выживших магов, запершийся на всё это время в башне Мэримотского замка, денно и нощно толкал Осколок, черпая силу из эргосферы! Легендарный подвиг!

На лице Эоры появилась печаль. Глядя в окно, она пробормотала:

– «Всё дальше уносил меня наш островок спасенья, пока от моей милой лишь не остался крик».

– О чём ты? – спросил Илвес.

– Это слова из известной песни, – объяснил лисолюд.

– Никогда её раньше не слышал.

– Думаю ты можешь попросить госпожу русалку спеть её, – сказал с улыбкой Фэйнис, посмотрев на Эору, – По правде сказать, я и сам был бы несказанно рад услышать песню именно в вашем исполнении, поскольку ещё в детстве, частенько прогуливаясь по берегу северной Зефии, я слышал неповторимое русалочье пение, что доносилось ветром от самого Обширного рифа.

На лице Эоры медленно выступила улыбка. Русалка отвернулась от окна и, обменявшись взглядами с вопрошающими глазами своих спутников, сказала:

– Возможно, когда-нибудь.

Вскоре дилижанс выехал с моста и свернул на Восточную набережную, которая тянулась вдоль портовых кварталов. Фэйнис оторвался от окошка и сказал:

– Кстати, восточный Экзорум построен на руинах старого Мэримота, который, как вам известно, был столицей Лоувортского княжества. Но что важнее – скоро мы будем проезжать самую большую Улицу нимф в мире! Знали бы вы сколько там всего: бордели, бары, бани, кабаре, уличные театры, танцы и многое другое. Не говоря уже о разнообразии и умениях девиц, которые там работают. Не скажу, что часто там бывал, но…

– Фэй, а почему такие места называются Улицами нимф? – внезапно спросила Эора, вспомнив рассказ Гаи про Мурьеша.

– А вы не знаете? – удивлённо спросил Фэйнис.

В ответ разноглазый и русалка лишь помотали головами.

– Потому что нимфы спят с кем захотят, никогда не обременяя себя замужеством. Именно поэтому со времён, когда ещё предки большинства нынешних жителей Зефии жили в Зефрадском лесу Оксипансэры, за местами промысла женщин схожего сексуального поведения закрепилось название нимфовых улиц. Самое интересное, что самих представительниц их вида редко когда-либо замечали за торговлей телом, ибо для соития нимфа всегда сама выбирает мужчину, а не наоборот.

– Поэтому у тебя в секретарях Осэлиан? – съязвил разноглазый.

Фэйнис не был готов к этому вопросу, отчего засмущался. Собравшись с мыслями, он ответил:

– Мисс Йорфель – очаровательная девушка с гибким умом, кокетливым шармом и развитой интуицией. Поэтому зря ты…

– Успокойся, Фэй, он же подкалывает тебя, – смеясь сказала Эора.

– Вот, кстати, и эта улица, – резко переменил тему Фэйнис, указав в окошко.

Широкий квартал раскинулся на берегу пролива: трёхэтажные кирпичные домики и узкие улочки сияли от сотен фонарей пикси и подвесных бумажных шаров, а несметное количество вывесок пестрели красками, изображениями и оригинальными названиями. От одного заведения к другому слонялись праздные юноши и мужчины, ведя под руки ряженных девиц, либо сильно опьяневших товарищей.

– И не слышно ни единого выстрела, – подметил Илвес.

– Это же цивилизованный город, дружище! – сказал Фэйнис, – Ты явно пересидел в Вольных землях.

– Пожалуй, ты прав, – ответил разноглазый.

В этот момент Эора в очередной раз вспомнила нимфовую улицу в Уссоане, отчего невольно нахмурилась и сжала кулак.

***

Через какое-то время они остановились и вышли у старого пятиэтажного дома, который стоял почти у самой окраины восточного Экзорума.

– А я-то думал, что та ярмарка находилась в дебрях, – съязвил Илвес.

– Ярсель ведёт отчуждённый образ жизни, – сказал Фэйнис, – Поэтому после изгнания из Триады поселился подальше от всех и сделал свою лабораторию на чердаке этого полузаброшенного здания. Что ж, судя по дыму, он дома. Пойдёмте наверх, но смотрите под ноги, так как ступени местами проваливаются.

Они поднялись на последний этаж по лестницам обветшалого подъезда. Фэйнис несколько раз постучал в закрытую деревянную дверь и крикнул:

– Ярсель, это Фэй, открывай!

– Сэр Фэйнис?! – послышалось за дверью.

Скрип дощатого пола и шаги стали приближаться, послышался звук первого замка, затем второго, а после шарканье засова. Дверь открыл худощавый и бледный эльф с белыми, как снег, волосами.

– Добрый день, сэр. Признаться, я не ждал гостей и подумал, что ко мне опять пришли из Триады. Благо вы успели представиться до того, как я выпустил грозовой поток.

– Действительно, – ответил лисолюд, – Мне снова нужна твоя помощь, старина! Вернее, моим друзьям.

– Конечно, сэр Фэйнис, чем я могу помочь?

– Знакомься, это мистер Илвес и его грациозная спутница Эора.

Ярсель пожал протянутую руку разноглазого и застенчиво кивнул русалке.

– Позволишь для начала нам войти? – спросил Фэйнис.

– Да, конечно! Проходите, только будьте осторожны, здесь бардак… И да! Ничего не трогайте, если не хотите лишиться конечности или того хуже…

Гости зашли во внутрь длинного помещения, которое растянулось под крышей дома. Полумрак рассеивался светом из нескольких окон, парочкой световых камней и большим количеством свечей. Весь чердак был уставлен старыми книгами, магическими приборами и прочим хламом. На небольших буржуйках в кастрюлях грелась вода, а на столиках стояли пробирки и перегонные аппараты с алхимическими жидкостями. Ярсель закрыл наглухо дверь, провёл всех до скамейки, а сам уселся напротив на ящике.

– Друзья мои, – начал Фэйнис, – Ярсель – молодой специалист по боевой магии, а также алхимии и теле-транс дисциплинам.

– Молодой? – спросил Илвес, глядя на Ярселя.

– Для эльфа, разумеется. Ему всего сорок с копейками лет, – ответил лисолюд, – Он неоднократно помогал мне в моих начинаниях и на производстве, поэтому я давненько пытаюсь взять его к себе на постоянную основу и выделить хорошую лабораторию, однако, он не спешит принимать моё предложение. Да, Ярсель?

– Всё верно, сэр, – смущённо ответил эльф.

– Итак, прости, что мы прервали твою работу, но на то есть причина, и боюсь, что без тебя нам не обойтись. Илвес, расскажи ему о своей проблеме.

Разноглазый посмотрел на Фэйниса, затем на Эору, и заняв более удобную позу на скамье, сказал эльфу:

– В общем, есть подозрение, что когда-то мне стёрли память, и если это так, то я бы хотел вернуть свои воспоминания.

– Если это так, то ваши воспоминания должны храниться в архиве-мемориуме Триады, – сказал Ярсель.

– В каком смысле?

– Изъятие памяти отличается от забвения, которое подобно туману накладывается на разум на определённый срок и затем рассеивается. Память нельзя стереть сразу: сперва её нужно вытащить магией, поместить в сосуд и лишь потом уничтожить, что довольно сложно. Но по магическим законам проводить подобные обряды можно лишь с разрешения Совета архимагов, и затем вся изъятая память передаётся в мемориум на хранение или изучение. При необходимости эти воспоминания похожим образом возвращаются обратно её владельцу. Я сразу понял, что Илвес – это не ваше настоящее имя, а теперь выходит, что своего вы и не помните.

– Я всё равно не представляю, как память можно изъять и хранить в чём-то, – сказал Илвес.

– Память подобна эрго, и когда её изымают из существа, то она приобретает вид магического и энергетического сгустка, который помещается в стеклянный или подобный сосуд.

– То есть, если Илвесу извлекли воспоминания, то это сделали с разрешения совета архимагов? – спросила Эора

– Верно, – ответил Ярсель.

– Но зачем это кому-то понадобилось? – вновь спросила русалка.

– Боюсь, на этот вопрос я не смогу ответить. Возможно, что у вашего друга были враги или разногласия с правящими кругами… Причин может быть много, некоторые личности даже сами просят изъять из них те или иные воспоминания. Но, чтобы стереть всё прошлое, нужна веская причина.

– Ты сможешь сам вернуть ему память без одобрения совета? – спросил Фэйнис.

– Я уже давно не спрашиваю разрешения у этой кучки недальновидных глупцов, однако, если они узнают, то у меня будут огромные проблемы.

– А если я предложу тебе не только лабораторию, но и личную охрану, поставки всего, что тебе необходимо, а также постараюсь уладить твои старые разногласия с Триадой?

Задумавшись, Ярсель сказал:

– Даже если так, сперва нужно убедиться, что память Илвеса действительно в мемориуме, откуда её ещё нужно выкрасть, сделав это максимально незаметно. А не зная настоящего имени владельца воспоминаний, понадобится больше времени и кровь.

– Кровь? – спросил Илвес.

– Да, ваша кровь, которая поможет отыскать нужный сосуд.

– Тебе под силу провернуть это, Ярсель? – спросил Фэйнис.

– Мне запрещено появляться в Триаде, но иногда мне требуются её ресурсы, поэтому я нашёл способ незаметно проникать туда. Корпус архива охраняется, но и там есть свои лазейки. Я многим вам обязан, сэр Фэйнис, и ваше предложение мне интересно, но если нас всё-таки поймают или узнают об обряде, то мне нужно быть уверенным, что вы сделаете всё, дабы спасти мою шкуру.

Фэйнис встал и, вытянув руку, сказал:

– По рукам да по лапам, дорогой Ярсель.

Магистр Шоддэрлам

– Ваше Величество, спасибо, что согласились принять меня и лорда-магистра в столь поздний час, но я бы не стал просить вашей аудиенции, не будь это делом государственной важности, – сказал сквозь маску Архипротэктор.

В небольшой роскошной комнате в кресле возле камина сидел статный тёмноволосый мужчина с аккуратно стриженной бородой. На нём была надета ночная мантия с позолотой, которая переливалась бликами от света пламени. Он встал, посмотрев на гостей, и сказал:

– Что ж, господа, я слушаю вас.

Вперёд вышел магистр Шоддэрлам и сказал:

– Господин император, моим рыцарям удалось найти доказательства греховного заговора руководства Транс-имперской торговой компании, о котором несколько месяцев назад меня предупредил Архипротэктор.

– Это очень громкое заявление, лорд-магистр, – сказал император.

– Да, Ваше Величество, поэтому мы не решались доложить вам, пока не нашли подтверждение.

– И в чём же заключается этот заговор? – спросил император.

– Компания каким-то образом смогла наладить связь с жителями Экзопансэры. Более того, у них получилось организовать контрабанду запрещённых магических предметов в саму империю.

– Магистр Шоддэрлам, если вы пришли рассказать мне перед сном сказку, то знайте, что рассказчик из вас скверный, а за ложные обвинения таких высоких семей вы можете лишиться не только титула, но и языка.

Император изменился в лице, его брови нахмурились, а взгляд наполнился гневом.

– Ваше Величество, – вмешался Архипротэктор, – Это чистая правда. Нам пока не известно, каким образом компания смогла преодолеть магический Шторм, и как давно всё это началось, но рыцари ордена смогли найти зацепки и, проведя сегодня операцию, достали неопровержимые улики. Помимо этого, сюрвейер компании раскололся на допросе и подтвердил наши опасения.

– И где же ваши улики?

Магистр открыл дверь и позвал кого-то, вскоре в комнату зашли двое рыцарей, держа в руках металлический сундук. Они поставили его возле Архипротэктора и открыли. Император подошёл ближе и наклонился. Внутри лежали крупные стеклянные капсулы, заполненные сияющей янтарной жидкостью, а также несколько световых камней и пара книг на дворфском и общем языках. Император взял в руки капсулу и внимательно рассмотрел содержимое.

– Это всё? – спросил он.

– Это только часть, но большая составляющая перехваченного груза – именно эти капсулы, – сказал магистр.

– Вы уже установили, что это за зелье?

– Ещё нет, Ваше Величество, но мои люди работают над этим. Ордену нужно ваше разрешение, чтобы провести обыск доков транс-имперцев, их штаб-квартиры, а также поместий её руководства. Также необходимо будет допросить всех членов компании, и нам понадобится помощь городской стражи с гвардией.

– Туальграс возомнил себя Создателем, – гневно проворчал император, положив обратно капсулу, – Немедленно задержите их всех! Я даю вам полную власть на рейды и обыски, а в случае сопротивления разрешаю применять силу.

– Слушаюсь, – ответил ошеломлённый магистр.

– Лорд Войлброк! – крикнул император.

В комнату зашёл высокий, одетый в мундир, адъютант.

– Сейчас же свяжитесь с начальством городской стражи и передайте, что я временно отдаю их в распоряжение ордена и лично магистра Шоддэрлама. Пускай поднимают все патрули и собирают их возле Цитадели.

– Есть, Ваше Величество, – ответил тот и выбежал из комнаты.

– Докладывайте обо всём лично мне, лорд-магистр. Ступайте же!

***

Арлен, одетая по форме, ворвалась в штаб-квартиру компании в сопровождении сотни вооруженных рыцарей. Остатки взбудораженной охраны здания побросали оружие и убрали руки за головы, встав на колени.

– Обыскать здесь всё! – послышался приказ магистра, – Задержать каждого!

Рыцари разбрелись по комнатам и этажам.

– Леди-сержант Шоддэрлам!

– Я здесь, милорд, – ответила подошедшая Арлен.

– Вы и ваши отряды ищите там, где считаете нужным.

– Слушаюсь! – сказала Арлен.

Она подбежала к Жоржу, Кайалу и другим членам отрядов, следивших за этим зданием на протяжении месяцев, и сказала:

– Давайте обыщем подвал.

***

Двери подвала вылетели после нескольких ударов кувалды, рыцари включили свет и обыскали все помещения. Арлен вошла в правый зал и увидела огромные пустые аквариумы. Она внимательно осмотрела каждый, но ничего не нашла.

– Леди-сержант! – послышался из прихожей голос Жоржа.

– Я здесь!

Он забежал в комнату и пробормотал:

– Какие большие аквариумы. Для чего они здесь?

– Без понятия, – ответила Арлен, – Вы что-то нашли?

– Пара пустых камер, где, по всей видимости, кого-то держали и просторную терму в соседнем зале, но без воды.

– Они всё перевезли, Жорж! Ты был прав, мы напугали их.

– Куда перевезли?

– Нужно срочно предупредить орденмейстера Персора, чтобы он внимательно осмотрел поместье Туальграса и загородную резиденцию компании. Мы немедленно отправляемся туда!

***

На улице возле поместья раздались выстрелы. Граф Туальграс, одетый в шёлковую пижаму, спустился по лестнице, бранясь на всю гостиную:

– Какого чёрта там происходит?! Гаррэл, где ты?!

Внезапно верзила Гаррэл влетел с улицы в одно из окон, выбив стекло. Граф выпучил глаза и достал револьвер, наставив его на вход. Главные двери вышибли рыцари, среди которых был орденмейстер Персор.

– Не советую вам стрелять, граф, – сказал он.

– Вы совсем обезумели?! – закричал Туальграс, – Устраиваете ночью стрельбу, избиваете моих людей, врываетесь в мой дом! Когда император узнает…

– Это его приказ, сэр, – прервал орденмейстер.

– Что? Что вы несёте?!

– Император приказал задержать вас и всё руководство компании, а также провести обыски. Поэтому я советую вам опустить оружие и содействовать нам.

– Я так не думаю, – фыркнул граф и взвёл курок.

Внезапно его обвил, повалив на пол, верёвочный болас с тремя металлическими шарами. Следом по лестнице спустились двое рыцарей, повязав кричащего графа. Орденмейстер похвалил их и приказал:

– Привяжите его к креслу в другой комнате, сейчас он нам всё расскажет. Остальные – обыскать всё тут!

В роскошное здание зашло ещё несколько десятков рыцарей в сопровождении городской стражи. Туальграса отвели в обеденный холл и привязали верёвкой к креслу, развернув лицом к Персору.

– Вам это с рук не сойдёт! – крикнул с ухмылкой граф, – Мои коллеги из руководства…

– Уже также встречают наших рыцарей и городскую стражу в своих поместьях, – договорил орденмейстер.

– Немыслимо! На каком основании?!

– Мы давно наблюдали за вашими делишками, граф, и знаем, что Транс-имперская торговая компания – сборище еретиков и заговорщиков. Это орден перехватил сегодня ваш груз. Вам ещё не сообщили?

Граф замолчал, ужас в его глазах вылез наружу. Видя это, Персор продолжил:

– По пути сюда мы встретили несколько экипажей компании, искавших пропавший дилижанс. Не переживайте, он пустой и лежит в лесу.

Туальграс нахмурился и сжал кулаки, а его дыхание участилось.

– Мы нашли ваши игрушки в той повозке и показали их Его Величеству.

– Не знаю, что вы нашли, но это никак не относится ко мне и компании. Нас кто-то подставил, – проворчал граф.

– Именно поэтому мы обыщем все ваши поместья, чтобы убедиться в своих догадках.

– Удачи, – фыркнул граф.

– Орденмейстер, – обратился вошедший Ропц, – Прилетел голубь от леди-сержанта Шоддэрлам. Она пишет, что едет сюда, что штаб-квартира пуста и, вероятно, все улики были перевезены. Леди-сержант просит вас внимательно провести обыск, дождаться её и немедленно послать людей в загородную резиденцию компании.

– Вы же отправили людей к резиденции? – спросил орденмейстер.

– Да, сэр, там отряд лейтенанта Кронга.

– Хорошо, отправьте к ним ещё десяток людей.

– Есть!

Персор повернулся к графу и ехидно проговорил:

– Ждём в гости леди Арлен, сможете лично её поблагодарить, ведь это она смогла взять вас за ваши грешные яйца.

***

Спустя какое-то время в обеденный зал впопыхах забежали Арлен и Жорж. Леди-сержант обменялась взглядом с графом, а затем посмотрела на орденмейстера Персора.

– Сэр Персор, вы нашли что-нибудь? – подойдя, спросила она.

– Пока что обыск продолжается, я отправил ещё людей в…

– Так это вы, – прервал его слова граф.

С этими словами Туальграс хищно уставился на Арлен и продолжил:

– Точно, вы! Я несколько раз видел вас в платье возле штаб-квартиры. Неужели вы – та, упавшая с моста девушка, про которую что-то мямлил юнга, когда мы с пристрастием его допрашивали в попытках узнать, что произошло на нашем корабле? Непривычно видеть вас в форме и латах.

– Я бы с пристрастием допросила вас, сэр, но только позже, – резко ответила ему Арлен, – Сэр Персор, Архипротэктор лично настоял, чтобы наши люди немедленно доставили графа Туальграса в Цитадель для процедуры допроса.

– Почему он сразу не прислал голубя? – спросил орденмейстер.

– Я сама недавно узнала, получив весть от лорда-магистра.

– Что ж, раз сам Архипротэктор требует, то не будем тянуть.

Двое рыцарей подошли к графу, надели на него кандалы, отвязали от кресла и вывели на улицу до конвойной кареты.

– Сэр Персор, я поеду до резиденции в помощь лейтенанту Кронгу, – сказала Арлен.

– Разумеется, леди-сержант, – сказал орденмейстер, – Как обстоят дела на других участках?

– Всё идёт по плану. Вы прекрасно сработали сегодня, сэр.

– Спасибо, леди-сержант, но это не без вашей помощи.

Илвес

– Теперь понятно, почему ты отговорил Эору от участия с нами, – сказал Илвес.

– Негоже девушке шляться по зловонной канализации по щиколотку в дерьме, – ответил Ярсель.

Они брели вдвоём, пригнувшись, по длинному тёмному коридору, выложенному из серого булыжника. Впереди себя эльф держал фонарь со световым камнем, такой же нёс Илвес. Ярсель остановился у одного узкого и уходящего вверх проёма.

– Ну и вонь, – проворчал разноглазый, – Куда дальше?

– Ползком по этому ходу, – ответил эльф.

– И он приведёт нас в Триаду?

– Прямиком в сортир академии.

– Твою мать, почему ты сразу об этом не сказал?! Мы же будем измазаны в чужом дерьме.

– Сейчас ночь, а потому его будет в разы меньше.

– Ты не мог просто превратиться в кошку или мышь и просто зайти туда?

– Во-первых, я не друид, а во-вторых, транс-мутационные и иллюзорные чары сразу же спадают внутри из-за магической защиты. Потому один из проверенных способов – этот.

– Жесть какая-то.

Ярсель достал камень из светильника, взяв его в руку, затем протиснулся в зловонный проход и пополз дальше. Илвес нехотя постоял и, выругавшись, полез следом.

***

Крышка седалища осторожно поднялась и из неё высунулась голова эльфа. Вскоре они оба вылезли в кабинку сортира.

Побрызгай это на себя, – сказал шёпотом Ярсель, передав Илвесу флакон, похожий на парфюм.

– Думаешь духи перебьют этот смрад?

– Это не духи, а эссенция, убирающая абсолютно любой запах.

Пока Илвес распылял жидкость на себя и измазанную одежду, Ярсель достал из кармана крысу.

– Ты решил захватить сувенир из тоннелей? – спросил разноглазый.

– Я купил этого парня у одного спившегося мага, такой крысой можно управлять, даже не являясь друидом. Пока моё сознание будет в ней проверять коридоры, твоя задача: закрыть дверь кабинки и не допустить, чтобы нас заметили.

– Понял.

Эльф положил крысу на пол и, сев подальше от двери, закатил глаза. Зрачки зверька закатились и вернулись обратно, после чего он выбежал под дверью сортира в коридор академии. В течение получаса несколько раз в туалет заходили люди, чтобы справить нужду, но не обращали внимания на закрытую кабинку и уходили. Настороженность Илвеса сменилась отвращением к звукам и запаху, доносившихся по соседству. Спустя какое-то время крыса вернулась и села рядом с Ярселем. Зрачки эльфа опустились, и он взял крысу в руки, сказав:

– На пути к архиву и возле него очень много дежурных.

– Я больше не могу тут находиться. Как мы проникнем туда мимо них? – спросил Илвес.

– Обычно мне хватает выключения света, но с мемориумом это не сработает, потому что охрана дежурит прямо у его входа. Поэтому мы их уведём оттуда, но для этого мне снова нужно будет побыть крысой.

– Чёрт, ладно, – пробубнил Илвес.

– Что бы ни случилось, не пугайся и не выходи из кабинки, – сказал Ярсель и вновь закатил глаза.

Крыса нырнула в отверстие сортира и убежала в канализацию. На этот раз эльф сидел в трансе гораздо дольше, отчего Илвеса стало клонить в сон. Он уже начал клевать носом, как вдруг в соседней кабинке послышался нарастающий шум. Илвес прижался ухом к деревянной перегородке, а затем приоткрыл дверцу. Внезапно из дыры с писком выбежал рой крыс и понёсся прямиком в коридор. Илвес отпрянул и закрыл дверь.

– Во чертовщина! – сказал он.

Из коридора послышались крики и беготня. Через какое-то время Ярсель пришёл в себя и встал.

– Бежим скорее, Илвес, путь чист. Все дежурные убежали за грызунами в другую часть замка и будут ещё долго их ловить, но нам нужно поторопиться.

Разноглазый кивнул головой, и они с эльфом побежали по длинным запутанным коридорам и этажам Триады, сменяющихся холлами и галереями со статуями и картинами. В некоторых местах Ярсель тушил магией свечи и световые камни.

– Вот вход, – остановившись, сказал он.

Большие железные ворота были закрыты. Ярсель достал металлический прут и засунув в замок, принялся чарами менять его форму, пока тот не провернулся. Тем временем Илвес стоял на стрёме. Они приоткрыли дверь и зашли во внутрь, закрыв её за собой. Высокое просторное помещение мемориума напоминало библиотеку, они прошли вдоль нескольких секций и поднялись на второй ярус, где в специальных шкафах рядами стояли сосуды памяти, сияющие в темноте голубыми и розовыми бликами. Эльф посмотрел в удивлённые глаза Илвеса и достал маленький нож, после чего разноглазый вытянул руку. Ярсель сделал небольшой порез и затем, убрав лезвие, выставил пальцы в специальной позе, отчего кровь поднялась в воздух и полетела в другой конец второго яруса. Они последовали за ней, пока не уперлись в решётку.

– Чёрт, особая секция, – проворчал Ярсель, снова достав прут, – Теперь и мне стало интересно ваше прошлое, мистер Разноглазый.

Замок поддался и, миновав решётчатую дверь, они зашли в узкое помещение с несколькими десятками колб, находящихся на полках высокого стеллажа. Эльф не сразу заметил пыльный заляпанный кровью сосуд под самым потолком. Он притянул стремянку на колёсах и, поднявшись наверх, вытер все следы крови, затем забрал искомое и поставил на это место муляж, скопировав на нём имя.

– Ну что там? – спросил снизу Илвес.

Ярсель спустился на пол и, вернув стремянку, подошёл к своему спутнику.

– Осталось только вернуться домой и возвратить твою память.

Сказав это, Ярсель достал из кармана сосуд и показал его Илвесу, который сразу засмотрелся на надпись.

– Приятно познакомиться, мистер Рохэ́риан, – сказал эльф.

Арлен

Леди-сержант зашла в кабинет для допросов, где за столом уже сидел граф. Вместе с ней прибыли магистр, Архипротэктор и протоколист. Её отец подошёл ближе и сел за стол.

– Архипротэктор и магистр Шоддэрлам, какая честь! – съязвил граф.

– Максвэлл Туальграс, – начал магистр, – Час назад в загородной резиденции Транс-имперской торговой компании, которая располагается на территории вашего поместья, было найдено около трёх сотен предметов магического характера и инородного происхождения. В подвале мы нашли семерых девушек, одна из которых находилась в запертом аквариуме. Представьте наше удивление, когда мы поняли, что все они принадлежат к народу русалов.

– Понятия не имею о чём вы, – ответил граф.

– Также при обыске поместий членов вашего руководства, а именно: Фроеллов, Браумгофенов, Хортонов, Чейси и Вымиров, – мы обнаружили те же светящиеся капсулы, что были найдены нами при перехвате груза и в резиденции.

– Вот негодяи! Они подставили всю компанию, промышляя подобным за моей спиной!

– Граф, не утруждайтесь, ваши коллеги на допросах выдали одно и то же.

– И что же эти индюки вам наплели?

– Они сказали, что главный инициатор контрабанды – это вы и все вопросы тоже к вам. Утверждают, мол понятия не имеют, что это за предметы, и о происходящем в резиденции. Мы заключили их под стражу и решили послушать вас. Вам грозит смертная казнь, граф Туальграс. Может, руководители компании и умолчали что-то, но как думаете, что нам поведают русалки, когда мы начнём задавать им вопросы с клинком у горла? А ещё есть экипаж «Гальвеллы» и работники ваших доков, которые также взяты под стражу. Вы сэкономите время себе и нам, если расскажете всё сами.

Лицо графа резко переменилось, став угрюмым. Внезапно молчавший до этого Архипротэктор сказал:

– Правда и раскаяние помогут вам избежать пыток.

Граф молчал, но потом спросил:

– Что вы хотите знать?

– Всё, – сказал магистр, – Как преодолеть Шторм? Как вы связаны с русалками? Сколько времени уже идёт контрабанда? Что за жидкость в капсулах? Есть ли ещё участники этого заговора?

