Читать книгу: «Чернолунье»

«Ваши надежды стали моим бременем, я найду способ освободиться»

Даймонд Леруш

Пролог

На высокой замковой стене дул холодный, пронизывающий ветер. Зябко. Люди кутались в черные мантии.

Очередной порыв сорвал с головы капюшон. Светлые кудри разлетелись по плечам. Янтарная луна озарила молодое женское лицо. Острый взгляд, тонкие губы, родинка под правым рубиновым глазом. Эту женщину можно было назвать красивой, если бы не уродливые шрамы, пересекавшие левую сторону лица. А на месте глаза – черный провал.

Она прятала свое уродство за челкой, но и та не могла полностью скрыть шрамы. Совсем недавно к ним прибавился новый, пересекавший правую бровь. Этот шрамик стал напоминанием о том, что она сотворила со своим любимым.

Вернее, не совсем с ним.

Она как вчера помнила тот день, когда «любимый» дал ей имя. Имя, которое знает каждый житель столицы, имя, одно звучание которого отзывается холодком по коже. Он назвал её Шрам.

Никто не знал её настоящего имени. Она и сама постаралась забыть его.

Шрам окинула взглядом свою цель. Недалеко от каменной крепостной стены, на которой они стояли, раскинулся Белый Замок. Пронзая облака острыми шпилями, он, как величественный коралл, разросся посреди Гиансара, оделяя её «лицевую» часть от той, что сокрыта в тени. «Теневую» часть практически не охраняли, и сегодня ночью эта оплошность сыграет с замком злую шутку.

Красивые губы тронула едкая ухмылка.

Шрам презирала замок и всех его трусливых обитателей. После «трагедии» они сделали выше крепостные стены и теперь сидят в мнимой безопасности, думая, что под надежной защитой, пока люди за стенами умирают с голоду.

Шрам сплюнула под ноги.

– Приготовились, – глухо объявил мужчина в черной мантии с низко надвинутым капюшоном и приподнял левую руку. Все, кто стоял на стене, достали из набедренных сумок маленькие бутылочки.

Блондинка от них не отставала. В её руку привычно легла холодная колбочка с алой пузырящейся жидкостью. По телу пробежала приятная дрожь. Колба быстро нагревалась от тепла рук, и Шрам натерпелось опробовать «жидкое могущество».

– Принять ампулы! – прозвучал приказ, и все, как один, оттиснули пробку и залпом опрокинули в себя содержимое.

Горькая жидкость обожгла горло и теплом растеклась внутри, подобно алкоголю.

Очертания замка поплыли, мир покачнулся, и Шрам подумала: неужели ей подсунули яд или снотворное? – но помутнение отступило. Сила внутри неё взорвалась вулканом. И в каждой вене, в каждом мускуле и клеточке Шрам ощущала бурлящую магию. Её скорость. Её ярость.

Сердце заколотилось как бешенное.

Шрам с безумной ухмылкой стиснула трясущиеся от напряжения кулаки, наслаждаясь переполняющей её силой.

Командир подал знак, и люди в черных плащах бесстрашно сиганули со стены.

Женщина летела впереди всех. Яростный ветер трепал волосы и одежду, грозясь разорвать их в клочья; острые ветки деревьев хлестали по лицу и телу, но не оставили ни одной ранки – её кожа стала прочнее стали.

От восторга закладывало уши!

Шрам вспарывала воздух как клинок, двигалась быстрее зверя, машины, а может, и поезда. Судить здраво она уже не могла. Деревья, кусты и полночь мелькали на границе зрения, как пейзажи с взбесившейся карусели, и мутили рассудок.

Но одно Шрам чётко держала в уме и перед глазами – окно самой высокой башни.

Сад остался позади. Шрам с разбегу налетела на стену, беспощадно вбивая конечности в поросший мхом кирпич. Боль за ударом не последовала, и кости остались целы, а вот камням не повезло – в них появились выбоины. Она хваталась за образовавшиеся «лесенки», отталкивалась и пробивала новые, неустанно взбираясь наверх.

Сырой воздух обжигал раскалённые легкие, пальцы скользили, а в глаза летела каменная крошка, но Шрам не сдавалась. Многие повторяли за ней и пробивали путь руками, однако не всем везло удержаться. Одни падали и разбивались насмерть. От такой высоты даже «жидкое могущество» не спасет.

«Слабый мусор должен сдохнуть», – вот как Шрам считала. Она взирала на трупы товарищей с презрением. Если они не способны преодолеть эту башню, то и с дальнейшей жизнью не справятся.

Камни разлетались в разные стороны под её яростными ударами. Шрам карабкалась быстрее всех, как дикая кошка, и лишь один человек не уступал ей в проворстве.

Стоило влезть в окно, как Шрам обернулась, но лица незнакомца в темноте не разглядела – глубокий капюшон помешал.

Она раздраженно цыкнула и осмотрелась в поисках цели.

С виду небольшая башня оказалась просторной круглой комнатой внутри. Тьма и тишина. Лишь лунный свет пробивался внутрь из-за витражных окон, да сбитые дыхание нарушали покой.

Пыль блестела в воздухе, как песчинки и щекотала нос. Но Шрам отмахнулась от бесполезных чувств, как от назойливой мухи, и осторожно ступила вперёд, вглядываясь в темноту.

