Читать книгу: «Племя пять»
Глава 1. Тень ив
Солнце, отражаясь в многочисленных окнах зданий, слепило. Он отвернулся. Да и был ли смысл всматриваться в эти огромные бетонные прямоугольники, возведенные человеческой волей? Он видел их не единожды.
И все же эти конструкции до сих пор вызывали в душе теплые чувства, навевая воспоминания. Да, ничего не вернуть, но вспомнить ведь можно. Тем более в такой день – в общем-то, он специально ради этого и выбрался. Пришлось, правда, тащиться практически через весь город, да еще и на такой жаре.
Июньский день выдался необычайно знойным: солнце безраздельно властвовало в небе, и за все время не повстречалось ни единого облачка. А каких-то пару недель назад стояла до того прохладная погода, что приходилось надевать ветровку. Но стоило наступить календарному лету, как оно незамедлительно подоспело и фактически. В предшествующие годы (ему это хорошо запомнилось) подобное происходило не часто.
Постройки тянулись одна за другой, выстроенные как по линейке. В промежутках между ними проглядывали и другие дома, размещенные вторым рядом. С трудом, но можно было приметить еще и третий, однако там строители только-только возвели бетонные коробки, которые предстояло в будущем отделать.
Чуть продвинувшись и уже не ослепляемый солнечными зайчиками, он вновь бросил взгляд на фасады зданий. Множество раз ему представлялась жизнь там, в какой-нибудь квартире повыше. Словно другой мир, путь в который ему был заказан. И все же снова представилась картина: вид с высоты, миловидная спальня, уютная кухня и небольшой балкончик, где можно поставить кресло.
Жаль подобного никогда не случится. Во-первых, у него не водилось на такое денег, и даже продав свою старую квартиру, выручить удалось бы в лучшем случае треть или четверть требуемой суммы.
Во-вторых, все квадратные метры тут были давным-давно выкуплены. Хотя, судя по виду, многие квартиры еще не заселили. Но, так или иначе, в его положении следовало думать о гораздо более приземленных вещах.
Он, припомнив о подобном, нахмурился и от домов отвернулся, уставившись себе под ноги. Мысли полезли нехорошие, будничные, но он пришел сюда совсем за другими настроениями, поэтому постарался взять себя в руки и глянул в противоположную сторону – на реку.
Та, как ей и полагалось, бежала по своим делам. Воды ее текли, лавируя по слегка изогнутому руслу – как раз напротив жилого комплекса водная артерия делала поворот. От того береговая линия в этом месте имела крутой спуск, и это, пожалуй, являлось единственным минусом местных реалий.
Впрочем, если знать, как подступиться, то можно было обнаружить точки, где к отвесному берегу имелся удобный подход. В направлении одной из подобных лазеек он и шел. Естественно, если там было не занято. Но внутренние чувства подсказывали ему, что по такой жаре и спозаранку вряд ли кто-то стал тащиться туда. Если только не какой-нибудь отчаянный рыбак, коих тут водилось в изрядном количестве.
Подметив, что опять начинает размышлять о проблемах, он постарался отогнать подальше нехорошие думы. Если там окажется занято – пускай, ничего страшного: ему были известны и другие места поблизости. И там вполне комфортно можно было разместиться и заняться тем, чем планировал.
Дорога к речке проходила мимо высоток, а затем начинала забирать все ближе и ближе к берегу. Заканчивалась она закольцованной частью, от которой потом отходило множество тропинок, облицованных тротуарной плиткой. Тропки расходились во все стороны, превращая открытую местность, которая разделяла жилой комплекс и реку, в самый настоящий прогулочный парк.
У окрестных жителей он пользовался популярностью, ведь среди дорожек устроители всего этого умудрились втиснуть множество лавочек, несколько площадок со спортивным инвентарем и одну игровую для детей, выполненную в виде огромного корабля. Так что и любители скоротать вечер под открытым небом, и мамочки с колясками – любой мог найти себе здесь местечко.
