Цитаты из книги «Таня Гроттер и ботинки кентавра», страница 3

– Надолго к нам? – спросил тюремщик.

– Да нет. Утром казнят.

– А… Ну тогда одеяло можно не давать.

Я люблю мою лошадку, оглушу ее лопаткой…

Человек, способный получить абсолютно все, не хочет совершенно ничего.

Опыт показывает, что одно живое существо может относиться к другому живому существу отлично, хорошо, почти хорошо, так себе, неважно, плохо, очень плохо, скверно, очень скверно и крайне скверно. Но и «крайне скверно» – это не предел.

Но, увы, я посыпаю голову пеплом по другим дням. Сегодня у меня выходной.

Я или моральный урод, или просто из другого теста, но едва я начинал с кем-нибудь здесь общаться, мне сразу становилось как-то душно. Душно и тухло…

— Это же всего-навсего дракон...

— А я всего-навсего кентавр. Всего-навсего дракон и всего-навсего кентавр. Но мы живые и потому стоим любви.

Царице Нуи, чье царственное сознание в это время дня всегда погружалось во мглу, гость тоже не понравился.- Стража, это еще кто? Какой противный! Бросить его в быка! - приказала она.

- Фтююю!.. Дорогая, но это же принц Форн, - сказал Бэр III.

- Ну и что? Разве он бессмертный?

Бэр III понюхал платочек.

- Нет, дорогая. Едва ли. Не думаю.

- Тогда казнить!

- Но, дорогая, он наш гость и жених нашей дочери.

- В самом деле? У нас есть дочь? Разве я ее еще не казнила? - разочаровалась царица Нуи.

- Нет, милая, пока нет.Царица Нуи посмотрела на мужа задумчивым взглядом голодного удава. Она смутно помнила, что когда-то видела его, но не могла вспомнить, где именно.

- У меня есть идея получше! Эй, стража, взять этого мерзкого типа, который спорит с самой царицей! В быка его!Боевые маги, знавшие причуды царицы, не шелохнулись. Бэр III промокнул платочком лоб и печально улыбнулся принцу Форну.

- Дорогая, ты увлеклась. Меня не стоит казнить. Во всяком случае, не сегодня. Я царь, - еще мягче заметил Бэр III.

- Какая незадача, царь он!.. Ладно, живи пока, царь! Отравлю за ужином! Сделайте кто-нибудь пометку в моем блокноте! - буркнула царица Нуи.

У нее всегда почему-то разочаровываться получалось значительно быстрее, чем влюбляться, и оттого жизнь приобретала излишнее сходство с наждачной бумагой, о которую соскабливаются все иллюзии.

Реальная жизнь обладает значительно большим запасом деталей и мелких нелепостей, которые превращают любое банальное действие в неповторимое.