Комментарии, 567 отзывов

Как это ни странно, я никогда не пытался анализировать, почему мне так зашла книга (а перед этим ещё и фильм). И вот сейчас, когда вдруг стало ясно как день, что каждая из историй в книге описывает борьбу с разных видов дискриминациями, ум не приложу, как я раньше этого не заметил. «Ленка, да ведь это же очевидно!» — завопила моя подружка-старушка Галина Зиновьевна, когда я недавно поделился с ней этой мыслью. Ну… судя по рецкам на ЛЛ – далеко не всем и отнюдь не сразу.

Что мы имеем: аболиционизм – борьба против рабства, борьба против гомофобии, борьба за экологию (мне видится это на первом месте, хотя автор, всё же, пожалуй, имел в виду засилье коррупции как основную проблему), дальше борьба на тему «старики – тоже люди», дальше – борьба против существования каст, а именно за права клонов, и последнее, в центральной истории, как я это понимаю — уже стандартная войнушка против равного, а по сути борьба за возможность жить и помнить светлые моменты.

Вот эту вот восстававшую справедливость несколько лет назад я бессознательно восприняла и пришла в эйфорию. И очень давно решила, что просто необходимо перечитать книжку в оригинале, тогда же где-то её раздобыла-выменяла, и вот ура, час настал. Впрочем, у меня была сильная боязнь, что я могу не понять птичьего языка Закри, если и в русском-то варианте, который меня угораздило кусками даже начитывать вслух – так пёрло от книжки – не всё удавалось прочитать и осознать с первой попытки. Однако как только у меня в руках оказалась бумажка, и я развернул её посмотреть этот голубиный язык, страх изчез: если читать это, не обращая внимание на неправильное написание, а думать, как написанное должно звучать, всё становится более чем понятным. И, наверное, логично, что чем раньше по времени происходила история, тем сложнее лексика. Муторнее всего было читать дневники Юинга, которые в первой их части я ещё сверял с переводом, пока не обленился — слишком много эпитетов и незнакомых синонимов к в общем-то знакомым понятиям. Надо отметить, что наш переводчик очень постарался, не следуя букве Митчелла точь-в-точь, он точно передал дух описываемой эпохи. Приведу пример фразы с одной из первых же страниц, ответа Юинга на вопрос подлюги Гуза сколько можно выручить за четверть фунта зубов:

I confessed I did not.

Или

Я признался, что сведениями на этот счет не располагаю.

Ну каково, а! Бумажку с русским вариантом я впаривал нескольким людям и в итоге у кого-то оставил, не особо о том сожалея, ведь у меня всё равно оставалась английская бумажка, — поэтому я не могу сейчас посмотреть имя переводчика, а гуглить в тырнете – нууу, потом как-нибудь. Но то, что он сделал с частью про Юинга – великолепно (хотя всегда найдутся те, кто обвинит в отсебятине и будет чморить почём зря).

По причине природной лени же я не смотрел переводы французских высказываний Евы. А что, у англичан не принято отправлять в сноски переводы фраз на ином языке, подразумевается, что каждый англичанин свободно понимает френч?.. Досадно, конечно, но я к таковым не отношусь. Ещё я не уразумел, почему Indian обозначает индейцев, а не индусов, а потом те же племена оказываются негритянскими. Выяснять, опять же, поленился, так что возможно, это просто у меня знания ограниченные. В остальном касательно языка нареканий не возникло.

Примечательно, что центральная история наглядно демонстрирует нам птичий язык, смешанный, исковерканный, так сказать, пиджин инглиш, хотя он, имея иную этимологию, всего лишь созвучен с голубятиной, а Юинг в своей самой древней части поминает про птичий язык мориори. С чего начинали, к тому и пришли: в постапокалиптическом мире Митчелла новому идеализированному племени приходится воевать с враждебным.

Письма Фробишера читаются как поэма… что в универе я упивался их ритмом и слогом, что сейчас. Попроще, чем у Юинга, но очень даже художественными, поэтическими – лучше не скажешь. После него слог повестушки про Луизу Рэй показался вовсе простым и полетел что твоя пулемётная очередь: та-та-та-та-та-та – главка за главкой.

