Читать книгу: «Искушение Леруа»

Неудачное знакомство

Лорен проснулась от назойливой вибрации телефона под подушкой. Она задержала дыхание, прислушиваясь к ровному дыханию за своей спиной. Убедившись, что не разбудила Ника, она бесшумно скользнула с огромной кровати. Холодный паркет ледяными точками коснулся босых ступней.

Утро было их редким, хрупким перемирием. В полумраке, подсвеченном первыми лучами солнца, Николас казался умиротворённым. Таким Лорен видела его чаще по утрам: не титаном бизнеса, а просто мужчиной, которому снятся тихие сны. И тем острее была собственная вина, тяжким грузом лежавшая на сердце.

Стоя под обжигающими струями душа, она позволила воде смыть остатки сна и накатившую волну тревоги. Мысли неумолимо возвращались к тому дню, к той нелепой точке, с которой началось их «после». Уголки губ дрогнули в улыбке. Это было так глупо… и так неизбежно.

Тогда несколько лет назад, она только начала подрабатывать в La Perle. Популярный и дорогой французский ресторан с огромным конкурсом на должность помощника по кухне. И она его прошла...

Лорен отработала всего несколько смен, когда её заставили выйти в зал из-за нехватки персонала. Какой-то важный гость решил заглянуть на обед.

«Просто донеси тарелки, улыбайся и не умничай», — твердила она себе, заходя в ослепительно сияющий зал. Воздух был густым от смешения дорогих духов и гулких бесед. Ладони мгновенно покрылись потом.

Именно стол этого гостя ей и поручили. Менеджер, бледный от напряжения, прошипел: «Это Николас Леруа. Ни единой ошибки». Имя ничего не сказало Лорен, но атмосфера почтительного страха, окружавшая этого человека, заставила сердце бешено колотиться.

— Мы приветствуем вас в La Perle, хотите сделать заказ? — голос прозвучал чужим и надтреснутым. Подняв глаза от блокнота, она ощутила, как волна жара прошла через всё тело.

Он был самым красивым мужчиной в её жизни. Его кожа цвета тёплой карамели выглядела невероятно мягкой, а большие глаза цвета шоколада пристально изучали её, без слов давая понять, что он думает, что видит. Длинные и тонкие пальцы, унизанные кольцами, нетерпеливо барабанили по столу. Тёмно-синяя рубашка из дорогого шёлка мягко облегала торс. Его волосы были заплетены в тугие косы, что делало черты лица ещё более резкими, а весь облик — опасным и невероятно привлекательным. Его непроницаемый взгляд завладел всем её вниманием, вытеснив всё остальное.

— Пожалуй, я начну с чашки кофе, — его голос был низким и бархатистым, с густым французским акцентом. Лорен смотрела на движение его губ, едва улавливая смысл.

Собрав волю в кулак, она повторила про себя: «Я спокойна. Я просто донесу чашку». Но поднос в её руках внезапно стал неустойчивым. В тот миг, когда Лорен попыталась поставить чашку на стол, а мужчина резко двинулся, чтобы достать что-то из кармана, она дёрнулась. Тёмная, почти чёрная жидкость хлынула на безупречный шёлк его рубашки и брюк.

Мир остановился. Звуки ресторана утонули в оглушительной тишине. Лорен с ужасом наблюдала, как на дорогой ткани расползается безобразное бурое пятно. Николас медленно, с невероятным изумлением, посмотрел на свою испорченную одежду, а затем на Лорен. В его глазах не было гнева — лишь ледяное, всесокрушающее разочарование.

— Я… я оплачу химчистку! — выдохнула она, чувствуя, как у неё пылают щёки.

— Мистер Леруа, наши глубочайшие извинения! — менеджер возник из ниоткуда, заслонив её собой. — Она новенькая, сегодня первый день в зале. Разумеется, мы компенсируем весь ваш ужин!

Лорен снова поймала на себе взгляд Николаса. Он был таким же непроницаемым, но теперь в его глубине, казалось, мелькнула искорка какого-то странного интереса. Он отмахнулся от менеджера, как от назойливой мухи, не сводя с неё глаз.

— Что ж, я принимаю ваши извинения, — произнёс он, и его голос вновь обрёл бархатистую мягкость. — Но химчистку я оплачу сам. Вы сможете забрать одежду завтра?

— Да-да… конечно, — прошептала Лорен, чувствуя себя полной идиоткой.

— Прекрасно. Тогда я жду твоего звонка завтра, — его губы тронула едва заметная улыбка. Он достал из внутреннего кармана пиджака тонкую, матовую визитку и положил её на стол. На ней не было ни названия компании, ни должности — только имя «Николас Леруа», адрес и номер телефона. — Когда будешь у меня дома…

Лорен глубоко вздохнула, вытирая лицо полотенцем и возвращаясь в настоящее. Из спальни донёсся шорох, а затем мягкие шаги. Николас стоял у окна, потягиваясь в изящной, кошачьей позе. Его скульптурный силуэт рисовался на фоне просыпающегося Нью-Йорка.

— Решил соблазнить меня, чтобы я пропустила пары? — улыбнулась она, выходя из ванной.

Николас обернулся, и его лицо озарила улыбка, которую он дарил только ей.

— Детка, ты и так из-за меня всегда опаздываешь.

Он обнял Лорен за талию, притянув к себе. Её руки сомкнулись на его широкой спине, и нежелание отпускать было физически ощутимым. Ник тяжко вздохнул и, заглянув в глаза девушки, произнёс:

— Если ты сейчас опоздаешь, то следующие три вечера тебе придётся навёрстывать у этого умника Гарри. — Он скривился, изображая отвращение. — А я, знаешь ли, не готов к таким жертвам. Мне будет банально скучно без тебя.

Ник всегда произносил это имя с заметной ноткой раздражения. Этот аспирант смотрел на Лорен с таким обожанием, что у Ника сжимались кулаки. Не то чтобы у того был хоть один шанс, но сам факт существования этого взгляда бесил. И корень этого раздражения был глубже. Они до сих пор не афишировали свои отношения. Прошло почти два года с того дня в ресторане, они жили вместе, но для мира Лорен была просто студенткой, а не женщиной Леруа. Эти приступы ревности уже не раз приводили к горьким ссорам, которые заканчивались не примирением, а яростным сексом.

— Ты меня подвезёшь? — спросила она, пытаясь перевести тему. Да, у неё была собственная машина, но мысль о том, чтобы лишить себя лишнего часа в его компании перед долгим днём разлуки, была невыносимой.

— И, как обычно, высадить за квартал от университета, где тебя, как Золушку, заберёт Рой? — Николас фыркнул и, отпустив Лорен, направился в гардеробную. Его спина выражала молчаливый протест.

Лорен знала, что это ему ненавистно. Но она не могла иначе. Ей нужно было завоевать репутацию, найти друзей и место в жизни без громкого имени Леруа за спиной, которое либо ломало людей, либо превращало их в подхалимов.

И вот сейчас, на втором курсе, у неё появился шанс всё изменить. Скоро зимний бал: главное событие не только в их колледже, но и в университетском сообществе. Николас, как крупный спонсор и член попечительского совета Института, традиционно открывал его. И в этом году Лорен собиралась перестать быть тенью. Она объявит всем, что великий и недосягаемый Николас Леруа занят. И пусть потом шепчутся за спиной — место помощника повара в «Душа рая», лучшем ресторане города, она получила сама, пройдя жесточайший отбор. Это будет ответ миру. И Николас.

Первое свидание

Лорен вышла из такси, и её сразу охватила новая, ещё более сильная волна нервозности. Она простояла на тротуаре минут десять, сжимая в руке телефон, прежде чем набраться смелости позвонить. Элитный небоскрёб в самом сердце Манхэттена возвышался над ней стеклянной громадой. Владеть здесь целым пентхаусом? Это было за гранью её понимания.

«Просто поднимись, забери одежду и уходи», — твердила она себе, но ноги будто вросли в асфальт.

Наконец, Лорен заставила себя войти. Лифт, бесшумный и стремительный, доставил её прямиком в прихожую пентхауса. Пространство было выдержано в минималистичном стиле: светлые стены, пара дизайнерских кресел и искусное мозаичное панно, рассеивающее свет причудливыми узорами. Воздух был чист и прохладен, пахло кожей и чем-то дорогим, неуловимым.

Едва она сделала шаг, как из глубины апартаментов появился он. Мистер Леруа. И что главное, без намёка на испорченную одежду. Это смутило Лорен ещё сильнее. Зачем тогда она здесь?

— Добрый день, господин Леруа, — проговорила она, чувствуя, как нарастает неловкость.

— Добрый день, — он улыбнулся, и его взгляд стал теплее. — Но я до сих пор не знаю твоего имени.

— Лорен. Я готова забрать ваши вещи.

— Я передумал, — легко парировал он.

— Но… — она растерянно замолчала.

— Я решил, что твоя неловкость лишила меня удовольствия от ужина в одном из лучших ресторанов города. Химчистка, — он сделал лёгкий, развязывающий жест, — вернёт моей одежде вид, но что вернёт мне отличное настроение?

— Ч… что? Извините? — Лорен почувствовала, как горит лицо. — Чем я могу вам с этим помочь?

— Поужинай со мной, Лорен. Ты даже оделась соответствующим образом. — Он окинул её взглядом с ног до головы.

Лорен машинально посмотрела на себя: тёмная водолазка, джинсы, потрёпанная кожаная куртка, волосы, собранные в хвост. Соответствующим образом?

— Ты прекрасна в своём смущении, — продолжил он, и в его голосе звучали и искренность, и лёгкая насмешка. — Готова оплатить счёт?

— Да… если вы этого хотите, — сдалась она, понимая, что проиграла эту битву, ещё не начав её.

— И пожалуйста, зови меня Николас.

Он подвёл её к лифту, который спустился в подземный гараж. Перед ними, сверкая хромом, стоял низкий, хищный Lamborghini. Она однажды видела такую же на обложке журнала. Цена была астрономической. Она чувствовала себя Золушкой, попавшей не в карету, а в космический корабль.

— Итак, Лорен, расскажи мне о себе, — сказал Николас, легко управляя мощной машиной. Он был воплощением очарования, и Лорен всё больше убеждалась, что он флиртует с ней, хотя мысль эта казалась невероятной. - Всё, что я знаю о тебе, ты работаешь официанткой в том ресторане. Причём недавно.

— Я не официантка, слишком неуклюжая для такой работы, — начала она, глядя в окно. — Я помощница шеф-повара, месье Джози.

Николас свернул на парковку у изысканного, но не пафосного итальянского ресторана.

— Помощница повара? — удивился он, когда они устроились за столиком в уютном углу. — Ты слишком молода. Тебе ведь нет и восемнадцати?

— Мне исполнилось 20 в декабре, — ответила она, чувствуя себя увереннее на знакомой территории. — А до этого был конкурс: победитель становился помощником повара на два дня. Я была обаятельной, талантливой и настойчивой. Мне не смогли отказать. — Она улыбнулась воспоминаниям. — Начала с посудомойки, была девочкой на побегушках, пока Джози не сдалась и не начала учить меня готовить. Моя мечта — открыть собственный ресторан.

— Это впечатляет. Ты целеустремлённая и умеешь добиваться своего, — его похвала прозвучала искренне. Он откинулся на спинку стула, изучая её. — А я окончил университет несколько лет назад. С тех пор занимаюсь бизнесом.

— Николас, могу я спросить? — решилась она.

— Конечно, спрашивай. И можешь звать меня Ник. — мужчина улыбнулся, а Лорен не знала, что делать со всеми чувствами внутри.

— Разве это не просто приятный ужин в качестве извинений?

— Дорогая, ты очаровательна, — его голос понизился до интимного шёпота. — Ты кажешься такой невинной и вдохновлённой. Вчера ты смотрела на меня глазами, полными трепета. И то, как ты впитывала каждую черту моего лица… — он внезапно протянул руку через стол и взял её за запястье. Его прикосновение было твёрдым и тёплым. Он мягко потянул её руку к себе. — …было таким горячим и восхитительным. Я чувствовал этот взгляд на себе.

Он поднёс её запястье к своим губам. Мимолётное, почти невесомое прикосновение заставило её сердце бешено заколотиться, а по коже пробежали мурашки. Для обоих это мгновение растянулось в вечность.

— Твоя кожа, такая мягкая, — прошептал он, его губы едва касались её кожи. — И пахнешь так приятно. Очень… вкусно.

Лорен пыталась ровно дышать, сдерживая глупую, влюблённую улыбку, которая так и рвалась наружу.

— Не говори так, — прошептала она, опуская глаза. — Ты смущаешь меня, Николас…

— О-ла-ла, моя дорогая, не смущайся, — он рассмеялся, отпуская её руку, но его взгляд по-прежнему держал её в плену. — Напротив, я хочу, чтобы наш вечер на этом не закончился. Мне нравится это. Очень долгое время на меня не смотрели так, как смотришь ты.

После ужина он повёл её к машине.

— Я отвезу тебя домой.

— Я не думаю, что это хорошая идея… — начала она.

— Но я хочу. Почему бы и нет? Тебя смущает то, где ты живёшь? — он открыл ей дверь, и его взгляд стал серьёзным. — Детка, мне всё равно. Если бы это было важно, нас бы не было в этом ресторане.

Лорен смущённо рассмеялась, закрыв лицо руками. Как легко это слово — «Детка» — сорвалось с его губ. Оно прозвучало так естественно, так властно, что перечеркнуло все её сомнения.

— Я хочу другого свидания, — сказал он, мягко отнимая её руки от лица. Его пальцы коснулись её кожи, заставляя её трепетать. — Настоящего. И не потому, что ты должна мне за испорченную рубашку.

И он поцеловал её. Нежно, почти несмело, лишь коснувшись её губ своими. Это был многообещающий, невинный поцелуй, в котором таилась буря.

— Но сначала я хочу убедиться, что ты благополучно доберёшься домой, — прошептал он и поцеловал её снова. Более долго, настойчивее, заставляя мир вокруг поплыть.

— Ты глупый, — рассмеялась она, отстраняясь и делая вид, что хочет шлёпнуть его по плечу. — Меня смущает не то, где я живу. Моя машина осталась у твоего дома.

Тот вечер стал решающим для них обоих. И за первым свиданием последовало множество других.

Глава 3. Опоздания

Рассвет только начинал заливать спальню первыми лучами, когда Николас уже проснулся. Он лежал на боку, подперев голову рукой, и наблюдал за Лорен. В утреннем свете она казалась хрупкой — каштановые волосы разметались по подушке, лицо было расслабленным. Он знал, что скоро прозвучит будильник, и этот миг безмятежности исчезнет. Поэтому, когда телефон завибрировал, он успел отключить его раньше, чем она пошевелилась.

Но Лорен всё равно проснулась. Привычка к ранним подъёмам оказалась сильнее. Она потянулась, и её глаза встретились с его взглядом.

— Доброе утро, — прошептала она, и её губы тронула сонная улыбка.

— Утро могло бы быть и добрее, — парировал он, приближаясь к ней. Его рука скользнула под простыню, нащупывая изгиб её талии.

— Николас, нет... У меня лекция в девять, — она попыталась увернуться, но её протест был вялым, почти ритуальным.

— Уверена, что мир кулинарии рухнет, если ты пропустишь одну пару? — он прижался губами к её шее, чувствуя, как бьётся пульс.

Так началось их утро. Нежное противостояние, ставшее привычным ритуалом. Она пыталась сохранить расписание, он стремился его нарушить. В конце концов, ей удалось вырваться в душ, но он последовал за ней, и водные процедуры затянулись ещё на двадцать минут.

Теперь они сидели в его машине, припаркованной в привычном месте — за углом от университета. Лорен уже держалась за ручку двери, но Николас заблокировал замки.

— Ник, пожалуйста. Я действительно опаздываю.

— На пять минут, — отмахнулся он. — Это того сто́ит.

Он потянул её к себе, и его губы вновь нашли её губы. Этот поцелуй был уже другим — не утренней нежностью, а настойчивым, требовательным. Он пах мятой и кофе. Лорен почувствовала, как знакомое тепло разливается по животу. Она пыталась сопротивляться, но её руки сами потянулись к его плечам.

— Ник... — её протест был слабым, больше похожим на стон.

— Ммм? — он не отрывался от её губ, а его руки уже скользнули под её свитер, ладони жгли кожу на талии.

— Николас, серьёзно! — она попыталась оттолкнуть его, но он только сильнее прижал её к кожаному сиденью.

