Читать книгу: «Змеиный дом»

Глава 1

Если бы существовало соревнование на самую странную смерть, то я бы его не выиграл, но в десяточку точно попал бы. Честное слово! Я умер, стоя на автобусной остановке. Казалось бы, меня должны были сбить – может, поскользнулся и под колёса автобуса упал или какой-нибудь пьяный водитель влетел в остановку, что время от времени бывает. Но нет. Меня убил сом. Рыба такая. Сом. Он прилетел сверху, упал мне на голову и размозжил её в клочья. Как? Рыбы ж не летают! Ну, я могу объяснить это только тем, что ночью были грозы с сильным ветром, даже вроде как какой-то торнадо, так что сома ветром вынуло из реки или озера, поболтало несколько часов в облаках – и скинуло мне на голову. Сомоубийство, так сказать.

Что можно было ожидать после смерти? Туннель со светом в конце, вечный сад с гуриями или хотя бы нирвана какая завалящаяся? Не знаю. Я всю жизнь считал себя если не атеистом, то агностиком. Есть бог, нет бога – мне был овсё равно. Тем более религии давали каких-то странных богов, то заглядывающих женщинам под юбки, то следящим, чтоб ты что-то не то съел. Серьёзно, мужик, ты бог, всемогущий, всеведущий и всё такое. Тебе не всё равно, кто с кем трахается или ковыряются ли пальцем в носу по четвергам?

Ну, в общем, я считал, что после смерти не будет ничего. Как вовремя сна без сновидений – глаза закрылись, глаза открыли. Только глаза уже не откроются. Не то, чтоб я был сильно переживал по этому поводу, мол, как так, чтоб я умер – и всё, ничего не осталось. Ну не осталось и не осталось.

Так вот. После прилёта рыбиной по голове, глаза я всё же смог открыть. И ничего не увидел! Но всё прекрасно чувствовал – я был в каком-то твёрдом полукруглом контейнере, в котором даже швов не было. И мне очень, очень хотелось его разрушить! Я стал брыкаться, шевелиться, бить, насколько это возможно, руками и другими частями тела в оболочку. И в конце концов пробил её! Она хрустнула, проломилась, повиснув на какой-то внутренней прокладке, а в нос мне ударила страшная вонь, от которой аж глаза заслезились! Вашу мать, это что там?! Мне даже как-то расхотелось вылезать… Но что делать, дыра-то уже есть, вонь обратно не выгонишь.

Я вывалился из яйца, весь слизкий, и шлёпнулся на каменный пол животом, руками и хвостом. Хвостом? Хвостом! Я чуть в астрал не вышел от этого осознания. Но да, у меня был хвост вместо ног! Длинный, тонкий хвост! Полежал некоторое время на спине, яростно дыша, потом попытался подняться на ноги. Ну, или на хвост, ладно уж. Раза с третьего у меня получилось, когда я понял, что не надо мозгами это делать, а просто стоит положиться на рефлексы тела.

Краткий осмотр показал, что я не совсем человек. Или совсем не человек. У меня длинный, соразмерный с телом хвост, тощее тело без гениталий, чешуя с явно змеиного хвоста доходит примерно до бёдер, которых, кстати, нет, просто тощее тело переходит в тощий хвост. Голова лысая, вообще всё тело лысое, глаза два, нос, лицо вообще почти человеческое. Зубы только немного другие – четыре клыка место двух, а сами зубы более острые и с зазубренной кромкой, такими на раз можно не то, что кусок мяса откусить, но и толстые кости перекусить.

А ещё я мог видеть в инфракрасном диапазоне. Обычного света вообще не было, совершенно, но в каком-то странно зеленовато-красном цвете я всё равно мог видеть. Кирпичные стены и пол, трубы разного диаметра вдоль стен и даже где-то в районе потолка виднеются. А ещё я то ли меньше ростом стал, что неудивительно, если я только из яйца вылез, или всё тут гигантское.

Кстати, яйцо было не одно, а целых шесть. Но остальные уже были вскрыты, и внутри никого не было. Не знаю, из-за чего это, но остальные пять яиц стояли ближе к тёплой трубе, светящейся тёмно-багровым во тьме. Ну а «моё» было дальше всех, вот я и вылупился последним.

Так, диспозиция ясна, теперь надо понять, что делать. Я какой-то змеечеловек, яйцо с которым засунуто в какое-то вонючее подземелье, смахивающее на просторную канализацию, уж очень вонь на это намекает. Это явно не мир моей Земли. Значит, в этом мире я могу быть вне закона, ну, не конкретно я, а мой вид. Как бы понятно, что змеи не самые желанные соседи. Культ ужей я отбросил как исключение из правил. Может, оставляя свои яйца тут, мать даже защищала меня и моих братьев с сёстрами.

Казалось бы, я тут стою и хладнокровно обдумываю всё, но на самом деле я был в ужасе. Только минуту назад я был в своём мире, на знакомой обстановке, хотел ехать на свою нелюбимую работу. А сейчас я новорожденный змееныш в непроглядной тьме канализации! Хотелось визжать, как девчонке при виде мыши, бегать в произвольных направлениях и искать, кого бы попросить о помощи.

Так или иначе, а нужно отсюда валить. На Земле у змей не было каких-либо родственных чувств, так что сожрать друг дружку у змеят было нормой. И даже мамочка-змея не брезговало своих детишек пожрать. А так как я вылупился последним, то мои братаны и сёстры должны быть побольше меня. Или хотя бы более пришедшими в себя. Если они, как и наши змеи, хотя бы после рождения на инстинктах бегают, то мне трындец будет. Я и убе… уполз.

Очень скоро я понял, что ползти по полу – это зашквар. Он был весь покрыт липкой, мяслянистой гадостью с непередаваемо-мерзким запахом. Хоть моя чешуя (мда, «соя чешуя». Кто б сказал день назад, что я буду так считать!) была гладкой и даже водоотталкивающей, но всё равно я весь пачкался в этом говне. Так что я залез за трубы и пополз по одной из них, тёплой, но не горячей. А пока заползало, нашел ещё одно своё свойство – мои ногти, до того обычные, при попытке уцепиться за что-то вдруг удлинились и увеличились, став ромбовидными в сечении, с бритвенно-острыми гранями. Ну, я же хищник, неудивительно, что у меня есть когти. Но значит ли это превращение, что тут, в этом мире, есть какая-то магия? Интересно…

Так я ползал несколько часов. Канализация была знатной – галереи, переходы, трубы повсюду. Иногда трубы слегка вибрировали, я это особенно хорошо чувствовал почему-то. Подо мной метро? Может быть. Иногда я встречал колодцы, куда по трубам стекалось говно. А надо мной, судя по всему, был как минимум один этаж других галерей. А может, и несколько, раз никакие звуки с поверхности сюда не доносились. Только я не думал, что стоит вылезать наверх. Может, меня там схватят сразу же за хвост и в клетку посадят. Не хочется проверять. Но и всю жизнь тут копошиться тоже не в радость. Эх…

А потом я проголодался. Сначала я не понял, что это за чувство, всё же страх всё забивал. А потом в животе забурчало – и я узнал. Мдаааа. М что мне тут жрать? Вылавливать полусгнивший мусор среди какашек? Да лучше я сдохну! А хотя…

Внизу, по полу, частенько шмыгали крысы. Здоровенные для меня, как коты размером. Жирненькие, упитанные. Я сам не заметил, как стал на них облизываться. Но… крысы?! Жрать крыс? Но на выбор или мусор, или крысы. Лучше сожрать крыс.