Однако самым любопытным оказалось то, что перечитывая и уже будучи в курсе относительно содержания, я начинаю замечать странные моменты в поведении героев, о которых в романе гмм… нет ни слова в том смысле, что имеется в виду другое. Сейчас объясню. Например, тот негритянский дикарь мориори, как бишь его звали в русском варианте уже не помню, про себя произносил его имя как Отуа, объясняет свой взгляд узнавания каким-то интуитивным знанием, что «ты – друг». Примерно так же себя ведут шаманы, держащие племя в зависимости и на расстоянии, прикидываясь, что им ведомо неизвестное (= знание некой тайны, доступ к неким знаниям, а тех, кто начнёт спорить про действенность современного шаманизма, отправлю читать «Листы каменой книги» — там великолепно описано постижение этого механизма сиротой погибшего шамана на собственных шишках). Так же себя ведут рыбаки: подцепить человека легко, предоставив ему ломать голову над некоей загадкой. Смотрите, сколько раз Юинг вспоминает этот взгляд, гадает о причинах, так и не выходит он у него из головы, и даже объяснение Отуа отнюдь не проливает свет на причины. Нет, Митчелл конечно же не подразумевал хитрости в своём персонаже, но из поведения его она следует… Заложить бы такие механизмы ему в действия доктора Гуза – и вышло бы гораздо более достоверней психологически. Но именно доктор Гуз выходит простачком, а негр Отуа профессионально манипулирует своим спасателем.

Использование налицо в части про Сонми. Я всем восторженно рассказывал, насколько сложнее, хитроумнее и трагичнее её сюжет в книге, который свели к обычной антиутопии со счастливым финалом в фильме. В книге

.

В плане использования забавный перевёртыш вышел и с музыкантом: он считал, что пользует всех в доме, да и вообще часто поминал в письмах, как использует разных людей, однако на самом деле все пользуются им, а сам он в почти захлопнувшейся ловушке.

Пока не ушла далеко от этой истории, хочу добавить, что к борьбе против гомофобства здесь присоединяется борьба против нарушения авторских прав, нооо… есть одна штука в «Атласе», которая мне не нравится. Это тезис Митчелла о мире Эйдосов, что идеи витают в пространстве, и конкретным воплотителем их может стать любой их словивший. То есть, по Митчеллу авторских прав не существует, и борьбу за них он мог описать только как неразумную глупость, поэтому в книжке о ней нет ни слова, а то, что вижу я на её страницах – уже сугубо необъективное восприятие. В силу этого же мне противна идея «меченых кометой» людей, она раздражала ещё и в фильме. Если бы не налёт этой вот мистики (именно которая к сожалению нашла отражение в названии романа), книжка была бы великолепна. Конечно, идеи кочуют, если изъять Христа по Тендрякову, история родит нового, но причины в общем развитии цивилизации и умов, а не фантомном воображаемом мире Эйдосов. Не думаю, что когда Вернадский заговорил о ноосфере, он имел в виду нечто метафизическое – речь шла о совокупности всех существующих и происходящих явлений в среде обитания человека. Митчелл же, увы, преподносит нам буквальное понимание этого понятия. Кстати для меня новостью стало, что Эйрсу снился сон о подземельях Сонми, как-то невнимательно я читал книжку в первый раз, или память подводит.

В этот раз Луиза потрясла меня тем, что так холодна с соседским ребёнком: на моей памяти в первом прочтении она гораздо теплее с ним разговаривала. Насчёт самой Луизы у меня возникло сильное сомнение. Как бы да, в фильме её сделали коричневой, в книге нет ни слова о том, что она цветная. На дворе 71 год, возможно ли, чтобы в это время цветная девушка могла заниматься журналистикой – для меня большой вопрос. Ведь ещё в середине 60-ых был пик борьбы за равноправие цветных с белыми. Возможно, что авторы фильма сделали так, не подумав, возможно, что просто я не знаю истории, однако если бы даже всё уже устаканилось, и девушка имела бы права на доступ к знаниям и работу, простите-ка… об её отце там — о, сколько поэзии вложено в это имя! — Сиксмит (!) рассказывал, каков тот был молодец, храбрый вояка и тоже журналист. Так вот, если бы он был цветным, у него не вышло бы сделать такую карьеру, а будь он белым, где бы прятал он свою цветную незаконную дочь… Всё-таки, наверное, неправы авторы фильма. А лучше, конечно, фильм с книгой в сюжетном плане не сравнивать, тем более, что на язык кино структуру книги переложили на мой взгляд очень хорошо.

Одна из книг, которые, кроме своей основной задачи, самой Каллиопой - музой эпической поэзии - предназначены для острастки графоманов.