Тем временем протоколист сидел за специальным столиком и набирал на печатной машинке всё сказанное в этой комнате. Щёлканье клавиш раздавалось после каждого нового слова, произнесённого вслух. Туальграс опустил взгляд вниз и сказал:

– Восемнадцать лет назад один из наших кораблей, а именно – «Гальвелла», проверял рыболовные сети, стоящие недалеко от Немого маяка. Экипаж не поймал ни одного кита в тот рейд, поэтому было решено хотя бы добыть свежей рыбы. Они стали постепенно поднимать сеть и вытаскивать улов, поэтому не сразу заметили абсолютно голую девушку, которая пыталась выпутаться. Когда капитан увидел её, то приказал вытащить сеть на борт. Девушка была перепугана, а к её ногам прилипло много чешуи, отчего команда тогда подумала, что это от рыбы, которая была с ней в сетке. Матросы попытались помочь ей выбраться, но та сопротивлялась и кричала, при этом ни говоря не слова. Девушку с трудом выпутали и не дали ей прыгнуть обратно за борт, решив, что она наглоталась в воды и не в себе. В конечном итоге эта информация сразу дошла до меня, ведь именно тогда я занимал пост ответственного за морскую торговлю и промысел. Мне стало интересно, что за улов достался моим людям и приехал в доки, где в трюме «Гальвеллы» была заперта эта девушка. Я стал навещать её каждый день, отправив весь экипаж в отпуск, дал им денег и настрого запретил говорить о произошедшем в море. Мне не сразу удалось разговорить её, на это потребовалась неделя и гарантии, что ей не причинят зла. Первое, что она стала просить – это отпустить её, но на вопрос «куда?» я получал лишь молчание. Со временем ей стали нравиться наши встречи, я узнал её имя – Лилен, а затем предложил переехать в мою рабочую резиденцию, где ей бы выделили отдельные покои и обеспечили уход. Разумеется, моя семья ничего об этом не знала. Видели бы вы её глаза, когда через окно кареты она увидела Тронсэрий…

– Эта Лилен оказалась русалкой? – спросил магистр.

– Именно так, но узнал я это только спустя месяц, когда она решила доверить мне свою страшную тайну.

– Почему вы не доложили церкви?

– Потому что я знал, что для вас она – животное, которое следует истребить подобно всем народам, что не относятся к людям. Она была прекрасной, умной и интересной девушкой. Можно сказать, что я влюбился.

– Как она прошла магический Шторм?

– Как оказалось, глубоко в толще воды есть океанические течения, которые используют морские обитатели. Однако при этом нам известно, что бурление и водовороты, образуемые Штормом, не позволяют никому и ничему проплыть под ним. Исключением оказались киты, способные преодолеть магическую стихию именно в местах, где проходят те самые течения.

– Но причём здесь русалки?

– Они умеют управлять волноспинами, – сказал граф и улыбнулся.

– Лилен проплыла на ките?!

– Тогда бы её стянуло бурлением. Она додумалась залезть в рот волноспина и проплыть этот участок внутри.

Слушающие переглянулись между собой, а граф продолжил:

– Вот и у меня было такое же лицо, как у вас сейчас. Молодая русалка сделала то, что никто не мог сделать несколько веков. Позже я узнал, что им настрого под страхом смерти запрещено пытаться пересекать Шторм.

– И вы предложили ей общее дело?

– Не сразу. Я был очарован её рассказами об Экзопансэре, о магии про которую я слышал лишь в детских сказках и легендах будучи мальчишкой. Их мир казался мне куда интереснее нашего. У нас с Лилен завязался тайный роман, она знала, кем я работаю и чем занимаюсь. В какой-то момент я понял, что вместе мы можем принести немного магии в этот заурядный имперский мир, а также неплохо заработать на этом. Она предложила попробовать выстроить тайные торговые отношения с одной тамошней республикой, где преобладают люди. Это была опасная затея, как для меня, так и для неё. Отпуская Лилен в море для переговоров, я боялся, что больше никогда её не увижу. Однако наш план сработал. Она вернулась спустя месяц с подписанным договором, планом ведения торговли, условиями и новыми русалками, готовыми работать. Я посвятил экипаж «Гальвеллы» в свой план, дав очень хорошие деньги за их лояльность, а несогласных убил. Так началась бесценная контрабанда между Старым и Новым светом! Элиты Бортнической республики набивали бочки магическими предметами, которые меня интересовали, и с помощью доверенных русалок помещали эти бочки в живых волноспинов. Затем уже другие русалки, которые понятия не имели что транспортируют, но готовые рискнуть, вели волноспинов через Шторм, отдавали на забой «Гальвелле» того, что был с грузом, а взамен получали уже бочки от нас, помещали их во второго и возвращались в Экзопансэру, где их ждали люди республики. Бартер мирового масштаба!

– Что вы отдавали взамен на их груз?

– Лилен смогла заинтересовать правящие круги республики нашими технологиями. Им были нужны чертежи оружия, техники, станков, какие-то бытовые предметы, одежда, – словом всё то, чего не было в Новых землях.

– Вы понимаете, что вооружали наших врагов?

– Вовсе нет, элиты республики хотели добиться монополии и власти на своём континенте, их интересовала наша религия и идеи, которые их людское государство хотело перенять. У этого сотрудничества есть большие перспективы.

– Что ж, теперь этому сотрудничеству пришёл конец, – сказал магистр.

– Ещё вопросы? – спокойно спросил граф.

– Лилен есть среди найденных нами русалок? – внезапно спросила Арлен.

Восхищённый собственной историей Туальграс смутился от этого вопроса, но ответил:

– К сожалению, однажды Лилен не вернулась из очередного плавания, но её дело продолжало жить.

– Вы не сказали нам, что в капсулах, граф, – сказал магистр.

– Эта жидкость называется экстрактом хекзопыльника, который делается из удивительного растения, выращиваемого на полях республики.

– Для чего он вам?

– Его регулярное потребление способно излечить все болезни, замедлить старение и в буквальном смысле омолодить. Энергия и силы будут переполнять вас изнутри, а сознание станет неимоверно широким. А ещё из лепестков хекзопыльника делают отменную дурь в виде порошка, которая погружает в поистине волшебный мир и…

– Остальные лорды из руководства покупали его у вас? – резко спросил магистр.

– Со временем у транс-имперского совета появились подозрения, отчего мне пришлось каждого задобрить данным экстрактом, а затем и вовсе аккуратно посвятить в свою деятельность, сделав всех их соучастниками нашего с Лилен предприятия. Таким образом все аристократические дома, приближённые к нашей компании, ведая того или нет, стали пользоваться запрещёнными благами магического мира Экзопансэры. А мы стали иметь неслыханный доход и влияние помимо того, что имели от основной торговли.

– Нам нужны списки всех причастных, – сказал магистр.

– И я вам их дам, если вы сможете гарантировать мне иммунитет.

– После всего сказанного и содеянного вами, вы не имеете право торговаться!

– Я так не думаю, ведь торг – это дело всей моей жизни, – с улыбкой сказал граф.

Внезапно Арлен подошла ближе к столу и спросила:

– Девушка по имени Эора была русалкой, которая искала у вас свою сестру?

– Пожалуй, я воздержусь от ответа на этот вопрос, как и на последующие. Мне есть что предложить Его Величеству императору, поэтому эта информация не для ваших ушей.

– Но это… – начала говорить Арлен, как вдруг её прервал голос Архипротэктора.

– Леди-сержант, лорд-магистр, могу я попросить всех оставить меня наедине с графом и задать ему свою пару вопросов?

Смущённый этими словами магистр замешкался с ответом и, заметив это, Архипротэктор добавил:

– Не переживайте за меня. Вы все наверняка устали после этой безумной ночи, сходите отдохните, а потом продолжите свой допрос.

– Хорошо, Ваше Святейшество, – сказал магистр, – Идёмте, господа рыцари.

– Но отец, – прошептала Арлен.

– Пойдём дорогая, тебе не помешает выпить и поесть.

Тяжёлая железная дверь комнаты открылась. Арлен, магистр и Жорж вышли в коридор. Возле входа дежурило двое молодых рыцарей, магистр Шоддэрлам перекинулся с ними парой слов, а затем обратился к своим спутникам:

– Пойдёмте в трапезную, мы все заслужили по кружке имборского пива и порции кабаньих рёбрышек. Эти двое говорят, что там собралось много наших братьев и сестёр, а перевязанный сэр Персор уже травит байки стоя на столе!

После этих слов все трое пошли дальше по коридору.

– Лорд-магистр, зачем Архипротэктору оставаться наедине с графом? – спросил Жорж.

– Кто знает, может ему удастся расколоть этого ряженного петуха до конца.

Внезапно позади них дверь допросной снова открылась, и оттуда вышел протоколист. Услышав это, Арлен обернулась и тихо сказала:

– Лорд-магистр, вы с Жоржем идите, а я вас догоню. Кажется, я оставила в допросной свои перчатки.

– И без них ты не сможешь спокойно поесть? – спросил на ходу тот.

– Не хочу, чтобы они провоняли Туальграсом.

– Что ж, бегите, леди-сержант, – усмехнутся магистр, – Мы пока возьмём для тебя пива на кухне.

– Благодарю, милорд, скоро буду, – сказала Арлен.

Она переглянулась с Жоржем, который слегка нахмурился, чувствуя ложь, и вопросительно посмотрел на неё. В ответ Арлен мигнула глазами, чтобы успокоить его, и пошла обратно. Вскоре она остановила протоколиста и спросила:

– Почему ты ушёл?

– Архипротэктор сказал, чтобы я тоже сходил отдохнул со всеми, ибо так будет честно.

– Но по уставу тебе нельзя покидать пост при допросе подобного уровня.

– Я сказал то же самое, но он ответил, что мы все молодцы и с одобрением самого Создателя можем позволить себе отпраздновать эту победу. Уверял, что уладит возражения лорда-магистра в случае чего.

– Хоил, но ты же протоколист, тебе…

– Леди-сержант, это уже мой седьмой допрос за сегодня, я правда очень устал и хочу выпить пива с товарищами. Прошу прощения, – перебив, сказал он и пошёл дальше.

Возмущённая Арлен подошла к двери и попыталась подслушать, разговор между графом и Архипротэктором, но ничего не услышала через толстые стенки.

– Леди-сержант, вы что-то забыли? – спросил один из стороживших у входа рыцарей.

– Да, я забыла свои перчатки.

– Тогда зайдите за ними.

– Думаю, что будет некрасиво прерывать Архипротэктора, поэтому я пока посплю в соседней камере, а когда они закончат, то прошу вас разбудить меня. До этого момента никого не впускайте ко мне, иначе я проснусь и всех порву.

– Как прикажете, леди-сержант, – удивлённо ответил рыцарь.

Арлен зашла в соседнюю камеру, где после допроса обычно располагался заключённый, тихо закрыла дверь, зажгла на столике свечку, встала на кровать, прижавшись ухом к вентиляционному отверстию, которое располагалось под потолком, и вскоре услышала голос графа:

– Сам Архипротэктор захотел поговорить со мной с глазу на глаз! Неужели захотели лично пытать меня, как подобает Инквизиции?

– Вовсе нет, граф, надеюсь, что пытки не понадобятся, – ответил Архипротэктор.

– Знаете, мне, пожалуй, как и всем смертным, всегда было безумно интересно: что за лицо прячется за этой маской. Коли мы с вами остались наедине, и я по словам лорда-магистра уже ногой в могиле, то может осчастливите меня и покажете свой истинный лик?

– Хорошая попытка, Туальграс, но правила нашей веры не позволяют мне этого сделать. Я могу снимать маску, лишь находясь в абсолютном одиночестве.

– Но неужели никто не видел ваше лицо? Даже император?

– Те, кто видел меня без маски, боюсь, сейчас даже не узнают меня, ведь это было очень давно. Император не в их числе.

– Какая интрига!

– Вовсе нет.

– Что же вам от меня нужно, Ваше Святейшество? – резко сменил тему граф.

– Я бы хотел знать, что вы желаете сказать императору, прежде чем это дойдёт до его ушей.

– От этой информации зависит моя жизнь и, рассказав её вам, я рискую не выйти из этой комнаты.

– Поймите, граф, у меня свои источники, и я знаю, что вы не договариваете самое важное, что есть во всей этой истории.

– И о чём же именно по-вашему я умолчал?

– Вы резко прервали вопрос леди-сержанта о девушке по имени Эора, добавив, что об этом расскажете только лично императору. Выходит, что это не просто русалка или девушка, ищущая свою сестру. Логично бы было предположить, что одна из найденных в резиденции русалок и есть её сестра. Тогда нам стоит первой её допросить. Также мне известно, что после нескольких дней вероятного заточения вы решили отпустить Эору, не дав забрать с собой её близкого человека. Мало того, вы не просто вышвырнули Эору на улицу, а решили вывезти её куда-то на корабле, и она добровольно согласилась на это. Я хочу услышать от вас: зачем?

– Знаете, Архипротэктор, меня не покидает мысль о том, что спустя столько лет успешной контрабанды, внезапно за нас взялась церковь, которая до этого был слепа и увязла в погоне за еретиками-недобитками и нелюдями по всей стране. Я отвечу на ваш вопрос, если вы ответите на мой.

– Спрашивайте.

– Как орден вышел на нас?

– Мне поступила информация, письмо от анонимной персоны, в котором был намёк на вашу незаконную деятельность и угрозу всей империи.

– Как интересно! А не могли бы вы процитировать слова из этого письма?

Архипротэктор достал из мантии лист бумаги и зачитал:

– «Ваше Святейшество, хочу предупредить вас о нависшей над всеми нами угрозой, которая исходит от еретических аристократных семей, скрывающихся под масками крупных и известных вам организаций. Мои намеренья заключаются в желании избежать кровопролития и порождены страхом за миллионы простых жизней. Мне бы хотелось прикрепить к своим словам какое-нибудь вещественное доказательство, порождённое магией или что-нибудь подобное, однако, я не могу этого сделать по своим причинам. Надеюсь, вы прислушаетесь к моим словам и незамедлительно проведёте расследование.»

Граф попытался прикрыть рот рукой, но его кисть затрясло, и он ударил ею по столу.

– Кажется автор этого письма вам знаком.

– Ох, поверьте, я никак не ожидал, что этот человек решится на подобное, – с гневом проговорил Туальграс.

– Расскажете мне, кто это?

Граф засунул руку в карман и вытащил платок, на котором было вышито несколько слов и символ.

– Действительно неожиданно, – сказал Архипротэктор, взяв его в руки.

– Не думал, что вы так быстро догадаетесь.

– Знакомый символ, как и запах.

Архипротэктор убрал платок и сказал:

– Но согласитесь, что даже такая злостная торговля, про которую вы нам рассказали, не может угрожать миллионам невинных жизней. Должно быть что-то ещё, о чем вы не упомянули. Я ответил на ваши вопросы, теперь хочу услышать ответы на свои.

– Если я расскажу вам, то пообещайте мне, что сделаете всё, чтобы император выслушал меня и сохранил мне жизнь.

– Обещаю вам.

– Поклянитесь Создателем!

– Клянусь Создателем, что сделаю всё возможное.

Туальграс недоверчиво смотрел в прорези глаз маски Архипротэктора и молчал, но затем опёрся локтями на стол и спросил:

– Скажите, Ваше Святейшество, какова ваша главная цель?

– Служение Создателю и империи, очищение мира и душ людей от ереси и священная борьба за наши идеалы.

– То есть процветание империи?

– Если сильно упростить, то да.

– У меня такая же цель – добиться её процветания, но методами, которыми привык работать я. Обобщая: мы с вами похожи и стремимся к одному и тому же.

– И при чём здесь Эора?

– Эора лишь инструмент, случайно попавший мне в руки, для достижения нашей с вами общей цели.

– Поподробнее.

– Поверите ли вы своим ушам, если вскоре моими стараниями на весь мир прогремит новость о том, что великий магический Шторм исчез?

Архипротэктор замедлил с ответом, но сказал:

– Не поверю.

– Так вот, могу вас заверить, что если Эора выполнит своё задание в обмен на жизнь своей сестры, и дальше всё пойдёт по плану, то преграда между нашими континентами испарится. Тогда мы сможем, опираясь на помощь Бортнической республики, в которой также верят в Создателя, расширить своё влияние на Экзопансэру во имя империи. Мы получим доступ к их землям, наладим регулируемую торговлю, которая поможет нам забыть о старых обидах и предрассудках. Это не означает, что империя должна впускать нелюдей на свои земли и начать вновь использовать магию. Нам будет достаточно их дешёвых и уникальных ресурсов, а также растущего влияния путём присоединения Бортнической республики в состав наших колоний. Да, какое-то количество мирных жителей с их стороны погибнет, но это будет мягкой силой, а вы сможете обратить в свою веру все людские души того континента.

– Но это приведёт всю империю к риску вооруженного вторжения нелюдей и еретиков.

– Поверьте, их разрозненные государства меньше всего желают нападать на нас или вторгаться в Оксипансэру.

– Я хочу знать все подробности вашего плана.

– И вы их узнаете, если император прислушается ко мне и к моей идее новой колонизации.

– Если хотите выжить, то вы должны убедить императора, что располагаете информацией о готовящемся военном вторжении нелюдей и еретиков Экзопансэры в наши земли после снятия ими Шторма. Вдобавок вы должны умолчать о вашем вмешательстве в этот процесс.

– Но ведь это ложь.

– Да, но правда вас не спасёт.

– Вы просите меня намеренно солгать Его Величеству. Разве это не ужасный грех?

– Только в этом случае я смогу гарантировать вам безопасность.

– И как же угроза для империи заставит императора Онегборга подумать о моём помиловании?

– Вы станете именно тем, кто предупредит его о ней и расскажет соответствующие подробности о вражеских государствах Экзопансэры.

– Не могу понять, чего хотите добиться вы, Архипротэктор.

– Вы ошибаетесь, когда говорите, что мы с вами похожи, граф, поэтому и не понимаете. Да, наши цели схожи, но в отличии от меня вы пренебрегаете верой и всем тем, что превозносит церковь. Вы – гнусный еретик, который мечтает о дружбе с нелюдями и, судя по всему, даже делили с ними ложе. Поэтому я повторю, что помогу вам только в том случае, если всем, кто будет вас допрашивать, и особенно императору, вы будете твердить о неминуемой угрозе, нависшей над всеми нами.

Граф был в замешательстве и молчал.

– Кто-нибудь ещё в Тронсэрии знает о вашем плане? – спросил Архипротэктор.

– Только бывший хозяин платка, что я вам дал.

– Тогда советую вам и дальше молчать, до встречи с императором. В ином случае никто вам не поможет.

– Даже Создатель? – внезапно спросил граф.

Не ответив, Архипротэктор вышел из допросной и ушёл. Арлен быстро спустилась с кровати и прилегла. Вскоре в дверь камеры постучался рыцарь.

– Леди-сержант, вы можете забрать свои перчатки.

Арлен сделала вид, что проснулась и сказала:

– Ненавижу, когда меня будят.

Она вышла из камеры и, открыв дверь допросной, зашла во внутрь. Граф сидел, просто уставившись в стену. Арлен села за стол и спросила:

– Может быть, всё-таки расскажете, что произошло с Эорой?

Туальграс медленно повернулся от стены, выдавив на лице жуткую улыбку, и сказал:

– Только императору.

Внезапно в дверь зашёл Жорж, но Арлен не дала ему ничего сказать и вывела его.

– Леди-сержант, куда вы пропали? Какие перчатки? – прошептал он.

– Потом всё объясню, – ответила Арлен, – Пойдём в трапезную.

Илвес и Эора

На лестнице послышались шаги. Услышав их, русалка вскочила с ящика и подбежала к двери.

– Эора, это мы, открывай, – прозвучал голос Илвеса.

Она открыла замки, впустив их, и сказала:

– Ну наконец-то! Я уже начала переживать, что вас поймали. А что с вашей одеждой?!

– Лучше не спрашивай, – проворчал Илвес.

– Скидывай всё в корыто у бочки, – сказал Ярсель и принялся снимать сапоги, – Эора, вы нагрели воду, как я просил?

– Да, но… Стоп! Вы хотите полностью раздеться?! – спросила она.

– Других вариантов нет, ибо скоро запах будет невыносимый, – ответил эльф.

Илвес и Ярсель скинули обувь, выложили вещи, подошли к корыту с бочкой и начали раздеваться. В этот момент Эора выпучила глаза и отвернулась. Мужчины покидали все вещи в воду, оставшись полностью голыми. Ярсель достал приготовленный пузырёк с серой жидкостью и вылил половину в корыто, а затем другую в деревянную бочку. Вода тут же зашипела.

– Илвес, полезай в бочку и постарайся окунуться с головой, а затем вылезай, – сказал он.

Разноглазый недоверчиво глянул на образовавшиеся пузыри и пену, но уже проникся доверием к фокусам эльфа и сделал, как тот велел. Когда он вылез из бочки, то кожа его тела была абсолютно чиста. Затем то же самое проделал Ярсель. Эора слегка обернулась и посмотрела на обнажённую задницу Илвеса, а затем спину, на которой было два старых крупных шрама. Он повернул голову вбок, отчего русалка быстро отвела взгляд. Ярсель вылез из бочки и откопал где-то в шкафу два колючих шерстяных пледа, в которые они смогли закутаться.

– Одежде ещё нужно будет какое-то время настояться, – сказал эльф, усевшись у печки.

– Я могу уже повернуться? – спросила Эора.

– Да, – ответил Илвес.

Он подошёл к вещам и взял в руку сосуд памяти, который сиял синтезом голубого и розового. Заметив это, русалка приблизилась.

– Так вот он какой, – тихо сказала Эора и прочитала надпись, – Ро-хэ-риан. Что это значит?

– Похоже, что это моё имя, – ответил Илвес.

– Какое необычное.

– Как вы познакомились? – внезапно спросил Ярсель, – В канализации Илвес рассказал мне о своём знакомстве с сэром Фэйнисом, но не успел поведать о вас.

– Мне нужна помощь Илвеса в одном важном деле, чтобы спасти мою сестру, – ответила Эора.

– Могу я узнать, почему именно его?

– Прости, Ярсель, но это наше с ним дело.

– Но теперь ваше дело стало и моим.

– Ты не доверяешь нам? – спросил Илвес.

– Меня настораживает, что твоя память хранилась в особой секции и после того, как я верну её тебе, ты можешь стать совсем другим человеком, вернее тем, кем ты был, но с наложением последующих годов. Вдобавок в этом сосуде не просто изъятые воспоминания.

– В каком смысле? – спросила Эора.

– Судя по оранжевым бликам внутри, вместе с ними у Илвеса забрали ещё и часть каких-то сил, умений, навыков или вроде того.

– Как мне убедить тебя, что я не причиню зла? – спросил Илвес.

– Я – боевой маг, поэтому боюсь только других магов, но мне хочется верить, что ты не представляешь опасности для остальных, – ответил эльф.

– Тогда давайте уже поскорее это проверим! – вмешалась Эора.

Сидящий у печки Ярсель не ожидал такой резкости от русалки и переглянулся с Илвесом, который в ответ лишь пожал плечами.

– Ладно, приступим, – сказал он.

***

Илвес лежал на полу, а вокруг его головы был начерчен круг, по краям которого были магические символы и геометрические фигуры. Эора встала рядом и наблюдала, как эльф делает последние приготовления к обряду.

– На, выпей, – сказал Ярсель и протянул Илвесу бутыль с жидкостью.

– Что это?

– Алхимический виски.

Илвес не стал возникать и, приподнявшись, отхлебнул несколько больших глотков. Внезапно эльф выхватил бутылку у того из рук и пригубил сам.

– Клади голову обратно, – сказал он, корчась от послевкусия.

Разноглазый упёрся затылком в круг, а Ярсель взял в руку сосуд памяти и присел на колени рядом.

– Ты уже делал это? – спросила Эора.

– Практиковался в академии, – пробубнил тот и открыл крышку сосуда.

Эльф произнёс несколько слов и сосуд засиял ещё ярче, сгусток энергии поднялся в воздух. Ярсель продолжил читать заклинание и вытянул палец вперёд. Дотронувшись до энергии, он повёл палец ко лбу Илвеса, а тонкая струя от сгустка тянулась следом. Внезапно начерченный на полу круг и символы загорелись тем же светом. Эльф сделал акцент на некоторых словах и коснулся лба Илвеса. Глаза Ярселя и Илвеса резко закатились, а сгусток стал потоком поступать в голову разноглазого, которого стало судорожно трясти в течение нескольких минут, пока память просачивалась обратно. Эора подбежала и аккуратно прижала его руки к полу. Когда последние части сгустка вернулись в голову, эльф внезапно отпрянул и вскочил, создав в руке огненный шар. Илвес лежал без сознания, а Эора напугано таращилась на Ярселя.

– Мы должны убить его сейчас же! – крикнул тот, – Отойди от него!

– Ты с ума сошёл, Ярсель?! – крикнула Эора.

– Я видел части его воспоминаний! Ты даже представить себе не можешь, на что он способен, и кто он на самом деле. Ему не просто так стёрли память, это своими руками сделал член Совета архимагов!

– Мне плевать, кем он был! Он – моя последняя надежда на спасение сестры, и если ты хочешь убить его, даже не выслушав, то тебе придётся убить и меня.

– Мне очень жаль, – сказал Ярсель и замахнулся.

Сфера огненной энергии в его руке расширилась, и он выпустил её в русалку и Илвеса. Страх переполнил Эору, и она протяжно закричала:

– Нет!

Ударная волна в доли секунды отбросила пламя и Ярселя, разнеся следом в щепки половину чердака вместе с крышей. Доски, кирпичи, кровля и вещи с грохотом упали на улицу. Через какое-то время послышался кашель эльфа, который вылез из-под завала и лёг на пол. Эора сидела на том же месте, обняв Илвеса и закрыв его собой. Она глубоко дышала, а её глаза были наполнены первобытным ужасом.

– Ярсель! – крикнула она, – Ты жив?!

Рядом с завалами послышался смех эльфа, прерываемый кашлем.

– Тебе смешно?! – возмущённо крикнула Эора.

– Ну вы и парочка! Сирена и недобитый херувим, – прохрипел он.

Ставка военного командования Эртисской республики

Замок в ночных горах был окружён дирижаблями, а с его башен и стен били вдаль прожекторы. В высоких окнах одного из залов крепости горел свет, внутри вокруг большого стола собрались высшие военные чины Эртисской республики, которые что-то активно обсуждали, указывая на большую карту, расстеленную перед ними.

– Господа! – крикнул усатый мужчина в мундире, на котором висели ордена, – Я ещё раз вам повторю, что этот план поможет нам выбить имперские войска из оккупированных территорий наших союзников. Смертоносный газ, разработанный промышленниками, застанет врагов врасплох, а затем мы сможем выдвинуть нашу основную ударную группировку на помощь Лации и добить оставшиеся силы.

– Генерал, а как же рыцари ордена? – спросил один из собравшихся.

– По докладам нашей разведки: рыцарей не видели уже несколько месяцев. Люди Лации и Жарденола подтверждают эти данные.

– Это прекрасная новость, – сказала женщина в погонах майора.

– И не единственная, леди-майор! Наши дипломаты смогли достичь успеха в переговорах с одной из стран за горным хребтом, но пока в целях конфиденциальности я не стану разглашать всех подробностей. Однако они пообещали отправить нам на помощь свою армию и помогут нам получить преимущество над воздушным флотом империи. Сейчас мы с вами должны установить сроки проведения операции «Рывок», чтобы…

Внезапно послышался мелкий треск стекла, в комнату из трёх разных окон влетели чёрные шары и прокатились по полу. Снаружи с криком пролетел ястреб. Раздались хлопки и помещение наполнилось дымом, а собравшиеся перевернули стол и, пригнувшись, отбежали к противоположной стене.

– Оружие к бою, – крикнул генерал.

Одно окно разбилось целиком, и во внутрь вкатился чёрный силуэт. Командование принялось стрелять по нему, но не попало из-за плохой видимости.

– Гвардейцы, откройте двери! – крикнул генерал, – Выпустите этот чёртов дым и позовите подмогу!