Хорошо! Поймаю и сожру! Пусть даже сырой! А как поймать? Я спустился на пол возле крысиной тропки – я её увидел по моче, светящейся немного в ультрафиолете, который я тоже мог видеть. Крысы бегали, ссали, а потом по своей свежей моче могли найти дорогу назад. А мне и на руку! В общем, я подкараулил крысов у тропки, бросился в их строну, быстро работая брюшком, но эти наглые твари не то, что разбежались, они зашипели на меня и попытались меня самого сожрать! Я развернулся и сделал ног… хвост.

Этот план явно не пойдёт. Тогда, пока я мелкий и слабый хищник, придётся охотиться из засады. Я выбрал трубу над крысиной тропой, обмотал её хвостом, а сам свесился и замер, почти не дыша. Даже постарался припасть к стене, чтоб никак не отсвечивать. Пропустил несколько караванов из трёх-четырёх крыс, а когда увидел приближение одиночной, приготовился – и упал на неё сверху, бесшумно расслабив хвост!

Я рухнул на крысюка, вонзил в него когти и впился ему в спину зубами. Крысюк был знатный, чуть ли не с мою руку длиной – и это без хвоста. Кстати, хвост! Им я тоже работал, обвил вырывающуюся тушку и сжал, стараясь что-то сломать. Крыс визжал, барахтался, пытался укусить мой хвост, но чешуя не давала себя прокусить. А у меня во рту уже была его кровь! Вкусная, ароматная, нажористая кровь! Не знаю, что сработало, но из моей верхней челюсти, от самого корня зубов вдруг выдвинулись два тонких, острых зуба – и вонзились в тварь, а я почувствовал, что по ним что-то впрыснулось в крысу. Та пару раз дёрнулась, потом вдруг её мышцы напряглись – и расслабились.

Ух ты! Да я ещё и ядовитая змеюка! Мои ядовитые клыки снова втянулись в дёсна, чтоб не мешать во рту. Удобно! Эволюция постаралась.

Так. Теперь вопрос – как сожрать эту тушу? Отгрызать куски и глотать? Ну, с моими зубами это вполне возможно. Я прополоскал крыса в воде почище, а потом затянул его на трубы, чтоб его приятели, бегающие по этой тропке, не застали за его пожиранием.

Начать я решил с хвоста. Откусил одним движением челюстей, проглотил, как макаронину. Ух! Теперь что? Но мне хотелось не грызть , а всё целиком. Инстинкты показывали, что это самое правильное. Но как?! Он же огромный! А впрочем… Я раскрыл челюсти, а потом попытался сделать так, чтоб они ещё больше раскрылись! И ведь получилось! Челюсть раскрылась так, что вся крыса поместилась туда без проблем. Пищевод тоже оказался довольно эластичный, растянулся – и добыча ухнула мне в желудок, приятно его распирая.

Сытый и довольный, я обвил трубу хвостом и заснул.

Глава 2

Проснувшись «утром», я не сразу понял, где я и что со мной. Тьма, вонь, тёплое, но неудобное ложе – всё это изрядно дезориентировало. Но потом я вспомнил – и мне пришла в голову мысль, что я не перерождался. Я в аду! Кто сказал, что ад должен быть горячим? Мрак вокруг, вонь, срань, говно, гигантские крысы, которые одновременно и опасность, и еда – чем не ад? Может, у этого места вообще нет ни конца, ни начала. Я могу спускаться или подниматься – но этажи будут бесконечными! И везде всё то же… А почему я змей? Может, это такое олицетворение греха?

А, плевать! Я всё равно попытаюсь подняться наверх, там уже посмотрю, что будет. Конечно, раз уж яйцо со мной отложили тут, то у меня могут быть какие-то проблемы наверху. Может, там змеелюдей не любят. Что неудивительно так-то. Но всю жизнь провести тут, питаясь крысами, я что-то вот совершенно не жажду.

Блин, спать на трубе всё же не так удобно, как казалось бы. Даже то, что я могу вокруг неё хвостом обернуться, всё равно не улучшает делать – хвост затекает от напряжения, да и чешуйки на нём какими-то пересушенными кажутся. А вдруг облезут? Зато просыпаться в тепле приятно. Эх, нет в мире совершенства!

А ещё крыса неплохо так переварилась. Вроде на Земле всякие там кости или скорлупу от проглоченных яиц змеи отрыгивали, потому что переварить не могли. А тут ничего так, даже припухлость на животе, которая была вчера от крысы, сегодня совсем рассосалась и никак не чувствовалась. Надо будет пронаблюдать, чем я потом в туалет схожу. Кстати, а где у меня жопа-то?

Крыса была сытной, голода я совсем не чувствовал, так что решил искать пути наверх. Я не стал спускаться, полз по трубам, огибая крепления. Куда-то же они должны были привести, верно?

Трубы и правда привели меня наверх, к поверхности. Через три дня скитаний по этим бесконечным катакомбам! Километровые коридоры могли завести к штреку вниз, к колодцу с гладкими, отполированными водой стенами, а то и вообще к тупику, перегороженному стенкой или сеткой-рабицей. А там, где были нормальные скобы, по которым можно было подняться наверх, расстояние между ними было великовато для меня. Я же ростом был, наверное, с метр всего, да и на скобу ногами опереться не мог – ног-то не было! Хвост помогал, но хреновато. Ещё и шмыгающие повсюду крысы, которых нужно был остерегаться. На третий день ещё и жрать захотелось, пришлось несколько часов сидеть в засаде, выжидая одинокую крысу. Зато расправился я с ней уже весьма профессионально, на зависть всякой кошке.