Ежели тебе хочется написать книжку, но, читая "Облачный атлас", ты понимаешь, что даже близко не сможешь подобраться к уровню этой книги, не пиши. Не умножай словесную энтропию - принеси пользу человечеству недеянием, согласись, это тоже почетно.

Пусть книга Митчелла не великая, но хорошая. Может не стать ей классическим образчиком прозы начала двадцать первого века, но книгу эту не совсем позабудут-позабросят. Подумай, если такой книге вполне возможно не суждено стать мерилом и стандартом, то зачем же плодить те, что и в качестве подпорки для кровати не сгодятся? Остановись, графоман, не пиши. Достанет уж в этом мире оттенков серого. Во имя девяти муз, "Облачного атласа" и будущих читателей. Аминь.

Я давно уже смотрела фильм, и он показался мне интересным, но только в книге я прочувствовала эту гениальную связь между разными кусочками, я почти услышала, как звучит знаменитый секстет "Облачный атлас"...

У автора талант писать текст, который увлекает, цепляет, не отпускает (у переводчика тоже талант!). У автора талант писать персонажей, которые вызывают сочувствие, сопереживание, гнев или отвращение, а еще тех, кто все сразу. У автора талант придумывать истории и миры, связывать их, создавать невероятную воронку, спираль или назовите как хотите. У автора талант!

А книгу читать, однозначно.

Ты - мой небесный, мой облачный Атлас... Я каждую ночь тебя вижу во сне

Наверное, у меня так впервые - книгу прочитала не без удовольствия, даже фильм посмотрела, и мысли вроде бы при прочтении были, а в рецензии и писать-то вроде бы нечего.

Начну, пожалуй, с того, что книга мне всё же понравилась! Очень хороша идея Митчелла о реинкарнациях и о том, что наши души встречаются не в одной жизни, а в нескольких. И если в одной жизни вам не суждено было быть с любимой Душой, то в другой возможно всё получится. Словом, за идею - десять баллов!

Но вот исполнение слегка для меня подкачало. Как-то сумбурно были прописаны некоторые истории, не всегда были понятны мотивы героев. Ну и не всегда можно было уловить проекции героев в тех или иных временных промежутках ( фильм, конечно, помог с этим разобраться, но фильм и очень разочаровал своим отличием от книги).

Итак, что мы имеем - Адам Юинг и Доктор Гуз в 1849, Фробишер и Сиксмит в 1936, Луиза Рэй и Сиксмит в 1973, Кавендиш в 2012, Сонми в 2144, Мероним и Закри в 2321 - шесть историй внутри одной книги.

На первый взгляд, они совершенно не переплетаются. Уже потом внимательный читатель проводит параллели и улавливает скрытые авторские сигналы. Скажу честно, какие-то истории читать было очень интересно (как например историю Луизы Рэй), какие-то тянулись нудной тягомотиной (как например плавание Адама Юинга).

В общем, наверное, я просто ожидала от столь разрекламированной и обласканной критиками книги чего-то другого. Поэтому и получилось такое лёгкое разочарование. А так, да; всё, что там сказано - хотелось бы чтобы это было правдой!

Время не может проникнуть сквозь этот замкнутый круг. Мы недолго остаёмся мёртвыми. Как только "люгер" даст мне уйти, через один удар сердца последует очередное моё рождение. Через тринадцать лет мы снова встретимся в Грешеме, десять лет спустя я окажусь в этой же комнате, держа этот же пистолет, сочиняя это же письмо, и решимость моя будет столь же завершённой, как мой секстет. Такие изящные определённости утешают меня.