— Через минуту, — прошептал он в её шею, оставляя горячий след поцелуев. — Всего одну минуту.

Но минута растянулась. Его пальцы ловко расстегнули бюстгальтер, и она почувствовала, как её тело предательски отзывается на каждое прикосновение. Тепло разливалось по всему телу, сосредотачиваясь внизу живота. Она ненавидела себя за эту слабость, за то, как её тело предательски отзывалось на каждое прикосновение.

— Мне... правда... нужно идти... — каждое слово было прерывистым, между его поцелуями. — Рой... убьёт меня...

— Пусть попробует, — проворчал Ник, прикусывая её нижнюю губу.

Именно в этот момент Лорен поняла, что обычные методы не работают. Нужно было сражаться с ним его же оружием. Она резко изменила тактику. Вместо того чтобы отталкивать, она сама набросилась на него, впиваясь губами в его губы с новой силой. Её руки вцепились в его волосы. Она чувствовала, как он замер от неожиданности, услышав его сдавленный вздох.

Не прекращая целовать его, она провела пальцами по его шее, ощутила напряжение мощных плеч, прошлась по спине. Затем одна её рука смело опустилась ниже и сжала его напряжённый, твёрдый член через ткань брюк.

Эффект был мгновенным. Ник издал низкий, грудной стон, его глаза закатились, и всё тело на мгновение обмякло. Контроль над ситуацией был потерян.

Этого мгновения ей и было нужно. Лорен ловко выскользнула из его ослабевших объятий, отстегнула замок и выпрыгнула из машины, захлопнув дверцу.

Сердце бешено колотилось. Она знала — вечером он непременно отомстит. И от этой мысли по телу пробежали мурашки, смесь страха и сладкого предвкушения.

Николас с разочарованием и восхищением смотрел на неё через стекло. Лорен пыталась привести себя в порядок. Картина была удручающей. Волосы выбились из косичек, свитер помялся. На шее алели свежие пятна, а губы распухли и горели. Она выглядела так, будто её только что страстно целовали. И это была правда.

Николас медленно облизал губы, мысленно выстраивая планы вечерней мести. Он представил, как будет снимать с неё эту одежду, как будет целовать каждое покраснение... Дождавшись, когда Лорен скроется в седане Роя, он с рёвом завёл двигатель и рванул с места.

Рой, стоявший у своей машины, раздражённо вздохнул. Он видел, как Лорен выпорхнула из машины Ника.

— Ну что, победа за тобой? — язвительно спросил он, когда Лорен, запыхавшаяся, плюхнулась на сиденье.

— Заткнись и вези, — буркнула она, пытаясь поправить волосы. — Я знаю, мы опаздываем.

— Ты не опаздываешь, ты уже опоздала, — поправил он. — И выглядишь соответствующе.

Лорен только закатила глаза. Она не могла с ним спорить.

Они влетели в аудиторию с последним звонком. Лорен в тот день была невероятно рассеяна. Преподаватель что-то говорил о рентабельности, но её мозг отказывался воспринимать информацию.

За окном расстилалось голубое небо, солнце заливало светом кампус. Но Лорен не видела этого. Она сидела, уставившись в окно, но перед её глазами было его лицо — с хищными карими глазами, с губами, которые только что жгли её кожу. Она кончиками пальцев касалась своих губ, которые всё ещё хранили жгучее воспоминание о его прикосновениях, о его вкусе — смесь кофе, мяты и чего-то неуловимого, что было свойственно только ему.

Её тело всё ещё помнило тяжесть его рук, жар его ладоней, низкий стон, который вырвался у него. Она чувствовала прилив тепла к щекам и смущённо оглянулась.

Первая лекция прошла для неё в тумане. Она механически открыла тетрадь, но строки расплывались. Все её существо было ещё там, в его машине, где мир сузился до точки — до него и до неё.

Она пропустила всю лекцию, с головой уйдя в воспоминания, что началось три года назад — с неловкой девчонки, пролившей кофе, и с мужчины, который увидел в ней что-то большее. И теперь их утренние битвы были лишь продолжением той же страстной, всепоглощающей игры.

Глава 4. Бабочки в животе

Три года назад

Дверь квартиры Лорен захлопнулась с глухим стуком, и она, не сдерживаясь больше, бросилась на кровать, зарывшись лицом в прохладную подушку. Глухой, счастливый крик застрял у неё в горле. Она сжала подушку в объятиях, кусая наволочку, пытаясь физически выпустить наружу бурю, бушевавшую внутри. Всё её тело покалывало, по коже бежали мурашки, а в животе порхали целые стаи бабочек, чьи крылья обжигали каждую крупицу воспоминаний вечере.

Николас.

Просто произнести его имя про себя было как сорваться с обрыва. Это не могло быть правдой. Он не мог испытывать к ней интереса. Кто он? Николас Леруа — человек из глянцевых журналов, чьё состояние, как она уже успела наспех погуглить, исчислялось цифрами с невероятным количеством нулей. А кто она? Лорен Грей — студентка-первокурсница кулинарного института, подрабатывающая на кухне престижного ресторана. Мир, в котором они существовали, был разделён не просто стеклянной, а бронированной стеной. Она с размаху ударила ногой по матрасу, потом ещё раз, позволяя дикому, иррациональному восторгу выплеснуться наружу. Это было абсолютно, совершенно невероятно.

На следующее утро, мурлыкая под нос бессмысленный мотивчик из какой-то детской песенки, она наливала себе кофе, когда в заднем кармане джинсов слабо завибрировал телефон. Сердце её пропустило удар предвосхищая. Сообщение было от неизвестного номера, но её сердце подсказало, от кого.

« Чудесный вечер с замечательной девушкой. Я надеюсь на второе свидание. Николас ».

Текст был кратким, вежливым, но для неё он значил всё. Щёки её вспыхнули таким жарким румянцем, что стало душно. Она застонала и закрыла лицо ладонями, как будто кто-то мог её увидеть, хотя в крошечной студии она была совершенно одна. Счастье было таким острым, что граничило с болью.

Но второе свидание состоялось лишь спустя целый месяц. Николас не исчез — он писал почти каждый день, но его сообщения были краткими и приходящими глубокой ночью: « Завал на работе », « Вылетаю в Токио », « Совещание затянулось ». Мир больших денег и сделок, в котором он вращался, не оставлял места спонтанным встречам. Лорен тем временем погрузилась в свою реальность: лекции, практика на кухне у Джози, вечерние смены в баре ресторана, где она училась смешивать коктейли и оттачивала навыки общения с капризными гостями. Эта вынужденная пауза оказалась полезной — она не дала ей с головой броситься в омут чувств и позволила немного утрястись в голове.

Когда они в третий раз перенесли долгожданный ужин, Николас поступил неожиданно. Он приехал к La Perle прямо к закрытию, заказал два стейка с трюфельным пюре «с собой» и ждал её на парковке, развалившись в кресле своего низкого, хищного Lamborghini. Когда уставшая Лорен, пахнущая дымом и специями, наконец опустилась на пассажирское сиденье, они ужинали прямо там, в полумраке подземного гаража, передавая контейнеры из рук в руки, чередуя откусывания невероятно нежного мяса с ещё более нежными, пробующими на вкус поцелуями. Это было странно, интимно и безумно романтично.

Настоящее второе свидание он устроил за городом, в роскошном отеле на берегу огромного, зеркально-спокойного озера. Николас забронировал не просто номер, а целый шале с собственной террасой, выходящей к воде. Нервное напряжение первых встреч, наконец, улеглось, уступив место любопытству и растущему влечению.

В первый вечер они ужинали в ресторане отеля, но на следующий день Лорен, используя доступ к шикарной кухне шале, приготовила ужин сама. Николас, наблюдавший за её уверенными движениями, поднял бровь, когда она поставила перед ним тарелку. Он отрезал небольшой кусок стейка с идеальной прожаркой и поднёс ко рту с видом дегустатора, ожидающего если не подвоха, то как минимум посредственности. Но с первого же укуса его выражение лица изменилось. Он ел медленно, смакуя, и, сам не заметив, как, очистил тарелку до блеска. В тот момент, глядя на неё, сияющую от счастья, он с абсолютной ясностью подумал: «Я женюсь на этой девушке».

Именно тогда они заговорили по-настоящему. Не флиртуя, не играя, а делясь друг с другом своими историями. Николас рассказал ей о своём происхождении. Он был внебрачным сыном могущественного миллионера, который обеспечил его деньгами и образованием в самых закрытых пансионах Швейцарии и Англии, но так и не дал ему своей фамилии. Он поступил в Гарвард и бросил его на первом семестре, поняв, что тратит время впустую. Вместо этого он начал с нуля, скупая перспективные патенты и идеи, чтобы превращать их в прибыльный бизнес. К двадцати шести годам он стал одним из самых молодых миллиардеров в мире, заработавшим состояние собственным умом и хваткой.

Его откровенность заставила и Лорен снять свои защитные доспехи. Голос её дрогнул, когда она заговорила о своём прошлом. Не было богатых родителей, только мама, папа и она. Пока мама не умерла. Поздно диагностированный рак, чуть меньше года борьбы, и десятилетняя Лорен осталась с отцом, сломленным горем. Через несколько лет он женился на «замечательной женщине» с двумя детьми. Лорен сжала пальцы в кулаки, рассказывая, как её жизнь превратилась в ад, когда отца не было дома. Она не хотела быть Золушкой, но ею стала — вечно обязанной, вечно виноватой, вечно выполняющей чужие прихоти.

— Ты выбралась, — мягко констатировал Николас, и в его глазах не было жалости, а лишь уважение.

— Да. Мне повезло найти работу. Ресторан позволил мне снять эту конуру и иметь свои деньги. Я… я не хочу о них говорить.

— Хорошо, детка. Давай поговорим о нас.

Вечером они сидели у костра на берегу озера. Лорен приготовила закуски для пикника, Николас расстелил мягкий плед и развёл огонь. Пламя отражалось в её глазах, делая их бездонными и полными тайн. Она была так красива в этот миг — естественная, сильная, уязвимая. Он не смог сдержаться. Наклонившись, он поцеловал её, и в этом поцелуе было всё: накопившаяся за месяц тоска, восхищение, желание.

— Будь моей? — вырвалось у него, когда их губы едва разомкнулись. Он не планировал говорить это сейчас, но чувства переполняли его.

— Что? — она отпрянула, глаза широко распахнулись от неожиданности.

— Я хочу, чтобы ты была моей девушкой. Моей малышкой. Я хочу заботиться о тебе.

Он смотрел на неё с такой интенсивностью, что у неё перехватило дыхание.

— Ты уверен, что я тебе нужна? — прошептала она, всё ещё не веря.

— Да.

Вместо слов она ответила ему поцелуем, глубоким и безоговорочным, в котором потонули все её сомнения. Она боялась рассмеяться от переполнявшего её счастья. Это не было признанием в любви — до него было ещё далеко. Но это было начало. Начало их общей истории.

Их первая ночь вместе была прекрасной и нежной. Лорен вышла из душа, дрожа от волнения. Она никогда не была так близка с мужчиной. Открыв дверь в спальню, она ахнула. Вся комната утопала в мягком, мерцающем свете сотен свечей, расставленных в изящных бокалах. В этом море огня стоял он Николас, красивый, с телом атлета. Но в его улыбке не было и тени похоти — только нежность и какая-то почтительная любовь.

Он подошёл, взял её за руку и повёл к кровати.

— Всё, что произойдёт сейчас, любовь моя, будет только для тебя. Ты слышишь? Только для тебя. Ты…?

— Да, — прошептала она. — Я никогда…

Он улыбнулся, и его улыбка была безмерно нежной. Он поцеловал её, усаживая к себе на колени. Она казалась ему хрупкой и очаровательной — её распущенные волосы пушистым ореолом окружали лицо, а руки доверчиво обвились вокруг его шеи. Они целовались, и его ладони скользили по её спине, успокаивая и возбуждая одновременно. Он не торопился, исследуя каждый миллиметр её тела ласками и поцелуями, зажигая медленный, но неумолимый пожар, в котором горели они оба. Эта ночь стала первой главой в их общей книге любви, обещая множество других...

Сейчас.

— Эй, подруга! Вернись на землю. Астральное тело своё собери, лекция окончена, — голос Роя грубо ворвался в её грёзы.

Лорен вздрогнула и обернулась. Аудитория пустела. Она смущённо потянулась за своими вещами, чувствуя на себе понимающий и немного насмешливый взгляд друга. Он положил руку ей на плечо и повёл в сторону студенческого кафетерия.

— Ну как, подруга? Как выходные? Успела соскучиться по нам? — посыпались вопросы от однокурсников, уже занявших столик. — Готовы к вечеринке в эту субботу? Это ж главное событие начала семестра!

Лорен механически улыбнулась, присоединяясь к обсуждению. Вечеринка... Да, это была одна из главных тем. Начало осени, третий год обучения, для многих — последний. Эта вечеринка символизировала новые начинания, последний беззаботный рывок. Но её мысли были далеко. Она старалась не думать о реакции Николаса. Их отношения, вот уже три года, скрываемые от посторонних глаз, стали главным яблоком раздора. Они ссорились из-за этого постоянно, и поводом могла стать любая мелочь.

Самая крупная их ссора случилась полгода назад, когда Николас был вынужден сопровождать на благотворительный бал юную светскую львицу Мелиссу, дочь его потенциального бизнес-партнёра. Тогда они не разговаривали почти неделю. И именно та ссора в итоге подтолкнула её к решению, которое изменило всё — к переезду в его пентхаус.

Глава 5. Переломный момент

Год назад

Всё началось с невинного, как тогда показалось Николасу, упоминания за ужином. Деловой ужин. Роберт Гонсалес, влиятельный инвестор, и его дочь Мелисса, только что вернувшаяся из Сорбонны. «Ей будет приятно, если ты составишь ей компанию на балу», — небрежно бросил Гонсалес-старший, и Николас, пойманный в ловушку светских условностей, кивнул. Это была всего лишь формальность, крошечная жертва ради многомиллионного контракта.

Однако для Лорен это стало не красной тряпкой, а целым пожаром. Когда он сообщил ей об этом, в её глазах вспыхнуло что-то первобытное и дикое. Впервые за всё время их отношений он увидел её по-настоящему яростной. Не обиженной, не расстроенной — именно яростной. Она не кричала, её голос стал тихим и острым как лезвие. «Ты пойдёшь на бал с другой, чтобы продемонстрировать «благосклонность»? Прекрасно. Ясно. Понятно».

Николас отступил почти сразу, испуганный этой новой, незнакомой Лорен. Он пообещал найти выход, отказаться, всё уладить. Но паутина обязательств уже захлестнула его — отказаться значило нанести Гонсалесу смертельное оскорбление и похоронить сделку. Он тянул время, не решаясь сказать Лорен правду, надеясь на чудо. Чуда не произошло.

В день бала Лорен получила неожиданный звонок от бывшего коллеги по La Perle. Тот работал в кейтеринговой компании, обслуживавшей тот самый благотворительный бал, и у них срочно требовалась пара опытных рук для работы с гостями. Оплата — три тысячи долларов за вечер. Для Лорен, в одиночку тянувшей аренду своей скромной студии, это были деньги, решавшие кучу проблем. Ирония судьбы была горькой и совершенной. Она согласилась, не сказав Николасу ни слова. Зачем? Он всё равно был занят своим великолепным балом.

Так, они оказались по разные стороны роскошного бального зала. Николас в идеально сидящем фраке, Мелисса — в облаке голубого шёлка на его руке. Лорен в строгой униформе официантки, с подносом, полным хрустальных фужеров.

Их взгляды встретились, когда она подавала шампанское Мелиссе. В глазах Лорен не было ни укора, ни гнева — лишь ледяная, абсолютная пустота. Она смотрела на него, как на незнакомца. Мелисса, не замечая подводных течений, взяла бокал с томной улыбкой, крепче вцепившись в локоть Николаса. Лорен вежливо поклонилась и растворилась в толпе как тень.

Весь вечер Николас, автоматически улыбаясь и поддерживая светские беседы, репетировал в уме речь для Лорен. Он чувствовал себя последним подлецом. Он облажался, не сумев найти выход из ситуации, и теперь его девушка, его Лори, служит ему и его «свиданию» напитки. Каждый раз, когда он видел её в зале, его сердце сжималось от боли. Она делала свою работу безупречно, но её взгляд, скользя по нему, не задерживался ни на секунду. Она уделяла ему ровно столько внимания, сколько требовалось официантке по отношению к важному гостю. Это игнорирование было мучительнее любой истерики.

