Читать книгу: «Изгоняя дьявола»

Красота – великая сила!

Хозяйкин кот

Хозяйка попросила своего кота зачитать текст на сцене уличного театра, для разогрева и сбора публики. Кот начал знакомиться с текстом и у него полезли шары на лоб от удивления, настолько текст был интеллектуально – комичен. (К сожалению, слова текста воспроизвести не удастся, потому что они были зачитаны мною, автором этого произведения, во сне и были забыты сразу после пробуждения, что часто бывает, вроде во сне было всё, так отчётливо, а как проснулся, не помнишь подробностей). Кот был в явном шоке от того, что читал. Проходящие глазели на него и понимая, что с котом явно что-то не то, невольно останавливались и прислушивались к его бормотанию. Кто то начал смеятья над котом, от того, что он мямлил и читал не наизусть. Кот закончив читать текст, подумал, что надо сделать грим и удалился на несколько минут. Идя по дороге обратно, он думал и волновался,

– Как же я буду читать текст, если я его практически не знаю? Когда он снова подошёл к сцене, его встретила хозяйка, а он ей говорит, – Как же я буду читать текст, если я его даже не репетировал?

На что она ответила,

– Да все и так знают, что ты, ни хрена не знаешь текста.

Кот огляделся, вокруг никого не было, сидела только одна девушка, на скамейке, он спросил её,

– А почему Вы не ушли? На что она ответила,

– А мне некуда идти, я сбежала от своего мужа и не знаю что делать дальше.

Она была хороша собой, он долго и упорно на неё смотрел, решая, что же делать и как ей помочь. У него возник план, заковать её в кандалы и отправить вместе с рабами, на отплывающем сегодня вечером, корабле, тайком проникнув на этот корабль. Он знал, как можно это сделать незаметно. Всё, что нужно было сделать девушке, это понравиться капитану корабля,

– Кстати, она красива,

подумал он, и почему-то был уверен, что всё выгорит. Он расссказал девушке план, и ей, практически ничего не оставалось, как согласиться, и она согласилась.

Рабыня

Дни на корабле тянулись, похожие один на другой. Маргарет прятала взгляд и наклоняла своё красивое лицо, когда появлялся надсмотрщик. Пару раз этот коротконогий мужичек, не обращая внимания на то, что рабыня перемазана в каком-то дерьме, к которому он привык, пытался тянуть к ней руки. Но, на её счастье, поблизости всегда оказывался старший надсмотрщик или его заместитель, которые пресекали попытки сластолюбца. Он, бурча что-то себе под нос, с недовольным видом отходил от девушки, сверкая глазами.

Рабы находились между палубами в зарешеченном трюме. Он был так низок и мал, что людям приходилось сидеть тесными рядами между ног друг у друга, так что ни днем, ни ночью они не могли прилечь или даже изменить позу.

Чтобы дойти до этих смертельных мук на корабле, сначала их гнали к берегу: на шее у каждого рогатка, расходящиеся концы которой соединяются на затылке деревянной перекладиной. Когда нужно тронуться в путь, надсмотрщик клал себе на плечо длинный конец рогатки первого невольника, а тот брал рогатку идущего за ним, второй тянул за рогатку третьего… Чтобы передохнуть, предводитель колонны втыкал в землю острый конец ручки своей рогатки, и колонна останавливалась. На корабле надсмотрщики снимали с рабов деревянные рогатки и надевали им железные ошейники и кандалы – Если раб умирал или заболевал, его выбрасывали за борт, чтобы болезнь не перекинулась на весь "груз". Выбрасывали без кандалов – просто отрубали ноги, чтобы вызволить тело из цепи, которая сковывала нескольких рабов. Умирало много. Хирург проверял, действительно ли мертвы "павшие" или прикидываются мертвыми, да так и лежат с расчетом, что их вышвырнут в море.

Врач должен был быть убежден, что смерть черного настоящая. От их запаха в трюме смердило хуже, чем в свалочной яме. Но часть, безусловно, подыхала с тоски – Им был нужен хоть какой-нибудь роздых. От скуки безделья лучший рецепт – музыка, танцы и воздух. Начиналась пляска смерти, примерно так: рулевой пиликал на скрипке, юнга бил в барабан, кок играл на трубе, доктор – на флейте. Из-за высокой смертности рабов в экспедициях инвесторы таких предприятий несли большие потери, поэтому стали выводить рабов на палубу и заставлять делать упражнения – прямо в кандалах, подобно тому, как перевозимых на борту корабля лошадей, во время долгого плавания, заставляли топтаться на месте.

Так прошла неделя. Но однажды ранним утром, Маргарет расковали и отвели на самый нижний, четвертый уровень, в камеру для клеймения. Клеймовщик затянул зажимы на клеймовочном станке и зафиксировал бедро Маргарет. Клеймовочный прут раскалился добела. Он протер прут специальным раствором.

– Только не это, господин, умоляю! – запричитала Маргарет.

– Она будет носить клеймо рабыни, на левом бедре, которая нравится мужчинам.

Сказал он помощнику, который подошел в камеру.

Клеймовщик вытащил из жаровни раскаленный добела прут и покрутил в воздухе.

– Оцепенев от ужаса, Маргарет смотрела то на клеймовщика, то на капитана, белый от жара наконечник прута у самого бедра остановился.

– Нет! – кричала она. – Нет!

… И потеряла сознание…

Тут появился рослый, крепкий мужчина, это был капитан, он стал внимательно разглядывать Маргарет.

– Белая рабыня? Отнесите ее ко мне в каюту.

Клеймовщик распустил ремни и ослабил зажимы, потом поднял на руки Маргарет и отнес ее в каюту капитана, на горле ее ничего не было, ибо он снял с нее ошейник, когда снимал кандалы.

Капитан Ив и Маргарет

Пол каюты капитана представлял собой огромную мозаичную карту. Капитан взглянул на крошечные ступни Маргарет, ее полные грудки и стройные ноги. Он рассуждал о женщинах просто: «Женщины без любви, становятся мелочными, капризными, злобными, нервными, истеричными и недоброжелательными, как все люди, потребности которых не находят удовлетворения».

Капитан Ив имел, мрачное и мужественное лицо, в нём было какое-то притягивающее обаяние сильной личности и харизма, взгляд Ива – невероятное сочетание мужественности с мягкостью и благородным очарованием.

Маргарет очнулась в каюте капитана и поняла, что хитрость кота сработала. После того, как она привела себя в порядок, капитан пигласил ее к столу.

– Выше голову, Маргарет, теперь ты не рабыня, я тебя выкупил, ты свободна.

Ив неплохо рисовал, ему понравилась Маргарет и он решил ее нарисовать, похоже, он был ею не на шутку увлечен. Она послушно последовала указаниям капитана Ива. На лице её не было и толики смущения. Маргарет поняла, что нравится и решила поиграть с капитаном, она улыбнулась ему, провела ладошкой по пышной груди, и подмигнула, возвращаясь в исходное положение. Капитан стиснул зубы, вдохнул свежего воздуха и понял, что мысли плывут в более… глубокую степень вовлечения этой дамой. Она вдруг после всех смен позиций, смело подошла к нему, и он больше не мог сдерживать возбуждение.

Маргарет заметила его отрешенность от работы и застывшую кисть, ещё мгновение и он неуклюже провел бы кистью по всей её фигуре. Она обошла его рабочее место, бросив заинтересованный взгляд на небольшой холст. Девушка успокоилась, и прошла томительной походкой к стулу. Её бедра соблазнительно покачивались при каждом движении ноги. Подойдя к стулу, она облокотилась на него, прогнулась в спине, и провела, дразня капитана, пальчиком по слегка приоткрытому рту. Он шумно вздохнул, а она, громко хмыкнув и, повеселев, села на стул, ритмично поерзав.

Капитан достал бриллиантовое колье из золоченного сундука и надел его на мраморно – белую шею Маргарет, затем достав жемчужные серьги, долго смотрел на них, наверное вспоминая, как они достались ему в одной из схваток с кораблём неприятеля, затем попросил её надеть их. Кожа Маргарет, как будто светилась от жемчуга, матовость кожи становилась перламутровой; от такой красоты, можно было впадать и впадать в транс, теряя рассудок. Капитан приготовил краски, пытаясь подобрать цвет её кожи, смешивая их. Маргарет завороженно смотрела на его работу, постепенно вникая в её суть, от монотонности движений его рук и запаха сандала, исходящего откуда то из глубины каюты у нее закружилась голова. Раз за разом у Ива ни-че-го не получалось и тогда Маргарет, на удивление быстро перехватила инициативу в свои руки, капитан ошарашенно смотрел, как она за 2-3 смешения нашла нужный колер. Удача сопутствовала ей и в выборе жемчужной палитры и наконец цвета самого ожерелья. Решив перекусить от удачи в находке такой талантливой красотки, капитан достал вино. Она нарезала ломтиками овощей, на её губах краснел лучезарный закат, отражавшийся от морских волн, сквозь округлые окна капитанской каюты. Они немного выпили терпкого вина, закусив овощами и жареной рыбой.

– Он не просто художник,

– думала она,

– он ещё и маньяк, она смотрела в его расширенные зрачки и понимала, что сейчас что-то произойдёт, он нагло разорвал её платье, но застыл от красоты её нежного тела, пот выступил у него на лбу, он оступился и отвернулся попросив её надеть другую одежду, которую ей принес араб слуга, по его приказу. Он смотрел, не отрывая взгляда от её глаз, ловя каждое ее движение, каждое поднятие плеча и находя их возбужденно – страстными, возбуждался сам. Мысль эта, тем не менее, позволила ему старательно работать на холсте, и подправлять небольшие ляпы, которых, впрочем, было не много. Вдруг Маргарет томно вздохнула и испустила страстный стон, теряя терпение. Улыбнувшись капитану, она приняла исходную позу без заминки и коррективов. Значило ли это, что все ошибки во время написания её были специально, чтобы привлечь к себе внимание молчаливого капитана? Он смотрел на неё. Большой ком слюны медленно и туго проплыл в его горле, привлекая внимание Маргарет. Он отложил кисть, кашлянул, его глаза неутомимо следили за каждым ее движением, не в силах оторваться. Маргарет заметила его пристальный взгляд и улыбнулась, проходя подле него.

Он ясно понимал, что Маргарет дразнила его. Весьма умело, признавал он без толики сомнения и огорчения. Даже с каким-то… удовольствием? Да, она вызывала у него самые яростные чувства. Огненная жрица. Такое прозвище подходило ей больше всего. Ему захотелось нагнуть её на стол и поставить с десяток следов своей руки на её прекрасных ягодицах. Она облизнула темно – алые губы и поправила прядь волос, её грудь живо покачивалась при каждом движении, а за ними прыгали и его глаза, он вдруг с силой прижал её к стене, грубо впился рукой в горло и поцеловал, не давая и шанса отступить. Она похлопала длинными ресницами, а после закрыла глаза и обняла его за шею, поддаваясь его напору. Пару раз она попыталась увлечь поцелуй в свой ритм, но капитан не дал ей это сделать, легким движением руки, он сдавил её горло, а через пару мгновений её сердце забилось чаще. Воздуха требовалось все больше,  – Ах… – простонала она, когда его губы коснулись шеи. Маргарет жадно хватала ртом воздух, едва удерживаясь на ногах из-за возникшего чувства возбуждения.

Она резко и приглушенно застонала в такт тому, как он.... Она выгнулась в спине, поддаваясь натиску, а после, испустив яростный стон, впившись коготками в спину капитана, поплыла по стене. – Ах… – она выдохнула, едва приоткрыв глаза. – Это было чудесно… ты… никогда бы не подумала, что ты настолько… – После пары минут отдыха, о которых она молила так отчаянно, он поднял одну её ногу рукой, запрокинув на плечо и, плавным движением, вошел в неё. – Ах… – она опустила голову, смотря вниз, в то место, где их тела соединялись. – Ты такой большой… откуда в тебе столько страсти… – Я удивляюсь, как это я ещё не набросился на тебя сразу, – откровенно заявил он. Она не ответила, а лишь густо порозовела и закрыла глаза, не выдержав пылкого взгляда партнера. Им неистово был необходим воздух. Её стоны разносились по каюте…

Вечером погода стала портиться: ухудшилась видимость, усилился ветер. Капитан Ив приказал лечь в дрейф и оставаться на одном месте до рассвета, надеясь, что ветер стихнет. Корабль накрывало волнами, а ветер постепенно сносил его к югу. К утру Ив приказал взять курс попутного ветра. Корабль стал поворачивать: на корабельных часах было семь часов двадцать минут. Но налетевший шквал вдруг опрокинул судно на левый бок. Крен был ужасный; корабль погружался в воду с большим креном на нос, марса-шкоты все отданы; надо было ожидать, что мачты слетят. Корабль, так сказать, утвердился в этом положении, наклоняясь все более и более.

Капитан забежал в каюту и бросил резко Маргарет:

– Одевайся, сядешь в шлюпку и за борт, как можно скорее. Попробуй подальше отплыть от корабля, если мы пойдём на дно, то судно заберёт тебя в свою воронку, торопись.

Ив снял широкий ремень и передал его Маргарет. Она спросила:

– Что здесь?

В сумочке, вшитой в ремень, лежал бриллиант и две крупные золотистые жемчужины

– Возьми это, одень пояс и спускайся в шлюпку, быстрее…

Маргарет поцеловала его на прощание, будто предвидя, что они больше не встретятся, никогда.

И едва привели на левый галс, корабль опрокинулся и через несколько мгновений его не стало. Хотя бочки в трюме, использовавшиеся в качестве необходимого балласта, были заполнены водой, то есть никаких причин, которые могли бы привести к смещению центра тяжести на корабле, не было.

Потом корабль всем правым бортом поднялся на волнении и исчез, погрузившись на дно.

Над водой был виден светящийся туманный купол, казалось, это души людей поднимались в небо с тонущего корабля.

Может быть капитан снял порчу с Маргарет ценою собственной жизни и жизнями тех, кто был на этом корабле? Ведь кроме нее больше никто не спасся? Это осталось для нее загадкой.

Спасение

Уже четвертый день, Маргарет носило по волнам, привязанную к шлюпке, которая чудом спасла её после кораблекрушения судна, перевозившего рабов из южноафриканских колоний. Все рабы, закованные в кандалы, утонули сразу. Она сумела привязаться к шлюпке, с помощью своего пояса, который был довольно длинным и крепким. Она всегда носила его с собой, на все случаи жизни. Наконец, под утро четвёртого дня, на горизонте показалась темная полоска берега, никакой живности не было видно, но силы покидали Маргарет, она с отчаянием начала грести к берегу.

Это был один из Антильских островов в Карибском море – остров Кулебра, служивший пристанищем пиратов. Побережье острова было покрыто белым песком, это было одно из красивейших мест, которые она, когда-либо видела.

Вдалеке виднелась бухта, туда, в это время заплывал корабль, на чёрном флаге которого, был изображен человеческий череп. Она сразу поняла, что это были пираты, но деваться ей было некуда и она решилась, налегая на весла из последних сил.

…Она была доставлена на борт пиратского корабля, там её встретила жена капитана корабля, пиратка Энн Бонни.

Женщина – пират Энн Бонни, о ее железном характере ходили слухи (говорили, что она убила собственную служанку из-за пустякового спора), она ослепляла мужчин своей изысканной красотой и рыжей шевелюрой. Энн Бонни, пиратка Карибского моря, остановила несколько десятков кораблей из Старого Света, будучи – как гласит легенда – бисексуалкой и переодевшись мужчиной, чтобы подняться на борт корабля с пиратским флагом. Ее жизнь могла бы показаться сюжетом фантастического фильма, но она была так же реальна, как и жизнь других рыжеволосых, которые смогли изменить ход истории человечества. О некоторых из них осталась хорошая память (Галилео Галилей или Уинстон Черчиль), за другими закрепилась дурная слава (Чингисхан или конкистадор Эрнан Кортес).

А теперь подробнее о Бонни.

Она родилась в ирландском графстве Корк, на юге острова. Ее родителями стали известный в тех краях адвокат и служанка его законной супруги. То есть, наша героиня была незаконнорожденной дочерью юриста, что по тем временам не сходило с рук. И когда разразился скандал, любовники сбежали в Америку и остались там жить. Там и родилась дочь, а отец начал новую карьеру и стал влиятельным человеком. Вскоре отец Энн смог приобрести плантацию в Новом Свете и наполнить деньгами свой сейф. Жизнь ему улыбалась.

Маленькой Энн тоже было не на что жаловаться, пока она росла, затем она зарабатывала себе на достойную жизнь, работая управляющей на отцовской плантации. Кроме того, она отличалась удивительной красотой и «порывистым и высокомерным характером», однажды эта юная леди из приличной семьи убила перочинным ножиком свою служанку из-за нелепой ссоры. Несмотря на свой временами проявляющийся дурной нрав, наша героиня, надо сказать, почти во всем слушалась отца. Оговорка «почти во всем» неслучайна – когда Энн исполнилось 16 лет в ее жизни появился один матрос, который был неотразим, но очень ограничен в средствах к существованию. Юноша, некто Джеймс Бонни пленил красотку, и через некоторое время она сбежала с ним из дома.

Когда Энн призналась отцу, что влюблена в искателя приключений без гроша в кармане по фамилии Бонни, успешный адвокат пригрозил лишить ее наследства, если она выйдет замуж за этого типа. Но Энн была упряма, и свадьба состоялась. Отец невесты рассудил, что тот, кто предупрежден, тот вооружен, прежде чем новый зять успел потратить хоть копейку из семейного бюджета, выставил обоих на улицу без выходного пособия. Молодым пришлось нелегко, особенно мужу (который гораздо больше любил деньги молодой жены, чем саму ее). Разочарованный неудавшейся попыткой выгодно жениться, Бонни увез Энн на остров Провиденсия. Этот кусок земли между нынешними Никарагуа и Кубой кишел в те времена пиратами, несмотря на то, что находился под британским протекторатом и был одним из его главных портов на Карибах. Это путешествие навсегда изменило судьбу рыжеволосой бестии.

…Супруги открыли на острове свою таверну. Клиентуру заведения составляли пираты и преступники. Бонни, в силу испытываемого ей влечения к искателям приключений, наставляла мужу рога направо и налево с карибскими флибустьерами, как только тот переступал порог дома. Как и следовало ожидать, очень скоро один из случайных любовников похитил ее сердце.

Вскоре на сцене появился завидный любовник: красавец, богатый и наводящий ужас пират, капитан Джек Рэкхем, известный на всем побережье, как Калико Джек. Методы Джека в ухаживании за дамой и во взятии торгового корабля были схожи: идти на абордаж немедля ни минуты, задействовать всю артиллерию и добиться победы. Энн подалась обаянию страстного любовника и согласилась уплыть с ним, – Калико (от ’calicó’ – ситец), прозванный так за то, что всегда носил одежду из этой драгоценной восточной ткани, чтобы продемонстрировать свое богатство) конечно, понимал, что его возлюбленная не может подняться на борт – женщинам, согласно пиратскому кодексу, это было запрещено. Поэтому Энн решила переодеться мужчиной, чтобы отплыть вместе с любимым. Затея отлично удалась – никто не заподозрил, что новый матрос – женщина, хотя многих удивлял тот факт, что он так много времени проводит в каюте капитана.

Такие переодевания были довольно обычным делом, поскольку являли собой единственную возможность для девиц того времени вырваться из цепей, которыми их сковывало тогдашнее общество. Полностью отстраненные от морских путешествий любого вида, женщины с бунтарской душой изобрели способы преодолеть высокомерные запреты мужчин. Они решили подыграть им и развеивали подозрения в том, что они "слабый пол", отрезая косы, одеваясь в мужскую одежду, намеренно огрубляя голоса до сходства с мужскими и применяя еще множество трюков, чтобы остаться нераскрытыми. Отвага Бонни и ее жестокость быстро сделали ее еще одним членом команды.

Между приливами и отливами, штилем и штормом проходили месяцы на корабле Калико (его еще называли «Попугай» за пристрастие к броской и дорогой одежде). Все эти месяцы Энн наслаждалась своей новой пиратской жизнью, бросаясь первой на абордаж европейских кораблей (в том числе, испанских), груженных богатыми товарами. Правда, атакуемые суда были средней руки, потому что судно капитана Джека Калико, не было достаточно оснащенным, чтобы вступать в бой с крупными кораблями иных армад. Плавание оказалось удачным и с точки зрения плотских утех – Энн успевала предаваться им во время кратких встреч с любовником. И однажды забеременела, что ставило под угрозу всю авантюру. Калико немедленно высадил ее где-то на кубинском побережье, а сразу после родов, вернулся за Энн. Флибустьерша тогда проявила себя как плохая мать, поскольку тут же бросила младенца, чтобы вернуться на судно. Как только Энн снова взошла на борт, Калико приказал своим людям направить корабль к Багамским островам. Тамошние места очень ценились пиратами за обилие природных гротов (очень труднодоступных), где можно было спрятать судно под черным флагом. Трюм был полон сокровищами, и требовалось разгрузить их. Однако, на из пути попался торговый голландский корабль, груженый доверху. Никто не желал отказываться от легкой добычи, которую представляло собой судно, и Рэкхем без долгих раздумий отдал приказ атаковать и заполучил желаемое, даже не запятнав кровью свои пышные одежды. Поскольку в предыдущих боях он потерял людей, матросам захваченного судна было предложено перейти под командование Джека.

Неизвестно, сколько из них приняли предложение, но среди них был один видный юноша, некто Рид, который пленил Энн Бонни, она убедила капитана пристроить его на судно. Новый юнга немедленно почувствовал странное влечение к переодетой пиратке. Оба ходили вокруг да около, пока любовница Рэкхема не призналась, что она женщина, чтобы избавить юношу от сомнений.

Но каково же было изумление Энн, когда Рид, в свою очередь, сделал ответное признание… в том, что он тоже переодетая женщина по имени Мэри! Дамы рассказали обо всем Калико, который с удовольствием принял еще одну даму на борт своего судна, потребовав от обеих, однако, строжайшего соблюдения секрета, чтобы не шокировать народ. Трое, они сформировали своеобразный любовный треугольник и предавались оргиям и страстям… С тех пор как на корабле появилась еще одна женщина, карьера Рэкхема резко пошла в гору. Один за одним он брал крупные, богатые суда, и всякий раз обе дамы сражались в первых рядах. Женщины вели себя так же отважно, как их сотоварищи мужского пола. Они бились точно так же, а то и лучше, чем их товарищи-мужчины. Время шло, и приносило им все больше побед и богатств. Однажды корабль Калико находился у берегов Кубы. На судне шел шумный праздник Рождества, когда, внезапно, появился сторожевой корабль Непобедимой армады с приказом задержать пиратов. Испанцы шли в прекрасном настроении, поскольку, еще не встретившись c флибустьерами, им удалось захватить британский шлюп, который они и буксировали в качестве трофея. У пиратов, не было шансов на победу в схватке с таким грозным и вооруженным до зубов противником, поэтому они разработали оригинальный план спасения. Устроив западню, Джек Калико велел всем членам команды спрятаться до наступления ночи.

Когда стемнело, Рэкхем посадил всех людей на шлюпку и приказал править к британскому судну на буксире. Пираты гребли бесшумно, поднялись на борт и пригрозили смертью двум испанским часовым, если те вздумают поднять шум. Затем они с величайшей осторожностью вывели шлюп из бухты, пока испанцы не поняли и не открыли по ним огонь. План удался блестяще: пиратам удалось скрыться и оторваться от преследования. Испанцам они оставили заманчивую, но ложную цель – свой старый пустой корабль на якоре. На следующее утро испанское судно открыло огонь по предполагаемому противнику. Не получив ответа, испанцы подошли ближе и, наконец-то, поняли, что их провели те, за кем они охотились, и что они уже далеко ушли на новом судне, приобретенном взамен брошенного…

Были и другие известные пиратки, одна из них, самая богатая из всех женщин – пираток Чжэн Ши. Неизвестны точный день и место ее рождения, а также настоящее имя. Не очень ясны и обстоятельства, при которых проститутка из скромного борделя в 1801 году вышла замуж за Чжэна И – одного из главных пиратов Азии начала XIX века. По одной версии, Чжэн И послал несколько верных ему людей, чтобы они забрали из борделя, его любимую женщину силой. По другой, очарованный пират явился за ней сам, пообещал ей половину всей добычи и возможность участвовать в планировании налетов.

