Читать книгу: «Я знаю твою тайну»
Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436–ФЗ от 29.12.2010 г.)
Руководитель проекта: Екатерина Васильцова
Дизайн: Татевик Саркисян
Корректоры: Наташа Казакова, Елена Сербина, Александра Бочарова
Верстка: Олег Щуклин
© Дина Валуйских, 2025
© Zerde Publishing, 2025
* * *
Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.
Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.
1. Встреча в домике на улице Ленина
Что может быть хуже пригородного автобуса? Точнее, ржавой колымаги, набитой скверно пахнущими огородниками в засаленных брезентовых куртках и сапогах до колен… Катерине посчастливилось захватить пустующее место в хвосте салона старого ПАЗика – там удобнее всего держать гитару.
С гитарой она никогда бы не рассталась, а теперь тем более. Как говорится, помирать – так с музыкой.
Ехать не так уж и далеко… Главное – не прохлопать свою остановку.
Конечно, она заранее выучила маршрут. И правильно сделала, потому что водитель остановок не объявлял, а прочесть название на очередной кирпичной или железной коробочке не всегда удавалось: то надпись облупилась до полной неразборчивости, то её, надписи, просто не было. Оставалось лишь считать про себя: «Одну проехали, осталось восемь. Ещё одну – осталось семь…»
Катерина не боялась того, что ждёт её там, в финале короткого путешествия. Хуже уже не будет.
Оставался маленький шанс, что всё это – чья-то дурная шутка. А дурными шутками её уже не удивишь.
Мыслей особых не было. Этот автобус подавил напрочь всю мозговую деятельность, настроив Катерину, помимо её воли, на общую для всех пассажиров волну. Вот о чём думает эта старуха с мрачным лицом? Что молодёжь пошла испорченная? Или что тарифы ЖКХ повысились? И она сидит, мысленно повторяя одно и то же, снова и снова… Это какая-то форма медитации, только со знаком минус. И весь этот гроб на колёсах так медитирует. Вот и хорошо, а то её бы замучили тяжкие размышления и бесплодные попытки понять, что же происходит.
Время быстро прошло. Вот и её остановка.
Почти никто не выходил, пришлось срочно протискиваться, прижимая к себе гитару.
Ух, наконец-то свежий воздух… А вокруг – деревня деревней. Бревенчатые домики, дощатые сараи, покосившиеся заборы. Грязь и лужи.
– Катя? Это ты?
Не веря своим ушам, Катерина резко обернулась. Она прекрасно знала этот голос.
Так и есть – Юля.
– Докатилась, да? – однокурсница сконфуженно улыбнулась. – В буквальном смысле… Езжу бок о бок с народом.
Видимо, вышла из того же автобуса.
– А ты как здесь? – спросила Катерина.
– Ой, не спрашивай. Надо. По работе, – добавила Юля, будто спохватившись.
– Что же это за работа такая?
– Тебе лучше не знать. И вообще, Кать, давай без лишних вопросов.
Катерина с этим мысленно согласилась.
Они шагали в одном направлении.
– Где тут вообще названия улиц написаны? – Юля сердито крутила головой. – Деревня, блин.
Катерина решилась спросить:
– Улица Ленина, дом 3?
Юля замерла:
– Откуда ты знаешь?
Катерина молча протянула ей сложенный пополам листок бумаги.
Пробежав его глазами, Юля несколько раз кивнула.
– Так. Ясно. Значит, мы с тобой в одной лодке?
Она тоже достала клочок бумаги. Ещё не посмотрев на него, Катерина уже знала, что там написано.
То же самое, что у неё.
– Даже не спрашиваю, за что тебе такое счастье и какая у тебя тайна. Каждого человека можно посадить на десять лет, и он будет знать, за что. Меня сейчас другое волнует. Есть идеи, от кого это? – спросила Юля.
– Никаких.
– Врёшь!
– Вру. Я была уверена, что это один человек… Ты его знаешь, но не лично. А он тебя точно не знает. И если ты здесь – то это точно не он.
– Я знаю, он знает… чего? Не надо говорить загадками. Ладно, не он так не он.
Вот и таблички на домах появились. Да и сами дома стали новее и опрятнее. Уже не кособокие сараюшки местных жителей, а дачи городских.
А вот и номер три по улице Ленина. Симпатичный одноэтажный особнячок, к которому ведёт дорожка из брусчатки. Теперь, когда он оказался уже так близко, их обеих охватило ощущение, будто они движутся навстречу чему-то ужасному.
– Постучим? – Катерина кивнула на металлическую дверь.
Юля молча дёрнула за ручку.
– Открыто. Нас ждут.
И вошла первой, чем удивила Катерину. Они хоть и не дружили, но были знакомы не первый день. Юля всегда казалась преуспевающей, самоуверенной, порой самонадеянной, но в её лихости сквозило отчаяние.
Маленькая полутёмная прихожая.
Дверь, ведущая в гостиную.
В гостиной – бар, камин, кресла и огромный диван. На диване, в изящной позе, сидела незнакомая девушка в тёмных очках, будто сошедшая с разворота мужского журнала, и что-то пила маленькими глоточками из высокого бокала.
– Добрый вечер, девочки… – томно произнесла она.
– Добрый! – неприветливо ответила Юля. – Вы кто? Это вы написали?
Она взмахнула запиской, как белым флагом.
– Если вы об этом, то нет, – девушка поставила бокал, чтобы выудить из сумочки бумажку. Усмехаясь, прочла: «Я знаю твою тайну».
– Ну, может, мы знаем вашу тайну… – у Юли не поворачивался язык обращаться к этой диве на «ты».
– Нет, не знаете, – свысока произнесла красавица. – Как и я – твоей, Юля. И тем более твоей, Катя.
Девушки переглянулись.
– То есть мы всё-таки знакомы? – уточнила Катерина.
– Заочно. Я Лика.
– То есть нас трёх сюда пригласил независимо друг от дружки какой-то тайный не-обожатель? – сказала Юля.
– Четырёх, – поправила Лика. – На столике стояли четыре бокала. Кстати, шампанское ничего так, угощайтесь.
– Где четвёртая?
– Ждём…
Через пятнадцать минут в дверь позвонили. Коротко нажали на кнопку – и тут же отпустили, словно передумали заходить.
– Войдите! – крикнула Юля.
