Читать книгу: «Доверься мне»

1 патрон. Медленно наведи прицел

Вероника.

2012

Поздняя майская ночь. Он стоит, держит меня за плечи и улыбается, увлеченно рассказывая что-то о звёздах. А я смотрю в телескоп, но не вижу ничего вокруг кроме него одного, а точнее его присутствия рядом.

— Вер, видишь? Это созвездие Кассиопеи - царицы, заявившей, что она красивее всех нимф. Около 90 ярких звёзд образуют W-астеризм, словно она расчесывает волосы.

Я знаю эту легенду, но молчу и улыбаюсь, давно поняв, что он красивее Кассиопеи и всех нимф вместе взятых.

Он не замечает этого, не хочет замечать и никогда не замечал. Мне всего-то 17, нет-нет, не так... мне уже 17! Но он всё равно совершенно не замечает меня.

9 мая 2020

Кто же знал, что ехать в Москву на майские праздники – чудовищно дурная идея!? Я вот не подумала, соглашаясь быть водителем для наших девчонок с работы, что вся трасса будет так загружена! Что из города, что обратно в город. И если до 8-ого числа тут ещё можно было передвигаться на машине, то сейчас – девятого — словно все с ума посходили! А у меня ещё 6 часов дороги впереди без остановок. Ох, снова вздыхаю.

— Ник, чего ты раскисла? – Смеются девчонки у меня за спиной.

— Да, Никусь, ты не выспалась? – Спрашивает Аленка рядом.

Подавила зевок, ответив:

— О, даа, вы всю ночь гудели так, будто Настю замуж выпроваживаете снова! – Кошусь в зеркало заднего вида на беременную подругу, развалившуюся на заднем сиденье.

— Ой, девчонки, сейчас чихну! – Кричит Настя, безуспешно борясь с аллергией на цветущую сирень.

Алёна судорожно хватается за бардачок, ищет платочки, не находит, косится жалобно на меня, пока Настя продолжает чихать, Зоя со своим букетом уже вся прилипла к двери, матерясь как последний сапожник, но цветочки им всё равно жаль выкидывать... Чееерт.

Смотрю на дорогу – ладно, все равно держу дистанцию. Вздыхаю, наклоняюсь к бардачку, копаюсь правой рукой в нем. Боже, вот же я захламила

Посмотрела на дорогу – все в порядке. Так, диски, палочки, крекеры, о, тех.паспорт! А почему он здесь? Так... ищу дальше. О, вот и салфетки.

Радостно выдыхаю, достав пачку, как вдруг все громко вскрикивают...

Резкий удар пригвоздил меня грудью к торпеде. Поднимаю голову, зачем-то выжимая тормоз, будто машина ещё куда-то поедет... черт! Впереди стоит какая-то дорогущая иномарка... что это? Гелик!? Мать моя - женщина, отец мой - мужчина, я же ещё ипотеку не закрыла...

Смотрю на девчонок, те ошалело смотрят в ответ... Вздыхаю. Ладно, меня подрезали! Может, смогу договориться и не продавать почку? Ну мало ли, вдруг и на моей улице будет праздник?

Отстегиваю ремень, выхожу из авто. Впереди уже стоит парень в черном дорогущем костюме, держится за голову, ошалело смотря на место соприкосновения двух миров. Подошла к нему, посмотрела на удар и тут же зажмурилась.

У моей ласточки вдребезги бампер, аж сердце защемило, ох, моя маленькая крошечка... а на черной махине только немного краска осыпалась справа. Мда, вот это праздник, конечно. Вздыхаю, оборачиваюсь к тому парню.

— Вы в шашечки зачем играете? Вас не было поблизости... – уже улыбаюсь во все свои 32.

— Это Вы дистанцию не держите. — Парирует он, переходя в оборону. Не, не люблю таких.

— Какую еще дистанцию? – Всё равно улыбаюсь я. – Вы перестраивались без поворотника на мою полосу. Это даже по удару видно!

Кошусь на свой видеорегистратор:

— И у меня всё записано!

Парень отрывает от лица руку, вздохнув.

— Сейчас я поговорю с боссом... – смотрит куда-то за мою спину. Видимо, в машине он?

— Может, я сама тогда поговорю? Раз Вы здесь ничего не решаете.

Уже хотела развернуться, как вдруг этот олух достал из-за спины ствол и направил на меня. Стоп! Че-го? Что это ещё такое? Приподнимаю руки.

— Стой на месте!

— Да я стою, стою. – Улыбаюсь, нервно сглатывая и на периферии замечая поток безучастных машин. – Вы... уберите пистолет, пожалуйста. Что вы там... сколько у вас краска стоит? Я оплачу, если так уж прижало.

Уже решив согласиться с неминуемым, решила даже руки поднять, но позади вдруг хлопнули дверцей, заставляя своего водителя побелеть.

— Опусти пистолет, Макар. - Обрывает рык за спиной.

Мамочки... мне хотелось бы ошибиться, только этот голос явно схож с моим прошлым. И это пугает.

Улыбка исчезает с лица, ком застревает в горле. Сильный и раскатистый – один на миллиард. Это же не может быть он? Нет, это же просто невозможно! Вероятность почти равна нулю!

Но мою мольбу кто-то свыше опять не расслышал...

— Да, Алекс Георгиевич. – Подчиняется его водитель, убирая пистолет за спину.

Нет-нет-нет... Алекс Георгиевич!? Как в этом чертовом 10-имиллионном городе я разбила именно его машину!? Боже... сглатываю, медленно оборачиваясь и пытаясь перестать так глупо робеть. Упираюсь взглядом в его (именно его!) грудь. Господи, ну нет!

Именно этот мужчина стоит на расстоянии вытянутой руки. Я делаю шаг назад, ещё один... только он лишь улыбается, смотря куда-то в самую глубь меня. Умеет он так, всегда умел... ещё один шаг, обхожу водителя.

— Ненавижу... – тихо срываются проклятья с моих губ, заставляя быстро закрыть рот ладонью

Он так и давит своей улыбкой из далёкого прошлого, беспрекословно и абсолютно по-собственнически. Нет, хватит, я не могу больше. Разворачиваюсь и заставляю себя идти к своей машине.

— Вер. – Произносит он, опять одним лишь этим пригвоздив меня к месту и заставляя судорожно хватать воздух.

Тело предательски дернулась. Снова собираю крупицы своей гордости, делаю шаг к ласточке. Еще один и еще. Заставляю себя очнуться, только...

– Беги, Вера, но это же не поможет. – Раздается вновь этот голос, от которого в сердце что-то до боли хрустит.

— Я Ве-ро-ни-ка, слышишь? Не смей звать меня как-то иначе!

Хватаюсь за ручку двери, дёргаю, боковым зрением замечая, что он так и стоит.

— Вер, мне, правда, всё равно. – Отвечает Саша.

«Саша»... Выдыхаю, как же давно не называла его так, запретила же себе тогда!

Открываю дверцу, тут же падая на водительское. Немного сдаю назад, стараясь не смотреть на него, включаю поворотник – на соседней полосе вежливо пропускают, выворачиваю руль и уезжаю отсюда... подальше.

Смотрю в зеркало, он точно не поедет за мной. Всё, можно выдохнуть!

Только сейчас понимаю, что слезы катятся по лицу, смахиваю их кулаком, прикусываю губу. Господи, словно и не было этих лет. Словно я та самая глупая девчонка-подросток. «Саша». Нервно вздыхаю... как же ненавижу это имя. И его обладателя особенно ненавижу... ненавижу его!

Вдруг раздается Аленин голос:

— Давай вернёмся и им морды набьем!?

Посмотрела на неё и начала... смеяться. Искренне так, как последняя дурочка.

— Ну а что? Они нашу девочку обидели! – Продолжает Алена.

Девочки за спиной начали поддакивать. Стираю слезы.

— Чур, я того парня в черном костюме изобью сиренью! – Смеётся Зоя.

— А я… а я... – Думает Настя.

— А ты будешь сидеть в машине, беременная. – Ворчу, улыбнувшись и шмыгнув носом. – Спасибо, мои хорошие.

Девочки замолчали, дав мне секунды прийти в себя, наконец сконцентрировавшись на дороге. Только Алена вдруг поинтересовалась:

— Тебе ничего не будет за аварию? Ты же скрылась просто, получается.

Помолчала, боясь всё осмыслить. Мой бампер точно не доберется до дома... и если бы по-настоящему захотел, я бы никуда не уехала.

— Нет, он сам разберется.

— Ты его знаешь!? Того, высокого… светленького?

Киваю, сильнее прикусив губу.

— Вау. Он кажется таким... опасным! – Начинает мечтать Аленка.

— Ален, перестань. – Одергивает ее Зоя.

— Ой, де-де-девочки... – Вдруг вздохнула Настя.

— Что? – Выкрикиваем хором.

— Я опять хочу в туалет... - отвечает, заставляя нас всех вместе смеяться.

— Скоро с автомагистрали выедем, остановлюсь сразу. – Сквозь гогот подруг говорю я.

Да... он всё сделает сам, как всегда, но боюсь, дорого это будет стоить только мне. И дело не в деньгах, совсем не в них! Он найдет меня, сам же ясно дал понять. И лучше бы я испарилась или пропала без вести к тому моменту.

Везёт как утопленнику просто.

Остановились у какого-то хостела, пока все ушли в уборную, достала телефон. Открыла почту. Отвела душу, написав сообщение женщине, что уже давно заменила мне мать.

"Сейчас наткнулась на него. Боже, как я его ненавижу! Это так больно. Как это возможно?"

Быстро пришел ответ:

"Моя хорошая, просто успокойся. Может, это судьба?"

Ответила ей:

"К черту такую судьбу, Надь."

Вздохнула, прочитав последнее от неё:

"Мы её не выбираем, детка. Будь осторожна."

Я же не сказала, что уезжаю, и мы опять не увидимся с ней здесь. Снова не в этом году.

Алекс.

Сажусь в машину. Макар садится впереди, трогается с места.

Закрываю глаза, улыбнувшись её воображаемому силуэту, возникшему в темноте: вновь она нервно вздрагивает под моим взглядом, шепчет мне о «ненависти» своими красивыми алыми губами. Этот чистый нежный голос, я и забыл, что он так сильно меня будоражит.

Илона — очередная пассия — вновь прикасается, положив свою руку на мой пресс. Начинает целовать шею. Правильно, пусть лучше молчит и делает свое дело.

Вновь расстёгивает пуговицы на рубашке, хочет закончить то, на чем мы остановились ранее, касается своими тонкими пальчиками, не переставая прикусывать шею. Опытная, сразу видно. В два счета оказывается сверху, улыбнулся, обняв за талию и жёстче прижимая к себе.

— А кто это был?

Дернулся от её голоса. Всё-таки не смогла промолчать?

Открыл глаза, нехотя взглянув, как эта кукла улыбается своими сделанными губами, не отрываясь от меня, её даже не сравнить с Верой. Как-то не задумывался раньше...

— Не твое дело, Илон.

— Что это за простушка!? – Вместо молчания, продолжает, совершая первую свою ошибку. – Нищенка какая-то?

Вторая ошибка. Отодвигаю от себя.

— Макар, останови машину. – Он слушается, включает аварийку. Куколка вопросительно смотрит, оторвавшись от моей шеи.

— Выходи из машины. – Шепчу ей нежно.

Илона молниеносно меняется в лице, поняв, что к чему.

— Что!? – Взвизгивает, совершая последнюю, третью, ошибку.

— Выходи из машины быстро. – Холодно процедил, посмотрев в окно, сегодня тепло, не застынет.

— Да как ты… — все тот же истеричный говор.

Поворачиваю к ней голову, прищурившись.

— Ты слышала?

Девочка послушно слазит с меня и покидает мой Гелендваген. Вот и славно. Захлопнула дверь.

— Алекс Георгиевич, может, не стоило на МКАДе-то? – Волнуется водитель.

— Макар, ты хочешь за ней следом?

— Нет. – Отвечает и срывается наконец-то с места.