После шести лет брака Чжэн Ши овдовела. Об этой смерти её мужа, изложена красивая история о блюде отравленных гусениц с рисом, поданных ему. На самом деле его корабль, скорее всего, просто потопил тайфун. После смерти мужа, Чжэн Ши взяла на себя вопросы тактики, стратегии и общего планирования, и стала руководить флотом. Поставила своего пасынка Чжана Бао, вскоре ставшего ее вторым мужем (кстати, согласно ряду свидетельств, сразу после усыновления, Чжан Бао стал любовником Чжэн Ши). Она написала революционный кодекс поведения, для своих пиратов, предусматривавший тяжелейшие наказания за грабежи и изнасилования без разрешения капитана и другие нарушения дисциплины.

В лучшие годы Чжэн Ши и ее флот контролировали все Южно-Китайское море. Ей подчинялись 1800 кораблей, 17 тысяч человек и даже целая шпионская сеть, доносившая последние новости двора правящей династии Цинь. Попытки императора остановить Чжэн Ши силой неизменно заканчивались провалом – в конце концов она сама предложила властям приемлемые условия амнистии, те согласились. Почти все ее пираты были помилованы, Чжан Бао стал на сторону правительства и получил флот в 20 кораблей. Чжэн Ши сохранила все богатства, открыла публичный дом и притон для азартных игр и занималась ими до самой смерти.

Когда Энн и Маргарет встретились, дельфин показался на поверхности воды и так тревожно прокричал по-своему, Энн сразу поняла, что это знак, который показывал, что стихия воды защищает Маргарет, а когда она узнала её имя, то вдвойне была убеждена в этом, потому что она знала, что в Карибском море есть остров по имени Маргарита, его называли ещё Жемчужный остров. После долгого рассказа Маргарет о своих приключениях, пираты зауважали её, за её везучесть и отвагу. Энн помогла Маргарет сделать документы, необходимые для покупки недвижимости в Пуэрто-Рико. Маргарет приобрела там собственный дом, в этом помог ей великолепный бриллиант капитана Ива.

Маргарет – хозяйка таверны

В Пуэрто – Рико имелась оружейная мастерская и ювелирные лавки, где изготавливали изделия из золота и слоновой кости, верфи и аптека, Маргарет была выдана лицензия на открытие питейного заведения. "Золотая Брага" – так называлась ее таверна, на первом этаже ее дома.

Выпить можно было и на постоялых дворах, где сдавались комнаты под жилье: они подразделялись на «чистые» (в них селились приезжие плантаторы, чиновники и морские офицеры) и «черные» (там находили приют моряки, рыбаки и пираты). По такому же принципу различались помещения, где угощали выпивкой…

Маргарет начала изготавливать ром по примеру чернокожих рабов, работавших на тростниковых плантациях Карибских островов: забродившая жидкость патоки тростника, нагревалась до 80 градусов Цельсия в герметичном сосуде. Нагреваясь, пары алкоголя поднимались и далее конденсировались в жидкий алкоголь. Прозрачная жидкость, после долгого хранения в деревянных бочках приобретала темный цвет.

В дистилляции была важна каждая деталь, ведь абсолютно все в этом процессе влияло на качество конечного продукта.

Карибский ром изготавливался и в других тавернах, он вскоре получил более широкое распространение, чем быстро прокисавшее пиво, да и стоил он дешево. Смешанный с фруктовыми напитками, он предохранял от цинги. Чтобы проверить качество рома, в него бросали несколько крупинок оружейного пороха и подогревали с помощью увеличительного стекла. Если ром был слишком разбавлен водой, порох не взрывался.

Потом ром окончательно вытеснил бренди, которое было повседневным напитком моряков.

Он считался напитком бедноты. Тем не менее ром долгое время использовался, для взаиморасчетов наравне с золотом.

В то время ром был дешевым напитком, резким и обжигающим, который продавался в недорогих тавернах. Его не принято было употреблять в приличном обществе и подавать на светских приемах. Тогда Маргарет решила сделать «цивилизованный» ром и начала проводить эксперименты по перегонке рома в домашних условиях с использованием разного сырья и ферментов. Она смогла через угольный фильтр удалять примеси. После многочисленных проб и ошибок ей удалось получить продукт, который отвечал ее стандартам. Ромы Маргарет были мягче и чище других, по сравнению с остальными местными ромами – те были крепче, тяжелее и больше похожи на лекарство. Удивительно легкий ром Маргарет, благодаря своему аромату и выдержке не был похож не только на другие сорта рома, но и на любые другие напитки. Ее продукция быстро приобрела своих поклонников из числа пиратов.

Пресную воду на кораблях выдавали из расчета литр в день на человека. На морских парусниках пресной воды всегда было в обрез, использовать ее для каких-либо иных целей, кроме питья, считалось преступлением. Часто ее приходилось разбавлять ромом, поскольку вода быстро протухала и начинала источать зловоние, а предохраняющие от цинги сидр и пиво быстро прокисали. Пираты разбавляли воду ромом – он-то не портился. Постепенно начинали пить уже чистый ром, который загружали на корабль в неограниченном количестве.

Считается, что название напитка «ром» впервые появилось на острове Барбадос в одной из английских колоний и происходит от «saccharum», означающем сахар. Вторая версия происхождения названия – от слова «rumballion», означающего драку или потасовку, частое последствие употребления пиратского напитка.

Ром приобрел славу пиратского напитка.

В отличие от пива и вина, ром не портился во время длительных морских путешествий, приятно согревал и моментально опьянял. Долгое время ром присутствовал в ежедневном рационе мореплавателей, как средство от цинги.

Среди пиратов ходила шутка, что ром не успевает посадить печень, потому что сначала вышибает мозги.

Проспиртованные пираты пытались делать «бормотуху» практически из всего, старательно перенимая в этом плане опыт местного населения. Из бананов делали вино. Спелые плоды замешивали с холодной водой в больших сосудах, основательно перемешанную массу оставляли дней на восемь; масса эта бродила, затем сок, который она испускала, пили, он был, как крепкое вино. Ещё брали ананасы, поджаривали и месили так же, как мякоть бананов, и в эту смесь вливают дикий мед и выдерживали ее до тех пор, пока жидкость не принимала цвет вина.

Так текла новая жизнь Маргарет в Пуэрто-Рико. Смотря на пьяных пиратов и делая свои дегустации и эксперименты, она тоже спивалась понемногу. Приняв изрядную дозу собственную рома, у нее начинались глюки. Иногда ей казалось, что вместо пиратов сидят какие-то скелеты, и она начинала смеяться невпопад.

В одну из ночей, она лежала подвыпившая, на просторной кровати и мечтала перед сном.

– Как же хочется любви с красивым мужчиной – сказала она в пустоту комнаты.

– Что за привычка говорить мысли вслух – подумала она, закрыв глаза и повернувшись набок, задремала…

Сын дьявола

Бесконечная вселенная, бесконечные возможности, а значит, любое событие возможно, до бесконечности.

Явления, не обоснованные с научной точки зрения, имеют право на существование. Каждый из нас – человек, внутри которого каждый день в противоборство вступает добро и зло, и это скрытое противоборство зачастую куда страшнее, чем явное.

Никон – скиталец, странник, пытавшийся бороться с пороками необузданных страстей, посылаемых ему дьяволом, который является ему отцом.

Он охотится за плотскими утехами, за чувствами и эмоциями, влюбленных в него женщин и девушек, влюбленные души которых, он отдает отцу, ненасытному дьяволу. Страсть, не дававшая покоя Никону, делает из него монстра, человека – тень.

Вечно молодой монстр, вне времени.

Никон – плод запретной любви между Дьяволом Вуэльзивулом, и богиней легкокрылой радуги Эридой (дочерью богини ночи Никты), оставленный Эридой на Земле, на волю отца, Дьявола Вуэльзивула, он охотится за своими избранницами по отметинам, надписям и предметам дьявола, появляющимся в книге времени, в сезон охоты, с 1 июня до 31 августа. Словно безвольный дух, пойманный в красивую ловушку, обладая способностью, вступать в контакт с разным временем и людьми, через касание к страницам Книги Странствий, относящимся к этому времени, ему удаётся влиться в бесчисленное множество разных отрезков времени. Обладая этой магией, он невольно попадает в водоворот страстей и человеческих судеб.

Никон мечтал о ней, той самой женщине, которая подарит ему настоящую любовь. Он узнает ее по ее сияющей улыбке и огонькам в глазах. Он обязательно найдет эту светлую женщину, которую видел неделю назад, во сне. Она стояла в поле подсолнухов, в лучах летнего, всепобеждающего солнца и улыбалась ему. Но как не отдать ее дьяволу, ведь завтра 1 июня, начинается сезон охоты, его отца, дьявола Вуэльзивула.

Никон встал среди ночи, сон не шел. Начинался сезон охоты. Заглянув в Книгу Странствий, Никон обратил внимание, на засохнувший красный цветок, это был знак, появившийся в качестве закладки, между страницами Книги, начал читать, коснувшись строк, четко увидев на ожившей странице, женщину, не просто, красивую, а волшебно красивую. Его поразил, ее изумрудно – фиолетовый оттенок глаз, ее звали Маргарет.

Ночной гость

…Никон, очутившись в комнате Маргарет, с помощью книги странствий, молча смотрел на нее, как она спала, свернувшись калачиком, то ли от холода, то ли от одиночества, она была похожа на сложившего крылья, ангела и Никон невольно задал себе вопрос,

– Я непрошеный гость, среди горсти, ее, возможно, уже существующих проблем, жизненных трещин, банальных картин одиночества…кем я стану для нее в жизни? Странным мужчиной? Или подарившим радость полета, ей, забывшей и грустившей об этом чувстве? Кем для тебя в жизни, стану я?

Он еще не знал, что эта женщина станет поворотной точкой в его судьбе…

– Добрый ночи! – Услышала она его ласковый голос…

– Вы ведь хотели чего-то необычного?

– Похоже ей сниться этот симпатичный мужчина. Вообще-то сон хороший, почти с иронией от одиночества и долгожданных ожиданий настоящего кавалера, а не пьяных пиратов, подумав, что это очередной бред, подумала Маргарет.

Долгое ли одиночество стало тяготить ее, захотелось ли ей найти отзывчивую душу и излить перед нею своё наболевшее сердце, она обрела островок и ступила на него.

Она с таким выжидательным видом посмотрела на Никона, что тот сразу понял её и сказал:

– Вы виновница одного из моих новых недостатков: отныне я уже не буду скромен…

– И напрасно, сударь, – смеясь, подхватила Маргарет, – предоставьте самомнение тем, кому больше нечем отличиться.

Она предложила Никону выпить, за знакомство и достала второй бокал.

Так между ней и молодым человеком завязалась беседа, и, как водится, они перебрали множество всяческих тем, событий и разные разности.

Затем разговор незаметно перешёл к обычной, неизменной теме болтовни – к любви, чувствам, женщинам.

– Мы – рабыни.

– Вы – королевы.

Более или менее остроумные фразы, произнесённые Никоном и Маргарет, сводились к весьма простой формуле всех нынешних и будущих разговоров по этому поводу. Ведь две эти фразы всегда означают: “Полюбите меня. – Я полюблю вас”.

В женщине за тридцать, есть что-то неотразимо привлекательное для мужчин; нет ничего естественнее, нет ничего прочнее, нет ничего предустановленнее, чем глубокая привязанность, возникающая между женщиной типа Маргарет и мужчиной типа Никона, – сколько таких примеров находим мы в свете! В самом деле, юная девушка полна иллюзий, она так неопытна, и в её любви большую роль играет голос инстинкта. Женщины же идут на огромные жертвы обдуманно. Первая увлечена любопытством, соблазнами, другая сознательно подчиняется чувству. Выбор этот сам по себе является чем-то безмерно лестным. Женщина, вооружённая знанием жизни, за которое она почти всегда дорого расплачивается несчастьями, искушённая опытом, отдаваясь, как будто отдаёт большее, нежели самое себя; девушка, неопытная и доверчивая, ничего не изведав, не может ничего и сравнить, ничего оценить; она принимает любовь и изучает её. Женщина наставляет нас, советует нам, девушка хочет всё познать и бывает наивна. Первая сулит, лишь однажды, одержанную победу, с другой вы принуждены вечно вести борьбу. Первая плачет и утешается, вторая наслаждается и испытывает муки совести. Если девушка стала любовницей, значит, она чересчур испорчена, и тогда её с омерзением бросают; у женщины же тысяча способов сохранить и власть свою и достоинство. Одна слишком покорна, и постоянство её наводит на вас скуку; другая теряет слишком много, чтобы не требовать от любви всех её превращений. Девичьи чары однообразны, и девушка воображает, что всё будет сказано, лишь только она сбросит одежды, а у женщины бесчисленное множество чар, и она таит их за тысячью покрывал; словом, любовь её льстит самолюбию, во всех его проявлениях. Женщину жестоко терзают нерешительность, страх, опасения, тревоги, бури, которые несвойственны влюблённой девушке. Женщина, вступив в этот возраст, требует, чтобы мужчина питал к ней уважение, она живёт только им, она печётся о его будущем, она хочет, чтобы жизнь его была прекрасна, чтобы он добивался славы; она подчиняется, она просит и повелевает; в ней и самоуничижение и величие, и она умеет утешать в тех случаях, когда девушка умеет лишь жаловаться. Наконец, женщина, помимо всех иных своих преимуществ, может вести себя по-девичьи, играть любые роли, быть целомудренной, стать ещё пленительнее. Между ними неизмеримое несходство, отличающее предусмотренное от случайного, силу от слабости. Женщина идёт на всё, порождая подлинную страсть, ибо она соединяет искусственные чувства, созданные нравами, с чувствами естественными.

Женщины стремятся, чтобы их уважали, ибо без уважения они не существуют; поэтому они требуют от любви в первую очередь уважения. Самая развращённая женщина, продавая своё будущее, хочет прежде всего полного оправдания своему прошлому и пытается внушить любовнику, что обменивает на невыразимое блаженство уважение. Нет женщины, у которой не возникли бы такие размышления, когда она впервые принимает у себя мужчину и остаётся с ним наедине; особенно если он хорош собою и остроумен. И вряд ли молодой человек, почувствовав влечение к ней, не станет втайне оправдывать всяческими рассуждениями свою врождённую склонность к женщинам красивым и остроумным, какою была Маргарет. Она уже обладает необходимым тактом, умеет затронуть чувствительные струны мужского сердца и прислушаться к их звучанию. Молчание её так же опасно, как и её речь. Вам никогда не угадать, искренна ли она, или полна притворства, насмешлива или чистосердечна. Она даёт вам право вступить в борьбу с нею, но достаточно слова её, взгляда или одного из тех жестов, сила которых ей хорошо известна, и сражение вдруг прекращается; она покидает вас и остаётся властительницей вашей тайны; она вольна оказывать вам внимание. Маргарет и встала на этот неопределённый путь, когда Никон впервые посетил её, но сохранила высокое женское достоинство. Затаённая печаль лёгким облачком, чуть скрывающим солнце, неотступно реяла над её напускной весёлостью. Беседа с нею доставила Никону ещё неизведанное им наслаждение.

Вместо того чтобы простодушно отдаться счастью любви, Никону вздумалось играть двойную роль. Он попробовал прикинуться страстным, потом хладнокровно исследовать ход интриги, быть и влюблённым и дипломатом; но такое испытание привело лишь к тому, что он влюбился без памяти, ибо, притворялась ли Маргарет или была естественной, сила всегда была на её стороне.

Только ты

…Маргарет сидела в гостиной, за круглым столом, на котором лежали две карты: червовый валет и крестовая дама, которые, искусно вылетели из колоды Никона. Он спросил, – Маргарет, какую карту Вы выбираете?

Посмотрев на карты, она поняла, чего он хочет, и недолго думая, взяла вальта, выразив согласие…

Она начала терять сознание, то ли от возбуждения, в предвкушении чего-то, то ли от ужаса, который начинал сковывать ее тело… Никон нежно подхватил ее.

Она протянула руки, коснулась его плеч. Их губы соприкасались осторожно и нежно, как будто боялись спугнуть волшебство страстной встречи.

Он крепко обнял ее и подняв, уложил на стол. Она задвигала бедрами, как будто случайно, прикидываясь, будто не знает, чего от нее ждут? Но не выдержав, жадно, обеими руками ухватилась за его широкую спину, он прильнул губами к ее губам, она издала то ли стон, то ли вздох…

– Он может подумать, что я нескромная, но я не смогу отказаться.

Он просто взял ее на руки и понес на постель.

Волна взвинченности и горячего, обжигающего возбуждения охватила их…

Он припал губами к ее губам, огненно-горячим, мягким и сладким. Она страстно, негромко всхлипывала. Он с силой прижал ее к себе, она учащенно дышала, выгибаясь, как кошка, со стоном.

Трезво мыслить не получалось. Желание и страсть опьяняли. Лучшие минуты встречи только начинались…

Его теплое дыхание, скользившее по спине и шее, поднимало в ней жгучие волны эйфории, никогда раньше, не испытывавшей, ничего подобного. Он это делал ангельски нежно, для нее… похожей в эти мгновенья, на само божество.

Ее никогда так не возносили. Она, так удивительно, хотела отдать себя в руки кудесника. Наконец-то она могла утолить нестерпимый голод своего тела и своей души.

…Ее ноги задрожали и весь мир вдруг перевернулся, ее понесло в страну, где правят только чувства, наполнявшиеся, разливающейся терпкой эссенцией с запахом луговых трав, теплого, бархатного лета.

Она стала неистово теребить его мягкие вьющиеся волосы, ее тело звало его, она вдруг почувствовала, что сходит с ума от этого приступа, сжигавшего ее тело. Этому неистовому желанию еще и еще, нужен был выход…Она безудержно начала ласкать и целовать его.

Она пыталась вернуть ему хотя бы капельку того исступленного восторга, которым он наполнил все ее существо, каждую ее клеточку, болезненно отзываясь в судорожно сжимавшихся мышцах. Эта потребность становилась все острее… сев на него, не сводя глаз с его лица, она стала медленно целовать его волосатую грудь, доводя его до такого же иступленного сдвига сознания, какое испытывала сама, он наконец, доведенный до края терпения, вздрогнул и бережно подняв ее над собой, перевернулся вместе с ней и мощным движением бедер, глубоко проник в нее. Она безумно долго этого ждала, целую вечность. Слившись, они просто хрипели от счастья, став рабами и владыками друг для друга.

…Она проснулась от дождя за окном. Лишь ветер качал занавески. На столе лежали две карты. – Что это было? Игра, так же внезапно закончилась, как и началась. Где этот молодой человек? – Мысли быстро пронеслись в голове.

Дождь лил вторые сутки. Она шла по улице темным вечером, прохожих давно не было видно, а на углу старая женщина продавала цветы. Она протянула Маргарет, последний синий букетик. – Возьмите на счастье, – сказала она. У Маргарет от досады навернулись слезы… – Где же он и оно, счастье то?

Никон, расставшись с Маргарет, еще не остыв от ее горячих поцелуев, твердил себе, что не может ей рассказать всю правду, о происках времени, о многом другом, во все это трудно было поверить, он твердил себе, что вернется, как только почувствует, что можно…вернуться, но даже ветер смеялся у него за спиной, так наивна и смешна, была его мечта. Так бывает, что счастье, как звонкий крик, разлетается эхом, оставляя лишь стылый шум. Куда и зачем он шел, вглядываясь в туман и представляя лицо Маргарет, что он искал? И ему подпевала только эта непогода… И тогда, он решил: – Будь, что будет, но я расскажу ей всю правду.

Он на миг представил, все, что будет дальше.

Никон появился, также, как и исчез – неожиданно…

Маргарет, не удивилась, она ждала его каждую секунду, каждое мгновенье с того утра…

Слезы обиды и радости встречи выступили у нее на лице, ее глаза, от слез, приобрели изумрудный оттенок.

– Ты что же думаешь, появился, сделал свои дела и исчез, как ни в чем, не бывало?

– Я поздно понял, что если наши отношения не сохранить, то грош мне цена, можно расписываться в собственной неспособности быть рядом с другим человеком. Лучше я расскажу тебе всю правду…

Казалось, она видит его насквозь, легко читая все мысли, вплоть до самых тайных. Она очень старалась держаться с достоинством, не забывая о недавно разделяющей их пропасти. Маргарет повернулась к нему спиной, но чувствовала, что Никон смотрит на нее и от этого теряла свою уверенность. Наконец она повернулась к нему лицом… он смотрел на нее, как умирающий от жажды смотрит на воду, как человек, который испытывает голод и знает, что никогда не сможет его утолить. Она решительно направилась в другую сторону, но ноги не шли, она споткнулась. Никон шагнул вперед, чтобы удержать ее от падения, и она с размаху налетела на него, буквально распластавшись на его широкой груди. Изогнувшись, пытаясь отстраниться, она вдруг с ужасом почувствовала, как возбудились ее соски, наливаясь и твердея. Теперь она уже не могла отодвинуться, иначе он сразу заметит ее возбуждение. Ее охватила паника. Растерявшись, она обхватила его руками за шею, ее ноги ослабели, глаза снова заволокло слезами…

– Маргарет, я один во всем виноват, – шептал он, бережно убирая прядь волос, упавшую ей на глаза. Его слова и прикосновение, вызвали в ее теле бурный всплеск удивительных ощущений.

– Нужно срочно оттолкнуть его! – Но ее тело откликалось на его прикосновения, соски проступали сквозь тонкую ткань, а он поглаживал вершину ее груди, и каждое его движение посылало ей волны острейших ощущений. Не об этом ли она грезила все эти два бесконечных дня, представляя себе, его ласки, и уже трепетала, возбужденная. Его пальцы уверенно отодвинули мешавшую ткань и коснулись мраморно – белой кожи, Маргарет словно пронзил разряд тока, она была поглощена единственным стремлением – утолить жажду нахлынувшего желания, почувствовать вкус его губ. Она сильнее, молча обняла Никона за шею. Они медленно опускались на пол, Маргарет была только рада принять на себя его тяжесть. Она теперь все принимала с радостью и даже какой-то жадностью, желая сберечь, как самое дорогое сокровище, каждый миг их единения. Руки Никона накрыли ее обнажившиеся груди, и она почувствовала, что теряет дыхание.

– Маргарет, я люблю тебя – прошептал он в самое ухо, в ответ она только затрепетала, не в силах промолвить ни слова, но ее молчание сказало ему все. Казалось, ее кожа разговаривает с ним, нетерпеливо откликаясь на его малейшее движение.

Когда, наконец, он прижал ее к мягкому ковру своим горячим телом, она задрожала от восторга и сладкого предвкушения. Она желала этого мужчину, желала так страстно, что, казалось, если он не овладеет ею прямо сейчас, она просто сойдет с ума. Пальцы Маргарет скользнули вдоль его позвоночника и спускались, все ниже. Он выгнул спину, упираясь бедрами в ее бедра, и жажда обладания прорвалась наружу низким хриплым стоном. Маргарет инстинктивно сжала пальцы, без стеснения впиваясь ногтями в его плечи.

Она интуитивно знала, что то, что происходит между нею и Никоном – именно так и должно быть, и у нее не осталось ни сомнения, ни страха. Тело ее нетерпеливо выгнулось ему навстречу, и она с мольбой простонала его имя.

Руки Никона спустились по ее телу, приподнимая бедра. От первых осторожных толчков она содрогнулась, – Просто удивительно, насколько они подходят друг другу, – мелькнуло у нее в голове. Это была ее последняя связная мысль, а затем осталось только желание, только нетерпеливая жажда слиться с его телом, с восторгом принимая каждое движение, уносящее ее туда, откуда был виден яркий свет, это, наверное, было, то самое счастье.

Беспомощная перед мощным натиском нахлынувших ощущений, Маргарет цеплялась за него, пружина желания внутри нее закручивалась все туже и туже, ее подхватил такой мощный вихрь ощущений, что не осталось сил даже вскрикнуть. Он ласкал ее, словно жалил, и где-то внутри у нее зародился какой-то пульсирующий родник, распространявший по всему телу волны магической энергетики. Никон, отстраняясь на миг, легко и грубо входил в нее, мокрую от возбуждения.