«Облачный атлас» - книга, которая одно время была у всех на устах. Естественно, и я была о ней наслышана, более того, знала, что существует экранизация, но, так уж вышло, что руки все никак не доходили ни до первоисточника, ни до фильма. И вот мое знакомство с творением Дэвида Митчелла все-таки состоялось. Чего я никак не ожидала от «Атласа», так это романа, проникнутого атмосферой и идеями таких антиутопических произведений о будущем как "451 градус по Фаренгейту Рэя Брэдбери и "1984" Джорджа Оруэлла. Упоминаю именно о них, так как с ними я была знакома, им удалось меня впечатлить в свое время не меньше, чем «Облачный атлас» смог сделать сейчас. Так вот, это произведение включает в себя шесть историй, которые с первого взгляда, казалось бы, никак между собой не связаны, и от этого читать, откровенно скажу, скучно и непонятно. Но приглядываясь, читатель находит тонкую нить, выступающую посредником между историями не только разных людей, но даже различных временных эпох: здесь вам и история нотариуса, путешествующего по рабочим вопросам на острова в районе Австралии, и рассказ композитора, создавшего великий секстет, и история журналистки, борющейся против маната за справедливость, и рассказ пожилого человека, который не собирается мириться с жизнью в "доме престарелых", и история девушки-фабрикантки, которая отклоняется от привычного режима, здесь вам и рассказ Провидицы, меняющей жизнь "дикаря будущего" Закри. Вот чего не могу сказать, так это того, что продолжать чтение истории обрывками в сотни страниц, это удачное решение, особенно для моей памяти, которая забывала многое к тому моменту, как Дэвид Митчелл вновь решал возвращать читателей к продолжению истории, прочитанной ранее. Не буду спорить, что в итоге такое вот решение повествования выигрывает обычному, лучше проникаешься замыслом, идеей, которую доносит британский писатель. Но сложно уследить за всеми персонажами, чертовски сложно не забыть, кто из них кем является. В целом, «Облачный атлас» по-настоящему сумел заинтересовать меня только к середине первой, так сказать, части «интервью-рассказа» бездушной фабрикантки Сонми-451, что довольно-таки странно, ведь не могу сказать, что фантастика когда-либо хоть каким-то образом меня привлекала. В памяти сразу невольно всплывает сборник Брэдбери "Марсианские хроники" , которые мне в итоге так и не удалось домучить дочитать. Идея реинкарнации сама по себе довольно интересна, и в книге Дэвида Митчелла не стала исключением. Я не берусь говорить, что верю в ее существование, но сама идея ее возможности кажется мне любопытной. Основная идея романа, пожалуй, в том, что человеческая душа бессмертна. У души нет пола и расы, поэтому через несколько жизней Адам Юинг вполне способен стать журналисткой Луизой Рей. Поэтому души, которые стремятся к свободе, со временем развиваются и воплощаются во всё более сильных персонажей. Плюс ко всему, автор "Облачного атласа" повествует о каждом из героев разным "языком", который помогает лучше проникнуться историей каждого, ощутить себя ее героем.

Всё это станет не более чем жалкой каплей в океане. Но что есть любой океан, как не множество капель?

Каждый поймет произведение по-разному, а кто-то может и вовсе не найти в нем ничего особенного - но разве не это главный признак хорошего чтива?

Я слышала мелодию. Она была сложна. Она была приятна и невыносима одновременно. Мне хотелось кричать, петь, танцевать, рваться в бой, молчать, реветь, смеяться и бежать, все время бежать, спасая кого-то от чего-то, зачем неважно. А еще хотелось обнять коленки и покачиваться из стороны в стороны. Такт за тактом. Фортепиано меня убивало. Оно было невыразимым, скучным, нудным, доводило до белого каления своим странным соотношением с религиозными псалмами. Воображая себя святым мучеником, фортепиано скрипело и ныло, отравляя все вокруг, мой слух, себя самое... Я не любила фортепиано в музыкальной школе, оно шло у меня вторым инструментом, вечно волочась за мной как ненужная деталь. Снова из детства шлепок, а не фортепиано тут, одним словом.

Потом вступил кларнет и дело пошло на лад. Это было мелодраматично, искажено от классики ровно настолько, насколько моему уху любителя отголосков старины было нужно. С удовольствием прониклась историей Фробишера, его душевными муками, поисками идеального себя. Кларнет - инструмент сложный, вроде тонкий звук, но какая мощь внутри, до дрожи, до закрытых глаз, чтобы ничто не мешало прослушиванию. Сумасшедший и странный мотив, он заставлял улыбаться и морщиться одновременно.

Виолончель легла на партитуру мягко, по-кошачьи незаметно. Я даже не поняла, как, заслушавшись ею пропустила один-два-три часа ночи и встретила рассвет, машинально поглаживая голову сына, пришедшего выяснить, а не соизволю ли я пойти спать, да так и уснувшего без ответа... Не могу сказать, что сюжет меня впечатлил, скорее наоборот, но такова уж участь виолончели, исполнять избитые партии, украшая ерунду своим сочным тяжелым звучанием, к тому же отдаленные переливы кларнета еще не совсем улеглись в моем сердце.