Парк был проложен вдоль береговой линии, непосредственно примыкая к ней. Оттого он имел продолговатую форму.
Особый интерес представляла одна из его оконечностей, где находилась спортивная площадка, расположенная вокруг молоденьких берез. Именно за ней заканчивался парк и начинались удобные спуски непосредственно к берегу. И именно туда он и направлялся.
Пока курсировал, предаваясь воспоминаниям и предвкушая скорый привал, умудрился встретить нескольких человек. В ранний час ими стали собачники, которые выгуливали своих питомцев, а также утренний бегун – запыхавшийся мужчина. Облаченный в тренировочный костюм, он выделялся таким красным и распаленным лицом, что казалось, его вот-вот хватит удар. Они с ним перебросились взглядами и без каких-либо проблем разминулись.
С собачниками пришлось сложнее, потому как их питомцы так и норовили броситься на него. Удивленные необычным поведением своих животных, собаководы оттаскивали их, попутно бубня себе под нос.
Откуда им было знать, что по сложившейся неизвестно отчего традиции, собаки на дух его не переносили, и каждая встреченная им хвостатая так и норовила каким-нибудь образом докопаться. Поэтому он предпочитал кошек, хотя последний раз имел с ними дело в далеком детстве. Как знать, может, за прошедшие годы те тоже стали точить на него зуб.
Кое-как разойдясь с очередной парочкой в виде тучной женщины и жутко надоедливого пса, размером с упитанного голубя, он под визгливое тявканье свернул на диагональную тропинку, которая и вывела его к спортивной площадке. Отсюда был виден весь жилой комплекс полностью, вместе с новыми постройками.
Потратив некоторое время всматриваясь в ряды домов и вспоминая о былом, он устремился через спортивную площадку. Немногочисленные тренажеры, попадавшие на глаза, вряд ли использовались по прямому назначению: на них скорее сидели по вечерам ребята и выпивали. По крайней мере, наличествующий здесь неприбранный мусор свидетельствовал в пользу этой версии.
После площадки он углубился в березовые заросли. А сразу за ними начиналось дикое поле, через которое витиеватыми лентами угадывались многочисленные дорожки, вытоптанные аборигенами. Одна из оных тянулась параллельно берегу, и по ней он и направился.
А дойдя до нужного места, просто свернул и начал спуск. Здесь было очень удобно реализовано – рыбаки (а кто же еще?) вырезали в земле ступени. Поэтому без лишних сложностей он оказался внизу.
Перед самым срезом воды наличествовала относительно ровная площадка, поросшая травой – там можно было спокойно посидеть, не запачкавшись. Не имелось и зарослей рогоза, которые в других местах начинались у кромки воды и мешали подойти.
А тут – пожалуйста, садись и наслаждайся видами. Обычно этот участок был всегда занят, но, видимо, в этот день судьба благоволила ему. Он, поблагодарив фортуну, снял рюкзак, подстелил пакет и уселся.
Для начала осмотрелся: на той стороне реки ничье присутствие не угадывалось. Там береговая линия представлялась гораздо более пологой, и у самой воды произрастали величавые ивы.
В такой жаркий день противоположный берег расценивался более желанным: сидеть в тени раскидистых крон было предпочтительнее, чем под палящим солнцем. Но сейчас он не променял бы свое местоположение ни на какое другое. Ни на тень, ни на прохладу.
Осмотревшись и отметив для себя некоторые изменения, произошедшие за год отсутствия, он полез в рюкзак. Пора было приступать к ритуалу.
Вскоре на свет явилась запотевшая алюминиевая банка. Повертев ее в руках, он что-то там нашептал себе и с характерным звуком откупорил крышку. Брызнула светлая пена, которая полезла по поверхности, норовя окропить грешную землю – все-таки он растряс пиво.
Напиток был холодный – самое то для жаркого денечка. Сделав продолжительный глоток, он убрал банку от губ и уставился в одну точку. Длилось это недолго, и последовал второй глоток. На третьем банка опустела.