На этот раз, все было по-другому. Ее тело одна за другой сотрясали волны наслаждения, заставляя стонать, от невыносимого восторга.

Когда все кончилось, она долго лежала в его объятиях, не желая возвращаться к действительности. Он первым нарушил молчание. Перевернувшись на бок, он обхватил ее лицо ладонями и заглянул в глаза, они сияли огнями северного сияния, от прозрачно-голубого до темно-зеленого оттенка, у него, что-то екнуло под сердцем, сам того не сознавая, с этого момента, он принадлежал только ей.

Он положил голову ей на грудь. Она машинально расчесала пальцами свои спутанные волосы и хрипло призналась:

– Я так же, как и ты, хотела того, что произошло.

– Мне нужно не только твое тело. Мне нужно твое сердце, твоя душа, мне нужна ты вся, Маргарет и это меня убивает. Я обещал себе, что никогда не открою свою тайну и не взвалю на тебя эту ношу…

Он рассказал ей про сезон охоты…

Она всмотрелась в его лицо, пытаясь что-то разглядеть, но в его глазах были только боль и отчаяние.

– Я должен тебя покинуть на время, чтобы решить все, что я тебе открыл, – она увидела, как потемнели его глаза.

– Но… ты не можешь, мы только что…

– Я знаю, – перебил он и невесело усмехнулся. – Теоретически я могу остаться, но на самом деле это невозможно.

Она впервые поняла, что сойдет без него с ума.

– Именно, потому что ты меня любишь?

– Да. Господи, – в голосе Никона звучала такая безысходность, что она чуть не расплакалась.

– Не надо, ничего говорить, – сказала она, – Обещай, что дашь мне знать, если… если появится возможность вернуться.

– Я ни о чем так не мечтаю, как о том, чтобы увидеть, тебя снова.

Ком в горле мешал ему говорить. Он коснулся губами, дрожащих ресниц, Маргарет, – Я тебе буду сниться, – сказала она, взяв его ладонь и вглядываясь в складки, увидела букву «М», это первая буква ее имени, – Значит он мой, значит мы будем вместе, – думала она, шепча ему прощальные слова.

Он сделал глубокий вдох, словно набираясь решимости: – я тебя люблю и всегда буду любить… всегда – они ещё с минуту постояли молча, героически стараясь преодолеть душевную боль.

И в этот миг между прошлым и будущим, в воздухе витала песня "Наша любовь":

 
Он, – Мир необычный, совсем другие звуки С тобою все иначе, нам было не до скуки Все перевернулось в новый узор С тобой, в разноцветный калейдоскоп И что было раньше и будет потом Тобой не заменит, наверно никто Миг расставанья, а что впереди Коснусь я губами, дрожащих ресниц Она, – «Тебе буду сниться» Он, – Прочту я в глазах Там впереди, зазвенит пустота Она, – Не исчезай. Дай мне свою ладонь. Зачем, зачем терять любовь? А может быть нам затеряться в городе? Хотя бы на сутки забыть адреса Забыть о разлуке и неизбежности Хотя бы на сутки ее задержать А может быть маски откинуть игривые? И стать на сутки такими как есть Свободными и счастливыми Давай будем честными именно здесь Гулять в этом полуночном городе И видеть улыбку твою и глаза Спаси меня от разлуки и холода Хотя бы сутки, сутки мне дай

Он, – Когда небо застелет и в горести Буду бредить во мраке и тьме Иссыхающей невозможностью Сохрани меня в себе Ты не увидишь, как я догорая Сначала буду подолгу молчать И от случайных дам, порой забываясь Искать какой-то другой причал Ты не увидишь, как я догораю Когда и скучать перестаешь…
Призрачной тенью в мире скитаясь
Когда больше уже ничего не ждешь.
 

Демоническая сила овладела, ослабевшим от разлуки Никоном, он не отдал душу Маргарет дьяволу, за это Вуэльзивул издевался над ним с присущей ему жестокой улыбкой, посылая Никону страдания и душевные муки. Никон искал чего-то в полном бреду. Мелодии цеплялись за его сознание, стараясь успокоить и наполнить гармонией, его больную душу. Он понемногу начал выстраивать цепочку из четверостиший, пробуя петь, чтобы хоть как-то отвлечься от боли.

Мелодия нарастала все сильнее и сильнее, набирая четкий ритм… И вот, он уже не один, их уже двое. Он и… музыка.

 
Я у разлуки себя отрываю и в кровь Я на осколках надежд танцую Новая музыка, новая роль Тень разрисована на стене От силуэта луны в окне А за окном мне подплясывает
Хлестко дождь косой Незримый друг ты музыка со мною ты, ты есть во мне С тобою этой ночью не пропасть Тебе я верю
Как себе Я просто не ищу предлог К тебе всегда открыта дверь И фразы переходят на фальцет Музыка делает новый отсчет и Неважно что там осталось за мной Новая музыка, новая роль Когда мой путь никуда не ведет Музыка делает новый отсчет А за окном мне подплясывает
Хлестко дождь косой Незримый друг ты музыка со мною ты, ты есть во мне С тобою этой ночью не пропасть Тебе я верю, как себе Я просто не ищу предлог К тебе всегда открыта дверь И фразы переходят на фальцет На фальцет
 

Он растаял вместе с эхом, для соблазна дам, в угоду дьяволу.

Красный цветок

После ухода Никона, для Маргарет начались долгие, глухие ночи одиночества. Они, сливались в глухую цепочку, она их не помнила. Он был как воздух, как вода, радость и беда. Без него Маргарет становилась безразличной ко всему.

И вот на грани этого бреда и апатии, она взяла в руки красный цветок (тот самый из книги странствий), все что осталось от Никона. Он просил Маргарет сохранить этот цветок.

Цветок в руках Маргарет начал излучать какой-то странный свет, вокруг него начала образовываться прозрачная сфера, наполняясь феерическим сиянием… В центре сферы Маргарет увидела Никона, в демонической страсти с соблазнительной улыбкой, склонившегося над молодой девушкой… И тогда, ее сердце от боли превратилось в лед, ей стало легче, наверное от потерянных надежд.

Сфера становилось все прозрачнее и больше. Скоро она стала занимать размер половины комнаты, до самого потолка. Она увидела Никона, который что-то говорил симпатичной брюнетке. Можно было разобрать, только некоторые слова. Он что-то говорил о музыке и просил её спеть, аккомпанируя ей на скрипке. Она согласилась. Песня оказалась действительно хорошей и голос певицы был отменный, но Маргарет ревновала и ничего не могла сделать. Проникнуть сквозь сферу у неё не получалось. Тем временем певица закончила петь, и они вместе с Никоном удалились в тёмную спальню.

Все, что произошло дальше, было ужасно для Маргарет. Она видела, как Никон соблазняет эту девицу и затаскивает в постель. Ревность бушевала…

Она взяла бутылку рома и недолго думая, отхлебнула почти половину стакана, горячительного напитка. Это придало ей уверенности, и она швырнула эту бутылку в прозрачную сферу.

Сфера лопнула, как мыльный пузырь из неё вылетел большой, огромный орёл. Он был ростом с Маргарет. Изогнутый клюв его был огромен, глаза с яростью смотрели на Мaргарет.

– Зачем ты разбила сферу, я хранитель цветка… Я изнасилую, а потом разорву тебя, – вне себя, проговорил по-человечески орёл

– Во истину, человеческие пути неисповедимы, –  думала Маргарет. Терять ей было нечего.

– Ну хорошо. Давай тогда сделаем так. Я станцую для тебя, а потом ублажу. А ты меня на своих больших, могучих крыльях, унесёшь к моему возлюбленному мужчине. Устраивает такой вариант?

Орёл видел, что женщина прекрасно сложена, его накал потихоньку начал спадать

– Ну хорошо, давай посмотрим, что ты умеешь, – проговорил он, снисходительно.

– Подожди, я переоденусь, – сказала Маргарет. Переодевшись, она снова вошла в комнату. Ее тело сверкало в серебристо – фиолетовых блёстках. Её танцевальный костюм, плотно облегал всю её красивую фигуру. Вся одежда переливалась, как рыбья чешуя. Все её движения были грациозны и великолепны. Она включила медленную музыку и начала танцевать. Орёл смотрел и наслаждался танцем. Она возбуждала его своими движениями, вызывающими в нем откровенные желания и музыка, все сильнее завораживала своей мягкой, волшебной мелодией. Ей ничего не оставалось, как начинать, медленно раздеваться. Она, во что бы то ни стало, пыталась "продраться" к его желанию, вызвать у него интерес к себе. У нее было нежное, матовое тело, губы – крупные, полные и круто изогнутые, какие встречаются у женщин на картинах Рубенса; большие глаза, казавшиеся вечером совсем черными, благодаря расширившимся зрачкам; пышные, немного жесткие волосы, вьющиеся мелкими завитками на висках…

– Ты мной доволен? – спросила она, нежно притрагиваясь пальцами к его страшным когтям

– Знаешь, – сказал орел, любуясь ею, – мне начинает казаться, что мы с тобой договоримся.

Она покраснела. Ей было дурно и в тоже время ее охватывало, какое-то странное возбуждение, от его горячего дыхания и запаха, как ни странно, человеческого пота. Ей казалось, что он еще заплатит за эту трогательную сцену, а у него вдруг появилось неудержимое желание, обнять крыльями, ее стройные ноги.

– Сведи меня с ума, чтобы я на одном лишь дыхании, прожил с тобою минуту, как век,  я много отдал бы за это, – сказал он.

Маргарет сразу переменилась. У неё появилась надежда на спасение. То ли притворяясь, играя свою, может быть, последнюю роль, то ли на самом деле, она начала возбуждаться, сердце забилось, а тело, словно замерло…сняв с себя всю одежду, она сделала шаг вперёд…

Орёл нежно завернул ее своими крыльями. Его дыхание по шее, доводило её до мурашек, с ее влажных губ вдруг раздался стон, сам воздух, казалось, замер и раскалился. Они начинали дышать в унисон, пересекая все мыслимые земные запреты, пульс учащенно бил по вискам. В объятиях орла, горизонталь и вертикаль теряли свою земное значение для Маргарет, пол качался, но страх вдруг пропал, ею овладело чувство, которое она никогда не испытывала, скорее всего, она сама превратилась в дикую, страстную орлицу…

…Дальше все было, как в тумане, прошел час или два в этом неописуемом наслаждении, на самом деле они полностью выбились из сил от бешенного темпа, который задавала она, в какой-то момент, орел закричал от сильного оргазма. У людей от счастья вырастают крылья, а у него выросли ноги и руки. Маргарет от увиденного потеряла сознание…

Придя в себя, она поняла одно, что у неё нашёлся друг, она обрела родственную ей, близкую одинокую душу; большего она и не хотела.

Орел превратился в получеловека, ей было ясно, что он кем-то заколдован, но кем, это предстояло узнать. Он сказал, что его настоящее имя Даймонд, он подпал под обаяние цельного характера Марго и захотел, чтобы она посвятила его в тайны своей жизни, сложившейся неудачно, скорее по воле случая, нежели из-за ошибки. Когда он спросил, отчего она сегодня так печальна, – а печаль придавала её красоте особую прелесть, – она взглянула на своего друга, и этот глубокий взгляд явился как бы печатью, скрепляющей торжественное соглашение.

– Сегодня я потеряла последнюю надежду, что дождусь своего любимого, – промолвила она

– Я любила его всей душой, это было роковое, неповторимое чувство. У меня наверное ничего не осталось в жизни.

Она не заплакала, говоря это, а только потупилась и чуть сжала пальцы, переплетая их по привычке. Она говорила сдержанно, но в её голосе звучала глубокая тоска, – такой глубокой, вероятно, была любовь её, – и у Даймонда дрогнуло сердце. Вся её жизнь, полная терзаний, о которых она рассказала в нескольких словах, выразительно сжимая руки, неутолимая скорбь этой хрупкой женщины, бездна мысли в хорошенькой головке, наконец, печаль, пленили Даймонда; он сидел молча рядом с этой благородной, величавой женщиной; он уже не думал о том, как хороша её внешность, такая восхитительная, такая совершенная, а видел её возвышенную душу. Наконец-то он встретил идеальное существо, которое видят в мечтах, которое страстно призывают все те, для кого жизнь – это любовь, они пламенно ищут ее…

Он не мог найти нужных, значительных слов, которые были бы под стать этой простой и в то же время торжественной сцене, и говорил лишь избитые фразы: – Сударыня, надобно или забывать свои утраты, или же отказаться от жизни.

Но рассудок всегда мелок в сравнении с чувством; он по природе своей ограничен, как и вообще всё позитивное, чувство же бесконечно. Поэтому Даймонд умолк и долгим взглядом посмотрел на Марго. Он был в мире новых представлений, возвышавших в его глазах эту женщину, и походил на живописца, который вдруг встретил музейную Мнемозину – самую прекрасную античную статую. Даймонд страстно влюбился. Он полюбил Маргарет пылко, со всей искренностью, а это сообщает любви ту невыразимую прелесть, ту чистоту, от которых позже, если мужчина полюбит ещё раз, уже останутся одни осколки; это страсть, которой с упоением наслаждаются женщины, вкусившие её, на поэтической вершине своей жизни. Женщины знают тогда цену любви и дорожат ею, боясь утратить её; в ту пору душу их ещё красит уходящая молодость, и любовь их делается всё сильнее от страха перед будущим.

– Я люблю, – твердил Даймонд

– Но, на свою беду, я встретил женщину, влюбленную в воспоминания. Как мне развеять прелесть ее воспоминаний и утраченных надежд?

У любви есть свой инстинкт, она умеет найти путь к сердцу. Поэтому, когда чувство настоящее, в судьбе его можно не сомневаться. Как не испытывать женщине ужаса при мысли о том, что вся жизнь её зависит от того, с какою искренностью, силою и настойчивостью влюблённый будет добиваться взаимности? Женщинам некрасивым любовь льстит, она превращает их в красавиц; для молодых же и обворожительных искуситель должен быть так же молод и обворожителен; добродетельных женщин прекрасное, но такое земное чувство заставляет искать некое оправдание греха в тех жертвах, которые они приносят любовнику, но перед силою соблазна всё бессильно.

Итак, Марго поняла, что жизнь её тесно связана с его жизнью; её изумило, но не повергло в смущение, а даже доставило некоторое удовольствие сходство их вкусов и мыслей. Переняла ли она образ мыслей Даймонда? Она не рассуждала об этом.

Паскаль сказал: “Сомневаться в боге – значит верить в него”. Так и женщины начинают противиться, только когда они уже увлечены. Марго призналась себе, что она любима, ей пришлось лавировать между тысячью противоречивых чувств. Заговорил здравый смысл, порождённый жизненным опытом. До сих пор жизнь её была отравлена горечью. Можно ли надеяться на счастливую развязку. С другой стороны, чего не отдашь за счастье? А может быть, она в конце концов найдёт счастье, которого так пламенно желала, – ведь искать его так естественно! Любопытство всегда выступает в защиту влюблённых. Если так последовательно меняется пусть даже их мимолётное чувство, то наступит миг, когда все оттенки смешаются.

Даймонд, увидев, что Марго глубоко задумалась, спросил её тем проникновенным тоном, которому колдовская сила любви придает трогательность:

– Что с вами?

Но она из осторожности промолчала. Ласковый вопрос этот говорил о полном созвучии душ; и она, благодаря удивительному женскому чутью поняла, если каждое их слово и без того было полно значения, понятного только им, то какая же сила любви открывалась перед ней?

– Мне нездоровится, – произнесла она наконец, испугавшись той торжественной тишины, когда язык взглядов бывает красноречивее слов.

– Сударыня, –  нежно и взволнованно ответил Даймонд

– Душа и тело связаны между собой. Почему вы не позволяете себе просить у любви того, чего любовь лишила вас? Вы считаете, что жизнь ваша кончена, а она для вас только начинается. Доверьтесь заботам друга. Ведь так сладостно быть любимой!

– Вы говорите, что надо любить? – никто не нравится мне, кроме вас, – а дружба ваша вносит радость в мою жизнь,  Да и благородно ли взамен своего увядшего сердца принять в дар сердце, полное иллюзий, которых уже не можешь разделять, когда уже не можешь дать счастье, потому что сама не веришь в счастье, или же будешь бояться потерять его? Да и кто согласится завоевать моё сердце такой ценой?

Молвила она с тем тонким, еле уловимым кокетством, секрет которого известен лишь немногим женщинам.

Слова эти, в которых чувствовался страшный вызов, были последним усилием разума.

Даймонд, услышав свой приговор, невольно вздрогнул, и это тронуло ее сильнее, нежели все те знаки внимания, которые он проявлял к ней. Женщин более всего умиляет в мужчинах, та ласковая утонченность, та изысканность чувств, какие свойственны им самим; ибо для них нежность и утончённость служат верными признаками “истинности”. Он вздрогнул, и это говорило о настоящей любви. Заметив, что ему тяжело Марго поняла, как велико его чувство. Даймонд холодно ответил:

– Пожалуй, вы и правы. Новая любовь – новое горе.

И он заговорил о другом, о вещах безразличных, но было заметно, что он взволнован; он смотрел на нее с сосредоточенным вниманием, будто видел её в последний раз.

Страсть с особой силой разгорается в душе женщины, когда она думает, что поступила невеликодушно, оскорбила благородное сердце. Женщины падают под ударами добродетели. “Благими намерениями ад вымощен” – эти слова не парадокс проповедника.

Даймонд затаил душевную боль и схоронил любовь свою в глубине сердца, как гроб в море. Мысли его нельзя было выразить словами; они были неуловимы, как те кислоты, которые, испаряясь, убивают. Но лицо его омрачилось, и Марго с женской чуткостью разделяла его грусть. Он заговорил о своём душевном состоянии, как часто говорят влюблённые. Марго всё угадала и была так взволнована, что не могла сдержать слёз. И с этого мгновения они перенеслись в рай. Рай и ад – это две великих поэмы, они выражают два начала, вокруг которых вращается наше существование: радость и страдание. Не будет ли рай вечным образом бесконечности наших чувств, в котором меняются лишь частности, ибо само счастье едино; и не символизирует ли собою ад бесконечные пытки, терзания наши, из которых мы можем создать поэтическое произведение, ибо все они различны?

Они сидели, влюблённые, друг подле друга, вечером созерцая из окна небосклон в тот час, когда он всего прекраснее – когда последние солнечные лучи расцвечивают небо блеклыми золотистыми и багряными тонами. В эту пору дня свет их тихо меркнет и будто пробуждает нежные чувства; вокруг царит покой, наши страсти смягчаются, и мы вкушаем какое-то приятное волнение. Сама природа в смутных образах рисует перед нами счастье и призывает нас наслаждаться им, если оно рядом с нами, или сожалеть о нём, если оно ушло. В эти мгновения, преисполненные очарования, под пологом из лучей, нежные сочетания которых словно вторят тайному искушению, трудно устоять против велений сердца: в этот час они всесильны! Горе тогда притупляется, радость опьяняет, а грусть тяготит. Торжественная вечерняя пора побуждает к признаниям. Молчание становится опаснее слов, сообщая глазам беспредельную глубину неба, которое в них отражается. А стоит сказать слово – в нём звучит волшебная сила. Не свет ли пламенеет тогда в голосе, не пурпуром ли горит тогда взгляд? Не в нас ли самих тогда рай, не в небесах ли мы сами?

– Итак, они сидели у окна и разговаривали. Но оба были очень далеки от обыденной темы беседы и, не понимая смысла своих речей, с восхищением внимали тайным мыслям, скрытым за словами. Ее рука лежала в его руке.

Они одновременно повернулись, чтобы взглянуть на возникший в небе фантастический пейзаж, одну из тех неподражаемых и мимолётных поэтических картин с резкими переходами от багряно-пламенных до чёрных тонов, украшающих небо; тот великолепный полог, за которым возрождается солнце, прекрасный саван, облекаясь в который оно уходит. Волосы Марго касались его руки; Она почувствовала это лёгкое прикосновение и вздрогнула, он вздрогнул ещё сильнее, ибо они мало-помалу подошли к одному из тех необъяснимых душевных переломов, когда тишина так обостряет чувства, что малейший пустяк наполняет печалью, если сердце погружено в тоску, или же доставляет несказанную радость, если оно трепещет от любви. Она почти невольно сжала руку своему другу… в надежде на будущее.

От мощной энергетики любовных ласк, заклятие орла спало наполовину. Он превратился в получеловека. Дьявол заколдовал его за непокорность, помогать ему в согрешениях девственниц.

 Чтобы полностью расколдовать орла, одной любви Маргарет было мало. Как сказал Даймонд, нужно было попросить у ангела, который покинул Даймонда в результате колдовства и жил обособленно в северных широтах, хрустальный талисман, который Маргарет должна была приложить к своему любящему сердцу, и тогда, чары дьявола окончательно спали бы и Даймонд снова превратился бы, в того самого юношу, которым был раньше. Но, ангел стал таким фанфароном и не захотел отдавать хрустальный талисман, он вступил в сговор с самим дьяволом. Владения и власть дьявола Вуэльзивула стали безграничными. Маргарет оставалось встретиться с самим дьяволом, чтобы: либо покорить его своей любовью, либо остаться у него навсегда…

Дьявол расставляет точки

Глядя на эту влюбленную парочку Вуэльзивул диву давался, до чего хороша эта женщина и как ему, ею завладеть, чтобы всё было чинно и красиво. Вуэльзивул просто превратил Даймонда в известь. Страшно даже подумать, но это случилось наяву. В один миг, Даймонд превратился в кучку небольшой белой извести, лежавшую под водосточной трубой, во время дождя. Известь была смыта дождевым потоком в ближайший колодец… Для Маргарет, была уготована тоже незавидная участь, он заставил забыть все ее прошлое и внушил ей что именно он Вуэльзивул, спас её во время кораблекрушения и отправил её в одинокий дом, в край северных сияний, и сказал, что будеть ждать её через две недели на шабаше, там они смогут увидеться вновь. Маргарет ничего не оставалось, как согласиться.

Прошло две недели. Чтобы попасть на шабаш к Вуэльзивулу, Маргарет одела платье, обрезала его, тем самым показывая их красоту, а потом и вовсе сняла с себя все и ногая, также, как и ведьмы, она растерла своё тело, специальной мазью, которая вызывает летучее состояние тела. Это была смесь из поручейника (растение сем. зонтичных), касатика, дикого винограда, крови летучей мыши, волчьих ягод и деревянного масла. Прежде чем натереться мазью, она сначала крепко растерла, насухо, все тело, сжатое от холода, чтобы оно разгорелось и покраснело, а потом уже нанесла мазь.

…Итак, она ночью, при свете луны, вылетев через печную трубу, полетела верхом на козле, на бал, на музыку и танцы и попала на дьявольское собрание.

По прибытии на место гостью встретил хозяин пиршества – сам дьявол в образе пса. Сатанинский бал освещался огнями, испускающими густые клубы черного дыма. Слетающиеся со всех сторон ведьмы воздавали поклонение дьяволу; знаками этого поклонения были особые позиции тела. Ведьмы приседали на корточки и вместо того, чтобы склонить голову пред демоном, закидывали ее назад или становились с ним, спина к спине. Иные усердные поклонницы преподнося себя в жертву дьяволу, принимали от него, всякого рода посрамления и надругательства над ними, наиболее угодные дьяволу. Маргарет, наотрез отказалась совершить гнусное обрядовое лобзание зада дьявола, тогда дьявол покинул вид пса и принял вид человека. Он заставил ее приложиться к его ноге, которая была холодна, как лед, и в то же время притронулся пальцем к ее лбу… Некоторые ведьмы во время шабаша делали себе уколы на пальцах и вытекшей кровью подписывали договор с дьяволом, который вслед за тем совершал над ними крещение, разумеется, уже во имя свое, причем давал им медные стружки, которые получаются при обтачивании колоколов. Ведьмы бросали эти стружки в воду, произнося при этом заклинания на собственную душу: «Как эти опилки никогда не вернутся к колоколу, с которого они содраны, так пусть и душа моя никогда не увидит Царствия Небесного". Потом были танцы. Танцевали обязательно, держась спина к спине. Танцевали на Балу под музыку скрипки и гобоя, в некоторых танцах без музыки, все танцующие пели и плясали под свое пение. Гости маскировали свои лица. Эта предосторожность считалась не лишней среди ведьм, потому что на шабаше могли быть самые неожиданные и неприятные встречи близких соседок или даже родственниц.

