Читать книгу: «Животность»
Эту книгу я начну с главного вопроса – кто такой человек?
Для меня человек – это зверь с разумом. То есть существо, которое по природе своей остаётся животным – с инстинктами, агрессией, страхом, эгоизмом, стремлением к выживанию и доминированию, но при этом получило нечто большее. Мы не многие из всех живых существ, кто осознаёт, что живёт. У нас есть разум, энергия, сознание и, самое важное – душа.
Мы всё ещё животные, но усложнённые, способные задавать вопросы, рефлексировать, искать смысл, ставить под сомнение самих себя. Только вот воспользоваться этим «подарком» удаётся не всем. Большинство продолжает жить исключительно по инстинктам, только теперь в одежде, с гаджетами и иллюзией свободы.
Я начал писать эту книгу, чтобы выразить свою мысль: понятие “человечность” сегодня искажено, неправильно понято и, возможно, даже устарело. Мы живём в мире, где быть «человечным» значит просто соблюдать шаблоны, втиснутые обществом. А ведь изначально человечность была чем-то гораздо более глубоким – внутренним выбором, духовной зрелостью, умением не просто чувствовать, но и понимать.
В этой книге я буду размышлять над тем, что такое человечность в XXI веке. Попытаюсь разобрать её на части: где она врождённая, а где навязанная. Где заканчивается человек и начинается толпа. Где заканчиваются инстинкты и начинается дух. И главное возможно ли в этом мире остаться собой, не превратившись в зверя?
Пролог
Эту книгу я начну с главного вопроса – кто такой человек?
Для меня человек – это зверь, которому повезло наделиться разумом. То есть существо, которое по своей природе остается животным, со своими инстинктами, агрессией, страхом, эгоизмом, со стремлением к выживанию и доминированию, но при этом получившее, что – то большее. Вроде бы мое утверждение не противоречит природе, религии, да и мировозрению общества. Мы не многие из всех живых существ, кто вообще осознает, что живет. У нас есть разум, энергия, сознание и главное душа. Да мы все еще животные, но чуть сложнее, мы можем задавать вопросы, искать смысл, ставить под сомнение самих себя. Тогда в чем же проблема? Вы когда нибудь задумывались на сколько нам повезло по сравнению с другим животным миром. Как часто мы используем наш дар саморефлексии? Как часто мы пользуемся нашим подарком? Большинство просто продолжают жить по своим инстинктам. Социальные сети, работа, мегаполисы, постоянная суета, которая отбирает возможность на секунду раслабиться и задуматься о чем то.
Я начал писать эту книгу, чтобы посмотрел, как вообще поменяется мое мировозрение в будущем, но получилось что – то большое. Мне хочется выразить свою мысль, а на сколько понятие человечность актуально в наши дни? В этой книге я буду размышлять над тем, что такое человечность в 21 веке.
Животное утратевшее шанс стать человеком
О том, как инстинкты и система воспитания превращают нас в усложнённых животных, а не в осознанных людей.
Инстинкт – основа всего
Человек – это зверь, которому повезло наделить себя разумом.
Я вывел для себя такое определение, по которому могу смело заявить, что наш фундамент – это любое хищное животное. Из этого следует, что мы живём по инстинктам. Можно подумать: «Конечно, у меня есть инстинкты, но я‑то делаю всё осознанно».
Как отмечал Gerald Zaltman в How Customers Think (2003), большая часть мыслительных и эмоциональных процессов клиентов происходит вне сознательного поля – что часто переводят в популярные формулировки вроде «~95 % решений бессознательны». Похожую идею популяризовал Д. Канеман в Thinking, Fast and Slow – разделение быстрых (автоматических) и медленных (рефлексивных) систем мышления.
Вот и фундамент всей глобальной проблемы. Возникает естественный вопрос: «Разве у нас нет мышления, свободы выбора, собственной воли? Разве это не делает нас людьми?»
То, что мы называем своим выбором или мнением, чаще всего – не результат осознанного мышления, а переработка чужого мнения. Все наши вкусы (даже в еде), привычки, реакции – всё это последствия воспитания, окружения, культуры. Мы не столько думаем, сколько повторяем.