Как только позволили приличия, он рванулся искать её. Но было уже поздно. Менеджер зала, уставший и потный, сообщил, что смена закончилась почти час назад.

Лорен уехала с бала с ощущением тяжёлого свинца в душе. Гнев на Николаса постепенно сменился гневом на саму себя. Она видела его лицо — виноватое, растерянное. Он не хотел этого. Но её принципы, её упрямое желание сохранить независимость, поставили его в невыносимое положение. Она так боялась быть «девушкой Николаса Леруа», что чуть не потеряла самого Николаса. Её мечта — попасть в команду к шеф-повару элитного ресторана «Душа Рая» — требовала безупречной репутации, заработанной своим трудом, а не протекцией. Она даже не сказала ему, куда именно подаёт заявку, зная, что Ник не удержится и позвонит «нужному человеку», сведя на нет все её усилия. И теперь ей казалось, что пришло время платить по счетам за её эгоизм.

Пока она переваривала эти горькие мысли, её руки действовали почти автоматически. Она поехала к себе, собрала самые необходимые вещи в чемодан и пару сумок, а затем на такси отправилась в его пентхаус. У неё был ключ и код. Она не звонила, не предупреждала. Она просто пришла.

Николас вернулся домой глубоко за полночь, измождённый и морально разбитый. Он скинул фрак в прихожей, даже не включая свет, и побрёл в спальню, чувствуя, как его ноги стали ватными. Расстёгивая рубашку на ходу, он сбросил её на пол и направился на кухню, чтобы налить себе виски. По пути он зацепился за табурет, тот с грохотом упал, и Николас глухо, по-французски, выругался.

И замер.

В квартире должно было быть пусто. Горничная ушла ещё днём.

Первой мыслью была тревога — взлом. Но сигнализация молчала. И тогда он вспомнил. Код. Ключ от лифта. Лорен.

С обнажённым торсом он медленно, не веря своим ушам, пошёл на звук, доносившийся с кухни. И застыл в дверном проёме, наблюдая сцену, которая никак не укладывалась в его понимание реальности.

Лорен, стоя босиком у плиты, что-то помешивала в сотейнике, напевая под нос и слегка пританцовывая. На ней были её любимые растянутые спортивные штаны и огромная, до колен, футболка с выцветшим принтом. Вид абсолютного, домашнего комфорта.

— Лорен? — его голос прозвучал хрипло от неожиданности. — Что ты здесь делаешь?

Она обернулась, и её лицо озарила тёплая, лучистая улыбка.

— Привет, детка, — она подошла к нему пританцовывающей походкой, встала на цыпочки и легонько, со звуком, чмокнула его в губы, не выпуская из руки ложку, испачканную каким-то ароматным соусом. Затем вернулась к плите. — Ты переоденешься или хочешь быть основным блюдом на нашем ужине?

Николас смотрел на неё, совершенно потрясённый. Он ожидал всего чего угодно — слёз, скандала, ледяного молчания, — но только не этого.

— Лорен, ты не ответила. Я был с Мелиссой. Ты была там. Я не знаю, как извиниться… Я…

— Не надо, — она перебила его, повернувшись к нему и облокотившись о кухонный остров. Несколько секунд длилась тишина, пока она подбирала слова. — Это моя вина, что ты пошёл с Мелиссой.

— О чём ты? — он не понимал.

— Если бы мы не скрывали наши отношения, тебя бы не шантажировали такими «условиями» или «одолжениями». Я в долгу перед тобой за эту ночь. Так что… я переехала к тебе. Завтра нужно будет забрать остальные вещи из моей студии и сдать ключи.

— Переехала? — Николас был в полном ступоре. Логика подсказывала, что сейчас должен быть пик ссоры, а не… это.

— Детка, не будь дурой, — она рассмеялась. — Ты что, не заметил мои вещи в коридоре?

Николас молча вышел из кухни и щёлкнул выключателем. Свет вспыхнул, выхватив из полумрака прихожей аккуратную стопку из чемодана и двух дорожных сумок, стоявших вдоль стены. Он вернулся на кухню, и его взгляд был красноречивее любых слов.

— Это… правда? Мы теперь живём вместе?

— Да, — кивнула Лорен, снимая сотейник с огня. — Но наши отношения станут достоянием общественности только тогда, когда я сама, без твоей помощи получу работу, которую хочу.

— Ты невыносима, — он подошёл к ней, обнял сзади за талию и прижал к своей груди, оставляя лёгкий поцелуй на её плече. — Один мой звонок, и ты будешь шеф-поваром, где захочешь.

— Детка, не неси чушь, — она повернула голову, чтобы их взгляды встретились. — Я хочу всего добиться сама. Я талантлива, обаятельна, и у меня, — она игриво толкнула его бедром, — отличная задница.

— С этим не поспоришь, — он хрипло рассмеялся, прижимаясь к ней. — И ты должна помнить, что она моя. Я собирался принять душ. Ты прервала меня на полуслове.

Они поужинали за кухонным островом, счастливо улыбаясь друг другу, как два заговорщика. Потом перебрались на диван. Николас включил телевизор, а Лорен, устроившись у его ног, листала кулинарный журнал и показывала ему новые рецепты, которые хотела попробовать. Николас бессознательно перебирал пальцами её волосы, вдыхая её запах, наслаждаясь невероятным чувством покоя и принадлежности. Он почувствовал это впервые в жизни. Никто и никогда не приходил к нему вот так просто, не требуя ничего, кроме него самого. Другие женщины в его жизни всегда в итоге использовали его статус, его кошелёк. А Лорен… Лорен ставила условия. Она хотела сама. Эта независимая, упрямая девчонка завоевала его так, как не смог бы никто другой.

— Я люблю тебя, Лорен, — тихо сказал он, глядя в её поднятые к нему глаза.

— Я люблю тебя, Николас, — она приподнялась на локте, и их губы встретились в поцелуе, который очень быстро потерял всякую нежность, превратившись во влажное, жадное, взаимное поглощение. Эта ночь стала первой в их новой, совместной жизни, и была наполнена не страстью отчаяния, а торжествующим чувством дома, который они наконец-то обрели.

Глава 6. Ревность и примерение

Переезд в пентхаус стал новым этапом, но не исцелил старых демонов Николаса. Его собственническая ревность, словно зверь, лишь прикорнула в углу, дожидаясь своего часа. С необходимостью скрывать отношения было покончено, но на смену этой проблеме пришла другая, не менее ядовитая. Грегори из её группы. Этот парень, по мнению Николаса, не дышал в сторону Лорен, а прямо-таки выдыхал ей в затылок целые оды. И теперь вечеринка, которую она так ждала, должна была состояться в доме этого самого Грегори. Идеальный шторм.

В тот вечер Лорен вышла из машины Роя и скользнула на пассажирское сиденье к Николасу. Он потянулся к ней, чтобы поцеловать, но поцелуй оказался коротким, односторонним. Она ответила ему сдержанно, почти механически.

— Детка, что случилось? — спросил он, отстраняясь и изучая её лицо.

Лорен лишь покачала головой, глядя в тёмное окно. — Давай поговорим дома. Я не хочу, чтобы ты нервничал за рулём. Ты и так водишь как сумасшедший.

Молчание по дороге домой было густым и давящим. Как только дверь в пентхаус закрылась, Николас мягко, но настойчиво усадил её на диван, опускаясь рядом.

— Ладно, мы дома. Говори. Что-то случилось в университете?

Лорен вздохнула и после мгновения колебания, устроилась у него на коленях, ища утешения в близости, которую сама же собиралась оспорить. Она обвила его шею руками, а он обхватил её за талию.

— Мы планируем вечеринку, — начала она осторожно. — Завтра вечером.

Николас почувствовал, как по его спине пробежал холодок. — Ну и что? Не думаю, что вечеринка может быть причиной такого настроения.

— Она будет в доме Грегори, — выдохнула она, зажмурившись, словно ожидая взрыва.

Он не подвёл. Его тело напряглось под ней. — Нет, Лорен. Я не хочу, чтобы ты была в его доме.

— Но почему? — она отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Потому что этот парень хочет то, что принадлежит мне! — его голос прозвучал резко и низко.

— Но он даже не знает, что я твоя! — воскликнула она, и в её голосе зазвучало отчаяние.

— Вот именно! — его пальцы впились ей в бока. — Вот в чём вся проблема! Он смотрит на тебя и видит свободную женщину!

— О, так в этом всё дело? — её глаза вспыхнули зелёным огнём. Она сползла с его колен и встала перед ним, руки на бёдрах. — Тогда, может, мне надеть ошейник? С поводком? Чтобы всем было сразу понятно, кому я принадлежу, и тебе было спокойнее?

— Лорен, не преувеличивай, — он провёл рукой по лицу, пытаясь сдержать гнев. — Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду.

— Нет, Николас, я не знаю! — её голос сорвался на крик. — Ты хочешь сказать, что тебе можно сопровождать каких-то Мелисс на благотворительные балы, а я не могу спокойно сходить на вечеринку к одногруппнику? Потому что дом принадлежит парню, который мне даже не нравится, потому что я люблю тебя!

С этими словами она развернулась и, отчаянно топая босыми ногами по паркету, удалилась в спальню, громко хлопнув дверью. Звук эхом раскатился по пустой гостиной.

Николас остался сидеть, сжимая кулаки. Он сомневался, что последствия этой ссоры удастся легко исправить.

На следующее утро Лорен объявила ему холодную войну. Она перестала с ним разговаривать. Её молчание было ледяным и совершенным. Она двигалась по квартире как призрак, не глядя на него, не отвечая. Это была изощрённая пытка.

А пиком его мучений стал вечер вечеринки. Николас, сидя с ноутбуком в попытке работать, наблюдал, как Лорен готовится к выходу. Эта маленькая бестия, казалось, поставила себе цель свести его с ума. На ней был белый вязаный свитер с огромным воротником, мягко ниспадающим и обнажавшим ключицу, что делало её хрупкой и невероятно соблазнительной. Свитер был коротким, облегающим её гибкий стан, и сочетался со светло-голубыми мешковатыми джинсами, сидевшими на ней с небрежной элегантностью, которую не купишь ни за какие деньги. И, словно насмехаясь над ним, она распустила свои волосы. Они были объёмными и волнистыми, и маленькие завитки на концах будто дразнили его, маня вспомнить, как пахнут её волосы, как они шелковисты на ощупь.

Он обожал, как она выглядела в этот момент, и ненавидел тот факт, что всё это великолепие предназначалось не для него. Она порхала по квартире, собирая вещи в свою поясную сумку, напевая под нос, делая вид, что он просто часть интерьера, невидимая пылинка в воздухе.

— Грегори заедет за мной, — наконец произнесла она, подходя к двери. Её тон был ровным, холодным, лишённым всяких эмоций. — Не жди, я, наверное, опоздаю. Возможно, буду пьяна. Иди спать и не жди меня.

Фраза «не жди меня» прозвучала как пощёчина.

— Проклятие, Лорен, ты что, чёрт возьми, шутишь? — он вскочил с дивана, подходя к ней. — Куда, по-твоему, этот тип тебя повезёт?

— Раз уж моя машина в сервисе, мистер контролёр, я под внимательным наблюдением, — язвительно фыркнула она, застёгивая сумку. — А Рой не может быть моим водителем сегодня. У него очередная драматическая любовная история, и он планирует напиться. Основательно.

— Я заберу тебя! — прорычал он, уже чувствуя, как красная пелена застилает глаза. Он был в шаге от того, чтобы запереть её дома, но остаток здравого смысла подсказывал, что это станет точкой невозврата в их отношениях.

— Нет! — её ответ был резким, как удар хлыста. — Только если я сама тебя попрошу. Пока, малыш.

И прежде чем он успел что-либо сделать, она встала на цыпочки и легонько, почти невесомо поцеловала его в щеку — холодный, формальный поцелуй, каким целуют дальних родственников, — и выскользнула за дверь. Щелчок замка прозвучал для него как приговор.

Николас остался стоять посреди гостиной, слушая, как затихает звук лифта. Тишина в пентхаусе внезапно стала оглушительной. Он был один. А она уехала к Грегори.

Глава 7. Грёзы и реальность

Николас оставался в гостиной, погружённый в тишину и полумрак, который она оставила после своего ухода. Воздух был густым от невысказанных обвинений и горького привкуса его собственной ревности. Он подошёл к бару, с механической точностью налил себе виски и вернулся на диван, в ту самую вмятину, где они только что сидели вместе.

Он думал о том, как она держалась — с холодным, почти презрительным спокойствием. И тогда до него дошло. Потребовалась вся его сумасшедшая жизнь, полная перелётов, сделок и ночных клубов, чтобы он, наконец, увидел очевидное. Последние полгода он почти не бывал дома. Его новый бизнес требовал всего внимания. Лорен была поглощена учёбой и работой, её график редко совпадал с его спонтанными перелётами.

И были те самые «грязные» сделки, которые требовали определённого антуража. Вечера в закрытых клубах, где его лицо в обнимку с нанятыми для видимости моделями на следующее утро украшало первые полосы таблоидов. Он отмахивался от этого, считая частью игры.

И что же Лорен? Она никогда не говорила ни слова. Ни упрёка, ни сцены. Она просто… ждала. А когда он возвращался, измотанный и чувствуя себя дерьмом, она встречала его не словами, а телом. Она обнимала его так, будто пыталась стереть с его кожи прикосновения чужих рук. А ночью она любила его с такой яростной, всепоглощающей страстью, что на несколько часов ему удавалось забыть обо всём, кроме неё. Она вбивала себя в его сознание на физиологическом уровне, чтобы даже спустя часы после отъезда он всё ещё чувствовал её вкус на губах, её запах на своей коже.

Лорен, такая милая и добрая, заботилась о нём с тихой настойчивостью. Она проникла в его разум и в его сердце, став его единственной и самой навязчивой мыслью. Даже на переговорах его сознание возвращалось к ней.

А в постели они понимали друг друга без слов. Это была не просто близость, а полное слияние, где исчезало всё лишнее. Её стоны, её прерывистое дыхание — всё это было для него самой искренней исповедью. Лорен отдавалась ему полностью, без остатка, воплощая самые сокровенные его желания.

Ник сжал кулаки, сожалея о каждой глупой ссоре, о каждой минуте, проведённой врозь. Он слишком долго был без её внимания, без её прикосновений.

Ему нужно было отвлечься. Работа. Только работа могла помочь. Он ушёл в кабинет, погрузившись в цифры и контракты, пытаясь вытеснить из сознания её образ. Он был настолько увлечён, что пропустил звук лифта и шаги в прихожей.

Дверь в кабинет с грохотом распахнулась, ударившись о стену. Николас вздрогнул и поднял голову от документов. На пороге стояла Лорен. Пьяная. И, если судить по её распахнутым глазам и разгорячённому лицу, чертовски возбуждённая.

— Ты мудак! — уверенно заявила она, неуверенно тыча пальцем в его направлении. Её тело покачивалось. — Я люблю тебя, мудака такого! Сильно, а он… — Лорен запнулась, потеряв нить мысли, и замерла, с трудом фокусируя взгляд.

Николас медленно откинулся на спинку своего кожаного кресла, наблюдая за этим спектаклем с едва заметной улыбкой. Ей, вероятно, будет очень стыдно утром, но сейчас зрелище было слишком забавным.

— Что я делаю, малыш? — спросил он мягко, наслаждаясь её растерянностью.

— К чёрту! — провозгласила она и, подойдя к его массивному столу из красного дерева, с размаху смахнула на пол всё, что на нём лежало. Папки, документы, планшет — всё полетело с оглушительным грохотом. Удовлетворённая произведённым хаосом, она взобралась на стол и на четвереньках подползла к нему, схватила его за рубашку и с силой притянула к себе, впиваясь в его губы горячим, пьяным, безраздельным поцелуем.

Николас ответил ей низким рыком. Он поднял её, усадил на край стола, грубо стаскивая с неё тот самый белый свитер, который сводил его с ума всего пару часов назад. Они не были нежными. Одежда летела на пол, их поцелуи были грубыми, губы прикушены.

— Трахни меня, Papi, — простонала Лорен. Ник увидел красный свет.

В ярости и желании он обхватил её за талию, резко развернул и поставил перед столом.

— Обопрись на него, — прорычал он сквозь стиснутые зубы.