После танцев сели за стол, щедро уставленный всякими блюдами, чрезвычайно вкусными и лакомыми, но была и разная гниль и гадость, – это уже, смотря по достоинству гостей. За столом около каждой ведьмы сел ее визави-кавалер – колдун; так и сидели парами. Перед едой произносили нечто вроде благословения яства и пития, но, конечно, в богохульном смысле. И закончилась трапеза тоже провозглашениями подобного же рода.

После застольного пира, ведьмы принялись для развлечения драться между собою. Хозяин бала, дьявол Вуэльзивул, был в добром расположении духа, и принял участие в этих забавах и собственноручно хлестал ведьм прутьями и при этом во все горло хохотал. Он услаждал своих гостей игрою на арфе. От браков колдунов с ведьмами, нарождались на свет жабы. Своим верным приверженцам дьявол давал верных рабов, в виде разных животных – кому ворона, а кому кота. Этих зверей можно было посылать куда угодно и с каким угодно поручением, и они все аккуратно исполняли. Любвеобильный Вуэльзивул, принимал вид либо мужчины, либо женщины, и в таком виде вступал в плотскую связь с людьми, соблазняя простых смертных. Лукавый был очень разборчив и ненасытен. Связь с дьяволом не всегда оставалась бесплодной, женщины рождали от него каких-то чудищ с получеловечьим обличьем, случалось, что женщины, зачавшие от дьявола, разрешались дымом и бурными ветрами, которые внезапно вырывались у них из тела. А один мужчина жил с дьяволом Вуэльзивулом – женщиной, но видеть мог ее, только он, за что был прозван сумасшедшим, разговаривающим с пустотой. Но вернемся к пиршеству.

Пиршество закончилось тем, что каждая ведьма отдала хозяину пиршества, подробный отчет о всех пакостях, которые ей удалось совершить со времени последнего их собрания, удостаиваясь либо похвалы и награды за рвение, либо нагоняя за нерадивость; нерадивых тут же жестоко били. В эти последние минуты пиршества все ведьмы запасались каким-то порошком, который брали с собою. Что это был за порошок и из чего он состоял: Вуэльзивул, присутствовавший на пиршестве в разных образах, из громадного черного козла, вдруг мгновенно вспыхнул адским огнем, сгорел весь без остатка и превратился в кучу золы. Вот эта самая зола и представляла собою тот таинственный порошок, который ведьмы уносили с собою на память с шабаша, также они брали с собой разные яды, которые им всегда были полезны при их злодействах. Сборище расходилось, наконец, восвояси, причем те, кто жил поблизости, уходили пешком, а те, кто жил подальше, – тем же способом, каким совершили путь на шабаш, который проходил в ночь с пятницы на субботу. Одна из участниц шабаша, ведьма Магдалина, рассказывала Маргарет, что она работала в заведении у швеи. Она и несколько других работниц этой швеи были обольщены каким-то колдуном. Всех этих своих жертв колдун водил на шабаши. Там он служил мессу, причем одевал грязнейшую рубаху, которую, очевидно, нарочно держал для той цели. Всем своим обольщенным жертвам он показывал книгу, сшитую из двадцати листов бумаги и заставлял их в этой книге расписываться. Магдалина прибавляла к этому, что когда она уходила с первого шабаша домой, то обольститель заставил ее надеть на себя ту самую рубаху, в которой он был на шабаше, и все время, пока эта адова одежда была на ней, она чувствовала себя истязуемой самыми скверными запахами. Магдалина после первого шабаша посещала эти собрания, еще много раз, почти каждую неделю, увлекаемая туда своим искусителем. Во время одного из шабашей соблазнитель, отслужив свою адскую мессу, торжественно сочетал ее браком с одним из присутствовавших на шабаше колдунов. Этот любопытный жених принял вид обольстительного молодого человека. Он надел ей на палец кольцо. Вслед за обручением новобрачные расстались, но молодой сказал своей супруге, что они скоро увидятся, и действительно, он явился к ней на другой же день и после того сожительствовал с ней: его любовный пыл, был так неуемен, что доставлял супруге гораздо больше муки, нежели наслаждения. Также она рассказывала Маргарет, про новорожденных малышей от ведьм. Их обычно клали на алтарь, перед которым совершалась адская месса, когда же месса кончалась, все присутствовавшие ведьмы, а в том числе и матери, кидались на малышей, душили и разрывали на части, а потом разносили эти части по домам, потому что этот материал считался необходимою принадлежностью колдовства. Впрочем, от трупов брали только некоторые части, как, например, сердце. Маргарет не могла поверить во все это, и чтобы не сойти с ума, посчитала все, обманом чувств, нечто вроде сновидения, вызванного искусственно, той самой мазью, которой она натиралась, желая вызвать к себе злых духов, и от этого впав в глубокий сон. И вот, в то время, когда она находилась в этом непробудном сне, ей являлись черти, бал, пиршество, танцы и всякого рода развлечения. Но в конце концов она понимала – дьявол так могущественен, что посредством отвода глаз и обмана чувств, мог представить ей какое угодно зрелище. Дьявол мог в образе кошки или собаки входить в дома и там убивать маленьких детей или утаскивать их. Его ненависть к человеку не имела пределов. Хочется отделить чародейство от дьявольщины. Обе эти вещи, могут быть независимы одна от другой. И так, Маргарет поближе познакомившись с дьяволом, решила на свой страх и риск продолжить общение, с целью, разузнать его слабые точки, если они вообще существуют.

Договор с дьяволом

Чтобы продолжить общение с Вуэльзивулом, Маргарет пришлось подписать его договор, своей кровью. Договор гласил: «Я, Маргарет Готиа, отрекаюсь от всех и каждого духовных и телесных благ, какие мне могли бы быть даны и ниспосланы от Бога, от Девы и от всех святых, а в особенности от моего покровителя Иоанна Крестителя, и от святых апостолов Петра и Павла, и от святого Франциска. Тебе же, Вуэльзивул, коего я вижу и лицезрею перед собою, я отдаю себя со всеми делами, которые я буду творить, за исключением Святых Тайн, из сострадания к тем, кому я буду оные преподавать, и сего ради я все сие подписываю и свидетельствую». Дьявол же со своей стороны подписал по отношению к Маргарет следующее обязательство: «Я, Вуэльзивул, обещаю под моей подписью тебе, Маргарет Готиа, дать силу и могущество околдовывать всех смертных людей и тварей, как ты пожелаешь, в чем и подписываюсь, Вуэльзивул». Примечание к договору гласило, что Вуэльзивул может являться к Маргарет один раз в месяц, на ночь, до утра, до тех пор, пока она будет молодая и красивая. Кстати в одном монастыре Вуэльзивул сыграл с монахинями злую штуку. Он ворвался к ним в опочивальню в виде вихря, а потом начал наигрывать на арфе такие задорные плясовые мотивы, что у монахинь сами собой начали ходить ноги и они не могли удержаться, чтобы не пуститься в пляс. А в самый разгар этого адского бала, внезапно появился огромный пес (это был Вуэльзивул) и кинулся на монахинь, которые впали с псом, в особенно зазорные прегрешения…

Маргарет пригласила Вуэльзивула в знак заключения договора на танцевальный вечер, и попросила одеть его лучший костюм и принять вид симпатичного парня.

Она бросила взгляд на танцевальный круг в центре зала, затем перевела его на Вуэльзивула, на его чувственный рот с красивым изгибом губ. Что за чертовщина, она еще никогда не желала ничего так страстно, как очутиться в его крепких объятиях. Он сам ничего не понимал, загоревшись стократным огнем, каким не баловал уже давно ни одну из своих красавиц, увидев ее горящие глаза, поставил на стол бокал с вином и сказал:

– Я сам нестерпимо хочу тебя, но не можем же мы заниматься любовью прямо здесь, за столом? Пойдем лучше потанцуем, может, нам удастся успокоить свои разгоревшиеся тела.

Когда они вошли в танцевальный круг, она поняла, что дьявол обманул ее. Их танец был не менее сексуален, чем любой половой акт. Маргарет благодарила Бога, что приглушенный свет скрывает их движения. Он крепко прижимал ее к себе, и она стала даже немного опасаться за свой позвоночник, но забыла об этой мелочи, когда "партнер" слегка наклонился и скользнул губами по ее лицу к шее. Испепеляющий жар охватил ее, колени ослабели, ноги подкашивались.

– Ты вся дрожишь в моих руках, – прошептал он. – Я еще сильнее хочу тебя. Ты просто не представляешь, что со мной делаешь. Не знаю, сколько я еще выдержу. Обещаю, скоро я покажу тебе, что такое настоящая любовь. Она теснее прижалась к нему и почувствовала его возбуждение. Покажи мне сейчас, в отчаянии подумала она. Оркестр умолк, и они вернулись к столику.

– Это не похоже на фальш, – думала она.

Она, считала, что легко может быть холодной и бесчувственной, и думала, что не способна испытывать страсть и физическое наслаждение к дьяволу. И вот – пожалуйста: внезапный взрыв страсти и желания налетел на нее мощным ударом, она впервые в жизни испытывала сексуальный голод, который мог заставить ее, забыть о гордости. Его ладонь, словно раскаленный утюг, лежала у нее на талии, прожигая ткань костюма до самого позвоночника.

– Интересно, неужели все женщины чувствуют то же самое, встретив «такого» мужчину; мужчину, который способен перевернуть их мир, вверх дном? – Она была потрясена, когда осознала, что вместо сдержанной, вдруг оказалась способной на глубокие и сильные чувства к оборотню. Ее приводил в трепет один только взгляд на дьявола, на его густые темные волосы, в которые она мысленно запускала свои пальцы. Она представляла, словно это происходило наяву,  как он прижимает ее к своей груди и их сердца начинают биться в унисон.

Она перевела взгляд с быстрых, гибких пальцев на его загорелое мужественное лицо, и ей захотелось потрогать чуть шероховатую поверхность его щеки. Внешне он имел все признаки богатого, искушенного жизнью человека. Глядя на него, можно было безошибочно сказать, что он привык к роскоши, которая доступна лишь очень состоятельным людям. Но она знала, что ее отношение к этому красивому человеку определяется вовсе не его богатством. Он обладал мощным сексуальным магнетизмом, против которого устоять было невозможно. У нее вдруг появилась навязчивая мысль, что до него, все годы были прожиты впустую.

Он выпрямился. Его рука случайно скользнула по округлостям грудей Маргарет. Прикосновение длилось какую-то долю секунды, но девушка тотчас почувствовала реакцию своего тела, затрепетавшего от этого мимолетного жеста. Он, очевидно, почувствовал это и замер на мгновение, судорожно втянув в себя воздух. Его взгляд задержался на жакете, под которым скрывалось ее нежное тело. Она почувствовала, как внутри нее поднимается горячая волна желания, которое отражалось в его темных глазах. Взгляд Вуэльзивула снова переместился к ее груди. У Маргарет пересохло в горле. Она понимала, что, если он захочет вдруг овладеть ею здесь и сейчас, то не встретит с ее стороны ни малейшего сопротивления. Более того, она с великой радостью отдалась бы.

Они вышли к карете, и она плавно тронулась с места. Маргарет была настолько ошеломлена новыми для себя ощущениями, что не замечала ничего вокруг.

– Мы приехали, – весело объявил Вуэльзивул.

Подбежавший швейцар отеля открыл дверцу кареты и Маргарет ступила на тротуар. В апартаментах Маргарет почувствовала на своих плечах руки Вуэльзивула, который подошел, чтобы помочь ей раздеться. Ощутив на затылке его теплое дыхание, Маргарет замерла на месте, в следующий момент ее тело охватила предательская дрожь, с которой она ничего не могла поделать. С ней происходило что-то странное: одна часть ее мозга до сих пор находилась во власти эмоций, в то время как другая испытывала стыд за столь откровенное физическое влечение, за то, что Маргарет готова была броситься в объятия Вуэльзивула и отдаться ему после более чем короткого знакомства. Но женская мудрость подсказывала ей следовать природным инстинктам, прислушиваться к тому, что говорит сердце, и Маргарет вдруг ощутила огромную радость оттого, что находится в этом номере наедине с ним , что никто не помешает ей очутиться в его объятиях и удовлетворить свою древнюю как мир и естественную потребность: отдаться этому и только этому мужчине.

Вуэльзивул наполнял бокалы красным вином, а Маргарет не упускала его из виду ни на секунду. Она сейчас походила на молодую трепещущую лань, которая настороженно следит за каждым движением охотника. Девушка ощущала, как остро реагирует каждый ее нерв на присутствие мужчины, приятно будоража кровь.

Вернувшись к ней, и похоже, забыв про вино, он обнял ее и внимательно посмотрел в глаза. Она смело встретила его пристальный взгляд.

– Скажи, твои красноречивые глаза меня не обманывают? Губы дьявола скользнули по ее губам, сначала едва касаясь, а затем, почувствовав ее нетерпение, жадно впились в рот. Ей показалось, что в его объятиях она превратилась в воск. Маргарет, чувствовала сильное головокружение. Его губы медленно блуждали по ее лицу, легко касаясь дрожащих ресниц… нежного изгиба шеи… Он отвел в сторону прядь ее волос и стал играть языком с маленьким ухом. Прикосновения горячих губ обжигали, и Маргарет чувствовала, как по телу разливается волнующая истома. Она прижалась к нему, словно боялась, что это божественное мгновение скоро закончится. Руки его скользнули вниз, к ее бедрам, и та ощутила, как откуда-то от живота поднялась жаркая, тревожная волна. Продолжая её обнимать, он наклонил голову, их обоих окутал сладкий, тонкий аромат ее тела, поглощая все чувства Вуэльзивула. На мгновение он даже задумался, кто же из них здесь соблазнитель, – настолько сильно было его желание. Маргарет задрожала, грудь дьявола внезапно прижалась к ее обнаженной груди. Такое ощущение она не могла вообразить даже в самых буйных своих фантазиях. Прикосновение его кожи невозможно было сравнить ни с чем. С глубоким вздохом она слегка потянулась и сосредоточилась на поцелуе, какой-то древний инстинкт подсказывал ей, что рядом с ней – настоящий мастер поцелуев. Ей удалось высвободить руки и обвить его шею, притянув его голову еще ближе к себе. Он застонал и удивил ее, внезапно отстранившись.

– Твои божественные уста могли бы и святого сбить с пути небесной добродетели. – Снова заключив ее в объятия, он нежно провел пальцем по ее губам. Подернутый дымкой взгляд его серебристо-голубых глаз заставил ее вспыхнуть огнем, горевшим в его теле. Она покраснела до корней своих золотисто-рыжих волос, когда её мягкая рубашка упала к ее ногам, открыв жадному его взору все ее прелести. А когда он встал, и его рубаха тоже упала на пол, краска смущения залила ее еще сильнее. Не в силах удержаться, она глядела на него во все глаза. Если в одежде он казался несколько неуклюжим, то теперь стало видно, что он весьма недурно сложен. Его длинные, стройные ноги и руки покрывал золотистый пушок, куда более светлый, чем его темная шевелюра. Волосы внизу живота были такого же, почти радужного цвета. Они сверкали, словно золотые нити, и скручивались в плотные завитки, подчеркивая силу его мужского естества. Маргарет широко распахнула глаза при виде такого зрелища. От его лихорадочных поцелуев у неё снова закружилась голова. Он подхватил ее на руки и впился губами в соблазнительную впадину на её шее, которую она открыла его взгляду, откинув голову назад. Его горячий влажный рот медленно покрывал поцелуями все ее трепещущее горлышко. Потом он, тихо постанывая, прижался губами к ямочке на шее и стал опускаться ниже, к груди. Руки его скользнули к ее талии и слегка приподняли ее.

– О-о-о, я больше не могу! – невольно воскликнула Маргарет.

Он бережно перенес ее к дальней стене спальни и опустил на кровать, устроившись рядом. Повернувшись на бок, он наклонил голову и стал целовать ее.

– О-о-о! – закричала она: ей показалось, словно все ее тело пронзила молния. Губы его были так настойчивы, они требовали от нее чего-то еще неведомого. Она протянула руку, чтобы оттолкнуть его, но вместо этого пальцы ее зарылись в волнистые волосы Вуэльзивула, прижимая его голову еще теснее к груди. Грудь начинала сладко ныть. И где-то между бедер возникал трепет. Она застонала, но его вторая рука уже ласкала ее живот; его пальцы отыскали дорогу к средоточию этого трепета, нашли и коснулись его. Она изогнулась дугой навстречу его пальцам, почти всхлипывая от облегчения. Он продолжал ласкать ее. И его усилия были вознаграждены ее тихими стонами, подсказавшими ему, что он близится к цели. Сердце ее бешено застучало, сладкий трепет рос в ее собственном теле с каждым мгновением. Он лег между ее округлых шелковистых бедер. Потом осторожно прижался к ее телу, постепенно продвигаясь вперед. Желание было уже почти нестерпимым… от чувственного ритма неторопливых толчков у нее закружилась голова. Она вцепилась ногтями в его мощные плечи, словно умоляя его продолжать двигаться вперед, она плыла, она летела. А потом в одно мгновение все ее тело словно вспыхнуло и растаяло, и когда все кончилось, она спросила:

– Ты… Ты чувствовал то же самое? – Она искала подходящие слова, чтобы выразить свои чувства, но поняла: никакие слова не смогут описать ее истинное состояние.

…Утром Маргарет стала быстро приводить себя в порядок – ей не терпелось поскорее встретиться с Вуэльзивулом. Она посмотрела на себя в зеркало и отметила кое-какие изменения в своей внешности – на щеках играл яркий румянец, глаза горели тысячами звезд…

На столе лежала его записка:

 
Знаешь ты, что значит страсть? И дрожат все клетки тела… И желание обнять… Заслоняет собой небо…
Знаешь ты, как так вот жить? В адских муках погибая? Все же верить и любить Счастья хрупкого желая Лишиться ума
От тебя мне не сложно Теряя от боли
И в муках себя
С тобой вообще то
Покой невозможен Живу проклиная тебя
Но любя
Схожу я с ума
На одном лишь дыханье С тобой, проживая минуту
Как век…
И мучаюсь
Самым большим испытаньем… Когда от тебя
Ухожу я в рассвет…
 

Песня Никона

Никон хотел присоединиться к танцу Маргарет, но он не мог позволить себе нарушать такое совершенство. Ее прекрасное тело двигалось в такт музыки спокойно и медленно. Она была очаровательна, красота захватывала дух. Он наблюдал за ней, в книге странствий, как юный вуайерист. Блеск ее глаз напоминал ему огромный океан, прекрасный и загадочный. Легкий ветерок играл в ее пышных волосах. Длинное полупрозрачное платье скрывало ее стройное тело, и вся она сверкала от легкой испарины. Казалось, что Маргарет слишком ослепительна, чтобы быть настоящей. В какое-то мгновение этой визуальной эйфории Никон понял, что это та самая единственная женщина, которую он видел во сне. Ее глаза горели. «Должно быть, она услышала меня», – подумал он, когда она повернулась в его сторону. Он не хотел разрушать эту красоту, только наслаждаться ей. Она улыбнулась в ответ. Затем песня стала звучать громче…

…Внезапный приступ паники охватил его, когда он понял, что это была за песня. Поглощенный страхом, он покрылся холодным потом. Реальность искажалась. Стало трудно дышать. Отчаяние отзывалось болью в каждом уголке его худого тела. Но гораздо хуже боли был страх. Неизлечимая тревога пробирала насквозь, когда он подошел к проигрывателю. Все потеряло свой привычный вид: стены, пол, воздух – все стало нереальным. Чем громче становилась музыка, тем труднее было двигаться. Он должен был выключить диск, но его ступни стали как огромные бетонные блоки. Он не мог двигаться достаточно быстро. Дуло пистолета было уже около виска Маргарет. БАХ! Все кончено, она застрелилась? Никон проснулся в поту, летним утром 1976 года. Так и не прорвавшийся крик застрял в горле. Последние шесть часов прошли в алкогольной коме, которой он заменял сон. Сон был редкой радостью, в которой он мог забыться. Было неважно, спал ли он шесть часов или шесть минут, кошмары всегда преследовали его. Ему не помогало ни снотворное, ни антидепрессанты. Он написал песню и был навеки проклят за нее. Нетвердыми руками он вытер пот со лба и обтер пальцы об атласные простыни. Его серебряный и золотой браслет со звоном стукнулись друг об друга. Перекатившись на другую сторону кровати, он посмотрел на электронные часы. На часах лежала открытая пачка сигарет. Он посмотрел на зеленые электронные цифры, но они не имели никакого значения. Он медленно сел. Опухшие глаза прошлись по полу, в поисках остатков алкоголя. На полу валялись пустые бутылки. Сидя на краю кровати, Никон нагнулся и открыл дверцу холодильника. Там он нашел несколько бутылок Будвайзера. Он взял холодную банку и выпил половину одним глотком. Он делал так каждое утро. И сразу же головная боль стала проходить. Хотя он и не хотел этого признавать, но настало время снова вернуться к жизни. Он знал, что скоро ему надо быть в студии, но у него не было настроения. К тому же запись его последнего альбома завершилась месяц назад. Альбом сейчас заканчивали сводить. Если Никону нравилось то, что он слышал, он давал добро, и релиз выходил в срок. Если нет, приходилось все сводить заново до тех пор, пока ему не начинало нравиться. Так на кой черт он им был нужен? Он тянул время, как только мог, прежде чем, наконец, подняться.

Как и спальня, ванная находилась в полнейшем беспорядке. Разбросанная одежда, крема, мусор. С трудом найдя раковину, он пытался побороть приступ тошноты, но его вырвало. Он вернулся в спальню, не особо ощущая себя живым существом, а скорее роботом в чужой коже. В животе чувствовалась тупая боль, но он к ней привык. Это, как и все другие проблемы со здоровьем, было следствием его нездорового образа жизни. Помимо украшений на Никоне были только спортивные трусы. Спотыкаясь, он подошел к шкафу, достал темно-фиолетовое шелковое кимоно, и решил надеть его. Кимоно приятно холодило его разгоряченное тело. Он допил пиво и швырнул пустую банку туда, где примерно должна была находиться мусорная корзина, уже переполненная мусором. Осматривая себя в полный рост в зеркало, изнуренный затворник не узнавал свое отражение. Конечно, длинные светлые волосы и татуировки выдавали его, но он выглядел таким больным. Краше в гроб кладут. Его, когда-то привлекательное лицо, стало бледным, натянутым и ничего не выражало, его изумрудные глаза больше не были похожи на драгоценные камни, скорее на дешевые подделки. Ему надо было выпить.

Пьянки с пивом и вином переходили в водку и неразбавленное виски в ночных клубах. Пересекая комнату, он мысленно взмолился, чтобы в баре оказалась выпивка. Вокруг плотных черных занавесок пробивался золотистый свет. Прошлой ночью в гостиной происходили в некотором роде боевые действия. Переполненные пепельницы, разбросанные бутылки, пустые и полупустые пачки сигарет и банки из-под пива занимали все пространство. Никон попытался вспомнить, кто был на его вчерашней вечеринке, но не смог. Один из его главных поставщиков, принес какой-то дури несчастным знаменитостям, пользуясь их уязвимостью. Никон пытался найти еще признаки тех, кто тусовался в его доме, но не смог. Он медленно зашел за барную стойку, которая находилась рядом с кухней, и открыл шкаф. Там было несколько разных бутылок. Волна тревоги нахлынула на него. А что если виски не окажется? Никон рылся среди бутылок, пока не нашел нужной. Он выдохнул с облегчением, когда отвинтил крышку. Аромат виски был для него, как запах свежемолотого кофе. «За тебя, любовь моя», сказал Никон, поднося бутылку к губам. Как и каждый день, один глоток следовал за другим. После нескольких глотков он почувствовал себя лучше. Он поставил бутылку на стойку и подошел к холодильнику. Если повезет, он напьется еще до начала рабочего дня. Никон достал еще один Будвайзер и вернулся в грязную гостиную. В его голове звучало какое-то занудное жужжание. Он не мог понять, было ли это последствием дури или просто звуком кондиционера. Если сегодня среда, то стало быть ясно, что горничная не придет. Она могла бы принести выпивки. Он допил пиво и докурил сигарету. Через несколько секунд он вспомнил, где хранил большие зеленые мусорные пакеты и начал убирать беспорядок. Передвигаясь по огромному однокомнатному пространству, он подбирал все, что не было привинчено, и выбрасывал. Бутылки и пустые коробки из-под еды растягивали мешок так, что он был готов порваться. Через десять минут уборки, комната начала принимать первоначальный вид. Когда мысли стали предавать его, все больше возвращаясь к Маргарет, Никон инстинктивно подошел к бару и достал бутылку виски. Он мог думать о ней, пока у него было обезболивающее. Со всеми деньгами, славой и успехом, которые он заработал, труднее всего было знать, что Маргарет не может быть с ним и такие простые вещи, как дружба и любовь для них закрыты. Он никогда не был злым, но он часто тихо страдал, загнанный в ловушку, пока ему не захотелось вырваться из клетки. Но клетка была такой огромной, насколько хватало глаз. Каким бы Никон не пытался быть, хорошим или плохим, это был только он, без Маргарет. Несмотря на всех докторов, специалистов, психиатров, фанатов и всех в его окружении, он только больше погружался в свой кокон, отдаляясь от внешнего мира все дальше.