– О, и Вероника здесь… – прокомментировала Лика, когда дверь гостиной открылась.
– Мы разве знакомы? – удивилась вошедшая. Посмотрела на Юлю с Катериной и добавила: – Девчонки, привет… Юлька! Вы тоже здесь?
Все взгляды устремились на Веронику.
– Да. Тоже получили таинственные послания, – Юля сделала упор на слово «таинственные». Вскочила, чтобы обнять подругу: – Проходи, садись.
Прошло ещё десять минут.
– И что дальше? – спросила Катерина.
– Без понятия, – огрызнулась Юля. – Кто-то очень хотел нас здесь собрать. И собрал. Наверное, сейчас наш ход. Будем думать, да?
– Ой, девчонки, кажется, у нас появился лидер! – Лика мелодично засмеялась. – Или как сейчас модно говорить? Лидерка?
– Я не против, – бросила Юля. – Тогда Ника будет мозговым центром.
– Почему это?
– Ты же психологом работаешь!
– Да, работаю… – Вероника помолчала, собираясь с мыслями. – Итак, что мы знаем… Кто-то прислал нам записки с одной фразой: «Я знаю твою тайну». Дальше время и место встречи, но это уже неважно… Важно то, что мы все здесь. Это значит, что тайна у всех нас действительно есть…
– Да не может быть! – съязвила Юля.
– …И мы боимся, что её раскроют.
– Не то что боимся. Это было бы для нас нежелательно, – снисходительно усмехнувшись, поправила Лика.
– Очевидно, что тот, кто это устроил, знает нас всех. И мы его тоже знаем, – продолжала Вероника. – Странно то, что мы втроём учимся вместе, а вот вы… – Вероника посмотрела на Лику.
– Можешь звать меня Лика.
– Да, Лика здесь явно тёмная лошадка.
– Не совсем, – усмехнулась она. – Вы должны знать мою сестру.
– Точно! Анжела! А я-то думаю, кого ты мне напоминаешь! – воскликнула Юля.
2. Юля, Вероника и Анжела
В любой ответственный день Юля просыпается и первым делом открывает занавески – проверить, что там за погода за окном. Чтобы всё получилось, нужно солнце, приветливое и тёплое – как знак удачи.
Стоял сентябрь. Тихий туман за окном не предвещал ничего выдающегося. День обещал быть долгим, и закончится он, скорее всего, ничем не лучше, чем любой другой за последние несколько месяцев.
В первый день после каникул в школе крайне важно себя проявить. Это всем известно. Чуть дашь слабину – промучаешься весь год. В университете совсем другое дело. Никто не ждёт никаких чудес. Никого не привозят переполошённые родители, никто не грызёт нервно ногти. Все всех знают. Никто ни перед кем не выпендривается. На последнем курсе уже нечего бояться. Даже если ты последний неудачник, ты всё равно не боишься переступить порог университета. Бояться нужно неизвестности, а когда всем и так давно понятно, что ты за человек, то на тебя в худшем случае просто не обращают внимания. Никаких издевательств, подколов. Всё это давно осталось в школе и благополучно забылось с последним звонком.
Но Юля волновалась. За лето произошло много неприятного: неожиданный развод родителей, а потом, как результат – переезд в квартиру попроще. И если первое она восприняла более или менее спокойно (в наши дни развод – нормальное явление), то второе далось ей тяжело. И она пока не вполне уловила, почему на ней сказался этот развод. Тот самый случай, когда делов наделал кто-то другой, а платишь ты. Поэтому и причину она искала в себе.
Там, где она теперь жила, за окном протекали самые банальные жизни: дети шли в школу, женщины в цветных фартуках сортировали фрукты и овощи по ящикам, серая, безликая масса, не глядя по сторонам, вползала в метро. Было время, когда Юле было жаль тех, кто так скучно и однообразно живёт. Она говорила о них с пренебрежением, не веря в судьбу и обстоятельства. В конце концов, каждый сам творит свою судьбу, что посеешь, то и пожнёшь… Но Юлю угнетал сам факт, что она ежедневно видела эту жизнь изнутри – а значит, и сама ничем не отличается от этих людей. И это всё портило! Ведь чтобы творить великое, нужно с самого начала – с самой первой минуты, как продираешь глаза, ощущать, что ты лучший и что ты на своём месте – но это не всегда одно и то же. Юлю страшила сама мысль: вдруг она действительно на своём месте среди этой серости?
Она впервые ехала на учёбу на метро. Крепко ухватилась за поручень и всё равно еле-еле держала равновесие. Пыталась выглядеть естественно, как остальные пассажиры – нет, не получалось. Труднее всего было на остановках.
«Станция Серпуховская…»
К выходу ринулась толпа студентов. Юля с трудом удерживалась на ногах. И всё было нормально, пока какой-то парень, несмотря на интеллигентный вид, не ринулся напролом, отпихнув её назад. Он даже не заметил, что зацепил её шарф от «Гуччи», сдёрнул его на пол и поволок за собой.
«Осторожно, двери закрываются».
Юля смотрела, как шарф, будто в замедленной съёмке, змеёй, соскальзывает вниз, в тёмную пропасть между дверью и платформой. Да, не новый, да, прошлогодняя коллекция… но всё же!
Чья-то широкая спина загородила Юле обзор. Двери закрылись.
– Охренели совсем?!
Вопрос остался без ответа, но ей стало легче. Этот крик души рвался из неё на протяжении всей поездки.
– Нам на следующей надо выйти… – прозвучал возле самого уха голос – вроде бы и знакомый, но Юля не могла вспомнить откуда.
Она огляделась. Казалось бы, все, кого она могла узнать, и главное – кто мог узнать её, – вышли на предыдущей станции…
– Привет!
– А, Анжела. Привет, – Юля разочарованно фыркнула, – чего не вышла, пока был шанс?
– Хотела помочь.
Она засмеялась. В самом деле забавно: чем, интересно, может ей помочь эта замарашка?
– Да, в общем, вот…
Анжела протянула ей шарф, который, как ей казалось, улетел навсегда.
– Ладно, спасибо, – нехотя произнесла она. – На, подержи.
Анжела послушно взяла сумку.
Юля, зажав в зубах заколку, собрала волосы в пучок и заколола их на затылке. Она поймала себя на том, что ни за что не держится, но как-то умудряется балансировать. Кажется, она и впрямь становится такой же, как все…
На следующей станции они вышли вместе и пересели на поезд в обратную сторону.