Она послушно наклонилась. Он притянул её к себе, и их тела слились в едином порыве. Их движения были быстрыми и резкими, будто пытались наверстать всё потерянное время. Её тихие стоны смешивались с его прерывистым дыханием.

Оргазм накатил на них одновременно, сокрушительный и всепоглощающий. Лорен с громким стоном обмякла. Николас тяжело рухнул рядом, их влажные, горячие тела слились воедино в полном изнеможении.

— Я, наверное, должен начать чаще спаивать тебя, — прохрипел Ник, лёжа на столе. — Это было… здорово.

— Ты хочешь сказать, что тебе не нравится секс на трезвую голову? — она с трудом поднял голову, её грудь тяжело вздымалась.

— Детка, ты великолепна во всех отношениях, — он рассмеялся. — Просто мы впервые так… бурно миримся.

— Мудак.

— Ты это уже говорила.

— Я хочу принять душ и поспать.

Николас громко, от души рассмеялся. Он поднялся, а затем, легко подхватив её на руки, понёс из кабинета.

— Я позабочусь о тебе, любовь моя, — он нежно поцеловал её в лоб, чувствуя, как её тело безвольно обмякло у него на руках.

Что он сделал, чтобы заслужить любовь этой женщины? — промелькнула у него в голове мысль, пока он нёс её под струи горячей воды. И понял, что, наверное, ничего. Это была просто милость судьбы, которой он не собирался никогда лишаться.

Глава 8. Давай сделаем это.

Лорен ждала этого дня три долгих года. Возможно, даже чуть больше, если считать с того момента, когда она впервые переступила порог кулинарного института с горящими глазами и дерзкой мечтой. Сегодня часть этой мечты должна была стать реальностью. Все формальности были позади: заключительное, решающее собеседование с управляющим, изучение и подписание контракта, согласование графика. Она вышла из здания ресторана, и её охватила странная смесь лёгкости и неверия. У неё получилось. Само́й.

Вечером Николас с удивлением посмотрел на сообщение: «Детка, у меня дела сразу после занятий, так что увидимся дома. Возможно, я опоздаю. Я люблю тебя». Текст был необычным, ни разу за всё время она не предупреждала его о своих планах так формально и в то же время с такой нежностью. Внутри него что-то ёкнуло, но он отогнал подозрения. Решил не строить догадок, а просто заказать ужин из их любимого итальянского ресторана и ждать.

Было почти полночь, когда лифт в пентхаусе мягко звякнул и открыл двери, выпуская в холл уставшую, но сияющую Лорен. Николас вышел ей навстречу. Не говоря ни слова, он взял её лицо в свои ладони и притянул к себе в поцелуе, который был полон вопроса, тоски и облегчения. Они целовались так страстно, будто не виделись не несколько часов, а долгие недели. Сделав несколько шагов, Николас мягко прижал её к стене, уперевшись руками по обе стороны от её головы.

— Вау, — выдохнула Лорен, делая короткую передышку между поцелуями. — Для чего такие почести, детка?

— Ни для чего, — прошептал он, и его голос звучал низко и немного хрипло. Он был похож на большого разгорячённого кота, который нашёл свою кошку. — Разве мне нельзя просто поцеловать свою девушку?

Он снова приник к её губам, а затем принялся исследовать шею, оставляя лёгкие, горячие поцелуи, от которых у Лорен подкашивались ноги. Его руки скользнули под её рубашку, и ладони, тёплые и твёрдые, принялись нежно водить по её спине, растопляя любое возможное напряжение.

Они поужинали на крытой террасе, под едва слышный гул ночного города, подсвеченного миллионами огней. Николас заказал всё её любимое: большую лазанью с хрустящими краями, салат из свежих овощей с козьим сыром, хлеб с чесночным маслом и то самое итальянское вино — Брунелло ди Монтальчино. Ему самому его терпкий, насыщенный вкус был не по душе, но Лорен обожала его с первой пробы, и для него это было достаточным аргументом.

Лорен с восхищением смотрела на сервированный стол, окружённый мерцающими свечами. Романтический ужин дома — именно о чём-то таком простом и настоящем она мечтала по дороге сюда. И у неё были новости, которые, как она надеялась, сделают этот вечер идеальным.

Они наслаждались едой, разговором и вниманием друг друга. Когда убрали тарелки, остались только свечи и почти допитое вино. Лорен взяла руку Николаса и принялась перебирать его длинные пальцы, время от времени поднося их к своим губам и оставляя на них лёгкие, нежные поцелуи.

— Николас… — начала она, глядя на их сплетённые руки.

— Да, любовь моя? — он смотрел на неё, и в его глазах отражался трепетный свет огоньков.

— Я хотела обсудить предстоящий зимний бал.

Он замер, его взгляд стал сосредоточенным. — Ты приняла решение?

— Да, — она глубоко вздохнула, встречая его взгляд. — Сегодня я подписала контракт на работу помощником повара в ресторане «Душа рая».

Она сделала паузу, наблюдая за его реакцией. «Душа рая» был не просто лучшим рестораном города. Он был его. Его инвестицией, его детищем, символом его вкуса и статуса.

— Я получила это место сама, Николас. Своими силами. Своим талантом. Не потому, что я твоя девушка. И… — её голос дрогнул, — это была единственная причина, по которой я так отчаянно скрывала наши отношения. Я не могла позволить, чтобы твоё имя, твоя тень, стояли за моим успехом. Я должна была знать, что это — моё.

Николас смотрел на неё долгим, непроницаемым взглядом. В его глазах плескалась целая буря эмоций: удивление, гордость, обида, понимание. Он не мог найти слов.

— Николас! — позвала она тихо, почти умоляюще.

Тогда он медленно поднялся из-за стола, его движение было исполнено торжественной грации. Он протянул ей руку. Лорен, не сводя с него глаз, вложила свою ладонь в его и встала рядом. Они стояли друг напротив друга в мерцающем свете свечей, и, казалось, будто весь мир свёлся к этому мгновению.

— Я так горжусь тобой, — наконец проговорил он, и его голос дрогнул от переполнявших его чувств. — И я бесконечно рад, что ты не останавливаешься и достигаешь своих целей. Ты… ты единственный человек рядом со мной, кто добился чего-то сам, не используя меня как трамплин. — Он сжал её пальцы. — И я клянусь тебе, если ты однажды решишь уйти, у тебя это не получится. Я не отпущу тебя. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы ты осталась со мной. Навсегда.

Лорен чувствовала, как по её щекам катятся слёзы, но она улыбалась.

— А на балу, — продолжил он, и в его глазах вспыхнули знакомые ей огоньки азарта, — я буду стоять рядом с тобой. Мы будем пить самое дорогое шампанское, я буду держать тебя за руку и бросать вызов каждому, кто посмеет подумать, что твоя чертовски сексуальная задница может принадлежать не мне.

Они рассмеялись, и их смех потонул в новом поцелуе — сладком, нежном и полном обещаний. Они стояли, обнимаясь и предвкушая событие, которое должно было случиться через несколько недель. Они выйдут в свет. Их отношения перестанут быть тайной. Мир узнает о них, и их жизнь изменится навсегда.

— Знаешь, — тихо проговорила Лорен, прижимаясь щекой к его груди и слушая ровный стук его сердца, — я всё это время боялась, что, став «девушкой Николаса Леруа», я перестану быть просто Лорен. Что люди будут видеть только твой кошелёк и твоё влияние.

Николас мягко отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. Его взгляд был серьёзным и пронзительным.

— Они увидят женщину, которая прошла путь от посудомойки до кухни лучшего ресторана города. Женщину, которая заставила самого Николаса Леруа ждать её три года и соглашаться на её условия. — Он провёл больши́м пальцем по её мокрой от слёз щеке. — Если кто-то и будет кого-то бояться здесь, детка, так это они — тебя. Потому что ты получила от меня то, чего не мог добиться никто другой.

Его слова заставили её сердце учащённо забиться. В них не было лести только констатация факта, который они оба знали.

— Я хочу, чтобы ты гордился мной, — выдохнула она.

— Я всегда гордился тобой. С того самого дня, когда ты пролила на меня кофе. — Он улыбнулся, и в его улыбке было столько нежности, что у неё снова перехватило дыхание. — Ты была единственной, кто посмотрел на меня не как на кошелёк или на выход из положения. Ты смотрела на меня как на неуклюжего парня, испортившего вечер. И это... это было дороже всего.

Он снова обнял её, и в этом объятии было всё: прощение за годы тайн, гордость за её достижения, обещание будущего, в котором им больше не нужно будет прятаться.

— Значит, зимний бал? — спросила она, пряча улыбку в его рубашке.

— Зимний бал, — подтвердил он, и его голос прозвучал как клятва. — Мы явимся вместе. И пусть весь мир узнает, что моё сердце навсегда занято самой упрямой и талантливой девушкой в Нью-Йорке.

Внизу город продолжал жить своей сумасшедшей жизнью, но здесь, на террасе, время будто остановилось, дав им эту бесценную минуту полного понимания и безоговорочного принятия друг друга.

Глава 9. Ревность и примирение

Зеркальные стены лифта, уносящего их наверх, к главному залу, отражали их вдвоём, создавая иллюзию бесконечного повторения их образов — будто сама вселенная демонстрировала множество версий их союза. Николас в безупречном чёрном смокинге, сидевшем на нём с безыскусственной элегантностью. От него веяло такой уверенной, почти физически ощутимой силой, что воздух в кабине лифта казался гуще. Лорен в платье насыщенного изумрудного цвета от неизвестного, но талантливого дизайнера, на которое она потратила почти всю свою первую серьёзную зарплату от «Души рая». Оно подчёркивало каждую линию её тела — элегантное и в то же время вызывающе сексуальное. Их взгляды встретились в отражении, и между ними пробежала почти осязаемая искра желания и гордости. Им было невероятно трудно сдерживаться, но они держались, связанные невидимыми путами этикета и грандиозности момента. Николас — не просто гость, он хозяин бала. Ему предстояло открыть вечер и пройти через адское пекло вспышек камер.

Этот благотворительный бал уже десять лет оставался самым громким светским событием Америки, магнитом для бизнес-элиты, знаменитостей и старых денег со всего мира. Сюда приезжали, чтобы подтвердить своё право находиться в этой комнате. Но этот год был особенным, личным для Николаса. Благодаря титанической работе его команды, под его эгидой объединились практически все значимые благотворительные организации страны. Это была демонстрация силы, заявление о намерениях, и в центре этого заявления стояла Лорен. Попасть сюда можно было тремя путями: быть в закрытом списке «избранных», предъявить персональное приглашение с тиснёной золотом монограммой «Н. Л.» или выложить за билет круглую сумму. Все сборы уходили на благотворительность, превращая праздность в добродетель.

В университете Лорен бал был навязчивой идеей, настоящим рогом изобилия возможностей. Приглашения получили лишь пятеро лучших студентов. Остальным, чьи родители не могли похвастаться местом в совете директоров, приходилось покупать билеты самостоятельно.

За день до события Мартин Уэстмор III и его неизменная свита поджидали машину Роя на университетской парковке. Мартин, сын владельца сети роскошных отелей, кипел от злости. Он не мог смириться с тем, что какая-то «Золушка с кухни» раз за разом отвергала его ухаживания. Теперь первоначальное желание «заполучить» её переросло в навязчивую идею — отомстить, унизить, показать ей «её место». Он выстраивал в воображении гнусный план: устроить ей «сказочный» вечер, осыпать её вниманием, а потом с насмешкой указать на её место. Его разъедало слепое убеждение, что деньги — единственная валюта, и он не мог простить Лорен, что на неё эта примитивная формула не действовала.

Когда потрёпанный Chevrolet Роя, наконец, вполз на парковку, Лорен и Рой вышли, оживлённо о чём-то беседуя. Лорен смеялась, запрокинув голову, и в этот момент она казалась Мартину самой недосягаемой и самой желанной женщиной на свете.

— Эй, Лорен! — громко окликнул он.

Лорен с раздражением закатила глаза, но из вежливости остановилась.

— Вчера я приобрёл билеты на зимний бал, — с напускной небрежностью сказал он. — Один вечер со мной, и ты тоже сможешь приобщиться к высшему обществу. У меня как раз образовался лишний билет.

Лорен представила, что сделал бы с Мартином Николас, и украдкой взглянула на Роя. Тот, стоя чуть позади, уже едва сдерживал смех.

— Ммм… Мартин, я невероятно тронута твоим… великодушием, — сладким, медовым голосом ответила Лорен. Она доверительно наклонилась к нему. — Но я лучше съем то, что готовит Рой… — она сделала драматическую паузу, — а он готовит, скажу я тебе, просто отвратительно!

Она театрально похлопала Роя по плечу. Тот фыркнул, изобразив обиду.

— И знаешь, — с притворной грустью продолжила Лорен, — чем чаще я куда-нибудь хожу с тобой, тем чаще я на этот самый бал. Какая досадная закономерность! Ладно, пока, милый. Не скучай. Рой, мы опаздываем.

И она ушла, буквально утащив за собой залитого слезами смеха Роя, оставив позади ошарашенного и пылающего яростью Мартина.

Весь оставшийся день Рой периодически взрывался приглушённым смехом, вспоминая сцену на парковке. Он гордился своей подругой за её стойкость и остроумие. У него был ещё один друг, Джон, из той же «золотой» среды, но только Лорен, не дожидаясь просьб, позаботилась о том, чтобы Рой получил то самое заветное персональное приглашение от самого Николаса Леруа, в то время как Джон даже не поинтересовался, хочет ли он пойти.

Вечером бала, подъезжая к ослепительно сияющему особняку, Лорен переживала целую бурю противоречивых эмоций: головокружительное счастье, леденящую нервозность и дикое желание сбежать подальше от оценивающих взглядов. Их чёрный лимузин плавно остановился в стороне от главного входа. Вместо алой ковровой дорожки гостей встречал целый светящийся коридор, а за барьером из чёрного бархата бушевало настоящее море репортёров и фотографов. Воздух был наполнен щелчками затворов и гулким гулом толпы.

Николас, сидевший рядом, ощутимо сжал её руку. Он чувствовал, как её пальцы дрожат.

— Всё в порядке, — тихо сказал он. Его голос был якорем в этом море хаоса. — Я с тобой. Они могут смотреть, но ты принадлежишь только мне. И сегодня весь мир это узнает.

Он жаждал этой огласки, устав от лет вынужденных тайн. С тех пор как в его жизни появилась Лорен, все остальные женщины исчезли. У него была только она. Единственная.

Дверь лимузина открыл слуга в ливрее, и на них обрушилась стена звука. Они вышли. Николас, сияя улыбкой, повёл Лорен сквозь толпу. Он не бежал от репортёров, а, наоборот, останавливался, представляя Лорен, с гордостью подтверждая, что именно она причина долгого затишья в его жизни. Каждая его фраза, каждый взгляд, полный неподдельного обожания, были посвящены ей. Он не просто представлял свою девушку — он представлял миру своё будущее, и в этом будущем была она.

Глава 10. Зимний бал

Зал был не просто огромным — он был колоссальным, подавляющим своим масштабом и ослепительной роскошью. Высокие своды тонули в полумраке, откуда спускались гирлянды из хрустальных подвесок, переливающихся в свете бесчисленных лампочек. Многоярусные люстры из богемского стекла бросали на стены и пол подвижные блики, похожие на рассыпанные алмазы. Воздух был густым от дорогих духов и аппетитных ароматов закусок, которые официанты в безупречных ливреях разносили с почти сверхъестественной грацией. Фоном служила живая музыка — струнный квартет в углу зала тактично исполнял Вивальди, создавая аристократичный звуковой ландшафт.

Николас и Лорен стояли почти в центре этого водоворота, островок спокойствия в постоянно движущемся потоке людей. К ним то и дело подходили разные люди — мужчины в безупречных смокингах, женщины в платьях от-кутюр. Они пожимали Николасу руку, обменивались парой светских фраз, но их взгляды неизменно скользили к Лорен с нескрываемым любопытством. Но стоило их взгляду встретиться с ледяным, предупреждающим взором Николаса, как они поспешно отводили глаза. Лорен чувствовала себя экспонатом, но его твёрдая рука на её талии и его абсолютная уверенность были её щитом.

В девять вечера, ровно по расписанию, музыка смолкла, и внимание зала обратилось к парадной лестнице. На середине широких мраморных ступеней появился ведущий — известный телеведущий с ослепительной улыбкой.