Трое солдат, которые должны были находиться у дверей не ответили. Генерал встал в полный рост, не опуская пистолета, как вдруг кто-то стремительно влетел через другое окно ему в спину, срубив голову. В то же мгновение он полетел над теми, кто пытался убежать, зарубив их саблей. Некоторые из военных принялись беспорядочно стрелять. Тем временем чёрный силуэт выскочил со стороны дверей и принялся резать клинками всех оставшихся. За дверями послышался стук и крики гвардейцев, пытающихся открыть дверь. Вскоре стрельба и возгласы командования стихли.

– Ты нашёл план? – спросил человек в чёрном, добивая кинжалом тех, кто ещё дышал.

– Да, можешь устанавливать, – ответил его напарник.

Мужчина в чёрном достал крупный свёрток взрывчатки, подпалив фитиль, и оставил посреди зала. Затем он подбежал к напарнику, который быстро прикрепил его карабинами к себе и, взмахнув большими бело-коричневыми крыльями, вылетел из окна, воспарив высоко вверх под грохот взрывов, стрельбы и крики солдат, защищающих замок. Скрывшись за облаками, херувим полетел вдоль горного хребта пока вдалеке не показался маленький дирижабль с чёрным надувным баллоном. Он спикировал во внутрь и расцепился с напарником.

– Как прошло? – спросил подошедший мужчина в белой шинели.

– Всё, как задумывали, маршал, – ответил херувим.

– Вы бы видели, сэр, как он влетел туда, – сказал, снимающий капюшон и маску, полуэльф.

Одобрительно кивнув, маршал повернулся и крикнул:

– Амель, передай пилотам, что задача выполнена! Разворачивайте Ворона, возвращаемся на базу! После дозаправки мы, наконец, возвращаемся в Тронсэрий!

– Слушаюсь, сэр, – ответил молодой бритоголовый мужчина, находившийся позади.

Тем временем, сняв с себя снаряжение, тёмноволосый херувим передал маршалу портфель с документами и сказал:

– Ознакомьтесь с их планом, маршал Блэйн.

– Непременно, майор Хидакс! Вы с Зиелем в очередной раз достигли успеха там, где никто другой бы не смог. Поэтому я рад, что вы оба согласились присоединиться к очередной важной миссии, – сказал маршал, посмотрев в разноцветные глаза херувима.

Он пожал им руки и ушёл, оставив их одних. Дирижабль стремительно двигался на север вдоль высоких горных вершин и скал. Херувим встал у открытого края платформы и взглянул на горизонт.

– Наконец-то домой, брат, – сказал полуэльф, стягивая с себя чёрный костюм.

– Да, старина, – ответил Хидакс и выставил руку, на которую внезапно сел ястреб.

Херувим слегка наклонился к нему, а затем сказал напарнику:

– Лекс чирикает, что эртисские дирижабли не решились отправиться за нами в погоню.

Спустя несколько дней,

Тронсэрий

Лучи восхода медленно двигались полосками по оголённой пояснице девушки, постепенно поднимаясь на кожу спины, что торчала из-под белого одеяла. Она спала, лёжа на животе и раздвинув ноги по широкому матрасу, её тёмное каре с бордовыми оттенками распласталось по подушке. Вскоре солнце осветило её лицо, заставив открыла глаза. Девушка заметила сидящего на окне ястреба, который чистил перья. Затем она перевела взгляд в сторону и увидела перед собой мужчину, неподвижно сидящего на рояле цвета слоновой кости. Он молча смотрел на неё.

– Как ты вошёл? – тихо спросила та.

– Ты не закрыла окно.

– Тебя могли увидеть.

– Дверь была закрыта, а я безумно скучал.

– Когда ты вернулся?

– Сегодня ночью и сразу прилетел сюда.

– Почему не разбудил?

Он встал и скинул с себя плащ, оголив тело и прижатые к спине крылья, а затем подошёл к ней и поцеловал.

Девушка стала громко стонать, отчего бёдра херувима начали двигаться быстрее, крылья расправились, а мышцы напряглись, и вскоре они оба кончили. Херувим слез с неё, прижав крылья, и лёг рядом, нюхая волосы девушки, пока та поглаживала рукой его перья.

– Ты нашёл, что искал, Форэ́й? – спросила она.

– Я впервые приблизился к этому.

– То есть ты нашёл их?

– Там на северо-востоке, несколько месяцев назад в заснеженных горах Сульфмарга я нашёл их старые стоянки, которые вероятно служили прибежищем во время миграции. Я бы изучил больше, если бы нас не отправили на юг со срочным заданием.

– Почему ты решил, что это они? Это могли быть валькирии.

– Все валькирии улетели на запад, а наши – на восток. Я нашёл там наскальные надписи на херувимском.

– Никто в живую не видел их со времён Багряной войны, а ты всё продолжаешь искать.

– Да, Ци́лла, и я не перестану.

– Мы можем зажить спокойной жизнью, если ты…

– Не начинай, прошу, – сказал Форэй.

– Тебе мало меня? – спросила Цилла.

– Ты – всё, что у меня есть.

– Тогда к чему это всё?

– К тому, что я никогда не стану здесь своим, тут никогда не будет безопасно для нас. Мы можем сбежать ближе к границе в горы, где нас не найдут. Я стану чаще летать и найду сородичей.

– О чём ты говоришь? Сам же знаешь, что нам запрещено покидать город без разрешения. Нас могут поймать и казнить! И я люблю Тронсэрий, люблю эту квартирку, свою работу, люблю гулять по улице, посещать рестораны и театры, общаться с людьми и старыми знакомыми.

– Что бы сделали эти люди, когда узнали бы, кто ты на самом деле?

– Ты сам столько лет служишь людям и империи!

– Потому что долгое время думал, что это правильно, что это единственный выход! Но теперь, когда наконец-то увидел своими глазами следы других херувимов, я понял, что есть и другой путь.

– Форэй, у нас больше никого нет, мы потеряли всех, кого знали и любили, не считая Тика Зиеля, – сказала Цилла.

На её глазах навернулись слёзы, она утопила руку в его отросших волосах и продолжила:

– Да, мы не можем иметь детей, а вновь усыновить я просто не смогу. И мы не сможем опять жить порознь, поэтому нам давно пора принять решение, как мы хотим распорядиться тем, что имеем.

– До воссоединения с тобой жизнь казалась мне пустой, серой, но простой. Теперь же я разрываюсь на две части.

– Пообещай мне, что ты откажешься от этих поисков, а я сделаю всё, чтобы ты смог спокойно жить со мной в этом городе, не потеряв своё естество.

– Я подумаю об этом, – тихо сказал Форэй.

Илвес и Эора

Илвес открыл глаза, его голова раскалывалась, а во рту пересохло.

– Он пришёл в себя! – послышался голос Эоры, – Позовите Фэйниса!

Разноглазый приподнялся на кровати, взглянув на суетящуюся русалку.

– Вот, попей, – сказала она, поднеся ему кувшин с водой.

Он начал жадно пить, пока не утолил жажду. В этот момент Фэйнис подошёл к кровати и сказал:

– Я уж думал ты не проснёшься, старина.

– Где я? – спросил Илвес.

– На моём предприятии, ты спал два дня.

– Где Ярсель?

– Мы решили подержать его подальше от тебя, пока не убедимся, что ты в порядке и своём уме.

– Я вспомнил. Боги, я-я…

С этими словами Илвес схватился за голову, продолжив бормотать:

– Сколько лет, сколько лет я потерял.

– Ярсель назвал тебя «недобитым херувимом», – сказала Эора, – Что это значит?

Илвес долго молчал, уставившись в одну точку.

– Нам всем нужно выпить, – внезапно сказал Фэйнис.

***

Разноглазый молча выпил три стакана подряд, а затем повернулся к Эоре с Фэйнисом и медленно начал рассказывать, постепенно вспоминая своё прошлое:

– Моё настоящее имя – Рохэриан из рода Ястребокрылых. Я родился в Херувимском царстве в городе Цуфхельд около двух сотен лет после Катаклизма, что привёл тысячи беженцев к подножиям наших гор и дальше до самого океана. А через год вслед за ними явились и драконы, с которыми народы херувимов и валькирий начали войну на уничтожение, окончательно закончив её ещё при мне. Почти все мужчины нашего царства были воинами, и я не был исключением. Мой род правил Цуфхельдом, старшего брата готовили в наследники, а меня отправили служить в гвардию в столицу. Это была элита нашей армии, называемая Царскими грифонами. Мы были грифоньими всадниками в прочных роскошных доспехах и самым лучшим оружием, а у каждого из нас была своя ручная родовая птица, как и положено всем статным херувимам высших кровей.

– Сколько же тебе лет? – спросила шокированная Эора.

– Сотни, – ответил Илвес,

– Сейчас шестьсот сорок девятый год от Катаклизма. – сказал Фэйнис.

– Тогда сейчас мне четыреста пятьдесят семь.

– Ты ещё хорошо сохранился!

– Это средний возраст для херувима, Фэй, – сказал Илвес.

– И что было дальше? – спросила русалка.

– В Эйдэнхельде я хорошо проявил себя на службе, и поэтому меня приставили в личную охрану принцессы Сюльви. Она была ещё совсем юна и любила собирать люпины у подножья гор, где мы обычно с несколькими гвардейцами сопровождали её. На последнюю прогулку я не попал, потому что в тот день мне позволили навестить семью по случаю дня рождения моей матери, но в самый разгар праздника прилетел орёл из столицы с сообщением об ужасном нападении на принцессу. Сюльви и гвардейцев нашли убитыми, а помимо них, рядом валялось несколько убитых пегасов и брошенные вещи валькирий. Царь и народ были в ярости, долгий мир с валькириями был нарушен, и мы объявили войну их королевству, впоследствии изнурившую оба государства. Страдали даже те расы, что просто жили у подножий. Война вершин или Война небес, так её потом назвали. Мы потеряли несколько своих городов, однако, спустя месяцы стали побеждать, валькирии теряли гору за горой, и вскоре наши войска окружили их столицу – Валькрхельд. Начался штурм, во время которого погибло больше половины нашего войска. В разгаре той битвы я в гневе погнался на грифоне за одной из валькирских принцесс, когда она пыталась сбежать из города, в сопровождении двух небесных воительниц. В этой погоне я улетел очень далеко от своих собратьев. Я успел прикончить одну валькирию, но вторая магией сначала убила моего грифона, затем ручного ястреба, и в конце концов подбила моё крыло. С трудом спланировав, я упал в лес в незнакомых мне местах. Через пару дней меня без сознания нашла молодая девушка и с помощью лошади дотащила до заброшенного амбара, стоявшего недалеко от деревни. Когда я очнулся, то обнаружил себя перевязанным, стал спрашивать её о битве, о братьях, но она не понимала моего языка. Её звали Глен. Красивая, длинноволосая, она выхаживала меня почти месяц в тайне от семьи. Моё тело заживало, но сильно потрёпанное крыло всё ещё не окрепло. Вскоре я выучил язык её народа и узнал, что столица валькирий пала, а они бросили горы, улетев на юго-запад за океан. Я рвался домой, но Глен уговорила меня остаться пока моё тело полностью не восстановится. К тому моменту мы уже влюбились друг в друга. А в один день стая скворцов, пролетая живой тучей, донесла до меня птичью песнь о том, как на тризну по Сюльви и празднование победы в Эйдэнхельд слетелись все херувимы. Они пили и гуляли, плакали и радовались, пока в один момент Вимдогул не пробудился и не изверг на всех своё пламя, забрав тысячи жизней и уничтожив великий город. «Династия прервалась» – кричали скворцы в унисон с воронами.

– Какой ужас! Выходит, это всё правда, а не просто легенды, – с грустью сказала Эора.

– Увы, да. После этих вестей я был в отчаянии, рыдал и молился, чтобы моя семья осталась в живых, но внезапно посреди этого ужаса Глен сообщила мне, что носит моё дитя и, что вскоре её родители будут искать виновника, обесчестившего их дочь. Моя печаль сменилась надеждой, но в той деревне не жаловали нелюдей, поэтому мы планировали вскоре сбежать. А затем в деревню пришли новые вести: людские королевства объединились, объявив войну всем нелюдям, и что теперь все люди должны отказаться от магии, обратившись в единую веру в Создателя. Одновременно с этим доходили слухи, что остатки херувимов улетели далеко на восток за Сульфмаргский хребет. Моё крыло так и не зажило до конца, а без ежедневных тренировок и херувимского целительства было невозможно его восстановить. Я не знал, что делать, и Глен уговорила меня остаться, чтобы жениться на ней и воспитывать нашего будущего ребёнка. Мне пришлось принять самое тяжёлое решение в своей жизни – отрубить себе крылья и жить, как обычный крестьянин рядом со своей новой семьёй. Той же ночью я взял топор, раскалив его в углях докрасна, и попытался сделать всё сам, но не смог. В итоге со слезами на глазах это сделала Глен. Затем она обработала мои раны, ошлифовала торчащие обломки костей и зашила спину, а когда раны зажили, то познакомила меня со своими родителями, представив человеком из далёких мест. Я сказал, что люблю их дочь и хочу жениться на ней. К счастью, мне удалось понравиться им, поскольку я был достаточно крепким и вдобавок отличался от обычных деревенских парней умом, хоть и говорил с сильным акцентом. Они благословили нас, мы сыграли свадьбу, а через восемь месяцев Глен родила двойню: мальчика и девочку, обоих с крылышками и разными глазами. «Один, чтобы смотреть на солнце, а другой, дабы не заблудиться во тьме» – так говорил мой отец.

Слушая всё это, Эора уже сидела в слезах и прикрывала щёки ладонями.

– И у всех херувимов разноцветные глаза? – спросил Фэйнис.

– Только у нескольких благородных родов. Но не глаза были нашей проблемой, а крылья у новорождённых детей. Мы с Глен не были готовы к этому, ибо до этого ни я, ни она не знали случаев кровосмешения наших народов, а херувимам это вовсе запрещалось законами. Тогда в ужасе я взял нож и сказал ей, что осторожно отсеку им крылышки, дабы спасти всех нас. «Не смей, это же настоящее чудо, это великий дар, лишиться которого наши дети могут, если только сами того захотят» – сказала она, лёжа в крови. Помню, как я разрыдался после её слов. Когда Глен взяла их к груди, я выбрал имя для мальчика в честь своего деда – Форэй, а она назвала девочку Циллой, как принцессу из людских сказок. Нам очень повезло, что повитуха была подругой Глен и пообещала не рассказывать никому об этом, но умоляла нас бежать. В той деревне было много верующих в Создателя, потому что их жители являлись потомками беженцев от Катаклизма. Мы собрали пожитки, укутали детей, запрягли лошадь и в ту же ночь уехали прочь. Дорога была тяжёлой и долгой, мы меняли деревню за деревней, пока не уехали так далеко, что фанатики не смогли бы угрожать нам. Глен предложила остаться и обосноваться в деревушке, где жили беженцы-нелюди из регионов, объятых войной, и люди лояльные к магии. Мы прожили в счастье три года, воспитывали детей, работали на полях и в кузнице. В деревню время от времени приходили вести о каком-то невиданном магическом обряде, унесшем земли нескольких княжеств в океан, вести о создании единого государства людей, завоёвывающем новые территории, о ужасных гонениях на нелюдей и искоренении магии фанатиками, ведомых Первым святым под флагом Создателя. Всё это казалось нам чем-то далёким, пока однажды в соседние поселения, а затем и в наше не пришли люди того самого государства. Жители деревни и моя семья пытались убежать, но нас всех поймали. Это были регулярные войска, а не фанатики, поэтому мы отделались арестом, а не линчеванием. После допроса солдаты поняли, что я действительно отец двух херувимов от простой девушки, и спустя месяцы пути нас привезли на берег, а затем переправили на далёкий остров Кракенвирг и заперли в ужасном лагере-форте, где почти все были нелюдями. В один день военные собрали всех заключённых мужчин, предложив ультиматум: если мы хотим сохранить жизни себе и близким, то должны вступить в особый отряд Инквизиции, который поможет ловить еретиков и других нелюдей по всей новоиспеченной империи и за её окраинами. Тех, кто отказался – казнили, как и их семьи, а те, кто согласился – получили татуировку, став оружием церкви, которое было не жалко. Как вы понимаете, я вступил в их ряды ради Глен с детьми и выполнял очень грязную работу. Мои врождённые херувимские способности: сила и выносливость, дальнозоркость и отличное видение в темноте, умение общаться с птицами, – помогали выполнять любые приказы. Наш отряд бросали в пекло, и мы делали своё дело. У нас были свои маги, которым позволяли использовать силы против наших врагов. Спустя два года поступил приказ о подготовке к масштабному отплытию за беженцами Осколка. Видимо, шпионы новоиспечённой империи прознали про Экзопансэру, а церковь и фанатики настояли на том, что нужно добить ослабшего врага, пока есть возможность. Я успел попрощаться с семьёй, пообещав им вернуться, а затем погрузился с десятитысячным войском на корабли и отправился через океан. Погода благоволила нам и спустя недели мы увидели яркий свет, который привёл армаду к гигантскому маяку. Рядом с ним собрались тысячи беженцев готовых дать нам бой. Угадаете чей отряд бросили в бой первыми?

– Твой, – ответил Фэйнис.

– Да, особый отряд отчаянных и покорных нелюдей. Мы с трудом высадились на берег под градом стрел и огненных сфер, которые наши маги едва успевали отбивать, а следом за нами высаживались уже другие корабли. Это была страшная бойня. Я зарубил тогда двадцатерых, не меньше, пока не раздался взрыв, и меня завалило обломками маяка. Когда я очнулся и выбрался наружу, то увидел тысячи трупов, десятки разбитых кораблей и бескрайнюю стену ураганов, которая медленно уходила вдаль. Вскоре меня схватили, как и других выживших имперцев, допрашивали, избивали. Особенно жестоко относились к тем, у кого было тату Инквизиции. На допросах обычно присутствовали вояки, маги и выжившие правители беженцев. Во время допросов почти все раскололись, но наш отряд молчал. Нам было стыдно и страшно рассказывать о содеянном, в то время как страх за наши семьи никуда не исчез. Тогда ещё никто не знал, что Шторм останется навеки, поэтому многие из нас имели надежду вернуться обратно к близким. Я рассказал лишь, что являюсь херувимом, и совет магов это крайне заинтересовало, ведь ни в Старых, ни в Новых землях больше не осталось представителей моего древнего и некогда великого народа. Я смотрел, как казнят сотни пленных солдат империи, как казнят моих товарищей из отряда, а меня не трогают. После нескольких безрезультатных допросов, совет архимагов, военные и вельможи решили судить меня. Многие из присутствующих требовали моей смерти, и я понимал их. Собравшиеся долго не могли прийти к единому решению, пока один из магов не предложил изъять мою память через ритуал, подробно изучив, дабы убедиться, что я действительно херувим, после чего ввести меня в глубокий сон, превратив в подобие статуи до тех пор, когда все не решат, как на основании полученных воспоминаний со мной поступить. Я умолял их убить меня, но не прибегать к такому способу, однако, суд поддержал идею мага. Последнее, что я помню – это его лицо, которое без всякой ненависти смотрело мне в глаза с глубокой грустью внутри. Он провёл тот же ритуал, что и Ярсель, только тогда я был прикован к большому каменному столу. Что было потом спустя столетия я рассказывал только Эоре.

Русалка отвернулась, вытирая слёзы, и сказала:

– Прости меня, но я рассказала Фэйнису и Яреслю твою историю семилетней давности, пока ты спал эти два дня.

– И в сумме – это самая грустная, самая потрясающая, интересная и трогательная история чей-то жизни, которую я когда-либо слышал! – сказал Фэйнис.

– Мне очень жаль, Илвес… Рохэриан, – сказала Эора, подойдя к нему, и обняла.

Она прижалась и нежно погладила его по спине в тех местах, где когда-то были крылья.

– Где мой кулон?! – внезапно спросил он.

– Какой? – спросил Фэйнис.

– Кулон с тремя камнями.

– Ты случайно обронил его у Ярселя, когда раздевался, – сказала Эора, – Я забрала его вместе со всеми твоими вещами,

– Пожалуйста, дай мне его!

Русалка открыла небольшой сундук и, отыскав кулон среди вещей, подала Илвесу. Он судорожно схватил его, слёзы выступили у него на глазах.

– Боги! Не могу поверить, они живы!

– Кто? – спросила Эора.

– Эту вещь помог мне выковать один дворфский кузнец в деревне нелюдей-беженцев ещё до нападения имперцев. Я рассказал ему, что у моего народа есть особый обряд, который позволяет связать жизнь с кристаллом, чтобы знать о состоянии близких. Тот кулон, что мне подарила мать, я потерял во время битвы с валькириями, но, обретя собственную семью, решил сделать такие себе, детям и Глен. Видите, эти два камушка? Это кристаллы Форэя и Циллы – они светятся. Мои дети живы!

– А тот, что сверху? – спросила Эора.

– Это кристалл Глен, – с горечью ответил Илвес, – К сожалению, мы так и не увиделись.

Илвеса охватила печаль, поэтому он сказал:

– Простите, мне нужно побыть одному.

– Конечно, – сказала Эора и посмотрела на лисолюда.

Фэйнис с грустью кивнул в ответ, и они вышли, закрыв за собой дверь.

***

Они прошли через широкую арку в помещение, где кипела работа по обустройству лаборатории, и нашли Ярселя.

– Он подтвердил всё то, что ты описывал, – сказал Фэйнис.

– Да, я слышал ваш разговор, – ответил эльф.

– Как? За дверью подслушивал? – возмутился лисолюд.

– Я же маг, есть свои способы. Боялся, что он навредит вам.

– Веришь его словам?

– Наверное, верю, ибо многое, что он рассказал, застала и моя семья.

– Он пробыл в заточении сотни лет. Может ты знаешь, где могли его прятать или почему решили отпустить?

– Это секреты совета архимагов, поэтому мне трудно сказать. Может про него забыли, а потом кто-то решил, что Рохэриан не представляет опасности без своих воспоминаний и дали второй шанс последнему херувиму Новых земель.

– Запутанная история, – пробубнил Фэйнис и перевёл разговор, – Как тебе твоё новое рабочее место?

– Просторно, светло… Главное, что безопасно.

– Кто бы мог подумать, что Эора не оставит тебе выбора с переездом, – усмехнулся лисолюд.

В этот момент мужчины посмотрели на смущённую русалку, которая молча слушала их.

– Ты правда не знала, что являешься сиреной? – спросил Ярсель.

– Догадывалась, но у меня не было ни времени, ни наставницы, чтобы узнать наверняка. Это проявилось недавно, – ответила Эора.

– В похожих ситуациях?

– Да.

– Высокие эмоции взаимодействуют с магической энергией, пробуждая силы даже у тех, кто о них и не догадывался. Насколько я помню, голос сирен передаётся по женской линии русалов благородных кровей. Выходит, вы – не простая русалка, какой хотите казаться.

Эора молчала, не зная, что ответить.

– У каждого свои секреты, – сказал с улыбкой Фэйнис.

– Друзья, я очень ценю вашу помощь и, надеюсь, однажды всё вам расскажу, – сказала Эора, – Однако сейчас от каждого моего слова может зависеть жизнь близкого мне человека.

– Ситуация настолько тяжёлая, что даже мы не сможем помочь? – спросил лисолюд.

– Боюсь, что да.

– Но может помочь Илвес?

– Верно.

– Что ж, этот парень не перестаёт удивлять меня. Уверен, что ему многое по плечу и, надеюсь, он решит твою проблему.

– Спасибо, Фэй.

Лисолюд обнялся с Эорой. Внезапно в арке послышался кашель, и все обернулись. Разноглазый стоял в проходе, упершись плечом в полукруглую стенку и скрестив на груди руки, в одной из которых торчала недопитая бутылка. Он отхлебнул виски и сказал:

– Кажется, нам пора в путь.

***

Тайный люк открылся, из него поднялся Фэйнис, а следом и Илвес с Эорой. Увидев их, сидевший в углу грифон начал радостно махать крыльями.

– Мальчик! – сказал Илвес и подошёл к нему.

Он перешёл на непонятную остальным речь и принялся разговаривать с грифоном, поглаживая и играясь с ним.

– Они понимают друг друга, – с восторгом прошептал лисолюд.

Зверь щебетал, кивая и крича Илвесу в ответ. Разноглазый обернулся и сказал:

– Его зовут Икс! Ты так его откормил, что у него нет ни сил, ни желания вылетать на охоту.

– Лучше так, чем он сожрёт всех моих куриц и меня в придачу! – крикнул Фэйнис.

– Мы должны отпустить его, – сказала русалка.

Илвес услышал её и спросил о чём-то грифона, а затем сказал:

– Кажется, Икс не против.

***

Буль раздвинул ворота фабрики, и разноглазый вывел за собой грифона со словами:

– Ну что, мальчик, пора тебе на свободу.

Икс крикнул что-то в ответ разноглазому.

– Я тоже рад нашему знакомству, – сказал тот, пошлёпав грифона по львиной спине.

Зверь поклонился Эоре, а затем, встав на задние лапы и широко расправив крылья, улетел высоко в сторону дневного солнца. Все наблюдали, как его силуэт тёмной точкой медленно исчезает в свете сияющего диска.

– Итак, Фэй, где Нуаж? – спросил Илвес.

– Он ждёт не дождётся тебя в конюшне представительства вместе с лошадью Эоры. Ах да, ещё я распорядился, чтобы вам выдали провиант и припасы в дорогу, однако, вы так и не сказали, куда направляетесь.

– Ты ведь знаешь, Эора попросила никому не рассказывать.

– Мне очень жаль, что после всего пережитого вместе, у нас ещё остаются секреты.

Илвес помолчал, но потом сказал:

– Есть ещё одна просьба к тебе, ну или скорее выгодное предложение.

– И что же на сей раз?

– У меня есть один знакомый – очень способный и надёжный дворф, который мог бы стать начальником охраны твоего предприятия, а может и выше. Он совсем уже забегался по Вольным землям, чтобы прокормить семью. Может, ты бы мог вытащить их оттуда к себе и перевезти в Экзорум?

– И как же зовут этого знакомого?

– Логгед Трут, его семья живёт в Пансэрии, жену зовут Грэтта или Грэнда, как-то так. Думаю, что твоим людям не составит труда найти его, если он не окажется дома.

– Это тот резвый бородач, которого я вместе с тобой нанимал вести группу в Живой лес?

– Он самый.

– Что ж, тогда я знаю, где его можно найти. Значит, ручаешься за него?

– Да.

– Хорошо, я подумаю, что могу сделать.

– Большое спасибо тебе, дружище. За всё.

Илвес протянул лисолюду руку и сказал:

– Я твой должник.

Пожав руку разноглазому, Фэйнис ответил:

– Помоги Эоре спасти сестру.

Арлен

На утро Арлен наведалась с Жоржем в подземелье Цитадели, где держали русалок графа. В длинном мрачном коридоре было множество тюремных камер с тяжёлыми дверями. Арлен заметила нескольких людей, принадлежащих к инквизиторам. Они были в капюшонах и длинных чёрных плащах, надетых поверх красных ряс.

– Зачем здесь люди Инквизиции? – спросил Жорж.

– Самой интересно, – проворчала Арлен.

– Приветствую, леди-сержант, – сказал пожилой, но крепкий надзиратель из ордена.

– Здравствуй, Фром, скажи: в каких камерах держат русалок?

– В последних семи.

– Их уже допрашивали?

– Только гранд-инквизитор Сарко́з.

– С чьего позволения?

– Как же? Архипротэктора через вашего отца, разумеется.

На лице Арлен появилось недовольство.

– Мне нужно поговорить с заключёнными, – сказала она.

– Разумеется, леди-сержант, пойдёмте.

Они втроём направились дальше по коридору.

– А зачем тут их гвардейцы? – спросила Арлен.