— Вот и молодец.

Застегиваю рубашку, поправляю часы на руке. Ещё пара часов до встречи, надо отдохнуть.

Откинулся на спинку сиденья, закрывая глаза. Снова Верин образ жжет изнутри – моя единственная ошибка, которую я осознал только ближе к концу четвертого десятка. Скоро 39, пора перестать думать о лишнем?

Вера... Вера. Единственная, о ком сожалел, потеряв тогда.

Да, всё правильно, да, я так и должен был поступить, но... к черту, хватит играть с ней в правильного мальчика, никогда же им не был. Хватит ждать. Прошло достаточно времени, теперь уже можно...

Моя нежная девочка выросла. Пора возвращаться?

2 патрон. Сними с предохранителя

Вероника

Июль 2012.

Зачеркиваю ручкой самую глупую надпись в своем блокноте, стирая с лица слезы. Всхлипываю, смотря, как капли падают на страницу. Как можно было быть такой глупой, Ника? Как он мог!? Почему… Почему я не нужна ему? Не нужна ему совсем.

Чиркаю синей ручкой запись, сделанную за три года до этого.

Первая страница моего потрепанного дневника. Наивной четырнадцатилетней глупышки.

«Самые красивые парни:

7. Лёша Герра. (Совсем не в моем вкусе, но все в школе по нему сохли. Правда он то ли не понимает меня, то ли не хочет понимать.)

6. Двоюродный брат. (Олег очень смешной, но Алена говорит, что он красавчик, хоть и староват.)

5. Мой папа в молодости – на фотографиях. Мне все девчонки завидуют.

4. Том Круз.

3. Киану Ривз. (Ну это же Киану!)

2. Зак Эфрон в «Папе снова 17» (Красавчик!)

1. Саша Славич.

Зачеркиваю первую строчку, так, чтобы и видно не было. Чиркаю, сдирая ручкой страницу, захлопываю дневник и отбрасываю от себя. Тот падает на пол, ударяется корешком и раскрывается, остановившись на той же страничке.

Поджимаю ноги к себе, обнимаю руками колени и плачу… ну как он мог!? Почему? Почему снова не я?

Осень 2020.

Уже начало сентября. Даже не верится, что так быстро лето пролетело. Смотрю в окно, пытаюсь запомнить эти чистые эмоции.

Березы пожелтели – слишком рано в этом году. Дворник подметает листья возле нашего кафе, а они не хотят исчезать – кружатся в танце неподчинения. Прохожие уже укутываются от холодного ветра, пряча лицо от порывов. Вдохнула эту первую свежесть наступившей осени после нелюбимой жары. Красиво и до дрожи зябко.

Полина Гагарина в наушниках поет, откликаясь в моей душе:

«Ты не бойся, ты просто следуй за мной»

(прим. здесь и далее «Небо в глазах»*)

Девчонки все говорят, что у нас голоса чем-то похожи. Но это едва ли. Задумалась на мгновение, слушая красивый мотив, от которого тянет улыбаться.

Стою в приемной, ожидая, когда меня вызовут. Сквозь приглушенную мелодию слышу, как ко мне сзади подходит Алиса, которую наняли недавно на место ушедшей в декрет Насти. Неплохая девушка, но мы как-то не прониклись к друг другу симпатией, а тем более доверием.

Убираю наушники в карман черного дизайнерского платья-рубашки, поправляю конский хвост, разворачиваюсь к ней на небольшой танкетке. Улыбаюсь.

— Вероника, проходи, они освободились.

Я уже 7-ой год здесь. Начинала простой официанткой, бежала сюда после пар в университете, поднялась через пару лет до администратора, выстроила свою веселую команду, а недавно получила повышение – стала управляющей нашей кафешки.

У нас было очаровательное начальство в лице веселенькой женщины, но в прошлый раз она оповестила меня, что продает нас, точнее уже продала кому-то, кому сейчас меня и представят.

Потом уже будет знакомство с коллективом, мне опять нужно будет доказывать, что мы не зря несём такую прибыль и правда хорошо работаем.

Даже немного страшно, словно с чистого листа всё начинаю. Моя жизнь последние лет восемь катится по выверенному сценарию, без резких изменений. И это меня полностью устраивает. Я люблю контролировать всё, точно зная, что из чего исходит. Не считая майских праздников в этом году – все так, как и хотелось бы.

Иду следом в кабинет нового генерального, монтажник меняет табличку на двери, снимает старую, как бы подтверждая сейчас, что один виток жизни этого места закончен. Надеюсь, мы сработаемся с новым боссом. Мне очень нравится это место, его атмосфера, постоянные клиенты, здесь уютно, я столько сил сюда вложила и точно не готова всё это терять.

«Так быстро

Огонь зажигают искры.

И ты уже в зоне риска,

Но тянешься ко мне»

Передо мной открывается дверь, Алиса остается в коридоре. Захожу внутрь, приветливо улыбаясь.

Возле большого рабочего стола стоит Нина Андреевна – бывшая владелица – поворачивает голову ко мне, приветливо улыбнувшись. Отвечаю ей тем же и молча прохожу внутрь.

— Вот и Вероника – та самая девушка, про которую я Вам говорила. – Дружелюбно обращается она к кому-то, отвернувшемуся к окну, подзывая меня ладошкой.

Встаю посередине кабинета, следя за тем, как кресло начало разворачиваться…

— Да-да, это та самая хорошая девочка, что приносила Вам прибыль? – Словно внезапный раскат грома над моей головой, заставившей нервно сжать кулаки.

Нашел, значит... сглотнув, медленно выдыхаю, пытаясь не выдать своего испуга. Он уже развернулся полностью, довольно улыбнувшись.

— Нина, Вы не могли бы выйти? Я хотел бы с этим золотом пообщаться. – Скорее приказывает, чем просит, не оставляя выбора.

Сжимаю костяшки ещё сильнее, пока Нина Андреевна быстро покидает будущее поле боя. Опускаю взгляд вниз, выдыхаю, поднимаю глаза на него, сохраняя приветливую улыбку.

Он всё продолжает смотреть на меня, начиная распускать свои флюиды полного подчинения. Нет, с кем-с кем, но со мной это точно не сработает.

Его прищур... он даже не изменился. Словно и не меняется, хотя столько лет прошло. Удивительно, но он даже не постарел. Только черты лица немного заострились, да сменил стиль на более официальный.

Ну, со спецификой бизнеса его и его отца (серьезного местного авторитета), я бы уже давно поседела. А ему – хоть бы хны… кровь девственниц что ли пьёт? Да он может, я не сомневаюсь.

Ухмыльнулся, видимо, достаточно выждав.

— Вера, я рад, что Вы работаете здесь. – Сразу ограничивает рамки деловым стилем.

— Вероника. – Улыбаюсь я, поправив. – Поздравляю Вас с удачной покупкой.

Мне хочется закричать, бросить в него пепельницу, что стоит на его столе, но вместо этого я поздравляю его!? Какая нелепость.

— Удачная она или нет я пойму несколько позже. Присаживайтесь? – Показывает на диванчик у стены.

Отказываюсь, на что он лишь довольно ухмыляется.

— «Сити» - достаточно популярное кафе. – Несу то, что ему и так понятно.

Кивнул.

— Да, я ознакомился с документами. – Встаёт, выходит из-за стола, проходит мимо меня, отчего я сжимаюсь до состояния песчинки, и подходит к двери. – Вера, пообедаете со мной?

Разворачиваюсь.

— Нет, спасибо, извините, уже есть планы.

В ответ ухмыльнулся вновь.

— Ваш мальчик сегодня занят, не переживайте.

Моя натренированная улыбка тут же слетает. Копал, значит? Ну да, логично. Неужели я поверила, что это случайность!? Какая ещё может быть случайность в таких обстоятельствах!?

Резюмирую: он приехал из Москвы в эту «тьму-таракань», купил кафе, в котором я работаю... Ещё бы! Он с его-то заскоками уж точно перелопатил по крупинкам всю мою жизнь последних лет — отдаю на это сто процентов и мою ласточку в придачу.

От ситуации становится чудовищно мерзко, хочется вылететь отсюда и укрыться в темненьком уголке, а не смотреть на него и пытаться вновь улыбнуться, поняв, что всё личное ему уже стало известно. Ему! Какого черта вообще он приехал!? Собираюсь с мыслями, пока Саша всё так же выжидает ответ.

— Не понимаю, о чем Вы.

— Мне объяснить Вам?

— Нет, благодарю. Разрешите, я пойду работать?

Изволил указать жестом в сторону двери, благочестиво улыбнувшись.

— Да, конечно.

Срываюсь с места, чувствуя, что он выходит из кабинета следом. Приветливо улыбаюсь Алисе, делая вид, что всё в порядке, пока слышу, как он вдруг обращается к своему секретарю.

— Дорогая, хотите есть?

Девушка загорается мгновенно, ещё бы «такооой» красивый мужчина зовет. Вылетает из-за своего стола, хватает сумку, кивает, определенно потеряв дар речи. Я лишь усмехнулась и наконец вышла на лестницу.

Что ж, хорошо! Ладно! Посмотрим, что он задумал и как я смогу от всего этого сбежать.

Задумавшись, не заметила завибрировавший телефон, чуть не пропустив звонок.

— Верони-и-ик, — раздается голос, ставший уже дорогим, — Извини, у меня на работе завал, я не смогу сегодня пообедать с тобой.

Вздыхаю.

— Хорошо, милый. Заберёшь вечером?

— Не, Никуль, извини, я допоздна опять. – Искренние нотки извинения звучат в мягком голосе достаточно надёжного человека, с которым мы уже год вместе. – Извини, Вероник, ладно?

— Конечно. – Давлю из себя. – Я тогда на такси.

Мы договаривались заранее, поэтому я оставила машину утром у дома. Должны были пойти в кино, встретить сегодняшнюю годовщину. И мне реально обидно... Черт... Или я преувеличиваю? Ну ладно, бывает же, правда? И почему мне по прежнему так мерзко? Отключилась, убирая телефон в карман.

Спустилась в зал, улыбнувшись всем. Сегодня понедельник, скоро начнется обед – и у нас снова максимальная загруженность. Может, опять выйти в зал – помочь с заказами?

Все равно же на обед теперь планов нет. Зашла в подсобку, переоделась в белую рубашку и коричневую юбку до колена, вышла к девчонкам, тут же начав улыбаться.

— Снова к нам? – Возмущается Аленка. – Мы бы и без тебя справились.

Киваю ей и подхожу к пятому столику, через миг уже принимая заказ. Двери постоянно открываются, впуская к нам новые лица. Посетителей все больше, в такие моменты можно разрешить себе не думать ни о чём… особенно об этой ухмылке и светло серых глазах.

«Мы где-то,

Как две далёких кометы,

Летим со скоростью света,

Пытаемся не сгореть»

Алекс.

Выбрал сегодня ресторан за городом: вполне неплохое известное место, добренький владелец. Даже сам вёл машину, отправив Макара на вполне заслуженный обед.

Вышел с очередной своей спутницей, краем глаза заметил Панамеру владельца и вдруг улыбнулся. Секретарь приняла улыбку на свой счёт, продолжая щебетать мне что-то о городе и его достопримечательностях. То ли дурочка, то ли реально прикидывается ей.

Видимо, слухи быстро расползлись, я же и правда завидный дяденька из Москвы. Не буду разбивать впечатление, уточняя, что родился и вырос здесь, а то разочаруются ещё. Хотя странно, вроде с отцом у нас фамилия одна, либо девочка совсем поглупела от счастья, либо просто не может закрыть свой неплохой рот.

Огляделся, на самом деле красиво Олег выстроил. Аллея широкая, позади несколько зданий в стиле барокко. Бахтерев сумел сделать это место популярным, да постарался он, сразу видно. Хороший ресторанный комплекс, молодец.

Заходим внутрь, обращаюсь к девочке на ресепшене, достаю из кармана пиджака визитку, протягиваю...

— Скажите Олегу Владимировичу, чтобы спустился.