Столы, полки, шкафы, доспехи – всё укрыто старинными тканями, обросшими пылью как второй кожей. И ничего ценного.

Показалось, во мраке мелькнул силуэт.

Женщина напряглась и бесшумно вытащила из ножен клинок. Обвела комнату взором и взгляд уткнулся в небольшой каменный пьедестал в конце зала.

На нем лежала шкатулка, накрытая стеклянной коробкой. Словно экспонат на какой-нибудь выставке.

Шрам сразу поняла: это то, что ей нужно!

Отвратительный скрежет разорвал тишину. Перед пьедесталом возник человек в знакомом черном одеянии. В руке он держал короткий изогнутый меч, которым ещё раз скрипнул по каменному полу.

Шрам облизнула губы. В воздухе повеяло знакомым привкусом страха.

– А вот и ты, Хранитель, – проворковала она и приняла боевую стойку.

– Шрам… – глухо отозвался парень. Он был ещё совсем юн, младше Шрам на пару-тройку лет. Лицо сохранило мальчишеские черты, но взгляд являл пример решительности и серьёзности.

Луна вышла из-за тучи, развеяв полумрак, и в то же мгновение Шрам метнула нож в сторону юноши.

Алые капли блеснули в золотом свете. Хранитель поморщился. Кровь из пореза на щеке быстро потекла по подбородку на чёрный ворот сюртука.

Шрам кинулась в бой, словно безумная собака, почуявшая кровь.

Удар клинком сверху. Лязг столкнувшейся стали. Выпад сбоку. Ещё раз. Она словно игралась, оставляя на его теле мелкие порезы. Таков был её стиль.

Стиль серийной убийцы по прозвищу Шрам.

Она двигалась быстро и жалила, словно гадюка, но и парень не уступал ей. Если бы не «жидкое могущество» ей пришлось бы туго, но перевес силы в её пользу. Каждый удар Шрам нёс разрушение и погибель: крушил камни, разрубал мебель. Хранитель не мог остаться невредимым.

Дикая сила, бурлившая в жилах, требовала отбросить оружие и раздавить врага руками. Но ещё рано.

Шрам достала свой известный нож-коготь. Ведущая левая рука полоснула наотмашь, парень пропустил клинок над грудью и контратаковал ударом ноги в живот. Убийца охнула, проскользила подошвами по полу и ядовито оскалилась: сзади на мальчишку напал её сообщник.

Хранитель вскрикнул от боли и быстро отскочил к стене. Из большого пореза на спине струилось много крови. Вскоре она пропитала всю рубашку.

Из открытого окна полезли остатки отряда в чёрных мантиях. Сектанты.

Оценив ситуацию, Хранитель вытащил из-за пазухи большой алый камень размером с кулак и, подняв над головой, прокричал: «Восстаньте забытые рыцари! Пробудитесь ото сна! И уничтожьте врагов!».

Камень треснул, разлетелся на осколки.

Оглушительный звон металла заполнил комнату. Хотелось зажать уши.

Древние рыцари зашевелились, точно очнулись от долгого сна. Шрам поняла, что «старые доспехи» стояли там не для красоты, и неприятный холодок страха прокрался под одежду.

Она попятилась.

Справа сверкнул металл. Шрам инстинктивно нырнула в кувырок, и, рассекая воздух, над ней пролетела огромная алебарда и вонзилась в стену, оставив глубокую борозду. Тяжелая рука другого рыцаря-доспеха схватилась за рукоять и вырвала древний топор из тисков камня.

Началась мясорубка.

Двухметровые чудовища рубили сектантов направо и налево. Их было трое, но даже этого хватило, чтобы вырезать большую часть их отряда.

С низкого старта, Шрам рванула к пьедесталу со шкатулкой. Пришло самое время схватить добычу и сматываться.

До неё доносились предсмертные вскрики, яростные вопли, лязг сталкивающихся клинков и доспехов. Но всё это осталось позади: она не обращала на них внимания, она видела только цель перед собой.

На пути встал хранитель.

– Уйди с дороги!– прорычала Шрам, сложив пальцы клинками.

– Нет, – твердо ответил он, стерев с подбородка кровь.

Женщина злобно ухмыльнулась.

– Тогда сдохни!

С этими словами она бросилась на него, используя ногти как лезвия. Они разрезали кожу и одежду, как самые настоящие ножи. Мальчишке оставалось лишь уворачиваться. Сейчас Шрам не игралась. Она целилась по шее, стремясь попасть по сонной артерии или перерезать горло.

Хранитель не имел шансов. Он истекал кровью и быстро выдохся от её непрерывных атак. Споткнулся и упал.

Шрам замахнулась!.. но вдруг замерла.

Возле пьедестала, на котором стояла шкатулка, оказался человек в черной мантии. Её сообщник, как она считала. Он хотел поднять стеклянную коробку, которая защищала шкатулку. И тут, Шрам заметила ухмылку, блеснувшую в темноте, как нож.

Она кинулась к мужчине, но Хранитель из последних сил вцепился в её ногу, навалился всем телом.

– Не уйдешь… – прохрипел он и закашлялся кровью.