Флейта, вот уж от кого не ожидала такой странности. Резко, грубо, с явным старческим маразмом и неуклюжими мазками уверенного в себе бесталанного инструменталиста флейта, ворвалась и расположилась в произведении совершенно неуместным пятном. Комедия??? Ну разве что черная, та самая, которая фуууу и переключенный канал ТВ. Но все это поначалу, потом, разобравшись и научившись воспринимать мотив, а не манеру исполнения, действительно становится смешно и жалко этого злосчастного старикантропа, который никак не может понять, что мир не крутится вокруг его левого мизинца. Эй, флейтист, очнись от своего вечного сна, посмотри по сторонам, кто знает, может, понравится. Кричала я снова и снова, хихикая и ужасаясь.

Гобой. А что, тоже инструмент. Думала я, слушая традиционные футуристические мотивы в исполнении певучего тона, ловко граничащего с гнусавостью. Резкие ноты дались ему хорошо, было интересно слушать именно места без сюжета, с погоней, побегами, а вот там, где требовалось описание, конечно, было тяжеловато. Слишком это все напоминало сразу всех автором вместе взятых. Прям до ухмылки недоумевающей. А еще финал слили, прям совсем. Хотели как лучше, а получилось очень плохо. Нельзя так обращаться. Ни с инструментом, ни со слушателями. И хотя Сонми-451 остается для меня любимой здесь героиней (что, кстати, я объяснить не смогу, так просто получилось), все же история ее и правда, крайне слабая. Замысел радует, но не исполнение. Возможно потому, что это все-таки клон, а?..

И, наконец, моя любимая, единственная, неповторимая. Та самая, что заставила меня выдержать семь лет обучения в музыкальной школе. Выдержала мои корявые пальцы и совершенное отсутствие таланта, выдержала ради моей любви к ней, к скрипке. Скрипка. Как она прекрасна, мудра, очаровательна и добра. Как молодо звучат эти древние мелодии в исполнении скрипки! Как хочется петь вместе с ее переливами. Самая сильная и хорошая история во всем романе. Несмотря, а может и благодаря искажению языка, явной деградации лексики и прочего. Линия "После Падения" наиболее запала мне в душу, настолько, что по сей день размышляю о ней, теряюсь в догадках, строю теории и прочее...

Я слышала мелодию. Мне было скучно, было интересно, было смешно и было грустно. Мне все время как-то было. И никогда не жалко потраченного времени.. А потом я осознала, что все вот это написал один человек, не разные шесть. Не трое мужчин и трое женщин, а один. Дэвид Митчелл. И это удивительно. Это стоит прочтения. Это хорошая книга.

Я ничего не сказала о произведении по существу, однако сделала все, что могла, чтобы передать свои от нее ощущения. Думаю, вам, как и мне, она покажется приятной по замыслу и слегка подкачавшей в плане исполнения. Но ведь музыка творится не музыкантом, а тем, кто создает партитуру, ведь правда? Так что читайте роман, услышьте музыку и наслаждайтесь. Облака, конечно, не нуждаются в атласах, но почему бы не ознакомиться, если он есть.

Очень большая книжка со сложной структурой, не принадлежащая ни к какому жанру. Именно из-за ее композиции, прерывающих друг друга историй (уже ведь даже ленивый знает, что описываются шесть историй жизни, реинкарнаций одной и той же души), мало на первый взгляд связанных между собой, читать поначалу было тяжело. Совершенно непонятно, к чему это всё, на что обращать внимание, а что неважно.

Связь первое время прослеживается, по сути, только в наличии у каждого из шести героев родимого пятна в форме кометы между ключицей и лопаткой, а также в том, что каждого последующего восхищало творчество предыдущего. Роберт Фробишер с упоением читал дневник Адама Юинга, Луиза Рэй слушала гениальный секстет Роберта, Тимоти Кавендиш читал историю журналистского расследования Луизы, Сонми восхищалась фильмом, снятым по сценарию Кавендиша, а Закри с Мероним следовали катехизисам, написанным Сонми.

