Цитаты из книги «Скользящие в рай (сборник)», страница 2

То, что выглядит доброй усмешкой, может обернуться резаной раной. То, что вызывает доверие, легко превращается в камень. А проблеск надежды объясним замылившим глаз внезапным порывом ветра: ничто не дается нам в законченной форме и каждый волен верить только своим чувствам.

Кто думает, что жизнь создана для счастья, тот полный засранец. Жизнь создана для насекомых. И только для них. Все - леса, поля, звери, человеки - все для них. На одном таком пустыре их, верно, больше, чем людей на всей земле. Они чего хочешь переварят и не подавятся. Если бы насекомые умели хоть что-то чувствовать, они наверняка почувствовали себя человеком.

Это правила игры, в которую мне не играть. Но исполнять их, считается, я обязан.

- Все смотрят с точки зрения дающего помощь и никто - с позиции в ней нуждающегося!

Главное, что теперь я был отдельно. Сидел отдельно. Жил отдельно. Себя ощущал тоже отдельно. Вот в чем кайф.

А если покопаться, в себе поглубже, то вряд ли найдется хоть какой-то убедительный повод к тому, чтобы я начал уважать все это, называемое между нами жизнью, заставляющее меня гнуться, как осиновая ветка под спудом дерьма, лишь бы не сломаться. Нет таких доводов.

- Все такие, как мы, идут в рай. Это жадному, богатому надо гадать, как в ушко прошнырить. А нам чего? Чего с нас возьмешь?..

Я думал, что человек, видимо, перестал быть человеком. Он стал обществом, частицей общества, которое сам создал и которое в итоге подчинило себе всю его жизнь без остатка.

Человеку не дадут просто, никому не мешая, сидеть в общественном месте с бутылкой пива и смотреть на прохожих. Юридический закон это, разумеется, позволяет. Но в мире людей такое поведение вызывает приступ болезненного любопытства, сродни кошачьему инстинкту все потрогать лапой.

"И сейчас, когда мне так нужны были силы, меня охватывала цепенящая паника, как будто моя жизнь все-таки могла быть окрашена высоким и неведомым значением."