Что касается секса, тот факт, что он иногда бывал в постели с кем-то другим, не означало, что он не любил Маргарет. Секс был наркотиком дьявола, его отца Вуэльзивула. Публика на выступлениях Никона, помогала ему забыться, заставляла его работать усерднее, чтобы заслужить овации. Даже обладая целой империей, деньги не могли купить ему ни любовь, ни счастье, ни спокойствие, ни Маргарет. Осматривая огромную гостиную, разочарованный Никон, ставший в силу обстоятельств и единственной отдушины – музыки и его песен, музыкантом, взглянул на модный интерьер. Ни одна из этих вещей, помимо нескольких символичных предметов, ничего не значили для Никона. Ничего из этого дерьма не было настоящим. Его окружали трофеи, полученные в борьбе, лишенной всякого смысла. И он устал играть в эти игры.

Резкая боль в левом ухе перенесла его в темный коридор, ведущий от сцены в гримерную. В его больной голове вспыхивали воспоминания. Он испытывал еще один побочный эффект выступлений – больной слух. Глухое жужжание длилось всего несколько секунд, но воспоминания об его последнем выступлении, так и не исчезли. Он был в пути практически шесть месяцев подряд, дал более 150 концертов. Последний концерт каждого тура был важнейшим событием. Это был итог бесчисленных преодоленных расстояний и отработанных часов, так что торжество, которое следовало за концертом, было вполне заслуженным.

Концерт длился более двух часов, более двух часов свирепого электрического сумасшествия. Конечно же, Никон принимал большие дозы алкоголя и дури перед и во время выступления (так он делал каждый раз), но в особое воодушевление его приводила восторженная толпа поклонников и осознание того, что впереди его ждет целый месяц отдыха. Каждый раз, когда он пел, играя соло, он пытался усовершенствовать свою партию. Каждый раз, когда он подходил к микрофону, его голос звучал громче от выпитого виски. Для Никона это был самый настоящий драйв. Толпа фанатов принимала его оглушающими аплодисментами.

После последнего выхода на «бис» наступило время праздновать. Никон расслаблялся с двумя горячими цыпочками в своем номере. Приложив некоторые усилия, чтобы стащить с себя коричневые замшевые штаны, он присоединился к обнаженным девушкам. Начало торжеству было положено. Дурь затуманивала его и без того смутные воспоминания, он почти ничего не помнил и вернулся в настоящее. Его левое колено громко хрустнуло, когда он выпрямил ноги и потянулся к телефону. Да? – послышался недовольный голос из телефона.

– Это я, – сказал Никон.

– Что я могу для тебя сделать? Ты помнишь, что я сделал для тебя вчера вечером, правда?

– Да, – он не помнил.

– Ты мне должен за ту дурь, братишка, – дилер был нужен как раз в тех случаях, когда память изменяла.

– Ты получишь все, что я должен.

– Договорились. Скоро буду, – сказал дилер.

Он прикурил сигарету и достал еще одно пиво, а затем подошел к затемняющим занавескам и повернул рычажок, впуская яркий солнечный свет в гостиную.

– А не пошли бы вы на хрен!, – произнес он громко, щурясь от света, и показал средний палец небу. С его балкона открывался прекрасный вид на город, однако Никон чаще оставлял занавески задернутыми, предпочитая не быть частью внешнего мира. В его квартире было безопасно. У дальней стены в углу стояло классическое фортепьяно. Никон провел много приятных часов за этим инструментом, и даже в те моменты, когда он не играл, фортепьяно радовало его взгляд. Это был аккуратный и изящный инструмент. Рядом с фортепьяно на подставках стояли гитары: Лес Полы, Стратокастеры и Телекастеры. Те гитары, что Никон хранил дома, были, ему особенно дороги.

Звонок в дверь отвлек Никона от блуждающих мыслей. Он подошел к устройству двусторонней связи и нажал на кнопку, открывающую парадную дверь. Через несколько минут дилер вошел в квартиру. На стенах висели золотые и платиновые диски. Долгие часы, потраченные на продумывание, написание и запись – такими трудами зарабатывались эти круглые награды. Его песни вырастали из внутренних переживаний, а наиболее лиричные песни, часто были связаны с его личными невзгодами. Никон больше всего гордился этими песнями и верил, что они могли бы пройти испытание временем. Более быстрые песни, мало значили для него, либо их смысл лежал на поверхности. К сожалению, награды не приносили радости без Маргарет. Никон извинился и вернулся в спальню. За одним из платиновых дисков скрывался сейф. Никон снял диск со стены, набрал код и открыл дверцу. Внутри были ювелирные изделия, документы и деньги. Никон взял несколько стодолларовых купюр и вернулся в гостиную, захлопнув, но не заперев сейф. Дилер сидел на черном кожаном диване, положив ноги на мраморный кофейный столик. Он выглядел небрежно.

– Сколько я должен в итоге?

– Считаю прошлую ночь? Шесть, – ответил дилер.

Никон отдал ему шесть купюр, а остальные положил в карман брюк. По выражению лица музыканта дилер понял, что тот хотел побыть один.

– Позвони, если еще что-нибудь понадобится, – сказал он, выходя из квартиры.

Как только парадная дверь закрылась, Никон подошел к сейфу и открыл дверь. Внутри лежал альбом в кожаном переплете, в котором были рисунки портретов Маргарет.

…Когда Вуэльзивул начал встречаться с Маргарет, отпала необходимость получать от своего сына – раба, каждый раз новых и новых девиц, продавших душу дьяволу. Он лишил волшебства книгу странствий и Никон не мог переноситься по времени. Путь к Маргарет, был отрезан навсегда.

Никон, не в силах забыть Маргарет и потеряв надежду на встречу, начал её рисовать по памяти.

Открыв альбом, Никон с бесценными воспоминаниями повалился на кровать и стал пролистывать альбом. На его рисунках были запечатлены изображения и чувства такой силы, что ему одновременно стало приятно и захотелось умереть. Маргарет была ему интересна как в интеллектуальном, так и в сексуальном плане. Ее красота, была так нужна ему. Он перевернул вторую страницу. На рисунке ветер растрепал ее длинные волосы, а на лице сияла улыбка, ее улыбка заводила его. В ней не было ни капли боли. Никон сделал бы что угодно, чтобы еще раз увидеть ее улыбку, такую же, как на рисунке. Он бы сделал все, чтобы снова получить ее губы, ее тело.

Он потянулся к холодильнику и достал закрытую бутылку шампанского. Бутылка открылась с громким хлопком, и из горлышка появился дымок, но ни капли не пролилось. Опустошая бутылку большими глотками, он пролистал альбом, который всегда оказывался слишком коротким. Как и всегда он вернулся к последней странице. На ней он нарисовал Маргарет в образе городской модницы. Большие изумрудно-фиалетовые глаза в окружении пышных ресниц, полные чувственные губы, густые брови, мягкий овал лица, чуть вздернутый нос, взгляд полный страсти и какого-то задора. Сияющие переливы жемчужных и розоватых тонов лица контрастировали с темно-синим платьем, украшенным шелковыми лентами. Золотые браслеты на изящной ручке. Венчала наряд, шляпка, украшенная жемчужинами. Никон прекрасно передал фактуру шелкового платья. Золото сверкало сдержанно, жемчуг прекрасно гармонировал со шляпкой. Свет на картине очень ровный, не оставляющий место тени на лице.

Работа Никона была признана образцом вкуса, женственности и красоты. Он согласился выставлять эту картину на выставках, она была полна загадок. Кто был на картине, не знал никто. Многие считали, что это его фантазия. Искусная выдумка, видение, мираж. Что никоим образом не принижало художественной ценности талантливой работы.

Расставание с Маргарет побудило Никона написать свою лучшую песню. В тот вечер слова и рифмы песни приходили быстрее, чем он успевал их записывать.

 
Мир необычный, совсем другие звуки С тобою все иначе, нам было не до скуки Все перевернулось в новый узор С тобой, в разноцветный калейдоскоп И что было раньше и будет потом Тобой не заменит, наверно никто Миг расставанья, а что впереди Коснусь я губами, дрожащих ресниц – «Тебе буду сниться» Прочту я в глазах Там впереди, зазвенит пустота Не исчезай. Дай мне свою ладонь. Зачем, зачем терять любовь? А может быть нам затеряться в городе? Хотя бы на сутки забыть адреса Забыть о разлуке и неизбежности Хотя бы на сутки ее задержать А может быть маски откинуть игривые? И стать на сутки такими как есть Свободными и счастливыми Давай будем честными именно здесь Гулять в этом полуночном городе И видеть улыбку твою и глаза Спаси меня от разлуки и холода Хотя бы сутки, сутки мне дай
Когда небо застелет и в горести Буду бредить во мраке и тьме Иссыхающей невозможностью Сохрани меня в себе Ты не увидишь, как я догорая Сначала буду подолгу молчать И от случайного секса порой забываясь Искать какой-то другой причал Ты не увидишь, как я догораю Когда и скучать перестаешь…
Призрачной тенью в мире скитаясь
Устану спасать нашу любовь
 

Он слышал голос Маргарет, как будто это произошло только вчера. Песня «Наша любовь» была его видением их истории. Настоящая откровенность была продана в количестве, превышающем миллион копий и вышла на вершины рейтингов продаж, а Никон затем начал гастрольный тур.

Неважно, сколько женщин у него было, неважно, что он говорил всем об их отношениях, он бы сделал для нее все, только бы она не исчезла из его жизни навсегда.

…И вот тут-то у него и началась пьяная истерика. Дрожа и не сдерживая слез, Никон закричал изо всех сил. Казалось, кто-то выпустил на свободу дикого зверя. От его пронзительного крика могли разбиться стекла в окнах. Боль пронзила его пульсирующие виски, и ему казалось, что голова может в любой момент лопнуть. От крика он немного успокоился и погрузился в другое воспоминание. Он увидел ту самую таверну, постель была в беспорядке, а Маргарет хитро улыбалась.

– Что ты хочешь сделать?

– Что? – Никон удивленно спросил.

Они уже выпили изрядное количество ее знаменитого рома и занялись любовью…

– Что ты хочешь сделать? – она тихо повторила, настаивая на ответе.

Никон принял ее правила и решил подыграть. Если она позволяла ему решать, чем им заняться дальше, то он, разумеется, воспользуется такой щедростью. Он произнес:

– Скажи, что любишь меня.

Она еще раз улыбнулась, когда начала опускаться к его поясу. Ей не нужно было много времени, чтобы снова пробудить в нем страсть. Через несколько минут, когда Маргарет почувствовала, что он был достаточно возбужден, она посмотрела на Никона и с самым сексуальным видом тихо сказала: «Я люблю тебя». Никон кончил с тихим стоном. Таких мощных волн оргазма он не получал после расставания с Маргарет. Он теперь вообще не получал удовольствия от оргазма. Он больше никогда его не получал. Он отбросил фотоальбом и, упав на кровать, уставился в потолок, чувствуя себя скорее мертвым, чем живым. В какое-то мгновение ему показалось, что он слышит отзвуки песни «Наша любовь», но это было лишь его воображение. Уставшее тело Никона, казалось, лежало так вечность, пока он не сел. Слезы, которые он сдерживал до этого дня, потекли по щекам. Его бледное лицо вспыхнуло, когда он почувствовал, что сил больше не осталось. Он тонул в горечи, но не верил в жалость к себе, и от этого становилось только хуже. Он сел, тяжело дыша, и только один вопрос эхом отдавался в его голове: – Когда я ее увижу?

Он резко встал. Почему все было так хреново? Он вернулся в гостиную. Нужно было выпить виски.

– Почему?

Он так ее любил.

–Почему?

Это терзало его хрупкую душу, но на секунду прислушавшись к безумной логике, Никон пришел к выводу, что его тело тоже нет смысла жалеть.

С диким ревом он разносил вдребезги гостиную, как потерявший терпение хулиган. Кулаками и ногами он колотил беззащитные стены и мебель. Он отвел правую руку назад и от стены отвалился большой кусок штукатурки. Он схватил восточную лампу со стола и швырнул ее через всю комнату. Он со злостью кинул мраморную пепельницу в декоративную пластинку на стене, и они обе разбились. Тяжело дыша, промокнув насквозь от алкогольного пота, он схватил платиновый диск и разбил его, разбросав повсюду осколки. Битое стекло сверкало на полу, как песок на солнце. Сколько бы номеров Никон не разносил за время своей карьеры, он никогда не ломал гитары. Это было строжайшим табу до сегодняшнего дня. Он подошел к выстроенным в ряд гитарам, схватил Стратокастер за гриф, размахнулся и стал колотить корпус, пока тот не превратился в щепки. С каждой сломанной вещью, Никону становилось немного лучше. Он подошел к другому платиновому диску, приготовился и разбил стекло правым кулаком. Кровь полилась из руки, застрахованной на крупную сумму.

Он схватил бутылку пива из бара и с жадностью начал пить. Жидкое лекарство согревало его вздымающуюся грудь и обезболивало кровоточащую руку, на некоторые раны которой, нужно было бы наложить швы. Он включил радио. Это была единственная безопасная радиостанция, так как на ней никогда не ставили его песен. На этом радио играли только песни 60х годов. Во время рекламы он сходил на кухню за еще одним пивом. По радио говорилось о сети музыкальных магазинов и в качестве рекламы, поставили его песню "Наша любовь". Его глаза защипали, но слез не было, так как Никон понял, что где бы он ни был, нельзя спрятаться от самого себя. Как будто выполняя свою работу, он подошел к проигрывателю, взялся за приемник и дернул обеими руками. Потребовалось несколько сильных рывков, прежде чем погасли лампочки. Держа в руке приемник, Никон спотыкаясь пошел назад, разрывая провода и ломая одну из больших колонок. Обезумев и задыхаясь, Никон подошел к огромной раздвижной двери, ведущей на балкон. Он случайно уронил приемник и повернул щеколду, запирающую тяжелую дверь. Свежий воздух наполнил его легкие. Прохладный ветерок, казалось, придавал Никону сил, когда тот вышел на балкон и посмотрел вниз. Его фиалетово – бордовый спорткар сверкал на парковке прямо под ним. Никон поднял приемник, вытянул его за перила балкона и прицелился к машине. Несколько секунд поразмыслив, правильно ли он держит руку, Никон разжал пальцы. Стекла разлетелись во все стороны, когда приемник ударился о лобовое стекло машины и провалился внутрь. Никон вернулся за пивом, от которого его отвлекли, и дернул дверцу холодильника со всей силы. Она открылась с грохотом и несколько продуктов полетели на пол. Дверца болталась на одной петле. Никон взял пиво, отпил половину и, как накачанный бейсболист швырнул банку в свою коллекцию гитар, едва промазав по своей любимой. Он схватил еще одну банку из испорченного холодильника, и его взгляд вернулся к гитарам.

Его гитары были как приемные дети, он любил каждую из них по-своему. Некоторые гитары хранили определенные воспоминания, каждая из них могла творить магию. Это была та способность, которую Никон уважал и которой больше всего восхищался в этих гитарах до сегодняшнего дня. Теперь, как бы он не любил какую-либо гитару, какой бы ценной она не была, он хотел чувствовать только боль. Он дарил миру музыку, очень хорошую музыку и просил в ответ малого. Немного пространства для творчества и душевного спокойствия. Вместо этого у него было материальных благ больше, чем он мог бы когда-либо использовать, денег больше, чем он мог бы сосчитать, и совершенно ничего из того, за что стоило бы бороться. Совсем недавно он бы дрался насмерть за все это. Теперь, когда у него было все, он хотел все это отдать. Вид сверху был не таким живописным, как он представлял. То, что он считал своим творческим самовыражением, продавалось звукозаписывающими компаниями за деньги. Он быстро расстался с иллюзиями относительно этой системы, но что еще он мог делать? Без музыкальной индустрии он не смог бы делиться своей музыкой. Как бы усердно ему не пытались объяснить это, для него ноты никогда не приравнялись бы к долларовым знакам. Он делал музыку, потому что это давало ему ту отдушину, без которой дальше ничего не было. Он писал музыку для людей, писал для себя.

В пьяной истерике, Никон собирался уничтожить все свои гитары. Если бы не эти гитары, никаких проблем бы не было. Он решил оставить любимую гитару напоследок. Он жадно глотнул пива. В ярости он схватил редкую модель Телекастера и ударил ее о кофейный столик, разбив и то и другое. Затем он поднял Лес Пол и, размахивая им как бейсбольной битой, разбил лампу и несколько других предметов, пока не отломился гриф.

– Дерьмо, дешевое дерьмо, – ворчал он.

Он услышал какой-то стук. Это что же, в его голове играл ударник? Потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что это один из соседей стучал в стену.

– Что, громковато для вас, а? – закричал Никон в сторону стука. Стучать не перестали.

– Вы меня выводите, козлы!

Тук-тук-тук-тук-тук.

– Черт возьми, я вас предупреждаю! – сказал он.

Тук-тук-тук-тук-тук.

Никон вошел в спальню и приблизился к ночному столику. На столе лежала пачка Мальборо. Он взял сигарету и закурил. Сделал глубокую затяжку и прислушался к тому, что творилось вокруг. Пепельница была переполнена окурками, поэтому он положил сигарету на стол. Никон старался избежать конфликта, но ублюдок сосед не успокаивался. Никон подошел к сейфу, вытащил пистолет и вышел из спальни.

– Ну что, говнюк, хочешь поиграть в игру?

Тук-тук-тук-тук-тук.

Бах-бах-бах!

Он сделал три выстрела в стену. Стук немедленно прекратился. Он прицелился в один из платиновых дисков на другой стене и разнес сверкающий круг на осколки. Он прицелился в телевизор и отправил его на тот свет. Оставалась одна пуля. Он держал посеребренный пистолет с благоговейным трепетом. Всего-то и надо один раз нажать на спусковой крючок. Идея самоубийства ему понравилась. Может быть, в следующей жизни ему все удастся сделать правильно. Закрыв глаза, он медленно поднял пистолет. Спусковой крючок дразнил его окровавленный палец. Дуло приятно холодило висок. Подготавливая себя, он снова открыл глаза. Перед ним, словно посмеиваясь, стояли еще два Лес Пола.

– Могу я хотя бы умереть достойно? – вопрошал он, когда ярость стала снова его охватывать. Он не мог даже покончить с собой без музыкального сопровождения. Трясущейся рукой он ударил одну из гитар. Деревянные обломки разлетелись во все стороны. Он проделал большую дыру в гитаре, а потом отошел, чтобы посмотреть на свою работу. Гитара была окончательно сломана, но этого было недостаточно. Он поднял обломки и кинул их в стеклянную дверь. Никон подошел к краю балкона. Внизу небольшая толпа собралась вокруг разбитого шикарного автомобиля.

– Кто-нибудь хочет автограф? – спросил он, выбрасывая разломанную гитару.

– Погодите, погодите, у меня есть еще один подарок! – заорал он и вбежал в спальню.

Его тяжелые шаги стряхнули сигарету, которую он забыл на ночном столике. Она тлела на густом ковре. Никон порылся в сейфе, выгреб охапку стодолларовых купюр и выбежал назад на балкон, прежде чем его зрители могли бы разойтись и пустил деньги по воздуху.

Несколько осторожных зрителей отступили, но как только стало понятно, что это было конфетти из банкнот, они ринулись вперед. Никон помахал небольшой толпе рукой и вернулся в квартиру.

Оставалась одна гитара.

Он посмотрел на прекрасные цвета Лес Пола. Его правильно называли «Солнечным лучом». На этой гитаре были золотые узоры и позолоченные звукосниматели. Из всех гитар она нравилась Никону больше всего. Эта гитара была первой, которую он купил. Именно на этой гитаре он написал музыку к «Наша любовь». Он подошел к ней с осторожностью и уважением и осторожно поднял ее. Он сел на пол. Успокоившись, он был рад, что не разбил эту гитару. Его правая рука сильно болела, но он хотел поиграть. Кровь капала с руки и стекала по корпусу гитары. Никон увлеченно смотрел на это. Какую бы дозу он не принял, его пальцы никогда предавали его, а эта гитара всегда отвечала на его зов. Он начал наигрывать что-то, напоминающее Хендрикса, и вдруг резко остановился. Что-то потрясло его в последнем аккорде, и он не мог продолжать. Этот аккорд смутно напомнил Никону проигрыш в «Наша любовь». Глубоко вдохнув, он частично вернул себе спокойствие. Он был лишь талантливым малым, который умел быстро перебирать пальцами по струнам. Он начал наигрывать одну из своих любимых мелодий, несмотря на то, что гитара не была подключена, Никон слышал ее очень хорошо. Он сыграл последнюю ноту и задумался. Раньше он любил ощущать инструмент в своих руках. Он любил заставлять струны оживать. Он любил просто держать эту гитару. Тут ему пришла мучительная мысль о том, что он также любил обнимать Маргарет. Он быстро поднялся и отбросил гитару. Она приземлилась с громким звоном.

Он невыразительно взглянул на гитару и подумал об Маргарет. Они обе дали ему столько счастья…

Он схватил почти пустую бутылку виски и допил остаток. Бутылка тихо выскользнула из его руки. Очень пьяный и сильно под кайфом, он шатаясь подошел к пианино. Огонь от сигареты, тлеющей на ковре в спальне, добрался до пухового одеяла. Одеяло вспыхнуло, и пламя быстро распространилось по комнате. Разбросанная одежда загоралась…

Всего несколько часов назад о жизни Никона, неважно насколько он был несчастен, большинство людей могли только мечтать. Все это было иллюзией, он был частью попсовой элиты, своеобразным героем. Сейчас он стал самим собой, и ничто его не волновало. Он чувствовал шипы, врезающиеся в его сердце, и впервые за долгое время снова ощутил себя человеком. Он притуплял свои чувства, он вредил своему здоровью и личностному росту, погрязнув в пороках. Он ослепил себя, потому что боялся осознать, что его целью и его даром было умение быть честным с собой. И единственными моментами, когда он понимал эту глубокую истину, были те, когда он играл музыку. Он тихо нажимал на клавиши, и из-под его пальцев текла мелодия. Его рука сильно болела, но он не останавливался. С каждой нотой, каждым аккордом, с каждым новым звуком его внутренняя боль немного утихала. С каждой нотой он сливался с музыкой. Сильно вспотев, Никон почувствовал сзади какое-то шевеление. Он старался игнорировать его, насколько это было возможно. Наконец, он обернулся и увидел огромные языки пламени, вздымающиеся из его спальни. Сначала он подумал, что это галлюцинация, но огонь был обжигающе реален и к тому же двигался в его сторону. Его любимая гитара уже догорала. Он хотел спасти ее, но не мог. Он решил не прерывать музыку, но каждый раз, когда он нажимал на клавиши, на них отражалось алое сияние. Он не обращал внимания на маленькие красные капли, стекающие по его длинным пальцам. Израненные вены выступали на его руках, по лицу бежал пот. На какой-то момент он почувствовал, что дьявол Вуэльзивул покинул его. Он собрал волю в кулак и стал петь «Наша любовь» своим обычным грубым голосом. Ему никогда не было настолько наплевать. Пока огонь поглощал квартиру, Никон ни разу не закричал и ни разу не сфальшивил.