История каждого из персонажей прерывается на середине, и лишь финальная, шестая, рассказана полностью. И после нее в обратном порядке завершаются и все остальные, тогда становится понятна их глубокая связь, общая история человечества и мораль. Мне книжка стала нравиться только после этого, после того, как я поняла. В этот момент масштабность "Облачного атласа" просто восхищает, дух захватывает. Но с первой третью книги, если не половиной, я справилась кое-как, грызла кактус(

Тихоокеанский дневник Адама Юинга

История нотариуса Адама Юинга, путешествующего по рабочим вопросам на острова в районе Австралии. Юинг жил в 19 веке, во времена золотой лихорадки и полуварварского освоения недавно открытых земель. В описании жизни на островах мне особенно понравился конфликт просвещенного и гуманного племени мориори и воинственных маори. Грустное подтверждение пословице о том, что добро должно быть с кулаками. На обратом пути к семье Юинга предал новый "друг" Генри Гуз, оказавшийся не доктором, но отравителем, желающим обокрасть Адама. Это и некоторые другие события на корабле и на островах-остановках в пути подтолкнули героя к мысли, что он должен, хотя бы в меру своих сил, делать мир лучше. В частности, насмотревшись на жизнь более отсталых представителей темных рас под гнетом нечистоплотных белых, Адам стал ярым аболиционистом.

Письма из Зедельгейма

Летом 1931 молодой композитор Роберт Фробишер задержался в бельгийском шато Вивиана Эйрса, поступив к нему помощником. Однако через некоторое время, после ссоры со стариком и кучей неприятностей с женщинами, на Роберта накатывает приступ гениальности, позволивший ему завершить великолепный секстет под названием Облачный атлас, а после - застрелиться, ибо ничего столь же прекрасного он уже не напишет. Творческие люди - такие чудики, да. Мне не понять.

«Обе эти недели провел в музыкальном зале, перерабатывая отрывки, накопившиеся за год, в «секстет накладывающихся соло»: фортепьяно, кларнет, виолончель, флейта, гобой и скрипка, причем у каждого инструмента свой язык – своя тональность, гамма и тембр. Сначала каждое соло прерывается последующим, а потом все то, что было прервано, возобновляется по окончании предыдущего, в обратном порядке. Революция или выпендреж?»

Вот оно - структура секстета и оказалась прототипом для структуры самого романа.

Периоды полураспада Луизы Рэй

Луиза - молодая журналистка, ведущая расследование против огромной энергетической корпорации, которая планирует открыть атомную электростанцию с нарушениями в технике безопасности, что грозит экологической катастрофой. Но если катастрофы не случится - будет весьма прибыльно. А природа, люди, риск - дело десятое, руководство корпорации может позволить себе быть от этого всего далеко.

Страшный суд Тимоти Кавендиша

Кавендиш - шестидесятилетний лондонский издатель, которого упекли в дом престарелых, а он оттуда сбежал. Смысл его появления на страницах этой книги я не очень поняла, ну да ладно, пусть будет.

Оризон Сонми

Это - самая великолепная, на мой вкус, глава. Описание мира будущего - я очень это люблю, фантазии на тему того, как оно может быть через много лет.

Рассказ ведется от имени Сонми-451. Она - фабрикантка, одна из сотен генномодифицированных клонов, выращиваемых в пробирке для выполнения грязной работы. Но Сонми было суждено пройти через так называемое вознесение и достичь интеллектуального уровня даже высшего, чем доступен обычному человеку, после чего полностью увидеть и осознать устройство мира. И умереть.

Мы - это лишь то, что мы знаем, и я очень хотела стать больше того, чем я была.

Политический строй мира будущего - корпократия, полная власть корпораций. Производственные корпорации - еще ладно, но Корпорация Воздуха, Воды - уже звучит дико. Люди, граждане Ни-Со-Копроса, теперь называются потребителями, а предметы - по имени какого-либо из брендов-производителей, которые, видимо, превратились в нарицательное типа "ксерокса". Машины - это форды и судзуки, компьютеры - сони, пистолеты - кольты, и так далее. Потребители - в большинстве своем недалекие людишки, вечно желающие чего-то еще и никогда не бывающие до конца удовлетворенными. В общем-то, происходящее в этом городе - отражение сегодняшней реальности, хоть и сильно гипертрофированное.