Эффект якоря. В рамках исследования людям давали случайные числа, а затем просили оценить не связанные с ними величины – например, возраст Эйнштейна, процент африканских стран в ООН, стоимость товаров. Результаты показали, что первое услышанное число становится отправной точкой, вокруг которой мозг начинает выстраивать все последующие оценки. Чем выше было случайное число, тем выше оценивали и последующие величины, и наоборот.
И тут появляется любимое слово XXI века – «система». Эта система выстраивается не потому, что какие‑то злые дяди нами управляют, – и это не совсем так. Я думаю, многие из них даже не осознают, как влияют на общество. Но, к нашему счастью, есть процент людей, которые понимают, что они управляют людьми.
И зачем же это? Регулировка хаоса. И от нас это никто не скрывает – это написано во всех учебниках. Просто о системе сложилось плохое мнение, потому что людям нужно найти оправдание своему негативизму, то есть безделию.
Система регулирует наши страхи, совесть, язык, моду, правила, мораль – это главные рычаги. Этими рычагами пользуются те, кто боится хаоса и создаёт порядок через власть. Здесь нет никакого заговора. Здесь инстинкт контроля, древний, как сама биология.
Посмотрите на стаю волков: есть вожак, есть иерархия, есть наказание за отклонение. Это даёт нам знать, что так должно быть по природе.
Только вот проблема: у нас отбирают возможность иметь своё мнение. Мы живём в иллюзии, что мы что‑то сами предпринимаем. Тут у нас отобрали частичку человечности.
Так я придумал новый термин: животность – это человечность, доведённая до автоматизма.
Ферма животности
Все мы рождаемся с инстинктами, с естественными механизмами, которые даны нам природой для выживания. Обществу, конечно, не нужны люди, которые думают сначала о себе или которые будут вести себя как хотят. Так наши инстинкты становятся плохим поведением.
Именно с раннего детства начинается вхождение существа в социум. Семья – это первая ступень, которая уже прошла через все уровни социума.
И вот мы выросли, и нам почему‑то страшно показаться странными в глазах общества. Нас останавливает общественное мнение. Да, без этого никуда: для нас это самое важное, потому что мы – социальные существа, и тут ничего не сделаешь.
Мы добиваемся успехов в карьере, ходим в хорошей одежде, ведём себя «по‑взрослому», пытаемся показаться умными – чтобы кому‑то что‑то доказать. Можно долго кричать: «Мне плевать на общественное мнение!» – но без этого в этом мире не выжить.
А уйдя в отшельничество, вам будет не до великих размышлений, когда есть нечего. Да и просто идти против природы, уходить в одиночество – это глупо.
С одной стороны, кому нужны дикари на улице? А с другой – мы живём в каких‑то рамках.
В этом мире всё – из крайности в крайность. Исправить это на глобальном уровне невозможно, но каждый из нас может держать баланс внутри себя. Достаточно понимать, как работает система, – и вы уже начнёте контролировать себя и найдёте баланс.
Иллюзия всей жизни
Вы задумывались, почему так много людей ностальгируют по советским времнам? СССР был закрытым государством. Людям попросту не с чем было сравнивать свою жизнь, не было доступа к другой информации, другим странам, другим моделям. А значит, было куда проще сформировать и закрепить иллюзию благополучия.
Отсюда появляются фразы, ставшие почти культовыми:
«В СССР не падали самолёты»,
«У СССР была лучшая экономика»,
«Мы были первыми во всём».
⠀
Советские времена лучшая формула как повысить уровень счастья в стране. Внутренняя стабильность государства, стабильно плохо. Довольные люди стояли в очередях, получали ограниченное количество продуктов и думали, как же нам повезло, вот в другой стране вообще еды нет. Люди мечтали о простом и при этом не чувствовали себя несчастными. Люди действительно вспоминают это как счастливое время. Почему? Потому что иллюзия порядка может быть приятнее реальности хаоса, который происходит когда к власти приходят некомпетентные демократы. И вот теперь, когда у нас есть доступ ко всему, свободе, информации, путешествиям, выбору, ощущение счастья не стало сильнее. Нам стало тяжелее добиться счастья, потому что мы перенасыщаемся, да еще и живем в иллюзии свободы, потому что по другому никак. И тут опять из крайности в крайность.