… Его спасли, Никон был весь в шрамах, он был просто неузнаваем.

Шло время. В один из дождливых и солнечных дней, он увидел посреди неба Радугу и подумал о своей матери. Он поднял руки к небу и прокричал

– Матушка, возьми меня к себе, я устал на этой земле жить. Его мать (богиня легкокрылой радуги Эрида, дочь богини ночи Никты), услышала его и сказала,

– Прости меня сынок, я даже не могу спуститься к тебе*, слишком большой грех мы совершили с твоим отцом. Я превращу тебя в ангела ночи, в Неонового ангела. Ты сможешь видеть Маргарет, но ты не сможешь с нею говорить.

* (Бог греха, Сокар, запретил матери Никона встречаться со своим с сыном, который являлся и сыном Дьявола. Хотя сам Сокар, постоянно пользовался услугами Дьявола, его сила – проявлялась через функции Дьявола, через зависимость от материального мира (деньги, соблазны, искушения) и погружение в иллюзии. Сокар, бог лжи, огня и греха – создатель мира иллюзий, является хранителем входа в царство мёртвых. Он показывал умершим подземные пути, ведущие в потусторонний мир.)

Квитка

Дьявол должен был появиться через неделю, Никон решил воспользоваться этим пробелом.

Он написал Маргарет записку и положил в конверт:

Для той, которую можно ждать вечно…

От того, кто готов ее ждать.

 
Ты – Альтаир, среди всех созвездий, Ты Ниагара иссохших вод,
Я бы чертил карту мира, Цельсий, От твоей шеи до хрупких ног.
Я без тебя, вероятно, – камень, Вроде и жив, но скорее мёртв. Я возвратился сквозь сотню далей, веков и эпох.
(Никон, а теперь Неоновый ангел)
 

Получив это письмо, Маргарет опешила, – Откуда он вернулся, кто он, Никон – Неоновый ангел?

Она чувствовала себя совершенно беспомощной. Словно в кинотеатре, фильм окончился, зажегся свет, и все вышли из зала, только она продолжает сидеть, пытаясь понять, что случилось.

Она пыталась себя успокоить, – Люди не столько хотят ласки, сколько направления. Твердой руки и убежденности, что все будет хорошо. Даже в свои самые тёмные, самые жизнеотрицающие и пессимистичные минуты все, что хочет каждый человек, это наоборот убеждения, что жить стоит и что лично у него все будет хорошо.

Никон начал понимать, – Она вообще не помнит меня, но почему? Он решил разобраться и последнее письмо легло, прямо на колени Маргарет…

У нее похолодело сердце от ужаса, – Он призрак, теперь все ясно.

Никон писал: Маргарет, ты меня забыла, я не знаю, что стало с тобой, но я думаю, что ты находишься под влиянием Вуэльзивула, ничего ему обо мне не говори, верь мне, я твой, теперь уже бывший возлюбленный, и я сделаю все, чтобы вернуть тебя. Попроси у Вуэльзивула, Книгу странствий, скажи, что тебе скучно и ты хотела бы, путешествовать во времени, эта книга будет нужна, чтобы доказать, что я твой «бывший», письма мои сожги. Я вернусь…

Маргарет, не зная почему, верила ему, этому молчаливому призраку, по имени Никон и написала ему:

 
Не пропадай, пиши Средь суматохи дел
Всегда есть место чуду Я не помню тебя Но я
Никогда-никогда тебя не забуду.
 

Взяв книгу странствий у Вуэльзивула, Маргарет отправилась в 2121 год.

2121 год, лето, температура 69 градусов по Цельсию, глобальная жара, люди ходят в скафандрах с искусственным охлаждением и кислородом, они выбирают себе искусственного партнера по параметрам, которые подходят именно им. Физиологические параметры, параметры красоты лица, роста, веса, характера и так далее. Всё закладывается в программу и выходит искусственный живой человек, практически не отличающийся от настоящего человека.

Маргарет быстро смекнула, что можно вычислить по книге странствий, их забытую любовь с Никоном. Ниточка потянулась и вместе с забытой любовью, всплыл и обман Вуэльзивула, о том, что на самом деле, не он ее спаситель. Для начала Маргарет в отместку дьяволу решила сделать искусственного Никона и демонстративно заняться с ним любовью. Программа 2121 года помогла ей сделать Никона и теперь она учила его, по книге странствий, по примеру той прощальной жаркой ночи с настоящим Никоном, как стать хирургом женской души и мастером виртуозных сексуальных секретов. Никону – 2, не составило труда запомнить все. И теперь Маргарет по ночам спала вместе с ним.

В ту полнолунную ночь… словно что-то взбунтовалось в Маргарет, словно чертенок внутри, ей шептал: «Ну же, давай, покажи на что ты способна!» И она заявила дьяволу, что хочет расторгнуть с ним договор.

Продолжение в следующей книге.

Рассказы в стихах о любви

Любовь – это великая блажь, которую дарует нам бог и блажен тот, кто на божьем суде, с гордостью сможет сказать, что он любил на этой земле.

Начнем с того, что все женщины на свете, достойны любви и уважения. Эта песня написана всем женщинам на свете. Пусть им улыбается удача и вечер – волшебник дарит сказки.

Волшебник – вечер

 
Зима за ночь примерила Одела платье белое И пригласила в гости снегирей Им хоровод устроила Достала снег из сундука И закружила белую метель И все теперь бело вокруг Привет снежок мой старый друг И снова людям радость даришь ты Искринками посеребрил От холода собой укрыл Ты в парке запоздалые цветы Мы встретились по осени В хрустальный вечер с просинью Наверно лучше красок в мире нет Моя любовь последняя Израненная сплетнями Также чиста как этот первый снег Вот свечи зажигаются И губы губ касаются Волшебник вечер сказку в дом принес На нас глазами синими Покрытый белым инеем Глядит в окно завистливый мороз.
 

По иронии судьбы самые первые стихи были написаны женщине, которая не хотела брать от меня букет цветов. Меня это заело. Я решил написать ей стихи, в которых я нарисовал букет цветов на окне и подарил ей эти стихи. Она была очень изумлена, но скорее всего, был изумлён я, глазами этой женщины, когда она прочитала эти стихи. Был маленький шок у нас обоих. Так родилось новое направление в моей жизни – поэзия.

Вот эти стихи, ставшие потом песней:

На морозном налете стекла, он букет алых роз рисовал

 
В твоем подъезде на окне зимой
Морозом заколдованном
Стихи написаны тебе и розы
На льдинках нарисованы
Слова лишь можно разобрать едва
Но ясно все до боли
Кто рисовал тебе букет вчера
Тобою явно очарован
Припев:
Он добавил в букет, ярко-розовых лент
И раскрасил его в самый праздничный цвет
Был букет тот из сказок, на стекле у зимы
И ласкали лучи, алых роз лепестки
Вчера, когда ты с ним прощалась
На лестнице парадной
Он долго мямлил
Не решаясь
Сказать о самом главном
А может быть река любви
Так широка, что можно
Лишь написать, нарисовать
Всё остальное сложно
Припев:
Когда откроешь двери ты
Чтоб выйти в утро зимнее
Увидишь на окне цветы
Блестят в морозном инее
Их ты увидев, всё поймёшь
Кто о тебе мечтает
Ну а букет и рифмы слов
До вечера растают
 

Как-то она мне заявила. Что выйдет за меня замуж, если я стану миллионером, на что я ответил шуткой: "Когда я стану миллионером, ты уже состаришься, а я люблю молодых. Она съязвила: "Ну, я тебе припомню." Следующая песня – тоже написана ей:

Скрипач

 
Вот скрипач взмахнул рукою
Дрогнул волос на смычке
Я подошёл и пригласил тебя на вальс
Как в чудесной сказке руку
Ты протягиваешь мне
И мы в зал выходим танцевать
На морозе снег кружился
Как шаман среди зимы
Заставляя сбыться все мои мечты
И за окнами на стёклах
Кто то чудо сотворил
Разрисовывая белые цветы
Припев:
Вот танцуем мы и в унисон стучат сердца
Ведь так давно ждала тебя, моя душа!
Всё свершилось в танце этом
И как будто в забытьи
От восторга мы смеялись невпопад
А скрипач тот был волшебник
Он сюда на пригласил
И смычком коснулся наших струн в сердцах
И в глазах твоих блестели
В отражении огни
Утопая средь прозрачной синевы
Мы не просто танцевали
А летели в танце мы
Над Землёю, словно две звезды
Припев:
Вот танцуем мы и в унисон стучат сердца
Ведь так давно ждала тебя, моя душа!
Постепенно зал пустеет
Время за полночь давно
Исчезает и людская суета
Близко сердце твоё бьётся
И расскажет мне оно
Что с моим стучать готово навсегда!
Припев:
Вот танцуем мы и в унисон стучат сердца
Ведь так давно ждала тебя, моя душа!
 

И эта песня тоже ей написана, мы познакомились в ресторане и потом долгими, долгими зимними вечерами и ночами беседовали

там о жизни.

Вечер

 
В городских переулках мне встретился вечер
И со мною обнявшись, зашел в ресторан
Он так сделал, что будто случайно, тебя я там встретил
Ту, которую раньше во сне я встречал
Припев:
Ветер, где же, ты где, бродишь все одиноко
Или сказки свистишь для подружек берез
Ты попробуй напой эту песню со мною
Ведь ты знаешь о том, что такое любовь
Мы с тобой до рассвета о многом болтали
Голос твой полушепотом околдовал
На тропинках души, он добрый и нежный
Ключ забытый нашел и душа распахнулась моя
Припев:
Ветер, где же, ты где, бродишь все одиноко
Или сказки свистишь для подружек берез
Ты попробуй напой эту песню со мною
Ведь ты знаешь о том, что такое любовь.
 

В 15 лет, я познакомился с Натали. Мне было 15 лет, а ей 14. Я влюбился, как мальчишка. Мальчишкой я и был. Трепетно, бесповоротно. Но объясниться в любви, конечно же, я не мог. Не хватало ни опыта, ни выражения чувств. Мы танцевали вечером на танцах медляки. Была замечательная композиция группы Тич – ин, называется Im alone, что в переводе – Я одинок. Мы часто с Натали танцевали медляк. Я написал песню про эти танцы.

Любовь в первый раз

 
Я, в догорающий вечер далекого детства…
Я, в догорающий вечер далекого детства
Войду и увижу наш летний сад
Там, как и прежде
Влюбленные в медленном танце кружат
Старый мотив, как тогда, заиграл на площадке
Вернувшись, из прошлых забытых грез
Нам по 15 опять
И тебя, старый вальс вновь принес
Припев
И так ярко для тебя, с неба падала звезда
Вечер бархатный обнял за плечи нас
И не верилось тогда, что с тобой танцую я
Надо же было, так влюбиться в первый раз
Все повторилось, как сон и те двое обнявшись
Все кружатся в танце, тех юных лет
Я ухожу
И они провожая, мне машут вслед
Припев
И так ярко для тебя, с неба падала звезда
Вечер бархатный обнял за плечи нас
И не верилось тогда, что с тобой танцую я
Надо же было, так влюбиться в первый раз.
 

По иронии судьбы, оказалось, что мы с Натали учились в одной школе. Но, она была младше на класс. Мы пересекались на переменах в одной и той же аудитории, мы выходили, а они заходили в класс и наоборот. Не хватало времени. И смелости. Для разговоров. Все заканчивалось приветствиями. И вот однажды, когда я шёл на репетицию в ансамбль к своему отцу на работу (там был вокально-инструментальный ансамбль, созданный механиком. Он играл сам на «ударнике». А мне было всего 15 лет, это был 7 класс. По дороге я встретил Натали. Была осень. Она шла в ярко – оранжевой куртке. Это врезалось в память, впоследствии, я написал ещё одну песню про эту встречу. А в 8 классе, к ним в класс пришла новенькая. На физкультуре я сразу ее заметил. У нас уроки были в одном зале. Оказалось, что Элен живёт в соседнем доме. Приехала из другого района города. Началась весна и в один из вечеров, во дворе мы познакомились с Элен. Начался бурный, но короткий роман… Мы стояли в подъезде до 4 часов утра и целовались. Я сказал, что приду завтра к ней домой, днем и мы продолжим наш разговор. Но, учительница сказала прийти на отработку после обеда, и здесь я допустил роковую ошибку, я не пошёл к Элен, а вечером, когда она уже подходила к нам, мы сидели на скамейке: несколько ребят и две девчонки, одна из девчонок вышла навстречу Элен и что-то сказала, Элен нахмурилась. Я быстро встал и хотел подойти, было ясно, что эта девчонка её оскорбила, она явно не хотела, чтобы Элен была с нами, потому что своей красотой она легко затмевала остальных девчонок и к тому же, Элен не была их подругой. Тут один из пацанов старше меня сказал, пусть разбираются сами, я промолчал. Это было моей второй ошибкой. После этого все закрутилось, время летело, лето промчалось и я так и не смог больше встретиться с Элен. Она связалась с другой компанией, и мы уже не пересекались. Я потом видел Элен несколько раз, но подошёл лишь однажды. На серых глазах у неё были прозрачные капли или мне показалось, они были похожи на море. Слова застыли у меня в горле… Вот песня о той встрече:

Твои глаза

 
Ты была той красивой мечтою
Разве знал я, что счастье – миг
Я не знал, что так может быть больно
Жить без тебя и любить
Как же так получилось и прочь
Ты уходишь от меня
Люди очень бывают жестоки
Ревность очень бывает зла
Припев:
Проходят дни, и вечера, так без тебя одиноки
Круг не разорвать, кусая губы в кровь
А с высоты, навзничь упав, вдребезги расколовшись
Но живая стонет любовь!
Пасмурным днем встретил тебя
Я так хочу что-то сказать сейчас
Твои глаза, как в море гроза
И в этом отчаянье, тонут обломки фраз

Припев
Проходят дни, и вечера, так без тебя одиноки
Круг не разорвать, кусая губы в кровь
А с высоты, навзничь упав, вдребезги расколовшись
Но живая стонет любовь!
 

Это, одна из первых песен:

Новый год

 
Новый год
Как волшебник пришёл зимней ночью
Снег загадочно светит
Своим серебром
И надежды сбываются
В час Новогодний
Если веришь в мечту
Не смотря ни на что

Припев
Старый год проводили
Он в синей дали уже где то
Вспоминая о лучшем
Ещё раз вослед поглядим
Как ворвалась любовь
В раскалённое жёлтое лето
Сердце будет хранить
Словно порох сгоревшие дни

Отыграли куранты
Московские дружно
Мы поднимем бокалы
Поздравим друзей
Чуда ждём в Новый год
Ведь оно всем так нужно
И душа торопит
Сказку детства увидеть скорей

Припев
Старый год проводили
Он в синей дали уже где то
Вспоминая о лучшем
Ещё раз вослед поглядим
Как ворвалась любовь
В раскалённое жёлтое лето
Сердце будет хранить
Словно порох сгоревшие дни

Чтоб дела Ваши были
С мечтою в ладу
Для желаний больших
Сердце пусть не остынет
Пусть удача Вам светит
И в Новом году
Как и в прошлом она
В трудный час не покинет!

Припев
Старый год проводили
Он в синей дали уже где то
Вспоминая о лучшем
Ещё раз вослед поглядим
Как ворвалась любовь
В раскалённое жёлтое лето
Сердце будет хранить
Словно порох сгоревшие дни!
 

Баллада о ангеле

Ангел рассказывает про свою любовь: "…даже апостол Пётр, который со мною на Вы, не мог мне возразить, потому что знал, как я люблю путешествовать по миру…

…долгие путешествия по земле сводили на нет, все мои усилия сблизиться с кем-то по настоящему, по земному, и я придумал себе легенду мужчины, который разведен и живет с мамой…"

Первая песня одинокого ангела, поющего про белую черемуху, которая, как и он, ждет и мечтает о своей любви:

 
Будут до рассвета, звезды мне мигать
И спустившись, в темноте подглядывать
Как мне май-шарманщик будет обещать
Будто всё исполнит, что загадано

А черёмуха белая за моим окошком
Как девчонка свесила сережки
И теперь всю ночку молодой листвою
Шепчет мне про свой непокой

Вот уже и май шарманку отыграл
И листва слетела с той черёмухи
Только я свою любовь, так и не встречал
Видно шла другой дорогою

Две звезды шалуньи, мне в глаза глядят
Как ручные на плечах качаются
Ворожбой своею, мне помочь хотят
Они знают, что мечты сбываются

Жаль цвести черёмуха в декабре не может
Но стоит, вся белая, за моим окошком
И метель свистит, ей свои секреты
Что любовь придёт зимою этой!
 

Вторая песня ангела, встретившего и потерявшего любовь:

 
Я в ночь с больной, дурною, пьяной головой
Пошёл искать себе покой
Толкнул калитку, чтоб тебя там встретить
Красивую, как лебедь белая зимой

Пойми, я в жизни не встречал, такой, как ты
И глаз таких, что нежностью полны
Проходит ночь с тобой, как сон мой
И я читаю тебе лучшие стихи

Готовил эту встречу, случай нам давно
Чтобы влетела в душу, как в окно
В ту ночь, моя любовь
Ну а метель – подруга
Нам пела песни снежные свои

Еще темно и небо ставни
Не хочет рано открывать
Я буду долго на прощанье
Тебя ласкать и целовать

Зима, своей рукой: обожжет, погладит
Проводит белой вьюгою домой
И всю дорогу, где-то там, под небесами
Твердит: "Ты мой, ты мой!"

Пленённый страстными очами
Каких забыть нельзя вовек
Я видел сказочные дали
Свои стихи читал тебе

И все, что кроме, расплывалось
Мы были в царстве волшебства
Лишь тени, что в клубок сплетались
В эпоху сказок у седого Рождества.
 

Третья песня ангела, увидевшего любовь в сумерках:

 
Пасмурным днём
Солнца мы ждём
Ловим жадно лучи
Пасмурным днём
Верим и ждём
Ищем своей любви

Вот и она
В город вошла
И по бульварам идёт
Робка и хрупка
Светится вся
И может разбиться легко

Краски свои
Синий мотив
Сумерками разложил
Чтобы она
Стала смела
Светом своим осветив!
 

Четвертая песня ангела – любовника:

 
Любовник Ваш – «басота» и к тому же, бабник
Но Вам плевать, совсем другие ставки на кону
Сегодня он придет – тщеславный
Что сливки, все таки, снимать ему

Он насмехается над Вами и «Вермут» хлещет стаканами
Хамит ревнуя, он любитель грубых ласк
Но Ваше сердце ввысь взлетает, безумно любит и прощает
Когда он, как Пьеро, поет для Вас

Припев
Он любит Вас, как ни крути, а это значит
Что к этим чувствам не пристанут ложь и грязь
Любовь останется любовью, конец придет и перепоям
И снова он споет для Вас

Любовниц многих он забросил
Повеса и культурно скажем ловелас
Забыл, как дамам головы морочить
И дрогнул сердцем, когда встретил Вас.
 

Ангел продолжает искать свою любовь и сетует: " Как дальше жить на этой земле?"

(Но, как известно, именно в минуту отчаяния и начинает дуть попутный ветер)

"…Танцы заканчивались. Я сказал себе, в отчаянии, что я здесь в последний раз, ну нету для меня подходящих женщин. В этот самый момент появилась она, стоявшая, скорее всего, ожидающая чего-то. Я подошёл и пригласил её потанцевать, мы разговорились. Оказалось, не напрасно, было видно, что она умеет не только танцевать, она – артистка. Я даже не сомневался, что все будет хорошо…"

Пятая песня. Ангел бережно хранит, тот танец в памяти, со своей Королевой:

 
Я в памяти храню тот вечер
Где – шумный зал и ты со мной
И первый медленный с тобою танец
И первый нежный поцелуй
И тихий шепот неземной
О боже, как был мир тогда прекрасен
Припев
Ты – Королева, Королева из волшебных снов
Моя любовь к тебе сильнее с каждым днем
И лишь с тобою кровь стучит, как в бубен у висков
Лишь с тобой одной, лишь с тобой одной

А если вдруг придет разлука
То ты не думай и не верь
Что разлюбил тебя моя родная
И даже через сто веков
Ты верь в один прекрасный день
Как солнца зайчик
Лучом к тебе вернусь, сверкая

А если безысходно ляжет карта
И не увижу твоих нежных глаз
Ты промелькнешь в сиянии заката
И голос твой и тихий шепот
Я в соло саксофонных фраз
Услышу, как и в первый раз
 

Шестая песня. Ангел, ночь, страсть и Королева:

 
Крыльями ангела нежно по коже
Он завернул ее в нежность свою
Дыханье по шее доводит до дрожи
И до мурашек, чуть слышно «Люблю»

И с влажных губ вдруг срывается стон.
Воздух не движется – он раскалён.
К чёрту запреты! Тела в унисон.
Этот порог уже пересечен.

Крепко за волосы, смелые ласки,
Руки по телу уже без опаски.
Прочь все сомнения – сброшены маски.
Тело нуждается в бешеной встряске.

Словно бы кто-то вдавил в пол педаль,
Мышцы в напряге – похожи на сталь.
Пульс учащается, бьёт по вискам
Начали. Горизонталь, вертикаль…

Ласки, касания, стоны и крики,
Перед глазами лишь яркие блики.
Одновременно рабы и владыки.
Губы оставят на теле улики.

Пол покачнулся и полная власть.
Близко предел и не страшно пропасть…
Нет, не любовь..
Это дикая страсть!
 

Седьмая песня ангела, скучавшего по своей любимой:

 
Посмотри в мои глаза
Губы тронь своей улыбкой
Там весь мир перевернулся
Как в калейдоскопе зыбкий

Ты мечтой была недавно
А сегодня ты – реальность
Слышу я, любви те звуки
Их красивую тональность

Припев
Пускай грозою налетает майский дождь
И вырастает серая стена
Будь со мною рядом
И скажи мне взглядом
Что не уйдешь ты никогда

По ночному городу проплывает облако
Я в такси воздушном к дому долечу
Только ночкой синею, быть вдвоем с любимою
Лучше, чем витать по небу, только одному
 

Восьмая песня ангела, вспоминающего о лете, которое он провел с любимой:

 
Опять зима навалила снега
И вспомнилось мне наше лучшее лето
Лазурный пляж вижу, как сейчас
И гладь воды в солнечных лучах

Снег идет падает снег
И будто бы время замедлило бег
И будто бы в сказке белым ковром
Нежно окутан уютный наш дом

Снежинки кружатся, как серпантин сверкая
Восторг и радость, ниспадая вызывая
Атласной лентою девчонки – недотроги
Блестит и вдаль уходит зимняя дорога

Вот показался из трубы, над крышею дымок
К нему, как малое дитя, пристал с игрою ветерок
И улетели вместе вдаль, к тем самым берегам
Где летом мы с тобой купались в солнечных лучах.
 

Девятая песня. Зимнее, снежное утро. Луч света, наряженная елка, синицы поют под радио, белая нежность и проснувшийся ангел:

 
Луч в приоткрытые шторы
Ослепительно белый пучок
«Врезал» мне и спросонья
Я увидел пушистый снежок

По привычке мобильник, я щёлкнул
Не вставая в уютном тепле
Яндекс музыку в тему настроил
И увидел синиц в окне

Припев
Может быть за окном услыхали
Новогодний снежный мотив
Запевали синички на ветке
Я и утро, мы слушали их

Эта белая нежность коснулась
Отражений зеркальных шаров
И скользнувши по веткам елки
Полетела по крышам домов

Там на крышах теперь играет
На колючих ветрах клавесин
Флейтой эхо ему подпевает
Поет сказки свои!
 