- Ни-Со-Копрос отравляет сам себя до смерти. Почвы его загрязнены, реки безжизненны, воздух пропитан ядами, а поставляемое продовольствие изрешечено чужеродными генами. Нижний слой не в состоянии покупать лекарства, чтобы противостоять этим лишениям. Зоны меланоза и малярии наступают на север со скоростью сорок километров в год. Те Промышленные Зоны Африки и Индонезии, что снабжают Зоны Потребления, ныне на шестьдесят с лишним процентов необитаемы. Основа легитимности корпократии — ее благосостояние — усыхает. Затеи Чучхе с новыми Законами Обогащения — всего лишь пластыри, налагаемые на места ампутаций и кровотечений. Единственная стратегия корпократии, давно излюбленная обанкротившимися идеологиями, — отрицание. Чистокровные нижнего слоя падают в клоаки недочеловеков. Чиновные только смотрят и, как попугаи, твердят Седьмой Катехизис: «Ценность Души определяется имеющимися в ней долларами». - Но какой может быть логика в том, чтобы позволять чистокровным нижнего слоя… э-э… кончать жизнь в местах, подобных Хвамдонгилю? Как классу? Что может заменить их труд? - Мы. Фабриканты. Произвести нас, Архивист, почти ничего не стоит, и у нас нет никаких опасных притязаний на лучшую, более свободную жизнь. Мы, что очень удобно, угасаем через сорок восемь часов без специального Мыла, производство и поставка монополизированы корпократией, а значит, не можем никуда убежать. За исключением меня, все фабриканты — совершенные органические механизмы. Вы по-прежнему утверждаете, что в Ни-Со-Копросе нет рабов? - И как же Союз собирается избавить наше государство от этих… мнимых «хворей»? - Путем революции. - Но ведь, как поется в гимне Первого Советника, Ни-Со-Коп-рос — одно лишь в мире солнце, что встает! До Столкновений Восточная Азия была тем же хаосом болезненных демократий и вздыбленных мертвых земель, каким до сих пор является весь остальной мир! Если бы Чучхе не объединило и не оградило наш регион, мы скатились бы к варварству вместе со всем земным шаром! Как может любая разумная организация принимать на вооружение веру, которая противостоит корпократии? Дело не только в том, что это терроризм, но и в том, что это самоубийство. - Каждое восходящее солнце когда-нибудь да садится, Архивист. Сейчас от нашей корпократии так и разит разложением и слабоумием.

Сонми, похоже, единственная в своем времени это понимает. Венцом ее жизни становится написание катехизисов, которые власти распространяют как призывы к терроризму и примеры того, как делать не надо, ожидая справедливого возмущения населения. Однако в долгосрочной перспективе эти катехизисы находят-таки отклик в сердцах людей, а через сотни лет вообще становятся известны как заповеди богини Сонми.

Она родилас' и умерла сотни лет назад, на северо-западе, за океаном, так сказала Мероним, на полуострове, к'торый теперь весь отошел к мертвым землям, но в старые времена назывался Ни-Со-Копросом, а в самые древние - Кореей. У Сонми была короткая, оборванная предательствами жизнь, и лишь после смерти она обрела власть над думами чистокровных и ненормально рожденных.

Переправа у Слуши и все остальное

Закат человечества. После смерти Сонми прошло много сотен лет. Мертвые земли наступают, цивилизация практически уничтожена. Теперь существует только несколько разрозненных диких племен и кучка людей, сохранивших часть знаний, в том числе об истории человечества, и умеющих пользоваться оризонами, кораблями с термоядерными двигателями и другой техникой. Мероним, последняя носительница родимого пятна в виде кометы, - одна из этой кучки, обладающая знаниями и собирающая знания о мире, ищущая оставшиеся в живых человеческие сообщества. Но рассказ в этой части книги ведется не от ее лица, а от лица друга Мероним, козопаса Закри, жителя малообразованного, но мирного горного племени Долин. Снова почувствовала, что сложно читать. Простецкий язык еще ладно, но уж как взгляд спотыкается об апострофы, "ей" и "шо"... Вот так примерно выглядит текст в этой главе:

Мы с Па и адамом, моим братеем, по слякотным дорогам катили 'братно с рынка Хорокаа. У нас сломалас' тележная ось, да и одежки вк'нец измызгалис'. Вечер застал нас вдали от дома, так шо мы остановилис' на южном берегу п'реправы возле Слуши, пот'му шо река Вайпио ярилас' от мног'дневных ливней и раздулас' из-за весеннего паводка.

Это постапокалипсис, по сути. Очень занятно - уклады и верования полудиких племен и их столкновение с остатками цивилизации. Ну и приключения, как без них :)

Итог

А мораль сей басни такова:

Если мы верим, что человечество есть лестница племен, колизей столкновений, эксплуатации и зверств, то такое человечество непременно станет существовать, и преобладать в нем будут исторические Хорроксы, Бурхаавы и Гузы. Мы с вами, обеспеченные, привилегированные, успешные, будем существовать в этом мире не так уж плохо — при условии, что нам будет сопутствовать удача. Что из того, что нас беспокоит совесть? Зачем подрывать преимущества нашей расы, наших военных кораблей, нашей наследственности и нашей законности? Зачем бороться против «естественного» (о, это ни к чему не обязывающее слово!) порядка вещей? Зачем? Затем, что в один прекрасный день чисто хищнический мир непременно пожрет самого себя. Да, дьявол будет забирать тех, кто позади, пока позади не окажутся те, кто был впереди. Эгоизм индивидуума уродует его душу; эгоизм рода человеческого ведет его к уничтожению.