Передо мной осталось последнее препятствие, преодоление которого потребует всех сил – чугунная крышка канализационного люка! Серьёзно, она весила, наверное, больше, чем я сам сейчас вешу! И как сквозь неё пробиться?! Заполз на скобы, благо верхняя была под самым люком, упёрся рукой – тот едва-едва шелохнулся. Прекрасно! Обвил хвостом скобу, уже двумя руками стал поднимать – появился тоненький, крошечный просвет, но не более того. С полчаса отдыхал, прислушиваясь к звукам снаружи. Странные были звуки… Потом снова закрепился хвостом за скобу, упёрся в неё же руками – и спиной всё же приподнял люк и чуть-чуть сдвинул в сторону, зацепив его краешком за верх колодца. Ура! Я уже почти на свободе!

По глазам резанул яркий, ослепительный свет, я ойкнул и чуть не свалился на землю. Ну вашу ж мать, я совсем этого не учёл. Мои глаза после пяти дней в темноте сейчас любую искру как прожектор ощутят. Пришлось ещё с час сидеть и привыкать, пока глаза привыкнут. Потом, ещё дальше отодвинув люк спиной, я прошмыгнул в открывшуюся щель и оказался на городской улице.

Нет, не на улице – в переулке между кирпичными пятиэтажками. Это был самый обычный двор, который практически ничем не отличался от таковых дворов на Земле. Трансформаторная будка, контейнеры для мусора на отгороженном забором участке, парочка небольших магазинчиков с надписями «Продукты» и «У Пахомыча». Изредка из подъездов пятиэтажек выходили люди, хмурились, некоторые пикали брелками сигнализации и уезжали на машинах (неизвестного вида, но это явно машины), большая же часть уходила пешком. Было прохладно, ранняя весна или поздняя осень. Скорее, весна – у кустов возле домов слишком зелёные листья, чтоб это была осень.

Но больше всего меня потрясли люди! Да что там, значительная их часть людьми вовсе не была! У кого-то были бараньи рога, у других заячьи уши на немного сплюснутой и вытянутой голове, а в самую большую во дворе машину сел натуральный бык – здоровый, больше двух метров ростом, со здоровенной челюстью и нагнутыми вперёд рогами на голове. Да у него даже обувь в виде копыт сделана!

Я перебежал под балконами на другую сторону, где была улица, а не двор – там потоком ехали машины и шли прохожие. Всё так и есть! Примерно две трети людей были мутантами! Кролики, овцы, быки, вон даже олень какой-то прошмыгнул на пешеходном переходе, чуть не устроив аварию.

Что интересно, хищников почти не было. Я наблюдал меньше получаса за улицей, но за это время увидел только какую-то жирную тётку лет пятидесяти с лисьими ушами и хитрой мордой да молодого парня с чертами собаки или волка. Змеюк вроде меня я вообще не наблюдал.

–Эй! Ты что тут делаешь? Да ещё и голышом! – я так увлёкся наблюдениями, что не заметил, как сзади подъехала полицейская машина, и один из полицейских подошел ко мне.

Обернувшись, я увидел перед собой свинью в форме. Серьёзно, это был какой-то свиночеловек с солидным пузом, на которое еле-еле была натянута форма. Даже форменная куртка, казалось, готова была лопнуть на этом живом памятнике салу.

Так, надо делать хвост отсюда! Развернувшись, я помчался к канализационному колодцу, который сейчас казался мне родным и безопасным. Посижу на трубе, отогреюсь, крысу сожру – и жизнь заиграет новыми красками! Главное, подальше от этого свинопотама!

–Ух ты! – выкрикнул свин и побежал за мной, громко ухая и топоча по земле.

Быстрее, быстрее, быстрее! Я изо всех сил работал мышцами хвоста, заодно помогая им руками. И я уже почти опередил свина, почти проскочил в чёрный зёв, как вдруг какая-то сила схватила меня за хвост и дёрнула назад, прямо в руку полицейского.

–Ну-ну, не стоит убегать. Ты же замёрзнешь на улице в таком виде! – добродушно прокряхтел он, прижимая моё тельце к своему животу. – Пошли в машину, там печка работает.

Он и правда отнёс меня к машине, открыл заднюю дверцу и закинул меня внутрь, в отгороженное, на манер американцев, заднее сидение. Сам, сел обратно за руль.

–Это что такое? – ко мне развернулся лицом напарник свина, тощий козёл, судя по коротким острым рогам, с модными очёчками с тонкой оправой на носу.

–Да серпента мелкая. Наркоманка, наверное – голой бегала под балконами, а от меня в канализацию пыталась убежать.

–Эй, ты нас понимаешь? Говорить можешь? – свин тоже развернулся в мою сторону, с удивительным изяществом скрутившись при его-то пузе.

–Понимаю. – я не видел смысла отпираться.

–Ого! Даже говорит нормально! Может, выветривается доза? – восхитился козёл.

–Может. Тебя как зовут-то?

–Я… я не помню… – хрен знает, какие тут имена, так что я решил косить под больного на голову. Полз-полз, упал, очнулся – а я ничего не помню!

–Мда. Ладно, в участке разберёмся. – пузан завёл двигатель.

В участке обо мне даже позаботились. Принесли какую-то одежду для таких, как я – серпент. Что-то похожее на носок с прорезью для рук и головы, только вязаное, грязно-коричневого цвета. Ну я и натянул это на себя. Сразу стало гораздо теплее! Налили мне стакан горячего чая с сахаром, притаранили откуда-то тройку пирожков домашнего вида. Даже с мясом! Блин, а тут можно жить!

Но потом пришел дежурный или как там его, который стал расспрашивать меня и заполнять какие-то бланки. А что я могу сказать? Ничего не знаю, кто я, где я, почему я – не знаю. Моя твоя не панимать! Я сам даже больше узнал – оказывается, что я какая-то серпента подвида мечеспин – моя чешуя была чёрной, с серым ромбовидным узором посередине. Но от шеи и до того места, где у человека зад, у меня ан спине почти белый рисунок, напоминающий меч, только без гарды. Вот и мечеспин.

Но самое главное открытие было в том, что я оказался женщиной! Ну, девочкой. Неважно! Девочкой! Почему?! За что?! Боже, за что же ты так со мной?! Мне нравилось носить яйца, а не нестись ими!

Глава 3

–Доброе утро, дети! – прозвучал приторно-сладкий голос у меня над головой.

–Доброе утро, Лидия Николаевна! – раздался в ответ стройный ответ семи глоток.

–Сегодня я начну наши занятия с того, что представлю вам новую девочку, которая вольётся в нашу дружную семью! Это – Светочка Найдёнова! Дети, что надо сказать?