– Отвали, отброс!

Убийца пнула его свободным коленом в лицо. Пыталась сбросить с себя, молотила каблуком по его рукам и телу.

Её лицо исказила паника. Хранитель не отпускал, как бы сильно Шрам не вырывалась.

«Пусти! Пусти! Чертов мусор!»

– Да, – глухо отозвался парень, – вы с ним совершенно не похожи…

Шрам поняла, о чем он говорил, точнее, о ком. Это стало последней каплей.

Яростно вскричав, она наотмашь полоснула рукой.

Брызнула кровь, заливая все вокруг. Отлетевшая голова со стуком приземлилась на пол. Глаза юноши закатились, рот безвольно открылся. Хватка рук ослабла, они обмякли и безвольно соскользнули.

От лёгкого толчка обезглавленное тело рухнуло на холодную плитку, образовывая под собой кровавую лужу.

Шрам брезгливо тряхнула сапогом и перевела взгляд на пьедестал. Пусто. Нет шкатулки.

В окне стоял предатель и держал подмышкой железную коробочку искусной работы.

Убийца кинулась к нему, но он уже прыгнул. Шрам метнула вдогонку отравленный кинжал и тот задел левое предплечье.

Когда она достигла окна, мужчины и след простыл.

– Чёрт! – рыкнула Шрам, ударив кулаком по подоконнику.

«Ушел, гад!».

Глава 1. Ищейка

Материк Алькор, королевство Алнаир, г. Гиансар

Даймонд любил чёрный цвет. На все случаи жизни чёрная одежда была его вечным спутником. Ему казалось, что, укрывшись за черной накидкой, он легко мог смешаться с толпой.

Вот и сейчас, накинув капюшон, он шел по мрачным улицам, лавируя между людьми, и чувствовал себя невидимкой. Призраком. Тенью.

Неузнанный, обычный, как все. И никому дела нет до его персоны. И именно в такие моменты он чувствовал себя свободным.

Пусть это и не более чем иллюзия, созданная воображением. Мимолётные мгновения «невидимости» поддерживали в нём надежду, лелеяли давнюю мечту.

Для друзей любовь Дая к чёрному объяснялась профессией – официальная одежда Ордена Теней чёрная с золотым окаймлением и пуговицами. Благодаря этому весь арсенал его составляли черно-белые наряды. Из белого – только рубашки.

Посторонние люди считали, что юноша так привлекает внимание – ведь у него серые волосы и серо-голубые глаза! – но Дай никогда не любил выделятся. Это обременительно. И разве он виноват, что уродился таким «серым»?!

Конечно, внимание дам ему льстило, пока не перерастало в крайнюю степень одержимости и навязчивости.

В тайне Даймонд посмеивался над леди, которое считали, что цвет одежды придает ему холодной таинственности и загадочности. Они считали, что он похож на героя романтических романов. А однажды Дай услышал как девчонки на улице шёпотом называли его «Чёрным Рыцарем». Ну и прозвище! Полнейшая безвкусица в духе банальных любовных книжёнок. Тьфу!

И всё бы хорошо, если б из-за этой истории не страдал его авторитет в обществе. История имела какие-то привкусы мистики, ужасов и проклятий, плюс к ним примешивалась необычная для Алнаира внешность Дая и сплетни, давно гулявшие о нём и превратившиеся чуть ли не в городские легенды.

В столице он – местная знаменитость, известнее разве только принц Лиам. Ещё бы! Официально Дай числился послом, имел звание маркиза, а на деле занимался всем подряд. От охраны королевской семьи до помощи полиции в расследованиях.

В первом повинен был чёртов принц, ибо на все светские (и не очень) мероприятия просил в сопровождение Дая, а не рыцарей. А как он смеет отказать будущему королю? чтоб его!

Удавалось «соскочить» только, если Совет давал Даю особые поручения. Их приказам даже будущий король не мог перечить.

Всегда, когда появлялось задание, юноша с деланым рвением покидал дворец, что не могло не бесить принца. Даю, в общем-то, нравилось его бесить: напыщенный блондин в такие моменты становился капризным ребёнком.

Дай сделал шаг, и что-то хрустнуло под подошвой сапога. Приподняв ногу, парень увидел свое удивлённое лицо в осколках разбитого зеркала.

Впервые за долгое время путешествий Дай заметил, как устал. Большие, вечно грустные глаза казались более серыми, чем обычно. Густые брови нахмурены, тонкие губы сжаты в одну напряжённую линию. И что женщинам может в этом нравится?

Темно-серая челка полезла в глаза, и Дай откинул её привычным жестом.

Увидеть себя в разбитом зеркале – плохая примета.

Юноша ещё больше помрачнел и, перешагнув через осколки, продолжил путь к замку.

Снаружи замок напоминал огромный белый коралл, выросший посреди мрачного пыльного города с однообразными серо-кирпичными зданиями. Остроносые башни величественного строения переливались на солнце от кроваво-красных до молочно-рыжих оттенков. А высокие шпили можно было заметить уже на въезде в столицу.

Замок (обустроенный внутри как дворец) был одной из главных достопримечательностей Гиансара. В нем, за высокими крепостными стенами, прячется королевская семья. Именно прячется, потому что нынче народ неспокоен, много преступности развелось, и революционеры не дремлют.