Девочка смотрит, замирает, прочитав инициалы, кивает головой, фальшиво приветливо улыбаясь. Да, только сумасшедший в этом городе пойдет против этой фамилии. Отец в своё время добился сам своего положения, а я... а мне было этого мало — переехал в улий побольше.

Хостес провожают в зал на втором этаже, сажусь у окна, следя за тем, как сегодняшняя золушка хлопает глазами, но делает вид, что бывала тут раньше. Нет, не бывала, это, как минимум, закрытый сектор, насколько я осведомлен.

Помог ей сесть. Она благодарит, вздыхает, томно улыбаясь… всё как обычно, за столько лет уже приелось до рвоты. Снова что-то щебечет, пока я заказываю себе капучино, а ей – всё, что она там захотела, я и не запомнил.

Наконец-то подходит Олег, здороваемся, не знакомлю их – сам бы вечером её уже забыл, не будь она моей секретаршей.

— Слышал, у тебя отец наконец улетел к матери в Германию...

Интересуюсь, хоть и недавно видел отчёт. Приходится за его семейкой ещё приглядывать, после случая с подставой его родителя – сам пока не готов ослабить хватку.

Если расслаблюсь сейчас, кто-нибудь другой попытается его прихлопнуть. А он... (посмотрел на Олега)... двоюродный брат Веры, да и просто хороший старательный парень, у нас такие особо долго не живут – поэтому и хочу его поберечь.

Олег кивнул, улыбнулся. Да, видимо, на него так влюбленность повлияла – светится же, хоть огромную хрустальную люстру не выключай.

— Какими судьбами у меня? Опять что-то случилось?

Усмехнулся.

— Нет, я же обещал заботиться о твоей безопасности. А здесь... ты помнишь? Не могу есть один... –улыбнулся.

— И поэтому заказываешь у меня только кофе?

Молодец. Заходил, значит на кухню, знает, как со мной себя подать. Кивнул ему.

Девочка рядом ловит каждое слово – первая её ошибка. Терпеть не могу, когда слушают чужие разговоры. Хотя у самого, мягко скажем, грехов – на все круги почти, но я и ангела из себя не строю и никогда не строил.

Олег смотрит на меня — вижу сам, что торопится.

— Саш, давай уже по-хорошему, выкладывай. Мне работать надо, честно. Я и так сейчас тут редко появляюсь.

Да, любовь-любовь, скоро уже женится, наверное.

— Я в курсе, не объясняй.

— Тебе и это докладывают?

Улыбнулся вновь. Принесли заказ, сделал глоток – неплохо, пить можно.

— Не переживай, я не лезу в твое личное.

По факту не соврал. Мне интересна лишь его общественная сторона, ради пиетета к которой пришлось в прошлый раз в грязном белье покопаться, но на то я и нужен, из-за этого меня и боятся все, кто должен, за это меня, в принципе, и ненавидят.

В случае необходимости — мои люди найдут кого угодно, от меня почти невозможно скрыться. И я слишком долго шел к этому, показав, что со мной не надо воевать, чтобы сейчас играть в зайчика и отрицать очевидное.

— И на том спасибо. – Олег улыбнулся, чёрт, какой добрый он, даже тошно. – Кстати, где твой картеж?

Намекает на четыре машины сопровождения, что постоянно были рядом.

— Устал от них, пока все спокойно, нет смысла постоянно таскать за собой. Охраняют домик, играют в карты, шмаляют по банкам в лесу.

Он рассмеялся. Я же снова отпил кофе.

— Здесь или в Москве?

Девочка рядом выпрямилась, навострив ушки. Так и не ест ничего из того, что выбрала, сохраняя образ утонченной леди.

— Здесь. Недалеко от отца.

— Поздравляю.

— Да пока не с чем. – Прищурился, Олег так и стоит, не садится. Ладно, сколько можно уже тянуть, да? – Я недавно «Сити» купил, знаешь?

Он дёрнул бровью — не знал.

— Ты бы не трогал её лучше. – Даёт снова непрошенные советы, верно поняв суть и слегка покосившись на «случайного» постороннего слушателя.

— Я и не трогал пока что, не переживай. – Вздохнул, следом пригубив кофе. Надо успокоить двоюродного брата Веры? В нянечки податься? Ладно. – Мы говорили с тобой уже об этом летом.

Допил кофе, расплатился, попросил упаковать все с собой для Алисы.

Пока выходили, пролистал сообщения на телефоне – пришли фотографии, чем, а точнее – кем, сейчас занимается этот её особо важный парень.

Уже седьмая блондинка за месяц, странные у него, конечно, предпочтения, когда рядом такая девушка, как Вера.

Чем его не устраивают её волосы цвета вороньего крыла, пухлые губы и карие глаза, меняющие оттенок по настроению? Интересно, этот олень хоть знает об этом? Замечал? Надеюсь, она не рассчитывает на него слишком сильно.

Помог сесть Алисе, передал ей пакеты с нетронутой едой.

Эта показная сцена от Веры перед обедом рассмешила, я знаю, когда она в ярости – бессмысленно мне приветливо улыбаться и поздравлять "с удачным приобретением".

Моё самое удачное «приобретение» ещё впереди, и к бизнесу оно не имеет абсолютно никакого отношения. Но посмотрим, что она выберет вечером.

Вероника.

— Он такой... он такой классный! – Поет уже минут десять Алиса всем собравшимся ближе к вечеру сотрудницам.

Я пришла, чтобы разогнать их, но невольно раскрыла рот от хвальбы в Сашин адрес. Да уж, умеет он пускать пыль в глаза.

– Ой, девочки, побольше бы таких мужчин! — Вздыхает уборщица Кристи.

Да не приведи Господь, если таких будет «побольше»! Тут из-за одного такого хочется планету остановить и спрятаться где-нибудь в самой дальней галактике...

Мой рабочий день заканчивается в пять – то есть уже через семь минут. Вторая смена уже час, как работает – вроде бы все в порядке, все справляются, скоро будет вечерний поток. Может, остаться опять, помочь им? Все равно с Андреем всё отменилось.

Хотя нет, сегодня дома можно вещи перебрать – как раз хотела отсортировать старую одежду, сдам куда-нибудь в этот выходной. Хоть кому-то, может, пригодится.

Разогнала девочек, ушла к себе. Проверила выручку за неделю – план выполнили, молодцы. Впрочем, как обычно.

Собралась, надела бежевое пальто, расплела свои любимые длинные волосы, вышла из кабинета, попрощавшись со всеми в зале. Переодела обувь в раздевалке и выбежала на улицу.

Вздохнула, взглянув на небо: жаль. Хотела пройтись, но дождь собирается.

Тогда поеду на автобусе.

И, уже пройдя метров десять по тротуару до ближайшей остановки, вдруг заметила у обочины рядом притормозивший слишком знакомый черный автомобиль. Посмотрела – на меня в ответ глазеет тот самый майский водитель.

Следом открылось окно, мой новый нестерпимый начальник, чтоб он провалился, процедил:

— Вер, сядь в машину.

О, официоз закончен? Рабочие отношения там, деловой тон и стиль? Выругалась, отвернувшись, продолжая идти дальше.

— Вер.

Машина едет следом, прохожие оборачиваются, а я специально сворачиваю в какой-то закуток – подальше от него, не проедет же здесь, дорога как раз перекрыта. Надо только переждать немного, сейчас ему надоест и он отстанет!

Иду вглубь какого-то двора, как вдруг меня хватают за руку и тащат обратно! Брыкаюсь, вырвала руку из его цепкой хватки.

— Сядь в машину! – Раздается сзади командный голос. Весь в своего отца! Умеет людей пугать.

— Нет, и отстань уже. – Выдохнула, взяла себя в руки и снова направилась дальше.

— Сядь в машину, в последний раз говорю.

Игнорирую, рядом гуляют старушки с внуками, слишком людно — он ничего мне не сделает. И вроде бы так и есть, всё в порядке, но сердце истошно выбивает крутой речитатив, отдаваясь гулом. Улыбнулась, увидев милого годовалого мальчика, что только научился ходить, его так мило за капюшон поддерживает бабушка...

Но я вдруг поднимаюсь над землёй и оказываюсь вверх тормашками. Хочу закричать, но внутри словно всё сжалось – он схватил меня за колени, поднял и опрокинул себе на плечо.

— Саша, Господи! – Очухалась, начала истошно бить его руками, лягаться. Он вообще не реагирует... – Отпусти меня, старый придурок!

Сработало. Только он уже дошел до машины, гадина длинноногая, – открыл дверь и затолкал меня внутрь, усаживаясь рядом сам. Щелчок – водитель заблокировал двери, тронулся с места, отчего я вжалась в спинку.

Фырчу, сдувая с лица волосы. Злюсь же, и почему!? Этот идиот рядом поправляет свой серый пиджак от какого-нибудь эксклюзива, выдает, задумавшись.

— Я вдруг стал для тебя старым?

— Ты всегда им был! – Шиплю я самым настоящим образом.

Улыбнулся, даже не взглянув.

— Слушай, останови машину. – Меняю интонацию, пытаюсь донести до него очевидное, как до маленького ребенка. – Все, что ты сейчас сделал со мной, называется «похищение» и карается нашим правосудием. Но так и быть, я не буду на тебя заявлять, если ты меня быстренько отпустишь!

Улыбнулась под конец, как пятилетнему. Водитель впереди рассмеялся, Алекс лишь усмехнулся, повернув наконец-то голову ко мне, вздохнув.

— Да что ты говоришь? Правда? – Наигранно шокирован. – А я всю жизнь думал, чем же я занимаюсь таким, может, экскурсии провожу, а, Макар?

Обращается к водителю. Тот посмотрел на нас в зеркало, кивнув.

— Да, Алекс Георгиевич, экскурсии. Очень много экскурсий.

Я бы испугалась уже, если бы не знала, что он со мной ничего такого не сделает... правда же? Посмотрела на него. Ну, надеюсь на это.

— Так... что тебе надо?

— О, молодец, конструктив пошел.

Всмотрелась – нет, есть пара морщинок у глаз. Он продолжил, перекинув ногу на ногу...

– Сейчас съездим в одно место, потом отпущу тебя.

— Нет.

— Отказываешься? – Усмехнулся он, слегка улыбнувшись.

— Конечно!

— Тебе нужно кое-что увидеть, Вер. – Теперь уже он включает интонацию воспитательницы детского сада, вразумляющую нерадивого ребенка.

— Вероника! И никуда я с тобой не хочу, хватит! – Я просто в шоке от его наглости. – Я, может, гордая.

Смотрит на меня долго, внимательно, прищурившись.

— Ты устала, спишь плохо, бессонница мучает?

Замерла, перестав нервно перебирать пальцы.

— Ты меня слышал? Саша, останови машину, придурошный.

— Нервничаешь много. Тебе бы отдохнуть. Не поедешь никуда, да?

Хотела сказать что-нибудь о том, что я тоже человек, а не букашка последняя, как вдруг он улыбнулся.

— Значит, придумаем третий вариант.

Быстро схватил меня за руку, достав из кармана какой-то наконечник, пока я пыталась вырваться – одним махом надавил на кисть и отодвинулся, отпустив, будто ничего и не произошло.

Ошарашено прижалась к двери, посмотрела на запястье…

— Что за... что ты сделал сейчас!?

Улыбнулся, отчего меня пробил озноб. Я забыла с кем имею дело? Лишь бы не убил вообще. Мысли лихорадочно сводятся к одному «Лишь бы не убил», тело начало слабеть, взгляд блуждает...

— Что ты…

— Поспи, девочка моя.

— Ненавижу... – Шиплю из последних сил.

— Я знаю. – Последнее, что ещё осознаю.

«Я знаю» — отголоском раздается в моем стремительно умирающем сознании... «Знаю». Он не убьет…

Резко повело, упала на что-то... мягкое. Выдохнув уже в темноту.

«Ты не бойся, ты просто следуй за мной»

Алекс.

Макар все смотрит в зеркало заднего вида, не отрываясь от меня.