«Дамы и господа! Я надеюсь, что ваш вечер проходит просто великолепно! И он станет ещё лучше, когда вы тепло встретите того, чьё ви́дение и щедрость собрали нас всех здесь сегодня. Давайте же поприветствуем громкими аплодисментами мистера Николаса Леруа!»

Зал взорвался овациями. Николас, всё так же не выпуская руки Лорен, поднялся на несколько ступеней. Он взял микрофон. Его взгляд скользнул по залу, а затем вернулся к Лорен. В его глазах не было ни тени нервозности, только решимость.

«Благодарю вас всех за то, что вы здесь, — начал он, и его бархатный бас с лёгким французским акцентом заворожил зал. — Мы собрались сегодня не просто для очередного светского раута. Мы все станем свидетелями чего-то нового. Масштабного. И, я надеюсь, по-настоящему важного».

Он сделал паузу.

«Раньше, — продолжил он, и его голос стал чуть тише, более личным, — я относился к благотворительности как к формальности. Я делал пожертвования в попытке… доказать самому себе, что я, возможно, не совсем пропащий человек. Что где-то там, под всей этой шелухой из денег и цинизма, ещё теплится что-то человеческое».

В зале воцарилась абсолютная тишина.

«Но несколько лет назад в моей жизни кое-что изменилось, — его взгляд снова нашёл Лорен. — И я… я не знал, что с этим делать. Впервые я почувствовал, что меня любят. По-настоящему. Не из-за моего счёта в банке, не ради статуса. Меня любили вопреки. Вопреки моей глупости, моим ошибкам, всем моим слабостям».

Он смотрел только на неё, и, казалось, они остались в зале вдвоём.

«Женщина, стоя́щая рядом со мной, подарила мне такую бездну любви, что я поначалу просто растерялся. Я был недостоин этого. Но Лорен Грей… она дала мне то, в чём я даже боялся себе признаться — чувство прощения. И новое направление».

Он повернулся к залу, его голос вновь набрал силу и уверенность.

«Она не просто изменила меня. Она открыла мне глаза на мир вокруг. Вы все знаете меня как человека, который умеет брать. Лорен научила меня отдавать. По-настоящему. Она не просто мечтает стать великим шеф-поваром, она находит время, чтобы кормить бездомных по ночам. Она помогает людям, оказавшимся в трудных ситуациях, не для галочки, а потому что не может пройти мимо. Я за свою жизнь не встречал человека с больши́м сердцем, чем у неё».

Лорен чувствовала, как по её щекам катятся горячие слёзы, но она даже не пыталась их смахнуть. Она смотрела на него, на этого могущественного мужчину, который с такой нежностью и гордостью говорил о ней перед всем миром.

«Именно её доброта и её любовь заставили меня по-новому взглянуть на вещи. Поэтому я объявляю о создании благотворительного фонда её имени — «Фонд Лорен Грей». Это будет не просто перевод денег на счёт. Это будет реальная, адресная помощь».

Он снова повернулся к Лорен, отложив микрофон в сторону. Его голос стал тихим, интимным.

«Я люблю тебя, Лорен. Сильнее, чем ты можешь себе представить. Ты сделала для меня так много, что я никогда не смогу отблагодарить тебя сполна. И всё, что начинается здесь сегодня, всё это — только благодаря тебе. Я люблю тебя».

Он сделал шаг к ней и поцеловал. Это был не светский и быстрый поцелуй. Это был сладкий, нежный, полный безграничной нежности поцелуй, который длился вечность. Вспышки камер ослепили их, но они ничего не замечали.

Спустя час Лорен стояла у одного из столов с закусками. Николас ненадолго отошёл — его окружила группа инвесторов. Лорен надеялась, что скоро они смогут уехать домой.

— Привет ещё раз, Лорен —. Она узнала этот голос ещё до того, как повернулась. Чёрт. Мартин. Он стоял там, прислонившись к колонне, с бокалом виски в руке. Его ухмылка была ядовитой.

— Итак, — протянул он. — Теперь я наконец-то понимаю, почему ты всё это время отшивала меня. Быть пассией Леруа, конечно, гораздо выгоднее. Интересно, чем ты его так приворожила? Он на тебя смотрит, как на икону.

Лорен тяжело вздохнула. Она ожидала чего-то подобного. Мартин был пьян и зол. Бессмысленно было что-то доказывать. Она медленно подошла к нему ближе, и на её губах расцвела сладкая, ядовитая улыбка.

— Да, быть его женщиной — это потрясающе, — согласилась она с мнимой искренностью. — Столько возможностей открывается.

Она ещё больше приблизила своё лицо к его уху и прошептала томным, соблазняющим голосом, который был слышен только ему:

— Я настолько хороша, дорогой Мартин, что когда Николас целует меня, он видит небеса.

К концу её фразы Мартин дышал тяжело и прерывисто. Его лицо покраснело.

— Сколько? — выдохнул он, его голос сорвался.

— О чём ты, милый? — кокетливо спросила она.

— Во сколько мне обойдётся провести с тобой ночь? — выпалил он.

Прежде чем она успела ответить, сзади раздался ледяной голос:

— Слишком дорого. Твоей жизни будет недостаточно.

Мартин вздрогнул и резко обернулся, лицо его вытянулось от ужаса. Николас стоял в двух шагах, возникнув из ниоткуда. Он был спокоен, но в его позе читалась готовая к взрыву ярость. Он шагнул вперёд, заслонив собой Лорен.

— Итак, — начал он, и его тихий голос был страшнее любого крика. — Ты не только продолжаешь докучать моей девушке, но теперь ещё и предлагаешь ей деньги. Прямо здесь. Мне это не нравится.

Он сделал шаг вперёд, заставляя Мартина инстинктивно отступить.

— Услышь меня и запомни раз и навсегда. Это первое и последнее предупреждение. Если я ещё раз почую твоё присутствие где-то рядом с Лорен, твоя семья потеряет очень много денег. А теперь… исчезни.

Мартин не заставил себя ждать. Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова, и почти побежал, растворяясь в толпе.

Николас снова повернулся к Лорен, и вся суровость мгновенно ушла с его лица.

— Детка, мы можем сейчас уехать? — спросила она, её голос дрожал от избытка эмоций.

— Конечно, детка, — он улыбнулся. — Всё, что должно было случиться сегодня, уже произошло.

Их сдержанности хватило ровно до того момента, как дверь лимузина захлопнулась, отделив их от внешнего мира. Там, в уединении салона, остались только они, их дыхание, сплетённое воедино, и тихий шум города за тонированными стёклами. Всё остальное в эту ночь принадлежало только им.

Глава 11. Награда

Дверь лифта едва успела закрыться за ними, сомкнувшись с тихим шипением, как они снова оказались в объятиях друг друга, словно магнитная сила, неумолимо притягивавшая их тела, снова взяла верх над усталостью. Идея поблагодарить Николаса за этот триумфальный вечер, полный признаний и страсти, принадлежала Лорен, но по иронии судьбы тем, кому в конечном счёте была посвящена эта ночь, оказалась она сама. Он подарил ей мир, а она в ответ подарила ему себя — без остатка.

Они не пошли в спальню. В них не было ни терпения, ни желания преодолевать лишние метры. Николас начал сбрасывать с себя одежду прямо в коридоре, его пальцы, обычно такие ловкие, сейчас плохо слушались. Лорен, смеясь, помогала ему, её собственные пальцы путались в складках его рубашки, а затем принялась за своё платье. Дорогой изумрудный шёлк соскользнул с её плеч и упал на пол бесформенной роскошной лужей. Их одежда, как верные проводники, отмечала путь от прихожей к ближайшему дивану в гостиной.

Оказавшись на мягком ковре перед диваном, Николас покрывал её тело ласками, как картограф, открывающий бесконечно новый континент. Его прикосновения исследовали каждый сантиметр её кожи, оставляя после себя участки покрасневшей, сверхчувствительной плоти. От Лорен исходил пьянящий, сложный аромат — дорогие духи с бала смешались с её собственным, естественным запахом возбуждения и тёплой кожи. А звуки, вырывавшиеся из её горла — низкие стоны, сдавленные крики — были любимой симфонией Николаса. Он, как опытный дирижёр, управлял её телом, меняя темп и интенсивность своих прикосновений. Лорен стонала, кричала и пела его имя, в миллионный раз признаваясь ему в любви не словами, а этим всеобъемлющим, физическим растворением.

Её кожа всегда была невероятно мягкой и пахла чем-то тёплым — солнцем, корицей и чистотой. Он сжал её бёдра пальцами, фиксируя их, желая взять на себя весь контроль. Его «бёдра» Лорен так держалась сегодня. И эта маленькая, дерзкая игра с Мартином… Эта девчонка была настоящим чертёнком. Напористым и бесстрашным. Мысль о том, что она его, и только его, и готова демонстрировать это с такой вызывающей откровенностью, сводила его с ума.

Он почувствовал, как задрожала её плоть, как напряглись мышцы её живота, и в этот решающий момент он сжал её так сильно, что она провалилась прямо в пучину наслаждения. Это стало концом для Лорен. Она разрядилась с громким, протяжным стоном, и её тело тут же обмякло, полностью обессиленное.

Николас широко, торжествующе улыбнулся. Он поднялся, его собственное желание было болезненным и настойчивым, и схватил Лорен за бёдра. Она, всё ещё находясь в эйфории после оргазма, инстинктивно обвила его ногами, позволяя ему нести себя. Держа свою Лори и страстно целуя её в губы, Николас отправился в следующее место для их любовного безумия. На этот раз он остановился у стены гостиной. Прямо перед ними висела большая картина итальянского художника эпохи Возрождения. Именно к холодной, гладкой поверхности холста он прислонил её разгорячённое тело.

Медленно, почти церемониально, он вошёл в неё, не сводя с неё глаз. Он упёрся руками в стену по обе стороны от её головы, заключая её в пространстве между своим телом и произведением искусства. Он начал двигаться медленно, почти лениво, наблюдая, как её лицо искажается от нарастающего наслаждения. Лорен беззвучно открывала и закрывала рот, её грудь тяжело вздымалась, а зрачки расширились так, что почти не осталось радужки. Она вцепилась в его плечи.

Николас больше не хотел сдерживать внутреннего зверя. С низким рыком он врезался в неё с новой силой. Лорен громко, почти животно застонала. Мужчина увеличил скорость, их тела слились в едином, неистовом ритме. Они кончили одновременно, их крики слились воедино, и они, почти без сил, сползли по стене на пол, тяжело дыша.

Они лежали там несколько минут, приходя в себя. Затем Лорен приподнялась и, всё ещё сидя на полу, оседлала его бёдра. Они разделили долгий, медленный поцелуй, в котором не было прежней неистовой страсти, а только глубокая, безмятежная нежность. Она нежно ласкала его тело руками. Её пальцы коснулись его сосков, и, слегка сжав их, она почувствовала, как он снова откликнулся на её прикосновение.

Она поднялась на колени, выровняла его член со своим входом, всё ещё влажным и чувствительным, и посмотрела на него с вызовом в сияющих глазах.

— Ну что, выдержишь ещё один раунд, Papi? — страстно прошептала она.

Ответом был низкий, глухой рёв Николаса, и у Лори больше не было никакой возможности что-либо изменить. Она начала свою страстную скачку на своём мужчине, вращая бёдрами с такой энергией, что звучные шлепки их тел и её громкие, поощряющие стоны снова наполнили тишину квартиры.

Они закончили лишь под утро. Их измученным телам достался финальный акт уже в спальне, на простынях, помятых и пропахших их общей страстью. Единодушное, молчаливое решение отложить душ на утро мгновенно усыпило пару, погрузив их в глубокий, заслуженный сон, в котором смешались воспоминания о триумфе, страсти и абсолютной близости.

Глава 12. Утро

Николас не знал в своей жизни периода лучшего, чем этот. Затянувшееся, ленивое воскресное утро было одним из многих, когда он просыпался с ощущением настоящего, глубокого, ничем не омрачённого счастья, которое, казалось, пронизывало сам воздух его пентхауса. Лорен спала рядом, свернувшись калачиком в позе, одновременно выражавшей и беззащитность, и абсолютное доверие. Её ладонь, тёплая и мягкая, была запрокинута и лежала под его щекой, словно даже во сне она инстинктивно искала точку соприкосновения. Она всё ещё не заплела на ночь свои волосы, позволив дикому каштановому хаосу рассыпаться по белоснежной подушке и его обнажённому плечу тонкими, шелковистыми прядями, и он любил её такой — естественной, непричёсанной, настоящей.

Он нежно провёл рукой по её спине, ощущая под пальцами знакомый рельеф позвоночника, тёплую кожу, и наклонился к ней, оставляя лёгкие поцелуи на её сомкнутых веках, на кончике носа, а самые долгие и нежные на её губах, слегка приоткрытых во сне. Лорен что-то пробормотала, какое-то бессвязное, сонное слово, и сильнее прижалась к нему всем телом, явно собираясь оказывать яростное сопротивление пробуждению.

Точно уловив его мысли по едва заметной, крадущейся улыбке на его лице, Лорен рассмеялась и, не открывая глаз, растянула губы в счастливой улыбке. Она решила пустить в ход своё секретное, безотказное оружие: её пальцы, быстрые и цепкие, впились в его бока, принимаясь безжалостно щекотать его.

— Ладно, ладно, сдаюсь! Я встаю, тиранка! — засмеялся он, пытаясь вырваться из её цепких объятий, его тело содрогалось от смеха.

Им действительно пора было начинать день. Часы на его телефоне показывали без двадцати двенадцать, а в пять вечера у них была назначена важная встреча с командой журнала GQ. Изначально интервью договорились брать только у Николаса, но после громкого выхода пары на бал Лорен заинтересовала прессу не меньше, а возможно, даже и больше, чем он сам.

Они позавтракали на просторной, залитой утренним солнцем кухне под недовольное, сонное ворчание Лорен; ей всё ещё дико хотелось спать. Николас лишь усмехался, с наслаждением поглощая идеальный омлет, который он сам и приготовил, и наблюдая за её забавными попытками есть с закрытыми глазами. В том, что рано или поздно она ему изощрённо отомстит за это варварское раннее пробуждение, он не сомневался ни секунды.

Они оделись, не сговариваясь, интуитивно выбрали похожий стиль. Николас выбрал тёмные, идеально сидящие брюки, мягкий шерстяной пиджак и простую, но дорогую чёрную водолазку. Лорен надела облегающие тёмные джинсы, тёмно-синюю водолазку, почти идентичную его по цвету, и вместо куртки набросила длинный, струящийся тонкий плащ цвета тёмного шоколада.

Само интервью проходило в уютной, специально оформленной студии. Атмосфера была самой мягкой и комфортной из всех возможных. Беседа изобиловала искренним смехом, дружескими поддразниваниями и моментами, когда они перебивали друг друга, с энтузиазмом рассказывая историю их знакомства. Николас с нескрываемым удовольствием и гордостью наблюдал, как Лорен, сначала немного скованная, постепенно раскрепощается и начинает парировать каверзные вопросы журналиста с такой лёгкостью и остроумием, что тот лишь разводил руками.

Самый громкий, дружный взрыв смеха в студии вызвал вопрос о деньгах. Журналист спросил, не боится ли Николас, что Лорен может его в конечном счёте обмануть, воспользоваться его состоянием.

Интервьюер не мог понять, почему в ответ на это Николас зашёлся таким искренним, глубоким смехом, от которого у него потекли слёзы, в то время как Лорен, сидевшая рядом, лишь смущённо надула губки, изобразила лёгкую обиду и сложила руки под грудью в красноречивой позе.

— Ну, видите ли, — начал Николас, едва сдерживая новый приступ веселья и вытирая платком глаза, — с Лорен всё обстоит с точностью до наоборот. Она с самого начала нашего знакомства объявила моему кошельку священную войну на уничтожение. И однажды пару лет назад, мы с друзьями играли в покер на желания. Я победил, а моя любовь проиграла. И в качестве шуточного выигрыша-наказания я заставил её взять мою карточку без лимита и тратить с неё в месяц минимум десять тысяч долларов. Жёсткое условие было — только на себя. Никаких подарков мне, никакой благотворительности.

— Вау, — свистнул журналист, подыгрывая и бросая на Лорен восхищённый взгляд. — Серьёзно?

