Читать книгу: «Оружие», страница 6

Глава 6

Летели спокойно по тому же маршруту, но в обратном направлении. Алекс передал управление «мозгу» и позволил себе немного расслабиться. Недавние события и переживания не на шутку утомили его. Он устроился поудобнее и принялся размышлять о том, что по возвращении неплохо было бы попросить Звягинцева о небольшом отпуске. На пару неделек съездить домой, повидать родителей, может быть, сходить на рыбалку, и, естественно, попариться в баньке. Возможно, даже удастся найти кого-нибудь из старой компании, в которой парились до войны. Лечь в парилке на полку и греться до седьмого пота, а потом чая горячего с мятой – красота. И снова в парилку. А потом домой и в кровать: вытянуться под одеялом и почувствовать сладкую истому во всем теле, и заснуть сном младенца.

Самолеты тем временем не спеша плыли над облаками, в редких разрывах которых виднелась далёкая Земля.

– Тихо крутится планета, помотаюсь я по свету, и, быть может, вспомню путь домой… – тихо пропел Алекс строчки старой песенки.

– Вспомнить-то вспомнишь, но вот когда туда попадешь? – отозвался «Эскорт-2».

– Сразу по прибытии заявление на стол начальству: требую заслуженный отпуск! – ответил Алекс. – Хочу родителей навестить, в баньке попариться.

– Ну-ну. Знаешь, что по этому поводу один мой друг говорил?

– Что?

– Если хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах.

– Пусть смеется, – буркнул Алекс, и разговор на этом оборвался.

Дорога домой всегда короче и приятнее. Одна беда – лететь опять приходилось медленно. От усталости, помноженной на вынужденное безделье, Алексу захотелось спать – так сильно, что даже обострившееся за годы войны чувство самосохранения с огромным трудом удерживало от того, чтобы «клюнуть носом». Хотя бы музыка какая-нибудь играла, подумал капитан, зевая во весь рот, всё б веселее.

– Обнаружены два объекта. Курс – встречный. Удаление – четыре тысячи метров, – предупредил «мозг».

Сон как ветром сдуло. В этом коридоре никого не должно быть!

– Удаление – три с половиной тысячи метров.

– Характеристики объектов!

– Самолеты противника. Тип – истребитель F-240.

– Твою мать…

– Командир, что будем делать? Они явно идут на сближение!

– Спокойно, «Третий», сейчас разберемся.

– Установить связь с обнаруженными объектами.

– Выполняется, – отрапортовал «мозг», послал запрос связи на открытом канале и вскоре сообщил: – В сеансе связи отказано.

– Повторить.

– Выполняется… Отказано.

– Продолжать попытки до установления связи.

– Выполняется.

– Установить связь с сопровождаемым объектом!

– Выполнено.

– «Посланник» на связи.

– Где там ваш главный?

– Соломатин слушает.

– Встречным курсом движутся два американца, попытки выйти на связь игнорируют. Что происходит?

– Не знаю. Мы затребовали землю, там их тоже засекли, пытаются связаться, пока безуспешно.

– Ну, а нам-то что делать?

– Снижаем скорость и продолжаем движение. Оставайтесь на связи.

– Удаление – две тысячи девятьсот метров.

– Каким ветром их сюда занесло? – поинтересовался «Четвёртый». – Может, случайно залетели, без умысла?

– Если бы случайно и без умысла, то, по крайней мере, своим бы ответили, а так молчат, как партизаны, – проворчал Алекс. – Чует мое сердце недоброе.

– Сплюнь, командир, только этого нам и не хватало для полного комплекта!

F-240 шли под слоем облаков, избегая визуального контакта. Численным превосходством они не обладали, и на их месте Алекс не стал бы ввязываться в бой, не имея на то специального приказа. А что, если такой приказ есть? – вдруг пронеслось в его голове. Тогда основная цель – «Посланник»! Ни на секунду нельзя упускать его из вида!

– Удаление – две тысячи сто метров.

– «Посланник», что-нибудь прояснилось?

– Тишина! Они по-прежнему не отвечают земле.

Времени на раздумья не оставалось, наставало время действовать.