Анжела заняла одно из двух пустующих мест, ожидая, что Юля сядет рядом. Но она осталась стоять.
– Чего уставилась? – Юля достала зеркальце. – С лицом что-то не так?
– Да нет, ты норм.
Это что, комплимент? От неё? От этой чумички, которая не умеет ни одеваться со вкусом, ни ухаживать за собой? Носит какие-то мешковатые шмотки, стрижётся коротко – издалека можно за парня принять. Даже голос низкий, хрипловатый, как у мальчишки. Вроде как у неё родители строгие – сектанты или типа того. И всё равно, даже с такими родителями можно выглядеть скромно, но не позорно. А Анжела… с ней точно что-то не так, и мама с папой ни при чём. Ещё и комплименты пытается говорить: ты, мол, норм! Это как если бы обезьяна сказала человеку: «А ты ничего так, сообразительный!»
– А я и не знала, что ты такая.
– Какая?
– Говорящая.
«Станция Серпуховская».
– Пошли, – Юля потянула за собой Анжелу. Выйдя из вагона, отпустила её руку.
Они шагали молча. На эскалаторе Юля встала на ступень выше, и Анжела, без того невысокая, теперь казалась совсем уж недомерком.
На этот случай она с первого курса всегда носила с собой плитку шоколада. Анжела не ходила в столовую, просто оставалась в аудитории и доставала шоколад, предлагая его всем, кто находился рядом. В остальное время она не делала никаких попыток с кем-то заговорить, кроме одногруппницы Кристины – единственной, кто с ней хоть как-то общался и поддерживал.
– Будешь? – спросила она.
– Ты больная, что ли? Нет, конечно!
Анжела пожала плечами. Ну и ладно…
И быстро умяла целую плитку.
– Я не завтракала, – Анжела ответила на вопрос, который ей не задавали.
Они вышли из метро, Юля чуть прибавила шаг, и Анжеле пришлось буквально бежать за ней.
Юля резко притормозила и посмотрела на спутницу с жалостью.
– Только давай, типа, этого не было, окей? Как будто мы с тобой утром вместе не ехали, понятно?
– А… – Анжела обречённо кивнула, она уже привыкла к подобному отношению, – хорошо.
Она снова спрятала глаза и перешла на медленный шаг. Юля, напротив, прибавила ходу, наслаждаясь после душного метро свежим утренним воздухом.
– Ника! – увидев подругу, радостно вскрикнула она и замахала рукой.
Они не виделись целое лето. Вероника слала ей фотографии с Лазурного Берега и нескончаемых фестивалей, а Юля в ответ – всего лишь из салона красоты, где теперь работала маникюршей её мама. Даже пришлось выдумать легенду про то, что «предки решили её за что-то там наказать, и она вынуждена была всё лето плавиться в Москве».
Вероника, скрестив стройные ноги, уже ждала её со стаканом кофе в одной руке, и с сигаретой – в другой. Её кожа, покрытая мурашками, была бледной, и не только от холода – девушка постоянно мазалась кремами от загара, опасаясь рака и преждевременных морщин.
– Спасибо, – Юля взяла из рук Вероники стакан. – А твой где?
– А я от кофе отказалась. Ты слышала, что сейчас говорят про кофеин?
Юля закатила глаза.
– То есть мне ты всё-таки предлагаешь продолжать травиться?
– Ох и скучала я по твоим язвительным комментариям, – ответила Вероника.
Вероника всегда ела только здоровую пищу без глютена, молока и сахара, ходила на бокс и пилатес, постоянно и с энтузиазмом вещала о вреде тех или иных продуктов, например кетчупа, при этом она постоянно курила. Идеальный кандидат на колумниста в женский журнал, не обременённый статьями о глобальных проблемах. Если, конечно, не считать глобальными проблемами употребление сахара и цветные дублёнки.
Они поприветствовали друг друга поцелуем в щёчку, и Юля прикурила у Вероники.
– А мне показалось или ты шла сейчас с Анжелой? – хохотнула Вероника. – Она к тебе в подружки набивалась?
Юля не сразу нашлась с ответом.
– Анжела? – она нервно затянулась. – Точно! Всё пыталась вспомнить, как её зовут. Не смеши меня. Просто попросила её сбегать и купить мне в подземке жвачку.
Вероника засмеялась громче.
– Молодец. Моя мама всегда говорит, что нужно учиться управлять людьми. Особенно такими, как Анжела. Если честно, я вообще не понимаю, как она дожила до четвёртого курса. Всё-таки это странно – учиться на журфаке и быть такой тихоней. Зачем она вообще сюда поступила?
– Чужая душа – потёмки, – вспомнила Юля старую мудрость. – Хотя… Заглядывать в чужие души – это наша будущая профессия.
– Тоже верно, коллега, – согласилась Вероника.
– Кстати, а как у тебя с Андреем?
– Да никак, – Вероника пригладила волосы и, на минуту задумавшись, уставилась вдаль. – Потом. Вон он идёт, – Ника бросила окурок на асфальт и придавила его шпилькой.
Мимо них прошагали парни и вошли в ту же дверь, за которой скрылась Анжела.
* * *
Все уселись на привычные места, за столько лет ставшие родными.
– Ты не против, если я к Андрею? – произнесла Вероника.
Ей вроде и нужно с ним поговорить, и в то же время заметно, что делает это она это нехотя.
– Нет, конечно…
– Сейчас всё исправим.
Они всегда мирятся. Каждые каникулы разъезжаются по разным странам и не задают друг другу лишних вопросов. Играют в безразличие. Вероника вечно прикапывается к какой-нибудь ерунде, просто чтобы поругаться, и пожалуйста – всё лето никому ничего не должна. А в первый день учёбы всё возвращается на свои места. Это её уверенное «сейчас всё исправим». Красивым и богатым нужно держаться вместе.