— Что!? Говори уже, достал смотреть. – Я отвернулся к окну, поправил её волосы у себя на коленях.

— Вы... очень странно обходитесь с женщинами.

Смеюсь.

— Ты в мою совесть записался?

— Нет, ну что тогда – в мае с Вашей последней бывшей, что сейчас.

— А что с бывшей?

— На МКАДе высадили.

— Слушай, ты уже забыл, кто там ровно за нами ехал на крузаке?

— Ну Толя со свитой. – Вспомнил про телохранителя.

— И?

— И он ее сразу подобрал после нас, но... сам факт. Она же перепугалась.

— Её на Мальдивах потом неплохо утешили.

— Ну я даже не знаю... какой-то странный способ расставаться, не думаете?

— Слушай, ты сам знаешь, какой я, мне из-за Илоны сейчас оправдываться что ли? – Усмехнулся, посмотрев на него.

Макар замолчал, через минуту снова начав сверлить.

— Что тебе опять, совесть моя?

— А с ней Вы что сделали? Опять эта Ваша китайская хре... народная медицина!?

— Да, можно и так сказать. Она истощена, нужно выспаться – сама заснуть не могла.

— Это как это Вы поняли!?

— По лицу, Макар. Вот будешь древним старцем, поймёшь.

— Не такой Вы уж и старый...

— Я так-то не о себе. – Смеюсь. – Но и на том спасибо.

— Все равно – она же Вас со света сживет, когда очнется. Может, у неё планы на вечер были, и не собиралась она у Вас на коленях спать...

— Единственные её планы сейчас уже закончили обрабатывать восьмую блондинку.

— Кстати, Вы же могли просто показать фотографии...

— Это не благородно, не находишь?

— А вести её в тот бар, где он, – нормально?

Рассмеялся, не сдержавшись.

— Да, ты прав, хреновый из меня рыцарь.

По машине раздается мой низкий жутковатый смех.

— Кстати, раз ты начал. Между прочим, сам ты меня не лучше.

— Что я-то опять!? – Защищается совестливый водитель.

— Кто в неё стволом тыкал?

— Ну, так я... по инструкции. Нельзя же к Вам посторонних подпускать, я не знал, что Вы знакомы с ней.

— Она девушка, не смутило?

— Будто женщин-террористок нет.

— Правильно. – Улыбнулся, понимая, что именно из-за его «по инструкции» не уволил его тогда.

Спустя сорок минут приехали, занёс её на руках в свой дом, отнес в свою спальню. Ушел, оставив тусклый свет.

На самом деле, Макар прав – из меня так себе рыцарь и джентльмен. Да я и не пытаюсь быть ими, как, впрочем, и кем бы то ни было ещё.

Вероника

Пелена воспоминаний из детства.

Вот Саша учит меня кататься на велосипеде, вот впервые с ним на катке, следом он играет со мной в шахматы.

Почему, почему всё так быстро заканчивается? Почему он снова здесь? Почему он снова со мной?

Сквозь сон раздаются голоса, в том числе его, но понять ничего не могу, не осознаю ни одного слова, словно звуки живут своей жизнью. Вновь проваливаюсь в воспоминания, завуалированные моим сном.

Мне пять.

Я смотрю на последнюю фотографию мамы и плачу, словно мир исчез вместе с ней. Вокруг никого, отец ещё не справился с её утратой сам, ему не до брошенного ребенка… как вдруг Саша выхватил фотографию из моих ручек и обнял меня – такой взрослый и надежный, я реву и бью ему кулачками в грудь, будто это он виноват в той аварии, а не... не я.

Темнота...

«Ты не бойся, ты просто следуй за мной.»

Жмурюсь из-за яркого луча, падающего на лицо. Медленно открываю глаза...

Это сон? Почему... Закрываю глаза. Да, наверное, я ещё сплю. Вдруг моих губ что-то коснулось, чья-то рука... его рука!

Резко дернулась.

— Матерь Божья! – Раздается мой крик на всю эту... а где хоть я? Оглядываюсь. Спальня!? Перевела взгляд на него, судорожно отползла к спинке шикарной кровати вместе с одеялом.

Он лежит на животе, улыбается, продолжая на меня таращиться.

— Что... ты... я... здесь... Какого дьявола!? – Взвизгнув, зажмурилась.

Это просто сон, да? Дерьмовый сон.

_____

* Песня в исполнении Полины Гагариной "Небо в глазах". Автор текста Александр Жвакин, музыка Владимир Чиняев и Александр Коновалов из ChinKong Production.

3 патрон. Направь ствол в сторону цели

Вероника.

Как я вообще здесь оказалась!?

Оглянулась: комната в темных тонах, преобладает коричневый. Точнее — оттенок темного шоколада. Вроде цвет стабильности, что помогает найти равновесие...

Высоченный коричневый потолок, деревянные балки под ним, на одну из которых зацеплен серый шифон, стекающий балдахином.

На стене за моей спиной серые обои с очертаниями огромных гор, а паркет из Венге? Дорогое удовольствие.

Кровать просто огромная, сам каркас занижен и словно лежит на полу... да, вкус у Саши нисколько не изменился.

Вжалась в спинку кровати. Как я тут оказалась? Вспомнила, что он затащил меня в машину и что-то сделал со мной, отчего я... заснула!?

Перевожу на него растерянный взгляд. Он так и лежит на животе, подперев голову рукой, ехидно улыбаясь. О, что это за зверь такой бесстыдный!?

Его холодный блонд наконец-то растрепан, и будь моя воля, я бы эту копну сейчас изрядно истязала! Серые глаза смеются, как бы подтверждая, что так просто от него теперь не избавиться.

Заглянула под одеяло, чем ещё сильнее рассмешила его, он аж перевернулся на спину, откинувшись на подушку.

— Все на месте?

— Пальто ты снял!?

Кивнул.

— Твои милые туфельки тоже, тебе было бы некомфортно...

— А так я просто нежилась все это время?

Улыбнулся.

— Конечно. Ты наконец-то выспалась.

Вскочила с кровати, поправив платье, хотела начать пытать его, как вдруг на изящной тумбе рядом зазвонил мой телефон! Саша присел, скрестив руки в полной уверенности своей победы.

— Я с тобой ещё разберусь, старая гадина! – Прошипела я, на что он снова лишь кивнул.

Схватила смартфон, выдохнув. Ответила на звонок Андрея:

— Ника, наконец-то! Где ты!?

— Я... я... – Пытаюсь собрать мысли. Может, сказать, что дома?

— Я стою под дверью уже 20 минут, где ты!?

— Прости, Андрюш. – Заметила краем глаза, как Саша поморщился. – Я в гостях...

— В такую рань!? Ника, я всю ночь не мог до тебя дозвониться.

— Прости, я заснула... не слышала, крепко спала. – Отвернулась к огромному окну.

— Так где ты!?

— Я у... подруги. Ты её не знаешь...

Как назло, позади раздался раздраженный голос:

— Врать нехорошо, Вер.

Резко поворачиваюсь, пока Андрей кричит в трубку «Кто это, Ника!? Что это за мужик! Ты, что, мать твою, с ним спала!?»

— Заткнись. – Тихо шепчу я, закрыв телефон рукой, этим серым смеющимся глазам. Отвечаю Андрею. – Андрюш, это... муж подруги... Веры. Честно.

Андрей замолчал, видимо, думая, поверить или нет.

Выдохнула, борясь с желанием уничтожить досрочно Сашу, что сейчас смеётся, смотря на меня. Подошла к кровати, швырнула в этого самодура одеяло, отвернулась.

— Андрюш, я скоро... – посмотрела на лес за окном, – скоро буду дома. Ты что-то хотел?

— Я соскучился, думал наконец отпраздновать нашу годовщину перед работой.

— Извини.

— Давай я тебя встречу? Где живёт эта твоя Вера?

— Она... за городом. Извини, я перезвоню. – Скидываю звонок, пока окончательно не завралась.

Посмотрела на время – 3 часа до работы. О, как мне отсюда выбраться теперь!?

Обернулась. Саша лежит, закрыв глаза, скинул одеяло рядом.

И что не думай, всё равно он очень хорош для почти сорокалетнего, держит себя в форме, ни одного лишнего сантиметра. Всё такой же статный стройный мужчина с прорисованными мышцами.

— Ну как там твоя жена? – Начинаю свою месть я.

— Хорошо. – Приоткрыл глаза, повернувшись ко мне ленивенько так, вальяжно. Похлопал по кровати рукой. Размечтался! – Ложись рядом, ещё рано.

— Хорошо живёт? Не сожрёт тебя твоя... – судорожно вспоминаю её имя, – Василиса, когда узнает, что ты творишь?

— Она не узнает. Ей не за чем это знать.

Прикусила губу от его наглости.

— Не думала, что ты... изменщик!

Саша рассмеялся, сев на кровать.

— Слова-то какие интересные, маленькая моя.

Посмотрел на меня, улыбнувшись.

— Я... не… твоя. Иди к жене своей, понял?

Не успела договорить, он встал – пошел к выходу, и от неожиданности я немного растерялась. Обернулся у дубовых дверей того же шоколадного оттенка.

— Одежда в гардеробной. — Махнул рукой на вторую дверь, которую я только заметила. — За ней ещё ванная. Пока не переоденешься – не откроют. Позавтракаем, отвезу на работу. И, да, Вер, не ревнуй, я давно разведен.

Запустила подушкой в закрывающиеся двери. Ну какого лешего я стояла и хлопала глазами? Надо было убежать давно.

Стою, думаю, что делать... идти переодеваться!? А не велика ли честь!? Я вообще под страхом смерти бы не приехала в его дом!

Это же точно не особняк его отца, вкус Сашин прослеживается абсолютно во всем. Значит, ещё и жилищем у нас обзавелся!?

Телефон вдруг завибрировал, уведомляя о пришедшем письме на почту. Открыла – сообщение от Нади.

Надежда Александровна: «Привет, моя хорошая, как твои дела? Извини, вчера не могла написать, водилась с капризной внучкой.»

Я: «Ты не спишь? У Вас же так рано ещё... Дела – долго писать, но, кажется, я влипла в большое болото.»

Надя: «Да, мне не дали поспать. Трёхлетняя малышка стащила с меня, пожилой женщины, плед.»

Засмеялась, у меня сегодня тоже было что-то похожее, только наоборот.

Надя добавила: «Болото... Поверь, лучший способ выбраться иногда – это принять ситуацию такой, какая она есть, и не нервничать. Тогда и план действий сразу нарисуется. Ты ещё спишь? Встань, соберись, покрасивее оденься и... жить непременно захочется! Я пошла варить кашку для этого несносного ребенка, вот только надену свой самый красивый махровый халат. Пиши если что.»

Отложила телефон, пошла в ванную комнату.

Сколько лет с ней общаемся, о чем мы только не говорили, она единственная знает про то, что именно было восемь лет назад. И школу я с ней заканчивала, и радость от окончания университета с ней делила. Именно она всегда поддерживала, помогала зубрить лекции, писать конспекты, находя нужную информацию и объясняя, если я что-то не понимала. Вот только... всё это заканчивается лишь нашей перепиской.

Я не видела её вживую, только на фотографиях, где её постоянно обнимают дети и внуки. Сколько раз мы планировали встретиться, но что-нибудь да случалось. Думаю, так даже лучше.

Иллюзорный мир нашего общения не рушится суровой реальностью, где едва ли мы были бы близки. Она самая милая и нежная женщина пятидесяти пяти лет, всегда готовая поддержать меня, словно мама, которой мне раньше так не хватало.

Наверное, поэтому я должна прислушаться к ней и понять наконец, что она права. Если хочу выбраться отсюда, лучше пока принять его правила.

Судя по виду за окном – с холма виден только один сплошной хвойный лес. Территория огорожена высоким забором. Зная дотошность Саши, едва ли сюда кто-то сможет забраться или... что немаловажно для меня – выбраться отсюда без его ведома. Умылась в этой шикарной черной ванной с золотыми акцентами.