По этой же причине все из Ордена теней живут в замке, дабы в случае непредвиденности обеспечить королевскую семью надежной защитой. Потому кто-то из ордена всегда должен присутствовать по близости с будущим королем и его семьёй.

Когда Дай прошёл за ворота, один из стражников сообщил ему страшное известие. Несколько минут Даймонд пытался прийти в себя.

Быстрым шагом он направился в сад.

Ⅱ

Торопливый цокот каблуков эхом отдавался от каменных стен. Высокая мощная фигура вихрем пронеслась по наружному коридору замка, ведущему в сад. Тёмные тучи сгустились над ночным небом, казалось, вот-вот прольётся на землю крупный холодный дождь.

На пути женщины возник стражник:

– Где Дай?! – громыхнула она хрипловатым голосом.

– В-в саду, госпожа, – заикнулся дрожащий как лист, худощавый парень в тонкой темно-серой шинели. Алебарда, в длину выше него самого, дрогнула в его руках.

Дама в ответ кивнула и с грозным ликом направилась вперед. Она с такой силой стучала каблуками по плитке, что, казалось, та сейчас расколется под её туфлей.

Карие глаза метали молнии. Сжав подол платья в руках, чтобы не споткнуться, она спрыгнула с бортика анфилады и через пару шагов оказалась прямо напротив высокого дерева.

Тусклый жёлтый свет факелов едва долетал до огромного раскидистого дуба.

Над могильной плитой, расположившейся среди мощных сухих корней, склонился высокий, стройный человек в чёрной мантии поверх такого же непроглядно-чёрного сюртука.

Длинный капюшон скрывал выделяющуюся серую макушку и благородное лицо с тонкими чертами. Спина напряжена, взгляд пасмурных глаз – острый и жгучий.

Его гнев не бурлил, а горел в венах ледяным пламенем.

– Не люблю я этот убийственный взгляд, – спокойно сказала женщина. – Даже у меня от него мурашки по коже. Видели бы твои «прилипалы», всех бы распугал.

«Прилипалами» она называла девчонок-аристократок, фанаток «чёрного рыцаря» – Дая. Эти барышни видели в нем только таинственного героя из сказки, объект красоты без души. Какой он внутри – плевать. Они сами сочинят ему образ.

Дая терпеть не мог этих пустых разряженных девиц, какими полнился Двор.

– Рэйка… – выдохнул он, повернувшись к собеседнице.

Плечи опустились, и взгляд растерял всю серьезность. Рэйка всегда действовала на него успокаивающе. Быть может, потому что имела довольно скверный и упертый характер, нетипичный для притворных леди, и действовала как глоток свежего воздуха в душной комнате.

С ней Даю не приходилось корчить из себя кого-то вроде принца Лиама: приторно сладкого, дружелюбного и учтивого. Он не такой и не умел притворяться. Мир аристократов ему чужд и вероятно никогда «своим» не станет.

Дай попал в замок не по собственной воле. Вернее, сначала, конечно же, по своей – мальчик хотел лучшей жизни – но теперь едва ли мог сказать, что имел выбор.

– Я…

– Ты замыслил что-то сомнительное, так? – перебила Рэйка с усмешкой на лице.

– Они убили его, – зло процедил Даймонд. – Обезглавили как какого-то…

– Дай, я понимаю твои чувства, – вклинилась она, наградив юношу сочувственным взглядом. – Нелл был другом всем нам. Но никто не застрахован от смерти. Сегодня он, завтра – кто-то другой. Он выполнял приказ до самого конца, и это достойно уважения.

Она подошла ближе и протянула ему руку, грубую, покрытую шрамами и старыми мозолями. Совсем не руку аристократки, никогда не видевшей ни меча, ни сражений. Рэйка Урвия была воительницей, главой Ордена рыцарей.

Немыслимое сливовое платье в белых рюшах и оборках смотрелось на её внушительной фигуре как насмешка. И грозный взгляд, острые скулы да упрямые губы не сгладят ни волнистые локоны, водопадом спадающие по крепким обнажённым плечам, ни самые роскошные платья с дамскими туфлями и бриллиантами.

Ничто не придаст ей больше женственности, чем военный мундир да шпага на поясе, как бы парадоксально это не звучало.

И какой слепец придумал наряжать её как даму в свободное от работы время?

Рэйка выше Дая, а на каблуках и вовсе великанша. Ему всегда становилось не по себе, когда она взирала на него сверху вниз. Дай чувствовал себя маленьким нашкодившим щенком, за которым пришла подчищать мама.

Даймонд взялся за её теплую ладонь и уже почти поднялся, когда она со всей дури зарядила ему кулаком в живот. Воздух выбило из легких, Дай согнулся пополам.

В глазах на миг потемнело, и лишь крепкая хватка Рэйки не давала ему упасть. Рыцарша резким движением поставила его на ноги и зашептала в самое ухо:

– Мы опаздываем Даймонд Леруш. «Совет» созывает срочное собрание, я думаю, ты уже знаешь, что произошло. Мне не нужны проблемы из-за тебя. Сейчас не время раскисать, – она ласково потрепала его по серой макушке. – И что бы я больше не видела этого взгляда, понял? Эмоции запрещены.