Десятая песня. Ангел грустит о том, что все проходит:

 
Не догонишь, а надо ли
– Молодость
От меня, ковыляя бежит
Уголек липоватой влюбленности
Не горит, черной сажей горчит

Жизнь торопится, скучит без нежности
Обернешься, вспомнишь едва
Лишь косые дожди пахнут свежестью
И теплом согревает весна

Припев
Загуляла душа за околицей
Здесь ей тесно и манит туда
Там ей песни споют птицы вольные
Только там она и жива

Я возьму лучших песен мелодии
И за ними я в высь вознесусь
Пролечу над зеленой равниною
И весною в полях надышусь
 

Одиннадцатая песня. Ангел пишет своей подруге:

 
Пусть, ты можешь думать
Мне исчезнуть не вопрос
Тебе оставив пустоту и море слёз

Довёл до точки алкоголь
Иначе будет
Все пройдет
Пройдет и боль
Мне обещали крылья починить
Ты не спеши жестоко все похоронить

Путь есть
Решу проблему все равно
Я выйду трезвый
Я уже веду авто

Взлетаем вместе в этот классный вечерок
И мы с тобой еще споем
Еще споем
Еще споем не раз
Мелькнув в сиянии заката
Где слышно соло
Саксофонных фраз.

А когда с твоим супер героем
Возвращаться будешь ты домой
Пролетая тихо над тобою
Я не потревожу твой покой

Улыбнусь и полечу спокойно
Я не фраер рифмоватый
Просто ангел Твой
 

Уходящий синий экспресс – стихи о любви

Когда-то я написал стихи про синий мотив, иными словами про сумеречную вечернюю романтическую мотивацию, которая позволяет любви стать смелее, но, как ни крути, и любовь проходит, уносится на синем экспрессе.

…Только вместо любви, напоследок оставив

Всю истлевшую в угли, бурную страсть…

 
А я до сих пор верил в ангела В то что летает И верил я Что мечты не обманут меня
Ну а мечты Улетели за дальние дали Оставив взамен Хрустальные слёзы дождя
Значит время прощанья давно сторожило Чтобы выкрасть надежду И с собою ее забрать Только вместо любви, напоследок оставив Всю истлевшую в угли Бурную страсть
И как водится, ты
Предложила остаться друзьями И волшебные весны Гордо скрылись в чужие края
И зима не проходит И ангел увы не летает И на синий экспресс Тепло доброты
 

Вот и кончился легкий роман

 
Вот и кончился легкий роман Будто сказки и не было вовсе Дни бегут, обгоняя друг друга То дождь, то туман А я жду все на черной Надеясь, что будет другая полоска Ты нашла может лучше меня И скорее всего Он, как я от тебя По-дурацки становится пьян Припев Не скупитесь на ласку свою и слова В час ночной для подруги любимой Все проходит, пройдет и любовь Но тепло доброты не остынет И быть может весной Как и прежде тебя повстречаю И как прежде тебе подарю я букет Все проходит Но в жизни ведь так и бывает Что хорошим словам Срока давности, в общем то нет.
 

Забыться, хоть на миг повернуть все вспять…

 
Уплывает невозможностью Растекается в неизвестности Взгляд из времени, неумело дней прожитых И не встретимся уже вместе мы Средь зловещей вечерней тишины Или музыки маскирующей Все чего-то еще ожидали мы В душах наших безмерно тоскующих Припев: Забыться… на минуту, как в вечности Вспоминая любовь бесконечную Что тонула в океане беспечности Потеряли все сразу мы Забыться… хоть на миг повернуть все вспять Но из бездны потерь уже не достать И не разглядеть, и не увидать Птицу ту сероглазую. Только сущность разлуки, презрительно Усмехается и в веселии Будит ночью и ложится ко мне в кровать И от этого нет спасения.
 

Лето

 
Звёзды Расплескались в небе И в сиянии заветном Я с тобою, встречи жду
Где-то Спит оранжевое лето Под собою ног, не чуя Я уже к тебе лечу
Ты красива – "Океан в глазах" И от них не оторвать мне взгляд Все опять вернулось "На круги своя" Я тебе любимые цветы Алых роз охапку подарил В отражении фиолетовой луны Если Кто-то скажет что, рассветы И закаты лучших дней Были, но уже прошли
Верьте Есть счастливые билеты И смелее отправляйтесь В самый яркий звездопад земли Там к рябине месяц молодой Прилетал и подарил кольцо Вы бы видели его счастливое лицо Там пылает розовый закат Звёзды сами падают в ладонь Мы сегодня отправляемся Туда С тобой.
 

Помню как ты входила, веря В свой первый восьмой наш класс

 
Помню как ты входила, веря В свой первый восьмой наш класс А в сумочке Томик стихов любимых И эти мечты для нас В жизнь разлетелись мы, под парусами Взяв на прощанье с собой Память о том, как нам ты читала Томик любимых своих стихов Красивым почерком выставляла В тетрадках оценки свои Где те уроки, когда ты читала Голосом чувственным, неземным Снова и снова Ко мне приходит Необходимость в тебе Твой голос звучит на чарующей ноте Неповторимостью Необычайностью Лучших моих Этих школьных дней
 

Есть женщины

 
Есть женщины Достойные любви и уважения А ты вошла в мой мир Я, как дорога ждал твоих шагов
Я ждал, когда заглянешь в душу Как море ждал Очей прекрасных отражения Хотя немало в жизни я имел грехов.
 

Случилось так, что время…

 
Случилось так, что время Остановило ход Душа сказала: «Что то С тобой произойдет»
Гадала она чутко и посреди зимы, Виски запорошившей Я встретил Вас в ночи И время не хотело Тогда идти вперед Забыв или не веря Что это все пройдет
Застыв в оцепененьи, Что чудо наконец, Свершилось И зажегся огонь меж двух сердец Рассвет уж ночь сменяет Безумье осветив Двух тел соединенных От музыки любви
И каждый нерв наполнен Любовью до краев И кровь стучит, как в бубен Волнуясь у висков.
 

Ну а лучше, не надо слов…

 
Добрый вечер, скажу тебе, Утопает Москва во мгле, Лунный свет осветил лицо Ты люби меня, вот и всё. Я и ты и горят огни На танцполе мы не одни Кружит голову, твой слабый стон Под ногами качнулся пол Речитатив: Ты твердишь мне – ещё, ещё, Ты целуй меня, вот и всё. Ты со мной до утра побудь И трепещет, вздымаясь грудь Не забыть мне твоё лицо Я люблю тебя, вот и всё. Все что нужно мне до утра Это просто любить тебя Как сияет твоё лицо Я люблю тебя вот и всё Все, что было, уходит в хлам И нужна только эта ночь нам И слова и слова наши лишь о том Ну а лучше, не надо слов.
 

Рождественская открытка

 
Пламя бесноватое с поленьев Освещает у камина полумрак А над крышей кружатся метели Одевая дом в любимый, белый фрак Рождество неслышно наступило И с открытки падает, младенца свет Ты ее сегодня подарила Мне прислав, за тысячу верст "Привет" Бирюзовых глаз твоих, я тайну Разгадать не смею, не берусь Бархатным ресницам посвящаю Эту песню, она скажет пусть Как слетали с них ночные звезды Освещая мостовую на Тверской Где гуляли мы с тобой и восхищались Новогодней, сказочной Москвой.

 

Этот звонок

 
Театральные подмостки В фестивале Новогоднем Ностальгически горят в ночи Ярко светят карусели и уносят в те метели Где мы так и не сумели Остаться вместе мы, так и не смогли Припев: Москва в фейерверках сияет И стучится уже за окном Новый год И звонят, люди все поздравляя И я слышу из вечности этот звонок И однажды за белою вьюгой Мы не сможем ни дня, друг без друга Мы не сможем забыть наши дни и вдали В одиноко горящих закатах Мы поймем, как же очень нам надо Нам друг к другу спешить и друг друга найти Нам найти.
 

Добьюсь тебя

 
Зачем глаза мои Случайно посмотрели На тебя И стала мелочью, В сравнении с тобою, Жизни – суета А я стоял Как вкопанный и слушал Слова твои В них чудная мелодия звучала Весны – мотив Припев: И радость жизни, солнечным потоком Летела к нам В объятья, прямо с крыш И я познал это земное счастье И слушал, как мотив слова твои. И солнечными зайчиками в лужах Смотрела в мир красавица весна И я решил тобой любуясь Что все равно добьюсь тебя А я тебя спросил: "Как же Ваше имя? Кто же Вы?" Встречал я дам немало Но в их словах не слышал Melodi А я хотел добиться Первого свиданья В тот же миг Ты улыбаясь Божественно сказала: "Ну пошли!"
 

Бесконечность

 
Вы помните, как я еще вчера Вас целовал, обняв нагие плечи От страстных слов я Ваших замирал Балдея, улетая в бесконечность Припев: Ни канитель, ни дождь уставший лить Нам не мешали, бережно смакуя Мгновенья встречи этой жадно пить Друг друга обнимая и ликуя И понимая все, что не найти слова Любуясь изумрудными очами Я счастлив был наверно навсегда Соединяясь нитью неразрывной с Вами.
 

Где же я был

 
Без смысла новый серый день Устав темнеет без тебя Я пью надежду, как глоток И жду всего один звонок В бесснежных цепях декабря Припев: Дождь превратился в лед Сыпет по мостовой Она не меня ждет И голос ей нужен не мой Где же я был Когда сентября дожди Шептали и умоляли Приди она ждет, приди Ночь – пьянь повисла на плече Я рвусь куда то в пустоту И как привязанный мустанг Блуждаю в замкнутом кругу.
 

У Вас обычные глаза, я убеждал себя…

 
У Вас обычные глаза (Я убеждал себя) Обычный голос, как у многих Я и не думал рассказать Как жизнь сплетает две дороги Я врал, прекрасные черты Ничуть не душат среди ночи И очуменной глубины (объятий) Я врал – не больше, чем у прочих Я врал себе и не поверил Что я без Вас не тосковал И от любви я к Вам не таю.... Я врал..
 

Только ты загадай, чтобы встретились мы…

 
Знай, что там далеко Ты одна мне отрада За ветрами весны За снегами зимы Я к тебе за окном Упаду звездопадом Только ты загадай Чтобы встретились мы Я сегодня во сне На холодном перроне На вокзале мечты Крепко обнял тебя И смотрели на нас Блики окон вагонов Может быть понимая Как ты мне нужна Синим призраком лег На мои одеяла Сон развеявший в дым Вороватый рассвет Но я слышал во сне Как ты смеялась Громким смехом своим Спасая от бед.
 

Я влюбился не в лицо и не в твою фигуру…

 
Я влюбился не в лицо и не в твою фигуру Дело, даже не в божественных ногах Я влюбился в твою тонкую натуру В трещинки на розовых губах Я влюблен в шероховатость кожи Плеч изгибы, лёгкий холод рук И в глаза, что на другие не похожи В пулемётно – быстрый сердца стук Я влюблен во взмах ресниц недлинных В родинку на худеньких плечах И в созвездие веснушек дивных В ямочки на бархатных щеках Я влюбился не в лицо и не в твою фигуру Лица – только маски, миражи Я влюбился в твою тонкую натуру Я влюблен в твою мелодию души.
 

Новогодний карнавал

 
В зимних сумерках в окне синеют Красноносые снеговики А на карнавале Ёлку просят Елочка, зажгись Шишки пахнут на ветвях смолою И бенгальские огни зажгут А волшебные зверушки в масках Хором пропоют Припев: Подходите все сюда поближе И вставайте в дружный хоровод И конечно громкий хор, услышав Дед Мороз, вот-вот сейчас придёт Он сейчас придёт Он сейчас придёт Дед Мороз придет И подарки сладкие получим Сбудутся мечты в тот час у нас И закружит на карнавале Сказка всех сейчас
 

Баллада о розовом корвете

 
Одна девчоночка ждала корвет на парусах Конечно же и с принцем неженатым И верила, что на высоких каблуках Она на палубу его, поднимется по солнечному трапу Но как бывает часто, там на небесах Ей принца, явно, кто-то перепутал И та девчоночка, наверно впопыхах Свое сердечко отдала, сам бог знает, кому-то Бывает так, сердца не бьются в такт И тот, кто рядом – просто увлеченье Но вот, под вечер, в ярко – розовых лучах Корвет на парусах возник, как озаренье И когда встретились они глаза в глаза Любовь возникла, какой не было в природе И ту девчонку на высоких каблуках По солнечному трапу принц уводит Он своим пламенем и хладом Губами к ней в смятении прильнул Взглянул, она, ответив взглядом Влилась с ним в общую волну И для любви не нужны объясненья Мгновенья лишь идут в расчет О эти чудные волненья Как током бьют и тает лед И там, где звезды опускались над волнами Корвету путь своим сияньем, освещая Они с командой, полною отваги По океану плыли за мечтой, под парусами.
 

Новогодний город

 
Счастье в новый год пусть придет И с песнями новых кумиров Волшебной ночью произойдет Все то, что больше всего вы полюбили Счастье в новый год пусть придет И пусть оно умножится на три И будут неудачи не в счет А поцелуи любимых так сладки! И город лучший ваш на земле Где жители только искренне любят Наверняка эту ночь не забудет Сверкая в фейерверках огней!
 

Пляж

 
Мы приветствуем Вас Чайки шумно кричат мне об этом На пляжу я растаю В ласкающих солнцем лучах Улыбнусь загорающей даме Что в розово – бледной панаме И сползают очки у нее И в истомной улыбке уже Она светится вся Припев: Сумасшедшие дни, наши лучшие дни на планете И высокое небо, и солнца палящий зенит Как ворвалась любовь В раскаленное желтое лето Сердце будет хранить, словно порох, сгоревшие дни. Две недели, я твой синий кит и в ласкающем бризе Я настрою твой стройный, уставший от зноя "рояль" Горизонт лижет ноги, двоим загоревшим матросам Это мы, как дельфины блестим И поем на пляжу про песочный наш рай. Я тебя называю Принцессою лета Эту песню пою о тебе На песке ты Мадонной со стен Эрмитажа Свой божественный взгляд, даришь мне
 

Сиреневая вьюга

 
Алена с Леной В понедельник между прочим Друзей собрали На курительную точку Там на балконе Собрались все кореша Витала в воздухе Совсем не анаша Витала в воздухе сиреневая вьюга И блажь черемухи, как две подруги Под шепот ласкового мая не спеша Витала в воздухе совсем не анаша Курили опиум весеннего лангтона И растекалась негою приятная истома Весельем заражая кровь И разжигая где то там любовь.
 

Он гитару забрал, что висит на гвозде

 
Он гитару забрал, что висит на гвозде Есть резон в путешествии и не иначе Хоть колись, хоть косяк забей Все равно здесь не прет удача На дорожку присел он и в добрый час По забытым тропинкам везения Он пройдет и споет еще не раз Адресами хорошего настроения Он оставил обиды и все сомнения В буднях тоскливых, в хлам опостылевших И по забытым тропинкам везения Будут нести его песни, как крылья! Только задрожат, еле видно, влажные ресницы…
 

Ну вот и все

 
Мы с тобой расстаемся всерьез Мне не гладить твоих волос Нежно я ладоней твоих Лишь едва коснусь И назло разлучнице – судьбе Взглянув в глаза твои Тебе я улыбнусь Речитатив: Не целовать мне губ твоих, значит всё напрасно Знаю, что у тебя семья, я тебе желаю счастья Только задрожат, еле видно Влажные ресницы И прошепчешь на прощанье: "Я тебе буду сниться!" Я растаю сегодня Пустотою звеня.
 

Люблю ли я, уже прошло лет двадцать…

 
Люблю ли я, уже прошло лет двадцать Там где пылал костёр, ещё тепла земля Я не забыл, как мы могли смеяться А впрочем, что Вам до меня Цветы любви, их яркие бутоны С ума сводили, красотой маня Так в сильный шторм, являются на небе Летучего Голландца паруса.
 

Новый год

 
Новый год зимой приходит как всегда Люди елки принесут домой и тогда Будет танцевать под елкой Дед Мороз Он подарков много из лесу принес Я поставлю руку и на ладонь Мне доверчиво падает снег Ветер дунет и снежинок стаю унесет Ничего не оставив мне Ветер я не буду бранить Слез не буду понапрасну лить Горку снежную построю я во дворе На забаву нашей детворе Здравствуй, здравствуй, Дед Мороз У тебя красивый нос Здравствуй, здравствуй, Дед Мороз Ну какой же красный у тебя нос Красный нос такой не только у тебя Красный он и у Снеговика Что стоит и охраняет горку во дворе Он с метлой, ведро на голове Собрались вокруг него птицы все На такое чудо поглазеть Воробей стучит чечетку на ведре А другие стали песни петь: "Ты почти как Дед Мороз И такой же красный у тебя нос Добрый ты и всех смешишь Тебя любят взрослые и малыши" Речитатив: Посмеялись мы ребята здесь от души И теперь на праздник все поспешим Возле елки кружат дети хоровод Вот какой чудесный праздник Новый год!
 

Гармонист

 
Ночка лунная, облака качает У девченки, кругом голова Гармонист ей, про свою любовь играет Ясно всё и не нужны слова А мелодия повсюду разлеталась С горки вниз спустилась, поплыла И за рощей, где то затерялась Растекаясь эхом по полям И уже совсем не слышно стало А далече эхо услыхав Из гулянки поздно возвращаясь Гармонисту кто то подпевал.
 

Ты вошла в наш класс весною…

 
Ты вошла в наш класс весною Новенькая в первый раз И ко мне за парту села Помню это, как сейчас Как с ума свела меня ты Враз походкою своей И потом стихи украдкой Я ложил в тетрадь тебе А однажды, я в портфеле Увидал письмо твое Ты писала, что: "Быть может Нам вдвоём сходить в кино…" Я смотрел и удивлялся Кто девчонок, вас поймет Как не мог я догадаться Что у нас с тобой пойдёт В тёмном зале целовались На восьмом ряду с тобой Фильм закончился так быстро Мы остались на второй Ведь никто не думал в школе Что я влез в твои мечты И прозвали недотрогой Так скромна и недоступна ты Припев: Недотрога, недотрога Ну побудь со мной немного Ты сама себе не лги Брось сомненья и люби Недотрога, недотрога Ну побудь со мной немного Ты сама себе не лги Брось сомненья и люби А потом мы пели песни Под гитару во дворе И наверно, лучше дней тех Не было в моей судьбе
 

Весенний день

 
Входя в новый день Я счастлив, что снова весна От солнечных зайчиков На постели От шума толпы От этой людской карусели От того, что где то есть ты И в это, я верю Припев: Улыбнёшься и улыбка твоя Как лучший мотив весеннего дня Сыграет идущим навстречу тебе Заливистою свирелью Говорят, что на небесах Всё решили уже за нас И я встречу тебя, и в это я верю Весенние запахи дня Так сладко наполнят меня И дождик, серебряным бисером Рассыплется по карнизам И вместе с ручьями пойду Туда, где тебя я найду И ты улыбнёшься в ответ И в это, я верю Припев: Улыбнёшься и улыбка твоя Как лучший мотив весеннего дня Сыграет идущим навстречу тебе Заливистою свирелью Говорят, что на небесах Всё решили уже за нас И я встречу тебя, и в это, я верю!
 

Весь берег светится огнями и где-то там вдали…

 
Весь берег светится огнями и где то там вдали Мерцают словно свечки звезды И эти ночи дарят нам, тепло морской волны И летние дожди, и грозы Припев: Поверим мы, что есть, любви планета Там каждый житель любит и любим Я назову пароль, тех слов заветных И мы туда с тобою полетим На море, бросив свои косы, купается луна И золотой дорожкой светит Про всех влюбленных, знает все она Она дежурит до рассвета Припев: Поверим мы, что есть, любви планета Там каждый житель любит и любим Я назову пароль, тех слов заветных И мы туда с тобою полетим.
 

Нас любовь ждала, мы снова рядом…

 
Звёзды расплескались из небесного ковша Там и здесь позолотились крыши И по ним гуляет месяц до утра Принакрывшись облаком пушистым Припев Где то за пределом ведомых миров В царстве сказки и чудесной были Я нежданно встретил свою школьную любовь Ты мне подмигнула шаловливо Ты ещё красивей, океан в глазах И от них не оторвать мне взгляда Всё опять вернулось на круги своя Ты и я под летним звездопадом Припев Где то за пределом ведомых миров Нас любовь ждала, мы снова рядом Всё опять вернулось на круги своя Ты и я под летним звездопадом.
 

Отзвенело, второпях пролетевшее лето…

 
Отзвенело, второпях пролетевшее лето В ярком пламени ультра-зеленого цвета В пенье птиц, над лугами, залитыми солнцем Пили золото дней, мы с тобою до самого донца И в малиновых дисках горящих закатов Поцелуев нектар на постели из мяты Припев: Только туда не идут поезда Память серебряной птицей Будет летать и летать в тех лугах Чтобы ещё раз присниться Не написать и не позвонить В лето горящих закатов На территории нашей любви Ветром качается мята!
 

Осень

 
Обвенчавшись с ливнем спозаранку Обвенчавшись с ливнем спозаранку Осень стала царствовать опять Шелестели ивы: "Лето до свиданья Возвращайся снова, будем ждать!" Припев: Только буду часто вспоминать я Как с тобой встречали мы рассвет А теперь один, я посреди ненастья И тебя со мною рядом нет Закачала кудрями береза Обронила капельки дождя Словно без тебя грустит, роняя слезы Нежностью согретая душа.
 

Журавлиная стая

 
Осень в город, на всех парусах Ворвется и парки раскрасит Туманною дымкой в жемчужных слезах В наряд золотой, как на праздник И сотни сердец, в позолоте горя В пожаре страстей, изнывая Взорвутся любовью в плену сентября И в серых дождях, затухая Припев: А клин журавлиный Кричит улетая В заоблачной выси Пока не растает За дымом костров Журавлиная стая Осенняя грусть среди желтых берез Любовь сторожит вечерами И мы понимаем до боли, до слез Что лето прощается с нами Как порох, сгоревшее пламя любви Рассеется дымом косматым И может быть, самые лучшие дни Взлетят с журавлями куда то
 

Осенняя встреча

 
Мы промокли до нитки В дожде наших чувств Они льются и льются Вздымаясь фонтаном И теперь все равно нам И я не боюсь Быть накрытым волною Страстей океана. Сегодня наконец, Вас встретил За плечи обнимаю Вас Как именем, я Вашим бредил Считал до встречи каждый час Читать стихи я эти буду И пусть поведают они Как пасмурным осенним утром Горели губы от любви Припев: То ли от ветра у меня глаза слезятся И мои чувства хлещут через край Пусть редко, очень редко я Вас вижу Пусть редко, очень редко я Вас вижу Но этот миг, но этот миг – волшебный рай Я буду целовать Вам руки Поверит осень нам всерьёз И каплями дождинок, смоет И скроет капли моих слёз И будет пусть в октябрьский вечер Гитара петь, звенеть струна И загуляет с нами осень Кружась листвою по дворам
 

Осенью березкам в желтых сарафанах

 
Осенью березкам в желтых сарафанах Приглянулся в небе Месяц полупьяный Ну а он красавец выбрал ту Рябину Что склонила ветви, прямо над обрывом Речитатив: Там где стелется туман утром над водой Где купается в реке по ночам звезда Все шептался вместе с ней Ясень молодой А теперь его уж нет и она одна Поёт Месяц: Что же ты, Рябинушка, ягоды рассыпала И листочки красные у тебя повыпали Что же не красуешься, как твои подруженьки Расскажи багряная, буду твоим суженным Поёт Рябина: Не бранись, красавец Месяц, понапрасну Я люблю другого, суженный мой Ясень Молния шальная Ясень загубила И сгорел до кочки, на глазах мой милый. Возвращайся ты к себе, Месяц удалой Ты хорош, но разве я сердцу прикажу Не судьба мне быть с любимым, так и не с тобой Буду я одна стоять здесь на берегу. Месяц растерялся от тех слов печальных Обронил он в воду, перстень обручальный И теперь ночами, проплывая светит Может быть Рябина, всё ж его приветит Говорят что иногда, тёмной ночкой синею Месяц с неба прилетал в гости к той Рябинушке А березки увидав, охали и ахали Так хотелось им побыть с прилетевшим хахарем "Ты рябина посмотри, он как принц в ночи" А она качнет ветвями и опять грустит
 

Глядит в окно завистливый мороз

 
Зима за ночь примерила Одела платье белое И пригласила в гости снегирей Им хоровод устроила Достала снег из сундука И закружила белую метель И все теперь бело вокруг Привет снежок мой старый друг И снова людям радость даришь ты Искринками посеребрил От холода собой укрыл Ты в парке запоздалые цветы Мы встретились по осени В хрустальный вечер с просинью Наверно лучше красок в мире нет Моя любовь последняя Израненная сплетнями Также чиста как этот первый снег Вот свечи зажигаются И губы губ касаются Волшебник вечер сказку в дом принес На нас глазами синими Покрытый белым инеем Глядит в окно завистливый мороз.
 