К Юле так никто и не подсел. Каждый был занят своими делами и разговорами. Ребята не виделись целое лето, и у них скопилось много тем для обсуждения. Друг с другом – но не с ней…
Юля только сейчас стала осознавать, что за три года обучения не подружилась толком ни с кем, кроме Вероники. И раньше этого ей было вполне достаточно. Она оглянулась по сторонам. Как бы инфантильно и наивно это ни звучало, но то, что с ней сейчас происходит, – это просто нечестно. Разве она виновата, что стала заложницей разлада между родителями? Такие истории постоянно мусолят по телеку и в соцсетях, тема стара как мир, но с ней-то это как произошло? Отец, который всю жизнь баловал её и называл своей принцессой, просто забыл, что она есть? Что же будет дальше? Чего хорошего ждать от будущего? Из-за таких трудностей с родителями у людей обычно и начинаются проблемы…
Эта неопределённость опустошала. Но не оставалось ничего другого, кроме как ждать, пока всё нормализуется. Иначе и быть не может. Немного потерпеть – и всё вернётся к тому, как было. К тому, как должно быть. И будет. Обязательно будет. А первое время всегда самое тяжёлое.
Вероника уже вовсю ворковала с Андреем – видно, помирились или почти. Будто и не расставались. Юля это решение уважала и принимала. Но не понимала. Ей было не понять, ради чего было тянуть за собой ненужные ни одному, ни другому отношения, которые только уродуют людям жизни. Да и она, откровенно говоря, была уверена, что правила их игры выстроены не в пользу Вероники. Свободные отношения – это не по-женски.
Странная парочка – Катерина и Эмиль. В университете – отличники, в свободное время – уличные музыканты. Держатся всегда вместе, не расставаясь ни на минуту. Эмиль, правда, постоянно посматривает на других девчонок. Хотя Катерина отнюдь не обижена природой и относится к тем счастливицам, которым всё дано: красота, талант, скромность… Что мужикам нужно – непонятно.
Или вот Анжела с Кристиной. Неясно, что этих двоих могло связывать. Кристина вроде нормальная девчонка, а Анжела… – это Анжела. Но они же общаются – и даже сейчас. Обсуждают что-то, перешёптываются…
Анжела тоже украдкой посматривала на Юлю. Та, поймав её взгляд, быстро отвела глаза. Не хватало ещё, чтобы замарашка приняла её утреннюю вежливость за симпатию и стала набиваться ей в друзья. На всякий случай надо бы ещё раз прояснить Анжеле ситуацию.
В аудиторию вошла женщина-декан. Студенты даже не обернулись в её сторону. Выждав несколько минут, она хлопнула в ладоши, чтобы обратить на себя внимание.
– Ребята. Вы взрослые люди, давайте вести себя соответственно. Не заставляйте меня, пожалуйста, повышать голос. Я хочу вас поздравить. Последний год! Осталось совсем немного поднажать… Надеюсь, летом вы хорошенько отдохнули, потому что сейчас у вас начинается самое горячее время. У вас есть две недели на то, чтобы найти себе стажировку по специальности и принести в деканат подтверждение. В газету, на телевидение – у кого куда получится! Главное – к концу учебного года представить приличный проект. А тем, кто позаботился о стажировке заранее, конечно, сейчас будет попроще. Есть такие?
Кристина подняла руку.
– Выскочка, – едва слышно фыркнула Вероника.
Студенты хихикнули.
– Всем бы такую целеустремлённость. Молодец, Кристина!
Женщина-декан направилась к двери, взялась за ручку, но вдруг обернулась:
– Юлия, зайдите, пожалуйста, ко мне после занятий.
* * *
День пролетел.
Кабинет декана, и без того просторный, казался вдвое больше из-за зеркала на полстены. Взглянув на своё отражение, Юля осталась довольна: дизайнерские джинсы сидели на ней идеально, а тугой пучок, в который были собраны волосы, максимально открывал её лицо, что очень шло ей.
Юля, понемногу успокоившаяся за учебный день, уже чувствовала себя в своей тарелке. Всё-таки возвращение в университет было сейчас кстати. Знакомые лица и разговоры на отвлечённые темы помогли забыть о домашних заморочках. Ей было приятно чувствовать себя прежней, без проблем и лихорадочных раздумий, где взять денег.
– Присаживайся, – декан жестом показала на кресло напротив стола и перешла к делу, – у тебя всё в порядке? Дома всё хорошо?
Вопрос прозвучал как-то нарочито. Ведётся какая-то игра. Знать бы зачем.
– Извините, я… не очень понимаю.
Женщина удручённо качнула головой и пристально посмотрела Юле прямо в лицо.
– Оплата за этот семестр на твоё имя не поступила, и я, хм, слышала, что тебе сейчас нелегко, но всё, что мы можем сделать, – ещё немного подождать. Дать тебе какое-то время. Но, к сожалению, это всё. Я бы с удовольствием впихнула тебя на бюджет, но эту программу закрыли…
Юля держалась спокойно. А декан внимательно наблюдала за ней.
– Нет, всё в порядке! – девушка беспечно пожала плечами, – Наверное, какая-то банковская ошибка. Может, я превысила месячный лимит, и нужно просто дождаться, пока банк одобрит следующую операцию…
Получилось ещё более наигранно и невнятно. Декан едва заметно вздохнула:
– Вот и хорошо. Тогда, да, можешь идти. А мы подождём.
Юля вышла из деканата с высоко поднятой головой. Похоже, она не разучилась убедительно врать. «Девочке нужна помощь», – глядя ей вслед, подумала декан.
Юля шла, и ей казалось, что их разговор с деканом мог слышать любой и все теперь на неё пялятся. Раз даже в деканате известно об её «ситуации», то и остальные, вероятно, подозревают.
Она поймала Анжелу около туалета. Как удачно, что она подвернулась под руку – ей необходимо было выплеснуть нахлынувшую агрессию.
В холле, кроме них, ни души.
– Эй! О чём это вы там шептались с Кристиной?
Анжела через плечо покосилась на неё, ухмыльнулась, и это взбесило Юлю ещё сильнее. Её положение не настолько плохо, чтобы позволять другим вот так вот плевать в её сторону.
В душе Юли бушевал вулкан. Как она смеет ухмыляться ей, эта уродина! Она с силой толкнула Анжелу так, что та пошатнулась, а потом и вовсе упала, не удержав равновесия.
Этого ещё не хватало!
– Вставай давай, – Юля нехотя протянула руку.
А Анжела не из обидчивых. В её глазах ничего не изменилось – не появилось ни злости, ни страха.