Обратила внимание на новый набор косметики марки, которой пользуюсь я. Нет уж, спасибо, увольте, но подачки от него я точно терпеть не буду.

Мне нужно ещё проучить этого самодура... а хотя...

Взяла помаду. Посмотрела в зеркало. Будет тебе, Саша, послание яркой бордовой помадой.

Через пару минут вышла, улыбнувшись.

И как теперь выйти? Кричать, стучать, или тут у него... камеры!? Огляделась – видимых нет, но зная его... поежилась.

Олег недавно обмолвился, что этот зверь имел доступ к видеокамерам по всему городу. Думаю, это еще мелочи. Едва ли кто-то может от него скрыться.

Только я знаю его почти всю свою жизнь. У него есть уязвимые места, точнее... были. Восемь лет назад. Но остались ли они сейчас?

Главное – выбраться сейчас отсюда.

Подошла к двери, тихонечко постучала. Дверной замок сразу открылся. Вышла, оказавшись совершенно одна в светлом коридоре. Заметила, что в комнате погас свет, а здесь, наоборот, загорелась подсветка в плинтусе.

Боже, что за современные технологии? Прошла дальше. Что он сказал? Кухня? Столовая... нужно найти столовую.

Поразилась тому, что освещение в полу словно следует за мной. Дааа, жуткое ощущение, словно кто-то следит за каждым шагом. Не удивлюсь, если так и есть.

Спустилась вниз по огромной деревянной лестнице, держась за выкованные перила. Заглянула из холла в первую попавшуюся массивную дверь. О, столовая! Это удачно я зашла.

Во главе стола сидит Саша, сцепив кисти рук перед собой.

— Ты не переоделась. – Холодно выдал мне, даже не взглянув.

— Я не собираюсь потакать твоей придури.

Улыбнулся. Взял свой кофе, что похоже давно остыл.

— Проходи, садись. – Указал на место рядом с собой.

На столе меня ждёт... да, овсянка, сэр, пара ломтиков поджаренного хлеба, масло и чай... наверное, без сахара. Таким образом, на столе — мой обычный завтрак. И это раздражает больше всего!

— Проходи, садись. – Жёстче повторил он.

Послушаться? Или послать все и убежать... но... куда? Здесь его территория, территория этого белого... льва. Ни одного шанса выбраться без него.

Вдохнула. Успокойся, Вероник. Посмотри на это с другой стороны? Он... сидит. Ждёт меня… и... да к черту! Я не просила меня ждать и вообще всего этого не просила.

— Как ты... усыпил меня вчера?

— Садись. – Опять повторил, отпив кофе из чашки.

Ладно. Подошла, хотела взять кружку с чаем и пересесть подальше, но он опередил мои действия.

— Даже не думай. Сядь рядом и спокойно поешь, Вер.

— Хватит командовать. – Вспылила.

Вновь лишь улыбнулся.

— Ты в моем доме. Следуй моим правилам.

Самодур.

— Я не просила меня сюда... привозить!

Глубокий вдох. Села за стол. Отпила чай, да, точно, без сахара. Посмотрела на него, как медленно пьет свой кофе, вот вообще не меняется человек!

— Только кофе по утрам?

Кивнул.

– Неудивительно, что ты такой... худой и бледный! - Выдала, отвернувшись и якобы рассматривая стену напротив.

Коллекция оружия, точнее огнестрельного оружия. Проще говоря, пистолетов и пара револьверов. Да, Саша, это же лучшее место, где их размещать!

Перевела взгляд на него, он всё улыбается своим... оскалом.

— Ты меня не напугаешь.

— Я рад, но я и не планировал тебя пугать. – Перевел взгляд на овсянку. – Ешь, Вера.

Поежилась.

— Не командуй.

— Ешь. У тебя сегодня будет трудный день.

— Почему это? – Искренне удивилась. – Если ты... не престанешь так улыбаться, я запущу в тебя этой овсянкой, Саш!

Он усмехнулся, медленно поставил на стол чашку с кофе, держа её двумя пальцами с поднятым вверх мизинцем. Тоже мне аристократ.

— Ешь.

— А вот не хочу я и всё!

Уголки губ снова дрогнули.

— Не хочешь уехать отсюда? Я мог бы тебя оставить здесь.

— Вот ещё... я сбегу при первой возможности!

— Ты же знаешь, что она не представится.

Отвела взгляд. Черт с тобой, не отраву же ты подсыпал... съела кашу.

— Так-то лучше. Переоденешься или планируешь показаться на работе в этом же платье?

— Я могу заскочить домой...

— Нет, не можешь.

— Да ты совсем уже! – Вскочила со стула, на автомате взяв чашки с кружкой. И... куда их убрать? Опять усмехнулся, окончательно разозлив. — Да, я всего лишь официантка! Что ты хотел? Диву заморскую? Так иди...

Встал. Взял свою кружку, пошел в сторону двери...

О, как же это раздражает!

Через десять минут вышли на улицу, оглянулась – позади остался огромный бревенчатый особняк. Подошли к припаркованной недалеко машине. Странно, что он сегодня без водителя.

Села на заднее сиденье. Выехали.

Уже полчаса на пути встречаются лишь одни ёлки. Поняла, что вокруг его дома точно нет ни души... да, тяжелый он человек, мягко скажем.

Молчим, отвернулась к окну, но даже так чувствую, когда он смотрит на меня в зеркало. Ненавижу его. Поскорее бы выбраться отсюда.

— Сегодня отвезешь документы моему конкуренту.

— С чего это я!?

— Я просто напомню, ты теперь работаешь на меня.

— Не на тебя! — Выпалила, не подумав.

Усмехнулся. Поняла, что по сути так и есть.

— Ты оставишь меня в покое?

— Конечно. Только сделай то, что я говорю.

— Курьеров нет?

Усмехнулся.

— Нет, это должна быть именно ты, Вер.

Мурашки пробежали...

— Куда ехать?

— Скажу ближе к встрече.

Замолчали.

Через час подъехал к моему дому.

— Переоденься, я подожду.

Оглянулась, снова мою ласточку подпёр сосед из 105-ой.

— Неет уж, я на такси.

— Вчера ты тоже самое это своему мальчику обещала. Не соврала бы, может, и не оказалась бы со мной.

Вылетела из машины. Захлопнула дверь. Прослушивает мой телефон!? Боже… ну ненавижу! Поднялась к себе, пытаясь дышать ровнее и перестать сжимать кулаки. У двери заметила букет – пять алых роз. Так мило! Улыбнулась... нужно будет Андрею позвонить... занесла цветы в квартиру, быстро собралась на работу, вызвала такси.

***

В четвертом часу ко мне зашла Алиса, сказала, что меня ждут. Не стала даже уточнять, кто и зачем, пошла за девушкой. Вновь оказалась в его кабинете.

Он стоял у окна, задумавшись о чем-то. Стоило только зайти, обернулся ко мне. Показал рукой на какую-то папку на столике рядом с диваном.

— Адрес отправят по СМС. Тебя встретят, проводят в нужный номер.

— Номер!? – Я не ослышалась? Кивнул.

– Не переживай, тебя точно никто не тронет. Только... не пугайся.

Тоже мне, заботится он. Сам бы тогда и поехал... взяла увесистую папку.

— Просто передать?

— Да.

— Сказать что-нибудь?

— На твое усмотрение.

— На моё!? Да я даже не знаю, к кому ты меня посылаешь.

— О, поверь, ты видела его много раз. Ты сориентируешься.

Знаменитость что ли какая? Плевать. Вышла из его кабинета, Алиса с интересом посмотрела на меня, изучая, как я прошла мимо. На телефон как раз пришел адрес.

Посмотрела, не сразу сориентировавшись. Я редко бываю в том районе. Вызвала такси, оделась. Взяла эту несчастную папку.

Судя по всему, на работу я обратно уже не успею – ехать минут сорок только туда, потом обратно.

Андрею так и не звонила, он писал сам, что сегодня вновь занят. В последний месяц столько перерабатывает в этом офисе, столько жаловался на свое начальство. Но ему вроде обещали повышение, поэтому терпит... ладно, значит, хоть сегодня разберу вещи.

Села в как раз подъехавшую машину, закрыла глаза.

Что ни говори, а Саша прав. Бессонница мучает уже почти год. Даже если не больше. Не могу вспомнить, когда вообще я спала нормально. А вчера из-за какого-то нажатия просто... заснула. Как это вообще возможно?

Достала наушники, включила первую попавшуюся песню в плейлисте. До сих пор верю в то, что случайно включенные треки могут иметь тайный смысл. Есть же на свете судьба, а музыка и строчки в книгах или фразы в фильмах словно отвечают тебе на все вопросы.

О, какой я ещё глупенький ребенок, оказывается. Хотя, все взрослые по сути такие же. Верят каждый в свою ерунду, но боятся признаться в этом. А Саша интересно во что... опять я о нем! Бесит, чурбан неотёсанный. Что хочет, то и воротит. Самодур!

Песня наконец-то заиграла. Выключила, поняв, что либо вселенная ошиблась со значением, либо все это полнейшая брехня.

Но первый куплет Ирина Дубцова всё-таки успела пропеть, пока я разблокировала телефон, открывала приложение и судорожно переключала на что-нибудь другое...

«Здравствуй, Лучшее, что было со мной когда-нибудь»

(Ирина Дубцова – Люби меня долго)

Бред. Скорее "Здравствуй, худшее, что было со мной!"

Терпеть его не могу. Вот, если бы с Андреем эта песня была как-то связана, тогда ладно. Но нет же... Пока листала свой плейлист, понимая, что ничего там адекватного похоже нет, приехали к месту. Оглянулась...

— Простите... – Обратилась к водителю. – Это точно то место?

— Да, Верхняя 9, видите надпись? Сюда заказывали.

Посмотрела на сообщение, перевела взгляд на табличку с адресом. Да, точно, сюда... Взяла папку, что лежала все это время рядом. Расплатилась, вышла.

Мы заехали в какой-то дворик, посреди которого стоит обшарканный отель далеко не премиум класса, мягко скажем. По телу прошла дрожь, страшновато туда одной.

Что он обещал? Что меня тут не тронут? Ну... как бы я и вчерашнего от него не ожидала.

Проглотила подступающий ком... Может, я не права?

Но стоп. Кого я тут должна встретить!? У него конкуренты явно выше по уровню и в таких местах не отдыхают. Ну, если у него вообще есть конкуренты.

У него и у его отца. Да в этом городе каждая собака знает, что... не стоит вставать у них на пути.

Сглотнула, оттягивая ручку двери на себя. Та, как на зло, поддается, открывая скрипучую дверь

Захожу внутрь. Да, атмосфера... притона! Честно. Хоть какое слово подбери, но как их не закрыли ещё?

На диване сидят 2 же… де... представительницы древнейшей профессии и их... сутенёр, будем называть всё своими именами. Посмотрели на меня, хмыкнули, отвернулись обратно к старенькому телевизору.

Вдруг меня заметила тучная женщина неопределенного возраста странной, повидавшей жизнь, наружности.

— О! – Воскликнула она. – Вы Вера?

Кивнула. Да, он, похоже, никогда моё имя нормально не назовет. Ну, лучше быть перед проститутками, сутенёром и тучной женщиной с черной растекшейся под глазами тушью «Верой», нежели собой.

Женщина вышла из-за стола, продолжила говорить, потянув меня за спину и уводя куда-то вглубь этого места.

— Пошли, тебя уже ждут.

— Кто ждёт? – Выдохнула наконец-то.

Женщина улыбнулась, оголив золотые коронки.

— Милая, что ты боишься? У нас чисто, убирают каждый день.

— Я не боюсь.

— Да ты как белый лист, вцепилась в свою синенькую папочку. — Дошли до лестницы. – Поднимайся на второй этаж, номер двадцать четыре в самом конце коридора. Там должно быть открыто, можешь не стучать.

— А вы?

Хватаюсь за руку этой милой женщины, что кажется мне сейчас последним спасательным кругом, апломбом моей безопасности. Но она убирает мою кисть.