– Остались, чтобы присмотреть за особо важными нелюдями, – ответил Фром.

– Интересно.

Когда они проходили мимо одной из камер, то из неё послышались громкие удары и крики:

– Выпустите меня, блядские живодёры! Сукины дети!

– Кто это? – спросила Арлен.

– Ликантроп, их здесь полно, – ответил надзиратель.

– Но почему?

– Церкви сейчас не до судов, а ваш отец запретил проводить казни без судебной процедуры.

– Это похоже на него.

– Когда лорд Шоддэрлам стал магистром, то решил, что лучше судить и отправлять всех пойманных нелюдей и еретиков в крепость на остров Кракенвирг, нежели рубить им головы или сжигать.

Позади них крики из камеры сменились рычанием, а удары – шарканьем когтей. Арлен переглянулась холодным взглядом с гвардейцами Архипротэктора и пошла дальше.

– Вот, первая камера, леди-сержант, – сказал надзиратель и открыл дверь.

– Спасибо, Фром, – ответила Арлен.

– Я пойду с тобой, – сказал Жорж.

– Нет, присмотри за входом снаружи.

– Но…

– Выполняйте приказ, рядовой.

Жорж был в бешенстве, но послушался, закрыв дверь.

– Вообще-то завтра мне дадут сержанта, – пробубнил он.

Арлен зажгла свечу и увидела на кровати обычную тёмноволосую девушку, одетую в тёплую шерстяную накидку, и с кандалами на руках и ногах. Когда та увидела леди-сержанта, то испугалась и, прижавшись к стене, промямлила:

– Я уже всё рассказала.

– Успокойся, я просто ищу кое-кого, – сказала спокойным голосом Арлен.

– Кого же?

– Сестру Эоры, она здесь?

– Я не знаю.

– Она была среди вас?

– Я не знаю!

– Ты врёшь мне.

– Я ничего не знаю, уйдите, пожалуйста, прошу! – истерично крикнула та.

Услышав это, Арлен вышла и хлопнула дверью, а затем посмотрела на Фрома и сказала:

– Давай следующую.

***

Вторая русалка ответила ей то же самое.

– Фром, скажи, в какой камере гранд-инквизитор Саркоз пробыл дольше всего? – спросила Арлен.

– Я точно не помню, леди-сержант, но кажется в пятой, – ответил тот.

Арлен подошла к пятой по счёту камере и, дождавшись, когда надзиратель нашёл нужный ключ и открыл дверь, зашла во внутрь. Свечи здесь уже были зажжены.

– Ты сестра Эоры? – спросила она.

Русалка с отросшими светлыми волосами, у которых были окрашенные розовые кончики, медленно повернулась и, посмотрев ей в глаза, сказала:

– Не знаю никакую Эору,

– Не ври, Сейшела, у тебя её глаза.

– Вы знаете моё имя?

– Да.

– Почему тот, что приходил до вас, этого не знал? – спросила русалка.

– Потому что он не читал рапорт по допросу Толли.

– Кто такой Толли?

– Друг твоей сестры, и я тоже виделась с ней, поэтому мне нужно узнать правду.

Сейшела замолчала.

– Он узнал, что ты сестра Эоры? – спросила Арлен.

– Да, от одной из пленных русалок. Сказал, чтобы я молчала об этом.

– Ты можешь мне доверять, я не желаю тебе смерти, но лишь хочу понять, о чём Эора договорилась с Туальграсом. Расскажи всё, что помнишь.

После недолгого раздумья Сейшела ответила:

– После похищения из моря меня куда-то перевезли и допрашивали в подвале, однако, я ничего не сказала графу. В какой-то момент мне удалось высвободиться, я попыталась сбежать, но попала в термы и была схвачена. Другие русалки, увидев меня, сразу рассказали Туальграсу о том, кто я и о моём происхождении.

– И кто же ты?

– Младшая дочь покойного брата Владыки морей.

– Выходит вы с Эорой благородных кровей?

– Да.

– Граф мог бы, как-то это использовать?

– Понятия не имею, моей родне было плевать на меня.

– Но не Эоре?

После этого вопроса русалка закрыла ладонями глаза и заплакала.

– Что ещё ты можешь рассказать? – спросила Арлен.

– Мало чего помню, потому что меня постоянно держали под дурманом в отдельной комнате и в закрытом аквариуме, чтобы я не попыталась сбежать снова. Но однажды двери в мою комнату были открыты, и мне удалось разглядеть, как граф ругается в мраморном холле с какой-то женщиной.

– Женщина? Как она выглядела.

– Это смутные воспоминания, но я чётко увидела на её груди золотую морскую ракушку, которая напомнила мне украшения с родины. Вы можете попробовать найти её.

– И это всё?

– Ещё в какой-то из дней, мне показалось, что я видела Эору. Входит, это и правда была она… Не думала, что сестра отважится найти меня.

– Твоя сестра пошла на сделку ради тебя и теперь, судя по всему, от неё зависит очень многое.

Сейшела продолжила плакать.

– Никто не должен знать о нашем разговоре, поняла?

– Да.

– Вам дают воду и еду?

– Нет.

– Распоряжусь, чтобы это исправили, – сказала Арлен и вышла из камеры.

Цилла и Форэй

Форэй сидел за столом, поедая жаренную с овощами курицу, которую приготовила Цилла. Через какое-то время она зашла в квартиру, сняв туфли с плащом, и села за стол со словами:

– Братец, какой-то мальчишка передал мне неподписанный конверт с письмом.

– Ты бесподобно готовишь, – набивая рот сказал херувим.

– Тебе не интересно, что в нём?

– Прости, не могу оторваться от нормальной, домашней еды. Это тебе не армейский паёк.

– Помнишь, я рассказывала тебе про леди Браяну Долмур?

– Это та знатная дама, с которой вы пару раз когда-то виделись и уже несколько месяцев ведёте переписку?

– Всё верно, и в этом письме – индивидуальное приглашение к ней на сегодняшний ужин, на котором будет ещё больше нормальной еды.

– Намекаешь на то, что принесёшь от неё парочку блюд?

– Она ждёт нас обоих.

Форэй резко остановился, положил вилку и вытер рукой рот. Посмотрев на сестру, он серьёзным тоном сказал:

– Но нас никогда не зовут вдвоём, и практически никто не знает, что мы вообще общаемся.

– Я ей доверяю, а потому однажды рассказала, что некий майор Хидакс, про которого почти никто не знает, является моим кавалером.

– Цилл, нас могут снова разлучить.

– Всем уже давно плевать на нас! Немногих остальных волнует лишь, чтобы мы держали нашу тайну за зубами, не покидали столицу, лишний раз не высовывались в высшем свете и выполняли свою работу.

Цилла залезла в шкаф и стала перебирать свои наряды.

– И всё же… – начал говорить Форэй.

– Никаких возражений! К вечеру нарядимся, ты сложишь свои крылышки и прижмёшь их покрепче ремнями. Леди Долмур отправит к нам свою карету, и мы тайно поедем к ней в гости. Не в поместье, а на какую-то загородную дачу родственников её почившего мужа. Кроме нас там будет только пара слуг и её дети, не переживай.

Сказав это, она вытащила бархатное платье оттенка бордовой розы, прижала его к груди и, посмотрев на брата, стала кружиться и смеяться. Форэй облокотился на спинку стула и улыбнулся, сказав:

– Как же я скучал.

***

За дверью прозвенел колокольчик, отчего невысокий швейцар средних лет подошёл ко входу.

– Кто там? – спросил он.

– Леди Лиона Кирэл и майор Микл Хидакс.

Швейцар отрыл дверь со словами:

– Добро пожаловать леди Лиона Кирэл и сэр Микл Хидакс! Леди Долмур с нетерпением ожидает вас в гостиной.

– Благодарю, вас, – сказала Цилла и отдала тому свою накидку из чёрного песца, а Форэй следом передал свой тёмный плащ, который прикрывал костюм.

Мужчина повесил их вещи и, выглянув на улицу, осмотрелся, а затем закрыл дверь на замок и попросил следовать за ним. В гостиной был накрыт шикарный стол, по середине которого лежали большие отваренные омары. Леди Долмур сидела рядом в кресле, читая книгу. Заметив гостей, красивая и статная женщина встала. Её русые волосы были заплетены серебренными заколками, а на груди поверх тёмно-синего платья висело ожерелье с позолоченной ракушкой посередине.

– Наконец-то, леди Лиона! Я так рада вас видеть спустя столько времени, а как вы выглядите! – радостно сказала она и подошла поздороваться.

– И я вас, дорогая! Вы тоже шикарны! – ответила Цилла.

– А это же тот самый майор Хидакс, о котором я так наслышана от вас?

– Добрый вечер, леди Долмур, – сказал Форэй, поцеловав её руку.

– Признаться, мы с вами уже пересекались, сэр.

– Да? И где же?

– На приёме у генерала Жорреля по случаю празднования его повышения. Вы были в своём белом мундире и плаще, как подобает офицеру авиационного флота.

– Вполне возможно, – сказал с улыбкой Форэй.

– Опустим формальности, присаживайтесь! Надеюсь, вы любите морскую кухню, ибо моя замечательная кухарка Милли очень старалась.

– Поверьте, Микл съест всё без остатка, – сказала Цилла и засмеялась.

– Это прекрасно, но прежде, чем начнём… Хлоя, Тулья, Эркер, идите познакомьтесь с нашими гостями!

В гостиную зашли две юные девочки, а следом за ними вбежал мальчик. Они поздоровались с гостями и получили небольшие подарки от Циллы.

– Всё, теперь идите спать! Милли уже заждалась вас на втором этаже.

Дети убежали на второй этаж.

– Мистер Тилз, налейте, пожалуйста, гостям чего они пожелают, – сказала леди Долмур.

Швейцар подошёл к столу и разлил по бокалам вино, после чего хозяйка дома подняла бокал и сказала:

– За долгожданную встречу!

***

Спустя час они перешли в другую комнату, которая находилась в пристройке. Здесь был оборудован большой камин, столик для игр, кресла и небольшой бар. На стенах висели портреты бывших владельцев дома и пейзажи. Гости уселись в кресла напротив леди Долмур, а рядом с ними потрескивали горящие дрова. Хозяйка дома выпила залпом бокал вина и сказала:

– Леди Лиона, сэр Микл, мне было тяжело начать этот разговор в гостиной, поэтому достигнув нужной кондиции и переместив вас подальше от ушей единственных людей, которым доверяю, я могу начать то, ради чего вас позвала.

Цилла и Форэй удивились резкому заявлению леди Долмур и переглянулись.

– Мы внимательно выслушаем вас, – сказала Цилла.

– Благодарю. Я прошу вас: что бы вы сейчас ни услышали, не уходите до тех пор, пока мы не закончим, и никому никогда не рассказывайте об этом разговоре. Скажу сразу, что в этом доме вам ничего не угрожает.

Форэй сжал руку, которая лежала на подлокотнике кресла, но Цилла нежно положила на неё свою кисть, успокоив брата.

– Продолжайте, – сказала Цилла.

– Прежде чем рассказать вам свой секрет, я хочу предупредить, что знаю ваш. Ваши настоящие имена: Форэй и Цилла, чей отец был херувимом Рохэрианом, служащим империи сотни лет назад. Это так?

– Откуда вы узнали? – спросила Цилла.

– Младшая сестра моего покойного мужа была частой гостей в доме Кирэлов, и потому знала все сплетни их семьи. Однако не пьяные россказни выдали вас, Цилла, а семейные портреты, которые любила рассматривать моя золовка, придя в каждый дом. Когда она поведала мне о девушке, что появляется через поколения на общем портрете с разными волосами, но одним лицом, то мне стало интересно, и я подключила свои связи среди хранителей тайн аристократии. Из множества историй мне всё-таки удалось выйти на подобие правды и впоследствии на вашего предполагаемого брата.

– Тогда зачем вам наш ответ про отца? – спросил херувим.

– Я всё ещё сомневаюсь, поскольку не видела ваших крыльев.

Форэй встал, скинув с себя пиджак, расстегнул рубашку, спустив её назад, и повернулся спиной. Крылья ястребиного окраса были аккуратно и плотно собраны за спиной, а поверх них были обмотаны три ремня, соединяющихся на груди.

– У вас остались ещё сомнения? – дерзко спросил херувим и надел рубаху обратно.

– Нет, прошу прощения, что вынудила вас это сделать.

– Продолжайте, леди Долмур, – сказала Цилла.

– Сказать по правде, вас было очень тяжело найти, поскольку ваше прошлое строжайше засекречено, и мне не известно сколько людей вообще знают про ваше существование. Однако так получилось, что и я жила в этом городе не под своим именем.

– И какое же ваше настоящее имя? – резко спросила Цилла.

– Лилен, русалка Лилен из рода Миссоалов.

Форэй и Цилла были ошарашены этими словами.

– Но позвольте, а как вы преодол… – попыталась сказать Цилла.

– Окольными путями на гране жизни и смерти. Всё началось, когда я бежала из родного царства, расположенного в рифовых водах на северо-востоке Экзопансэры. Я была молода и не хотела прозябать в изолированном от мира месте, ибо меня тянули Новые земли, с жителями которых мой народ не желал общаться всю историю своего существования. Я перебралась в свободную колонию русалов, основатель которой также, как и я, однажды покинул свой дом, а впоследствии построил открытый для всех город Уссоан. То были золотые годы моей жизни, я много путешествовала по континенту, однако, и этого мне было мало. Меня стали манить Старые земли, про которые ходило столько легенд, а больше всего моё сердце жаждало найти Ондервуур – историческую родину моего народа. Я решила попытаться проплыть под Штормом прямо по Стремительному океаническому течению и после неудачных попыток преодолеть бурлящие водовороты увидела волноспина, который вырвался из них. Меня осенило! Народ русалов умеет разговаривать с китами и управлять ими, поэтому, поговорив с ним, я села ему на спину и, разогнавшись по течению, рванула напролом. Меня мгновенно снесло, пережевало и выплюнуло обратно, но я не сдалась: решила залезть волноспину в пасть и переждать этот путь внутри, попросив того плыть дальше. Через несколько часов шум Шторма остался позади, я вылезла наружу и всплыла. Это была невероятная радость, минуты искреннего счастья. Я отправилась дальше пока не увидела одиночные корабли, а затем и берег. Не доплыв полдесятка миль до берега, я упёрлась в бескрайнюю колючую проволоку, которая была натянута между металлическими столбами, вбитыми в самое дно. Мне пришлось плыть вдоль неё до тех пор, пока я не нашла дырку, вероятно оставленную морским змеем или кракеном. Хотя, скажу вам, что по имперским исследованиям, морских чудищ осталось крайне мало, ведь Шторм изменил жизнь в океане, оставив крупных хищных существ без привычного им пропитания и миграции. Китам же удалось приспособиться. По итогу я нырнула в ту дыру и двигалась к берегу, пока не угодила в сеть, которая и привела меня в последствии сюда.

– Как же вы стали женой лорда Роя Долмура? – спросила Цилла.

– Если вкратце, то судьба сперва свела меня с графом Туальграсом. Он с детства дружил с моим будущим мужем. Однажды Максвэлл познакомил нас, и Рой влюбился в меня с первого взгляда, а узнав его получше, я ответила взаимностью. Лорд Долмур никогда не был похож на всех этих промышленников, акционеров и политиков, он был человеком науки, путешествий и искусства. Однако он не знал моего секрета до самой смерти, но это с большим трудом удалось сохранить в тайне. Если быть честной, то мне и детям безумно его не хватает, болезнь забрала его у нас.

Скупая слеза прокатилась по щеке Лилен.

– Давайте пока что послушаю вашу историю, – сказала она, вытирая щеку рукой.

Цилла посмотрела на Форэя, который одобрительно кивнул. Тогда она начала рассказывать:

– Нам было по четыре года, когда отца завербовали в специальный отряд нелюдей. Мы прожили несколько лет с матерью в большом огороженном лагере на острове Кракенвирг и вновь увидели отца лишь перед самым его отплытием, когда их отряд пополнял численность на острове для вторжения в Экзопансэру. Это были очень тяжёлые времена, а потом стало ещё хуже. Пришли вести о крушении имперской армады, о невиданном шторме, преследующем отступающие потрёпанные корабли до самой середины океана. До пленения у нас были кулоны, которые могли при помощи магии родства показывать живы ли остальные члены семьи, но их отобрали ещё перед Кракенвиргом. Однако отец за хорошую службу смог вернуть два из них: один для себя и другой для нас, который передал матери перед отплытием. Его кристалл погас вскоре после этих ужасных вестей. Мать была вне себя от горя, она выбросила в море кулон, целыми днями рыдала и в итоге заболела. Через какое-то время в лагерь прибыл один военачальник и, приказав привести к нему нас с братом, сообщил, что наш отец пал смертью храбрых во славу империи. Затем он вероломно забрал Форэя, не дав мне попрощаться.

Внезапно в рассказ вмешался её брат:

– Военачальник Арчибальд Нессен не мог иметь детей и, узнав, что сын легендарного херувима Рохэриана жив и загибается в лагере, усыновил меня с позволения императора, поклявшись хранить это в тайне и подвергнуть меня операции, дабы я не мог иметь потомство. Не подумайте, он не сделал меня евнухом. Нессен был добр и воспитал из меня война, привлекал к разведке и тайным военным операциям, считая, что негоже такому воину прятаться за стенами замка. А в один день, когда мне было уже тридцать, он решил женить меня на одной из прислужниц своей жены. Я полюбил эту девушку, но не мог одарить её детьми. Несмотря на это, она прожила рядом со мной до своей старости, пока не скончалась на моих руках. Молодых и сильных руках. Когда род приемного отца прервался, меня забрал к себе его бывший оруженосец, за отвагу получивший титул дворянина. Это был лорд Орсимар Хидакс, с которым мы бывали на одних полях сражений. Так я прожил рядом с несколькими поколениями Хидаксов в качестве члена семьи, стража, оруженосца, учителя, любовника и верного друга. Но со временем, теряя поколение близких людей за поколением, начинаешь терять и себя, ведь сердце перестаёт привязываться. Я принял решение уйти с концами в армию под управление и личное покровительство тех, кому довелось воевать плечом к плечу со мной и лордами Хидаксами. Мне выделили дом в военной части, дали должность и звание в недавно созданном на тот момент воздушном флоте, и я провёл по локоть в крови несколько лет, пока на одном из офицерских балов не встретил леди Леону Кирэл.

– И вы узнали друг друга? – спросила Лилен.

– Да, по глазам, – ответила Цилла.

– И что почувствовали?

– Это не стало воссоединением брата и сестры, – продолжила Цилла, – Это было скорее встречей двух истинно одиноких сердец, которые жаждали любви, жаждали близости и возможности быть собой рядом с близким, который такой же крови, как и ты.

– Вы хотите сказать, что вы любовники? – удивилась Лилен.

– Называйте это, как хотите, но боюсь не найдётся подходящих слов для объяснения такой связи.

– Я не смогу понять вас, даже если захочу, но и осуждать не в праве. Скажите, а до этого вы не пытались найти друг друга?

Форэй немного наклонился и сказал:

– Мне ещё в юности твердили, что если о подобных попытках кто-то узнает, то казнят и меня с сестрой и семьи, что нас приютили. А спустя столетия, приходилось лишь изредка вспоминать о былом прошлом.

– Я думала о нём чаще, чем он обо мне! – съязвила Цилла, – Но топила эти мысли, заведя множество любовников и поклонников.

– А затем ваш роман стал тайной?

– Можно сказать государственной тайной, но прошло слишком много времени, – сказал Форэй, – У Империи есть куда более насущные проблемы, чем пытаться следить за романом двух херувимов из аристократических домов, которые посвятили жизнь этому государству и научились скрываться от чужих глаз.

– Потрясающе! Цилла, но вы не рассказали вашу историю после Кракенвирга, – продолжала расспрос Лилен.

– Она во многом похожа на историю Форэя: те же чувства, те же тяготы. Спустя месяц, как его забрал Арчибальд, скончалась наша мать. Я осталась одна, но семья барона Кирэла, которая общалась с семьёй Нессенов, в тайне хорошо относилась к херувимам, поскольку давным-давно наш народ спас от беды их предка в горах. Люди барона забрали меня и привезли в новую столицу империи, где я обрела семью. Я не пропадала на нескончаемых войнах, как брат, но была вплетена во все придворные интриги, до тех пор, пока моя вечная молодость не стала подозрительной. Дочь, кузина, племянница, защитница, няня, шпионка, любовница, гувернантка, и главная тайна семьи Кирэлов. В конце концов в благодарность за мою верность они отпустили меня, подарили квартиру в элитном районе Тронсэрия и большую сумму денег.

– Но, что с вашими крыльями?

Цилла замялась, но ответила:

– Я уговорила жену барона приказать отрезать их ещё в юности. Мне не хотелось выделяться, не хотелось, чтобы меня считали нелюдем. Именно это позволило мне обрести спокойствие в обществе, которого нет у Форэя.

С этими словами она взяла брата за руку и с теплом посмотрела ему в глаза.

– Возможно, это одна из самых трогательных историй про брата и сестру за несколько веков, – сказала Лилен, – Но давайте отойдём от минувших дней к настоящим. Я хотела сообщить, что ваш отец жив.

Форэй вскочил со стула и крикнул:

– Как вы можете!

– Сядьте, майор, а то разбудите моих детей, – строго сказала русалка.

Цилла усадила брата, но в её разноцветных глазах тоже проскальзывал шок. После этого Лилен продолжила:

– Я и граф Туальграс занимались тайной торговлей через Шторм с Экзопансэрой тем же путём, что проделала я. Мы наняли надёжных русалок и людей, нашли покупателей, и наше дело процветало много лет. У нас случился роман с Максвэллом и длился до тех пор, пока я не встретила будущего мужа и отца своих детей. Вскоре я рассказала графу о своих чувствах к лорду Долмуру и о том, что хочу выйти из нашего дела. Мы сильно повздорили, он был в бешенстве и угрожал, что расскажет Рою правду, но и у меня была информация, способная утащить графа на дно. После этого он совсем сбился с пути, начал силой вылавливать для своих утех русалок, работавших на него. Не знаю пытался ли он так забыть меня, но это был уже совсем другой человек. И вот спустя несколько лет я изъявила желание встретиться с ним, чтобы мы могли поговорить о наших прошлых обидах. Туальграс согласился и пригласил меня в штаб-квартиру, а затем тайно показал свой гарем из пойманных, одурманенных русалок, одна из которых была заперта в аквариуме. Но самое страшное было в том, что совместно с влиятельными партнёрами из Экзопансэры он придумал план по уничтожению Шторма, который столетия берёг наши несовместимые миры друг от друга. Он хотел расширения власти компании, новых ресурсов, мечтал стать тем, кто во имя процветания империи сможет одолеть великое порождение стихии и магии. Когда Максвэлл говорил об этом, его зрачки сияли, словно пламя во тьме.

– Это всё звучит безумно, но причем тут наш отец? – спросила Цилла.

– Долгое время его партнёры в Новых землях не могли найти предполагаемый источник Шторма. Прискорбно, что к моменту нашего с ним разговора, у обезумившего Максвэлла уже был запасной план. Иногда он просил своих шпионов из церкви красть для него различные вещи, хранящиеся в архиве запрещённых предметов. И вот недавно в его руки попал любопытный магический кулон, который, как оказалось, светом кристаллов транслирует состояние жизни тех, кто связан с ними. Его людям удалось копнуть глубже и выяснить по архивным записям, что это личный кулон вашей матери, с помощью которого военное руководство легендарного отряда нелюдей отслеживало состояние одного из своих лучших бойцов – Рохэриана, что был херувимом и считался погибшим при высадке у маяка. Максвэлл был шокирован тем, что голубой кристалл вашего отца горит спустя столько лет, а также два других – его детей, которые по слухам жили или живут среди элит Тронсэрия. Граф пытался найти вас, но ему было достаточно, чтобы до Рохэриана дошла весть о детях, жизнями которых якобы владеет компания, готовая вернуть ему вас в обмен на помощь Бортнической республике в поисках и уничтожении источника Шторма. Возможность очередного шантажа вскружила ему голову, а я была в ужасе, твердя, что погибнет огромное количество невинных, если империя снова попытается вторгнуться в Экзопансэру. Увы, мои слёзы лишь забавляли его. В тот же день я отправила анонимное письмо Архипротэктору, чтобы натравить всю мощь церкви на Туальграса, а спустя какое-то время мне пришло письмо, где было написано:

«Дорогая Лилен, не знаю, ты ли это подослала ко мне русалку, но имей в виду, что люди, которых ты наняла остановить мой план, потерпели сегодня неудачу. Мне доложили, что она успела прыгнуть в воду и, держу пари, русалка уже на пути в Экзопансэру, чтобы найти Рохэриана ради спасения своей сестры».

– Мне понадобились время и ресурсы, чтобы понять о чём пишет Максвэлл. К сожалению, это оказалось правдой. Старшая сестра Сейшелы – Эора, сама пришла в лапы Туальграса, чтобы спасти её. Согласившись на сделку, она дала возможность найти вашего отца, чтобы передать ему гнусный шантаж. Возможно, это уже произошло, но нам нельзя терять надежду, – закончила Лилен.

– Значит, отец выжил! – крикнул Форэй, – Цилла, наш отец жив!

– Я рассказала вам всё это для того, чтобы попросить о помощи. Нужно предотвратить катастрофу и спасти невинные жизни. Я прошу вас, Форэй, перелететь Шторм и найти Рохэриана и Эору, дабы остановить.

– Это невозможно. Я много раз пытался перелететь сверху и напролом, чуть не погибнув по приказу империи. Шторм подобен шару с отрезанным верхом, и на высоте, где он рассеивается, не могут находиться ни дирижабли, ни я. К тому же есть версия, что он разумен, намеренно концентрируясь в местах, где его пытаются преодолеть.

– Прискорбно это слышать, но есть и другой путь: освободить Сейшелу, чтобы она остановила сестру до того, как Эора найдёт вашего отца. У меня есть ресурсы и…

– При всём уважении, леди Долмур, но зачем нам лишать себя возможности воссоединиться с отцом? – резко перебил её Форэй.

– Потому что от этого зависит нечто большее, чем наши чувства и желания.

– Простите, я не согласен, но безмерно благодарен вам за эту информацию. Когда Шторм падёт, я тотчас отыщу отца чего бы мне это ни стоило. Затем верну его с почестями героя империи, дабы больше никто не смел разлучать нашу семью.

С этими словами Форэй встал и, надев пиджак, пошёл к выходу.

– Цилла, нам пора домой, – сказал он и ушёл.

Его сестра посмотрела в потерявшие надежду глаза Лилен и сказала:

– Я постараюсь переубедить его, леди Долмур, спасибо вам за ужин и откровения.

– Благодарю, но я могу понять чувства вашего брата. Доброй вам ночи.

Цилла вышла из комнаты. Когда Лилен осталась одна, то её взгляд приковался к танцующему пламени камина. После нескольких минут молчания, она тихо сказала:

– Самое страшное – осознавать, что во всём этом надвигающемся кошмаре виновата именно я.

Рохэриан и Эора

Разноглазый и русалка ехали по дороге через цветочные поля Кернии. Нуаж шёл быстрее лошади Эоры, а потому Рохэриану часто приходилось останавливать его и просить идти медленней.

– Мне стыдно, что мы так и не рассказали Фэю о том, куда направляемся, – сказал он Эоре.

– С его ненавистью к республике это было бы личным оскорблением и породило бы множество вопросов, на которые даже у меня нет ответов.

– Но пока ты и мне не сообщила, что именно мы там ищем.

– Действительно, ведь тебя волновал только Нуаж.

Рохэриан улыбнулся и сказал:

– Что правда, то правда, но не встреть я тебя, так бы и не вспомнил: кто я, что у меня было прошлое и другая жизнь, жена… И что у меня есть дети, которых я безумно люблю.