Юлю это отрезвило. С чего она вдруг прицепилась к этой несчастной дурнушке?! Её даже затошнило от отвращения к самой себе. Её поведение играет против неё больше, чем внешние обстоятельства.
Переступать грани дозволенного ей не хотелось, а уж покалечить невзрачную однокурсницу точно не пойдёт на пользу её репутации.
Она сделала глубокий вдох.
– Ты извини меня за грубость… Как бы странно это ни звучало, сейчас ты – единственная, кто в курсе моих проблем. И, если честно, то это такое облегчение! Хоть с кем-то можно выдохнуть и расслабиться.
Юля потуже затянула пучок на затылке. Анжела смотрела на неё, будто ждала какого-то продолжения. Казалось, она видит её насквозь.
– Быть девушкой из общества и беззаботно порхать, как бабочка, не так просто. Тебе этого не понять, Анжелка. Ты вот изгой, и смирилась, даже не пытаешься ничего поменять.
Анжела молча таращилась на неё и, кажется, хотела что-то сказать, но не находила подходящих слов.
«Какое ещё общество?» – сказала Юля себе. Вот бредятина! Смешнее всего было серьёзное лицо, с которым это было сказано.
Теперь Юле показалось, что она переоценила интерес Анжелы к своей персоне. Есть люди, которым на уши можно вешать любую лапшу, и они будут её слушать, а если история интересная, то ещё и другим пересказывать. Но Анжела, казалось, совсем из другой категории, и она чувствовала любую неискренность. А быть чужой «жилеткой» и вовсе не хотела.
Наконец она, не зная куда деть руки, ответила тихо и робко:
– Я, конечно, не из высшего общества, но даже мне понятно, что тебя никто ни за что не осудит. Даже если они всё узнают, ты от этого хуже не станешь.
– Не знаю, – странно пискнула Юля.
– По-моему, твоя проблема не такая уж и серьёзная.
– Совершенно не понимаю, к чему ты клонишь.
Юля, не прощаясь, направилась к лифту. И чем больше она думала о словах Анжелы, тем меньше понимала себя.
3. В домике на улице Ленина
– Не знала, что у Анжелы есть сестра, да ещё такая красивая, но допустим, – сказала Юля. – А это значит, что у нас появился первый подозреваемый. Кто бы это мог быть? Наша однокурсница Анжела! Осталось выяснить, чем мы ей не угодили. Хотя… всё как на ладони. Мы красивые – она нет, вот и завидует. Дело раскрыто!
– Это не она, ты уж мне поверь! – опять эта томная усмешка на губах Лики. – Наш тайный друг хорошо знает всех нас. Вы так уверены, что Анжела вас знает?
– Я к ней не присматривалась особо, – пожала плечами Вероника. – Она такая… неприметная.
– Это самые опасные в мире люди! – взвилась Юля. – Увидишь такого в толпе – и забудешь через секунду.
– Нет, Анжела точно не знает моей тайны, – возразила Вероника.
– Кстати, девчонки! – Юля вскочила. – А как вам идея – открыть карты?
– В каком плане?
– Каждая сейчас возьмёт и расскажет свою тайну. Так нам будет легче понять, кто ещё это может знать. И зачем этот человек нас собрал здесь.
– И ты готова её рассказать сейчас?
– Готова, – с подчёркнутым спокойствием произнесла Юля. – Правда, потом мне придётся всех вас убить, но я готова.
– А если серьёзно?
– Если серьёзно, мне бы этого очень не хотелось. Поэтому я могу рассказать только при одном условии: что вы сделаете то же самое. Расскажете.
– Я не готова. Ни при каком условии, – отрезала Вероника.
– А я… А я могла бы, – промурлыкала Лика. – Сразу хочу сказать: вас это шокирует. Хотя тайна довольно безобидная.
– Катя?
Катерина с отрешённым видом наигрывала на гитаре какую-то грустную мелодию. Услышав своё имя, она вопросительно взглянула на подруг.
– Саундтрек решила сбацать? – спросила Юля.
– Просто жду, когда всё это кончится.
– Само собой всё это не кончится, если это не розыгрыш. Больше похоже на квест, – сказала Вероника. – Мы должны что-то сделать или понять…
– Квест? Это типа «выберись из запертой комнаты за шестьдесят минут»? – Юля засмеялась. – Но мы же не заперты!
– Ты уверена? – спросила Катерина, не глядя в её сторону.
Юля пожала плечами и быстрым шагом направилась ко входной двери.
Дёрнула. Потом дёрнула ещё раз.
– Заперто! Серьёзно, заперто! Девчонки, нас кто-то запер, пока мы тут сидели, а мы и не заметили!
– Окна! – воскликнула Вероника. Бросилась к ближайшему, раздёрнула занавески: – Решётки, блин!
– Ой, боюсь-боюсь… – презрительно произнесла Лика и сделала глоток шампанского.
– Эй, там, снаружи! Открывай, иначе я звоню в полицию! – взвизгнула Юля. Выхватила телефон, непонимающе всмотрелась в экран. Встряхнула телефон. Подняла его повыше: – Сигнала нет? Да быть такого не может!
– Есть специальные приборы, которые глушат сотовую связь… – подсказала Вероника убитым голосом.
Катерина по-прежнему играла, ни на кого не глядя.
Юля подбежала к ней и схватила её за запястье:
– Ты! Откуда ты знала, что нас заперли?
– Не знала. Предположила.
– Почему ты так спокойна?
Задавать этот же вопрос Лике не было смысла – она из тех, кто не привык беспокоиться по пустякам. Видимо, считает, что её красота, а тем более связи и средства, которых у неё явно хватает, помогут решить любую проблему. Но Катерина-то из другого теста, она такая же, как Юля и Ника!
Катерина перестала играть.
– А мне уже всё равно.
– Ты, что ли, маленько того, с приветом, как все музыканты? – Юля выпустила руку Катерины. – Но тебе это не поможет…
4. Катерина и Эмиль
На мосту между университетом и музеем современного искусства играет дуэт, известный на весь город. Они выступают в самых разных местах, но здесь самая благодарная публика. Что может быть приятнее для эстета, чем выйти из музея и сразу попасть на концерт? Или наоборот – сначала послушать музыку, а потом отправиться наслаждаться визуальным искусством. С другой стороны, нет слушателей хуже, чем толпа студентов.