— У меня сейчас ещё один гость должен прийти. Иди-иди, чего ты боишься? Кто тебя съест!?

Вздохнула. Женщина кивнула и просто оставила меня одну.

Поднялась по лестнице, свернула налево – дошла до 24 номера. Стою, перевожу дух. Пришибу Сашу, если выберусь отсюда живой.

Дёргаю ручку, та поддается. Делаю шаг внутрь, зажмурилась, протягивая папку и выдаю:

— Вам просили передать. Я пошла.

Тишина... Открываю медленно глаза.

От увиденного руки разжались... Передо мной стоит голая, мать её! Абсолютно голая блондинка, что полотенцем сушит свои... волосы, наклонившись. Посмотрела на меня.

Папка в этот момент упала, все содержимое рассыпалось, но я даже взгляд отвести не могу. Мать моя, роди меня обратно!

— О, а вот и наш лакомый кусочек пришел. – Смеётся девушка, взяв наконец-то лифчик третьего размера, застегивая его там... где надо.

Вдруг откуда-то... похоже... из ванны. Судя по замершему шуму воды... раздается голос... Дернулась. Смутно... знакомый... голос.

— Что!? – Всего одно слово.

Перевела ошарашенный взгляд на дверь ванной, которая как в замедленной съёмке начала открываться в такт моему замершему сердцу.

Нет, Господи. Только бы не он! Но меня снова не услышали сверху.

— Ты что-то сказала, крошка? – Вышел Андрей в одних боксерах, что я подарила ему на той неделе. И мне бы развернуться и уйти, а я стою и смотрю, то на него, то на улыбающуюся «крошку».

Андрей наконец-то переводит взгляд на дверь, замечает меня, ошалело дёргается и... Бинго! Скрывается в ванной.

Меня пробирает истерический смех. Господи, какое он, оказывается, говно!

Хватаюсь за сердце, опускаю взгляд вниз...

Из папки торчат фотографии, присаживаюсь, беру первую... и не верю своим глазам. Поднимаю взгляд на девушку.

— Тебя... наняли?

— Да, но не он. – Смеётся она, показывая наманикюренным пальчиком на дверь ванной. – Я бы такому и за деньги не дала... Но меня... убедили. — Загадочно улыбнулась.

Беру вторую фотографию, третью, четвертую, пятую, шестую, седьмую. Везде мой... уже не мой... Андрей страстно целует разных... блондинок! На первой фотографии – самое откровенное с этой девушкой, та как на зло подтверждает:

— Это вчерашнее. Хорошо я получилась, да? – И не прекращает улыбаться. Киваю.

За дверью ванной раздается «Ника, я всё тебе объясню. Только уйди сейчас!». Трус.

Вот, значит, какая работа у него... А я снова осталась последней идиоткой. Слезы предательски стали давить горло. Выдохнула. Ни за что не заплачу!

За спиной вдруг раздалось раскатистое, заставляя мое тело встать и развернуться.

— Ты могла просто посмотреть фотографии и не проходить через это унижение, Вер.

Поднимаю глаза на него. Он... улыбается! Саша просто стоит в дверях и улыбается! Вот, кого ждала та женщина внизу, все это – очередной его спектакль, что он так любит устраивать.

Не сдержала слезы, вытерла их запястьем. Он попытался приблизиться, отшатнулась.

— Ты... это всё ты...

Улыбнулся вновь.

— Ты все подстроил!

Кивнул.

— Только трахать я их его не заставлял.

Словно помоями умылась... Пролетела мимо него, сжав кулаки, он схватил за руку, развернул к себе, отдернула руку.

— Ненавижу! Тебя ненавижу! Будь ты проклят!

Оборачиваюсь и быстро сбегаю отсюда... Ненавижу. Ненавижу его! Перед глазами стоит его ухмылка, давлюсь слезами, пробегая на каблуках мимо проституток и той тучной женщины, выбегаю на улицу.

Скрыться, сбежать, уволиться! Ни шагу больше не сделаю в его сторону!

***

Выбегаю на дорогу, ловлю попутку, сажусь внутрь. На меня ошарашенно смотрит женщина лет шестидесяти.

— Что с тобой, девочка?

Давлюсь слезами ещё пуще. Выговариваю, сбивая дыхание:

— Подбросьте меня, пожалуйста, куда-нибудь подальше отсюда...

— Я... – Женщина покосилась на заднее сиденье, где лежит гора коробок. – Я сейчас на дачу, яблоки собирать, поможешь?

— Да, с радостью. – Говорю я, вытирая горькие слезы. Внутри словно душу изрезали. Больно. Очень больно. Только надо исчезнуть. – Спасибо Вам.

Достаю из сумочки кошелек.

— Да что ты, зачем!? Как тебя зовут-то?

— Вера – вырывается первым. – Вероника!

— Верочка, значит. Хорошее имя. Верь, Вероника, все наладится. Все они твоих слез не стоят, все они...

Достаю трясущимися руками телефон.

— Вы не могли бы проехать по дворам?

— Зачем?

— Я заплачу, пожалуйста...

— Странно, ну... ладно, если ты так хочешь.

Так он не найдет, запутается. Потеряется. Не сможет найти меня. Выключила, достала сим-карту. Женщина все косится на меня.

— Извините... – Шепчу в ответ.

— Да что ты... я вот от своего сбежала из Питера, представляешь? Тяжело с ним жилось, вот и рванула к родителям обратно. Зато больше никому бить себя не давала. А у тебя что? Изменил? Предал?

Кивнула.

— Да, Верочка, это они умеют...

Женщина замолчала.

— Как Вас зовут?

— Нюра я, просто Нюра. Ты бы отдохнула, пока мы едем. Нам час ещё, самый дальний сад у меня, да там ещё пешком пойдем, а то дороги размыло.

Едва ли засну. Закрыла глаза, откинувшись на спинку сиденья. Продолжаю всхлипывать... Как он мог? Зачем он лезет в мою жизнь? Зачем... снова... Ненавижу.

----

«I hate everything about you

[Я ненавижу в тебе абсолютно всё,]

Why… do I love you

[Так почему я люблю тебя?]

(Three Days Grace – «I hate everything about you»)

2003 г. Автор слов: Адам Гонтье, автор музыки: Адам Гонтье, Гэвин Браун.

4 патрон. Дыши ровно, сохраняй поверхностное дыхание

Вероника.

Нюра встала у въезда в сад. Посмотрела на мои туфли.

— Сапоги резиновые сейчас дам...

— А Вы?

— А я и в ботинках дойду, а ты вот ноги переломаешь. Далеко идти.

Переобулась.

— По ноге?

Кивнула.

— Вот и славно, одёжку в домике дам, а то пальто свое красивое извозишь сразу.

— Спасибо Вам.

— Да что ты заладила. Вот ты мне яблоки поможешь собрать, а то одной... с тобой сподручнее, Вероника.

Кивнула. Достали коробки из машины. Через полчаса по размешенной глине подошли к участку.

— У Вас красиво.

На участке 5 яблонь, 2 груши и слива. Домик с отдельно стоящей баней, цветы. Присмотрелась, нынче только 3 рослые яблони плодоносят.

— Да, жалко бросать такую красоту. – Довольно выдохнула хозяйка, открывая дверь в домик. – Да что не говори, а без мужика рукастого тяжко.

Замок наконец-то поддался. Зашли внутрь. Небольшая комната с 2 железными кроватями, шкафчиком, стол и 2 табуретки, плюс печка посредине комнаты. Вот, собственно, и все. Нюра достала из шкафа спортивные штаны и мужскую рубашку. Протянула мне.

— Извини, что уж есть.

— Спасибо Вам.

— Ой, хватит уже. Так, смотри, куколка. Сегодня мы с тобой топим печку, готовим коробки, очищаем территорию у дома, до темна успеем. А завтра – истопим баньку, да и займемся яблоньками, надо ещё крону им обработать на зиму.

Кивнула.

— У Вас земля такая хорошая, а рядом глина...

— Ты бы знала, сколько я сюда плодородной землицы-то заказывала.

— Понятно.

Улыбнулась. Женщина занялась печкой, я переоделась, заправила рубашку в штаны. Заплела волосы в косичку, подошла к ней. Нюра посмотрела на меня, улыбнулась.

— Красу ничем не испортишь. Но красоваться тут не перед кем, даже петухов никто не держит. — Давно сад заброшен?

— Да лет 15, как люди начали уезжать. Как автобусы сюда отменили, так все сады и забросили, Вероник.

— Понятно.

Заснули поздно ночью, все говорили с ней о жизни. Она много интересного рассказала о себе. И как одна на юг в советское время ездила несколько раз, и как дочь поднимала без мужа. Только дочь уехала к отцу в Питер, там и освоилась, а Нюра не смогла простить – осталась здесь. Всю ночь дождь лил, дорогу рядом окончательно размесив.

"Слезами за окном

Забарабанил дождь."

Все ворочалась, постоянно открывая глаза. Казалось, что он придет, найдет меня. Нет, это невозможно даже для него. Камер поблизости не было...

Собрали урожай, обработали крону, перебрали яблоки. Нюра уже два часа, как затопила баню.

Стали переносить коробки в дом – хороший осенний сорт. Вдруг Нюра окрикнула меня, я оглянулась. Та показала куда-то в сторону дороги и крикнула.

— Ты посмотри, какой самоуверенный на своем джипе! Да, танки грязи не боятся... Стой, а куда это машина-то едет? К нам что ли? Вероник, к тебе!?

Посмотрела... Сердце замерло. Нашел.

Алекс.

Разобрался с Андрюшкой, заплатил Лике.

17:30 Я: «У тебя неделя, чтобы забыть все. Потом возвращайся.»

Просматриваю записи с камер этого хостела. Выбежала из дверей, побежала к дороге. Жаль, конечно, что камер нет поблизости. Запомнил время. Рядом два бутика по разную сторону. Пара звонков, скинули видео.

17:47 Я: «Вер, ты вообще в отпуск не ходила за эти года!?»

Села в машину, только номер не видно. Отмотал запись с ближайших перекрестков. На первом – номер размыт, дальше – потерялись... Отмотал назад, до того, как она села в машину. Предыдущий светофор со считывающей номера камерой.

А571АР... Быстро пробил номер. «Володина Анна Никитична», значит.

17:59 Я: «Перевел отпускные за неделю. Отдохни и прими всё».

Дочь в Питере, внуки, бывший муж умер год назад. Не уезжала никуда. Так... куда могли деться? Прописка в другом районе. Просмотрел камеры с домофонов соседних домов. Верно, нашел этот беленький Опель.

Скрыться хочешь? Ненавидишь? Меня... не его. Это радует. Улыбнулся.

Проследил путь до последней камеры в городе. И куда? Сады, деревни. Проверил недвижимость женщины... Ничего. Дочь – о, вот она платит взносы за сад в том районе.

21:00 Я: Извини, неделя отменяется. Завтра вечером приеду. Можешь опять сбежать.

Всё равно же найду.

Вероника.

Быстро занесла коробку в дом. Вытерла руки, вышла на улицу. Оглянулась – Саша уже вышел из машины, идёт ко мне.

Знал, куда ехал – одет в спортивный костюм. Нюра замерла у дома.

— Это кто? Тот? Изменивший?

— Нет, этот... хуже.

Женщина ахнула.

Я не оборачиваясь пошла через глину в противоположную от него сторону. К черту, лучше потеряться, чем попасть к нему в лапы опять.

— Вер. – Окрикнул меня. Ускорилась, переходя на бег. – Стой, малыш.

Сердце сжалось. Опять слезы подступили. Как мне исчезнуть?

— Вер, не убежишь. – Совсем близко голос.

— Не подходи!

Обернулась. Он нагнал, я продолжаю перебирать ногами по этой грязи, вдруг неудачно встаю на какую-то кочку, подворачиваю ногу и падаю в это месиво следом. Господи... Пытаюсь встать, ногу пробила резкая боль.

— Оставь меня. Убирайся.