Комната наполнилась сдержанным, одобрительным смехом и возмущённым, но игривым «Ну уж нет!» со стороны Лорен. Николас снова фыркнул, взял её руку в свою, переплёл пальцы и сжал их, передавая ей свою поддержку и любовь, и продолжил, его голос стал серьёзнее:

— Но это, как выяснилось, был ещё далеко не конец истории. Моя хитрая, принципиальная Лори решила преподать мне настоящий урок. Она исправно, до цента, тратила положенную сумму каждый месяц, но… вся загвоздка была в том, куда эти деньги уходили. Она перечисляла их в самые разные благотворительные фонды, оплачивала кому-то дорогостоящее лечение или долги за аренду. Покупала тонны продуктов для приютов и тёплые вещи для бездомных. Фактически она просто брала мои деньги и… отдавала их кому-то другому. Систематически и с чистой совестью.

Интервьюер посмотрел на Лорен с блестящими от неподдельного умиления и уважения глазами. Воцарилась короткая, пронзительная пауза.

— Именно из этой, казалось бы, комичной ситуации, — серьёзно, вкладывая в каждое слово вес, сказал Николас, — и родилась моя идея создать один большой, по-настоящему работающий фонд. Потому что я на её примере понял, что многим людям нужна не просто безликая сумма на счёте, а реальная, адресная помощь и человеческое участие. Лорен научила меня видеть не статистику, а людей.

Интервью, по общему мнению, имело оглушительный успех. Последующая статья и фотографии в журнале разошлись огромными тиражами. Их лица, счастливые и полные взаимопонимания, были на обложках всех ведущих глянцевых изданий страны. Разумеется, весь солидный гонорар от съёмок полностью ушёл на счёт их благотворительного фонда. Их новая жизнь, полная любви, абсолютного доверия и общих великих целей, набирала обороты, и, казалось, ничто и никто не может омрачить их стремительный полёт.

Глава 13. Тень сомнений

Жизнь Лорен за последние несколько недель превратилась в подобие аквариума, где она была самой яркой и желанной рыбкой, за которой с любопытством и не всегда добрыми намерениями наблюдали десятки глаз. Внимание к ней было и раньше, но после бала оно достигло своего апогея, приобретя почти навязчивый характер. Особенно в университете. Студенты и преподаватели, которые раньше видели в ней просто талантливую и целеустремлённую студентку, теперь смотрели на неё как на артефакт, на женщину, сумевшую приручить Николаса Леруа. Шепотки за спиной, взгляды, полные зависти, внезапная услужливость однокурсников — всё это стало её новой реальностью.

В понедельник утром Николас, окончательно решив, что скрывать больше нечего, привёз Лорен на учёбу на своём большом, матово-чёрном BMW X7 M. Он вышел из машины, с театральной галантностью открыл дверцу для смущённой Лорен и помог ей выйти. А затем, на глазах у всей университетской публики, поцеловал её так долго и так страстно, что у девушки перехватило дыхание. Николас был настойчив и, не в силах заставить себя оторваться от её губ, сделал пару шагов вперёд, мягко прижав её к машине.

Рой, уже ждавший её, прислонившись к капоту своего старенького Chevrolet, нежно усмехнулся, наблюдая за этой сценой. Сейчас она выглядела как растопленная на солнце карамель — сладкая, податливая и абсолютно счастливая.

— Любовь моя, я не хочу этого делать, но мне нужно уехать до конца недели, — тихо сказал Николас, его губы снова нашли её шею.

— Какие ключи? — Лорен отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза, её брови удивлённо поползли вверх.

— От этой, — Николас кивнул в сторону внедорожника. — Я поеду на ней в аэропорт, а Марко подгонит её тебе обратно к университету после твоих занятий. И не спорь, — он приложил палец к её губам. — Я просто хочу, чтобы ты покаталась на ней, пока меня не будет.

— Хорошо, — неожиданно легко согласилась Лорен. Она прижалась щекой к его груди и тихо добавила: — Она пахнет тобой. Так, я буду скучать чуть меньше.

Эти простые слова сдавили ему горло. Николас закрыл глаза, крепко обнимая её. Эта девчонка делала с его чёрствым, прожжённым цинизмом сердцем невероятное.

Грегори едва дождался, когда BMW, наконец, уедет с парковки, увозя ненавистного Леруа. Он стоял в стороне, сжимая ремень своей сумки так, что костяшки пальцев побелели. Он был в ярости и глубоко расстроен. Все его попытки соблазнить Лорен рухнули в одночасье. Как он, простой студент, мог конкурировать с этим? Но сдаваться он не собирался. Гордость и уязвлённое самолюбие не позволяли. Он пару раз видел Леруа в тех районах города, куда порядочные бизнесмены с его состоянием обычно не суются. И Грегори был готов поклясться, что милая, чистая Лорен не знала всей правды. Ложка дёгтя в этой бочке мёда обязательно должна была найтись. И он, Грегори, станет тем, кто её отыщет.

Пятница. Четвёртый день разлуки. Николас находился в Сан-Франциско, и его тоска по Лорен достигла такой остроты, что стала почти физической болью. Поздним вечером, убитый и измотанный, он вернулся в свой номер в отеле. Скинув дорогой костюм, он накинул на мокрое тело мягкий халат и устроился на краю кровати с ноутбуком, решив проверить почту.

Но, открыв первое новое сообщение, он выплюнул только что сделанный глоток дорогого вина обратно в бокал.

— Что за чёрт? — прохрипел он. Письмо было анонимным. Лишь одно вложение. Видеофайл.

Он щёлкнул по нему. Кадр был смазан, но качество было достаточным, чтобы рассмотреть все детали. Детали, которые перевернули его мир с ног на голову. На видео была Лорен. Его Лорен. Она стояла в университетском коридоре. Рядом с ней был мужчина постарше — профессор Дебуа, преподаватель французской литературы. И этот профессор… целовал её. Он обнимал её за талию, притягивал ближе. И самое ужасное — Лорен не отталкивала его. Она не сопротивлялась. Её поза была… пассивной. Она позволяла ему это делать. Более того, когда он отстранился, на её лице мелькнуло что-то похожее на… смущённую уступчивость.

В глазах у Николаса потемнело. Глухой, звериный рёв вырвался из его груди. Он швырнул ноутбук об стену с такой силой, что тот разлетелся на куски. Вместе с ноутбуком вдребезги разлетелась и его выдержка, его разум, его вера.

Он вскочил. Не думая, не рассуждая, движимый лишь слепой, всепоглощающей яростью и болью, он стал натягивать на себя первое, что попалось под руку. Он вылетел из номера, громко хлопнув дверью.

Набрав номер своего пилота, он услышал сонное «Алло» лишь с пятой попытки.

— Наконец-то ты снял трубку! — проревел Николас в трубку, его голос был хриплым от ярости. — Меня не волнует, что сейчас глубокая ночь! Меня не волнует, что ты спишь! Поднимай самолёт в воздух! Мы летим в Нью-Йорк! Сейчас же!

— Сэр, но разрешения… погода… — попытался возразить пилот.

— Мне ВСЁ РАВНО! — закричал Николас. — Если ты не сделаешь этого в течение часа, я найду другого пилота, и ты полностью и навсегда потеряешь эту работу! Понял? Прекрасно. Увидимся на полосе.

Он бросил трубку. С ним в таком состоянии — состоянии холодной, безумной ярости — спорить было бесполезно. Тень сомнений, отравленная и коварная, легла на его сердце, и теперь ничто не могло остановить его в стремлении добраться до неё и потребовать ответов.

Глава 14. Ты моя

Самолёт Николаса коснулся взлётно-посадочной полосы аэропорта Тетерборо затемно, когда город ещё спал, укутанный предрассветной дымкой. Он не стал ждать, пока лайнер подрулит к терминалу — как только трап был установлен, он выскочил наружу, где его уже ждал внедорожник. Дорога до пентхауса промелькнула в огненном тумане ярости и боли. Он ворвался в свой дом как ураган. Дверь прихожей с грохотом захлопнулась, эхом прокатившись по пустым залам.

Добравшись до гостиной, он замер на пороге. Картина, открывшаяся его глазам, была настолько мирной и невинной, что на мгновение диссонировала с бурей в его душе. Лорен спала на широком диване, уткнувшись лицом в подушку. Её тело было буквально засыпано бумагами, конспектами и раскрытыми учебниками — явные следы подготовки к экзаменам. На ней были мягкие домашние брюки и огромная, до колен, серая футболка с выцветшим принтом африканского солнца. Эту футболку они купили прошлым летом на шумном рынке в Марракеше. Николас приобрёл её для себя, но Лорен так умоляла его, что он не устоял. Сейчас, видя её в этой футболке, он почувствовал новый виток боли.

Он быстро, с подозрительностью раненого зверя, обошёл всю квартиру. Никого. Лорен была одна. Он вернулся в гостиную и медленно опустился на ковёр у её ног, не сводя с неё взгляда. Его движение разбудило её. Она повернулась, её глаза, мутные от сна, с трудом сфокусировались на нём.

— Николас? — она сонно потёрла глаза, её голос был хриплым. — Это… ты?

— Да, Лорен, это я, — его голос прозвучал неестественно тихо и холодно. — А ты кого ждала?

— О чём ты? — она села, сбитая с толку, сгребая с себя учебные материалы. — Что происходит? Почему ты так рано? Ты же должен быть в Калифорнии…

— О, ты хочешь знать? — он язвительно улыбнулся, и его улыбка была похожа на оскал. — Тогда у меня тоже есть к тебе вопрос. Всего один. Например, почему ты поцеловала профессора Дебуа? В университетском коридоре?

Он увидел, как её глаза, ещё секунду назад сонные, расширились от чистого, немого ужаса. Вся кровь отхлынула от её лица. И в этот момент он с абсолютной ясностью понял, что видео не подделка.

— Откуда… откуда ты знаешь? — выдохнула она, и её голос дрогнул.

— Я был в Сан-Франциско, когда получил анонимное сообщение. В нём не было ни слова. Только видео. Видео, на котором ты целуешься с этим… профессором. — Он встал и начал метаться по комнате. — Проклятие, Лорен, какого чёрта? Что это было?

Лорен сидела на диване, сгорбившись, и не чувствовала ничего, кроме всепоглощающей вины и страха. Её план, который изначально казался ей остроумным и безопасным, теперь предстал перед ней во всей своей идиотской, детской наивности.

— Это началось около года назад, — начала она, её голос был тихим и неуверенным. — В университет пришёл новый профессор французского языка, Жан-Пьер Дебуа. Мне нужны были дополнительные консультации, и я записалась к нему. Я… я не сразу заметила странности в его поведении. Обычно неладное замечал Рой. Слишком долгие взгляды, «случайные» прикосновения.

Она сделала паузу, собираясь с мыслями.

— Несколько месяцев назад я твёрдо дала ему понять, что мне это неинтересно. Казалось, он успокоился. Но после бала, после того как наши отношения стали достоянием общественности, всё изменилось…

— Что он сделал? — Николас остановился напротив неё, его лицо было каменной маской.

— Он начал шантажировать меня, — прошептала она. — Угрожал подать жалобу в деканат, обратиться в газеты. Говорил, что уничтожит мою академическую репутацию и репутацию нашего фонда. И тогда… тогда у Джулиана и Роя родился план. План провокации. Только они хотели рассказать тебе всё сразу, а я… я не стала. Я боялась, что ты не позволишь этого сделать.

— Какой план? — его голос был ледяным.

— Позволить ему… перейти грань. Записать это на скрытую камеру и передать в деканат как доказательство его неподобающего поведения.

Николас несколько секунд молча смотрел на неё, а затем с силой провёл руками по лицу и с грохотом рухнул на спинку дивана.

— Чёрт! — его крик был полон отчаяния и гнева. — Какого чёрта ты, идиотка! Ты позволила этому ублюдку себя поцеловать! Ты рисковала собой!

Он был в ярости. И в нём бушевала ревность, дикая, слепая, пожирающая. Он посмотрел на Лорен, которая сидела сгорбившись. Он придвинулся к ней ближе, нависая над ней.

— Ещё один подобный трюк, ещё одна такая «гениальная» идея в твоей голове, и я тебя накажу так, что ты надолго запомнишь. Ты меня поняла?

— Да, — она кивнула, её глаза были полны слёз. — Я больше не буду. Я поняла. А теперь… — она робко посмотрела на него снизу вверх, — ты меня простишь?

От этих слов, от этого взгляда Николас приглушённо застонал. Он знал свои слабости. Его гнев начал медленно трансформироваться во что-то другое — во всепоглощающее, собственное желание вновь утвердить свои права на неё, стереть следы чужого прикосновения.

Ник перевернул её, его движения были стремительными и властными. Это был не просто секс, а ритуал примирения, попытка стереть следы недоверия и вновь утвердить свою любовь.

— Ты, чёрт возьми, моя, — прорычал он. — Не смей забывать этого!

Он не дал ей привыкнуть, не дал опомниться. Он начал двигаться сразу — быстро, жёстко, выжимая из неё стоны, слёзы и клятвы в верности.

Они лежали на том же диване, скинув на пол учебники и конспекты. Лорен лежала на его груди, её палец рисовал на его коже бессмысленные узоры. Буря утихла, оставив после себя опустошение и хрупкое спокойствие.

— Почему ты мне не сказала? — тихо спросил он, его голос был уставшим.

— Я не хотела тебя беспокоить, — прошептала она. — Ты был так занят этой сделкой. А ещё… я боялась скандала. Если бы об этом узнала пресса, они разнесли бы всё в пух и прах.

— Я думал, что потерял тебя, — его голос дрогнул. — Эта мысль… ты чуть не разбила мне сердце.

— Прости, — она прижалась к нему губами. — Я люблю тебя. Только тебя.

— И я тебя, — он обнял её крепче. — Очень сильно.

В понедельник утром профессор Дебуа с неприятным предчувствием получил вызов к декану. В кабинете, кроме декана, находился молодой человек, который сидел в кресле у окна. Профессору стало дурно, когда он узнал в нём Николаса Леруа.

Разговор в течение тридцати минут шёл вяло. А затем профессор выдвинул свои обвинения против Лорен. Когда он закончил, декан молча кивнул Николасу.

Тот поднялся, подошёл к проектору и запустил видео. Это была полная, чёткая запись со звуком, на которой профессор Дебуа, прижимая Лорен к стене, уговаривал её «уступить» ему. Были видны её испуганное, отстранённое лицо и её попытки увернуться.

— Про́клятая стерва, — прошипел Дебуа, когда видео закончилось.

Он вылетел из кабинета декана униженный и разгромленный. Но в коридоре его ждал Николас. Он молча прижал его к стене.

— Слушайте меня внимательно, профессор, — тихо, но с такой силой, что у Дебуа похолодело внутри, сказал Николас. — Если вы хотя бы посмотрите в сторону Лорен, вы пожалеете, что вообще родились. У меня есть целое досье на вас. Вы понимаете меня?

Дебуа мог только кивнуть, парализованный страхом. Тень сомнений была развеяна, но её отголоски ещё долго будут напоминать им о том, как хрупко может быть доверие.

Глава 15. Месть

После инцидента с профессором Дебуа прошло несколько месяцев, наполненных относительным спокойствием и глубокой, восстановленной гармонией. Николас и Лорен словно заключили молчаливое перемирие с судьбой и научились ценить тихие, лишённые драматизма дни. Они жили в мире друг с другом, их связь, прошедшая через горнило ревности и недоверия, казалось, закалилась и стала только прочнее. Лорен приближалась к финишной прямой в университете. Бо́льшую часть времени она теперь проводила на кухне ресторана «Душа рая», оттачивая мастерство. Николас с головой ушёл в свой бизнес; новая волна экспансии его империи требовала постоянного присутствия. Всё было предсказуемо, стабильно и не предвещало никаких бурь.

В конце весны, когда Нью-Йорк утопал в цветущих сакурах и магнолиях, Николас сделал Лорен королевский подарок — он пообещал ей, что они проведут несколько дней в Париже. Не для работы, не для светских раутов. Только для них двоих. «Никаких телефонов, никаких звонков. Только ты, я и Эйфелева башня за окном», — поклялся он ей, глядя в её сияющие глаза. Лорен парила от счастья. Они так давно не были по-настоящему одни.

И в самый день отъезда, с иронией, достойной древнегреческой трагедии, он эту клятву нарушил. Они с Марко уже сидели в машине, готовые отправиться в аэропорт, когда у Николаса завибрировал телефон. Не рабочий, а тот, на который звонят только в случае крайней необходимости. Лорен, сидевшая рядом и державшая его за руку, мгновенно вырвала свою ладонь из его пальцев. Она отодвинулась к самому окну, обиженно сложа руки, и уставилась на проносящиеся за стеклом улицы. Её поза говорила красноречивее любых слов.