Он полез за следующей. Параллельно с этим вытащил из бокового кармана рюкзака пачку сигарет. Прикурил. Жадно сделал затяжку и выдохнул дым, который на летнем зное сделался каким-то жидким, несуразным. Вновь отпил.
Мир становился краше. Он был теперь плавным и текучим, как вот эта самая вода, что проносилась у его ног тысячетонной массой. Летнее утро стремительно набиралось каким-то сказочным настроением. И оно уже не давало поводов усомниться в правильности сделанного выбора, не позволяло волноваться, что нечто может идти не так.
Наоборот, все шло так, как должно было идти. Он не зря приперся сюда. И если где-то в глубине души и самом начале пути у него закрадывались сомнения, ныне они были решительно отвергнуты.
Стало не так важно, что осталось в прошлом, гораздо значимее было то, что таилось в будущем. Да, в некоторых аспектах для него это будущее не выглядело красочным и радостным, каким могло быть, но надежда все равно теплилась. Надежда на лучшее. Главное – верить, что все изменится, что он сможет это изменить. Первый шаг для того, чтобы выбраться из той ямы забвения, куда угодил, был сделан: он сменил работу.
Правильное это был решение или нет, должно было стать известным довольно скоро – выходить на смену предстояло через два дня. Чем он и воспользовался, подарив один из оставшихся свободных денечков этому визиту. Туда, где все было когда-то и где ничего не сохранилось.
Разделываясь с очередной порцией пива, он заметил, что на том берегу показались люди: несколько девушек и парней спустились к воде. Кинув свои вещи в тени ив, они все вместе бросились купаться.
Вода после прохладного мая вряд ли успела достаточно прогреться, но для них это не превратилось в помеху. С радостными криками ребята плескались в реке.
Их беззаботность была притягательна. Он вспомнил себя в их возрасте, когда едва закончил школу, и весь мир улыбается тебе. Улыбался ли теперь ему окружающий мир? Сильно вряд ли.
Он горько вздохнул. Опять подкатывало грустное. Правда, наступившее легкое опьянение позволяло гораздо проще избавиться от тяжких дум – достаточно было сменить фокус своего внимания. Да и запас банок в рюкзаке оставался еще приличный. Поэтому он просто откупорил новую, приподнял ее, как бы чокаясь с купающимися, и стал пить дальше.
Солнце неспешно поднималось все выше и выше – казалось, оно стремилось занять высшую точку в небе, чтобы потом оттуда изжарить все живое. Как минимум такая догадка пару раз посещала его: сидеть под прямыми лучами становилось все тягостнее.
Он снял футболку и накинул ее себе на голову.
Ребята с той стороны, вдоволь накупавшись, разлеглись в тени. Они продолжали о чем-то весело болтать, задорно смеясь и эти звуки долетали до него.
Он тоже прилег. Прямо так, на траву. Положил одну руку под голову, вытянул ноги, с которых предварительно стянул кроссовки.
Солнце слепило глаза, но он чуть опустил футболку на лоб, и сделалось вполне терпимо. Теперь он ничего не видел, а лишь слышал, но от такого картина дня только выиграла – опьяненный разум рисовал красочный калейдоскоп разворачивающихся событий.
Это лето было прекрасно, и вне всяких сомнений, оно станет для него особенным. Он найдет деньги. Тем более всплыло выгодное предложение. Достаточно согласиться. Впрочем, можно сказать, он уже согласился, ведь на работу ему выходить через два дня.
Мысли в одурманенном мозге кружились в несмолкаемом хороводе, наталкиваясь друг на друга, мешая и спотыкаясь. И чуть погодя вся эта куча мала повалилась, смешалась, и он незаметно для себя уснул.
А летний день продолжался, постепенно переходя к своему апогею. Все так же доминировало на безоблачном небе солнце. Над землей поднималось подрагивающее марево. Установившаяся безветренная погода сопровождалась какой-то всеобъемлющей тишиной, и лишь смех веселой компании да редкий кузнечик, застрекотавший в траве, нарушали ее.