– Перейти в боевой режим! – скомандовал Алекс. – «Второй», остаешься с «Посланником», задача остальных – установить визуальный контакт с противником. Дальше по обстановке.

Тройка русских истребителей вынырнула из облаков. Американцы приближались, по-прежнему отказываясь выходить на связь, расстояние быстро сокращалось.

– Атакуем, командир?

– Сначала предупредим. Может, одумаются?

Перед предупредительным выстрелом МиГ Алекса качнул крыльями, пытаясь вызвать противника на контакт. Ответа не последовало. Тогда Алекс выбрал одну из Эф-ок, сместил прицел чуть в сторону, чтобы не задеть самолет и надавил на гашетку. Трассирующие снаряды с визгом с визгом рассекли воздух в двух метрах от крыла американца. В ответ на это Эф-ки резко ушли в правый вираж. На их крыльях Алекс отчетливо разглядел черных драконов, из пасти которых вырываются языки красного пламени.

– Вольные охотники! – выкрикнул в эфир «четвёртый». – Этим отморозкам на все законы плевать!

К «Вольными охотниками» у русских пилотов имелись особые, подписанные кровью счёты. Эскадрилья «Вольных охотников» являлась элитной частью ВВС США и формировалась из опытных летчиков, которым доверяли выполнение самых сложных и ответственных заданий. Свое прозвище получили они в силу особой любви к охоте в одиночку или парой: вылетали в районы вероятного появления противника и поджидали его. Нападали дерзко, а бились бесстрашно. Не боялись даже драки с численно превосходящим врагом и не редко выходили из таких схваток победителями. Все «охотники», кроме огромного опыта, отличались ещё и жестокостью: если другие давали катапультировавшемуся летчику благополучно приземлиться, то каждый «охотник» считал своим долгом добить врага. Бывало, атаковали они и транспортные самолеты с красным крестом на борту.

Ясно, что «охотники», ясно, что сволочи, лихорадочно соображал Алекс, но не настолько же они дураки, чтобы самовольно напасть на нас? Стоп, а почему они? Они ведь не стреляли… Я первый начал! Получается, что они меня на понт взяли и теперь имеют полное право расстрелять. Это у меня нервы сдали, а они – честные парни – потом оправдаются, скажут, что оборонялись. Твою мать! Дурак!

– Командир, они атакуют! – предупредил «Третий».

– Александр Константинович, что у вас происходит? – раздался в эфире голос Соломатина.

– Свяжитесь с землей, скажите, что мы подверглись нападению, ведем бой!

– Капитан Сохранов, я приказываю вам…

– Завершить сеанс связи с сопровождаемым объектом! – приказал Алекс, не дав Соломатину закончить фразу, и мысленно направил его по общеизвестному маршруту. – Расклад такой: валить обоих, нельзя чтобы кто-то из них ушел. «Четвертый», атакуем! «Третий», действуешь по обстановке!

– Есть, командир!

– «Четвертый», я беру ведущего! Ведомый твой!

– Понял!

Американцы приближались: впереди ведущий, чуть сзади и выше – ведомый. Алекс приготовился встретить ведущего огнем, а «Четвертый» начал маневр с целью зайти в хвост ведомому. В ответ ведомый переключился на «Четвертого» – пошел в лобовую атаку. На помощь «Четвертому» выдвинулся «Эскорт-3». Вот так-то лучше, – подумал Алекс, – посмотрим, из чего вас лепили! В этом бою он решил повторить то, что сделал в недавнем учебном: перешел на ручное управление и стал поджидать ведущего американца. Как только расстояние позволило вести прицельный огонь, Алекс надавил на гашетку, и дымные ленты трасс устремились к Эф-ке. Американец не замедлил ответить: крупнокалиберные снаряды забарабанили по корпусу МиГа. Обоих пилотов спасала только крепкая лобовая броня. Нервное напряжение возросло до предела, каждый из летчиков боролся с желанием отвернуть в сторону. Секунда, другая и американец не выдержал: резко рванул в сторону – вверх, подставляясь под огонь. Залпом из всех орудий Алекс вскрыл брюхо Эф-ки, как консервную банку. Некогда стремительная и проворная железная птица в мгновение ока превратилась в груду бесполезного металлолома. Словно пытаясь понять, что же стряслось, она на несколько секунд подвисла в воздухе и рухнула вниз, навстречу голубой глади океана.