Николас вздохнул. Он должен был ответить. Он и его команда готовили эту сделку несколько месяцев. Контракт сулил огромную прибыль. Но дело было не только в деньгах. Если бы он упустил её, её бы немедленно перехватил его главный конкурент. И просто из принципа он не мог этого допустить. Он не отменял Париж, нет. Он просто просил отсрочки на несколько часов — провести срочный телеконференции-звонок из своего кабинета, а затем всё равно улететь. Но для Лорен это было предательством высшего порядка.

Она вела себя как обиженный ребёнок. Игнорировала его, надув губы, отвечала односложно.

В его кабинете, куда они заехали по пути в аэропорт, Лорен с демонстративным шумом плюхнулась на диван, смотря, как он с деловитым видом усаживается за свой стол и подключается к видеосвязи. Логикой она понимала — бизнес, миллиарды. Но за последние месяцы они практически не виделись, и она отчаянно хотела отпраздновать их личную годовщину в Париже! Николас что-то серьёзно говорил в камеру. Но Лорен не слышала ни слова. Её мысли крутились вокруг одного — мести. Иногда по отношению к Николасу, она могла быть до смешного мелочной. Идея родилась спонтанно.

Николас краем глаза заметил, как Лорен встала с дивана и вышла из кабинета. Он не придал этому значения. И её быстрое возвращение с маленьким железным ведёрком для шампанского, наполненным кубиками льда, тоже не вызвало у него подозрений.

Конструкция его стола была таковой, что под ним оставалось достаточно свободного пространства. И Лорен, прихватив ведёрко, бесшумно скользнула под него, оказавшись в скрытой от глаз нише. Николас в это время как раз углубился в обсуждение ключевых условий контракта. Это был критически важный момент, и он был полностью сосредоточен, когда вдруг почувствовал, как молния на его джинсах медленно поползла вниз. Тёплые, уверенные ладони Лорен скользнули внутрь.

У Николаса перехватило дыхание. Он попытался говорить тише, одновременно пытаясь рукой, опущенной под стол, нащупать её голову и оттолкнуть. Ему даже на мгновение показалось, что у него получилось. Но затем он почувствовал ледяной укол. Лорен, наклонившись к ведёрку, взяла в рот кубик льда и вернулась к его возбуждённой плоти, обхватив её губами, в которых пылающий жар сочетался с обжигающим холодом.

Он едва подавил стон. Лорен, словно хищница, играющая с добычей, наблюдала за его лицом, выжидая момент, когда он потеряет контроль. Она действовала с таким мастерством и вызовом, что он с трудом мог связывать слова. Она подстроилась под ритм его речи. Как только наступала его очередь говорить, её действия становились ещё более настойчивыми. Николас с трудом связывал слова, его речь сбивалась, он делал паузы, чтобы перевести дух. Ему было невыносимо жарко.

Лорен плавно, почти незаметно, довела его до грани. Она играла с ним, удерживая на самой кромке, не позволяя ему закончить раньше, чем было задумано. И когда он уже не мог терпеть, она начала интенсивно работать, плотно сомкнув губы.

Ощущение, накрывшее его, было настолько сокрушительным и всепоглощающим, что он полностью потерял нить разговора. Его сознание помутнело.

Когда он пришёл в себя, первое, что он услышал, был звук застёгивающейся молнии. Он опустил взгляд. Лорен сидела на диване как ни в чём не бывало, листая какой-то глянцевый журнал, на её губах играла едва заметная, торжествующая улыбка.

Но это испытание, каким бы экстравагантным оно ни было, оказалось лишь разминкой. Впереди их ждало нечто неизмеримо более серьёзное. Событие, которое могло радикально изменить их жизнь в любую сторону — как в сторону вечного счастья, так и в сторону краха. Последнее, самое суровое испытание на прочность их любви и доверия друг к другу уже стучалось в дверь.

Глава 16. Ты выйдешь за меня?

Грегори пребывал в состоянии, близком к отчаянию. Прошли месяцы, а отношения между Николасом и Лорен не только не рухнули, но, казалось, расцветали пышным цветом, становясь только крепче после каждого испытания. Более того, СМИ, глянцевые журналы, блогеры — все как один обожали эту пару. Их история была идеальной сказкой для продаж. И самое страшное для Грегори — на всех снимках Лорен выглядела такой счастливой и всегда инстинктивно искала поддержки и защиты у Николаса.

Всё это время Грег, движимый уязвлённым самолюбием и одержимостью, платил немалые деньги частным детективам. Он хотел докопаться до самых грязных, самых потаённых секретов Николаса Леруа. И в середине марта удача, наконец, улыбнулась ему. На один из заброшенных «крючков» клюнула крупная рыба — один из бывших сотрудников Николаса. В обмен на солидное вознаграждение он предоставил детективу, а через него и Грегори, толстую папку с распечатками, фотографиями и видеофайлами. Грег был абсолютно уверен, что Лорен не в курсе «чёрного» бизнеса Николаса, его сомнительных сделок и откровенно преступных предприятий.

Выждав момент, он набрал её номер. Лорен была удивлена, услышав его голос так поздно вечером, и ещё больше — его настойчивой, почти истеричной просьбе немедленно встретиться. После недолгого колебания Лорен согласилась.

Но гораздо большее смятение вызвала толстая папка, которую Грег почти силой впихнул ей в руки в дверном проёме. Вслед за папкой он сунул ей несколько разноцветных флешек.

— Лорен, это очень важно! — его глаза горели лихорадочным блеском. — Ты должна это увидеть! Я забочусь о тебе и хочу, чтобы ты знала правду!

— Какую правду? — спросила Лорен, но Грег в ответ лишь многозначительно промолчал, развернулся и почти побежал к лифту.

Оставшись наедине с невесть откуда взявшимся досье, Лорен почувствовала ледяную тяжесть в животе. С первой же страницы её охватил шок. Она начала лихорадочно листать документы, не веря своим глазам. Этого не может быть. Первая папка содержала документы на собственность: сеть подпольных казино, бордели, стрип-клубы и два ночных клуба, которые были центрами распространения наркотиков. Далее шли фотографии склада с оружием. Её заинтересовали документы на несколько фургонов с едой, но последующие бумаги разъясняли, что торговали там отнюдь не сэндвичами. Ещё один фургон, судя по всему, занимался подделкой документов. Далее шли файлы на туристическое агентство, которое перевозило не туристов, а нелегальных иммигрантов.

К седьмой папке у Лорен раскалывалась голова, а в душе царил полный хаос и непонимание. Выходит, она совсем не знала Николаса. Не знала, кем он был на самом деле.

С трудом дождавшись девяти утра, она, измотанная и нервная, поехала в его офис. Войдя в кабинет, Лорен первым делом села за компьютер Николаса. Она просмотрела все доступные файлы — почти все были легальными бизнес-документами. Тогда её взгляд упал на массивный дубовый стол. Она обошла его и села в его кресло. На столе не было ничего подозрительного. Тогда она принялась за ящики. В одном из них за потайной дверцей находился сейф. Код она знала — дату их первого настоящего свидания. Внутри лежал пистолет, пачка наличных и… маленькая чёрная бархатная коробочка. Сердце Лорен замерло. Она взяла её в руки, рассматривая со всех сторон, не решаясь открыть. Она даже не заметила, как коробочка открылась, а кольцо оказалось у неё в пальцах.

Оно было широким, простым по дизайну, без броских драгоценных камней. Он собирался сделать предложение. Покрутив кольцо, она заметила едва видимую гравировку, которая шла по всему внутреннему ободу: «Mon Coeur est pour Toujours mon amour» — «Моё сердце навсегда принадлежит тебе, любовь моя». Под коробкой в сейфе и даже в мусорной корзине она нашла множество смятых листов. Все они были исписаны его почерком. Николас репетировал речь. В каждой строчке сквозили неуверенность, страх, дрожь. Лорен посмотрела на безымянный палец своей правой руки и нахмурилась — кольцо было на месте. На её пальце. Когда она успела его надеть?

Она ушла из офиса с грудой вопросов, давящихся на сердце. Дома она просто сидела на диване, пытаясь разобраться не в Николасе, а в само́й себе. Она так и не сняла кольцо.

Николас тем временем всё ещё не мог поверить в наглость Грегори. Тот прислал ему письмо с теми самыми «разоблачающими» материалами. В письме была всего одна фраза: «Лорен теперь знает всё». Он испытывал не ярость, а леденящий душу страх. Теперь всё зависело от того, как Лорен воспримет эту правду. Он боялся возвращаться в пустую квартиру. Вылететь к ней удалось только глубокой ночью.

Лорен не пошла в университет. Рой, обеспокоенный, отправился к ней после пар. Он нашёл Лорен, сидящей на полу в гостиной, её голова была опущена на сиденье дивана, а вокруг были разбросаны документы из папки Грегори.

— Лорен, как ты? — тихо спросил он.

Лорен лишь пожала плечами. Рой сел рядом и начал листать документы.

— Ты серьёзно? — он снова посмотрел на неё. — Николас… всем этим занимается? И что ты будешь делать?

Лорен снова пожала плечами, а затем ткнула ему в лицо пальцем с кольцом.

— Он сделал предложение? — удивился Рой.

— Нет. Я не… Я обыскала его кабинет и нашла коробочку с кольцом. И я даже не помню, как надела его. Я не знаю, Рой. Я ничего не понимаю.

Рой придвинулся ближе, позволив ей опереться на его плечо.

— Расслабься. Поплачь, если нужно.

— Ты и так всё уже решила, — мягко сказал он. — Ты просто не осознаёшь. Лори, ты надела кольцо. Оно на твоём пальце. Слушай, Николас не одуванчик. Если ты вздумаешь его «спасать» или уйти, ты рискуешь. Ты не можешь быть такой наивной. Невозможно вертеть миллиардами и не испачкать руки. Тебе ещё повезло. И он любит тебя. По-настоящему.

Лорен лишь вздохнула. Мысленно она уже пришла к этому выводу, но услышать это от Роя было и больно, и облегчающие.

Николас вышел из лифта в полумрак тихой квартиры. В гостиной он сразу увидел Лорен. Она выглядела невинной и потрясающей. Алексу захотелось плакать от облегчения, что она ещё здесь.

— Ты рано, — тихо сказала она.

— Грег… — начал он.

— Да, я знаю о твоих делах, — перебила она. — Я многое узнала о тебе, Николас. Но не от тебя.

— Лорен, прости. Я не знал, как… Я не мог найти подходящего момента… — он пытался оправдаться, но голос его срывался.

— Николас, не надо. У меня был тяжёлый день. У тебя, наверное, тоже. Давай просто ляжем спать?

Он лишь кивнул.

Николас проснулся на рассвете. Место рядом было пусто. Он приподнялся на локтях. Лорен стояла у огромного окна, обхватив себя руками, и задумчиво смотрела на восходящее над Нью-Йорком солнце. Она слегка пошевелилась, и солнечные лучи скользнули по её руке, высветив кольцо на безымянном пальце.

Николас встал и медленно подошёл к ней сзади, обнял её. Лорен сначала напряглась, а затем расслабилась. Николас взял её правую руку и поднёс к свету, рассматривая кольцо. То самое кольцо, с которым он собирался отдать ей своё сердце.

— Ты выйдешь за меня замуж? — тихо спросил он, поворачивая её к себе.

Лорен долго смотрела на него непроницаемым взглядом.

— Не то чтобы я не хотела этого сейчас, — наконец сказала она.

Николас уставился на неё.

— Николас, — она взяла его руки и притянула к своим губам, оставляя короткий, нежный поцелуй. — Два дня назад я бы, не задумываясь, крикнула «ДА». Но сейчас… Я нашла это кольцо, роясь в твоём кабинете в поисках очередной лжи. И я нашла его. И эти листки с твоими речами. Я не помню, как надела его. Я не собиралась давать согласие. Но, кажется, моё подсознание всё уже решило за меня. — Она сделала шаг вперёд, обняла его за шею и легко поцеловала в губы. — Я говорила с Роем. Он сказал, что у меня два пути: либо принять тебя всего, с багажом, что ты тащишь за собой, либо наши отношения бессмысленны, даже если мы любим друг друга. — Она снова поцеловала его, медленно, смакуя мгновение. — Я люблю тебя. Тебя. И пока ты будешь возвращаться ко мне живым и невредимым, я приму и твою другую жизнь.

Николас набросился на неё с поцелуями, рассыпая их по её лицу, шее, плечам, обнимая и лаская её тело, пытаясь передать ей всю свою любовь, облегчение и благодарность. Они поженятся. Лорен будет принадлежать ему навсегда. И теперь он знал: ничто и никто не сможет это изменить.

Глава 17. Да

Решение пожениться пришло к ним как нечто само собой разумеющееся, тихое и неизбежное, как восход солнца после долгой звёздной ночи. Через неделю после того, как Николас на коленях, глядя в её глаза, просто сказал: «Поехали», они оказались на одном из маленьких греческих островов, затерянных в бирюзовой глади Эгейского моря. Лорен всегда представляла себе не пышную церемонию с сотнями гостей, а нечто камерное, уютное и по-настоящему красивое. Место, где их любовь будет звучать громче любых оркестров.

Их свита была минимальной, но это были те, кого они по-настоящему могли назвать семьёй. Рой, верный как скала. Марко, который за годы из просто шеф-повара превратился в близкого друга. И Джулиан, формально — юрист и охранник Николаса, но на деле — человек, который не раз доказывал свою преданность. Они были их маленьким миром.

Остров они нашли почти случайно, отклонившись от проторённых туристических маршрутов. И он оказался раем. Небольшой клочок суши, поросший дикими оливами и тимьяном. Главным его сокровищем был полукруглый пляж с песком цвета слоновой кости и маленькая, побелённая известью часовня с синим куполом. Она стояла на самом краю, и казалось, что она выросла здесь из земли вместе с кипарисами.

Николас, с его привычкой всё планировать и обеспечивать, нашёл и подарил им на это время не просто номер в отеле, а дом. Небольшой, традиционный домик в деревне. Дом был просторным и полным света. Панорамные окна стирали грань между внутренним уютом и внешним великолепием. Это был идеальный штаб для начала их новой, совместной жизни.

Церемония состоялась на закате. Солнце, огромное и багровое, медленно сползало к линии горизонта, окрашивая небо и море в оттенки пурпура и золота. Они стояли босиком на тёплом песке, и Николас, держа за руки Лорен, не мог оторвать от неё глаз. Алые лучи заходящего солнца ласкали её лицо. В тот момент она была настолько безупречно прекрасна, что у него перехватило дыхание.

У них не было заранее заготовленных клятв. Они казались им ненужными. Все эти годы, прожитые вместе, и были одной сплошной клятвой. Они уже прошли через огонь и воду, и теперь им оставалось лишь официально скрепить то, что уже было неразрывно.

Слова священника, древние и мелодичные, лились на греческом, но смысл их был понятен и без перевода. Это был гимн любви, верности и единству. И когда прозвучали заветные слова, Николас наклонился и поцеловал её. Это была печать. Начало всей их будущей жизни.

Позже, в их белом доме, залитом лунным светом, смешивающимся с золотым сиянием свечей, они занимались любовью. И эта ночь отличалась от всех предыдущих. Она была сакральной.

Николас двигался с благоговейной медлительностью. Он хотел не просто обладать ею, он хотел утопить её в своей любви. Его губы не отпускали её губ, потом переходили навеки, виски, шею. Его руки, сильные и уверенные, ласкали её тело с такой нежностью и в то же время с таким обожанием, что каждая клетка её кожи трепетала. Он не упустил ни единого сантиметра, поклоняясь ей, как единственному божеству.

В тот вечер он отдал себя ей полностью. Когда он медленно вошёл в неё, он не отводил взгляда от её глаз. В этих тёмных глубинах он видел своё отражение, своё настоящее и своё будущее. Их ритм в эту ночь был иным — глубоким, размеренным, полным бездонной нежности.

Лорен чувствовала, что в этот раз Николас занимается любовью не просто с ней, женщиной. Он занимался любовью со собственным сердцем, которое он когда-то доверил ей на хранение. Когда волны наслаждения начали накатывать на неё, она заплакала. Это были слёзы абсолютной гармонии. Ей казалось, что небеса поют ей в уши древний гимн, а голос Николаса, шепчущий о своей любви, был единственной молитвой, которая имела значение.