– И каково это – всё вспомнить?

– Представь, что помимо воспоминаний у тебя отобрали все чувства разом, многолетнюю любовь, глубокие переживания, родственную привязанность, и оставили в одиночестве лишь жалкую пародию тебя, которая должна создать свой путь заново. Это будто бы другая личность, практически пустой ты.

– Не представляю, кем бы я стала, если бы мне изъяли память.

– Ну уж точно не охотницей за головами, убийцей и потерянной алкоголичкой.

– Кто знает, – улыбаясь сказала Эора.

Они оба рассмеялись, но вскоре разноглазый нахмурился и сказал:

– Я должен вернуть своих детей, а ты – сестру. Не представляю, как это возможно, учитывая преграду в виде Шторма. Да, с Сейшелой всё понятно, но вот мои…

– Уверена, что компания найдёт возможность переправить их, благодаря технологическому развитию и влиянию.

– Ненавижу империю, – внезапно сказал Рохэриан.

– Там находятся такие же мирные жители, как и здесь.

– В той империи, что застал я, каждый житель готов был воткнуть в тебя вилы, если ты нелюдь. Поэтому скажи: действительно ли там всё поменялось?

Эора задумалась и ответила:

– Трудно сказать.

– То-то и оно. Однако мир сильно поменялся, отрицать не стану.

Русалка молчала.

– И всё же, зачем нам в республику? – спросил разноглазый.

– Я должна связать тебя с их руководством, но мне не сказали зачем.

– То есть там нас ждут их сенаторы?

– Да.

– Интересно. Мне не доводилось бывать в тех краях, но я наслышан о жестокости и алчности высших сословий Бортнической республики. Они единственные, кто после поражения племён орков, сделали из клыкорожих рабов, отправив на чёртовы поля хекзопыльника, где те работают целыми днями и мрут, как мухи. Несколько месяцев назад мне довелось познакомиться с одним из орков. Хоргут, кажется, его звали. Славный малый, которому я по случайности спас жизнь.

– Ты освободил орка?

– Не совсем, но будь моя воля, воля Рохэриана, я бы освободил их всех. Мой народ никогда бы не допустил такого у себя под носом, ибо это бесчестно.

– Знаешь, ты и правда совсем другой. Ну, сильно отличаешься от того Илвеса, – сказала Эора.

– Может, потому что вернул Нуажа? – пошутил разноглазый.

– Думаю: и то, и то, – с улыбкой ответила Эора, – А как ты хочешь, чтобы я к тебе обращалась: Илвес или Рохэриан?

– Пока мне трудно решить, поэтому называй как тебе больше нравится.

– Рохэриан… Хэрри.

– Ну, значит, снова буду Рохэрианом.

– Отлично.

Сказав это, русалка осмотрела бескрайние луга, на которых паслись овцы, а затем спросила:

– Слушай, а есть вариант поехать на поезде?

– На этой ветке железной дороги пока всего два паровоза: один Фэйниса, а другой – республики. Они стартуют с разных концов раз в четыре дня и потом останавливаются в Новом Мэримоте, чтобы выгрузиться, забрать груз и поехать дальше.

– Почему мы сразу не поехали на нём?

– Уверен, что Фэй прознал бы об этом. К тому же я скучал по седлу и своему мальчику. Да, Нуаж?

Единорог фыркнул и кивнул.

– И ты скучал, знаю.

– Знакомый пейзаж, – сказала Эора.

– Через несколько миль будет та перевалочная станция, с которой мы отправлялись в Экзорум. Думаю, там мы можем подождать паровоз день-другой, чтобы сэкономить силы и время.

– Может зря мы отпустили грифона? Могли бы быстро перемещаться по воздуху.

– Разве не твоя идея была его отпустить? – спросил Рохэриан и с ухмылкой на лице поднял взгляд из-под шляпы.

– Чёрт, и не поспоришь, – ответила Эора.

– Пока будем ждать поезд до Нового Апиариума, я хочу услышать всю твою историю, которая привела тебя ко мне: про империю, компанию, русалок и китов, – про всё. Только так я смогу доверять тебе, – сказал разноглазый.

– Тогда начну прямо сейчас…

Арлен

На парадной площади возле Цитадели собрались все рыцари ордена, торжественно одетые по форме. У трибуны стоял военный оркестр барабанщиков и волынщиков ордена. Магистр в парадном мундире с плащом стоял напротив построения, а за его спиной во главе с Архипротэктором восседали церковные чины и представители военного министерства. Справа от магистра в одну линию стояли лорды-рыцари из Высшего совета ордена. Шоддэрлам поднял руку, и барабанщики стали бить дробь, пока он не опустил её. Оглядев присутствующих, магистр громко сказал:

– Мои братья и сёстры, доблестные рыцари ордена Создателя, я рад всех вас видеть вместе после нескольких месяцев кропотливой службы. Мы собрались здесь, чтобы отпраздновать наш успех в проведённой операции и наградить тех, кто отличился. Вы все проделали большую работу, от которой зависела судьба империи. Однако это не значит, что всё закончилось, ибо пока мы не знаем: каков будет итог суда над графом Максвэллом Туальграсом, какая судьба ждёт приближённых к нему аристократов, и насколько глубоко их ересь проникла в душу нашей страны. Это будут решать император и сам Создатель!

Рыцари трижды ударили себя по латам.

– Также с фронта пришли долгожданные и благие вести о том, что оборона союза стран Лации, Жарденола и Эртиссии пала, и их правительства вот-вот подпишут капитуляцию послам Госгардской империи! Долгая война скоро закончится!

Все рыцари радостно забили по латам с криками:

– Да здравствует Госгардия!

– Слава Создателю и императору!

Когда овации закончились, магистр продолжил:

– Итак, прежде, чем совет лордов-рыцарей и представители Синода удалятся для принятия важных решений, мы проведём награждение.

Магистру принесли список рыцарей и стол, на котором были разложены медали.

– Орденмейстер Персор! – крикнул он.

Все трижды ударили в грудь. Персор торжественно подошёл к магистру, пожал ему руку и, обменявшись парой слов, выпер грудь под мундиром, на который тот прикрепил медаль. Затем орденмейстер поклонился и вернулся в строй.

– Леди-сержант Шоддэрлам! – крикнул магистр.

Арлен торжественно подошла под грохот доспехов и барабанов к отцу и пожала ему руку.

– Мои поздравления, леди-лейтенант. Вы это заслужили, и я искренне горжусь вами, – сказал тот.

– Благодарю, милорд, – улыбаясь, ответила Арлен.

Её отец прикрепил медаль и выдал новые погоны, после чего она вернулась на место.

Магистр вызвал ещё нескольких рыцарей сержантского ранга, прежде чем позвал Жоржа, наградив того медалью и выдав сержантские погоны. В этот момент радость и гордость за него переполняли Арлен больше, чем за собственное повышение. Когда торжественная церемония закончилась, весь строй под барабанный бой и вой волынок маршем выдвинулся обратно в Цитадель.

***

Вскоре Арлен зашла в трапезную, где отличившиеся рыцари уже праздновали свои награды и повышение.

– Леди-сержант! – крикнул Жорж и подбежал к ней.

– Вообще-то, сержант Громмель, теперь обращайтесь ко мне леди-лейтенант, – нежно сказала Арлен.

– Да простит меня Создатель, я забыл, что тебя повысили! Прошу прощения, исправлюсь, – с восторгом сказал он.

– Поздравляю с повышением, сержант Громмель. Увы, при всех обнять не могу.

– Понимаю.

Внезапно улыбка Арлен исчезла.

– Что-то не так леди-лейтенант? – озадаченно спросил Жорж.

– Помнишь, я тебе рассказывала про слова сестры Эоры?

– Сейшелы? Припоминаю, а что?

– Мы должны срочно найти ту женщину с ракушкой, которую она видела сквозь дурман.

– Но леди-лейтенант, все ждут нас за столом.

– Я не смогу пить и улыбаться, пока не выясню, что задумал Туальграс, и причем здесь Архипротэктор.

– Вы же не хотите сегодня…

– Сейчас, Жорж. Переодевайся снова в свой красивый костюм, а я буду ждать тебя через час в платье у ворот.

***

Они ехали в карете в сторону пригорода.

– Почему мы едем за город? – спросил Жорж.

– После разговора с Сейшелой я навестила заключённых руководителей компании. Почти все твердили мне, что не знают никакой женщины с золотой ракушкой, однако, один всё-таки раскололся, когда я достала нож, – ответила Арлен.

– Ты пытала его?!

– Тише, я просто его припугнула… Ну и проткнула руку.

– Арлен!

– Мы – рыцари ордена Создателя, а они – еретики и предатели. Лет сто назад за умалчивание им бы отрубили все конечности и отправили на костёр. Но, к их счастью, времена и методы ордена изменились, особенно по отношению к людям в столице. Это тебе не ликантропов отстреливать по деревням.

– И что он рассказал?

– Что такое украшение он видел только на одной женщине, и это была леди Браяна Долмур.

– Жена того известного лорда, что изобрёл дирижабли?

– Именно.

– Но их поместье в другой стороне.

– Верно, я уже ездила до Долмурского поместья. Оно закрыто, а соседи сказали, что его хозяева спешно уехали ещё до обысков. Однако ещё мне поведали, что какие-то люди уже побывали там до меня в поисках леди Долмур.

– То есть…

– Она не живёт дома, потому что, скорее всего, прячется.

– А уехала она раньше, чем произошли обыски, потому что…

– Что-то знает, – закончила Арлен, – Сейшела не зря видела её в подвале штаб-квартиры. Она как-то связана с Туальграсом.

– Но как мы найдем прямо сейчас того, кто прячется? – удивился Жорж.

– Я немного наслышана о леди Долмур и знаю, что у её семьи был небольшой дирижабль голубого цвета, который стоял у них прямо на заднем дворе поместья. Долмуры предпочитали путешествовать и перемещаться именно на нём, и этот транспорт – то, что связывает её с мужем.

– На этом дирижабле она могла улететь куда угодно! Хоть в Эртиссию.

– Могла и, возможно, улетела, но мы можем это выяснить.

– И как же?

– Посмотри в окно.

Жорж прислонился к окну и увидел поля.

– К другому окну, – сказала Арлен.

– Имперский аэродром! – воскликнул Жорж.

– Там мы расспросим персонал и пилотов о голубом дирижабле, свяжемся с ближайшими станциями дозаправки, а если ничего не нароем, то взлетим и посмотрим пригород с воздуха.

***

Большой белый дирижабль парил над пригородом. Арлен рассматривала в подзорную трубу каждое поместье и дачу, которые простирались меж лугов, небольших лесков, рек и водоёмов, сменяясь кучными деревьями и трущобами беженцев.

– Мы уже второй час в воздухе, – проворчал Жорж, – Может тот пилот ошибся?

– Он сказал, что ни с чем бы не спутал дирижабль Долмуров, – ответила Арлен.

– Но мы тут всё обыскали до самого побережья и уже летим обратно.

– Спрятать дирижабль не так просто, особенно, если он надут. Я думаю, что леди Долмур сообразительна и накрыла его чем-то.

Жорж вновь вытащил свою трубу и подошёл к другому борту. Через десять минут он увидел во дворе небольшого дома что-то похожее на холм, но неестественной текстуры.

– Арлен, посмотри!

Леди-лейтенант подошла к нему и наставила трубу на указанное Жоржем место.

– Вы молодец, сержант Громмель. Не зря я в вас что-то нашла.

***

Спустя час они доехали до того места и постучали в дверь.

– Кто там? – послышался голос мужчины.

– Это знакомая леди Долмур, мисс Уиспес. Я хотела занести книги, которые она мне давала полгода назад, но ваше поместье было закрыто, – сказала Арлен.

– Извините, но кто такая леди Долмур? – послышалось за дверью.

– А как же её дирижабль на заднем дворе?

Швейцар замолчал, но вскоре сказал:

– Уходите пока я не вызвал охрану!

Внезапно дверь выбилась, и в дом зашёл Жорж, наставив пистолет на перепуганного мистера Тилза. Мужчина попытался выхватить свой револьвер из-за пояса, но сержант сделал предупредительный выстрел в пол, отчего тот поднял руки и крикнул:

– Леди Долмур, уходите!

В доме послышалась беготня, Жорж огрел мужчину рукояткой и забежал в гостиную, но увидел, что дверь на задний двор распахнута. В этот момент к дирижаблю уже бежали дети в сопровождение леди Долмур и служанок. Арлен перехватила их с боку и наставила свой пистолет, отчего те перепугались и остановились.

– Прошу вас, не убивайте детей! Забирайте всё, что хотите, забирайте меня, но отпустите их с прислугой! – закричала в слезах Лилен.

– Всё зависит от вас, леди Долмур, но для начала давайте вернёмся все в дом.

***

Дети были заперты в своей комнате, пока связанная прислуга находилась в другой. Жорж охранял обе двери, периодически открывая и посматривая на пленных. Лилен сидела за столом в гостиной, а напротив неё села Арлен.

– Леди Долмур, прощу прощение за такое знакомство и эмоции, которые вам пришлось пережить. Мы – рыцари ордена Создателя и пришли к вам по делу государственной важности, которое не терпит отлагательств.

– Я вас слушаю, – дрожащим голосом ответила Лилен.

– У вас очень красивое украшение, – сказала Арлен, кивнув взгляд на золотое ожерелье с ракушкой.

– Спасибо.

– Откуда оно у вас?

– Подарил муж.

– А ваш муж знал, что вы проводите время в подвале штаб-квартиры Транс-имперской торговой компании в сопровождении графа Туальграса?

– Я слышала, что его поймали, но не думала, что вы так быстро найдёте меня.

– Как видите, нашли.

– Это он сдал меня?

– Нет, он ни слова не проронил про вас.

– Тогда откуда…

– Русалка по имени Сейшела, направила меня к вам за ответами, которые никто не может дать.

– Позвольте, но кто вы? Почему на вас красивые наряды?

– Сказала же: рыцари ордена, леди-лейтенант Шоддэрлам и сержант Громмель. Выдаём себя за простых городских жителей.

– Значит, вы – дочь лорда-магистра?

– Именно.

– И что же вы хотите знать?

– Я хочу знать, как вы связаны с графом Туальграсом, и суть его сделки с Эорой.

Лилен замялась, долго думая, прежде чем ответить:

– Граф Туальграс был давним другом моего мужа, и однажды он позвал нас в штаб-квартиру компании, чтобы удивить. Какого же было наше изумление, когда мы увидели живых русалок, заточённых там, – соврала она.

– И что вы сделали?

– Мы пообещали никому не рассказывать и больше там не появлялись.

– Вы знаете цели лорда Туальграса касаемо разрушения Шторма?

– Он вам рассказал?

– Не мне, но я подслушала его рассказ.

– Тогда вы знаете, что его нужно остановить.

– Я хочу знать правда ли это, и какова роль Эоры в этом.

– Скажите могу ли я попить? – спросила Лилен.

– Да, но без резких движений, сказала Арлен и подняла пистолет.

Леди Долмур медленно встала и подошла к кофейному столику, налив и осушив стакан воды, а затем, промешкавшись, начислила джина и выпила следом. Вернувшись за стол, она продолжила:

– Он предложил Эоре найти выжившего солдата империи из легендарного отряда нелюдей.

– Что вы несёте?

– Поверьте, это правда: легендарный херувим Рохэриан жив, но я буду только рада, если это окажется ложью. Суть в том, что Эора должна найти его и уговорить уничтожить источник Шторма, чтобы потом войска Транс-имперской торговой компании могли с помощью лояльных им местных союзников расширить своё могущество, не считаясь с жизнями невинных жителей. Однако вы должны понимать, что даже если Эора облажается, даже если Рохэриан мёртв – в Экзопансэре существует целая страна и люди, желающие убрать барьер между нашими континентами. Единственные способы это предотвратить – остановить Эору с Рохэрианом, либо предупредить всех правителей Новых земель: чем бы ни был, и где бы ни был источник Шторма – он находится в опасности, как и все они.

– Леди Долмур, у вас очень подробная информация для той, кто просто зашла на экскурсию в штаб-квартиру, а также несвойственно сильные переживания за нелюдей для представителя имперской аристократии.

Лилен поняла, что попалась и решила поведать Арлен правду, пересказав всё, что говорила недавно Цилле и Форэю, но не раскрывая их самих.

– Прошу, только не убивайте моих детей, можете отправить меня на казнь, но позвольте им улететь. Лишь молю вас – остановите план графа, иначе нам всем рано или поздно будет несдобровать. Я любила свой мир, как люблю и этот, и не хочу, чтобы по моей вине разрушился тот или другой! – закончила Лилен.

Арен пыталась осмыслить всё то, что услышала в одночасье, а затем спросила:

– Получается, что это вы анонимно предупредили Архипротэктора?

– Да, – ответила Лилен.

– Он призвал орден, чтобы мы разоблачили тайну транс-имперцев.

– Верно.

– Но в разговоре с графом Архипротэктор велел тому солгать императору и сказать, что правители Экзопансэры, еретики и нелюди сами планируют развеять Шторм и напасть на империю.

– Но… Но это ложь. Архипротэктор наоборот, узнав о Эоре и плане Максвэлла, должен был передать всё это ордену и императору, чтобы вы немедленно освободили Сейшелу и других русалок!

– К моему ужасу, выходит, мы обе сильно ошибались, Лилен.

Русалка разревелась, она была в бешенстве и отчаянии. Арлен была в замешательстве, но спросила:

– Как думаете, почему Архипротэктор хочет разрушения Шторма, который по сути был лучшим щитом от нелюдей, нежели орден и Инквизиция?

Лилен подняла заплаканный взгляд и сказала:

– Разве что он желает убить их всех: мужчин, женщин, детей, стариков, – все народы и расы. Экзопансэра – это не Кракенвирг, где можно держать нелюдей под замком. Он устроит геноцид руками армии, руками вашего ордена, руками Бортнической республики, и всё это – под знаменем Создателя и прикрытием лживых слов о готовящемся нападении на империю.

Арлен долго молчала, прежде, чем ответить. Она внезапно подошла к мини-бару с пистолетом в руках и, выпив стакан джина, сказала:

– Я советую вам и вашей семье поскорее убираться отсюда подальше, пока наши братья и сестры или инквизиторы не добрались до вас. Хотя бы ради ваших детей.

– Вы нас отпустите?! – удивлённо спросила русалка.

– Отец учил меня, что каждый имеет право на второй шанс. Я услышала от вас всё, что хотела знать.

– Вы же остановите этот кошмар, леди-лейтенант?

– Очень надеюсь.

Арлен попросила Жоржа развязать прислугу. Сержант выполнил приказ и спустился вниз.

– Ты всё слышал? – спросила она.

– Да, – подавленно ответил тот.

Лилен упала на колени и начала бормотать:

– Спасибо вам, я не могу выразить благодарности, я…

– Ваша информация была бесценной, леди Лилен Долмур, – сказала Арлен и вышла с Жоржем из дома.

***

Добравшись до тюрьмы Цитадели, они торопливо проследовали к камере, где держали графа, но та оказалась пустой.

– Чёрт побери, где он?! – вышла из себя Арлен.

Ошарашенный рыцарь, который сторожил коридор, ответил:

– Леди-лейтенант, по приказу Его Величества гвардейцы перевезли графа Туальграса в темницу императорского дворца до проведения верховного суда.

– Когда состоится суд?! – нервно спросила она.

– Завтра утром, леди-лейтенант.

Рохэриан и Эора

Они сошли с поезда, вывели скакунов и отправились верхом по озеленелым улицам города. Широкие кварталы со множеством ухоженных частных домов на красивых и обросших деревьями участках, окружали возвышенность, на которой располагался центр города. Большая часть жителей, которые встречались на пути, были людьми, которые одевались подобно жителям Тронсэрия.

– Вот вам и Новый Апиариум, леди Уоссал, – пробормотал Рохэриан.

– Ты где-нибудь видел, чтобы обычные люди так жили? – спросила Эора, – У каждой семьи по своему земельному участку и дому, никаких трущоб или кирпичных изгаженных многоэтажек.

– Видел разве что в небольших городках вольных земель, но там по большей части хутора или фермы. Этот город явно не похож на Экзорум, Пансэрий или Новый Мэримот.

– И на пригороды Тронсэрия, – добавила Эора.

Разноглазый и русалка выехали на дорогу, ведущую в центр, и через несколько кварталов преодолели небольшой подъём. Здесь высокие роскошные здания чередовались одно за другим. У небольшой площади возвышался собор с бюстом Создателя, держащего зеркало, а рядом с ним собралась толпа местных, которые слушали громкую проповедь священника, вещающего об избранности людского рода. В другом конце этой площади находился невольничий рынок, где закованных орков продавали с молотка под крики покупателей. Одна из жительниц подсказала им, что правительство республики находится в Капитолии, который стоит на окраине Центрального холма. Вскоре Эора и Рохэриан добрались до высокого здания с колоннадой и куполом.

– Впечатляет, но главные постройки Экзорума размером больше и выше, – подметил разноглазый.

– Тебе точно нужно увидеть столицу Империи, – сказала русалка.

– Настолько она большая?

– Неописуемо.

***

На входе охрана изъяла у Рохэриана оружие и отправила с Эорой к секретарю. Между лестницами большого холла находился стол, а на стенах просторного помещения висели белые флаги по середине которых была чёрная окружность, обводящая изображение трёх соединённых жёлтых сот с пчелой на каждой. Русалка подошла к секретарю и спросила:

– Извините, я – леди Эора Уоссал, меня должны били ожидать сенаторы по очень важному делу.

– А, леди Уоссал, – сказал молодой человек в очках и жилете, надетом поверх рубашки, – Вам нужно встретиться с сенатором Огаро.

– Где я могу его найти? – спросила русалка.

– Он сейчас в отпуске и находится в своём имении на юге республики неподалёку от Ройна.

– Можете подсказать, как до него добраться?

– Наши люди посадят вас на поезд до Ройна, а затем сопроводят до имения сенатора Огаро.

– Только мы возьмём своих лошадей, – добавил Рохэриан.

– Как пожелаете. Прошу за мной.

***

Бескрайние поля фиолетовых цветков раскинулись до самого горизонта. Ряды хекзопыльников светились, создавая вокруг себя потоки ауры, которая подобно ветру переливалась по всей округе. Между рядов внаклонку ходили и собирали цветки сотни закованных в цепи орков, а на специальных вышках стояли надзиратели с винтовками, наблюдая за порядком. Вокруг этих вышек располагались крупные пасеки, где орки собирали из ульев мёд. Помимо этого, по полю рыскали всадники, которые подгоняли рабов плетью. Посреди плантации была огорожена немаленькая площадь, где стоял десяток строений. Среди них выделялся двухэтажный белокаменный дом с просторными окнами и множеством пристроек. Со стороны имения периодически доносился собачий лай.

Рохэриан и Эора молча ехали верхом в сопровождении четырёх вооружённых надзирателей и с отвращением смотрели, как надсмотрщики забивают упавших от бессилия рабов. Вскоре они добрались до главного дома, на широком крыльце которого их встретил человек.

– Леди Уоссал, как долго я вас ждал! – сказал он.

Высокий и крепкий мужчина с рыжеватой бородкой на молодом и свежем лице был одет в шикарный шёлковый халат, который тянулся до самых ступенек.

– Сенатор Огаро, – ответила Эора с натянутой улыбкой.

Он поцеловал её руку и, посмотрев на разноглазого, сказал:

– Не верю своим глазам, неужели вам всё-таки удалось найти его! Безумно рад познакомиться с вами, Рохэриан, – сказал сенатор и протянул руку.

Разноглазый замешкался, но пожал её в ответ.

– Знали бы вы, как трудно было вас отыскать, – продолжил сенатор, – Без помощи леди Уоссал, сомневаюсь, что у нас бы получилось.

– Просто затерялся на просторах Вольных земель, – ответил Рохэриан.

– Ох уж эти Вольные земли, им бы хозяйскую руку! Поведаете мне историю вашей удивительной и долгой жизни?

– Как-нибудь в другой раз, лучше сразу к делу.

– Разумеется, но сначала позвольте мне провести вам небольшую экскурсию. У меня нечасто бывают гости.

***

Сенатор в сопровождении охраны вёл Эору и Рохэриана по тропинке между рядами хекзопыльника.

– Вы впервые в наших краях, леди Уоссал? – спросил он.

– Да, – ответила русалка.

– А вы, Рохэриан?

– Тоже не бывал в республике, – ответил тот.

– Что ж, тогда я вам расскажу потрясающую предысторию! Мои предки, как и предки других сенаторов, были обычными крестьянами, живущими в нескольких небольших деревушках на пограничной территории между Княжеством Лоуворт и Вирканией. Их крестьянским делом были не скот, огороды или рыба, а пчеловодство. В тех краях были прекрасные цветочные луга, поэтому поколения наших праотцов работали бортниками. Они строили пасеки с ульями, вылавливали и одомашнивали диких пчёл, а затем собирали мёд. Когда началась Багряная война, они не прекращали своё дело до тех пор, пока не откололся Осколок. По воле случая наши деревни оказались на нём, никто не ожидал, что в одночасье их родные места оторвёт от большой земли и унесёт в неведомые края. К их большому сожалению, большинство лугов, что кормили пчёл, остались на территории Виркании. К моменту прибытия в Экзопансэру их запасы мёда были исчерпаны, остатки цветов практически уничтожены океаническими ветрами и ливнями, а пчёлы были на гране вымирания, впрочем, как и они сами. После пересечения общих сил через Щансель и победы над орками, они с семьями и остатками ульев отправились на лодках вдоль южного берега Новых земель и плыли пока не увидели прекрасные, волшебные поля неведомых им растений! Эти цветы напоминали лотосы, но в отличии от тех росли не в воде и сияли подобно магической энергии. Тогда наши предки основали на берегу деревню Ройн, построили в её окрестностях пасеки и стали возрождать своё ремесло заново на новых местах. Вскоре все пчёлы погибли, и никто не мог понять – почему. Однако местные дикие пчёлы спокойно собирали пыльцу с цветка, унося её в свои ульи. Бортники решили приручить этих пчёл и заодно попробовать тот дикий мёд. Какого было их изумление, когда эффект от такого мёда был просто несравним с тем, к которому они привыкли. Он был явно другим и неспроста, ведь собирался на полях такого удивительного растения. Уверен, вам знаком этот эффект, если вы пили Пчелиную слезу.

– Довелось, – сказал Рохэриан.

– И это лишь малая часть эффекта, что остаётся от мёда после его преобразования в алкогольную настойку. Позже маги из Нового Лоуворта объяснили им, что этот цветок питается не просто солнцем, водой и почвой, а впитывает незримую энергию местности и округи, где он растёт. Эрго потоки, если так понятнее. Именно это придаёт мёду эффект прилива сил, исцеления, ясности ума и внутреннюю энергию. Один из магов назвал этот цветок «хекзослурум», что с его родного эльфийского переводилось как «звёздная пыль». Это и дало в простонародье название: «хекзопыльник». И вот жители Ройна стали производить мёд уже в тех масштабах, что были до отделения Осколка, наладили торговые связи с Новым Мэримотом, а затем и Экзорумом. Товар разлетался на ура, сюда приезжали новые жители и торговцы, из мёда стали гнать медовуху, настойку, делать лекарства… Однако появилось две проблемы: полей стало не хватать, а за пределами территорий Ройна жили племена орков. Старейшины Ройна приняли решение нанять множество бродячих воинов из Осколка и выбить орков с их земель, дабы получить новые поля хекзопыльника для плантаций и пасек. Год за годом, битва за битвой и территория маленькой деревушки увеличилась до богатейшей республики, а вскоре была основана вторая столица – Новый Апиариум, названная в честь края Осколка, где остались наши старые деревни. Во время войн с племенами клыкорожих у республики скопилось большое количество пленных, которых решили использовать в качестве рабов на плантациях, что было гениальным решением! Их кожа отличается особой прочностью. Человеку, чтобы работать с пчёлами нужен специальный костюм, тогда как орку – нет.