Расправившись с этим, Алекс переключил внимание на второго «охотника». Тот всё еще ловко уклонялся от атак «Третьего» и «Четвертого», а иногда даже исхитрялся атаковать кого-нибудь из них.

– Ну, что вы там возитесь?

– Вертлявый гад попался! – ответил «Третий».

– Кончайте быстрее!

– Легко сказать! Помог бы лучше!

Но до того, как Алекс успел вмешаться в драку, то ли «Третий», а то ли «Четвёртый», в суматохе было не разобрать, умудрился-таки зацепить Эф-ку. И из её турбины потянулась струйка чёрного дыма. Американец, не медля, метнулся в облака, чтобы сбить пламя и уйти от преследования.

– Смоется! – выкрикнул Алекс.

– Да ладно тебе! – откликнулся «Четвертый».

Визуальный контакт был потерян, но «мозг» каждого МиГа цепко держал «охотника» в своих электронных лапах, отслеживая его координаты.

– Объект удаляется, – такое предупреждение получили пилоты «Эскортов».

– Что за ним бегать? Я его сейчас ракетой достану! – предложил «Четвёртый».

– Действуй! – одобрил инициативу Алекс.

Самонаводящаяся ракета, отмечая свой путь шлейфом грязно-белого выхлопа, отправилась вдогонку американцу. На экране радара было видно, как расстояние между ней и убегающим самолетом неумолимо сокращается. Американец заметался, как муха под угрозой мухобойки, пытаясь скрыться от настигающей смерти. Он то опускался под облака, то поднимался над ними, то уходил в них, как в дымовую завесу. Вот он еще раз поднялся над белой дымкой, и две точки на экране радара слились в одну.

– Капут! – воскликнул «Четвертый». – Ну мужики, задали мы им перца!

– Обнаружен объект. Тип объекта: ракета класса «воздух-воздух», – отрапортовал «мозг».

– Твою мать! – выпалил «Третий». – И когда он только успел?

Соломатинская «Тушка» под охраной «Второго» находилась неподалеку. За их положением в пространстве Алекс не забывал следить даже во время схватки. И теперь он мгновенно сообразил, что самой уязвимым для ракеты является именно неповоротливый «Посланник».

– «Второй», у вас проблемы! – выкрикнул Алекс в микрофон.

– Вижу!

– Вероятная цель – «Посланник». Постарайся отвлечь ракету на себя, потом что-нибудь придумаем.

– Понял! Высыпаю «Гвозди»!

Под хвостом «Второго» заискрилось и задымило. Отстреливая ложные тепловые цели, он закрутился в стороне от «Посланника».

– «Третий», чего ждешь? Ставь помехи!

– Есть!

– «Четвертый», пробуем сбить. Огонь!

Пушки МиГов заговорили одновременно, выплёвывая килограммы металла в несущуюся к «Тушке» ракету. Всё «в молоко». Грузный лайнер неуклюже затрепыхался, пытаясь уйти от опасности, но ракета следовала за ним, как привязанная. Отвлекаться на «Второго» она тоже отказывалась.

Еще несколько секунд, и участь «Посланника» решена. Медлить было нельзя, и Алекс бросился наперерез… Спустя всего лишь мгновение, скоротечное, как взмах клинка, но показавшееся капитану целой вечностью, раздался оглушающий взрыв. Не защищенный броней «Туполев» развалился бы на куски, а МиГу всего лишь разворотило крыло и посекло осколками фюзеляж. Самолет потерял управление и с раздирающим душу рёвом, переходящим в протяжный вой, устремился вниз. За ним потянулась широкая полоса черного дыма. Пилот пострадал не так сильно, как машина. Можно сказать, отделался лёгким испугом: при взрыве открылся замок фиксирующего ремня, и Алекс ударился грудью о штурвал с такой силой, что в глазах зарябило, а в ушах жалобно пискнуло. Дыхание сбилось, и капитан судорожно хватанул ртом воздух.

