Читать книгу: «Божьи овечки»
С большой долей вероятностью все идет по плану, думал про себя Аркадий, или может уже не Аркадий? И что значит про себя, если ты уже может не в себе, то есть может и в себе, но не в том старом, а в каком-то новом.
Аркадий лежал на чем-то мягком, приятном. Глаза его были предельно открыты, но взору открывалась лишь темнота.
Впрочем, ему сейчас было на это временное неудобство наплевать. Он торжествовал, он ликовал. Мысли его с неуверенного шага перешли на ошалевший от счастья галоп.
– Не обманула плутовка, не подвела! Боже! Боже! Она не шарлатанка, а настоящая ясновидящая. Теперь важно не забыть, ни в коем случае не забыть секретные слова для анонимных счетов. И не запамятовать место, где надежно в земле, прикопаны драгоценные слитки. Уф … Все на месте, на полочках верной памяти.
Аркадий пока не мог двигаться, но это сейчас не вызывало у него беспокойства, кто знает, как здесь все устроено, может сейчас у ответственного лица (или что у него там) перерыв на сиесту. Ему с победным наслаждением вспомнилась давняя встреча, которая все и предупредила.
А началось все немного раньше, со смерти младшего брата Аркадия. У них было совместное детство, юность, следы их встреч были повсюду на дороге жизни. Просто так сложилось, Аркадий не любил брата, был к нему равнодушен, он вообще не понимал невидимой связи кровных уз, не чувствовал зов крови, ни к брату, ни к родителям, ни тем более к дальним и близким родственникам, он осознавал эти отношения как данность, ветхую условность. Но когда он увидел младшего брата в гробу, брата которому было сорок пять полных лет, всего на три меньше, чем у него в тот момент. Аркадий испугался, от человеческой, вымершей оболочки брата веяло холодом неотвратимой смерти. В полной тишине зала прощания, он четко слышал адский визг небесных гильотин, дробящих шейные позвонки судьбам тех, кому сегодня вышел срок, их большие неживые головы глухо падали в подставленные плетенные корзины, а где-то над ними, в вышине всесильный судья уже приговаривал следующих.
Страх изменил Аркадия, многое, что до этого момента было важно, да почти все, отошло на задний план, став удаленной, едва различимой декорацией. Теперь все подчинялось одной единственной цели, найти способ миновать неминуемое, сохранить не сохраняемое.
Страх подгонял Аркадия, в свои почти пятьдесят лет, у него было все. Власть, деньги, могущество и все это могло исчезнуть безвозвратно вместе с ним в любую минуту, это ни в коем случае нельзя было допустить, началась изнурительная борьба за выживание. Все поделилось теперь на до и после. Холодное жало ужаса входило в его сердце все глубже. До, где все было далеко и нечетко, и с кем угодно, но только не с ним. И после, определенно, точно и неизбежно, несправедливо.
Оберегая свою плоть и содержимое плоти от преждевременного суицидального разрушения, чудесами дорогой, недоступной простым смертным медицины, он искал потаенные места, где тайны нашего мира возможно надежно хранили непостижимые секреты вечной жизни.