– И им совсем не больно? – спросила Эора.

– Больно, но не так, как людям. Клыкорожие могут стерпеть неимоверное количество укусов.

Сенатор замолчал, а потом спросил её:

– Неужели вам жалко этих тварей, леди Уоссал?

Эора промолчала, опустив грустный взгляд. Видя это, сенатор не дождался ответа и продолжил:

– И всё бы хорошо, но оставался вопрос, который прояснился далеко не сразу: почему погибли все пчёлы, привезенные из Оксипансэры? Помимо этого, с самого основания Ройна болел и умирал скот, питающийся хекзопыльником, а многие жители частенько жаловались на плохое самочувствие, которое удавалось компенсировать нашими микстурами из мёда. Ответ пришёл, когда люди вручную стали в своих целях собирать цветки, пренебрегая косой, чтобы использовать его для варки экстракта и создания порошков. Они стали много болеть и даже порой умирали. Здесь, опять же, помогли маги, которые сказали, что у хекзопыльника есть защитная реакция: если кто-то что-нибудь берёт у него или срывает полностью, то он забирает часть жизненной энергии у обидчика. Удивительно, но только местные пчёлы обладали иммунитетом к этой напасти. Старейшины заметили, что экстракт от цветов, собранных вручную, имеет гораздо более выраженный эффект, нежели от скошенных косой, а потому приносит большую прибыль.

– И вы решили отправить орков на сбор хекзопыльника, ведь их не жалко, – сказал разноглазый.

– Всё верно, Рохэриан! Клыкорожие стали вручную собирать хекзопыльник, который впитывал их жизненную энергию, тем самым насыщая ею будущий экстракт, а тот, кто за очень большие деньги потреблял его – приобретал, можно сказать, полное исцеление и молодость.

– И все в республике это знают? – спросила Эора.

– Нет, это производственная тайная, поэтому старейшины подкупили магов и попросили молчать об этом, как и я прошу вас, ибо мы сейчас с вами в одной лодке.

Сказав это, сенатор обернулся с ехидной улыбкой на лице, а затем продолжил идти впереди всех и рассказывать:

– Мало того, об этом никто не знает и за пределами республики, ведь проблема подобного сбора заключалась в том, что рабы стали умирать прямо в полях. Тогда первые сенаторы предложили некоторым странам отправлять к нам на содержание и принудительные работы заключённых из тюрем, дабы восполнить потери в живой силе, ибо вылавливание новых орков становилось проблематичным. Потребность в рабах стремительно росла, и мы не могли позволить себе так быстро их гробить. Было принято решение прерывать работу тех, кто был на грани полного истощения, и давать им время на восполнение сил, ставя на его место уже отдохнувшего раба. Система двух смен принесла свои плоды и работает до сих пор. Но был и ещё один момент: до введения этой системы некоторые участки плантаций собирали исключительно заключённые эльфы, и экстракт от их жизненной энергии стал апофеозом продукции за всю историю Бортнической республики! Именно этот экстракт, леди Уоссал, так понравился окружению графа Туальграса, готового за него давать нам все технологические новшества и научные труды, которые мы просили, предварительно узнав о них от Лилен.

– Лилен? – спросила Эора.

– Максвэлл не рассказывал вам? Первая русалка, что пересекла Шторм.

– Граф, к сожалению, не смог утроить нашу встречу.

– Да, к сожалению, – тихо проговорил сенатор, – Ну так вот: пароходы, паровозы и железные дороги, новые средства связи, первое электричество в республике, винтовки и револьверы, пушки и пулемёты, одежда, медицина и многое другое, – всё это стало доступно в Экзопансэре лишь благодаря нашим стараниям! Мы привлекли одарённых дворфов, которые затем основали в Ройне свою Гильдию. Именно они смогли воссоздать технические новинки по чертежам, полученным от Транс-имперской торговой компании. Разумеется, что мы не хотели этим делиться с другими странами просто так, но Всеобщий совет вынудил нас. Республике пришлось задобрить их возражения касаемо неприемлемости рабства, стычек с клыкорожими, использования заключённых, монополизации знаний и прочего. Мы отдали малую часть патентов и то, на чём можно было заработать.

Рохэриана яростно трясло внутри от рассказа сенатора, идущего меж рядами впереди них. Эора заметила это по его глазам и взяла за руку. Разноглазый удивился, резко посмотрев на неё, но от понимающего и умоляющего взгляда русалки он вспомнил зачем они здесь и остыл.

– А что на счёт веры в Создателя? – перебила сенатора Эора.

Огаро остановился и, повернувшись, сказал:

– Вера в Создателя пришла в край Апиариум из Виркании, где жило множество беженцев от Катаклизма. Наши предки смогли в тайне сохранить её спустя столетия, а сейчас мы даже не скрываем этого.

– Но вы же пользуетесь магией.

– В этой религии исторически сплелось два аспекта: это главенство человека над остальными расами, как первотворения Создателя, и из которого под влиянием эрго-энергии и магии впоследствии образовались эльфы, гномы и все прочие. Второй же аспект – неприемлемость магии, как силы, что противоречит природе и ведёт к разрушениям. Мой народ всего лишь адаптировал свою веру под реалии Экзопансэры.

Эора и Рохэриан молчали.

– Я смог ответить на ваш вопрос?

– Да, сенатор, – ответила русалка.

– Хорошо, – сказал тот и продолжил идти дальше, – Теперь перейдём ближе к делу. Русалочья торговля шла уже много лет и процветала, но однажды граф предложил нам совершить немыслимое: то, что поможет разрушить все преграды между нашими мирами и даст новый виток развития, как для империи, так и Экзопансэры.

– Что же он вам предложил? – спросила Эора.

– Он предложил развеять Шторм! Найти его источник и уничтожить, либо найти того, кто сможет его расколдовать.

Эора и Рохэриан были в шоке от услышанного и не моги поверить в серьёзность слов сенатора. Они переглянулись, после чего Эора не выдержала и сказала:

– Но это же поставит всех нас под очередной удар империи!

– Граф хотел предложить императору адекватный план колонизации Экзопансэры, чтобы избежать лишнего кровопролития и найти компромисс во славу всеобщего процветания.

– И вы поверили ему? – спросила русалка.

– Разумеется, ведь в этом есть смысл. Сколько можно уже жить за стеной, леди Уоссал, питаясь лишь огрызками со стола технически развитой Госгардской империи? Нам пора сделать новый шаг!

– Но это безумие!

– Боюсь у вас, леди Уоссал, как и у Рохэриана, нет выбора. Ведь, насколько мне известно из письма графа, на кону стоит жизнь ваших близких.

Рохэриан хотел выхватить револьвер, но услышал позади звуки затвора винтовок охраны и остановился.

– Я бы не советовал вам этого делать, ибо это никому невыгодно, сэр.

С этими словами сенатор Огаро посмотрел на озлобленные лица херувима и русалки.

– А теперь давайте вернёмся и детально обсудим наш план действий, – сказал он.

***

Огаро усадил их за стол в своём рабочем кабинете, где была разложена подробная карта Экзопансэры, и сказал:

– Мои люди очень долго искали источник Шторма. Все маги, которых они опрашивали, сказали, что никто из ныне живущих не знает, кто и как его создал. Ответа на этот вопрос нет даже у тех, кто воочию застал его появление во время той битвы. Следовательно, вариант, что его создатель мёртв, более вероятен, а точнее – создатель его источника. Наши шпионы обыскали вдоль и поперёк Триаду, здание Всеобщего собрания, Пантеон и прочие места, где он мог бы находиться.

– Может быть это эргосфера? – спросила Эора.

– Мы тоже так думали, но изучив этот вопрос поняли, что даже магическая эргосфера не способна такое длительное время поддерживать столь мощное заклинание. Если было хотя бы три таких сферы, то тогда это возможно, но в архивах магов сказано, что после войны уцелела лишь одна.

Внезапно в углу комнаты раздался громкий звон. Рохэриан подскочил, выхватив и наставив револьвер на его источник. Небольшая чёрная коробка продолжала звенеть.

– Успокойтесь и уберите оружие, – улыбаясь сказал сенатор.

– Что это такое?! – спросил разноглазый.

– Это телефон, один из подарков графа.

Рохэриан взглянул на Эору и снова на сенатора, а потом опустил ствол. Огаро подошёл к столику, сняв с подставки вытянутую трубку с длинным проводом и ответил:

– Слушаю… Отлично! Проведите общий сбор и начинайте все приготовления… Даю три недели.

Сенатор поставил трубку на место и, посмотрев на стоящего в ступоре Рохэриана, сказал:

– Это устройство для связи на расстоянии, подобно магическим видящим шарам. Сядьте.

Разноглазый смущённо сел обратно и убрал револьвер.

– Сенатор Огаро, как же мы тогда найдём источник? – продолжила Эора.

– Хороший вопрос, леди Уоссал. Многие маги способны чувствовать эрго-ауру, то есть магическую энергию и её скопление, но на небольших расстояниях. В исследованиях Триады о природе происхождения Шторма есть карта, которая показывает, куда они смогли добраться на континенте и по морю в своих поисках. Все их попытки заканчивались у подножия гор, что стоят на северо-западе, ибо продвинуться дальше они попросту не смогли. Также их поиски упирались в Живой лес на западе и в земли на юго-западе, где живут племена орков. Мы отправляли множество групп в Живой лес внедряя в их составы магов для поиска источника и заодно скупали непробиваемую энтскую древесину. Также мы допрашивали наших клыкорожих рабов, чтобы они поведали о возможном источнике в их землях, а ещё мы отправили четыре экспедиции в северные горы, откуда ни одна не вернулась.

– А что касаемо морей? – спросила Эора.

– Пусто! На карте магов пусто, а наши русалки обыскали весь периметр Шторма, как и всё, что пролегает от него к континенту.

– А, если предположить, что источник Шторма находится снаружи? – внезапно спросил Рохэриан.

Сенатор и Эора молча посмотрели на него.

– Это было бы крайне неожиданной новостью, – ответил сенатор.

– Правильно я понимаю, вы хотите, чтобы я прошёлся по всем этим направлениям? – спросил Рохэриан.

– Нет, я почти уверен, что источник в непроходимых горах на северо-западе.

– Почему?

– По слухам в одной из наших экспедиций выжил рысолюд, который чудом вернулся в Пансэрий и в первом же баре разболтал о своём небывалом везении. С той группой был нанятый нами опытный маг, и по словам выжившего – тот почувствовал что-то и сообщил отряду о мощной вспышке магической энергии, прежде чем их всех накрыло лавиной. Увы, но того кошака прирезали в том же баре из-за перепалки за игрой в карты, прежде чем мы смогли добраться до него.

– Выходит, там что-то есть, – сказал Рохэриан.

– Если верить слухам.

– И вы думаете, что я смогу пройти эти горы?

– Я предлагал другим сенаторам изменить подход и попробовать подняться в горы с воздуха. Граф Туальграс прислал нам чертёж дирижабля, который пока и на половину не собран, а терять время – не в наших с вами интересах. Признаться, услышав от графа о херувиме, я надеялся увидеть человека с крыльями, но, быть может, это просто старые легенды, не в обиду вам, Рохэриан. Да и это неважно, поскольку графу известно о вас то, чего мне неведомо. Он искренне верит, что вы справитесь с этой задачей, а значит, верю и я.

– А что делать мне? – внезапно спросила Эора.

– Вы можете ожидать окончание задания Рохэриана в Ройне, либо помочь ему, если желаете.

Эора посмотрела в глаза херувима и ответила:

– Я не брошу его.

– Вот и прекрасно, одна голова – хорошо, а две – лучше, – подытожил сенатор.

– А пробовали обратиться к валькириям? – спросил Рохэриан.

– Пробовали, и ведь идея казалась потрясающей! Отправили к ним переговорщиков через весь континент аж на север Зефии. Вот только головы моих людей вернулись в мешке с их же членами во рту, а затем эти поганые бестии украли второй из готовых паровозов республики и продали его вшивому лисолюду из Экзорума, который быстро взял его в оборот, – со злобой сказал Огаро.

Рохэриан и Эора с ухмылками переглянулись.

– Что в этом веселого?!

– Ничего, сенатор, просто мы думали, что лисы обычно своими зубами воруют кур, а не нанимают кого-то для этого, – ответил разноглазый.

– Причем тут вообще курицы?! – проворчал сенатор, – Давайте к делу! Я обеспечу вас деньгами и ресурсами, которые вам могут понадобиться, чтобы достичь вот этих мест…

С этими словами сенатор Огаро положил палец на нарисованные горы, что простирались далеко до самого края карты.

– Как только вы найдёте и уничтожите источник, Шторм падёт. Граф будет знать, что это ваша работа и подготовит дирижабль с вашими близкими, который сразу же доставит их в Новый Апиариум. Там они будут вас ждать вместе с крупным вознаграждением и всеобщим признанием от республики с империей.

Рохэриан долго молчал, а Эора с волнением ждала его ответа. В какой-то момент он встал, поравнявшись с Огаро, и взглянув тому в глаза, сказал:

– Ради своих детей я готов на всё, но знайте, сенатор, что если вы или граф обманите меня или же с моими детьми, а также с сестрой леди Уоссал что-то случится, то ваша радость по поводу новых возможностей резко прервётся, ибо я приду за всеми вами, и отрезанные члены окажутся уже во ртах у вас.

В разноцветных глазах херувима пробежала неистовая ярость. Сенатор молчал, но внезапно громко рассмеялся и сказал:

– Теперь понимаю, почему Туальграс так рекомендовал вас! Браво, Рохэриан! Я принимаю ваши условия, – сказал он, протянув руку разноглазому.

– По рукам да по лапам, – серьёзным голосом сказал тот и пожал руку.

***

Через несколько часов русалка и разноглазый заехали вдвоём в порт Ройна. Эора поправила капюшон плаща, оглядываясь по сторонам, и спросила:

– Ты уверен, что на корабле мы быстрее доберёмся до Зефии?

– Поезд отправится только через четыре дня. Вдобавок Фэй говорил, что на его родине пока не торопятся строить железную дорогу из-за каких-то разногласий в местном собрании, – ответил Рохэриан.

– Теперь я точно жалею, что мы отпустили грифона.

– Поздно жалеть. Ты поступила по совести и не знала, что Икс нам понадобится.

– И какой корабль мы ищем?

– Сенатор сказал, что нас будут ждать на шхуне с именем «Волнорез».

В вытянутом порту чалились большие парусные корабли со всех берегов Экзопансэры, среди которых были и пароходы. Внезапно один пьяный покачивающийся моряк с повязкой на глазу остановился перед лошадью Эоры и, подняв взгляд, крикнул:

– Леди Эора?! Не верю своему глазу! Неужто это вы?!

– Нет, вам показалось, мистер, – ответила она.

– Да как тут показаться! Ваш голос я узнаю из тысячи! Эй, парни, не представляете, кого я встретил! Сама леди Эора Уоссал, главный голос Уссоана!

– Где?! – спросил другой моряк.

– Она же пропала несколько месяцев назад, все думали её убили! – крикнул кто-то.

– Говорят, что она сбежала с молодым морячком полурусалом! – крикнула портовая куртизанка, что выискивала клиентов.

– Да подойдите же! Вот она! Цела и красива, как и всегда! – кричал им одноглазый.

Все на пристани уставились на двух всадников и моряка, орущего во всю глотку.

– Нам пора сваливать, Рохэриан, – проворчала русалка.

– Кажется я высмотрел вдалеке наш корабль, – ответил он.

– И правда, леди Уоссал! – сказал ещё один подошедший моряк-русал.

Отовсюду начали раздаваться крики:

– Леди Уоссал!

– Спойте же нам!

– Леди Эора!

– Где вы пропадали?!

Куча людей стала приближаться ближе.

– Готова скакать и запрыгнуть сразу? – спросил разноглазый.

– Давай! – ответила Эора и пришпорила кобылицу.

Она рванула вперёд, расталкивая в стороны ошарашенных прохожих. Её капюшон слетел, обнажив длинные пламенные волосы. Рохэриан рванул следом за ней, а толпа побежала вдогонку за ними по широкому помосту. Команда Волнореза оторвалась от дел и с непониманием смотрела, как в их сторону приближаются два всадника, за которыми бежит весь порт.

– Отчаливайте! – закричала Эора, – Волнорез, отчаливайте!

Команда корабля услышала в её криках своё название и посмотрела на капитана. Буроволосый бородатый моряк встал у борта кормы, достав подзорную трубу, и взглянул на источник шума. Вскоре он заорал:

– Якорь мне в задницу! Шевелитесь быстрее, лентяи, иначе это полчище крыс сейчас забьётся к нам в трюмы, мать вашу!

– Это наши пассажиры, капитан? – спросил молодой лысый боцман.

– Они самые! – ответил тот и сплюнул в воду.

Матросы Волнореза быстро отвязали швартовы, и в спешке спустили паруса, а затем подняли якорь. Эора сбила двоих прохожих в воду, затем свернула на причал и поскакала прямиком к кораблю, который уже начинал отходить.

– Держите один швартов, черти, пока они не запрыгнут! – крикнул капитан.

– Они собираются прямо на лошадях? – спросил ошарашенный боцман.

– Нет, на твоей мамаше, Лойд!

Рохэриан скакал на Нуаже, не отставая от спутницы.

– Ещё и на единороге, во цирк! – воскликнул капитан.

Толпа увеличилась в размере и была уже в начале причала, трап между бортом и краем досок потерял опору и свалился в воду под ругань капитана. Эора разогнала лошадь и перепрыгнула через разрыв прямо на палубу, распугав моряков, а следом за ней приземлился Нуаж с Рохэрианом.

– Отдать швартов! – крикнул капитан, – Полный вперёд!

Волнорез стремительно набрал скорость, оставив позади раздосадованную толпу, которая при этом оценила трюк Эоры. Моряки стали махать, свистеть и кричать вслед кораблю:

– Леди Уоссал вернулась!

– До встречи на Русалочьем острове!

– Да здравствует принцесса Уссоана!

Эора вышла на корму корабля и помахала им, отчего толпа заорала ещё громче.

– Добро пожаловать на борт, леди Уоссал, – сказал подошедший капитан, – Для меня большая честь встретить вас на своём корабле и сопроводить в Зефию.

С этими словами он взял её руку и поцеловал.

– Спасибо вам, капитан…

– Глацблоу, – ответил тот.

– Капитан Глацблоу, – сказала Эора.

– Ну и представление вы устроили, леди Уоссал! Впрочем, ваши представления в Морской звезде всегда были лучшими из лучших.

– Благодарю вас, это очень приятные слова.

Капитан улыбнулся, но внезапно посмотрел на своих матросов, которые тоже были несказанно рады выпавшей чести и потому таращились на Эору.

– Чего вылупились? Русалку никогда не видели? – крикнул он, – За работу!

Команда живо принялась дальше выполнять свои обязанности.

– Кто ваш спутник, миледи? – спросил капитан.

– Это сэр Рохэриан Илвес, я сопровождаю его по одному важному делу. Позвольте, я отлучусь ненадолго, чтобы переговорить с ним.

– Разумеется, леди Уоссал, – сказал капитан и пошёл к штурману.

Русалка спустилась на палубу и подошла к Рохэриану, который помогал команде завести скакунов в трюм. Увидев её, он сказал:

– Теперь я понял, почему ты не хотела идти по воде.

– Всё верно, даже маскировка не помогла.

– Ты не рассказывала мне, что помимо титула и пропавшей сестры у тебя есть такая слава.

– Моя слава не является той частью истории, которая привела меня к тебе. Как видишь, у нас обоих есть секреты из прошлого.

– И не поспоришь, – ответил разноглазый.

Судно вышло из гавани и слева по курсу открылись ещё несколько береговых заливов. Эора увидела огромный корабль, пришвартованный в одном из них.

– Боги, что это? – спросила она и метнулась к левому борту.

Рохэриан подошёл следом и увидел, как судно с высокими мачтами и металлической обшивкой качается на волнах у бетонного причала, усиленного орудиями и фортификационными сооружениями. С правого борта корабля было не меньше четырёх десятков пушек.

– Мистер Глацблоу, что это за монстр?! – спросила Эора капитана, стоящего чуть выше на шканцах.

– Это «Непотопляемый», миледи. Единственный броненосец и самый большой корабль в Экзопансэре! Помимо трёх мачт, на нём установлен здоровенный паровой двигатель, а парни, что строили его вместе с дворфами, поговаривают о какой-то необычной и редкой древесине, которая не ломается, не гниёт и даже не горит! Сказали мол весь корпус и мачты сделаны из неё по особой технологии, поэтому на строительство ушёл почти десяток лет! Не так давно его спустили из сухого дока на воду!

– Вот о чём ты говорил, Фэй, – тихо сказал Рохэриан.

– Он прекрасен! – крикнула русалка.

– Не ожидал от вас такой реакции, леди Уоссал! – ответил капитан.

– Я с детства общаюсь с моряками, мистер Глацблоу, а потому сотни раз ходила под парусом и знаю о мореходстве всё!

– Вы не перестаёте удивлять меня, миледи! – восторженно крикнул капитан.

– Не думаю, что он нужен для торговли, о которой говорил сенатор Огаро, – сказал Рохэриан.

– Думаешь он для войны? – спросила Эора.

– Иначе зачем столь прочная броня и вооружение? Такой корабль способен разнести в щепки половину Экзорума, не говоря уже о других городах, что стоят на побережье.

Эора почувствовала страх за её родной Уссоан.

– Кстати, у нас на пути будет Русалочий остров, не хочешь показаться дома и сообщить близким, что ты жива? – спросил Рохэриан.

– Я поклялась не возвращаться туда, пока не верну Шэй.

– Понимаю.

– Однако назрел один важный разговор, который не терпит отлагательств.

Император

На площади у императорского дворца, который являлся самым большим и красивым зданием в Госгардской империи, собралась многочисленная и шумная толпа горожан. Внутри же дворца большинство пришедших принадлежало к аристократии, а также к элитам общества. По невероятно просторному тронному залу эхом разносились их сплетни и волнительные диалоги, а высокие колонны держали потолок исписанный гравюрами, изображающими легендарные эпизоды из истории Госгардии. Император Онегборг восседал на троне в ожидании подсудимого. Вскоре в зал вошла гвардия и привела графа Туальграса, поставив его на колени перед троном. Рядом с императором сидели: императрица, Архипротэктор в сопровождении гранд-инквизитора Саркоза, магистр Шоддэрлам, а также другие представители власти. Арлен и рыцари ордена, участвующие в операции, стояли поодаль. Все замолчали, когда Его Величество поднял руку и сказал:

– Мои подданные, сегодня я собрал вас здесь, дабы свершить суд над человеком, который пренебрёг нашей верой и предал своё государство! Ваше слово, Архипротэктор.

Архипротэктор встал и вышел вперёд, начав излагать обвинение:

– Граф Максвэлл Туальграс был уличён в ереси, которой не знала история Госгардии со времён появления Шторма. Этот человек обвиняется в тайном сговоре и связях с нелюдями, а также еретиками Экзопансэры, незаконном использовании своих полномочий и ресурсов Транс-имперской торговой компании, организованной контрабанде запрещённых магических вещей и распространением их среди аристократии, а вдобавок – содержанием у себя русалок, служащих ему сексуальными рабынями.

Зал наполнился голосами и возмущением. Когда все успокоились, император посмотрел в глаза графа и спросил:

– Правду ли говорит Архипротэктор, граф?

– Да, Ваше Величество, – тяжёлым голосом ответил Туальграс.

– Что вы скажете в своё оправдание?

– Ваше величество, не смотря на непростительные деяния, все мои мотивы служили и служат во благо процветания империи! Поэтому я хочу сообщить вам и всем собравшимся, что именно связи с нелюдями помогли мне узнать об ужасных планах народов Экзопансэры!

– Каких же планах?

– Они хотят развеять Шторм, который сами же породили, и напасть на империю!

В зале послышалась бурная реакция, возгласы и переговоры.

– У вас есть доказательства? – спросил император.

– Ваше Величество, – вмешался Архипротэктор, – Граф Туальграс говорит правду. Инквизиция допросила всех нелюдей, и их слова подтверждают сказанное.

– А что скажут другие арестованные руководители компании?

– Они подтвердят слова графа.

Собравшиеся ещё громче стали обсуждать услышанное, поэтому император крикнул:

– Тихо!

В зале тут же воцарилась тишина.

– Расскажите, граф, почему спустя сотни лет нелюди и еретики решились на подобное? – продолжил Онегборг.

– Они давно это замышляли, Ваше Величество! Готовили свои войска, создавали оружие, строили флот, планируя свершить свою месть и вернуть их старые земли.

В этот момент Арлен трясло от слов Туальграса, она хотела вмешаться и возразить, но Жорж заметил это и схватил её за руку. Император встал и принялся медленно шагать из стороны в сторону, глядя на гравюры.

– Прежние императоры моего рода предполагали о таком развитии событий, но со временем решили, что нелюдям по нраву Новые земли. Теперь же вы говорите: они готовятся к войне, – сказал он.

– Всё так, мой император!

– Если это правда, то мы должны быть готовы. Как скоро это произойдёт, граф Туальграс?

– В любой момент, Ваше Величество.

Зал вновь наполнился эхом от перепуганной публики. Император трижды хлопнул в ладони, чтобы всех усмирить, и продолжил:

– Что ж, тогда нам стоит немедленно собраться с силами, чтобы быть готовыми к тому моменту, когда Шторм перестанет быть преградой. Мы встретим нелюдей в океане, дабы они даже в подзорную трубу не увидели наших берегов, либо же нанесём превентивный удар. Капитуляция с нашими южными врагами всё ещё не подписана, поэтому мы не можем отправить в Экзопансэру все свои силы. Фельдмаршал Нэдстреин, соберите в военном порту Норнмута все доступные на данный момент силы.

– Слушаюсь, Ваше Величество, – ответил тучный мужчина с бакенбардами и усами.

– Архипротэктор, магистр Шоддэрлам, я благодарен вам за проделанную работу, империя в большом долгу перед вами.

Мужчины поклонились ему в ответ, после чего император продолжил:

– Приказываю рыцарям ордена Создателя немедленно подготовиться к предстоящей отправке войск, а Инквизиции я даю полномочия начать полномасштабные проверки всех аристократических домов империи. Силам флота приказываю удвоить количество патрулей в зоне видимости Шторма, вести круглосуточное наблюдение за его состоянием и незамедлительно докладывать об изменениях!

Собравшиеся аристократы были в ужасе от слов императора, но побоялись сказать что-либо против.

– А вас, граф, я лишаю титула, земель и всего имущества. Транс-имперская компания перейдёт под управление государства. Однако, если ваши слова окажутся правдой, и Шторм исчезнет, то в благодарность за предоставленную информацию вы проведёте остаток своих дней на Кракенвирге. Но за ложь вас будет ждать казнь.

– Спасибо, Ваше Величество! На большее я и не рассчитывал, – радостно благодарил граф.

– Ваше Величество, – внезапно вмешался Архипротэктор, – При всём уважении, но огромное количество ваших верующих в Создателя подданных желают иного приговора для Максвэлла Туальграса.

Бывший граф с ужасом в глазах посмотрел на маску Архипротэктора.

– Чего вы хотите, Архипротэктор? – спросил император.

– Правосудия, мой император, вы должны показать прочим аристократам и простым людям, что ересь и предательство караются смертью. Мы обязаны казнить Туальграса на глазах у арестованных лордов и всех ваших подданных, что стоят и ждут справедливого императорского приговора за воротами дворца.

Туальграс в страхе мотал головой, смотря то на Архипротэктора, то на Онегборга.