Засыпает зима на ночной мостовой…

 
Засыпает зима на ночной мостовой Бед не знал, не страдал Я до встречи с тобой Ну откуда взялась, ты в ночи, расскажи Перепутав в судьбе Все дороги, пути Припев: Как я встретил тебя посреди декабря До сих пор не пойму Где ты раньше была Ну а может быть ты, красоты неземной Прилетела сюда, с планеты другой Прилетела и вот, будешь вместе со мной Коротать вечера, играя в любовь А потом заскучав улетишь навсегда И тебя я толпе Не найду никогда Речитатив: Ну а может я, сквозь мерцающий свет Только в мыслях летаю, навстречу тебе И среди белой вьюги, среди декабря Потеряв все надежды, придумал тебя.
 

Падает снег, нам он устроил снежный концерт…

 
Засыпает дорогу белым серпантином В главной роли сейчас снежинки – балерины Белый город ночной Сказки видит зимой Припев Падает снег, падает снег Нам он устроил снежный концерт Падает снег, падает снег Дарит нам снежный концерт С важным видом дома в белых шапках Им бесплатно раздали их для спектакля Белый город ночной Сказки видит зимой Вот уже вдалеке снег клубится Это в царство летит белая колесница Белый город ночной Сказки видит зимой
 

Я решил, сегодня всё тебе скажу…

 
Ты вошла с морозной стужи февраля И с тобою музыка вошла Сумеречный блюз твоих шагов Принесла мне музыка ветров Припев Я решил, сегодня всё тебе скажу Так и знай, я не могу молчать Может быть на счастье, может на беду Чувствами не стану торговать Где то в поднебесье февраля летал Целясь точно в сердце мне амур Он уже давно всё видел и всё знал И сегодня выпустил стрелу
 

На морозном стекле, он букет алых роз рисовал…

 
В твоем подъезде на окне зимой Морозом заколдованном Стихи написаны тебе и розы На льдинках нарисованы Слова лишь можно разобрать едва Но ясно все до боли Кто рисовал тебе букет вчера Тобою явно очарован Припев: Он добавил в букет, ярко-розовых лент И раскрасил его в самый праздничный цвет Был букет тот из сказок, на стекле у зимы И ласкали лучи, алых роз лепестки Вчера, когда ты с ним прощалась На лестнице парадной Он долго мямлил Не решаясь Сказать о самом главном А может быть река любви Так широка, что можно Лишь написать, нарисовать Всё остальное сложно Когда откроешь двери ты Чтоб выйти в утро зимнее Увидишь на окне цветы Блестят в морозном инее Их ты увидев, всё поймёшь Кто о тебе мечтает Ну а букет и рифмы слов До вечера растают
 

Где мальчишками сказки читали

 
Я уехал из города детства И в краях этих не был давно Всё кружил я по белому свету Только сердце, всё помнит оно Вот я вышел, моя остановка И трамвай убегает звеня Круг замкнулся и вот я у дома Наконец то вернулся сюда День торопит, ему я не верю Впопыхах, недосуг всё ему Но откроют глаза, звёзды в небе Ночь, тебе лишь, я правду скажу Во дворе, где прошло моё детство Думал, что ждёт оно там меня Но вернуться в былое нет средства Понял я, что надеялся зря Мне казалось, что с этим трамваем Тот что в детство меня привезёт Где мальчишками сказки читали Голос мамы домой позовёт.
 

Зелено-красно-желтым аксельбантом

 
Вот день багровой дымкою зачах На горизонте солнце засыпает И вечер розовый встречает нас Он землю вновь по моде одевает Припев: Плывет кораблик детства памяти моей По волнам желто-розовых морей А ветер вьюжит и штормит сильней Назло ветрам спешит кораблик мой на зов К далеким берегам тех островов Где ждут мечты и сказки детских снов Включают фонари свои глаза И все дороги светятся в гирляндах Зелено-красно-желтым аксельбантом Весь город, наряжает темнота
 

Не спеши говорить, что любовь потерялась (Панкиной Л.)

 
Не спеши говорить Что любовь потерялась После яркого лета ещё заблестит позолота И заманит ещё В чудеса уведёт безоглядно Чтобы сердце и душу Открыть для кого то Наши лучшие песни споём Про багрянец и осень В подворотне листва закружит И стихи нам подбросит Будет шелестом листьев играть нам Сентябрьский вальс И наверное струны дождя Арфой сделают соло для нас!
 

Твоё имя шепчу, как мальчишка, волнуясь…

 
Речитатив: Красотою своей несравненной Ты навечно запала мне в сердце Но из плена твоих изумрудных очей Убежать не стремлюсь я Твоё имя шепчу, как мальчишка волнуясь. Я тебе моя любимая Напишу стихи Как волны изящной линии Волосы твои припев Нарисовал глаза твои Как две луны, как две луны И в нитях золотистых солнечных Твои любимые цветы Нежность я твою рассветом Алым напишу Нарисую, как берёзу Белую косу припев Ты верная, как лебеди И холод, и огонь в тебе Ты мой волшебный сон Я навсегда тобою увлечён Если я не вижу твои очи И не слышу смеха, вздорных слов Я настолько в мире одинокий Будто жизнь лишилась всех своих основ
 

Ты зажигаешь

 
Ты зажигаешь мою жизнь Вскружила голову и я схожу с ума Ты мелодия и ты гармония Крошка, ты одна – музыка моя И все наши дни – музыка любви Я взлетаю и парю, слыша голос твой Ты зажигаешь жизнь и прогоняешь дождь Вскружила голову и я схожу с ума Ты мелодия и ты гармония Ты моя Я счастлив, когда в счастье ты Милый ангел Если даже брови свои хмуришь ты В мире нету лучшей красоты И все наши дни – музыка любви!
 

Лучшее лето

 
Опять зима навалила снега И вспомнилось мне наше лучшее лето Лазурный пляж вижу, как сейчас И гладь воды в солнечных лучах Снег идет падает снег И будто бы время замедлило бег И будто бы в сказке белым ковром Нежно окутан уютный наш дом Снежинки кружатся, как серпантин сверкая Восторг и радость, ниспадая вызывая Атласной лентою девчонки – недотроги Блестит и вдаль уходит зимняя дорога Вот показался из трубы, над крышею дымок К нему, как малое дитя пристал с игрою ветерок И улетели вместе вдаль к тем самым берегам Где летом мы с тобой купались в солнечных лучах.
 

Она снова оденет короткое светлое платье

 
Закончился август И снова дожди Ей кто то сказал: "Ты чуда не жди" И вдруг перламутром И бархатным светом Покажет сентябрь Краски бабьего лета припев Она снова оденет короткое светлое платье И в лучах ее встретит Тот самый счастливый мечтатель Он по звездам найдет Он пройдет к ней сквозь дальние дали Он поймет и споет ей И вдаль уплывут Все печали Она верила знала Она все же ждала Что настанет пора Начать все сначала Цветов запоздалых Ей выпадет время Чтобы встретить любовь И в сказку поверить
 

Весна бушует

 
Весна бушует Танцплощадка, вечер Концерт артистов Мы уже на «ты» Под ретро – музыку Вальсируем беспечно Забыв, уплыв От вечной суеты!
 

Счастье

 
Счастье это лучик света Счастье это дуновение ветра Твой поцелуй когда проснусь я И обнимаю тебя Счастье это приход весны Твой поцелуй в мягком свете луны То что ждет нас и то что мы теряем То, что ищем и то, что ускользает Счастье это утренний туман Счастье – свет сквозь приоткрытые ставни Ты возьми свою с цветочком шляпку И надень то самое платье, цвета яблонь весной Когда луна засветит ярко, я приведу тебя на танцплощадку И тогда в серебристом свете Светлячки сыграют на кларнете Вальс головокружительный для нас с тобой.
 

Ты мой успех и мой триумф!

 
Когда со мною нет тебя И по ночам мне не до сна Я понимаю, как ты дорога Любовь моя Когда тебя со мною нет Вдали смотрю на жизни след Он восхитительно горит во тьме Это любовь к тебе С тобою жизнь, как сад в цвету Преображаюсь и пою С тобою я всегда в строю Ты мой успех и мой триумф!
 

Ты сегодня здесь и счастье так дурачит нас…

 
Ты сегодня здесь и час пробил, веселье в голосе твоем и я с тобой И с нами что-то есть сейчас, чего нельзя купить Это божий дар, что вдохновил меня, чтоб я всегда любил тебя Давай за ночи и за наши дни Припев: Давай, давай Выпьем за нас За то, как как я люблю тебя Давай, давай За то, как ты умеешь быть красивой За то, как ты умеешь быть моей Ты сегодня здесь и счастье так дурачит нас, оно большое как земля Оно беззвучно, его не слышно Это даже больше чем слова и нам сейчас на них плевать Мы танцевать, мы танцевать хотим хоть до утра
 

Ты женщина моей мечты…

 
Мы встретились с тобой случайно Ты у окна стояла, так печально И я тебя на танец пригласил И понял, что ты женщина моей мечты Как долго я искал тебя такую Душа моя согрета поцелуем Ты женщина моей мечты Моей мечты Припев: Скучаю По тебе скучаю Скучаю Ты женщина Моей мечты Мечты Мне часто снятся по ночам Твои зелёные глаза Кайма ресниц твоих, как бархат Я ощущаю легкий запах Твоих волос Как сладко мне спалось Припев: Скучаю По тебе скучаю Скучаю Ты женщина Моей мечты Мечты!
 

Любимая

 
Ты так красива и я поверить не могу Что ты со мною не во сне, а наяву Ворвалась в жизнь мою ты вспышкою в ночи Такой красивой невозможно быть припев Потанцуй со мной любимая моя Чтобы в руке моей была твоя рука Пусть нас закружит этот вальс сейчас Сегодня он соединяет нас Ты так красива я сам завидую себе Что повстречал тебя в своей судьбе Ты мне нужна, ты для меня как кислород Я знаю это не пройдет
 

Если верите в любовь!

 
Мы расстались как-то странно Просто раздвоилась жизнь И не зарастает в сердце рана Я с тобой пока я жив Обжигает пламенной смолою И меня не исцелить От любви к тебе укрыться нечем Не могу тебя забыть припев Если любите, не расставайтесь Вы душа с душой вдвоем И сроднясь, друг другу все прощайте Если верите в любовь! Посреди ночи звонок раздался Словно клич со всей земли Я молился или полуплакал На пороге стоишь ты Боль и страсть и миг прикосновенья И объятья и слова Это все сильней чем нам казалось Ведь еще любовь жива
 

Королева

 
Я в памяти храню тот вечер Где – шумный зал и ты со мной И первый медленный с тобою танец И первый нежный поцелуй И тихий шепот неземной О боже, как был мир тогда прекрасен Припев: Ты – Королева, Королева из волшебных снов Моя любовь к тебе сильнее с каждым днем И лишь с тобою кровь стучит, как в бубен у висков Лишь с тобой одной, лишь с тобой одной А если вдруг придет разлука То ты не думай и не верь Что разлюбил тебя моя родная И даже через сто веков Ты верь в один прекрасный день Лучом к тебе вернусь, как солнца зайчик А если в безысходности Я не увижу твоих глаз Ты промелькнешь в сиянии заката И голос твой и тихий шепот Я в соло саксофонных фраз Услышу, как и в первый раз когда то
 

Тебя теряю

 
Тебя теряю я, мне грустно сознавать Что эту жизнь нам не придется вместе Любить и трепетно прижав, рука к руке С тобою петь волнующие песни И к нежно-белой коже не прильнуть К губам твоим от страсти жгучим И не ласкать тебя, твою нагую грудь Не видеть глаз твоих, взаимностью зовущих И не услышать голос твой и его чудный звон Застыв от его нежности красивой Там, где-то на тропе у сердца в унисон Звенящем, отражаясь в переливах Припев: Больше мне волос твоих не гладить И любимою своей не называть Если не смогли с тобой поладить То не сможем встретиться опять Если ты не любишь и не надо Чувствами не стану торговать Больше мы не встретимся с тобою Это лучше, чем обманывать и лгать.
 

Крыльями ангела нежно по коже…

 
Крыльями ангела нежно по коже Он завернул ее в нежность свою Дыханье по шее доводит до дрожи И до мурашек, чуть слышно «Люблю» И с влажных губ вдруг срывается стон. Воздух не движется – он раскалён. К чёрту запреты! Тела в унисон. Этот порог уже пересечен. Крепко за волосы, смелые ласки, Руки по телу уже без опаски. Прочь все сомнения – сброшены маски. Тело нуждается в бешеной встряске. Словно бы кто-то вдавил в пол педаль, Мышцы в напряге – похожи на сталь. Пульс учащается, бьёт по вискам Начали. Горизонталь, вертикаль… Ласки, касания, стоны и крики, Перед глазами лишь яркие блики. Одновременно рабы и владыки. Губы оставят на теле улики. Пол покачнулся и полная власть. Близко предел и не страшно пропасть… Нет, не любовь.. Просто дикая страсть!
 

Знаешь ты?

 
Знаешь ты, что значит страсть? И дрожат все клетки тела… И желание обнять… Заслоняет собой небо… Знаешь ты, что значит ждать? Боготворяя и страдая… И молиться… заклинать… Тенью в вечности блуждая Знаешь ты, что значит боль? И душа покой теряет… Когда слышишь сердца бой… А тело, словно отмирает… Знаешь ты, как так вот… жить? В адских муках погибая? Все же… верить и любить… Счастья хрупкого желая. Сегодня наконец тебя я встретил Она волшебный рай для нас Как именем твоим я бредил Считал до встречи каждый час
 

Бродяга

 
Все как на духу мне рассказал бродяга Будто он передо мной держал ответ: "Если был бы я чуть – чуть моложе Чаще видел мать, да и ее уж нет Лишь к сирени тихо прислоняюсь Что когда – то, сажена рукой Той единственною женщиной на свете Что зовется матерью родной. Все прощала и гордилась мною Часто лезла, ты из кожи вон Чтобы сын твой выглядел достойно… Вроде бы и отчим был путевый Только как – то рано, ты слегла Все терпела, жизнь была жестока Сердца своего не сберегла И теперь, когда прикрою веки Вспоминаю рук твоих тепло Не стыжусь я слез своих, тебе я Никогда уже не напишу письмо."
 

Мама

 
Мама, матушка, ты уж прости Редко я у твоей могилки Жизнь летит о семи своих крыл Оставляя нам лишь фотоснимки Помнишь, мама, деревню и я По-детсадовски нежный и слезный Через месяц, из дома дождался тебя Обнимаю красивую очень Месяц август, деревня, кино Возвращаемся затемно поздно Я счастливый мальчишка с тобой Все считаю опавшие звезды Тот огонь, что в глазах у тебя Был тогда для меня, как отрада До сих пор согревает меня Красотой материнского взгляда Незаметное время идет Отпечатался в памяти снимок Как сынишку за руку ведет В жизнь большую, красавица в синем.
 

Любовь и Дьявол

 
Любовь и Дьявол, так похожи Любовь с коварством и обманом И дьявол тоже может, красавцем быть и вдруг… Козлом рогатым иль бараном.
 

Будь моей

 
Я уже на танцполе, а ты? Не проспи рохлей всю свою жизнь Покажи, не тяни Что мы стоим с тобой И скорей выходи на танцпол Будь моей
Я тебя доведу до предела Тебе будет все мало Срывайся с цепи И танцуя всю ночь Выпускай свои чувства Мы забудем про все А потом убежим Я сниму тяжкий груз С твоих плеч И проблемы Не достанут до нас Лишь за мной поднимись И не думая дважды Давай поднимайся На танцпол, моя крошка Не проспи свою жизнь
 

Атлантида

 
Ты замужем А может быть Ты носишь обручальное кольцо для виду? Давай сбежим от всех на юг И будем счастливы с тобою, Атлантида Мы будем там ведомы лишь одной Большой любовью Как вселенная Как вечность Тебя я жду Забудь свою кольцо И приходи на эту встречу Ты мне сказала, увидимся в четверг, После дождя сказала ждать с цветами Тогда в четверг ты так и не пришла И я напрасно волновался, как цунами Я позвонил вчера Летим с тобой иль нет? Ты улыбнувшись, мне сказала Да Звони после дождя в четверг.
 

Летим танцуя

 
А я с тобою про все забываю И обнимаю тебя дорогая Небо и дали Так необъятны И не нужно сейчас слов Просто танцуем с тобою в квартире Под песни любимые и заводные Жесты и взгляды нам так понятны Это наша любовь Припев: И в глазах твоих блестят В отражении огни И мерцают изумрудами они Мы не просто в танце кружим А летим танцуя мы Над Землёю, словно две звезды Нас вдохновила и соединила Та неразрывная тайная сила Музыка к нашим сердцам путь открыла Ты просто со мной Будь Нечего нам в мире бояться И даже нам сны похожие снятся Пусть годы летят Но им не угнаться Так верим мы в свой путь Припев: И в глазах твоих блестят В отражении огни И мерцают изумрудами они Мы не просто в танце кружим А летим танцуя мы Над Землёю, словно две звезды.
 

Я хочу повстречаться с тобою

 
Я хочу повстречаться с тобою Пусть даже случайно Пусть в толпе, повстречаемся мы С тобою нечаянно… И пусть сердце забьется От этого счастья неровно Я хочу повстречаться с тобой Дорогая, сегодня Я хочу повстречаться с тобой Если это возможно Целовать тебя страстно и нежно Волнуясь тревожно Целовать твое тело И пальцы в ладони сжимая Я хочу повстречаться С тобой дорогая.
 

А я рисую и рисую все равно

 
Музыку слышно И новых героев И это уже не бред Строчки чётко ложатся Кружась и падая В новый Песни куплет Чайки коснувшись Последней строчки Тоже добавить смогли: "Если выдумал Значит может Так что Мечтай и твори" Нарисовать её совсем несложно Глаза закрою И вижу лишь её Она твердит: "Ты выдумал меня Сотри свои мазки Всё это несерьёзно" А я рисую и рисую Всё-равно.
 

Тост Я пью до дна за женщин

 
Я пью до дна за женщин Тех кто с нами Разделит вместе Радость, боль потерь Пусть льется женский смех И греет наши души вечерами И пусть удача им сопутствует везде.
 

Учусь любить

 
Как правильно ее прожить Ту, что зовётся просто – Жизнь Не знав проблем Не пить и не курить А может просто по ее теченью плыть И вовсе не любить? Смотрю в бездонный купол неба, я И пролетает мимо Кричащий Посреди весеннего дождя Клин журавлиный Зачем они кричат Так горделиво? Наверно от того Что Родина для них Эта земля Вот эти рощи и ложбины Они ведь только здесь, наверно Могут быть счастливы Их манит край родной Они ему кричат "Из дальнего полета Нас встречай" Встречая стаю Я машу рукой "Ведь жизнь Кончается не завтра"* Встречать их по весне Я через год Опять сюда приду обратно И жизнь любить У них учусь я Семикратно.
 

Привет от старости

 
Старость стреляет в нее в упор Целясь в самое сердце Там где был раньше в глазах задор Осталось пустое место Дни пролетают полны тоски Без промаха бьет старость-стерва Но она все равно ждет этой весны Надеясь весной успокоить нервы.
 

Меланхолия зимнего дня

 
Вот овевает чудесно меня Белых пушинок сплетенье А я в меланхолии зимнего дня Словно в субботу с похмелья Я в этот день любовь схоронил Крест на могиле поставил А она встала и мне говорит Ты очумел, я живая День догорал, а любви пиршество В гранях алмазов сверкало И меланхолию, пламя любви Ласково в пепел сжигало
 

Встретились мы

 
На 8 марта дарят всем подарки А тебе я эту песню написал И тюльпанов белых Полную охапку В одноклассниках нарисовал Так наверно вышло Говорят что бросил Просто разошлись наши пути Но судьбе угодно Чтобы две дороги Наши, вместе, все таки сошлись Ты ещё красивей Долго не видались Тихий океан в твоих глазах Подросла дочурка Вылитая мама И кураж такой же на губах Вот и встретились мы И никто уходить Не спешит, не спешит, не спешит Я тебя провожу Ты шепнешь, – заходи Я останусь И в шелковом море Твоих волос утону.
 

Ей

 
Тебя забыть я не смогу, Пусть век твоих коснется старость Но я тебя пусть даже в малость Нет никогда не разлюблю Пусть говорят влюбляться поздно По крайней мере несерьёзно Но я обманываться ряд В тебя влюбляясь каждый раз Моей любви не выйдет срок И чем длиннее путь земной Она как сладкое вино Моя любовь всегда со мной Оставшись без тебя вдали Я лишь сомкну глаза устало Мне без тебя так будет мало Всех драгоценностей земли
 

К морю

 
Поезда нас несут денно и ночно  Так крылато  С морем
Встретиться очно Изумрудные дали и волн разговоры И уже позади годы, невзгоды И мы верим, что здесь Нам откроет секрет  И подарит любовь  Самый лучший, тот самый Так до боли знакомый и увиденный в снах Тот единственный человек И в тени кипарисов и ласкающих бризов  Время будет лететь Грациозною птицей И конечно, придёт Кто нужнее всего В ароматах цветов  Та, святая любовь Только здесь и сейчас
Пусть года не спешат
"Жизнь, ты так хороша" Тихо стонет душа В море жёлтою струйкой Дежурит луна И все тайны влюблённых  Знает она Золотою тропой К горизонту плывёт  И руками хочу я  Обнять небосвод И в тени кипарисов и ласкающих бризов  Время будет лететь
Грациозною птицей И конечно, придёт Кто нужнее всего В ароматах цветов  Та, святая любовь В ночи звёздные  Спать, так на море не хочется  И усталость, надо бы снять  И одиночество Ведь метелями звёздными пахнут каштаны И настанет пора собирать чемоданы Пусть сбываются все мечты В самой лучшей точке земли.
 

Самый яркий летний звездопад

 

Я в багряный вечер, зажигаю в небе этом Как и в юности ту самую звезду Что мне дарит ток В ее сиянии заветном Тот заряд Которым я живу Улыбнись своей звезде И где то Улыбнутся так же, как и ты Веселей идти по жизни этой до мечты Под заводной мотив И однажды я шепну тебе, под летнею прохладой В отраженьи фиолетовой луны Все нештяк ведь ты идёшь со мною рядом И несешь любимые цветы Посмотри вокруг и не важны запреты Будто в жизни нет для нас преград Мы возьмём с собой удачу И она покажет путь секретный В самый яркий летний звездопад
 

К богу

 
Здравствуй, Боже!
Здравствуй, Боже, не грусти Ты На иконах ты суров или кажется? Что вопросы задаю, уж прости Ты Почему ты никогда не улыбаешься? Припев: Унывать не будем Боже Лучше в небо поглядим какая ночь Загадаю я мечту, в надежде веря Что Ты можешь мне помочь Можешь мне помочь Я прошу лишь только дай Ты мне счастья Да и сам Ты, чтобы меньше печалился Чтоб в удаче жить и чаще смеяться И молю, чтоб в трудный час не отчаяться.
 

Волки

 
Стая волчья замедлила бег Запах новый почуяв вдали Это дикие псы надвигались войной Сворой наглой размеренно шли Вот передний и самый свирепый стоит Вызывая на бой вожака Стая волчья пусть выглядит меньше на вид Их живыми не взять никогда В бой смертельный уходит вожак Пес силен, но он должен быть взят Наливаются кровью глаза Вот бросок, стая вся замерла Слезы видно в глазах вожака Порван враг, но следы от клыка Возле уха прошли полосой Хлещет кровь, но он все же живой И видят волки, что ему уж не подняться И опьяняет от досады, эта злость И месть за кровь и пусть в живых им не остаться Псам не уйти, они застряли как в горле кость Пусть бока все разодраны в клочья Но победа, как воздух нужна И светлеют от гордости очи Умирающего вожака.
 

Иллюстрации из этой книги "Никон, Маргарет и дьявол Вуэльзивул" являются работами автора и принадлежат автору этой книги.