– Пилот должен немедленно покинуть машину, пилот должен немедленно покинуть машину! – затараторил «мозг» под резкое завывание сирены. – Тридцать секунд до автоматического катапультирования! Пилот должен немедленно покинуть машину…

Алекс, сглотнул пересохшим горлом и дернул ручку катапульты. Под сиденьем грозно зашипело, раздался хлопок и Алекс, как пробка, вылетел из кабины вслед за отстреленным фонарем.

– Самолет подбили, – болтаясь на стропах, переиначивал он старый анекдот, – это плохо, парашют раскрылся – это хорошо. Внизу, куда ни глянь – вода. Это просто отвратительно!

Приводнился он мягко, быстро скинул тянущий под воду парашют и лег на спину. Водичка оказалась прохладной. Включив подогрев комбинезона, Алекс стал прикидывать, как ему теперь быть. Первая мысль, что пришла в голову, советовала воспользоваться спутниковым коммуникатором. Алекс сунул руку в нагрудный карман и обнаружил, что коммуникатор безнадежно разбит – вдребезги – в ладони хрустнули мелкие пластмассовые осколки. Ну что за невезение такое? После нескольких минут тяжких раздумий, Алекс заметил в небе самолет. Описывая круги, самолет постепенно снижался, и вскоре стало ясно, что это МиГ Севастьянова. Кричать бесполезно – Роман не услышит, и Алекс принялся размахивать руками. Увлёкшись, он то и дело срывался – пытался выкрикивать что-то нечленораздельно-ругательное и тут же умолкал, хлебнув солёной океанской воды.

По его ощущениям прошло уже очень много времени, а привлечь внимание Севастьянова всё не удавалось. Алекса так и подмывало крикнуть: «Протри глаза!». Гоня мысль о том, что вот сейчас самолет сделает последний круг и улетит, Алекс продолжал махать руками. Эффект от этого по-прежнему оставался нулевым. Тут Алекс неожиданно вспомнил о сигнальной ракете, лежащей в кармане комбинезона, но прежде, чем успел воспользоваться этим последним шансом, МиГ пронесся прямо над ним, пару раз качнув крыльями.

– Ну, слава Богу! – выдохнул Алекс и облегченно вытянулся на водной поверхности.

Рома засёк, а, значит, есть надежда, на спасение, подумал он и почти успокоился, как вдруг в голове закопошилась мысль о том, как скоро могут начать спасательную операцию. Если будут медлить с поисками, согласовывать всякие глупости, то можно и отдать Богу душу! Сколько продержусь на плаву? Водичка-то не самая теплая и «задубеть» проще простого. Зародившаяся где-то в глубине подсознания, песчинка беспокойства росла, грозя превратиться в глыбу всепоглощающего страха. Где находится берег – ясно, но смогу ли доплыть, хватит ли сил? Стоп, не паникуй раньше времени!

В конце концов, Алекс сумел задавить в себе паникёра и решил никуда не плыть, по крайней мере, пока энергоресурс комбинезона позволяет согреваться.

…Стемнело. Легкий ветерок разогнал облака, нарушил штиль. Океан легко заволновался. Вскоре Солнце уступило место Луне. Пришла ночь, и океан, насколько хватало взгляда, засверкал. В своем блеске он соперничал с далекими звездами, переливался всеми цветами радуги. Что-то светящееся липло к рукам, и Алекс с удивлением разглядывал искрящиеся ладони.

Несмотря на потрясающее разнообразие красок, ночь показалась Алексу пыткой. Время текло невообразимо медленно. Уставший организм требовал отдыха. Спать хотелось – хоть спички в глаза вставляй, а заснуть-то нельзя. Тут же хлебанешь воды и гудбай. Из последних сил борясь со сном, Алекс подумал, что надо срочно чем-то себя занять, но чем? Не придумав ничего лучше, он уперся взглядом в небо и начал сосредоточенно рассматривать звезды, а потом принялся считать их. За этим занятием к нему в голову сами собой прокрались строчки песни:

Мы к звездам рвались в вышину,

Неведомые маленькие люди.