Он, недолго думая, подошёл и сел сверху, прижав к земле. Вырываюсь, бью его кулаками. Ни в какую. Только наклонился, схватив руки, завел их над моей головой.

Глина повсюду... я изворачиваюсь от его шёпота.

— Успокойся, малыш. Успокойся.

— Ненавижу тебя. Отпусти. Исчезни. Ненавижу.

Наклонился ещё ближе, прижимая сильнее. Пытаюсь извиваться, нога чудовищно ноет от каждого движения.

— Отпусти... – Слезы катятся. – За что ты так со мной!? Что я тебе сделала!? Отпусти, Саша. Отпусти. Хватит. Хватит уже! Что я тебе сделала!? Ненавижу тебя.

Шепчет.

— Я знаю, успокойся.

Мне хочется выть от безысходности. Прикусила губу.

— Я знаю, что тебе больно. Но это все ради тебя.

— Ради меня!? – Вскрикнула. – Да что ты такое несёшь!? Ты только о себе всю жизнь и думал.

Шепчет, прижимаясь к шее.

— Ты же знаешь, что это не так. Я никому не дам врать тебе. Никому не дам спать с тобой.

— Вот именно! Я не... не игрушка. Исчезни из моей жизни. Я спокойно жила без тебя все это время

— Врешь. Ты скучала.

— Да что ты!? Да что ты знаешь про меня!?

Улыбнулся, пощекотав дыханием ключицы. Коснулся лёгким поцелуем. Не успела собраться, вырвался тяжёлый вдох, тело словно пробило электрическими разрядами, внизу живота словно сжалось всё и скомкалось... черт. Ненавижу.

— Отпусти!

— Успокойся, мой милый котенок.

"Котенок"... Он называл меня так иногда раньше. Но смысл был совершенно иной.

— Хватит. Хватит. – Шиплю я. – Отпусти.

Вдруг он приподнялся, отпустил одну руку. Влепила ему пощечину. Впервые ударила мужчину... звонко, руку зажгло. Ойкнула, сжав кулак.

Его глаза блеснули, взял мою ладонь. Разжал кулак, хоть и сопротивлялась, и начал нежно целовать, поглаживая пальцами кисть.

Дернулась удивлённо... не понимая, что с ним. Больной. Больной придурок. Он все целует руку...

— Малыш, не делай себе больно. – Посмотрел на меня. Его серые словно выворачивают душу.

— Отпусти, Саша. Пожалуйста. Больно. – На его щеке красуется красная пощечина, а он целует... мою ладонь, ударившую его… самодур. – Больно, Саш. Я. Кажется. Ногу... повредила.

"Ты не целуй

Мои воспоминания.

Не обещай

Надежды без любви"*

Поднялся, протянул руку. Проигнорировала, попыталась встать – не смогла. Вся в грязи, он тоже. Вдруг присел, взял на руки. Вскрикнула...

— Отпусти!

— Успокойся и помолчи.

Медленно развернулся, пошел в сторону домика. Держу его за шею, слезы катятся.

Неудачница!

Нюра подбежала к нам.

— Ты ее... не обидел?

Отвернула голову, упершись в его грудь, прикусив губу. Ну... почему мне так больно!?

— Нет. Наоборот, глаза ей открыл.

Всхлипнула.

— Неси тогда... в баню... что ли... там полотенца есть большие. А то вы как свиньи... в дом точно не пущу.

Хотела возмутиться, подняла глаза. Бесполезно. С ним вообще все бесполезно. Бессмысленно... Чертов самодур.

Нюра улыбнулась, обратилась к нему:

— Там сами разберётесь. Тазики с холодной водой я набрала, горячей добавишь...

Попыталась вывернуться, не дал.

— Саша! Отпусти! Не смешно. Саша, слышишь!? Хватит.

Посмотрел на меня, хмыкнул.

— Успокойся. Я только помогу, честно.

— Я... ты... не смей.

— Котенок, хватит. Помолчи, тебе больно.

Зажмурилась. Черт с тобой. Унижай. Унижай дальше.

Зашёл в баню, посадил на прилавок. Отвернулся раздеться. Попыталась спрыгнуть, только коснулась ноги – чуть не улетела вниз, схватил. Усадил обратно.

Встал напротив, разведя мне ноги, блокируя тем самым любые попытки слезть.

— Какого...

Расстегнул ветровку, откинул к двери, медленно стянул с себя рубашку. Шумно выдохнула, неяркий свет с его телом творит что-то нереальное. Ухмыльнулся, поняв мою реакцию.

Отвела взгляд.

Отодвинулся, сняв штаны с носками. Подошёл ко мне вновь. Коснулся скул.

— Повернись. Видишь, не голый же. Таким уже видела, Вер.

Господи, как стыдно. Повернула голову, посмотрел в глаза. Прошептал.

— Не смотри на меня как на волка, только не ты. Не смотри так, ладно? Ненавидь пока, но не проклинай больше. – Коснулся рукой губ. — Я все сделаю, чтобы быть с тобой.

Дернулась.

— О чем ты!? Я тебя ненави...жу!

Стал расстёгивать пуговки на рубашке, что надета на мне. Снова замерла, сердце кольнуло. Резко откинулась назад — хоть какое-то расстояние. Он схватил за руку, приблизился ко мне, упёрлась рукой в горячую грудь.

— Котенок, не провоцируй, я слишком долго хочу тебя.

Дыхание не слушается, внутри что-то чудовищно ноет. Боже, никогда не было так больно и одновременно желанно. Сердце словно пронзили и вывернули. Никогда так не хоте... ненавижу.

— Отодвинься. Отпусти.

Усмехнулся. Отошёл. Открыл котел, развел теплую воду.

— Сними сама одежду, я не выдержу.

— Выйди!

— Куда? Ты шагу ступить не можешь. Надо вымыться, детка. Я тоже весь в глине. У тебя волосы все измазаны, надо промыть.

— Я сама могу!

Развернулся.

— Самой я тебе дам только раздеться.

Попыталась спрыгнуть, не дал.

— Саша. Хватит, пожалуйста.

Усмехнулся.

— Зачем ты так со мной... Хватит. Я не хочу больше унижаться.

— Ты не унижаешься сейчас.

— Да!? А что!? – Протянул руку. – Не трогай меня больше! Кто знает, куда ты опять надавишь.

Рассмеялся.

— Если бы хотел использовать, взял бы тебя сегодня утром. Или нашел тогда сразу – в мае.

Оттолкнула, отошёл на шаг.

— Раздевайся.

— Нет! Ни за что. Не перед тобой. Никогда.

Хмыкнул.

— Тогда я сам.

Подошёл, схватил за рубашку, вцепилась в его руки, пытаюсь отвести в стороны. Пинаюсь ногой.

— Хватит! Хватит.— Кричу уже из последних сил.

Вздохнул.

— Хорошо, дело твое.

Взял ковшик и вылил мне на голову. Дыхание от неожиданности сперло …

— Что ты творишь!? – Тряхнула волосами. Схватил за подбородок рукой, приподнял, ударила по рукам. – Придурок! Маразматик старый. Идиот!

Улыбнулся.

— Котенок...

Попыталась ещё раз влепить пощечину, схватил руку возле щеки, отвёл с силой. Посмотрел в глаза, прищурившись. Стало... страшно.

— Котенок. – Холод пробил по спине, а вокруг температура под 70 градусов. – Не делай себе больно. Ты меня этим не выведешь.

Отдернула руку, отпустил. Вновь облил волосы. Взял какой-то шампунь, начал втирать в мои волосы. Закрыла глаза.

Вообще не могу поверить, что это все происходит сейчас со мной.

— Саша. Хватит. — Упираюсь в него рукой.

— Подожди, сейчас смою. – По голосу понятно, что улыбается. Потеплел.

— Я сама могу.

— Нет.

— Да почему!?

Медленно смывает пену, рубашка вся взмокла, прилипла к телу. Две расстегнутые им пуговицы оголили мою кожу ещё больше.

— Потому что я ждал 8 лет. 8 чертовых лет, Вер.

Внутри поднялась новая порция злости. Оттолкнула.

— Хватит мне врать. Ненавижу тебя!

Тихо прошептал где-то над ухом.

— Да... я знаю.

Открыла глаза.

— Перестань злиться, котенок. Твои глаза сейчас с зелена.

Он… помнит. Приблизился, уловив моё смятение.

— Давай, малыш, я хочу вновь увидеть охристый оттенок, как тогда...

— Не дождешься. – Процедила я. Он лишь ухмыльнулся. – Как ты меня нашел!?

— Я всегда был хорошей ищейкой, Вер. Связи и деньги вкупе с неплохой эрудицией и интеллектом открывают все скрытые тайны.

Отшатнулась.

— Ты не ищейка... они хотя бы подчиняются хозяину, а ты...

— Кто? – Усмехнулся.

— Белый лев.

Рассмеялся, посмотрев после в глаза.

— Легенда африканских народов?

Кивнула.

— Мне нужно... уйти. Жарко. Плохо уже. – Давлю на жалость, похоже, это единственное, что с ним работает сейчас.

Улыбнулся.

— Теперь ты точно разденешься.

— Что!?

— Не в сыром же...

Черт. Черт. Черт.

— Отвернись немедленно!

Усмехнулся.

— Есть идея получше.

Взял меня вновь на руки, пересадил на лавку возле двери. Снова оперлась на ногу – опять боль.

Отошёл, развернулся к стене.

— Раздевайся. Полотенце рядом. Я не смотрю.

В подтверждении окатил себя из ковшика, занявшись наконец-то самим собой. Быстро расстегнула одежду, скинула рубашку. Немного застонала, на мгновение привстав на ногу – отчего он чуть не повернулся ко мне

— Стоп! – Закричала, что есть мочи, балансируя на одной ноге, стягивая с себя сырые спортивные штаны. Осталась только в нижнем белье... Не снимать же. Села обратно, облегчённо выдохнув.

Подняла глаза на него, замерев. Какой же он... грациозный, пластичный, притягательный. Он всего-то сейчас трет себе шею, капли грязи, смешанные с мыльной пеной струятся по его спине, мышцы напрягаются.

Быстро отвела взгляд. Схватила первое попавшееся полотенце, укуталась в нем, второе – поменьше намотала на голову.

— Ты готова?

Ответила, он развернулся, ополоснул все за нами. Подошёл ко мне, но вместо того, чтобы взять полотенце, присел на корточки возле меня и коснулся больной ноги: стопа, икра, щиколотка.

Взвыла, прикусив губу когда начал нежно массировать, причиняя боль. Дернулась, схватил за колено.

— Потерпи. Я закончу и станет легче. Несколько раз повторим потом, боль полностью пройдет.

— Что это опять... как позавчера с рукой?

Кивнул, продолжив свои манипуляции. Закрыла глаза.

Спустя пару минут поняла по его движениям, заставившим меня расслабиться и чуть ли не ловить свои стоны, что он... забылся.

Попыталась отдернуть ногу, открыла глаза.

— Саша! – Он все проводит пальцами вверх по моей ноге до колена и обратно. – Саша, хватит.

Вывернулась. Он впервые тяжело выдохнул. Отвела взгляд.

— Я же вижу, что ты меня любишь. По-настоящему, не как раньше, Вер.

— Я тебя ненавижу! Точка!

Усмехнулся.

— Хорошо. Я рад. Нам надо нормально поговорить, Вер.

Чокнутый. Самодур.

Встал, взял полотенце, обтерся, повязал на поясе. Наклонился ко мне, помог встать, взял на руки. Ногой открыл дверь, вышел на улицу.

Ледяной воздух мгновенно убил это наваждение. Донес до домика, Нюра налила всем чай. Посмотрела на нас.

Саша усадил на стул, сам вышел на улицу.

— Помирились? – Спрашивает женщина с надеждой в голосе.

— Нет.

— Ну, смотри, Вероник. Ты мне сегодня сильно помогла, дам тебе один совет, можно?

Кивнула, отпив чай из засушенных листьев смородины.

— Это Вы меня... спасли.