–Доброе утро, Света! – раздался гораздо менее стройный хор, да ещё и приправленный ядом, которого бы и я не постыдился.

–Светочка, а ты что скажешь?

–Доброе утро. – буркнул я.

–Милая девочка! – умилилась Лидия Николаевна. – Дети, Светочка не совсем здорова – у Светочки амнезия. Это такое заболевание, при котором теряешь память. Вот и Светочка не помнит себя ни где она родилась, ни кто её родители. Может быть, она на самом деле принцесса, только ещё не помнит об этом! Хи-хи!

–Гы-гы-гы! – подобострастно подхватило несколько голосов.

Я нахмурился и покосился вверх, на женщину лет пятидесяти с кудрявыми, побитыми «химией» волосами обожжено-соломенного цвета. Ты чё творишь, дура?! Какая, к хренам, принцесса?! Эти же малолетние дегенераты мне это всю мою жизнь тут припоминать будут!

–Так что, дети, не обижайте Светочку! Лучше покажите ей новые ощущения, чтоб она могла вспомнить себя!

–Мы ей покажем, Лидия Николаевна! – с готовностью ответили пять голосов. И все – от детей-травоядных или просто людей. Два ребёнка-хищника сидели с нейтральными лицами, правда, их выражение глаз чуть поменялось, став немного сочувственным.

Ох, блин, чувствую, эти её бредни мне ещё отольются жопным огнём! Блин, он что – специально это говорит всё? Смерти моей хочет? Дура!

–Видишь, какие у нас все добрые, Светочка? Тогда иди, садись на вооон то место, у окна, чтоб тебе солнышко светило. Ты же серпента, тебе надо на солнышке быть! Настя, уступи место Светочке!

Настя, довольно крупная для своих лет девочка-кролик, поджала губи и пересела с козырного места у окна на средний ряд одиночных парт. Мда, у этой теперь точно бессмысленно просить списать.

В этот детский дом меня привезли буквально только что, с раннего утра. А до того я неделю жил в комнате для содержания трудновоспитуемых подростков в отделении полиции. Всю это неделю бюрократическая машина проверяла меня – сфотографировали со всех ракурсов, благо хоть в одежде, сняла отпечатки пальцев и отпечаток кончика хвоста (тот, оказывается, имеет уникальный узор чешуек), а потом искали меня во всех базах данных по пропавшим или имеющимся. Понятное дело, безрезультатно. Поняв, что я не сбежал из дома и не потерялся, а о себе ничего не помню, меня назвали Светланой Найдёновой и выперли в этот вот детский, в котором мне и предстоит прожить четыре года, до своего мнимого шестнадцатилетия.

Да, вот так, все подумали, что мне лет двенадцать. Оказалось, серпенты своих детей первые два-три года из дома не выпускали – новорождённые змеелюди имели пустые головы и жили на одних инстинктах, что было изрядно опасным для окружающих. Вот их и содержали в домашних яслях, цивилизуя, уча языку и нормам поведения, пока они не научатся сдерживать свои порывы. Поэтому, когда полицейские меня на улице нашли, то уже думали, что я более-менее взрослый, а уж когда заговорил, то и вообще убедились в этом. А серпенты растут быстро первые несколько лет, достигая развития лет шестнадцати уже в четыре-пять лет. Ну а то, что я маленький… Серпенты-карлики тоже бывают! Короче говоря, мне теперь по документам – двенадцать лет.

Но самое важное – в этой комнате был выход в местный интернет! Его даже не особо контролировали, запрещённые государством сайты были закрыты, но по остальным лазь сколько влезет. Я и лазил, первым делом найдя аналог «википедии».

Этот мир, эта планета была и похожа, и непохожа на землю. Первый шок я испытал, когда нашел её название. Она называлась «Земля». Ну да, что тут ещё скажешь, у дураков и мысли сходятся. Но в географии были существенные различия. Эта Земля была такой же каменно-металлической планетой, что и мой родной мир, только диаметров почти в два раза больше – двадцать две тысячи километров. Из материков был только один, зато гигантский, протянувшийся наискосок через всю планету от Северного полюса до Южного, и назывался Сарина. На этой Галине, кхм, Сарине было два десятка государств, которые жили не очень дружно, хотя делали вид, что это не так. В океане, который занимал восемьдесят процентов планеты, были тысячи одиноких островов и архипелагов, на которых водились всякие «дикари». Не понятно было, что за дикари, из почему-то особо не описывали. Ну ладно.

Естественно, мне было это немного странно. Планета таких размеров должна создавать гравитацию, которая должна быть больше земной в… ну, короче, больше земной! Тут не человеки с рогами водиться должны, а максимум разумная плесень в углеродных океанах. Местные, судя по всему, тоже таки дошли до этого противоречия, когда математическая модель гравитации расходится с фактическим состояние. И объяснили это наличием магии! Да, я угадал – магия тут есть! Вот её наличие во всём в мире и объясняло то, что на планете условия, как на старой Земле – она помогает нивелировать давление гравитации.

И маги тут тоже были! Самые натуральные волшебники! Правд, они были немного не такими, какими представлялись – не мощные машины убийств, а прям какие-то магические инженеры. Относительно сильного мага мог завалить десяток солдат со стрелковым оружием, самым тяжелым из которого был пулемёт. Ну, и десяток тоже на тот свет отправится, но тем не менее. Зато маги ту, фактически, создали цивилизацию!

Все машины ездили на магических накопителях, от которых работали двигатели. Электростанции? Тоже на магических преобразователях с чудовищным, до девяноста процентов, КПД. Любая хоть сколько-то массовая выработка энергии базировалась на магических схемах.

Но самое главное – маги клепали эликсиры и артефакты! Когда я пытался нырнуть в канализацию от пузана, он меня схватил именно что артефактов – «третьей» рукой или неофициально «хваталкой», полицейским гаджетом, который мог захватить противника на расстоянии в полсотни метров и подтянуть к артефакту. Но это был так, самый специализированный артефакт. Медицина, производство, химическая промышленность, войска – везде были артефакты, особенно там, где нужна была автономность.

Эликсиры вообще чудесное пойло. Они делились на те, что с постоянным эффектом, и те, что с временным. На этой Земле, к примеру, не было рака – эликсир против него изобрели давным давно. Выпил бутылочку зелья и пошел домой здоровым. С другими болезнями дела обстояли почти так же. Для богатых, конечно же. Для тех, кто победнее, трудился медицинский химпром. Хотя и эликсиров от того же рака им перепадало, ну так, чтоб разрыва между богатыми и бедными не особо видно было в этом плане.