Он сам не заметил, как, пытаясь вспомнить продолжение, стал напевать вслух:

И звезды привели нас на войну,

И были звезды на погоны и на груди:

Из золота, но больше из свинца,

Крест на крест, а потом на половины,

Но было мало – по приказу подлеца

Нам эти звезды выпускали в спины.

Одни погасли, новые зажглись,

На головы нам сыпались без счета.

Считать – не стало меньше – зареклись,

Потери не заметят звездочеты.

Поймав себя на исполнении вслух, Алекс вспомнил, как когда-то давно одна девчонка безапелляционно заявила, что его голосом только в туалете «занято» кричать. Тогда он жутко обиделся, а сейчас от души рассмеялся. Все-таки, как со временем меняется отношение ко всему, даже к себе. Раньше переживал из-за отсутствия голоса, а теперь знаю, что это не самое страшное, теперь мне наплевать: хочу петь и буду петь, кому угодно и где угодно! Только дай Бог живым остаться. И он продолжил:

Им не увидеть в самом страшном сне

Такого ангельски безоблачного неба:

Висели звезды в самой дальней вышине,

И вот одна из них упала слева.

И те, кто встречи жаждал, дождались,

Их встретят залпом тысячи орудий.

Шел звездопад, и возносились ввысь

Неведомые маленькие люди.

А вообще, странно и страшно, наверное, выглядит человек, дрейфующий на спине по океану и распевающий при этом во всю глотку, предположил Алекс. Можно и за сумасшедшего принять, ну и ладно! Он немного помолчал и, от нечего делать, снова запел:

В грудь вплавлен крестик,

И поздно мне бежать к врачу.

Мой номер – двести,

Я, наконец, домой лечу.

И над землёю

Клубятся дымкой облака,

А вслед за мною

Бежит последняя строка.

Вдаль по уступам

Спешит конвертик голубой.

Как это глупо —

В нем попрощался я с тобой.

Когда нежданно…

Этот вокальный эксперимент был вероломно прерван захлестнувшей певца волной. Отплевавшись, Алекс попытался было продолжить, но другая волна не замедлила последовать примеру первой.

– Черт! Только шторма мне и не хватало! – прохрипел Алекс сквозь кашель.

А ветер крепчал. Волны, пока еще не большие, набегали одна за другой. Пришлось прилагать некоторые усилия, чтобы оставаться на поверхности, переваливаясь через водные гребни. Неожиданно внимание Алекса привлек странный звук, раздавшийся где-то вдалеке, похожий на удар волны о резиновый баллон. Алекс встрепенулся и принялся внимательно вслушиваться в голос ночного океана. Но ничего, кроме какофонии воды и ветра расслышать ему не удалось.

Возобновить пение возможности более не представлялось. Стихия навязывала Алексу утомительную борьбу за выживание. Разгуливаясь всё более, она играла с человеком, как кошка с мышью: то затаивалась ненадолго, давая небольшую передышку, то набрасывалась на несчастного с новой силой, желая показать, что он полностью в ее власти. Когда забрезжил рассвет, Алекс успел вдоволь наглотаться солёной воды и совершенно выбился из сил. Еще немного, и мне конец, подумал он.

Багровое Солнце неспешно взбиралось на небо, безучастно рассматривая в разрывы облаков обреченную игрушку океана. Что ему, источнику Жизни, до одного обессилившего погибающего существа: разве исчезнет хлебное поле, если сорвать на нем один колос? Его задача – обогреть миллиарды, жаждущих света и тепла, колосьев. Оно, как хороший правитель, должно заботиться о благополучии всех подданных, не выделяя кого-то конкретного, не распыляясь на мелочи. А что такое гибель одного колоса по сравнению с сохранением поля? Вроде бы мелочь… Но упрямое существо никак не хотело смириться со своей участью и продолжало бороться за жизнь. В этой борьбе оно проявляло завидное упорство, вновь и вновь карабкаясь на громоздящиеся водяные валы. Возможно, это упорство и решило его судьбу: бесстрастное до сих пор, светило протянуло к человеку тонкий лучик…