Он спал не так долго, а когда проснулся, понял, что банки в его рюкзаке закончились. Рядом, в одном из близлежащих домов имелся магазин. Недолго думая, он сбегал до него и, пополнив запасы, вернулся.
Веселая компания скрылась, но берег долго не пустовал – вскоре там обосновались новые люди. Они тоже выглядели беззаботными, хотя вели себя много тише и в воду предпочитали не лезть.
Как же ему хотелось стать снова вот таким беззаботным. Чтобы сидеть на той стороне, где все было иначе и много лучше.
А на его берегу среди разбросанных коробок с прикормкой и мотков запутавшейся лески, оставшихся от рыбаков, промеж серебряных чешуек, сброшенных рыбой в борьбе за жизнь, посреди всего этого он чувствовал себя по-другому. Он был проигравшим, который даже не успел толком сыграть.
Но после новой выпитой банки настроение в очередной раз сменилось. Он взялся прикидывать, что ему принесет новое начинание, если, конечно, выгорит.
Такой работой он прежде никогда не занимался и наличествовал определенный риск, что все закончится неудачно. Но кто не рискует, тот не пьет шампанского. Подумаешь, сидел в душном офисе, а теперь придется носиться на своих двоих. Так ли это важно? Да и что-то засиделся он, смена обстановки должна была подействовать благотворно, позволить взглянуть на мир по-иному. Как знать, может, эти действия приведут его на другую сторону реки, где все хорошо и благополучно.
Заплетающимся языком произнеся тост, он залпом допил банку и достал сигарету.
Глава 2. Тавромахия
– Знал я одного Даню. Как же у него была фамилия? Черт, не вспомню. Он все статейки в одном журнале пописывал. Тот мне запомнился любовью к ночным покупкам вазелина с водкой, а также старушкам, которым предлагал пришивать яйца, ждать, пока они приживутся, а потом отрывать. И так раз за разом, – Ринат говорил быстро, с надрывом и, судя по всему, находился в весьма возбужденном состоянии.
Впрочем, сказать этого наверняка было нельзя, так как они с Даней были знакомы несколько минут. А до этого работали в разных сменах и никогда не пересекались. Разве что на проходной, но там вилось столько народу, всех не упомнишь.
Хотя Ринат обладал выразительной внешностью и наверняка бросался в глаза среди толпы. Он был рослый: пожалуй, повыше двух метров. Худощавого телосложения, но жилистый. Лицо его с наголо бритой головой имело хорошо выделявшиеся скулы и слегка раскосые глаза.
– И вот скажи мне, – продолжал рассуждать дылда, сидя на лавке в раздевалке (даже в таком положении он макушкой почти доставал Дане до плеч), – за каким хером ты здесь забыл? Решил деньжат срубить по легкой? Повелся, да?
– Чего ты к нему пристал? – неожиданно вступились за Даню.
Заступившегося звали Стасом. Они с Ринатом являлись напарниками. Стас выглядел совсем иначе: среднего роста, крепкого, но не крупного телосложения, с короткими русыми волосами, слегка заостренным носом и голубыми глазами. У Рината же глаза были темные, издалека казавшиеся черными.
В Стасе угадывалось нечто хищническое, однако было видно, что напоказ он этого не выставляет, предпочитая держаться с людьми в подчеркнуто вежливой манере. Вот и сейчас, заметив, что его напарник взял не соответствующие ситуации ноты, поспешил сгладить момент.
– Не видишь, что ли? – продолжил Стас, вертя в руках какую-то безделушку. – Паренек новенький. А ты на него сразу насел.
– Мне интересно, чего он тут забыл, – попытался оправдаться Ринат, не сводя глаз с Дани. – За каким он подписался на это дело? Ты, Стасон, оглянись, сколько нас здесь. Человек десять? Пятнадцать? Не маловато ли для такого дела? А я скажу тебе: нас так мало, потому что дураков нет. И никому такая херня не уперлась.
– Тебе ведь уперлась, – парировал Стас, улыбаясь: было видно, спор с коллегой забавлял его.