Вокруг дуэта всегда плотное кольцо зрителей, восторженный рёв сменяется волной аплодисментов. Парень в юбке, с гитарой наперевес, отвечает за аккомпанемент, девушка в такой же юбке, с отрешённым взглядом – за вокал. И вид у неё такой, будто ей всё можно, и она об этом знает.
Перед ними – доска, на которой красиво выведено мелом: Emilio & Katerina.
Они похожи на брата и сестру. Их экзотический наряд ещё больше подогревает к ним интерес.
Мимо Эмиля и Катерины проходят сотни, а в особо удачные дни – тысячи человек. Кто-то не обращает на парочку никакого внимания, кто-то останавливается и слушает. Кто-то танцует. Кто-то фотографирует. Изредка просятся сфотографироваться вместе.
В любом случае, эти ребята любят не тех, кто бросает им в шляпу пару рублей, не замедляя шага, а тех, кто вместо денег платит своим восторженным вниманием.
Катерина ни с кем не вступает в разговоры, даже когда к ней обращаются. Но когда она поёт, то вид у неё делается совершенно нездешний, неземной, она становится похожей на прекрасную нимфу. Что ж, пусть отмалчивается. Не пристало небожителям вступать в разговоры со смертными.
Катерина и сама ощущает себя богиней и любит это чувство. Её голос как вирус, который распространяется по московским улицам, захватывая новые и новые территории. Эмиль никогда не тянет на себя одеяло. Его устраивает роль номера два. По крайней мере, в этом деле.
Выступать на улице – неблагодарный труд, хотя бы потому, что прохожие, кроме туристов и праздных зевак, всегда куда-то спешат. Им не до размышлений. А об этих двоих точно стоило бы поразмышлять.
Это настоящее счастье – знать, что тебя слушает много людей.
5. Юля и Вероника
Юля дружит с Вероникой с первого курса. По-настоящему дружит – без подколов и стремления доказать, что она лучше. И разговоры у них не только на пустые темы вроде сериалов и парней, а и на такие, что, казалось бы, вообще проходят мимо девушек. Особенно таких, как они, – таких, которые по выходным летают на шопинг в Милан.
Их общение, которое так легко и быстро началось, менее всего напоминало рациональный обмен опытом и рассказами о том, у кого как прошло свидание. Вместе им было комфортно и очень по-семейному. Как если бы они были связаны какой-то тонкой невидимой нитью, а все остальные прелести дружбы были просто приложением. Настоящей дружбы, той самой, которой, если верить народной мудрости, между женщинами не бывает.
Но так было раньше. А потом между ними появилась недосказанность.
Юле не хотелось, чтобы она стала «прицепом» и с ней общались исключительно ради галочки. Лучше уж самой это дружеское расставание побыстрее спровоцировать, чем ждать, пока тебя, как пыльный мешок, выбросят. Поэтому Веронике она ни о чём и словом не обмолвилась.
Сначала, в конце учебного года, она хотела рассказать Веронике о разводе родителей, потом стала надеяться, что всё наладится само собой – значит, и говорить пока не о чем. А когда стало ясно, что дела с каждым днём только ухудшаются, этот разговор был постоянно не вовремя, да и она сама уже не хотела признавать очевидное.
Отец перестал ночевать дома. И что? Она и сама не всегда приходила на ночь домой. Но затем в гардеробной стали редеть стопки отцовских рубашек на полках, пока его вещи совсем не исчезли, а затем Юля с мамой вынуждены были собрать и свои.
Отец уходил из её жизни по частям. И чем меньше его оставалось, тем отчётливее Юля понимала, что целиком его рядом никогда и не было. Зыбким и туманным ей казалось не только будущее, но и прошлое. Юля уже не была уверена в собственных воспоминаниях. Может быть, всё, что было до этого, ей только казалось?
Но она и подумать не могла, что отец перестанет оплачивать её учёбу.
И делиться этим с Вероникой она не хотела. Та не поймёт. Откуда ей знать, что такое пустой банковский счёт. Нет наличных – плати картой.
Меньше всего Юле хотелось вызвать у подруги жалость. Да и, по правде говоря, до сегодняшнего дня она была уверена, что Вероника в курсе происходящего, и это всего лишь её тактика – изображать неведение, чтобы не смущать подругу. Всё-таки ситуация довольно пикантная.
6. В домике на улице Ленина
Краткий осмотр выявил следующее. Выход только один, и он заперт наглухо. На всех окнах, включая чердачное, – металлические решётки. Кухня, спальня, кладовка, туалет и ванная – вот и все помещения, не считая гостиной. Там никого не было.
– Мы тут что, должны передушить друг дружку, чтобы нас выпустили? – возмущалась Юля. – Точнее, не нас, а ту, что останется в живых…
– Ой, детка, ты фильмов пересмотрела… – поморщилась Лика.
Девушки вернулись в гостиную.
– Одно из двух, – произнесла рассудительная Вероника. – Либо мы сидим тут и ждём, пока нас выпустят… либо начинаем говорить.
– Говорить?
– Да. Признаваться. Каяться. Ведь это замысел нашего тайного друга – чтобы тайны стали явью?
– Возможно, – кивнула Юля. – А тайный друг тем временем будет снаружи подслушивать? Здесь повсюду «жучки», камеры и микрофоны?
– А знаете что, девочки… – задумчиво произнесла Лика, – возможно, наш друг не снаружи, а внутри.
– Где? Мы же никого не нашли… – начала было Юля. Лика прервала её:
– Ты ничего не поняла, детка.
– Я поняла. Лика хочет сказать, что тот, кто нас позвал, – среди нас, – произнесла Вероника.
– А, ну всё по классике, – усмехнулась Юля. – Одинокий дом, четверо подозреваемых… Один вопрос: а как тогда дверь заперли? Никто же из нас не вставал с места!
– Юль, ну ты как вчера родилась, честное слово… – сказала Лика. – Двери бывают с тайными кнопками. Нажал, не вставая с кресла, – и она заперлась.
– И где эта кнопка? – Юля принялась обшаривать боковой валик дивана.
– Это знает только хозяин… в нашем случае – хозяйка… – Лика загадочно улыбнулась.
– А на что ей наше покаяние, – не унималась Юля, – если она и так всё знает?
– Не поймёшь, пока не сделаешь.