Оказавшись на гребне очередной волны, неподалёку от себя краем глаза Алекс заметил слабое поблескивание, источником которого, как ему показалось, является какой-то объект необычной, но неожиданно знакомой формы. Объект быстро скрылся в волнах, и отчетливо рассмотреть его Алексу не удалось. Обрушившись вниз вместе с водной массой, Алекс несколько секунд пытался сообразить, что же это могло быть. И вдруг, капитана словно током ударило, в голове, затмевая всё остальное, образовалась мысль: «неужели это…». Не доверяя своим глазам, додумывать невероятную и такую желанную догадку Алекс не стал, а принялся остервенело взбираться на следующую волну, чтобы подтвердить увиденное. Объекта не было. Не теряя надежды, Алекс снова и снова оседлывал пенящиеся гребни и вглядывался в штормящий океан. Только бы не померещилось, твердил он про себя, барахтаясь в волнах, и вскоре его старания оправдались. Взобравшись на очередной вал, Алекс, наконец, рассмотрел источник блеска. Догадка получила подтверждение. В солнечном луче сверкал шар спасательной камеры – такие используют американские летчики для спасения в океане. Собрав остатки сил, Алекс решился на последний рывок. Сил оставалось совсем мало, и потому плыть было крайне трудно. Рассвирепевшая стихия никак не хотела отпускать попавшего в ее в лапы человека. Она захлёстывала его волнами, бросала из стороны в сторону, стараясь отшвырнуть от намеченной цели. Но человек оказался дьявольски упорным. Широко загребая слабеющими руками, отплёвываясь и натужно дыша, он приближался к своему спасению.

Последние метры Алекс преодолел, что называется, на последнем дыхании. Ударился плечом в шарообразный корпус камеры, вцепился мертвой хваткой в пластиковый поручень и обессилено повис на нём, отдавшись на волю волнам и ветру. Окончательно измотанный, он так и болтался бы на буксире, но шторм диктовал свои условия. Подчиняясь им, шар разворачивался в волнах самым неожиданным образом, грозя увлечь Алекса под воду.

– Нигде мне нет покоя, – устало усмехнулся Алекс и, вдохнув, добавил: – Ну и где тут у нас вход?

Обнаружить входное отверстие труда не составило – пришлось всего лишь немного развернуть камеру – оставалось его открыть. Но вход оказался задраенным изнутри! Мощный нервный импульс мгновенно пронзил Алекса. Вот об этом-то я и не подумал, пронеслось в его голове, значит, внутри кто-то есть, но кто? Кто тут может быть? Хотя… Как же я сразу не сообразил: наверняка кто-то из сбитых американцев! Ну и что прикажете делать? Застрелиться? Стоп! Только без паники! Надо срочно что-то придумать. Так, что мы имеем? Имеем меня собственной персоной и шар с американцем внутри. И что? Есть два выхода, вернее три: можно попытаться проникнуть внутрь, но теплый прием не гарантирован; можно закрепиться за поручень и остаться снаружи – хорошего тоже мало; можно продолжить самостоятельно барахтаться в воде, надеясь, что шторм закончится, и потом меня найдут свои… возможно, мертвым.

Третий вариант Алекс отбросил сразу. И хотя второй его тоже не радовал, но для начала было решено прибегнуть к нему. А для этого нужно было чем-то привязаться к поручню. Обшарив карманы, ничего подходящего он не нашел и сильно пожалел, что даже шнурков на ботинках комбинезона нет. Беззлобно выругавшись, Алекс углубился в беспокойное раздумье. Раздумье вышло одинаково беспокойным и бесполезным: мысли путались и метались в гудящей от усталости голове, и, казалось, она вот-вот лопнет. Шторм тем временем усилился. Волны вздыбились пуще прежнего, и одна из них, ударив в тандем «человек-спасательная камера», разделила их, накрыв Алекса с головой. Вынырнув, он усиленно заработал руками, стараясь нагнать уносимый водой шар, а когда нагнал и приготовился вцепиться, шар крутанулся вокруг оси и уставился на него смотровым иллюминатором. Алекс резко отпрянул в сторону: в иллюминаторе виднелось чье-то лицо…