– Я ради денег, – незамедлительно признался он.
– Так вот и он тоже из-за денег.
– Есть разница. Он молокосос, только взгляни на него. Ведь зассыт и нас за собой потянет.
– Так ты ему растолкуй, поделись опытом. У тебя хорошо получается, – примирительно ответил Стас. – Наезжать не надо, нам еще тут вместе куковать хрен знает сколько.
Спорить ему надоело – он полез в шкафчик, который выделили каждому из присутствующих.
Ринат, уязвленный столь легко и быстро разрешившейся перебранкой, выглядел разочарованным. Он смерил Даню взглядом, коротко выругался и поднялся. Наверное, тоже собирался полезть в шкафчик, все-таки следовало переодеться, но его внимание привлек стоявший около Дани человек. Ринат словно бы лишь сейчас удосужился заметить его и уставился, явно собираясь что-то высказать.
Имени того человека никто не знал, да и учитывая, что он прибыл из бригады гастарбайтеров, вряд ли это имя можно было запомнить или выговорить с первого раза. Выглядел незнакомец, как и все его собратья: короткая стрижка и смуглая кожа. Единственное, что волос у данного экземпляра имелось куда меньше, да и цветом они были уже по большей части пепельным.
Дане вдруг подумалось, что он походил на какого-то очень дальнего родственника Рината. Но озвучивать догадку он, естественно, не решился.
На неизвестного узбека у Рината имелись свои планы. Гастарбайтеры занимали в основном мелкие должности и привлекались для всякой грязной работы, от того и отношение у персонала к ним было пренебрежительное. Вот и Ринат, похоже, решил это обыграть.
– Эй, – с вызывающей интонацией обратился он к незнакомцу. – Тебя как звать?
Тот отреагировал с некоторой задержкой.
– Равшан, – ответил он, посмотрев на Рината лениво-безразлично.
– Сколько здесь ваших? – емко поинтересовался Ринат, несколько оскорбленный такой пренебрежительной реакцией.
– Каких «наших»? – опять же с толикой лености и безразличия отреагировал он, говоря при этом практически без акцента. – Я один из своей бригады. Остальных не знаю, они с другой фермы.
– И с какой ты фермы? – не слишком любезно уточнил Ринат.
– А002, – пояснил Равшан, и на его лице мелькнуло нечто вроде презрения.
– А ты с какой? – Ринат, почему-то проигнорировав откровенный выпад, адресовал вопрос уже Дане.
– Ни с какой, – тот замялся и, чувствуя, что этим самым вызовет какую-нибудь нехорошую реакцию у своего собеседника, поторопился добавить. – Я с завода кормов.
– Мать твою, – с придыханием бросил Ринат и полез в шкафчик.
Даня остался стоять как есть. Он посмотрел на Равшана, и они встретились взглядами – глаза гастарбайтера блеснули.
– Надевать форму пора, – довольно миролюбиво произнес он.
Сказал и, поправив полотенце, которым был обмотан по пояс, удалился. Даня, который тоже прикрывался полотенцем и держа под мышкой запечатанный пакет с униформой, понял, что разговор на этом окончен и пошел искать себе шкафчик.
Помещение было ему незнакомо, из разговоров он знал лишь, что это чья-то чужая раздевалка, которую спешно освободили специально для их группы.
Ринат немного ошибся с количеством присутствующих – здесь насчитывалось семнадцать человек, из которых десять были гастарбайтерами. Чуть позже к ним присоединился восемнадцатый, их непосредственный начальник.
Сам он назвался Федорчуком Дмитрием Дмитриевичем. Однако все остальные называли его Орангутаном. И действительно – угадывалась в нем некая схожесть с этим животным.
Дмитрий Дмитриевич был широк в плечах и определенно обладал недюжинной силой. В глаза сразу бросались его верхние конечности – руки у начальника были длинные, с большими ладонями и толстыми цепким пальцами.
Лицом он был груб, с косматой и непослушной рыжей шевелюрой на голове.