Они провели на острове ещё три безмятежных дня. Три дня, которые слились в одно сплошное, сияющее мгновение. Они плавали в тёплом море, завтракали на веранде и смеялись до слёз за ужинами в таверне. Это был их личный рай.

Но у всякого рая есть конец. Реальность ждала своего часа.

Нью-Йорк, вечный, неумолимый, ждал их возвращения. В ежедневнике Николаса была расписана целая неделя важных встреч. Его империя не могла функционировать долго без своего создателя. А Лорен, в свою очередь, знала, что её ждёт её собственная «кухня» — её ресторан уже требовал её внимания.

Они стояли на палубе парома, увозившего их прочь от их райского убежища. Остров медленно уменьшался. Лорен прислонилась к плечу Николаса, а он обнял её, притянув к себе. Они молчали. Не потому, что им было нечего сказать, а потому, что всё уже было сказано. Они увозили с собой заново скреплённый союз и тихую уверенность в завтрашнем дне. Их свадьба закончилась. Но их брак только начинался.

Глава 18. Похищение

Николас Леруа украл у него многомиллиардную сделку, даже глазом не моргнув. И Мартин Гонсалес жаждал мести. Его взгляд упал на фотографию Лорен Грей, лежавшую на столе. Молодая женщина с беззаботной улыбкой и светлыми волосами, развевающимися на ветру, ничего не подозревала. Стоило ли похищать её? Поможет ли это вернуть контракт? Но Ник не был близок ни с кем больше, чем с этой женщиной. Значит, другого выбора у Мартина не оставалось. Он отдал тихий приказ, и механизм пришёл в движение.

Лорен Грей очнулась в темноте. Она была привязана к стулу, рот залеплен скотчем. Где-то над головой мерцала тусклая лампа, отбрасывая уродливые тени. Комната напоминала склад или подвал — оба варианта были одинаково неприятны. Воздух был спёртым и пах пылью и остывшим металлом. К своему удивлению, Лорен не чувствовала страха. Лишь лёгкую тревогу и онемение в запястьях, которые всё сильнее затекали от верёвок. Внутренний голос нашёптывал, что всё будет в порядке. Ник её найдёт. Он всегда её находил, даже в само́й, казалось бы, безвыходной ситуации. Она попыталась расслабиться, сосредоточившись на этом знании.

Спустя какое-то время, которое показалось вечностью, дверь со скрипом открылась, и в комнату вошли несколько мужчин. Один из них, высокий и угрюмый, показался знакомым — возможно, она мельком видела его в офисе Ника. Они молча окинули Лорен недовольными взглядами, будто она была непрошеной проблемой. А затем тот самый мужчина достал телефон, и его палец привычно пробежал по экрану.

— Привет, Ник. Не вешай трубку, нам есть о чём поговорить. Угадай, кто у меня в гостях? Да, всё верно ты всегда был сообразительным. С Лорен всё в порядке... пока. Нет, поговорить с ней не выйдет. Принеси контракт, и я верну тебе твою драгоценность в целости и сохранности.

Они вышли, не удостоив её больше ни взглядом, тяжёлая дверь захлопнулась, вновь погрузив её в почти полную тишину. Лорен понимала, что её похитили для шантажа. Но внутреннее чутьё подсказывало — у Мартина ничего не выйдет. Ник был хитром, но играть против него с такими козырями было опасно. Она знала своего мужчину.

Прошло ещё немного времени, и дверь с силой распахнулась, ударившись о стену. На пороге, залитый светом из коридора, стоял Ник. Он влетел в комнату, его движения были резкими и точными. Одним движением карманного ножа он перерезал верёвки и аккуратно, стараясь не причинить боли, отклеил скотч с её губ.

— Всё хорошо, я тут, — прошептала она, но он её, кажется, не слышал.

Его взгляд, полный дикого ужаса, скользнул по Лорен, выискивая малейшие следы насилия, синяки, ссадины. Лишь тогда, не найдя ничего, он позволил себе вздохнуть с облегчением, и его плечи дрогнули. Затем он крепко прижал её к себе, почти не оставляя воздуха, burying своё лицо в её шее.

— Я в порядке, Ник, правда, — повторила она, уже чувствуя, как её плечо становится влажным от его слёз. — Они ничего мне не сделали. Я просто ждала тебя. Давай поедем домой?

Он лишь кивнул, не в силах вымолвить ни слова, и, обняв её за плечи, повёл к выходу, ни на секунду не переставая осматривать пространство вокруг.

Дома в их просторной, светлой спальне, они сразу же забрались под одеяло. Ник прижался к Лорен, словно пытаясь убедиться, что она действительно здесь, с ним, что это не сон. Он вёл себя так, будто это его, а не её, только что похитили, его тело всё ещё было напряжено от адреналина. И хотя он ранил нескольких охранников и выстрелил самому Гонсалесу в плечо, пробиваясь к ней, Ник не чувствовал ни капли сожаления. Только леденящий душу страх, который теперь медленно отступал, сменяясь всепоглощающим облегчением.

Лорен значила для него всё. Он был готов отдать все деньги, все свои компании, лишь бы она была жива и здорова. Потерять её — значило для него потерять всё. Смысл, свет, будущее.

— Лорен, ты единственная, — его голос сорвался, был хриплым и сломанным. — Понимаешь? Никогда и никого, кроме тебя. Ни до, ни после. Только ты.

Лорен прикоснулась лбом к его лбу, ощущая тепло и любовь, которые их связывали. В его глазах она читала ту же преданность, то же безоговорочное чувство.

— Я знаю, Ник, — тихо ответила она. — Я тоже. Только ты.

И в тишине их спальни под мягким светом ночника мир снова обрёл равновесие.

Эпилог. Александр

Настойчивый звонок разорвал ночную тишину. Лорен, проваливаясь в сон, сбросила его. Звонок повторился... и снова. После пятого пропущенного вызова она с раздражением вытащила телефон из-под подушки, готовая придумать наказание для того, кто посмел её разбудить.

На экране светилось имя: Мартин, друг из школы. Сейчас он работал социальным работником.

«Мартин? Что случилось?» — голос Лорен был хриплым от сна.

С того конца провода донеслись взволнованные, почти панические слова. Лорен разобрала только «больница» и «срочно».

— Хорошо, я уже еду, — пообещала она, надеясь, что с другом всё в порядке.

Лорен не стала заморачиваться с выбором одежды: чёрные спортивные штаны, серая толстовка и поношенные кеды. Волосы она кое-как собрала в хвост. На подземной парковке её ждал матово-синий Lamborghini — подарок Ника на их десятую годовщину.

Мартин встретил её в вестибюле больницы. Он нервно теребил край рубашки.

— Объясни нормально, что случилось? — попросила Лорен. — Я думала, это ты в беде.

—Несколько часов назад в пожарную часть подбросили младенца. Мальчику, наверное, около трёх месяцев. Он пролежал на улице, завёрнутый в одеяло... Его едва нашли». Мартин увидел, как глаза Лорен наполнились ужасом. — Ему грозит система опеки, если я не найду ему семью за считаные часы.

— Ты предлагаешь это нам? Но мы же...

— Да, тебе и Нику! — Мартин не дал ей договорить. — Вы давно хотите ребёнка, у вас есть все возможности дать ему лучшее. Для других семей его лечение станет непосильной ношей. А для вас нет. Мальчик глухой от рождения, и у него заячья губа. Но всё поправимо!»

Лорен посмотрела на друга, пытаясь осознать услышанное. Она может стать матерью. Прямо сейчас. Но Ника нет в городе, он вернётся только через три дня.

—Я хочу его увидеть», — тихо сказала она.

Мартин проводил её в детское отделение. В инкубаторе лежал крошечный мальчик. Его верхняя губа была рассечена. Он сосал свой кулачок, и у Лорен сердце ёкнуло.

— Можно? — она уже протягивала руки. Мартин кивнул.

Лорен взяла малыша на руки, нежно покачивая. Он был таким беззащитным.

— Ты ему нужна, Лорен, — тихо сказал Мартин. — Другие семьи... они будут любить его, но разорятся на лечении. А для вас это... — Лорен задумалась. Сто тысяч долларов... Для Ника это было равноценно покупке нового костюма. Для большинства семей — краху всего бюджета. Они с Ником хотели ребёнка. Так, сильно хотели. Может, это судьба?

Она достала телефон и набрала номер Джулиуса, адвоката Ника.

— Лорен, чёрт возьми, сейчас пять утра!» — прохрипел он.

— Мне нужна твоя помощь. Срочно. Я в больнице. — Джулиус тупо уставился на потемневший экран телефона. Похороны. Он ясно видел собственные похороны, которые ему устроит сам Леруа, если с Лорен что-то случится, пока того нет в городе.

Через несколько часов, благодаря талантам и связям Джулиуса, все формальности были улажены. Лорен вышла из больницы, держа на руках собственного сына. На бирке значилось имя: Александр.

Дома она уложила спящего Алекса посередине их большой кровати, обложила подушками и прилегла рядом. Они оба заслуживали отдыха.

Ник вернулся домой через пять дней после усыновления. Он мечтал только об одном — прижать к себе Лорен и заснуть. В квартире было тихо, но на кухне горел свет. Он подошёл и замер в дверях.

Лорен в тонкой футболке стояла спиной к нему, качая на руке младенца и что-то ему нашёптывая. Картина была настолько неожиданной, что Ник онемел.

— Лорен? Что происходит?

Та вздрогнула, обернулась, и на её лице расплылась счастливая улыбка.

— Ник! — Она подошла к нему, держа ребёнка. — Познакомься, это наш сын. Александр Леруа.

У Ника перехватило дыхание. Он так мечтал о детях. И вот теперь, глядя на этого малыша, он понимал: его мечта сбылась. Теперь он отец. Он взял мальчика на руки, и гигантская волна любви накрыла его с головой.

Следующая неделя пролетела в хлопотах и приятных заботах. Ник и Лорен искали лучшего специалиста для малыша, чтобы как можно скорее решить проблемы со здоровьем сына.

За завтраком, пока Ник доедал омлет, а Лорен кормила Алекса с ложечки, она показала мужу найденный в интернете сайт.

— Смотри, доктор Мартин. У него собственная клиника и масса восторженных отзывов. Молодец, кроха, скушай за маму! — Ник одобрительно кивнул и потрепал сына по волосам. — Договорись о встрече.

Доктор Мартин слегка нервничал перед визитом Николаса Леруа. Принимать такого пациента — большая ответственность.

Их пригласили в кабинет, мужчины пожали друг другу руки, и взгляд доктора сразу перешёл на ребёнка на руках у Лорен.

— Рад знакомству, господин Леруа. Полагаю, речь об этом маленьком ангелочке?

— Да, мы усыновили его несколько дней назад», — взял слово Ник. — Биологическая мать отказалась от него из-за проблем со здоровьем. У него врождённая глухота и заячья губа. Нам сказали, что возможна операция по кохлеарной имплантации. Мы надеемся на вашу помощь. Цена не имеет значения, нам важны результат и полная конфиденциальность.

Доктор Мартин был более чем рад помочь. Как раз в клинике были новейшие разработки таких имплантов, а юный возраст пациента значительно упрощал и ускорял будущую реабилитацию.

Доктор Мартин произвёл на них отличное впечатление. Он предложил провести обе операции одновременно, чтобы минимизировать стресс для малыша. Вариант устроил всех.

Операцию назначили через два дня, и Лорен превратилась в настоящую наседку. Они уже час сидели в палате и ждали, когда медсестра заберёт малыша на предоперационные процедуры. Ник наблюдал за нервной Лорен, которая не выпускала Алекса из рук. Видя, как она заводится, он взял сына на руки и прижал к себе.

— Мама волнуется, потому что очень тебя любит, — тихо сказал он, обращаясь к малышу. — Ты наше сокровище, и скоро всё будет хорошо.

Александр не слышал, но чувствовал вибрации их голосов, когда они прижимали его к груди. Это стало их особым способом общения. Однажды Алекс никак не мог успокоиться, и Лорен, прижав его к себе, начала напевать. Малыш почти сразу затих, ощущая успокаивающую вибрацию.

Лорен, перегнувшись через плечо Ника, скорчила сыну смешную рожицу. Малыш улыбнулся в ответ и захлопал в ладоши.

Через час Александра увезли в операционную.

Лорен не находила себе места, нервно прохаживаясь по палате. Ник, наоборот, казался неестественно спокойным, уткнувшись в ноутбук.

— Бездушный ты тип! — вырвалось у Лорен, которую бесило это кажущееся спокойствие.

Ник глубоко вздохнул, встал и, подойдя к ней, обнял её за талию, притянув к себе так, что её лоб упёрся в его плечо.

— Любовь моя, я тоже волнуюсь. Но твоя паника не поможет. С нашим сыном всё будет в порядке. Доктор Мартин — профессионал. Сделай вдох и постарайся успокоиться.

Лорен кивнула, уткнувшись лицом в его плечо, и позволила усадить себя рядом. Она сидела, пусто глядя перед собой, пока Ник, обняв её одной рукой, другой продолжал работать.

Когда доктор Мартин вкатил в палату кроватку с ребёнком, оба родителя бросились к ней.

— Всё прошло отлично, — врач улыбнулся, давая им время осмотреть сына. — Обе операции успешны. Шрам на губе со временем станет почти незаметен. С имплантами всё хорошо, но окончательные результаты оценим, когда малыш окончательно проснётся. Предварительные тесты — самые оптимистичные.

Лорен, наконец, позволила себе расплакаться от свалившегося с души камня, прижавшись лбом к плечу Ника. Тот молча обнял её, и его собственное облегчение было безмолвным, но не менее сильным.

Три года спустя

Лорен гуляла с Алексом в парке недалеко от дома. Они ждали Ника — сегодня он хотел повести семью ужинать в ресторан. Последние недели были такими загруженными, что он видел сына лишь перед сном.

Лорен тоже работала, а Алекс ходил в детский сад при компании Ника. Но сегодня у неё был выходной.

Алекс с удовольствием играл в песочнице с другими детьми. Они сообща строили замок, и несколько девочек усердно загружали песок в мальчишечьи самосвалы. Замок был почти готов, когда Лорен получила сообщение от Ника: «В двух кварталах. Скучаю»

— Алекс, малыш, иди сюда! Папа уже близко! — позвала Лорен.

Сын мгновенно забыл об игре и помчался к ней, таща за верёвочку игрушечный самосвал. Лорен подхватила его, покружила, оставила два громких поцелуя на щёчках и поставила на землю. Она собрала вещи и помогала сыну надеть ветровку — становилось прохладно.

Лорен была так сосредоточена на ребёнке, что не сразу заметила женщину, приближающуюся с другой стороны площадки. Она очнулась, когда та оказалась в паре шагов от них. Инстинктивно Лорен крепче прижала к себе Алекса и встретилась с ней взглядом.

— Я его мать. И я забираю своего сына».

Лорен холодно усмехнулась:

— Согласно всем юридическим документам, мы его родители. Или вы забыли, что добровольно от него отказались?

Она внутренне расслабилась, заметив на парковке через дорогу машину Ника. Тот сразу почувствовал неладное и быстрым шагом направился к ним.

— В чём дело? — его голос прозвучал спокойно, но весомо.

— Это биологическая мать Алекса», — пояснила Лорен.

Ник шагнул вперёд, полностью заслонив собой жену и сына.

— Чего вы хотите? Вам заплатили, помогли с жильём и работой.

— Я хочу вернуть своего ребёнка! Я ошиблась! Я его мать, я люблю его!

— Вы бросили его, когда узнали, что он болен. Не попытались помочь, не искали лечения. Просто сбежали. Так что не вам сейчас заявлять о своих правах. — Голос Ника стал тише и опаснее. — Если решите обратиться к юристам, у нас есть всё: и ваши показания, и медицинские заключения, и запись, где вы соглашаетесь на усыновление за деньги.

Он сделал шаг вперёд, навис над ней, и его взгляд стал ледяным:

— И если вы ещё раз посмеете приблизиться к моей семье, вам не поздоровится. Ясно?

Женщина, не в силах выдержать его взгляд, поспешно отступила, смахивая предательские слёзы. Ей было и страшно, и больно. Ник напугал её до смерти. Она ничего не могла поделать сейчас... но когда-нибудь она ещё сможет победить.