Женщина рассмеялась.

— Ты ещё мало, что знаешь про эту жизнь, наверное. Но ты же понимаешь, что он сюда из-за тебя приехал, неизвестно каким чудом нашел, успокоил?

Кивнула.

— Так запомни... мужики либо любят так, как твой, либо топчутся об тебя ногами, только изображая любовь.

— Но мы не...

— Ты можешь его дальше обманывать и себя заодно. Но в конечном итоге я окажусь права. «Люби меня долго-долго, чтобы больше

Не было больно-больно, одиноко» **

— Нет. Вы не правы. Он не всерьёз, я точно знаю. Просто помешательство, нервы сдали. — Убеждай, убеждай себя, милая девочка.

Она посмотрела в окно.

— Только от помешательства мужики белье твое не стирают.

— Что!? – Проследила за её взглядом.

Развешивает одежду возле бани. Ничего... не... понимаю.

— Ой, надо ему сказать, чтобы в дом тащил одежду, а то ночью дождь обещали… Как его звать-то?

— Саша.

— «Защитник», значит?

— Да не...

Женщина продолжила.

— А ты у нас победу приносишь...

Она выбежала из домика, что-то крикнула Саше. Тот развернулся к ней и рассмеялся, снимая белье.

Черт. Что-то я совсем ничего не понимаю.

-----

* Полина Гагарина — "Ты не целуй"

** Ирина Дубцова — "Люби меня долго"

5 патрон. Выбери свободный ход

Алекс.

Поиграл в доброго дядечку, пора и честь знать.

— Ой, а как же вещи!? – Волнуется Анна Никитична.

— Можете выбросить. – Через силу улыбаюсь я, ожидая, когда Вера изволит уже одеться и выйти на улицу. Время 9, ещё нужно отвезти её домой и добраться самому.

Не вижу смысла, зачем ей здесь «приходить в себя», да и место не безопасное. А лезть в тайны Анны Никитичны не хочется абсолютно. Я не доверяю чужим людям. Никому. Никогда.

Моё доверие уже обернулось однажды пулей, задевшей бедренную артерию. Благодарю, теперь таким недугом я не страдаю.

Улыбаться? Строить из себя порядочного человека? Без проблем. Но если кто-то встанет на моем пути, пожалеет, что на свет вылупился.

Вера наконец-то вышла, прекрасно осознавая, что либо я её отвожу сейчас, либо мы спим с ней здесь. Вдвоём. Потому что незнакомым миленьким бабушкам-старушкам я не доверяю и доверять не собираюсь.

Часто за красивой картинкой, которая вроде бы казалась понятной, прячется такое, что лучше бы сам в огне сгорел, чем это дерьмо перетрясал. Поморщился, вспомнив пару особо херовых примеров.. Да что там "пару", любое моё дело тому подтверждение. Везде можно найти нехилые камни.

Попрощалась с женщиной, сердечно её заверяя, что будет приезжать, помогать ещё. Нет, не будет. Мне это неинтересно.

Предложу ей переехать в Питер, оплачу все первостепенные расходы. Пожалуй, выкуплю этот участок и 5 пустующих соседних. Можно будет землю перевести в ИЖС и выстроить тут дом. Да, сделать отдельный заезд, огородить всё, раз Вере так понравилось... да, надо бы заняться этим.

Котенок обернулся ко мне, окатив меня смесью гнева, страха и ненависти по шкале десять из десяти. Усмехнулся, помнит моё нутро? Это прекрасно.

Анна Никитична всунула в руки пакет яблок и слив. Поблагодарил, улыбнувшись.

Да, точно, домик выкуплю. Пусть уезжает к своей дочери поскорее.

Помог Вере дойти до машины, посадил, закинув на колени подаренный пакет. Если доверяет, пусть ест. Себя я не пересилю.

Сел на водительское, сдал назад. Не зря на гелик вчера грязевую резину поставили, завтра, правда, снова переобуваться...

Посмотрел на Веру, вжалась в сиденье. Молчит, смотрит в окно, вдруг резко обернулась ко мне, прищурившись.

— Зачем ты строишь из себя того, кем не являешься?

Усмехнулся.

— Уверена, что я притворяюсь?

— Ты никогда ничего просто так не делаешь, я наслышана от Олега и Лёши. Да и так помню, что было 8 лет назад, лучше ты точно не стал.

Права, стал только опаснее.

— И что сейчас было не так?

— Ты улыбался Алисе.

Задумался... Алиса? Алиса... а, да.

— Это твоя секретарша!

— Я понял.

— Сейчас ты улыбался этой милой женщине, даже взял этот пакет, до которого бы ни за что никогда не дотронулся, что ты задумал?

— Заполучить тебя, я говорил. А фрукты съешь сама, ты же наивная.

— Останови машину.

Заблокировал двери.

— Останови машину, Саша! Или я позвоню Олегу!

Рассмеялся, чем её только больше напугал.

— Серьезно? Ты думаешь, что я боюсь или когда-либо боялся Бахтерева? Не разочаровывай меня, Вер. Ты вроде бы умная девушка.

Молчит, отвернулась к окну. Вот и молодец.

— Я довезу тебя до твоего дома. Успокойся.

Вера всерьёз задумалась, через минуту выдав осмысленный монолог:

— С Алисой понятно, лучше держать при себе её, так для тебя безопаснее. Пустил пыль в глаза, она и рада, ещё и коллег за твою кандидатуру настроила непроизвольно. Таким образом, убил сразу двух зайцев.

— Верно.

— Но она же надеется, может, влюбилась уже даже.

Рассмеялся.

— Это её проблемы. Я всего-то был с ней галантным, если в вашем городе это считается чем-то неординарным, поверь, это уже ваши проблемы.

— Это и твой город. – Смотрит на деревья, будто они интереснее.

— Верно.

Выехал на трассу. Вспомнил её "послание"

— Кстати, у тебя всё тот же корявый почерк.

— О чем ты? – Напряглась.

— Моя домработница вчера еле разобрала, что ты там написала на зеркале.

Смутилась, улыбнулся.

— Я всё разборчиво написала.

— Да? И что же?

Молчит.

— Тогда скажу я, а то вдруг, не так перевел...

Обернулась ко мне.

— Не надо — Выпалила Вера, начав заливаться багровым румянцем.

Глаза пожелтели, немного успокоилась. Улыбнулся ей, на что она стремительно отвела взгляд.

— Нет, так нет. Кстати, ты в отпуске на неделю.

— Зачем!? Я могу завтра... приступить.

— Хорошие девочки не прогуливают работу, даже если у них такой шикарный начальник.

Замолчала, собравшись с мыслями.

— Я... напишу объяснительную и заявление на увольнение.

— Смешно, Вера. Ты же знаешь, что я не дам уйти.

— Вероника. — Прошептала она. – И что? Мне теперь до конца жизни работать на тебя?

— Да, если понадобится...

Обернулась ко мне.

— А ничего не треснет?

Прищурился, яростно улыбнувшись. Отвела взгляд.

— Хорошо. Хочешь уволиться? Дерзай, жду завтра заявление на увольнение после уже оплаченного отпуска. Можешь пока работу подыскать. Уверен, тебя такую умницу с ногами и руками быстренько заберут.

Молчит, смотрит в окно.

— Я дал тебе выбор. Завтра не принесешь заявление, буду считать, что все устраивает, и претензий потом не потерплю.

— Знаешь, такое паршивое чувство, словно ты что-то задумал…

Опять улыбнулся, она права, но знать ей об этом не обязательно.

— Да что ты, я чист и свеж как банный лист.

Смутилась, отвернувшись к окну. Вот и прекрасно. Заехал в город, Вера вдруг обернулась и холодно процедила.

— Черт с ними - с твоими мотивами, всё равно правду не скажешь. – Я ухмыльнулся даже. Она продолжила. – Про Андрея тоже молчу, ты ужасный собственник. Ясно, почему подставил.

— Я лишь ускорил процесс вашего неизбежного расставания.

Сжала руки.

— Тебя никто об этом не просил.

— Слушай, поди объяснить?

Резко взглянула в упор, опять глаза зеленеют. Отвернулась, сцепив ручки пакета, взвинчивая нервы и свои острые плечи.

— Я не проверял твою прошлую жизнь, не волнуйся.

— Да что ты говоришь! Святой прямо.

Обдало саркастическим льдом, будь я помоложе, беспокоился бы, а так.

— Вер. Я объясню только раз.

— О да, велика же честь!

Усмехнулся, глупышка.

— Я видел тебя с ним месяц назад возле твоего дома.

— На чай думал зайти? – Ерничает котенок.

— Именно. На следующий день твой Андреюшка засветился в одном не самом лучшем заведении. Я это место... изучал недавно, парни видели его несколько раз потом.

Помолчала, но всё же спросила через минуту.

— Что за место?

— Бордель, Вер.

Отвернулась.

— Ве-ро-ни-ка. И чем ты лучше!? Сам там же... изучал.

Рассмеялся, поняв, что подумала обо мне эта глупышка.

— О, поверь, я до такого не опущусь. В шалавах, особенно такого сорта, я никогда не нуждался. У меня чисто рабочие интересы с их владельцем.

Замолчала на мгновение, обдав презрительным взглядом.

— Я все равно не просила тебя лезть...

Перевел взгляд на дорогу. Проекция на лобовом уверяет, что я давлю на 120.

— Слушай, детка, ты лучше, чем сейчас отчитывать меня, сходила бы в больницу проверилась, не принесли ли тебе букетик от богини любви.

Посмотрел на неё, содрогнулась. Пробрало значит.

— Мерзость. Останови машину!

Усмехнулся, ускорившись.

— Это всего-лишь жизнь, котенок. Если спала не с тем, разгребай последствия и не морщись.

— Заткнись. – Шипит она, вжавшись в кресло. Она же наивная, нежная, сама бы не догадалась.

— Давай я на завтра договорюсь с одной частной клиникой.

Прикрикнула, схватившись за ручку двери.

— Заткнись, Саш, хватит!

Усмехнулся, она все смотрит на руль, думает — сумеет выкрутить? Одно неверное движение... Вылететь на 150-и очень удачная идея. Я заторможу, если что-то пойдет не так, но её это не спасет, как впрочем и меня. Её жизнь и здоровье не стоит так дёшево. Стоимость этой машины с ней не сравнится даже близко. Я могу разбиться, но подставлять её под удар — нет, ни за что, лучше сам.

— Завтра в девять выходи из дома, Макар отвезет. Потом на работу с заявлением.

Глубоко выдохнула, сжав кулаки.

— Прек-ра-ти!

Высадил у дома, вылетела из машины, прихрамывая, забыв про боль. О, чудодейственная ненависть! Подождал, чтобы свет в окне загорелся. Уехал. Ненавидь, презирай. Пока что.

Доехал до дома, припарковал машину, удалённо отключил сигнализацию, просмотрел видео с камер – только тогда зашёл внутрь.

Да, ненормальный. Да, самого бесит, но уже давно стало привычкой. Пусть и охрана стоит и уведомления о каждом шорохе в доме приходят.

Но… такие, как я, живут ещё меньше добреньких послушных бизнесменов. Намного меньше.

А жить хочется. Пока что хочется.

Зашёл в ванную, разделся, принял душ. Подошёл к раковине, усмехнулся, посмотрев в зеркало. Так и не дал стереть надпись бордовой помадой на японском:

«Язык у тебя подвешен, но тузов-то в рукаве нет.»

Надпись переплетается с моим отражением, но только сути моей не меняет. Надеялась, что заденет? Остановлюсь? С чего бы...

Даже не помню уже, из какой именно это экранизации манги, что я смотрел с ней давным-давно... «Монохромный фактор»? Да, точно. Сколько ей было тогда? Пятнадцать. И она ещё пытается убедить меня, что ненавидит? До-пус-тим.

Только ненависть её не похожа ни на одну из знакомых мне ранее – потому что подпитывается она её любовью, сколько это не отрицай.

А тузы... у меня их всегда навалом. Только она им рада не будет, мягко скажем.