Орангутан обладал резким, звонким голосом, поэтому, когда громким выкриком оповестил о своем появлении, все сразу же умолкли. Даже гастарбайтеры, возможно, не понявшие смысла, по интонации сообразили, что пришел кто-то важный.
Семнадцать человек повернулись практически одновременно. Орангутан обвел их тяжелым взглядом, не предвещавшим ничего хорошего. Смотрел при этом он с прищуром, как если бы в чем-то подозревал каждого и пытался вывести на чистую воду.
– Глядь, какой павлин. Интересничает, – прошептал один из стоящих рядом с Даней работников и, подмигнув, толкнул локтем в бок соседа.
Парня этого звали Антоном, и он был с завода по утилизации трупов – краем уха Даня слышал, как тот представлялся другим мужикам. Лицо обычное, русые волосы, большие глаза, очки. Голос у него был такой, что всякая фраза, произнесенная им, звучала с толикой бесшабашности. Одним словом, парень казался весельчаком.
Фраза, брошенная Антоном, долетела и до Орангутана. Тот не расслышал сказанного, но моментально уловил источник звука и уставился на шутника. Даня решил, что сейчас тому несдобровать, но начальник вместо разборок недобро улыбнулся и приступил к разъяснению сложившейся ситуации.
– Слушать сюда, – начал он, шмыгнув носом. – И ты тоже, шутничок ебаный. С сегодняшнего дня вы работаете на ликвидации очага инфекции. Для тех, кто в танке, херня эта называется африканская чума свиней. Пиздецома такая, что мы тут для вас, долбоебов, притащили врача, который вам сейчас обрисует перспективы.
Орангутан умолк и отодвинулся, уступая место молодому интеллигентного вида мужчине в белом халате. Тот настолько неожиданно вышел из-за спины начальника, что никто даже и не сообразил, каким образом он смог незаметно попасть в раздевалку.
– Я раньше, когда у Неришева работал, – послышался еще один приглушенный голос, принадлежавший потрепанному на вид мужчине с отталкивающей наружностью, – была там такая херня, пацаны рассказывали. Так один говнарь устроился на работу, а потом свинтил, и куча хозяйств заразилась. Из-за одного пидораса.
– Слышь, ебала завалили! – рявкнул Орангутан и с извиняющимся видом, развел руками перед врачом.
Мужчина в белом халате слегка смутился, но затем, откашлявшись, выдвинулся вперед, тоже обведя всех взглядом. Смотрел он, правда, больше для проформы, потому как глаза его ни на ком не задерживались, да и вообще не выражали какую-то заинтересованность.
– Добрый день, – размеренным голосом поприветствовал он и, заложив руки за спину, взялся расхаживать из стороны в сторону, будто арестант на прогулке. – Я ветеринарный фельдшер, зовут Сдобкин Иван Викторович. Сегодня меня пригласили с целью разъяснить и обрисовать сложившуюся ситуацию. На данный момент мы с вами находимся в незавидном положении и, не побоюсь этого слова, в эпицентре страшной и очень высококонтагиозной болезни. Для несведущих поясню: африканская чума свиней до того заразна, что если бы ею, к примеру, заболел кто-то из вас и попал в Москву, меньше чем через неделю все население мегаполиса оказалось заражено. Я подчеркиваю, меньше чем за неделю все население. К счастью, данная инфекция не передается от человека к человеку и для нашего организма не представляет опасности…
Он внезапно умолк, как-то бездумно уставившись на стоящую перед ним толпу людей. Наверное, как пришло на ум Дане, обрисовывал перспективы того, будь эта болячка человеческой.
Во время паузы по рядам загулял шепоток. Однако Орангутану было достаточно одного взгляда, чтобы пресечь все на корню.
Тем временем ветеринарный фельдшер вышел из ступора и, вновь заходив туда-сюда, вернулся к своему рассказу.