– Ваше Величество… – попытался сказать он.

– Да будет так, но без фанатизма, ибо Туальграс заслужил быструю смерть, – резко сказал император и пошёл на выход из зала в сопровождении императрицы.

– Ваше Величество, Архипротэктор лжёт! – начал кричать бывший граф.

Люди Инквизиции схватили его под руки и повели к главному выходу из дворца. Он пытался кричать и сопротивляться, но ему тут же завязали рот. Народ, собравшийся на площади, при виде графа стал орать и кидаться в него камнями. Его провели по узкому проходу, огороженному гвардией, и подняли на трибуну, где стояла гильотина, а также огневой круг. Следом за ним подвели всех перепуганных руководителей Транс-имперской компании и поставили на колени перед трибуной. Все, кто присутствовал в тронном зале, также подошли к месту казни. Бывшего графа поставили шеей на опору, а Архипротэктор встал рядом.

– Граждане Тронсэрия! – громко сказал он, – По воле и милости Его Высочества императора Онегборга, Максвэлл Туальграс будет казнён через гильотину! Он обвиняется в ереси, предательстве и связи с нелюдями Экзопансэры!

Люди стали громко кричать, обсуждая сказанное Архипротэктором, который продолжил говорить:

– По его словам: нелюди и еретики Экзопансэры замыслили развеять Шторм и напасть на Госгардию, но Создатель и император не позволят им свершить этот гнусный замысел!

Народ принял эти слова шумными овациями и одобрением, а Архипротэктор продолжал говорить, пока Туальграс суматошно смотрел на толпу, проклинающую его. Внезапно его взгляд остановился на женщине, что стояла среди толпы, глядя прямо ему в глаза. Лилен, одетая в нищенскую накидку с большим капюшоном, молча смотрела на него. Максвэлл улыбнулся сквозь повязку, сковывающую рот, и подмигнул ей. В это же мгновение лезвие упало вниз и осекло ему голову. Спустя мгновения палач бросил разделённое тело на огненный круг и включил пламя, которое мигом охватило останки бывшего графа. В это время стоящая неподалёку Арлен увидела, как инквизиторы внезапно подошли к женщине из толпы, схватив её за руки. Она закричала, пытаясь высвободиться, пока Архипротэктор вновь заговорил:

– Я обращаюсь к вам, дети Создателя! Будьте бдительны, поскольку среди всех нас под человеческим ликом пытаются скрываться нелюди, что таят зло на империю, ибо даже супруга известного нам лорда Долмура обманывала его и была грязной русалкой!

Арлен смотрела, как Лилен затаскивают на трибуну, а затем, избивая и раздевая, кладут на дощатый пол. Её ноги долго поливали морской водой, отчего те превратились в русалочий хвост. По приказу Архипротэктора палач взял топор и отрубил его кончик у основания плавников. Русалка закричала под яростные и восторженные крики толпы, а затем Лилен бросили живьём в пламя следом за телом графа. Под её вопли Архипротэктор подошёл к кругу и бросил в огонь бардовый платок на котором золотыми нитками было вышито: «С любовью, от твоей Лилен» и маленькая морская ракушка. Из глаз Арлен потекли слёзы, она посмотрела на окружающих её людей, которые радостно кричали, глядя на горящую заживо женщину. Жорж встал перед леди-лейтенантом, схватил под руку и увёл с площади.

Спустя несколько часов

– Отец, Архипротэктор подстроил всё это! – крикнула Арлен.

Она нервно ходила по кабинету магистра.

– Арлен, о чём ты говоришь? Прошу тебя, успокойся, – сказал он.

– Никто не собирается нападать на империю!

– Но ты же слышала слова Туальграса…

– Его принудил Архипротэктор, я подслушала их разговор!

– Ты подслушала разговор?

– Да! Я была в соседней камере, когда вы ушли в трапезную, а Архипротэктор остался один на один с Туальграсом, выгнав даже протоколиста! Максвэлл говорил, что хочет предложить императору план колонизации, но Архипротэктор прервал его, сказав, что нужно солгать Онегборгу о неизбежном нападении нелюдей!

– Арлен, но…

– Это правда, отец! Церковь хочет войны с Экзопансэрой, а Туальграс принудил Эору сделать всё, чтобы Шторм исчез!

– Дочь, я не могу ничего изменить, даже если твои слова правдивы.

– Освободи русалок, дабы они остановили её!

– Ты же понимаешь, что это невозможно.

– Почему?!

– Потому что тогда следующем в пламя бросят меня.

– Но, пап…

– Приди в себя, мы даже не уверены, что слова графа – правда! – кирнул магистр.

– Я говорю тебе правду, Архипротэктор…

– За этот разговор нас уже могут арестовать и отправить гнить в камеры Кракенвирга, леди-лейтенант!

– Я говорила с леди Долмур, сказала, чтобы она убиралась из города, а то, что эти садисты с ней сделали прямо на площади…

– Арлен, лучше не начинай, – грубо прервал её магистр.

Она гневно посмотрела в глаза отцу, а затем быстро вышла из кабинета хлопнув дверью.

Форэй

Дверь открылась, и херувим зашёл в квартиру. Цилла подошла к нему и спросила:

– Где ты так долго пропадал?

– Был важный разговор, – ответил Форэй.

– Важный разговор должен был быть у нас: леди Долмур казнили!

– Знаю, но меня вызвали к Архипротэктору.

– Что? Зачем?

– Давай присядем.

Форэй разделся, и они сели за стол.

– Архипротэктор знает нашу тайну, но не тронет нас, добавив: что в наших общих интересах, чтобы во время войны я действовал по его указке.

– С чего вдруг церковь вспомнила про нас?

– Не знаю, но он сказал то же, что говорила Лилен: Шторм падёт, и мы получим право вернуть отца, если я буду верным империи.

– Форэй, погибнут невинные люди, мы должны помешать этому!

– Мне плевать на них, Цилла, мы должны вернуть отца!

– И ты веришь человеку, заживо спалившего Лилен?! Что спасёт нас от той же участи?

– Моя преданность.

Цилла ударила рукой по столу и со слезами на глазах крикнула:

– Убирайся!

Форэй встал и, одевшись, ушёл из квартиры.

Эора

Тронта зашла с мешочком в свой кабинет, села за стол и, достав из ящика счёты, принялась пересчитывать выручку. Внезапно из-за угла вышла русалка.

– Привет, тётушка.

Тронта вскочила и уставилась на девушку, одетую в плащ, что скрывал тело и лицо. Эора сняла капюшон и открыла лицо.

– Боги морей, ты жива!

Возрастная русалка подбежала к племяннице и обняла.

– Прости, что так исчезла, – со слезами сказала Эора.

– Где ты пропадала? Мы думали, что тебя похитили.

– Я пыталась вернуть Шэй.

– Сейшелу? Где она?

– Долго рассказывать, но я вытащу её.

– О чём ты говоришь?

– Это не важно, я пришла к тебе по другому поводу.

– Ну конечно, зачем объяснять тётке, которая ищет тебя с твоим братом уже столько времени по всем морям и боится, что тебя похитили ублюдки из…

– Тронта, я – сирена, – прервала её Эора.

Тётка отошла, посмотрев на неё с удивлением, а потом сказала:

– Я догадывалась.

– Почему ты не сказала мне?

– Твоя покойная мать была сиреной, она скрывала свой дар, чтобы брат твоего отца не забрал её.

– Но почему?

– Ты сама не хуже меня знаешь, что сирены обязаны быть при дворе морского владыки, ибо так велит закон. Когда твои силы проснулись?

– Недавно и несколько раз, когда я думала, что вот-вот умру.

– Это великий дар, Эора, но ты должна держать его в тайне.

– Я хочу научиться им пользоваться!

– Исключено! Тебе придётся остаться на всю жизнь в Подводном царстве.

– Никто не заставит меня там быть! Мне просто нужна наставница, что научит меня пользоваться этой силой.

Тронта замолчала, села на диван и сказала:

– Жаль, что твоей матери нет рядом, ибо судьба не наделила меня сиренским голосом. Может быть, именно сокрытие и подавление своих сил свело Юнэру в могилу.

– Но ты почти всю жизнь знала её. Скажи, как она управляла этим?

– Сила сирены в её мыслях и эмоциях, научись контролировать их, тогда сможешь контролировать свой дар и сделать голос оружием. Если сирена решилась на что-то, то пойдёт до конца. К сожалению, сирену-наставницу ты сможешь найти только в царстве Ахтилира, оставшись там навсегда.

Эора молчала, обдумывая слова тётки, а затем, подойдя к ней, поцеловала в щёку и сказала:

– Ты заменила мне мать. Не передать словами, как я люблю тебя, брата и Шэй.

– Дорогая, ты меня пугаешь! Почему ты сейчас это гово…

– Передай Цуриону, что скоро острову будет грозить большая опасность: Шторм падёт, и империя с Бортнической республикой начнут раздел Новых земель. В Экзоруме у меня есть влиятельный друг по фамилии Рэб, он поможет нашей семье. Вы должны убраться отсюда как можно скорее.

Сказав это, Эора пошла к выходу.

– Что за вздор, Эора? Куда ты опять собралась?!

Тронта попыталась догнать её, но русалка в слезах убежала на улицу.

***

Эора взошла на трап корабля, в то время как Рохэриан стоял у борта, ожидая её.

– Нашла, что искала? – спросил он.

– Да.

– Выглядишь удручённой.

– Что, если мы совершаем большую ошибку?

– Но у нас нет выбора.

– Мы подвергнем риску весь наш мир.

– Да, ради своих близких. Я не заставляю тебя идти со мной, но знай, что не остановлюсь.

– Понимаю, Хэрри, только вот цена этого выбора неимоверно высока.

Они замолчали и посмотрели на детей-русалов, радостно плескающихся рядом с портом Уссоана.

– Значит, в Зефию на поиск валькирий? – нарушила молчание Эора.

– Да, но нам снова понадобится помощь Фэйниса и его связи с небесными воительницами. Их пегасы сразу учуют запах старого врага, поэтому мне нельзя идти к ним договариваться без гарантии, что моя голова не окажется на пике. Если сэр Фэйнис лично сведёт нас или поручится документом, то будет шанс на их помощь.

– То есть поплывём через Экзорум?

– Да.

– А что скажем Фэю? Он итак что-то подозревает.

– Скажем ему правду, но как-то так, чтобы он уже не в силах был нас остановить. Тем самым мы дадим Фэйнису возможность подготовить Конфедерацию к падению Шторма и вторжению. Когда это произойдёт, мы не станем дожидаться подачки от сенаторов и отправимся за нашими близкими в империю, чтобы сообщить о выполненном задании, и лично заберём их.

– Фэйнис нам этого не простит.

– Знаю, но я не прощу себя, если снова оставлю своих детей в когтях Госгардии. Обещаю тебе: когда мы вызволим и обезопасим наших близких, я вступлю в бой на стороне Экзопансэры.

– Извините, что вмешиваюсь, – внезапно сказал вышедший на палубу капитан Глацблоу, – Но вы что-то сказали про Шторм?

– Да, – сказала Эора, – Мой спутник рассказывал мне, что никогда не видел его лично.

– Что ж, миледи, могу вас заверить, что скоро это будет не так сложно.

– В каком смысле? – спросила она.

– Моряки, что отваживаются порой ходить за уловом до его окрестностей, уже пару веков замечают и рассказывают, как из года в год он всё ближе идёт в сторону Экзопансэры.

– Неужели вы хотите сказать, что он уменьшается?

– Сложно сказать: подобно кругу сужается или просто сдвигается, но факт в том, что раньше до него было идти куда дольше, нежели сейчас. Поэтому ваш разноглазый друг может однажды увидеть его своими глазами, если просто выйдет на берег у руин маяка.

После этих слов Рохэриан и Эора посмотрели далеко на восток.

Арлен

Сейшела проснулась от голоса Арлен, прозвучавшего за дверью. Она о чём-то спорила с Фромом:

– Но, леди-лейтенант, всех заключённых через час перевезут во дворец Инквизиции.

– Это воля лорда-магистра, он приказал мне привести к нему Сейшелу, чтобы уточнить важные детали до того, как её заберут инквизиторы, – сказала Арлен.

– И что мне сказать, когда они спросят про неё? Отправить их к вашему отцу?

– Да, сделай так. Открывай.

Дверь камеры открылась, Арлен зашла во внутрь и надела на русалку кандалы.

– Вы нашли Эору? – тихо спросила Сейшела.

– Нет, но я нашла женщину с ракушкой, про которую ты рассказывала.

– Она смогла помочь?

– Смогла, но теперь мертва из-за этого.

– Боги, но что случилось? Вы её…

– Не я… И не собираюсь ждать, когда тебя прикончат следом.

Арлен вывела заключённую мимо Фрома и быстро повела через коридоры.

– Куда мы идём? – спросила Сейшела.

– Я помогу тебе сбежать, но ты должна выжить любой ценой и остановить Эору. Она ищет способ развеять Шторм, чтобы спасти тебя.

– Сестра уничтожит Шторм ради меня?

– Тише, – шикнула Арлен, – Она ищет херувима по имени Рохэриан, который с поддержкой Бортнической республики сделает всё, чтобы развеять его. Твоя задача им помешать и предупредить всех остальных о возникшей угрозе, существующей снаружи Новых земель и изнутри. Именно поэтому я тебе помогаю.

– Но если у меня не получится?

– Тогда мы все в большой опасности.

– Вас же изгонят из ордена за помощь мне.

– Может и казнят, но лучше так, чем пострадает весь мир.

Арлен спустилась с русалкой по длинной тёмной лестнице и с трудом открыла большую железную дверь. Они вошли, после чего леди-лейтенант затворила её, дёрнув рычаг, который заблокировал вход.

– Куда ты меня ведёшь? – спросила Сейшела.

– В юности я облазила всю Цитадель вдоль и поперёк. Эти тоннели ведут в старые склепы ордена, из которых есть выход в пещеры, где течёт подземный ручей. Именно он выведет тебя к большой реке, впадающей в море. Дальше плыви поодаль от берега на юг, а в водах у Немого маяка, который высокий и алого цвета, поймаешь волноспина и вернёшься по подводным течениям обратно.

Сказав это, Арлен сняла со стены керосиновый фонарь и зажгла его, после чего они пошли дальше через залы в которых покоились первые из основателей ордена. На каменных усыпальницах были выдолблены скульптуры, изображающие их при жизни: в тяжёлых доспехах, плащах, с щитами в руках и с магистерскими мечами. Вскоре девушки попали в пещеры, где в темноте послышался звук бегущей воды, а затем показался и сам ручей.

– Пришли. Пообещай мне, что сделаешь всё, о чём я прошу, – попросила Арлен.

– Обещаю вам сделать всё возможное, чтобы остановить сестру и херувима. Вы единственная из всех на этом проклятом берегу океана, кто имеет душу. Спасибо вам.

– Поверь, я не одна такая. А теперь уплывай и не попадись, если тебя будут искать.

– А что будете делать вы?

– Пока не знаю, сейчас это не важно.

– Берегите себя, – сказала Сейшела и нырнула в воду.

Форэй

Солнце село за горизонт, когда херувим шёл с полуэльфом по военной базе до расположения своего отряда.

– То есть все эти нашумевшие новости про Шторм правда? – спросил Тик.

– Да, и это значит, что вскоре я встречу отца.

– Ну и дела! Как так вышло, что его кристалл погас, а потом вновь загорелся? Может это всё ложь.

– Я тоже сначала об этом подумал, но Архипротэктор отдал мне мой кулон.

Форэй расстегнул рубаху и мельком показал товарищу подарок отца, на котором светились голубой и жёлтый камень.

– Поверить не могу! Сиреневый – это твоей матери?

– Да.

Херувим огляделся по сторонам и убрал вещь обратно. На базе было много солдат, часть из которых таскала ящики с поезда, который приехал с южного фронта.

– Давно я не видел такого количества воинов здесь под столицей, – сказал он.

– Переброска идёт полным ходом, нам тоже нужно привести в порядок нашего Ворона, – сказал Тик.

– Внезапно к ним впопыхах подбежал молодой посыльный и, еле отдышавшись, сказал:

– Майор Хидакс, капитан Зиель, я вас обыскался.

– Что случилось, рядовой? – спросил Форэй.

– Вас разыскивает маршал спецопераций Блэйн, сказал, что получил срочный приказ лично от Архипротэктора.

***

Форэй и Тик подбежали к своему расположению, где из ангара выкатили чёрный дирижабль, который уже наполнился подъемным газом.

– Где вы пропадаете?! – крикнул идущий им на встречу маршал.

– Маршал Блэйн, что случилось? – спросил Форэй.

– Архипротэктор доложил, что одной из русалок удалось сбежать из Цитадели ордена. Он полагает, что та поплывёт к Немому маяку, чтобы найти кита и сбежать в Экзопансэру.

Форэй почувствовал, как его сердце начинает бешено биться.

– Нам отдали приказ на её перехват, все формальности уже согласованы, император в курсе. Если упустим её, то она передаст нелюдям наши планы. Как я понял, ей кто-то помог из самих рыцарей.

– Но как мы поймаем с воздуха русалку, которая под водой? Нужно подключать морской флот, – спросил полуэльф.

– Хороший вопрос, Тик, вот только ей нужны волноспины, которые всплывают на поверхность, чтобы запастись воздухом перед очередным погружением. Это и есть наша возможность схватить беглянку. Ближайшие их стада есть только у Немого маяка. Мы прилетим туда первыми, а флот отправится следом. Всё, полезайте в Ворона, остальные детали расскажу по пути.

***

Дирижабль летел над ночными морскими волнами, пока вдалеке фонарь маяка целенаправленно освещал прибрежные воды в поисках русалки. Форэй нервно смотрел вниз, и бегающим взглядом искал Сейшелу. Он был одет в специальный чёрный костюм, а на его руке сидел ястреб. Тем временем Тик стоял за большим прожектором и светил вниз.

– Что-нибудь видно?! – крикнул маршал.

– Нет, сэр, пока никаких китов, – ответил один из пилотов.

– А у вас?! – спросил Блэйн, повернувшись к Тику с Форэем.

– Тоже чисто, – ответил полуэльф и повернул прожектор.

Форэй что-то сказал ястребу, и птица улетела вниз.

– Орудия готовы к бою?! – нервно спросил маршал.

– Так точно, сэр, пулемёты и две дальнобойные пушки заряжены, – ответил стрелок.

– По моей команде откроете огонь на поражение прямо по спинам стада, а если увидите русалку, то постарайтесь не убить. Она нужна Архипротэктору живой, однако, он уточнил, что лучше мёртвой, чем беглой. Форэй, ты готов замочить свои перья?

Херувим махнул крыльями в ответ, а затем снова посмотрел на море и тихо сказал:

– Ну, где же ты?

– Сэр, – спросил Тик, – А почему бы нам не завербовать в отряд парочку пленных русалок, нежели дать Инквизиции зарубить их следом за леди Долмур?!

– Потому что сейчас они политические заложники, которые нужны государству, а их вербовка может занять годы. Но ты верно мыслишь! Будь у нас сейчас своя верная русалка, то найти беглянку было бы в разы проще.

– Вижу волноспинов, сэр! – крикнул пилот, – На два часа от нас, расстояние в полмили!

Маршал подошёл к окну и направил бинокль в указанную сторону, где чёрные горбы высовывались из воды. Позади них на горизонте показались огни флота и китобойных судов.

– Проведите Ворона прямо над ними, нужно высмотреть русалку. Форэй, твой выход! – скомандовал Блэйн.

Херувим выпрыгнул наружу, расправив крылья и спланировав почти до самой поверхности воды, а затем полетел прямо на виднеющееся стадо. Навстречу ему уже летел ястреб, который вскоре поравнялся с ним и что-то прокричал. Форэй подлетел ближе и увидел, что здесь собралось большое количество старых и молодых особей, однако, Сейшелы нигде не было. Вскоре дирижабль нагнал сверху и стал светить, пока херувим кружил над китами, уворачиваясь от струй их фонтанов. Тем временем Тик встал за ручную крупнокалиберную установку и прицелился.

– Их так много, сэр! – крикнул снайпер Амель.

– Верно, сержант, но где же их пастух? – спросил маршал.

– Сэр, кажется что-то вижу у самого края стада на одиннадцать часов! – крикнул пилот.

Маршал подошёл к другому окну и взглянул. Белёсая спина русалки показалась из-за горба старого кита.

– Это она! Тик, прыгай за другую установку, твоё зрение тут пригодится! Все прожекторы на одиннадцать часов, чтобы Хидакс увидел!

– Жду вашего приказа, сэр! – крикнул полуэльф, встав за орудие у левого борта.

– Огонь по китам в том секторе! Распугай их.

Тик нажал на курок и с грохотом выпустил очередь здоровенных патронов. Волноспину, за которым пряталась Сейшела изрешетило горб, он завыл и нырнул, оставив вокруг себя разводы крови. Форэй услышал выстрелы и рванул на свет прожекторов. Русалка занырнула и попыталась укрыться за другим китом, но и его изрешетили пули, а следом прилетела парочка разрывных снарядов. Всё стадо суматошно пришло в движение и набирало скорость, но не погружаясь в воду.

– Парни, не попадите в Хидкаса! – крикнул Блэйн.

Полуэльф прекратил огонь и осмотрелся в поисках товарища, русалка тем временем рванула вместе со стадом, пытаясь оторваться. Она догнала одного из самцов, который уже заканчивал набирать воздух, и попыталась заставить его открыть рот, но в этот момент подлетел Форэй, схватив её за волосы. Сейшела закричала и стала брыкаться. Херувим старался не замочить крылья, однако, русалка всеми силами норовила нырнуть и тянула его вниз. Он выхватил кинжал, но Сейшела успела в прыжке укусить за руку, которая удерживала её волосы. Высвободившись, она нырнула и скрылась в воде. Вскоре на другой стороне стада послышался крик ястреба, а многие особи принялись нырять. Форэй рванул на сигнал своей птицы и увидел, как русалка уже залезает в китовый рот. Херувим, набрав скорость, стремительно приближался к цели, как вдруг его сбило мощным напором фонтана, отчего он грохнулся в воду. Дирижабль открыл огонь из всех орудий, пытаясь достать до нужного волноспина, но кит тут же скрылся на глубине вместе с Сейшелой внутри.

Рохэриан и Эора

«Волнорез» причалил в порту Экзорума, откуда разноглазый с русалкой, взяв своих скакунов, направились на производство Фэйниса. Вскоре они добрались до металлической решётки, преграждающую переулок, что вёл во внутренний двор.

– Фэй усилил охрану, – сказал Рохэриан.

– Ого, это снова вы! – послышался голос дворфа.

– Привет, Буль! Фэйнис на месте?

– Да, и, к удивлению, не только он.

– О чём ты? – спросила Эора.

– Сейчас увидите.

Буль открыл ворота решётки и провёл их до здания фабрики. Они вошли в зал и замерли.

– Быть не может, – сказал Рохэриан.

– Хэрри, это же… – начала Эора.

В углу помещения, на большой куче сена лежал грифон и чистил свои перья.

– Икс! – крикнул Рохэриан.

Зверь, услышав знакомый голос, посмотрел на них, а затем вскочил и радостно закричал. Рохэриан побежал к нему обниматься, пока Эора слушала Буля:

– Через пару дней после вашего отъезда, едва село солнце, как он вернулся и стал долбиться в ворота. Я сначала не понял и испугался, подумав, что нас берут штурмом, и позвал сэра Фэйниса. Какого было наше удивление, когда мы открыли двери, и эта то ли птица, то ли лев, зашла во внутрь, как к себе домой и завалилась в угол.

– Но почему? – спросила Эора.

– Сэр Фэйнис предположил, что грифону тут комфортно и по нраву те кучи мяса, которыми его кормили. Однако я думаю, что он просто привязался к вашему разноглазому спутнику.

Русалка посмотрела на то, как Рохэриан нежится с Иксом и сказала:

– Наверное, ты прав, Буль.

– Эора, это всё меняет! Нам теперь не нужно в Зефию, мы можем отпустить капитана Глацблоу и завтра же вылететь вдвоём на Иксе! – крикнул разноглазый.

***

Лисолюд встретил их в своём кабинете.

– Не думал, что вы так скоро появитесь здесь, – сказал он.

– И мы рады тебя видеть, Фэй, – сказала Эора.

Рохэриан пожал другу руку и сказал:

– Мы не ожидали встретить тут Икса.

– Выходит, он и тебя смог удивить, Рохэриан.

С этими словами Фэйнис достал новенькую бутылку бурбона и стаканы, налив себе и гостям.

– Как успехи по спасению Сейшелы? – спросил он.

– Мы на верном пути, – ответил Рохэриан, – Икс поможет нам сократить время на её поиски.

– Выходит, не зря я распорядился изготовить для него двойное седло, – с улыбкой сказал лисолюд, отхлебнув из стакана.

– Ты – гений, Фэй, – сказал Рохэриан.

– По правде сказать, я надеялся, что ты меня покатаешь на нём, но раз такое дело, то испробовать заднее сиденье доведётся Эоре. Хотите взглянуть на него?

– Да, конечно.

Фэйнис отвёл их в мастерскую и показал здоровое двойное седло, которое было украшено дворфскими узорами и усилено металлическими элементами.

– Бесподобно, Фэй, – сказала Эора.

– Прям как у Царских грифонов, – сказал Рохэриан, – А что за браслет на лапе у Икса?

– Я окольцевал его, чтобы обезопасить: нанёс гравировку его имени и адреса представительства Зефии, а также дополнил кое-какими деталями.

Рохэриан и Эора замолчали, на их лицах прослеживалась недосказанность и грусть.

– Чего замолчали? – спросил лисолюд.

– Мы вылетим на рассвете, нам нужна будет тёплая одежда, немного припасов, оружие… Я займусь этим после того, как мы с Эорой съездим в порт и отпустим корабль, что доставил нас сюда.

– Тогда не будем медлить, я распоряжусь накормить Икса и подготовить седло, – сказал Фэйнис и допил свой стакан.

– Присмотришь за Нуажем и моей Росой, пока мы не вернёмся? – спросила Эора.

– Ну, а кто ещё станет возиться с вашим зверинцем?

Лучи рассвета озарили спящие улицы столицы. Ворота открылись, и грифон, увешанный сумами, с седлом на спине и стременами гордо вышел во внутренний двор в сопровождении херувима, русалки и лисолюда. Рохэриан проверил все ремни, а затем вытащил закрытый конверт и дал Фэйнису.

– Что это? – спросил тот.

– Пообещай, что откроешь его через три дня после нашего вылета.

– Интрига, Рохэриан! Это же чистая провокация.

– Прошу тебя, – сказал разноглазый.

Фэйнис замялся, но ответил:

– Хорошо, обещаю, чёртовы консперологи.

– Спасибо тебе, Фэй, – сказала Эора, обняв его.

Лисолюд обнял её в ответ и сказал:

– Главное в этот раз доведите дело до конца.

– Непременно, мой друг, – сказал Рохэриан и пожал ему руку.

Икс приклонился к земле, и разноглазый с русалкой уселись в седло, застегнув специальные ремни на поясе.

– Готова? – спросил Рохэриан.

– Да, – ответила Эора.

Разноглазый скомандовал грифону, и тот взлетел верх, стремительно двигаясь в направлении северо-запада.

***

Поздним вечером Фэйнис сидел у камина, потягивал бурбон и подозрительно поглядывал на конверт, который лежал перед ним на кофейном столике. В какой-то момент он допил третий по счёту стакан и, взяв в руки конверт, понюхал его своим чёрным носиком, а затем вскрыл и развернул письмо. Его глаза стали нервно бегать по словам, оставленным на бумаге Рохэрианом.

– Боги, Рохэриан, вы сошли с ума, – сказал он и вскочил, – Чёрт побери!