PS Это, кстати, один из тех редчайших случаев, когда очень захотелось посмотреть фильм после прочтения книги.

Вот и закончилось моё путешествие по атласу жизни, перевоплощений и людей. Такое впечатление, что я прочитала не одну книгу, а все шесть. Каждую часть отдельно и, в то же время, едино. Отдельно - потому что в школах по этой книге можно изучать разные жанры в литературе. Тут присутствуют и путевые дневниковые записи с вкраплениями антропологических исследований, и эпистолярный роман, написанный потрясающим языком музыкальных инструментов (я их слышала, да!), и детектив (Тим Кавендиш был прав, очень похоже на киносценарий), и мемуары с мотивами чёрного юмора, и пьеса-диалог-допрос, основанный на идеях антиутопии, с элементами фантастического будущего, и постапокалиптика с оттенками мистических верований. И каждая история написана своим языком, своим стилем (Письма из Зедельгема - моя любимая часть! Никогда бы не подумала, что музыкальное произведение можно написать буквами и словами). Однако и разделить эти небольшие книги нельзя. И суть не в том, что тот или иной герой проживает следующую жизнь рассказчика предыдущей истории (в перевоплощения не верили ни Предвидящие, ни Тим Кавендиш, об этом не приходило в голову ни Луизе Рей, ни Роберту Фробишеру). Идея взаимосвязи между людьми всех племён и народов, всех времён и тысячелетий, своеобразная теория шести рукопожатий, идея ответственности за каждый из своих поступков и деяний - именно это объединяет такие разные рассказы, таких разных людей, такие разные места, описанные в "Облачном атласе". Столько мыслей после прочтения и так сложно их объединить во что-то более или менее связное! Но книга того стоит, чтобы её почитать.

Прочитано в рамках игры "Долга прогулка". Команда "Сборная солянка".

Грустная книга. Сложно назвать откровением, то что доносит автор читателям. А донести, ему безусловно удалось. Человечество обрекает себя на гибель, идя на поводу собственной алчности и корысти, оправдывании своей немилосердности и развращенности. Оно же, человечество, использует такой метод развития, как порабощение более циничными и жестокими народами беспечных и мирных народов. Более того, будет использовать дальше, используя научные знания в области генетики итп. И вряд ли чей то личный героизм изменит ситуацию во спасение мира. Доброта и сила духа отдельного взятого человека если не спасет мир, то хотя бы способна отсрочить конец света. Хотя бы для него самого и тех, кому посчастливилось быть рядом.

Необычно изложение. Несколько несвязанных между собой рассказов. Ну или связанных наличием одинаковых родимых пятен у героев. Индийским кином язык не поворачивается назвать связку повествований с разной степенью безисходности. Удивляет то, что в каждом рассказе разный стиль изложения, будто писали разные авторы. Это намек на то, что чем ближе к современности, тем примитивней изложение? Автор не прогадал, поставив с своем "пасьянсе" первыми рассказами те, которые написаны прекрасным классическим языком, читать которые одно удовольствие. Что касется остальных, точно могу сказть, что автор пользовался кредитом моего доверия, уоторое он завоевал первыми рассказами. И не во всех случаях его оправдал. Связь между рассказами и "пятнами" так и осталась не ясной. Может только мне не ясно?... Книга кажется неоконченной. А может быть она и не начиналась? Может быть это всего лишь ошибка редактора, который объединил рассказы в роман. Ради рассказов о Фробишере, Сонми и Девяти долинах оно того стоило.

"...твоя жизнь была лишь каплей в бескрайнем океане" Тяжеловато читается и книга толстенная, но читать интересно, увлекательно, истории все настолько разные и написаны разными стиялми, что как будьто читаешь сборник рассказов. По содержанию очень наполненна, много деталей, думаю, что одноименный фильм по сравнению с книгой будет выглядеть более простым. Книга стояла в далеком списке, но благодаря "дайте две" резко подвинулась вперед и не зря.