Последняя фраза ножом резанула по сердцу. Это было одно из правил жителей замка, которое он особо не любил.

Все, кто служат короне, должны придерживаться правил во всем, а особенно в своем поведении. Не дай бог, кто-то оплошает и опозорит свою благородную фамилию или, ещё хуже, страну!

В небе громыхнуло, и пошел мелкий дождь. Первые капли коснулись головы, когда Даймонд перелезал бортик анфилады. В душе поселилась тоска.

Сегодня ночью он потерял друга и ему даже не дают нормально попрощаться.

Но Дай решил: так просто это дело не оставит. Всё узнает об убийцах Нелла и обязательно отомстит. Не так важны прощания как чёткое убеждение, что враг поплатится. А враг для Дая – всякий, кто вредит его семье, его друзьям.

Внутри дворца всегда светло и неуютно. Для Дая это сверкающее место ассоциировалось с большой золотой клеткой. Однако для какого-нибудь обывателя эти холодные плиточные полы, покрытые бархатными красными коврами; эти белые мраморные стены, украшенные орнаментами королевской семьи; эти громоздкие люстры с хрустальными висюльками и золотые карнизы на позолоченных окнах казались эталоном богатства и роскоши, пределом мечтаний.

Наверное, кому-то взгляды Дая покажутся странными, но дворец никогда не воспринимался им как дом. Конечно, он там жил. И всегда чувствовал себя не в своей тарелке. Чувствовал одиночество.

И был один человек, разделявший его взгляды.

Глаза Дая наткнулись на портрет королевской семьи, висевший прямо над центральной лестницей в холле. И там отсутствовала только одна персона.

Теперь уж её нет нигде на этом свете.

Воспоминание иглой укололо в сердце.

Проскочив пару лестничных пролетов и с десяток комнат, они, наконец, подошли к большим кованым дверям, ведущим в Зал Заседаний Совета.

Стража в серых мундирах и с каменными лицами толкнула тяжелые двери. Они дрогнули и с грохотом распахнулись. Лязг петель прервал словесную перепалку, происходившую внутри.

Перед Даем предстало огромное помещение с высоченными потолками и богатым убранством, как в каком-нибудь театре. Впрочем, внутри всегда царил полумрак, и лишь настенные подсвечники позволяли различать силуэты присутствующих. За полукруглой центральной ложей в больших роскошных креслах расположился Совет. Семь человек в масках.

Чуть ниже них, в других ложах – попроще, но не менее солидных – по правую и левую сторону зала сидели двенадцать человек из Верховных дворянских семей. Лица у большинства недовольные и заспанные. Похоже, их подняли прямо с постели, вырвав из сладких объятий сна.

Непонятно откуда исходил терпкий запах благовоний.

У Дая он ассоциировался с тайной. Ведь в Замке полно разных тайн! И самая сокровенная – кто скрывается по масками «Советов». Никто не знал ни их имён, ни личностей, ни возрастов, только клички: Демон, Железная Дева, Кошка, Лев, Обезьяна и так далее, зависит от маски.

Раньше Дай не раз пытался разузнать про них, проследить, заплатить кому надо, и всё в пустую. У Совета везде имелись глаза и уши. Как ни кстати в самый неподходящий момент всегда объявлялась Рэйка и била его по башке читала нотации за дурные помыслы.

– Не наше это дело, – твердила она с серьёзным видом.

– Но неужели тебе не интересно?! – беленился мелкий Дай, болтая в воздухе ногами, пока рыцарша держала его за шкирку, как щенка. – Совсем? Ни капельки?

Рэйка закусила губу и задумчиво покачала головой.

– Меньше знаешь – живее будешь.

Полезный совет, но Дай не прислушался: загадки всегда манили его, и побороть эту тягу он не мог. Просто стал осторожнее.

Рейка прошла вперёд и поклонилась, прижав правую руку к сердцу, а левую заведя за спину.

Это и приветствие, и выказывание почтения вышестоящим лицам. Обычно действовало на людей магически: смущало, давало почувствовать себя благодушным покровителем и вершителем судеб.

Но Совет встретил её равнодушно, в дворянской ложе кто-то скучающе зевнул, а кто-то гневно сверкнул на новоприбывших глазами. Такая же реакция встретила и Дая, изобразившего тот же поклон.

– Ты задержалась, Рэйка Урвия, – эхом прокатился по залу немолодой басовитый голос. Лица говорившего не разглядеть – маска обезьяны.

– Прошу простить меня Глава, – пролепетала рыцарша, не поднимая склоненной головы. – Это моя вина. Я не следила за временем.

Дай тихо возмутился. Он ненавидел, когда Рэйка выгораживала его перед Советом. Она считала, что прошлый глава Ордена теней хотел сделать Дая своим приемником. Но «проблемного мальчишку» не допустят главенствовать: хороший глава – всегда пример для подчинённых.

А если он не обладает элементарной пунктуальностью и этикетом об этом можно забыть.

Дай не раз говорил, что не хочет быть главой Ордена, но упертая женщина и слушать не хотела.

«Потом сам спасибо скажешь», – её извечный ответ.

Но она не понимает, что Орден для него – страшное бремя.