Не менее интересно выглядели боевые эликсиры. Можно было так накачать человека временными эликсирами, что тот становился почти супергероем из комиксов – стометровка за секунду, прыжки вверх на десяток метров, мгновенное сращивание переломов и разрывов тканей, пуленепробиваемая кожа и прочие прелести. Но такое действовало всего с час, а потом следовал нехилый откат.

Постоянные же зелья улучшали физическую форму примерно раза в полтора-два от человеческого уровня, но самое главное – продлевали жизнь чуть ли не втрое! Местные богатеи могли запросто прожить лет двести, сохраняя при этом более-менее молодой вид. Но всему есть предел, со временем тело становилось иммунным к вливаемой магии – и всё, кирдык.

Понятно, что при такой полезности маги были очень ценными специалистами. Даже самый завалящийся волшебник неплохо зарабатывал, просто наблюдая за работой какой-нибудь магической котельной, поправляя плетения, если была необходимость. Сильные же маги купались в деньгах, зарабатывая миллионы на продлевающих жизнь эликсирах и лечебных зельях для элиты.

Кстати, была теория, что весь этот зоопарк с говорящими козлами, ослами и лисичками зазабахали древние маги – мол, магические реагенты для эликсиров из разумных животных содержат больше магии, чем из простых овечек, вот какие-то маги и расстарались. Но потом всё пошло по известному месту, подопытные вырвались, размножились на островах или в диких местах континента, а после вышли и наваляли людишкам. Правда, всё же полностью убить их не смогли, потому что среди зверолюдей магов почти не было, а цивилизацию строить надо было. Конечно, каждый первый зверолюд кричал, что это какая-то хреновая теория, да и вообще великочеловекский шовинизм и не более того. Ну да, ну да.

Я ещё и про серпентов нашел статейки, надо же знать, кто я. Змеелюди оказались довольно малочисленным народом, к которому люди и зверолюди относились с настороженностью. Все боятся змей, ага, даже если они выглядят с одной стороны как люди и разговаривают. А ещё я узнал, что с некоторой вероятностью у серпент-женщин в груди может появиться «змеиное молоко» – легендарный алхимический ингредиент, с которым можно было творить чудеса даже по меркам этого мира, типа оживления мёртвых или вызова богов. Но вероятность этого была исчезающей малой, один на сто миллионов, а с учётов того, что серпент на весь континент насчитывалось всего миллионов пять… За последние сто лет подобных прецедентов не наблюдалось.

Вообще трешак. То есть если мне совсем не повезёт, то я не только буду яйца откладывать, но меня ещё и доить будут! Прелестно! С утра на дойку, днём яйца откладывать, а что к вечеру будет? Страшно представлять!

Вот такой вот была реальность этой Земли.

Но сейчас мне было не до интернета. Я дотащил свой рюкзак, подаренный одним из «копов», до своей парты, уселся и стал раскладывать учебник и тетради с карандашами, которые мне выдала Лидия Николаевна перед входом в класс.

–Привет. – я повернулся и поздоровался с зайчихой. Надо же налаживать отношения с коллективом верно?

–Захлопнись, принцесска! – прошипела зайчиха, скривилась и отвернулась.

Ну вот и поговорили.

Глава 4

Уроки в этом детдоме велись по простой схеме – с половины девятого и до двенадцати-пятнадцати, потом до часу дня длинная перемена с обедом, после с часу до четырёх продолжение уроков. Остаток дня посвящался досугу, всяким клубам по интересам и самостоятельным занятиям. Забавно, но сами уроки не были такими уж информативными. Образование было… такое себе, местные дети, судя по всему, и не должны были выйти в свет гениями. С пятнадцати лет их уже таскали по всяким ярмаркам профессий, а в шестнадцать – выпинывали из детдома в какое-нибудь профессиональное училище и всё, больше пусть тут не появляются, разве что с подарками благодарности нянечкам.

Серьёзно, Лидия Николаевна была преподавателем математики и физики, вот эти уроки у нас и были до обеда. Так тут до сих пор учили считать столбиком и объясняли разницу между громом и молнией. Ну, честно говоря, для многих воспитанников такого хватало для жизни.

На обед нас повели всем классом, строем и чуть ли не с песней. Мелкий я тащился в самом конце, пытаясь примериться к гладкому линолеуму на полу. Ну серьёзно, чешуйки на этой срани проскальзывали, приходилось даже за стену держаться, чтоб ползти более-менее быстро. Когда я в прошлой жизни смотрел видео, как змеи извиваются на кафельных полах, оставаясь на месте, я улыбался, смешно же было. А теперь нифига не смешно! Тот, кто уложил тут подобное, явно ненавидел серпентов!

Пока я выбивался из сил, ко мне бочком-бочком подошел мальчик с мордой собаки или волка, которого я заметил в классе. А вообще там было пять можно сказать «травоядных» – зайчиха Настя, овечка Нина, олень Паша и два человеческих ребёнка, для разнообразия видов, Сергей и Артём. А хищников было двое, со мной трое – вот этот волчонок Пётр и то ли хорёк, то ли ласка, то ли горностай Вадик. У последнего вообще была нечеловеческая голова, вытянутая, покрытая шерстью, с животным носом, а из одежды выглядывали волосатые руки и ноги. Жуть.

Так вот, этот Пётр подошел ко мне, делая вид, что это совершенно случайно так получилось, и прошептал, двигая лишь уголком губ:

–Не верь Офце!

–А? – я не сразу понял, что он сказал. – Это… Лидии Николаевне?

–Да. Она всё врёт! Она ненавидит нас, хищников, и всегда потакает своим!

–Понятно. – тоже прошептал я в ответ.

–И не вздумай с кем-нибудь драться! Даже если на тебя нападут! Офца быстро выкинет тебя отсюда в тюрьму!

–Мы же дети. – я бы от такого даже споткнулся, если бы было чем.

–Мы для неё враги! После драк наши пропадают и никогда больше не появляются, а Офца читает нотации о том, какие они плохие и что теперь он ив тюрьме. Будешь драться – тоже исчезнешь!

–А наказания тут какие? – поинтересовался. Раз уж есть источник информации, надо использовать.

–Едой и работами. Вместо нормальной еды дают сублимированное говно, от которого слабый и живот болит.

Мы с полминуты молчали и делали вид, что просто идём себе, потому что Лидия Николаевна и обступившая их тройка из Насти, Нины и Артёма огляну оглянулась на нас.

–И не ешь добычу. Даже крыс в подвале!

–Нельзя есть крыс?!

–Да! У них у всех маячки вшиты. Съешь – Офца сразу узнает! И тогда накажет, а сначала пред всеми утром отчитает и заставит извиняться.