– Для представителей Sus domesticus данное заболевание до того опасно, что не предполагает никаких протоколов лечения, а единственным возможным вариантом является полная депопуляция. Так же должен быть установлен карантин, а следом последующая дезинфекция всех помещений и уничтожение зараженного биологического материала. Собственно говоря, этим вам и предстоит заняться, – тут он осекся, услышав со стороны Орангутана странный звук, напоминавший то ли кашель, то ли подавленный возглас негодования.
Фельдшер вовремя и, главное, правильно понял этот намек и сменил вектор своего монолога. То, чем им предстояло заниматься, как и что делать – это все было не его ума дело и относилось к зоне ответственности Дмитрия Дмитриевича.
– Африканская чума свиней, – вернул он нить разговора в верное русло, – крайне заразное заболевание. Поэтому все вы, вызвавшиеся добровольцами для помощи в локализации очага инфекции, должны с понимаем отнестись к тому, что в ближайшее время все будете изолированы, и вам придется постоянно находится на территории комплекса в специально отведенных для этого помещениях.
– А ближайшее время, это насколько? – донеслось из толпы.
– Слышь, дохуя умный, что ль? – опередил с ответом Орангутан. – Пока с работой не разберетесь, хуев вам в две калитки. Давай док, продолжай, у нас времени тут не вагон и маленькая тележка. Разжуй им, а дальше я сам.
– На данный период, – ветеринарный фельдшер все-таки решил перейти наконец-то к конкретике, – у нас заражена ферма В222. К счастью, она не крупная, поголовье ее составляет около 10 000 особей. Наша с вами задача локализовать очаг заражения. Мы должны будем умертвить животных, утилизировать останки, а затем провести мероприятия по дезинфекции и санации. Для этого нужно соблюдать строгий карантин: вы не должны покидать пределов обозначенной зоны, не вступать в контакт с другими людьми. Именно из-за этого у вас забрали личные вещи и одежду…
Тут Орангутан легким движением подцепив медработника за белый халат, вывел его с первого плана. Иван Викторович исчез так же незаметно, как и появился.
Орангутан весьма уничижительно выразился в адрес фельдшера, а следом достал из кармана записную книжку.
– Значится так, – с деловитым видом раскрыл он ее. – Задача у вас простая: ходить за врачами, помогать им. Надо будет вытащить все туши наружу. Другие группы готовят ямы для сжигания. Начнете загружать дохлятину, чтобы ее потом перевезли к ним. Там начнем все сжигать. Если надо, вы тоже помогаете и снаружи. Ясно?
Он оглядел подчиненных. Исходя из всеобщего молчания, поставленной задачей прониклись все.
– А хули, вы еще не готовы? – вдруг спохватился он, увидев, что некоторые не успели переодеться. – Пять минут на сборы!
Бросив на них полный презрения взгляд, Орангутан вышел из раздевалки прочь. Тут же те, кто не успел облачиться в униформу, незамедлительно приступили исправлять эту оплошность.
Даня оказался в числе оных, поэтому старался одеться как можно быстрее, хотя его порядочно отвлекали люди, принявшиеся обсуждать произошедшее.
– Про Москву, думаю, напиздел коновал, – поделился какой-то мужик своим мнением.
– А тебе откуда знать, деревня? – тут же поддел Ринат.
– Ты в сам-то Москве был? Видел, какой город большой?
– Да. А ты? – уверенно ответил Ринат и встал вплотную, по всей видимости, чтобы подчеркнуть разницу в росте (оппонент приходился ему гораздо ниже).
– Я много где был, – ничуть не смутившись, парировал мужик.
Ситуация обрисовывалась напряженная, и если бы не Стас, вклинившийся в перебранку, вполне возможно, конфликт мог перейти в горячую стадию.
– Ринат, отвали от человека. Чего ты ко всем лезешь, – Стас встал между ними и одной рукой отодвинул своего напарника, а сам повернулся к мужику и обратился уже к нему. – Тебя как звать, друг? Ты мне раньше на глаза не попадался.
– А вы с какой фермы, ребят? – собеседник по достоинству оценил миротворческие потуги и умерил пыл.