– И что, я должна просто взять и сказать: «Я ворую детей и продаю в рабство»? Эй, что вы так уставились, никого я не продаю. Это так, для примера, – выпалила Юля.
– Такой вариант, – проговорила Вероника. – Давайте будем рассказывать по очереди. И не всё сразу, а понемножку. И начнём издалека. Не так, что: «…всем привет, я Юля, и я ворую детей». А: «Всем привет, я Юля, и однажды я встретила очень странного человека, с этого дня моя жизнь пошла под откос…»
– Я действительно однажды встретила очень странного человека. И вы его знаете… – подала голос Катерина.
– А в моём случае это будет: «Однажды мы с сестрёнкой пришли на собеседование в известный журнал…» – промурлыкала Лика.
– Вот с вас и начнём, – недобро ухмыльнулась Юля.
7. Анжела и Лика
– Модест Петрович, к вам на собеседование… девушка, – сообщила секретарь Леночка.
– Пригласите.
Модест Петрович, редактор журнала «Светская жизнь», предпочитал общаться с соискателями лично, не заглядывая в резюме. Его интересовали не образование и опыт работы, а внешность и – самое главное – впишется ли этот человек в гламурную тусовку. Чтобы понять это, Модесту Петровичу хватало одного взгляда, поэтому собеседования обычно длились недолго.
Вот и сейчас редактор всё понял сразу. Протёртые до дыр (и не дизайнером, а временем) мешковатые джинсы, толстовка не по размеру, огромный рюкзак, короткие волосы… Ведёт себя суетливо, волнуется. По-мальчишески подала руку для пожатия, чуть не сбив со стола пресс-папье.
– Садитесь, садитесь… Как вас зовут?
– Анжела.
Модест Петрович поморщился. Уже сейчас можно было бы выставить странную девицу за дверь, но надо было соблюсти формальности, а то дамочка, чего доброго, поднимет в интернете шум – мол, выгнали с собеседования, не дав и слова сказать, – а репутацией Модест Петрович дорожил.
– Хорошо, пусть будет Анжела. Сколько вам лет?
– Двадцать один.
– Итак, вы хотите у нас работать. Журналистом, я правильно понимаю? Это значит – вы будете писать о самых важных культурных событиях нашего города. Кстати, что интересного произошло за последнюю неделю?
– В театре драмы была премьера пьесы «Финики» Романа Халатова.
– А кто режиссёр?
– Сам Халатов, разумеется.
– Кто был на премьере?
– Министр культуры области… ещё актёры… – Анжела перечислила известных в городе людей.
– Вы там были? – Модест Петрович удивился: билет на премьеру стоил недёшево, едва ли студентка могла позволить себе такую роскошь. Может, у неё родители обеспеченные… что же они её не приодели?
– Была… но не сама.
– Что значит «не сама»?
– Вот так. У меня свои источники.
– Свои источники – это хорошо. Анжела, вы взрослый человек, поэтому буду с вами откровенен. Допустим, вы интересуетесь светской жизнью, даже разбираетесь в ней. В эпоху интернета это немудрено. Но, понимаете, ваша задача – не просто ориентироваться в этой среде, а стать в ней своей. Посмотрите на себя: вам двадцать один год – а вы выглядите как старшеклассница-неформалка. Допустим, я попрошу вас взять интервью у кого-нибудь из известных людей… неважно, у кого! Вам его никто не даст. С вами просто не захотят разговаривать.
– Почему? Мне приходилось брать интервью. Вот публикации… – девушка полезла в рюкзак.
– Анжела, я верю, что вы умеете писать. Но верите ли вы, для нас это не главное. Людей, которые умеют составлять слова в предложения, много. Мне сейчас нужен человек, который будет своим в тусовке. И не только в гламурной, а в любой. Вы явно не из таких.
Анжела, если и расстроилась, то виду не подала. Явно была готова к такому исходу событий.
– Хорошо, Модест Петрович. Тогда я пойду.
– Желаю удачи.
Второе собеседование состоялось спустя минут сорок после первого.
Девушка в коротком чёрном платьице вплыла в кабинет, покачивая бёдрами и негромко цокая каблучками. Уселась на край стола, соблазнительно закинув ножки одна на другую. Протянула Модесту Петровичу изящную руку с длинными накладными ногтями. Тот обалдел от такой наглости, но принял игру и приложился губами к кончикам пальцев гостьи.
– Лика, – чувственным тоном представилась она, глядя на Модеста Петровича сквозь модные очки с жёлтыми стёклами.
Редактор, опомнившись, бодро произнёс:
– Здравствуйте, Лика. Мы ведь уже знакомы? Я вас где-то видел. На премьере «Фиников», не так ли?
– У вас прекрасная память. Да, я там была. Рада, что заметили.
– Вас трудно было не заметить. Лика, я готов вам дать тестовое задание, не откладывая дела в долгий ящик. Завтра в музее искусств будет открытие новой выставки. Вход свободный, будет фуршет… Но вы понимаете, нас интересует не столько живопись, сколько… что?
– Тусовка!
– Да. Рад, что вы произнесли это волшебное слово. Нам интересно, что нового в тусовке. Напишите об этом. Но и про саму выставку не забудьте. Кстати, Лика. Тут перед вами была одна девушка… Анжела. Вы не родственники, случайно? Наблюдаю некоторое сходство.
– Анжела? – Лика усмехнулась. – Да, от вашего взгляда ничто не укроется. Это моя сестрёнка.
– Сестрёнка? Что ж, это многое объясняет. Она говорила о каких-то «своих источниках». Теперь я понимаю, о каких. Только зачем нужны посредники, если можно работать напрямую?
– Я тоже так считаю, Модест Петрович.
Они расстались, довольные друг другом.
8. Эмиль, Катерина и продюсер
Эмиль и Катерина – на «своём» мосту. В людском море зевак, которое их окружает, Катерина заметила крупного мужчину в чёрном спортивном костюме и тёмных очках. Он давно наблюдает за каждым движением Катерины, просто она этого ещё не знает, не чувствует на себе чужого пристального взгляда, скрытого тёмными стёклами.
Да и мало ли в городе странных людей? Но, так или иначе, она обнаружила, что поёт теперь для него одного. Заворожила его настолько, что он уже час не может пройти мимо – ей это льстило.