Фэйнис задел с грохотом стол и побежал в лабораторию Ярселя, где принялся взглядом искать эльфа, крича:

– Ярсель, вставай!

– Я и не сплю, сэр Фэйнис!

Эльф сидел за дальним столом, изучая магические записи.

– Ты был прав, Рохэриан представляет для нас всех опасность.

– О чём вы, сэр?

– Потом всё объясню. Где та карта и маятник, что привязаны к браслету Икса?

Ярсель достал из ящика широкую карту и раскатал её на столе.

– Отследи, куда именно они направляются!

Представительство Зефии

В комнате нимфы раздался стук.

– Мисс Йорфель, это сэр Фэйнис! Вы у себя?

Полуобнажённая нимфа открыла дверь, её светло-зелёная кожа играла блёстками, а распущенные изумрудные волосы были украшены листвой.

– Сэр Фэйнис, уже поздний час. Что случилось? – спокойно спросила она.

Фэйнис не на шутку засмущался, застав её в таком виде, но ответил:

– Осэлиан, прошу тебя, всеми Богами, срочно отправь вороном по указанному адресу моё письмо, а второе – это копия для Сиоларьи на всякий случай. Тоже вороном.

С этими словами лисолюд дал ей в руки два маленьких конверта и побежал по коридору обратно, крикнув:

– Как можно скорее!

– Хорошо, но могу я хотя бы одеться, сэр? – недоумевая спросила нимфа.

– Потом разденешься… Оденешься! – крикнул, убегающий из здания Фэйнис.

Арлен

Камера открылась, и во внутрь вошёл магистр Шоддэрлам. Арлен сидела в углу на полу, подняв взгляд на отца. В его глазах читалась печаль, смешавшаяся с яростью. Он закрыл за собой дверь и сел на койку.

– Что ты наделала, Арлен?

– То, что должна была.

– Освободив главную заложницу из нелюдей?

– Я лишь следовала цели нашего ордена – спасала мир людей.

– Не смей прикрываться орденом, ты предала его! – вскочив, крикнул магистр, – Предала своих братьев и сестёр, предала веру и империю, предала меня.

– Нет, отец! Я попыталась спасти всех от безумия Туальграса и Архипротэктора, цель которых – убрать преграду для новых завоеваний и их мерзких, ужасных амбиций!

Магистр ничего не ответил, он снова сел, схватившись руками за голову, и долго молчал.

– Ты так многого добилась, могла стать первой леди-магистром или найти себя на государственной службе, создать семью…

– Это всё будет неважно, если я погибну вместе со всем орденом на берегах Экзопансэры. Отец, одумайся, не дай им отправить рыцарей на новую бойню.

– Слишком поздно, Арлен, войска, флот, авиация и орден вскоре отбывают на остров Норнмут, где пройдёт слаживание и непосредственная подготовка к боевым действиям, если Туальграс не соврал.

Глаза Арлен стали влажными, она упёрлась в руку, чтобы отец не видел её слёз. Магистр с грустью посмотрел на неё и сказал:

– Если тебе станет легче, русалка, что ты освободила, смогла сбежать.

Арлен убрала руку и сказала:

– Тогда не всё потеряно.

– Я бы на твоём месте думал о другом: Инквизиция требует исключить тебя из ордена и судить по законам ордена, а это значит, что я должен лично казнить тебя. Пока что мне удаётся тянуть время, чтобы отбыть на Норнмут и отсрочить всё это разбирательство. Однако проблема для нас обоих в том, что ты – моя дочь, и из-за этого Архипротэктор стал сомневаться в моей преданности. Пока что нас обоих спасает лишь то, что мы – народные герои, и император не согласился с опасениями Инквизиции. Он назвал тебя девчонкой, которая слишком много провела времени на допросах нелюдей, и потому они смогли помутнить твой рассудок грязной магией. Тогда Архипротэктор потребовал передать тебя в тюрьмы инквизиторов, но я отказал ему, парировав тем, что по уставу проблемы внутри ордена Создателя решает сам орден, если дело не касается вины лорда-магистра. Это очень тонкий лёд, Арлен, и я боюсь, что когда мы уплывём на войну, инквизиторы доберутся до тебя даже в Цитадели.

– Папа…

– Да поможет нам Создатель, дорогая. Я не хотел этого неприятного разговора, ибо пришёл попрощаться. Вечером почти все рыцари отбывают, но я приставлю к тебе сержанта Громмеля, чтобы он присмотрел за тобой.

Магистр встал, и Арлен вскочила следом, крепко обняв его со слезами на глазах. Глаза её отца тоже стали влажными.

– Знай, дочь, я люблю тебя, больше всего на этом свете.

– Знаю, пап, знаю! Прости меня, и я люблю тебя! Прошу не погибни на тех берегах, если этот проклятый Шторм падёт, – навзрыд сказала Арлен.

– Постараюсь.

Он поцеловал её в макушку, глубоко вдохнув запах волос, а затем вытер глаза и быстро вышел из камеры.

Фэйнис

В главном зале Всеобщего собрания на высоких круглых трибунах, подобных рядам амфитеатра, собрались почти все представители и послы Экзопансэры. Их взоры были прикованы к лисолюду, который стоял на узорчатой круглой площадке внизу. Когда Фэйнис убедился, что все в сборе, то крикнул:

– Друзья, советники, представители всех государств, народов и рас, я бы не стал умолять вас о срочном созыве Всеобщего собрания, если бы не угроза, нависшая над всеми нами!

– О чём вы таком говорите?! – резко вмешался кудрявый и статный представитель от Бортнической республики.

– О-о, посол Чезгеро! Я обязательно предоставлю вам возможность высказаться, но прошу для начала дать всем выслушать меня!

– Продолжайте, сэр Фэйнис, – громко сказала высокая эльфийка из Совета архимагов.

– Благодарю, леди-архимаг Тэ́мпеле, – сказал лисолюд, – Я хочу сообщить, что жителям Экзопансэры грозят две угрозы: одна изнутри, а вторая от Госгардской империи!

– Это очень громкое заявление, сэр, мы ждём объяснений! – сказал мужловатый представитель от королевства Нового Лоуворта.

– Разумеется! В мои руки попала информация, что сенаторы Бортнической республики уже много лет были в тайном сговоре с аристократией Госгардии, наладили торговлю с помощью русалок, китов и Стремительного океанического течения, которое помогло тем преодолеть Шторм.

Зал заполнился обсуждениями, криками и возмущением.

– Наглая ложь! – закричал представитель Чезгеро, – Уберите этого полоумного отсюда!

– Молчать! – с помощью магии голоса крикнула архимаг Тэмпеле.

Все в зале замолкли.

– Продолжайте, сэр Фэйнис, и не забудьте о доказательствах своих громких слов, – сказала она.

– Да, миледи! Все технологические новшества, которые производила республика и Гильдия дворфов, – ничто иное, как предмет бартера от их имперских коллег. Взамен на это из Экзопансэры поставлялся экстракт хекзопыльника и магические предметы! Однако на этом они решили не останавливаться, придумав совместный план по уничтожению Шторма и разделу нашего континента военным путём!

После этих слов посол Чезгеро встал со своего места и направился со свитой к выходу, но к всеобщему шоку его притянул телекинезом Ярсель, стоявший у дверей, и подкинул к Фэйнису.

– Это возмутительно! Подобные действия равносильны нападению на посла и объявлению войны! – вопил, стоя на четвереньках, посол.

Многие советники и представители встали со своих мест, глядя на произвол лисолюда.

– Сэр Фэйнис, скажите, вы осознаёте, что делаете?! – спросил мужчина архимаг и создал в руке грозовой шар.

– Спокойствие! Сейчас я предоставлю вам все доказательства! – крикнул лисолюд.

Он достал из сумки деревянную доску, на которой были символы, что использовал Ярсель, когда пытался вернуть память Рохэриану. В этот момент эльф парализовал орущего Чезгеро и уложил его головой на доску, быстро начав процесс изъятия воспоминаний и попутно транслируя в воздухе зала образы, которые могли убедить собравшихся в достоверности слов Фэйниса. Все с ужасом наблюдали, как сенаторы обсуждают свои секреты и грязные дела, касаемо плана Туальграса. Лисолюд в это время дополнял увиденное рассказом своей части истории и давними опасениями касаемо амбиций сенаторов.

***

Спустя час кропотливой работы эльфа, зал замолчал и направил взоры сначала на лисолюда, а затем на членов Совета архимагов. Один из представителей от народов эльфов встал и крикнул:

– Мы незамедлительно должны готовиться к войне на два фронта с этими обезумевшими людскими отродьями!

– Вы правы, бывший хранитель маяка Лорансэль, но прошу вас быть сдержанней, – сказала леди-архимаг Тэмпеле.

– Прошу прощения, миледи. Моим гвардейцам задержать людей из свиты посла Чезгеро? – спросил он.

– Разумеется, лорд Лорансэль.

Возрастной эльф, одетый в узорчатую кольчугу и белый плащ, махнул рукой гвардейцам, которые мигом схватили республиканцев. Тем временем все остальные ждали слов леди-архимага Тэмпеле, которая посмотрела на Фэйниса и сказала:

– По вашей ошибке, сэр, сирена царских кровей и последний херувим ищут источник, о котором никто из ныне живущих ничего не знает, как и я. Молитесь всем Богам, чтобы они не нашли его, и нам пришлось воевать только с республикой.

– Я осознаю своё преступление, миледи, – сказал Фэйнис и, опустив голову, встал на колено.

– Но было бы бесчестным заявлять, что только вы недальновидно приложили к случившемуся руку, поскольку пробуждение херувима после долгого заточения, а также дарование ему второго шанса лежит на совести Совета архимагов и лично мне.

Фэйнис поднял удивлённый взгляд и уставился на леди-архимага. Она встала, охватив своим вниманием все трибуны, и сказала:

– Уважаемые собравшиеся! Благодаря заявлениям сэра Фэйниса Рэба мы можем успеть собраться с силами и подготовиться ко всем возможным исходам до того, как станет слишком поздно. Необходимо срочно собрать армию Конфедерации, лорд Лорансэль. Всеобщий совет должен сообщить об угрозе всем жителям континента и позвать на помощь тех, кто готов принять удар судьбы! Все представители обязаны незамедлительно уведомить свои правительства об этом!

Собравшиеся спешно отправились на выход, но архимаги остались на трибуне, начав что-то бурно обсуждать. Вспотевший Фэйнис посмотрел на Ярселя, а затем на лежащего и замученного ритуалом Чезгеро. Лисолюд размахнулся ногой и со всей силы врезал тому по лицу несколько раз, пока кровь не залила узоры на полу. Эльф вопросительно посмотрел на него.

– Что сказать, не удержался, давно уже хотел это сделать, – сказал Фэйнис.

Спустя пять дней

Русалка вылезла на берег и впопыхах побежала в сторону города. При виде неё некоторые жители оборачивались и шептались.

– Это же Сейшела Уоссал! – крикнул кто-то из прохожих.

– Неужто сестра леди Эоры? – сказала старушка своей спутнице.

Сейшела пробежала мимо и направилась в сторону Морской звезды.

***

В зале заведения было пусто, Тронта сидела за одним из столов, разговаривая с Цурионом. Внезапно хлопнули двери, и во внутрь забежала русалка.

– Тронта! – крикнула она.

– Сейшела?! – встал, воскликнув её брат.

– Шэй, ты цела! – крикнула Тронта, подскочив к ней, чтобы обнять, – Эора сказала, что ты в беде и…

– Тётушка, где она?

– Недавно она появилась тут, ничего толком не объяснила, сказав лишь какую-то муть про тебя, Шторм и войну, а потом убежала и снова исчезла с острова.

– Затем пришли вести из Экзорума, что её слова были правдой, – угрюмо добавил Цурион.

– Нам нужно срочно найти её и сказать, что мне удалось сбежать, – сказала Сейшела.

– Но откуда ты сбежала? – спросила её тётка.

– Из империи. Я всё вам расскажу, но сначала нужно остановить Эору. Вы знаете, где она сейчас может быть?

– Она не сказала, куда направляется, но упомянула про какого-то друга из столицы по фамилии Рэб, – ответила Тронта.

– Тогда надо немедленно отправить ему весть обо мне, чтобы он связался с Эорой.

– Но это может занять много времени, сестра, не говоря уже о том, что везде творится чёрт-те что. Все в панике, страны готовятся к войне, а республика уже давно собирает войска, готовясь напасть первым делом на Новый Лоуворт, – сказал Цурион.

– Сколько будет лететь ворон? – спросила Сейшела.

– Несколько дней, – ответила Тронта.

– У нас нет времени, нужно что-то быстрее.

Все замолчали, пытаясь найти решение. Внезапно Тронта куда-то ушла, но вскоре вернулась с коробкой и сказала:

– Скажем так, никто этого не должен знать, но в Экзоруме у меня есть старинный любовник… Бывший… В общем мы с ним иногда поддерживаем связь через видящий шар.

Удивлённые племянник и племянница посмотрели на Тронту, которая достала крупную синюю сферу и поставила её на стол.

– Тронта, но как ты… – хотела сказать Сейшела.

– Обворожительной русалке благородных кровей было несложно покорить своим пением молодого и стеснительного мага, которого в своё время занёс к ней прилив.

– Ну ты даёшь, Тронта, – сказал Цурион.

– Ваша тётка была ещё той звёздочкой, скажу я вам! – воскликнула Тронта, – Он подарил мне на прощание этот шар и научил пользоваться, прежде чем уплыл в Академию магов. И если он сейчас по-прежнему в Экзоруме, то это наша единственная возможность сообщить всё этому… Другу Рэбу.

Сейшела радостно поцеловала Тронту в щёку, сказав:

– Тогда давай запускай же эту штуку!

Рохэриан и Эора

Эора вылезла из палатки посреди небольшого горного леса и взглянула на окружающие их вершины. Её начало потряхивать от холода, поэтому она разожгла костёр. Икс тем временем спал неподалёку рядом с костями горного барана, которого он схватил прошлым днём. Через какое-то время вход палатки раскрылся, и Рохэриан вылез наружу, одетый в тёплую меховую куртку.

– Доброе утро, – сказала русалка и сняла котелок с растопленным снегом.

– Костёр может выдать наше местоположение, – сказал разноглазый.

– Знаю, но я околела, как только вылезла наружу. Там хотя бы спиной можно было прижаться к тебе.

– Мне казалось, что ты обнимала меня ночью.

– Тебе показалось. Ты, кстати, всю ночь плохо спал, ворочался и разговаривал.

– Горный воздух, что ещё сказать. Навеял мне сны о потерянной родине.

– Вот оно что.

Эора достала из сумки чай и заварила в кипятке, следом затушив снегом костёр. Тем временем проснулся Икс, оттого что Рохэриан присел рядом и прижался к его тёплому телу. Русалка подала разноглазому кружку горячего чая от которого шёл пар.

– Мы уже несколько дней здесь, и ни намёка на источник, – сказала она.

– Полетим дальше на северо-запад. Здесь группа того мага хоть и с трудом, но могла пройти, а вот те заснеженные хребты, – сказал он, указав рукой вдаль, – Уже были бы проблемой.

Сказав это, Рохэриан поправил на шее верёвочку шляпы и глотнул из кружки, пока Эора продолжала глядеть в даль.

– Тогда, как допьём, можем собираться и лететь, – сказала она.

– Как скажете, миледи, – игриво ответил херувим.

***

Грифон нёс их мимо высоких заснеженных пиков, которые, озаряемые ясным солнцем, тянулись до самого горизонта. Эора наблюдала, как со скал местами сходят лавины, засыпая всё на своём пути. Тем временем Рохэриан внимательно всматривался в каждую гору, пытаясь найти хоть что-то необычное.

– Эора, а как думаешь… Твою мать, – внезапно сказал он, когда обернулся.

– Что там?! – спросила русалка, обернувшись следом.

На горизонте летело около сотни пегасов, стремительно догоняя их. Рохэриан крикнул грифону, и Икс ускорился.

– Это валькирии?! – спросила Эора.

– Да!

– Но откуда?!

– Вероятно Фэйнис подослал!

– Они догонят нас?!

– Нас с тобой двое на Иксе и вдобавок вещи, поэтому это вполне возможно. Держись крепче, возьми в руку винтовку и будь готова стрелять!

– Но я плохо стреляю!

– А грифоном хорошо управляешь?!

Эора поняла намёк и выхватила из сумки оружие, а Рохэриан повернул грифона вдоль вершины, направляя того вниз. Тем временем валькирии подобрались ближе и набирали скорость.

– Как они выследили нас?! – крикнула Эора.

– Без понятия, но Фэйнис мог догадаться из-за тёплой одежды! К тому же твой чаёк мог дать им увидеть столп дыма!

– Ну прости!

Грифон спикировал ещё ниже, а затем залетел в ущелье. Часть валькирий проскочила следом за ними и приблизилась на расстояние выстрела.

– Хэрри, они уже совсем близко!

Рохэриан посмотрел назад и крикнул ей:

– Стреляй!

Эора повернулась в пол-оборота и принялась стрелять по метавшимся из стороны в сторону пегасам. Ей удалось попасть в одного из них, и тот упал вниз. Вскоре послышались свисты ответного огня. Грифон продолжал петлять по извилистым поворотам ущелья, а затем резко повернул, взлетев вверх, и вылетел наружу. Остальные валькирии были совсем близко и стали стрелять. Впереди у ещё более высоких гор Рохэриан увидел бурю и направил Икса туда. В это время Эора пыталась отстреливаться, но целиться на такой скорости было безумно трудно. Валькирии прекратили стрельбу и попытались приблизиться.

– Они не пытаются сбить нас! – крикнула Эора.

– Вряд ли Фэй просил убить нас, но нам любой ценой нельзя попасться им! – крикнул Рохэриан.

– Достают лассо!

– Давай, Икс, лети, что есть мочи до той бури!

Громко крикнув, грифон стал ещё быстрее махать крыльями, набирая открыв от пегасов. Обернувшись, Эора заметила бурю и крикнула:

– Ты ведёшь нас туда?!

– Там мы сможем оторваться!

В этот момент одна из валькирий, что неотрывно преследовала их, смогла подобраться ближе и крикнула:

– Эора, твоя сестра сбежала! Фэйнис передал, что она дома с твоим братом и тёткой и ищет тебя! Остановитесь!

Русалка не успела опомниться от услышанного, как они попали в беспроглядную бурю, в которой завывала метель. Вскоре позади не осталось ни одной из валькирий.

***

Долгое время они летели, пытаясь найти выход из поглотившей их стихии.

– Хэрри, мы замёрзнем насмерть! – крикнула Эора.

– Я пытаюсь найти хотя бы пещеру, чтобы переждать!

– Они сказали, что Сейшела сбежала!

– И ты поверишь им?!

– А если это так?!

– Как думаешь, я бы остановил тебя, будь мои дети в Экзопансэре, а твоя сестра там?!

Русалка замолчала, но потом тихо сказала сквозь вой ветра:

– Ты прав.

В буре стало темно, как ночью. К этому моменту уставший грифон уже еле махал крыльями.

– Кажется я что-то вижу! – крикнул Рохэриан.

Икс подлетел ближе к вершине высоченной горы и залетел на выступ, торчащий из пещеры. Разноглазый и русалка спешились и побежали во внутрь, пока Икс зарывался в снег, что скопился над входом. Внезапно в темноте загорелся свет, озаряющий небольшое вытянутое пространство. Кто-то встал и пошёл к ним навстречу. Спустя мгновения факелы на скалистых стенах осветили обросшее лицо пожилого мужчины в рваной мантии.

– Полагаю, вы заблудились, – сказал он.

***

Небольшое каменное помещение, в котором жил отшельник, было практически пустым. Оно оказалось настолько маленьким, что порывы ветра заносили сюда снег. Старик налил замёрзшим путникам две чарки горячей воды и дождался, пока те отойдут от холода у небольшого костерка.

– Сказать по правде, я не ждал сегодня гостей, как в равной степени и ожидал уже очень давно, – сказал отшельник.

– Вы здесь живёте? – спросила Эора.

– Если это можно назвать жизнью… Здесь никогда не стихает буря, как и одиночество.

– Но почему вы тут?

– Сначала лучше вы ответьте мне на этот же вопрос.

– Мы искали источник Шторма, – вмешался в разговор Рохэриан.

– И как? Нашли?

– Как видите, пока нет, – ответила русалка.

Отшельник задумался, но потом сказал:

– Что ж, я покажу вам его, но сначала вы сделаете одно одолжение старику.

Эора и Рохэриан в шоке посмотрели на него.

– Да-да, покажу, обещаю, – спокойным голосом заверил тот.

– И что же вы хотите взамен? – спросил разноглазый.

– Чтобы вы послушали историю, которую никто никогда не слышал. Мою историю.

Рохэриан и русалка неуверенно переглянулись.

– Так что, договорились? – спросил тот.

– Да, – ответил разноглазый.

– Но это не всё. Я хочу, чтобы вы поведали её другим, когда вернётесь домой.

– Но зачем это вам? – спросила русалка.

– Потому что это моя исповедь перед всеми жителями мира. Я хочу, чтобы они услышали её, ибо лишь тогда моя душа обретёт покой.

– Хорошо, мы расскажем, даю слово, – сказал Рохэриан.

Старик посмотрел на бурю, что гуляла снаружи, а затем сказал:

– Когда-то давным-давно вдали отсюда, когда я был молод и наблюдал за бренностью человеческих жизней, мне захотелось уподобиться самим Богам и достичь бессмертия.

– Что? – спросила Эора.

– Да-да, именно вечная жизнь манила меня – молодого мага, который подавал большие надежды в своей стране. Я проделал тяжёлый путь, потратил много лет и сил, предавал близких мне людей и творил разные вещи, но не смог подобраться к своему заветному желанию. Моё отчаяние было безмерным, пока однажды я не услышал голос. Он не был навязчивым, появляясь лишь из тишины, когда мысли и неудачи мучали меня.

– Что он говорил? – спросил Рохэриан.

– Сначала он хотел узнать меня, шептал, что чувствует мою силу и ауру. В какой-то момент я поддался и стал отвечать. Затем голос стал копаться в моих слабостях и страхах, унижал и говорил, как я умру, не достигнув предела человеческих возможностей. После его слов страх и безумие окутали мой разум, ибо хозяин голоса узнал о моей сокровенной мечте. Когда я взмолился небесам, он предложил мне сделку, что дала бы мне бессмертие и о последствиях которой он умолчал. Мне нужно было лишь провести ритуал, похожий на те, что я делал ранее, но теперь с помощью хозяина голоса. И вскоре наступил момент, когда это свершилось: нужные ритуалы были проведены, а вечная жизнь и великая сила наполнили моё тело! К моему ужасу, цена этого поступка была невообразимо велика: мои действия взбудоражили саму землю, породив Катаклизм, который выпустил драконов и поглотил сотни тысяч жизней. Лава вырвалась из недр, горы превратились в вулканы, все водоёмы пересохли, а крылатые твари пожирали всё живое, что заставило несметное количество беженцев из моего народа искать прибежища в других краях, которые зовутся вами Старыми землями. Я постарался сделать всё, чтобы спасти как можно больше жизней на том пути, остановив распространение Катаклизма, однако, моей ужасной ошибке не было оправданий. Во имя своего бессмертия я погубил море невинных душ, а те, кто выжил, знали, что виной всему магия, ибо видели вспышки в небе, которые вырывались из моей тайной обители в ночь, когда всё случилось.

– Хочешь сказать, ты – виновник всех бед, что тогда случились? – спросил разноглазый.

– Верно, и мне…

– Ты узнал, кто помог тебе с ритуалом? – вмешалась Эора.

– Тот голос принадлежал Йолримгару, – с грустью в голосе ответил старик.

– Но кто это? – спросила русалка.

– Владыка всех драконов – Йолримгар, Затмевающий солнце, – тихо промолвил Рохэриан.

– Он воспользовался мной, чтобы высвободить своих отродий, но оставил мне свободу, дабы я вечно смотрел, как из-за моей одержимости погибает этот мир. К счастью, херувимы и валькирии смогли с годами остановить и истребить драконью чуму. После этого, разъедаемый чувством вины, я бросил магию и пребывал в отчуждении на территории Зефрадского леса целые столетия, пока не началась Багряная война. Потомки тех самых беженцев на пару с алчными коренными людскими правителями решили поквитаться за мои грехи с другими народами и расами. Народами, что приняли их, когда те сами были в нужде. Я не мог смотреть на это, и, когда настал момент, то сумел, никого не убивая, помочь последним магам совершить обряд разъединения, сохранив жизни угнетённых и загнанных в угол жителей. Те маги думали, что это их собственные силы оторвали землю, что их владение энергией эрго толкает Осколок через океан, но то был я. Мне удалось получить облегчение, будто бы, если я и не исправил собственную ошибку, то хотя бы смог спасти множество невинных, смог загладить вину или искупить часть грехов. Затем я наблюдал, как строится новый мир… Мир в котором не осталось той ненависти, что шла за мной столетиями по пятам, таясь в сердцах людей. Там меня считали обычным молодым магом, ведь я умел прятать свою ауру, и позволили поддерживать на маяке свет, что вёл уже остальных беженцев. Это помогало мне успокоиться, найти подобие гармонии и перестать ненавидеть себя.

Старик замолчал, но вскоре продолжил:

– А потом ненавистники вторглись и сюда. Я стоял на маяке во время битвы и был в ужасе от того, что в момент, когда казалось, будто исключающие друг друга два мира разделились и обрели покой, подобно мне, ненависть в человеческих сердцах решилась на безумный поступок. В разгар сражения я побежал по лестнице вниз, чтобы остановить проникнувших во внутрь солдат империи, и вынуждено убил их. Меня обуяла такая злоба, с которой я не в силах был совладать, желание крушить слилось с желанием защитить. Именно в этот момент моё сердце выплеснуло всё наружу. Произошёл сильнейший выброс моей энергии, разрушившей маяк и породившей тот самый Шторм, а меня в тот же миг невольно телепортировало в горы, где я нашёл впоследствии эту пещеру.

– Но тогда, где же источник Шторма? – спросил Рохэриан.

– Он перед вами, – сказал старик, оголив свою грудь.

На бледной коже вокруг сердца медленно крутился светящийся пурпурный вихрь, а в противоположной стороне грудной клетки мерцали яркие оранжевые разломы.

– То есть вы и есть Шторм? – со страхом в голосе спросила Эора.

– В какой-то степени, да. Пока жив я – бушует и он, но я ослабеваю, ибо его великая мощь смогла каким-то образом за столетия истратить, сточить моё бессмертие, чему я несказанно рад. Моей задачей было дать вам всем время, чтобы беженцы из Старых земель смогли окрепнуть на новом континенте.

Рохэриан и Эора были в замешательстве, ибо познали историю человека, которая ответила на главные вопросы многовековой истории. Старик, видя это, улыбнулся и сказал:

– Благодарю вас, что выслушали меня до конца, я очень давно ждал этого момента. Признаться, здесь так скучно, что порой мне нравится стряхивать снег с горных вершин, дабы хоть как-то себя развеять от вечной думы.

Немного помолчав, старик внезапно посмотрел растерянному Рохэриану в глаза и сказал:

– В благодарность за ваше обещание и хорошую компанию, дорогой незнакомец, у меня будет дар для вас.

– Какой ещё дар? – недоумевая, спросил разноглазый.

– Я чувствую твою силу, чую твоё нутро, душу… Ты много лишился в этой жизни.

Сказав это, маг внезапно поднял руку, и яркий свет охватил Рохэриана, медленно подняв его в верх. Херувим начал кричать, а Эора рванула ему на помощь, но одним движением брови старика её намертво приковало к земле. Из яркого света продолжали доноситься ор и вопли. Вскоре свет рассеялся, и Эора подняла взгляд: Разноглазый в одних штанах и сапогах лежал на тряпье, а на его спине виднелись большие ястребиные крылья.