– Это уже не первый раз леди Урвия, – пробасил мужчина. – Только благодаря успехам ты ещё остаешься главой Ордена рыцарей. Ты же понимаешь, что незаменимых – нет, – он сделал акцент на последнем слове. – В следующий раз я не буду так благосклонен, даже если ты опять начнешь защищать мальчишку.

– Этого больше не повториться. – Рэйка низко поклонилась и отошла к стене, где стояли остальные из Ордена рыцарей.

Даймонд только сейчас заметил их. Десять человек в полном составе.

Каждый, гордо выпятив грудь, сверкал начищенным синим мундиром, обшитым на груди серебряными верёвками. Ну точно павлины на параде.

В хорошем смысле выделялась только Рэйка: она в платье и женщина. Если бы все рыцари надели на собрание платья, тоскливый вечер заиграл бы новыми красками. Хоть веселее б стало. Освежающе.

Дай понимал, как тяжело Рэйке удерживать позицию главы Ордена рыцарей будучи женщиной. Понимал, что больше она не станет из-за него подставляться.

– Займи своё место, Ищейка, – коротко приказал Глава, и Дая передернуло. Он ненавидел это прозвище. Оно уподобляло его животному, собаке. Словно пыталось напомнить, где находиться положенное ему место.

Ищейкой его прозвали в Ордене теней. Там был особый «ритуал» давать каждому новому члену новое имя – как гордо прозвали это унижение в Совете. На самом же деле просто придумывали им клички как каким-то зверям. Кодовые имена!

Впрочем, так конкретно не повезло с «именем» только Даю.

По этой и ещё многим причинам, большая часть рыцарей свысока смотрела на «теней». Некоторые побаивались, остальные – в открытую насмехались. Будучи выходцами из дворянских семей им негоже якшаться со всяким сбродом.

И соорденцы упрекали Рэйку за близкое общение с Даем, за заботу о нём, за попытки защитить его перед Советом. Их дружба – едкая соринка в глазу рыцарского Ордена.

Раз разбить её нельзя – нужно избавиться от одного из субъектов. В последнее время ходит слух, что половина Ордена желает отставки Рэйки.

Дай отошел к стене противоположной рыцарям и встал возле невысокого человека в черном плаще, как у Дая. Это был тайный член Ордена теней по кличке Банши.

Про него почти никто из пяти «теней» (уже четырех, без погибшего Хранителя) ничего не знал: ни какие функции он выполнял, ни какие задания, ни как выглядел.

Все знали только, что он регулярно появлялся на собраниях. В свободное время его не встречали. Летала сплетня, что он всегда в разъездах по сверх тайным миссиям, но почему-то Дай в этом сильно сомневался.

Когда он приблизился, «Банши» ссутулилась и ещё ниже склонила голову, чтобы Даймонд ни за что не разглядел за капюшоном её лица.

– Как я сказал ранее, – прочистил горло один из дворян, сидевших в ложе, – равновесие в нашей стране не устойчиво из-за участившихся восстаний, роста недовольства граждан и распространяющихся как холера революционных движений. А теперь ещё, как вы сказали, – он обратился к Главе Совета, – неизвестные пробрались в замок и похитили опасный артефакт! – его второй подбородок невольно брякнул от возмущения.

– И такая «хорошая» защита у нас в замке…– проворчал старик из самого темного угла ложи. – Кто же отвечает за охрану? Не ваш ли сын? – мужчина сощурился всем своим морщинистым лицом и выразительно уставился на гордо восседавшего во главе дворянских семей мужчину средних лет. Его расшитый золотом темно-зелёный мундир величаво поблескивал в рыжеватых огнях канделябров.

Зачёсанные назад темные с проседью волосы, гордая осанка и взгляд, полный превосходства – всё кричало о том, что он не последняя фигура в Алнаире. Даже Совет часто прислушивался к его мнению. Это был граф Валентайн.

– Мой сын обеспечивает безопасность всем нам. Он распоряжается охраной замка, – размерено, отчетливо проговаривая каждое слово, чтобы все в зале услышали, отвечал он. – Но ни один человек, даже такой талантливый и ответственный, не способен уследить за всеми своими подчиненными. Тем более «тени» не под его ответственностью. А, если вы не забыли, именно «тень» – Хранитель – должен был защищать артефакт.

– И где же он теперь? – прокаркал старик.

– Мёртв, – безразлично ответила женщина из Совета и голос, как раскат грома зловеще пробежал по залу. Эта леди восседала поодаль от главы и носила железную маску девы без эмоций.

Тихий ропот пронесся по ложам:

«Как он мог помереть?!»

«Бесполезный человечишка».

«Простолюдин!»

«Этим теням нельзя доверять…»

Доносились до Дая обрывки возмущенных шепотков. Он до боли в костяшках стиснул кулаки.

– Вы же знаете, что сулит потеря артефакта?! – воскликнул кто-то из противоположной ложи, находившейся над рыцарями.

– Совету не нужно напоминать значение артефактов, – ответил мужчина в медной маске демона, изображавшей искаженную в гневе гримасу с огромными клыками. Все снова затихли. От этой маски у Дая мурашки по коже бежали и не только у него. – Да, владение ими даёт Алнаиру преимущества, с их помощью мы обеспечиваем себе прочную позицию на политической арене. Мелкие, слабые королевства боятся на нас нападать, боятся, что мы сотрем их с помощью наших артефактов…

– И вот один из них украден! – на разные голоса заверещали с лож дворяне. – Его нужно вернуть!