Рефлексы сработали мгновенно. Алекс нырнул, немного проплыл под водой, огибая камеру, чтобы выйти из поля зрения того, кто смотрит в иллюминатор, затем осторожно поднял голову над поверхностью и схватился за поручень. Надо же быть таким идиотом и забыть об иллюминаторе, – укорил он себя мысленно. Хотя, какая разница: заметили меня или нет? Полезет он выяснять отношения, что ли? Уж не раньше, чем кончится шторм! Придя к такому успокаивающему и одновременно безрадостному выводу, Алекс вновь попробовал хоть как-то закрепиться на корпусе шара. И тут, слава Богу, вспомнил о поясном ремне. Но надо расстёгивать комбинезон. Задачка вышла нелегкая в таких условиях. Да и воды напустил, вымок до нитки. И вот, наконец, ремень в руках. Осталось только привязаться…

Удар нового водяного вала, едва ли более слабый, чем предыдущий, опять отбросил Алекса в сторону. Пришлось всё начинать заново – догонять уплывающий шар. И тут следующая волна, как бы исправляя сотворенное предшественницей, подхватила Алекса и швырнула на вибрирующий корпус камеры, ткнула лицом прямо в иллюминатор. Схватившись за изгибающийся пластик, Алекс распахнул закрывшиеся при ударе глаза и встретился взглядом с американцем. Всё это произошло настолько неожиданно, что первой реакцией Алекса оказалось желание немедленно спрятаться, раствориться, стать невидимым. Но к таинству магии он приобщен не был, а прятаться было некуда, да и глупо. Попался, подумал Алекс, и усилием воли изобразил подобие улыбки. Американец будто бы и не заметил происходящего у него под носом. Вот те раз, подумал Алекс, всматриваясь в его застывшее, как маска лицо.

– Эй! Ты меня видишь? – прокричал он, стуча в иллюминатор.

Ответа не последовало, как, впрочем, и каких-либо изменений в необычном поведении хозяина шара. Он по-прежнему игнорировал появление невесть откуда взявшегося гостя.

– Да ты ослеп что ли? – разозлился Алекс, саданул кулаком по толстому стеклу и поймал себя на каком-то странном ощущении…

Он быстро протер ладонью залепленный брызгами иллюминатор и, присмотревшись получше, понял, что что-то не так в этом упершемся в него пустом взгляде, словно стеклянных голубых глаз… мертвых глаз…

– Труп! – вырвалось у него.

Резвящиеся волны продолжали швырять камеру из стороны в сторону. В сложившейся ситуации становилось совершенно глупым висеть на ней, как обезьяна на пальме. Цепляясь за поручень, Алекс переместился к входу и достал нож. Попытки отыскать зазор между окантовкой входного отверстия и закрывающей его заслонкой закончились ничем.

– Ну, не вспарывать же тебя? – обреченно произнес Алекс, ощупывая заслонку.

Промучившись еще немного под шквальными порывами ветра, он пришел к выводу, что иного выхода нет. Прочный пластик поддался не сразу. Лишь после десятка ударов удалось проковырять в нем небольшое отверстие. Расширив его настолько, чтобы просунуть руку, Алекс нащупал запоры, поочередно открыл их, с трудом подтянулся и ввалился внутрь. Следом в шар хлынула нагоняемая ветром вода. Не теряя времени, Алекс задраил вход и огляделся. Никого. Только покойник в скрюченной позе на полусогнутых приник к иллюминатору.

– Сейчас, только отдышусь, – непонятно зачем сказал Алекс трупу и тут же провалился в сон.

…Сколько проспал, Алекс определить не смог. Наручные часы остановились, но по свету из иллюминатора капитан понял, что за бортом день. Шар вел себя на удивление спокойно, качка была еле заметна. Вставать Алекс не спешил, да и «вставать» оказалось чисто условным понятием в ограниченном пространстве спасательной камеры. Лежа с закрытыми глазами, он думал о том, как все-таки мало порой надо для счастья – всего-то лишь, чтобы было тепло и сухо. Вскоре лежать на спине надоело. Перевернувшись на живот и приподняв голову, Алекс вновь увидел труп.