– С Б111.
– А я с племенной, – он изобразил некоторое подобие улыбки, обнажив щербатый рот, и протянул руку. – Меня Тугун кличут.
– Я Стас. А этот дылда неугомонный, Ринат. Ты на него внимания не обращай, он всегда такой заведенный.
– Бывает, – Тугун слегка кивнул головой в знак солидарности. – И ты что думаешь насчет всей хуйни?
– А чего тут думать? Работать надо. За такие деньги я полгода, а то и год буду потеть. А здесь за пару недель можно озолотиться.
Тугун ничего не ответил, а Стас предпочел перевести свой взгляд на Даню.
– Дружище, – прямо-таки добросердечно апеллировал он к нему, – ты пока уши развесил, все переоденутся. Дмитрич ждать не любит, так что, если не хочешь лишнего головняка, поспеши.
Поймав на себе многочисленные взгляды, Даня моментально внял его словам и стал поспешно натягивать одежду. Стас же подошел к Ринату и взялся ему что-то усердно высказывать, но конкретики слышно не было.
Тугун повернулся к своим двум товарищам (один низкий с хитрым прищуром и зализанными назад волосами, второй какой-то корявый, кривой) и начал тоже о чем-то вещать скороговоркой.
А вот Антон, дождавшись, пока кончится перебранка, вдруг обратился к двум гастарбайтерам, стоявшим неподалеку и с живым интересом следившим за Ринатом и Тугуном.
– Граждане мусульмане, – без толики смущения, с живым и открытым видом поинтересовался он у них, – а вы как смотрите на то, что вам придется иметь дело со свининой? Нету ли в этом чего-то предосудительного со стороны вашей религии?
Гастарбайтеры, очевидно, не смогли перевести его слова на родной язык, но, видя, как тот вполне себе добродушно им улыбается, тоже улыбнулись ему в ответ. Скорее всего, на это Антон и рассчитывал. Кое-кто прыснул от смеха.
– Зачем так шутишь? – отозвался откуда-то сбоку Равшан и возник рядом. – Они тебя не понимают. Нехорошо. А насчет веры, это их дело. Тебе кто-то нехорошее говорил с их стороны? Нет? Ну и не надо к ним лезть.
– А ты у них, я смотрю, за главного? – влез в разговор Ринат, который каким-то образом отделался от напарника.
– У нас главный есть, – пояснил Равшан, оценивающе разглядывая Рината и стараясь угадать, к чему тот клонит.
– Тогда чего ты им рты закрываешь?
– Они по-русски не понимают.
– Как же они тут работают? Развелось черножо…
– Блять, вы чо, охуели?! – громогласно раздалось у них за спинами. – Вы у меня тут сейчас все по-камбоджийски заговорите, мать вашу! Сказал, сука, переодеться и на выход, а они, блять, устроили тут римский форум. Все выходим! Кто не успел, будет работать с голой жопой, мне похуй! Бегом-марш, блять!
Общество пришло в движение и стало спешно покидать раздевалку. Даня под шумок успел натянуть верх комбинезона и выбежал вслед за коллегами.
– Прямо как в армии, – ляпнул Антон, который, несмотря на нагоняй, продолжал улыбаться, и, казалось, происходящее его крайне забавило.
Перед выходом образовалась небольшая пробка – резво натягивать резиновые сапоги высотой почти до колена было не с руки, и для этого требовалась определенная сноровка. Те, кто работал довольно долго, справлялись проворнее, нежели чем новички.
А новичков, судя по всему, хватало. Замешкался и Даня. Стас, который почему-то оказался поблизости, стоял уже обутый и отвесил еще один подбадривающий и нравоучительный совет, после чего чуть ли не последним покинул помещение.
В большом прямоугольном боксе Орангутан выстроил их, словно школьников на праздничной линейке. Тут же стояло несколько человек в белых халатах, среди которых нашелся и недавний лектор, который на фоне своих коллег почему-то виделся этаким заморышем: другие смотрелись посолиднее.