Посреди новой песни Эмиля мужчина в чёрном развернулся и неторопливо двинулся прочь. Катерина, встряхнув головой, сделала вид, будто не заметила ухода странного зрителя. Да что там, она и правда сразу же забыла о нём.
Самым удивительным в Катерине было то, что о её настроении невозможно судить по лицу. Она инстинктивно, сама того не замечая, умела полностью скрывать любые эмоции и оставаться в первую очередь профессионалом.
Эмиль доиграл свою мелодию, по привычке дал Катерине «пять», и они стали собирать инструменты.
А город и дальше гудел. Катерина посмотрела на Эмиля. Они улыбнулись друг другу одновременно.
– Я на тренировку, – сообщил Эмиль, – увидимся вечером в «Эспрессо».
Катерина скрестила руки на груди и сердито уставилась на него.
– Я думала, мы пообедаем.
– Пообедай сама.
Иногда ей хотелось дать ему по башке, честное слово! Вообще-то, они договаривались об обеде ещё с утра… Но и в этот раз она этого не сделала – всё равно ничего уж не поделаешь! – и пошла в бар одна.
В сущности, ей и одной иногда надо побыть. Да и на поиски стажировки им дали не так уж много времени.
Подошёл мальчишка-официант. Спросил, что она будет заказывать. Ответить она не успела, потому что за спиной у неё послышался мужской голос:
– Скучаете, сударыня?
Она обернулась.
Тот дядька в чёрном. Ростом он невысок, а ведь издалека казался куда выше и массивнее! Пахло от него дорого, и даже спортивный костюм смотрелся на нём слишком элегантно для этой забегаловки. Странно, раньше этот бар ей не казался забегаловкой.
– Катерина, может быть, вы не откажетесь выпить со мной?
– Мы разве знакомы? – она посмотрела на него с недоумением.
– Конечно, знакомы. Я ваш репертуар хорошо знаю. И давно за вами наблюдаю, – он протянул ей чёрную матовую визитку.
Сергей Карапетян
Музыкальный продюсер
Катерина округлила глаза и громко выдохнула.
Сергей Карапетян?
Продюсер?
Серьёзно?
И как она могла его не узнать…
Они с Эмилем, конечно, мечтали о серьёзной музыкальной карьере, при этом оба понимали, что одного таланта тут не хватит. Да и Катерина не решалась откровенно сказать Эмилю, что с его авторскими песнями она ни к одному продюсеру не сунется. А особенно к такому гиганту, как Сергей Карапетян.
Вообще все эти истории о везучих Золушках, на которых на улице случайно натыкаются принцы или, на худой конец, продюсеры, и делают из них головокружительной высоты звёзд, не вызывали у Катерины доверия. Кто с таким вообще сталкивался в реальной жизни? То есть действительно сам, а не знал об этом по рассказам подруги чьей-то подруги или из биографии Натальи Водяновой?
Возможно ли подобное с ней?
Она не могла себе этого представить.
– Очень приятно, – сдержанно кивнула Катерина.
– Так выпьем?
Она только сейчас заметила, что официант не отходил от них всё это время и сам был ошарашен тем, что стал свидетелем настолько необычного знакомства.
– Конечно, – она мысленно отметила, что голос её совсем не дрожит, и похвалила себя за это. – Мне кофе.
Нет ведь ничего плохого в том, чтобы выпить кофе с интересным человеком. Вдруг это станет точкой отсчёта в её новой жизни… а в крайнем случае ситуация всего лишь останется такой, как она есть.
«А как обрадуется Эмиль!» – эта мысль вызвала у неё улыбку. О, ей не терпится поскорее прыгнуть ему на шею и сунуть заветную визитку прямо в лицо. «Вот, видишь, – она скажет ему, – мы чего-то стоим!» Ещё полтора часа назад они были обычными уличными музыкантами, вооружёнными гитарой и стареньким микрофоном, а сейчас перед ней стоит продюсер! Точнее, это она сидит напротив него. И он сам к ней подошёл. Катерина была близка к тому, чтобы заплакать от внезапно нахлынувшего счастья… но привычно удержалась.
– Кофе так кофе, – продюсер кивнул официанту, и тот быстро отошёл.
Но садиться за столик он не торопился. Наоборот, кажется, собирался уходить. Нет! Только бы не передумал. Может, она переборщила с деловитостью? Когда она волнуется, мимика часто её подводит. Ей не раз пеняли за то, что её лицо выражает неприкрытую неприязнь, хотя сама она этого не замечала за собой.
Продюсер бросил на стол смятую купюру.
– Катерина, не смею вас надолго задерживать. Поэтому буду краток: приглашаю на прослушивание, – бросил он, – но только одну. Понимаете, о чём я? Без паренька.
Катерина подняла взгляд на него, её сердце дрогнуло. И, кажется, не только сердце, потому что продюсер сказал:
– Продумайте, обсудите с подружкой. Только не затягивайте. Хотите бесплатный совет? Всегда смотрите вперёд, прямо на дорогу, не отвлекайтесь на мелочи. – И самодовольно добавил: – Короче, звоните в любое время – вам ответит мой ассистент.
– До свидания… – пролепетала она ему вслед, ощущая, как быстро колотится сердце.
Он даже не обернулся.
Как же стыдно! Конечно же, нужно было воспользоваться случаем и проявить себя… Неважно. Раз он её нашёл – значит, уже проявила.
Плевать на обед! Она совершенно потеряла аппетит, даже кофе уже не хотелось. Она отодвинула чашку.
А что если с этого момента всё и начнётся? Господь вёл её за руку всё это время. Отец Катерины – дальнобойщик, мать давным-давно умерла. И её всю жизнь готовили к тому, что она тоже будет доить коров в деревне. И где она сейчас? А то ли ещё будет!
Она поймала себя на мысли, что уже вычеркнула Эмиля из общей картины. Она легко может представить себя на большой сцене одну, без него.
Эмиль её поддержит. Может быть, сначала немного подуется, позлится, позавидует.
«Эмиль меня поддержит», – повторяла Катерина про себя снова и снова.
Она вцепилась в визитку и ещё раз вслух прочитала:
«Сергей Карапетян. Музыкальный продюсер».
И чёрт с ней, с этой стажировкой! Чёрт с учёбой!
Теперь она ждала, что с ней случится что-то удивительное.
Бесплатный фрагмент закончился.