Горделивые, самовлюблённые аристократы начали переругиваться между собой как базарные бабки:

«Заткнись!»

«Не лезь!»

«Надо вернуть!..»

«Нельзя высовываться…»

Перебранивались они на разные голоса.

– Артефакт похищен, – настойчиво повторил Глава Совета в золотой маске обезьяны. Его внушительный голос заставил разбушевавшихся членов Собрания смолкнуть. – Но если мы бросим все силы на его поиски и информация, оглашенная в этом зале просочится за стены замка, шпионы других королевств незамедлительно доложат о нашем ослаблении. Вы же понимаете, что в таком случае нам может грозить новая война!

– А мы только недавно оправились от прошлой! – прокаркала женщина в фарфоровой маске кошки. Она вцепилась ногтями в подлокотники своего кресла. – Вы уже забыли, сколько убытков это принесло?! Вы будете первыми, из чих карманов начнут оплачивать вооружение!

Дворяне возмущенно загалдели, пыл возвращать артефакт у них поубавился.

– Устроим голосование, – объявил Глава. – Кто считает что, вопреки всем рискам, нужно вернуть артефакт, поднимите руку.

Из присутствующих тридцати одного человека руку подняли одиннадцать. Численный перевес был на стороне «против». И Дай находился среди них.

Человечек рядом с ним нервно подергивал край плаща. Было заметно, что Банши хотела поднять руку, но не делала этого по какой-то своей причине. Дай списал это на смущение, хотя и странно, что Банши боится высказаться только из-за «приниженного» статуса «теней». Их голос так же важен, как голос любого члена Собрания.

– Тогда решено! – уверенно огласил Глава. – Не будем зацикливаться на артефакте. И даже если вражеские страны узнают, мы не должны подавать вид и давать повод подкреплять «слухи», – как он уже окрестил похищение артефакта для всех и для себя, – правдой. Всё оговорённое здесь – строжайшая тайна. Страна надеется на вас! – гордо заявил он, встав на ноги, и приложил ладонь к сердцу. Все присутствующие в зале повторили жест. – Совещание окончено! Желаю всем доброй ночи!

Ⅲ

В отличие от Совета, исчезнувшего сразу после завершения вече, дворяне не торопились расходиться.

Они неспешно покидали свои удобные кресла, о чем-то тихо беседовали, смеялись, точно побывали на ночном театральном представлении. Те, кто не успел, как следует привести себя в порядок, спеша по первому зову Совета, составили основную массу покидающих ложи людей. Не дожидаясь, пока откроют все двери и зажгут ярче свет, они, коротко попрощавшись со всеми своими знакомыми, отправились к выходу.

Дай состоял в их числе и смысла задерживаться, ещё хоть на минуту, не видел.

Рейка хотела пойти вместе с ним, но её отвлекли подчинённые из Ордена рыцарей. Кто-то из них отвесил комплимент её женственному аляповатому наряду, но что Дай лишь скривился, а вот Рэйка вся расцвела как майская роза.

Разговоры продолжились, Дай решил не ждать её.

Его соорденец, Банши, точно в воздухе растворился. Неожиданно и бесследно, как всегда.

Жаль.

Даймонд ужасно хотел узнать, что же за человек прячется под капюшоном.

В потоке выходящих из распахнутых настежь тяжёлых дверей Дай вышел в ярко освещённый сверкающий золотом коридор. За большими окнами второго этажа он видел как бесчисленные кареты аристократов подъезжают к входу замка, как зевают сонные лакеи в ожидании господ.

Дай шёл прямо по коридору в отдалении от основной массы людей и радовался, что хоть в чем-то ему повезло: не нужно ехать ни в какую загородную резиденцию или особняк, чтобы лечь на мягкую кровать с балдахином и, наконец, уснуть; ведь он живет в этом самом замке.

Юноша уже представлял, как лежит на кровати и высыпается за все эти бессонные ночи, которые провел на заданиях. Но его мечтам не суждено было сбыться.

Проходя мимо одного из коридоров, Дая схватили под локоть и утянули в сторону.

– Тише, – шикнула дама, но голос прозвучал глухо, как из-за заслонки. – Не паникуй. Нужно поговорить.

Даймонд растеряно повернулся к собеседнице и отпрянул. Перед ним стояла женщина из Совета. Та самая Железная Дева во всей красе. Вблизи маска оказалась ещё более неприглядной, точно смотришь на безглазый череп страшной металлической куклы. Только благодаря бегающим в узких прорезях глазам, можно было догадаться, что за маской скрывается живой человек.

Женщина, как и другие члены Совета, носила белую многослойную рясу с красными вставками, по краю обшитыми золотыми нитями. Голову её покрывал длинный и плотный белый платок, тщательно скрывавший любые половые признаки, которые могла пропустить и не скрыть ряса.

Открытыми оставались только тонкие кисти рук. На узловатых пальцах сверкали большие перстни из чистого золота, с крупными камнями: рубинами, сапфирами, алмазами. Дай на своем локте чувствовал их тяжесть.

Эта пугающая, мрачная маска совсем не вязалась со светлым сверкающим одеянием.

– Что вам от меня нужно? – поторопился спросить Даймонд, пытаясь отстраниться. Он понимал, что не должен видеться с этой женщиной и если вдруг их кто-то застукает…

– Я рискую не меньше тебя, – прошептала она, угадав ход его мыслей, но всё так же крепко удерживала за рукав. – Я здесь чтобы просить…

– Просить что? – нахмурился Дай, ничего не понимая и не желая понимать, и снова попытался вырваться. Он чувствовал, к чему клонится разговор, и это ему не нравилось.

– С этим справишься только ты, Ищейка, – упрямо удерживая его, шептала женщина. Судя по голосу, ещё молодая. – Я прошу тебя вернуть камень.

– Камень? – недоуменно, с подступающем раздражением переспросил он. – Это артефакт? Тот, что украли?

Женщина активно закивала и, казалось, платок, закрывавший её голову, вот-вот слетит. Дая охватил мандраж.

Он знал, если случайно раскроется её личность – он нежилец. Раньше ему всегда хотел узнать личности людей из Совета, но теперь, когда возможность представилась, он испугался и испугался не на шутку!

– Камень очень опасен… – нехотя выдавила леди. – Он в шкатулке. Его нельзя доставать оттуда. Того кто увидит его… – она напряженно смолкла. Дай догадывался, что скрывалось за этим молчанием: того, кто увидит камень, придется убить.

– Почему не дали официальный приказ, там в зале?! – тихо возмутился он, мельком оглядываясь по сторонам. – Всё уже решено! Меня это теперь не касается! – отрезал он, вырывая у неё свою руку. – А сейчас позвольте откланяться, я устал после миссии и заслужил отдых.

Он уже повернулся к ней спиной и сделал шаг, намереваясь уйти, как женщина схватила его за локоть обеими руками.

– Даймонд! – приглушенно вскричала она. – Постой!

Она притянула его ухо к своим металлическим губам, так, что он ощутил их обжигающий холод, и быстро зашептала:

– Совет не останется в долгу и щедро наградит тебя, – глаза в узких щёлочках забегали по сторонам, боясь, что их могут подслушивать. – Если вернёшь камень, Совет исполнит любое твоё желание: будь то титулы, деньги или свобода.

«Свобода» – эхом пронеслось в голове Дая. Это то, о чем он так долго грезил, о чём боялся говорить вслух. Он мечтал освободиться от Ордена теней, хотел перестать быть «Ищейкой», хотел нормальной жизни без…

– В Кразе, в местном трактире тебя будет ждать наш информатор, – торопливо произнесла она в полголоса. – Ты ведь понимаешь что вся миссия – строжайший секрет? Никто не должен знать. Ни глава рыцарей, ни принц…

– Я понял, – Дай раздраженно перебил её. Теперь ему не терпелось отправиться в путь, но оставался один вопрос. – Есть ли гарантии… по поводу желания?

– Я – твоя гарантия, – в голосе женщины послышалась усмешка. Дай не знал, насколько может ей доверять, но ему хотелось верить её словам.

Ⅳ

Даймонд не пошел в свою комнату собирать вещи. Вместо этого он направился наверх к комнатам одной из ветвей королевской семьи. Сейчас они пустовали, потому что ни одного члена семьи не осталось после «трагедии».

Шаги эхом отдавались от голых каменных стен. Узкую лестницу уже давно не подметали, оставив раздолье паукам для обустраивания жилища. В воздухе летала пыль, и пахло плесенью. Даже слуги не ходят сюда.

Только Дая.

Он часто навещает этот этаж перед заданиями, словно боится надолго разлучаться с ним. Это место будто отдельный мир в целом Замке. Мрачное, тихое и сонливое. Нетронутое временем.

Дай подошёл к окну, рядом с которым стоял небольшой круглый столик, а на нем – ваза с завядшей розой. Лепестки засохли и местами отвалились. Дай поднял один и тот рассыпался в труху.

– У меня нет для тебя новой розы, – тихо прошептал Даймонд с грустной улыбкой и, услышав смешок позади, застыл. Резко обернулся.

Принц собственной персоной привалился спиной к одной из дверей и насмешливо взирал на удивлённого Дая. Тонкие губы тронула усмешка.

– Ты задержался, я уже начал переживать.

Лиам осуждающе покачал головой.

– Поджидал меня, значит, – скривился Дай, в душе молясь, что принц не застал его с Железной девой из Совета и не пришел учинять допрос по этому поводу.

– Как услышал последние новости, я сразу двинулся к твоей комнате. Но ты всё не являлся. Я занервничал и проверил тут. Как знал! Ты всегда сюда приходишь…

Принца не допускали не приглашали на собрания Совета, и Дай понимал, что тот сейчас хотел у него выяснить. Но решил притвориться:

– Что тебе нужно? – скучающе протянул.

– Не строй из себя дурака, Дай. Я знаю, что ты не бросил свою затею. Ты же продолжал копать под то дело?

Разговор свернул в неожиданное русло. Принц не подробности собрания пришёл выпытывать. