Читать книгу: «Завтра будет тише»
Глава 1 БУНКЕР
ГЛАВА 1. БУНКЕР Ноябрь 1943. Берлин. Рейхсканцелярия, подвал «F-7». Температура — минус три по Цельсию даже внутри. Стены в инее, покрыты тонкой коркой льда, которая хрустит под пальцами. Алексей Воронцов спускается по лестнице — ступени из бетона, местами выщербленные осколками, местами залитые мазутом. Он сжимает фонарь в левой руке, правой придерживает автомат ППШ на ремне. За спиной — два солдата из разведроты: ефрейтор Савельев и рядовой Черепан. Оба молчат. Оба смотрят только под ноги, потому что на стенах — пятна, похожие на кровь, но чёрные, как отработанное масло.
— Говорят, там техника, — шепчет Савельев, его голос срывается от сухости. — Немцы сами её боялись. Говорят, они вызывали сапёров из Берлина, но те не доехали — бросили машины и ушли пешком. — Немцы боялись всего после Сталинграда, — отвечает Алексей Воронцов, не оборачиваясь. Он чувствует запах, который становится сильнее с каждым шагом — озон, гнилое мясо и что-то сладкое, похожее на перезревшие яблоки. — Не всего, товарищ инженер. Говорят, здесь генерал-майор сидит. Живой. — Живой — не значит живой, — говорит Алексей Воронцов. Они доходят до железной дверцы. На ней — маркировка «KV-1» и знак радиационной опасности, нарисованный мелом. Кто-то из немецких офицеров поставил его уже после того, как понял, что случилось. Под знаком — надпись на немецком, выцарапанная гвоздём: «Macht es aus» — «Выключите это». Ниже — ещё одна, на русском, перевёрнутая: «Машина ест». Алексей Воронцов не знает, кто её оставил. Может, пленный, может, свой перебежчик. Он дергает ручку — дверь поддаётся, но изнутри вырывается облако тёплого, влажного воздуха, пахнущего потом и формалином. В бункере есть электричество. Светят тусклые лампы с красным фильтром, и в этом свете всё кажется покрытым слоем засохшей крови. В центре зала — система, которой нет ни в одном советском учебнике.
Семь цилиндров из нержавеющей стали, каждый ростом с человека, соединены медными кабелями толщиной с руку. Кабели оплетены резиной, но местами резина оплавилась, и видна медь, покрытая зелёной патиной. Внутри цилиндров — гель. Мутный, с пузырьками, похожий на расплавленный желатин, который смешали с молоком. Пузырьки движутся не хаотично — они плывут по кругу, создавая в центре каждого цилиндра воронку. В одной из воронок — тень. Смутный силуэт, похожий на эмбрион, свёрнутый калачиком. Алексей Воронцов смотрит на него слишком долго, и тень начинает пульсировать в такт его сердцебиению. От цилиндров отходят провода к трём креслам. Кресла — кожаные, с подголовниками, с ремнями на запястья, лодыжки и лоб. Ремни — из сыромятной кожи, пропитанной чем-то тёмным. В центральном кресле — тело. Генерал-майор вермахта, судя по петлицам и золотому плетёному аксельбанту, который свисает с плеча. Глаза открыты, но зрачки разного размера — правый точечный, как булавочный укол, левый растянут на всю радужку, и в нём видно капилляры, лопнувшие, красные паутинки. Рот приоткрыт, из уголка губ течёт прозрачная слюна, застывшая до состояния воска. Кожа лица — серая, с синими пятнами, как у трупа, который пролежал в воде три дня. Но грудная клетка мерно поднимается и опускается. — Он дышит, — шепчет Черепан и крестится. — Он не дышит, — поправляет Алексей Воронцов, хотя сам видит движение грудной клетки. — Он — трансляция. Алексей Воронцов подходит ближе. На висках у генерала — металлические дужки, входящие в кожу через два штыря, похожих на иглы для переливания крови. Вокруг штырей — засохшая сукровица, жёлтая и липкая. Алексей Воронцов выдёргивает дужку левой рукой, слышит влажный хлюпающий звук. Генерал не реагирует. Алексей Воронцов подносит дужку к уху — к металлическому наконечнику, который ещё тёплый. Тишина. Затем — шёпот. Три голоса одновременно: один мужской, низкий, с гортанным акцентом, второй — женский, детский, третий — похож на шипение радиопомех, но в нём различаются слова. — Eins, zwei, drei... vier... wir sehen Sie, Genosse... Алексей Воронцов замирает. Он не знает немецкого, но слова «Genosse» — товарищ — он слышит чётко. Сеть обращается к нему на русском через немецкие слова. Он выдёргивает дужку,