– Привет, бедолага. И от нас ты ушел, и от шторма уберегся, а тут почему-то помер… да ещё в такой странной позиции…

Пролежав ещё с минуту, Алекс попытался придать себе более-менее вертикальное положение. Поднялся с трудом, все тело ломило, переработавшие мышцы набухли и болезненно отзывались даже на самую небольшую нагрузку. Стоять пришлось согнувшись в три погибели, но ползать на коленках капитану почему-то не захотелось. Он подобрался к трупу, осторожно попытался отстранить его от иллюминатора и увидел, что из груди покойника торчит заостренный металлический обломок, впившийся в стенку камеры и покрытый запекшимися сгустками крови.

– Так это, наверное, шторм тебя так подвесил, – сообразил Алекс. – И как же ты с железкой в груди сюда забрался?

Придумывать варианты ответа смысла не было. Алекс оттащил мертвого к выходу и снова лег. Повалявшись немного, он ощутил желание пить, да и поесть было бы весьма кстати.

Сухой паёк лётчика весьма скуден. В маленьком пластиковом поддоне Алекс обнаружил четыре галеты, плитку горького шоколада, два ломтика хлеба, небольшой кусок спрессованной ветчины, пакетик соли и тюбик с апельсиновым соком. Как говорится, не густо, но и не пусто. Слегка перекусив, чтобы приглушить голод, он тщательно упаковал остатки продуктов. И уселся к иллюминатору.

Иллюминатор услужливо показал Алексу океан – тревожимая слабенькими волнами водная поверхность и более ничего. И что, вот так вот тупо сидеть и ждать пока хоть кто-нибудь меня найдет, размышлял Алекс, вглядываясь в даль. Вот если бы как-то дать знать о себе… Постой! А что если… Встрепенувшись, он подскочил к покойнику и принялся рыться в его карманах. В них нашлись: записная книжка; непонятно каким образом оказавшаяся у летчика противопехотная граната и, о счастье, портативный спутниковый коммуникатор! Радости Алекса не было предела. Он предусмотрительно спрятал гранату в карман, а затем на лицевой панели коммуникатора нажал кнопку, под которой мелким шрифтом было подписано: «Power». Индикатор электропитания прибора часто замигал бледно-жёлтым, на пару секунд позеленел и… потух. Такого отборного мата океан не слышал, наверное, со времен славных флибустьеров… После нескольких безуспешных попыток включения коммуникатор, срикошетив от стенки камеры, угодил рассвирепевшему Алексу в плечо. Новая непечатная тирада сотрясла воздух.

– И за что мне всё это? – уныло спросил Алекс в пустоту, когда злость на бесполезный прибор сошла на нет.

…Желтое словно лимон солнце вышло в зенит. В тесном замкнутом пространстве спасательной камеры становилось душно. Отстегнув заслонку входа, Алекс устроился на полу и вдыхал терпкий запах океана. Хотелось пить – так бывает почти всегда, когда знаешь, что питьевой запас ограничен. Неожиданно нахлынули мысли о довоенной жизни. И чего мне только не хватало?! – удивлялся капитан. Сейчас мог бы иметь семью, детей. Хотя, может оно и к лучшему, неизвестно, как всё сейчас повернется, ни к чему было бы детям оставаться без отца. Тпр-р-р-у! Что это за мысли такие? Ты, капитан, помирать собрался что ли? Нет, ты еще потрепыхаешся немножко – годиков тридцать-сорок… А может быть, женись тогда, не оказался бы сейчас здесь, не болтался бы посреди этого чертова океана? Отставить, капитан! Всё у тебя будет! Все у тебя хорошо! Вот только пить сильно хочется… Эх, сейчас бы пивка… темного… хол-л-о-о-одного… Наливаешь, а оно шипит, пенится – красота. Пьешь сначала крупными глотками, а после половины кружки на мелкие переходишь… Люблю темное… но и от светлого сейчас не отказался бы… Так, хватит о прекрасном, а то сам себя до помешательства доведу – мазохист хренов!

Духота становилась невыносимой. Раздевшись догола, истекающий потом Алекс с наслаждением поплескался в прохладной океанской воде. После водных процедур сориентировался по солнцу – получилось два часа дня. Разогревало всё сильнее, и труп американца стал испускать характерный неприятный запах.

– Ну, и что прикажешь с тобой делать? – спросил Алекс. У него отчего-то уже вошло в привычку разговаривать с покойником, как с живым.