–Ну нихрена себе порядочки…

–Она только к своим любимчикам хорошо относится…

–И как стать её любимчиком? – ляпнул я, явно догадываясь, кто же эти её любимчики в нашем классе.

–Лизать ей жопу и стучать на других, конечно же. – прежде, чем ответить, Пётр молчал с полминуты и с некоторым отвращением на меня смотрел, будто раздумывая, не побегу ли я стучать на него прямо сейчас. А потом прошел вперёд, к ласкогорностаю и Сергею.

Мда, зря я это спросил, он явно теперь считает, что я уже строю планы как бы припасть к седалищу Офцы своим длинным языком. Он и правда длинный, я им до своей брови могу без проблем достать, но без раздвоенности на конце. Но я всё равно не буду его использовать для такого ни в прямом, ни в переносном смысле, а стучать на кого-то… Фэ. Я вообще стукачей не люблю, и сам им становиться не собираюсь. Но было же интересно! Вот и спросил…

Столовка оправдала мои ожидания – была чуть ли не копией заводской, где я некоторое время работал (в цехе, а не в столовой). Столы человек на восемь-десять, погрызенные алюминиевые ложки, старая посуда со сколами, а еду себе набираешь на подносы самостоятельно. Ну, поварихи тоже помогают, только лучше б они это не делали. На заводе поварихи хоть и были те ещё грымзы на вид, но они хотя бы радовались и улыбались из-за того, что их еду (а она была вкусной) с удовольствием набирают и жрут. А тут так смотрят, будто я у них последний кусок хлеба отбираю! Вот чё ты, корова, пялишься с перекошенной рожей?! Ты же с детьми работаешь, а не с преступниками, осуждёнными за массовые убийства. Повариха и в самом деле была коровой, двухметрового роста и такая же в талии, а рожи-то какие злобные корчила!

С трудом набрав себе еды на поднос (пюре, две котлеты, салат из зелени и стакан молочного какао), я кое как дотащил всё это до стола «своего» класса и уселся там с краешку – ни хищники, ни травоядные к себе не пускали, сдвинувшись боками и недружелюбно смотря на меня. Ладненько, я не гордый, я и сам пожру.

–Светочка! – тут же подскочила Лидия Николаевна. – Я должна тебе сразу сказать! Мы все понимаем, правда, дети, что ты у нас нуждаешься в добыче. Я хоть и не с хищным происхождением, но тоже понимаю и принимаю такое. Так что раз в месяц ты можешь подать заявку мне – и тебе выделят кролика или курицу, которую ты сможешь съесть.

–Хорошо, Лидия Николаевна. – я улыбнулся в ответ. Это правда хорошо! Эта вся еда – приятная на вкус, но чего-то в ней было такое, что не насыщало полностью по сравнению с теми же крысами. Может, нужны были тушки целиком, с шерстью и когтями, чтоб насытиться, а может, ещё что.

–Но для этого тебе надо хорошо себя вести! Плохим детям подарки не положены! – скорчила строгую гримаску Офца и погрозила мне пальцем.

–Я запомню, Лидия Николаевна! – я кивнул, а со стороны хищников послышалось разочарованное фырканье.

–Ну всё, кушай, милая. А как покушаешь – Настенька, можешь отвести Светочку в комнату? Вы будете жить вместе, у вас же ещё есть свободное место, да?

–Конечно, Лидия Николаевна! – улыбнулась во все зубы зайчиха, выражая восторг и полное согласие.

–Ну вот и отлична! – Офца ушла ко «взрослому» столу.

Как только она ушла, Настя сразу же перестала улыбаться и посмотрела на меня таким взглядом, будто хотела увидеть меня разделанной на порции в своей тарелке. Она, как и остальные «травоядные», к моему удивлению, трескали котлеты без всякого стеснения, да ещё и за добавкой ходили. Ну и кто тут хищник?

Как специально, крольчиха быстро съела свою порцию, отнесла посуду – и стала надо мной, сверля злым взглядом и громко сопя. Под таким надсмотром я с трудом заглотнул остатки еды, выдул одним махом какао и быстренько отнёс посуду. Ну как быстро – полы тут были каменные, ещё более скользкие, чем линолеум, так что я полз изо всех сил со скоростью в три сантиметра в минуту. А крольчиха шла рядом и даже не подумала помогать, только становилась всё злее.

Потом, видимо, она всё же поняла, что чем быстрее это всё пройдёт, тем лучше для неё же, поэтому подхватило левой рукой меня, а правой мою сумку – и помчалась в спальню. В большой, длинной комнате стояло десяток кроватей, рядом с которыми были тумбочки. На входе было несколько шкафов с верхней одеждой и четыре стола, за которыми можно было учиться или ещё что-нибудь делать. Крольчиха принесла меня к самой дальней кровати, в углу, куда даже свет из окна не падал и на которую явно никто из других обитательниц этой спальни не позарился, буркнула «это теперь твоя», бросила на кровать меня и сумку и умчалась, аж уши у неё назад заломило. Быстро распихав свои немногочисленные пожитки – полицейские оказались сердобольные, за неделю притащили мне всякие вещи типа расчёски, зубной щётки и некоторых вещей, я вернулся в класс, а то время поджимало.

Потом снова уроки, а после них меня направили к школьной медсестре – та была одновременно и учительницей биологии, так что днём вела уроки. Молоденькая девушка-человек быстро меня осмотрела, записала, что температура у меня в порядке, зубы все на месте, а чешуя нигде не шелушится, и отправила мыться – тут были душевые и даже бассейнчик, хотя, как сказала мне всё та же медсестричка Аня, его никогда не наполняли водой.

Помывшись в одиночку под душем в общей душевой (блин, снова завод напоминает! Завод по воспитанию сирот прям!), я стал смотреть на себя в зеркало. Тут был совместный санузел – туалетные кабинки, отгороженные ДСП, перед ними умывальники с зеркалом, а у края раковин был проход в душевую. Так вот у входа одну из стен занимало второе зеркало, огромное, от пола до потолка. Не знаю, зачем оно такое, может, чисто для девочек поставили, потому что у парней такого не было. Ну да ладно. Помывшись, я остановился перед этим зеркалом и стал себя рассматривать в нём.

Змеиное тело сантиметров в двенадцать-пятнадцать толщиной и длинной в метр шестьдесят семь сантиметров от макушки головы до хвоста. Но вертикально держаться может едва ли треть, максимум половина, и то это уже сильно напрягает. Бледная человеческая часть, не особо шире змеиной. Абсолютное отсутствие груди, что неудивительно в таком возрасте. Тонкие ручки с длинными тонкими пальцами. Узкое, уже человеческого, лицо в виде плавного овала. Тонкие губы бледно-розового цвета. На голове – лёгкий чёрный пушок волос, которые стали расти после моего рождения. Единственное, что выделялось – большие, прям почти анимешные, тёмно-синие глаза. Я проверял, это нормально – у серпентов вообще может быть любой цвет глаз, от багрово-красных до блекло-серых. А ещё зрачки были вертикальными, веретенообразными, скорее кошачьими, чем змеиными. Ну и хорошо.

Высушившись под потоком тёплого воздуха, я натянул всё тот же чёрный носок и пополз в свою комнату. Немного поплутав, всё же нашел её, открыл дверь – и ко мне мгновенно повернулись девять пар глаз обитательниц спальни, которые сидели на одной из кроватей и явно что-то обсуждали до моего прихода. И все мои соседки были из травоядных.

Глава 5

–Привет! – мявкнул я при виде своих соседок.

Подождал секунд десять, но в ответ была одна тишина. Милые девочки. Поняв, что жду ответа зря, я пополз к себе, время от времени скрываясь из их виду за спинками кроватей. Приполз, повесил полотенце на спинку кровати, стащил с себя платье, повесил на вторую спинку – и забрался на кровать. Ооооооо, кааааайф! Она была большая, рассчитанная и на всяких коров со свиньями, так что я мог растянуться в полный рост, до кончика хвоста. Так и лежал, расслабив все мышцы – ползание неплохо так напрягает, знаете ли, будто постоянно держишь в напряжении мышцы пресса, только длинной в полтора метра. Хотя, может, я просто мелкий ещё, потом привыкну, мышцы укрепятся, и станет легче. Очень на это надеюсь.

А со скользкими полами даже не знаю, что делать. Найти где-нибудь резиночки тонкие и приклеить их к чешуе? Тут же должны быть какие-то сантехники-слесари, у которых можно подрезать разное, верно же? Ладно, завтра про это поинтересуюсь у Офцы.

–Привет! – гаркнули мне чуть ли не в ухо. – Ты же наша новая соседка, да? Света, да?

Я открыл глаза – рядом с моей кроватью стояли трое девушек. Впереди была здоровенная кобыла под метр восемьдесят ростом. Серьёзно кобыла! Явно лошадиные черты лица, шея похожая, а ноги у неё заканчивались не стопами, а копытами, на которых сейчас были надеты кокетливые розовые тапочки. Хе, да даже пальцы на руках у неё оканчивались широкими полукруглыми ногтями, похожими на крошечные копыта. За её спиной маячила Настя и какая-то вроде бы человеческая девочка.

Ага, понятно. Местная предводительница и её шестёрки. А народ, тот самый, безмолвствующий, уже рассосался по своим кроватям, но внимательно за всем наблюдает.

–Да, это я. Привет. – я приподнялся с кровати, выставив назад локти.

–Ага. А я Василиса, а это – Настя, ты её уже знаешь, да? А вот вторая – Марина. – кобыла указала на своих шестёрок, я обеим кивнул. – Ух, первый раз вижу живую серпенту! Не в смысле только мёртвых видела, а не на картинке или в телевизоре. Я пощупаю, хорошо?

–Ну… эээ… – я не знал, что даже сказать. Пощупать?

Василиса явно приняла моё «эээ» за согласие, уселась своей жопой на кровать и стала гладить и мять мой хвост в две руки. Крольчиха с человекой тоже не упустили возможность меня потрогать, но потом отошли.

–Ух, какая приятная чешуя! – восхитилась Василиса. – Текстура просто кайф. И выглядит круто. Вот бы босоножки из такой! Или сумочку! Да, девки?

–Ага! Точно! – подтвердили её шестёрки.

Настя, агакнув, вдруг открыла мою тумбочку и залезла в неё своими граблями, вытаскивая на соседнюю кровать вещи. Мне захотелось дать ей по рукам, я шевельнулся, но руки кобылицы вдруг сжали меня, и я мой только дёргать кончиком хвоста.

–Да чё ты, пусть себе посмотрит. – улыбнулась она крупными зубами на мой недовольный взгляд. – Мы же соседки и подруги, верно же? Почти что семья! Живём вместе учимся все вместе, едим вместе! Ну прям сёстры! А у сестёр тайн друг от друга быть не должно, да? А, Светка, да, правда же?

–Да, конечно. – буркнул я и растянул губы в улыбке.

А что я мог сделать? У этой Василисы руки толще, чем у меня тело, у меня было полное ощущение, что она бы меня порвало пополам без особых усилий, вздумай я сопротивляться. Укусить? Ну, яд бы ей некоторые неприятности доставил бы, без сомнения, но она же по размеру не крыса, он бы её не убил. Даже крольчиху с Мариной не убил бы. Так что лежи и терпи… Светка.

–Ха, посмотри, какое говно! – весело выкрикнула Настя, копаясь в моих вещах. В сейчас она держала мой второе «платье» – разноцветный утеплённый носок с прорезями.

–Да это же… это же колготка от гамаш! У меня даже такие есть! – весело выпалила Марина, метнулась к шкафу для вещей, секунду там копалась – и вытащила тёплые гамаши с разноцветным узором, действительно очень похожем на тот, что у платья. – Ха-ха-ха, прикиньте – она на себе колготку носит!

–Гы-гы-гы! – со всех кроватей раздавалось хихиканье и смех. А Василиса чуть ли не игогокала от веселья.

Ну да, кусок от тёплых колготок. Где бы менты одежду для серпентов взяли? Так-то это всё по паре продаётся в бутиках, слишком уж редкий и дорогой товар, вот жены полицейских и сделали мне такое. Тепло и по размеру, что ещё надо? Но теперь над этим даже детдомовки ржут…

–Ты, Светка, не очкуй, поняла? – наставительно похлопала меня по животу кобылица. – Если нужно ещё одежды – я тебе свои штаны отдам! Старые уже, но ещё нормальные, подошьёшь и носи себе! Хы-хы-хы!

–Э, а трусов у неё совсем нет! – радостно сделала новое открытие Настя, выгребая все мои вещи из шкафа.

Хотя «все» это слишком громко сказано – там оставались разве что шапка, варежки, парочка шарфов и игрушечная змейка ярко-голубого цвета, которую притащил молодой козёл, что меня «нашел» – у него была трёхлетняя дочка, вот одну из нелюбимых игрушек он и отдал.

–Светка, ты что – извращенка?! – притворно удивилась Василиса. – Девки, у нас в комнате есть наша личная извращенка! Иксбицинистка! Хы-хы!

–Хе, да у неё и показывать нечего, чтоб трусы-то носить! – фыркнула Марина, вернувшая свои штаны в шкаф и присоединившаяся к Насте в разглядывании моих вещей. – Ни сисек, ни писек, было бы что скрывать!

–Ну дык, серпента же! – со знанием дела подняла копытопалец вверх Василиса. – Ты где-нибудь змею с сиськами видела?

–Брррр, жуть какая! Даже представлять противно!

–Вот! Значит, Светка – правильная змеюка, хоть и извращенка! – мудро изрекла кобылица. – Светик, а ты чего молчишь? Признайся, ты извращенка или нет?

–Есть чуть-чуть. – выдавил из себя я.

–Ха-ха-ха, ну теперь точно не отвертишься! Да, девки?! О, слушай! А ты в Настькины трусы пролезть сможешь?

–Ээээээ?! Зачем это ей лезть в мои трусы?!

–Да интересно же! Давай свои трусы!

–Ну… – крольчиха смутилась на секунду, но своей старшей отказать не смогла. Выпрыгнула из шортиков, в которых была, и стянула с себя трусы, протянув их кобылице. – Я всё равно их уже стирать собиралась, не в чистых же ей лазить!

–И то верно! Ха-ха! Давай, ползи сюда! – Василиса с довольной ухмылкой держала передо мной не первой свежести трусы и яростно подмигивала.

–Ладно. – я вздохнул, извернулся и нырнул с кроличьи труселя, пролезая в одно из отверстий для ног. Фу, они были слегка влажноватые и пахли кроличьей промежностью. Она что – специально не мылась сегодня, что ли?!

По комнате снова прокатилась волна хихиканья, а я сидел на кровати, чувствуя, как моё лицо и уши горят от стыда.

–Смотрите! Она ещё и покраснела! Понравилось, что ли?! – ткнула в меня марина. – Светик, мы все тут по мальчикам, держи себя в руках!

–Дак она ж извращенка, ей всё равноооо! – промычала Василиса и бросила трусы Насте, но то ударом руки отбросила их в меня.

–Фу, я не буду их надевать после того, как она в них лазила! Пусть себе забирает, хоть одни трусы у неё будут!

Настька, ну ты и добрая! А ты, Светка, выстирай их и оставь себе! Будешь их по ночам нюхать их и Настьяку вспоминать. А, нет, тогда не стирай, так нюхай! Га-га-га! – кобылица снова заржала, потто поднялась на ноги. – Пошлите, оставим её наедите с труханами.

–Фу, Василиса, это же мои!

–Ты хочешь остаться с ней вместо твоих труханов?!

–Да я не о том!

Тройка сучек ушла, а я сполз с кровати и стал засовывать в тумбочку вещи. Они и зубную щётку с расчёской (на вырост дали) выкинули, только разве что кружку не разбили. Последними я закинул внутрь трусы крольчихи. Если я их сейчас выкину, то это вызовет агрессию, на которую я и ответить-то нормально не смогу.

Снова лёг, свернул хвост кружком и натянул одеяло до подбородка. Эх! Будь на моём месте какой-нибудь мартисьюшный попаданец или попаданка, они бы нашли, что ответить этой тройке. Быстро бы поставили на место всю компашку, заодно вызвав уважение у всей комнаты. Или хотя бы страх. Но я в прошлой жизни был мягким и неконфликтным человеком, может, даже немного излишне. Я не любил с кем-то сталкиваться, мой выход на всё было просто уйти. Ушел – и нет никаких проблем! Оставил всё позади да и дело с концом. Даже на работе, в заводском коллективе, я умудрялся избегать подобного. Но мне было куда сбегать – домой, в свою холостяцкую берлогу, а отсюда куда сбежать? Тут или дерись, или терпи. Только драться у меня сил нет. Чёрт, да телом я двухнедельный младенец, как ни крути! А мозгами – постоянно убегающий тюфяк. Да, себе я мог это признать, но такое признание всё равно не показывало выхода из этой ситуации.

–Света? Ты не спишь? – рядом появилась крольчиха.

–Нет.

–Света, ты извини нас, может, мы немного перегнули палку. – потупилась девушка. Кстати, когда она сняла трусы, сзади у неё оказался милый крольчачий хвостик. – Давай в качестве извинения мы тебе маникюр сделаем? Мы все сейчас будем, пошли к нам. Может, тебя отнести, а то тебе вроде трудно…

–Не надо, я сам…а. – покачал я головой.

Какая-то подстава? Сейчас мне морду изрисуют или на хвосте матюки маркером напишут? Не знаю. Может, и правда поняли, что перестарались? Всякое бывает, даже у последних ублюдков может проснуться совесть, а тут всего лишь дети. В общем, я пополз к ним.

Всё было лучше, чем я представлял, каждую секунду ожидая чего-то плохого. Василиса, Настя и Марина красили друг дружке ногти в разные цвета, а потом, узнав, что я этого никогда не делал, накрасили и мне – Марина держала мою руку, а Настя красила. Василиса же это всё комментировала. Минут десять или пятнадцать мы сидели и дули себе и другим на ногти, потом разошлись – время уже подходила к десяти, и в комнатах гасили свет.

Засыпал я с каким-то двояким чувством.

Утром меня разбудила Настя.

–Света! Вставай давай! Уже семь утра, надо на завтрак собираться!

Ну, блин, мне-то как-то и не надо особо собираться – одел свой носок да и пополз в столовую, где уже собирала свою группу Офца, как и другие местные преподаватели. Но мы с Настей всё равно были последними.

–Так, девочки, вот и вы! Давайте, уже половина восьмого, а вам надо ещё поесть, сходить в туалет и почистить зубы! Быстренько-быстренько, за стол! Так… Света, а это что у тебя?!

–Что, Лидия Николаевна? – я не вдуплился сразу, о чём она.

–На руках! Розовое!

–Это лак… – буркнул я, уже понимая, что что-то не то.

–Я вижу, что лак! Ты что – не читала школьные правила?! В будние дни макияж в любом виде запрещён! Лучший макияж для девочек – это опрятность и чистота!

–Я не читала.

–Хорошо, тогда узнаешь их на практике. За неположенный вид в учебный день – сегодня ты остаёшься без мясного, а на вечер я тебе придумаю наказание! Всё, а теперь бегом все за стол!

–Прости, Светик, я же не знала, что ты не знаешь! Но мы же всё равно останемся подругами, правда? – чирикнула мне в ухо Настя, но лицо у неё было такое, будто она с трудом сдерживает хохот. Или не будто. И убежала вперёд, к Офце.

–Вот сучки! – прошипел я себе под нос. – Ну ничего, память у меня хорошая, а Земля круглая! Я найду на вас управу!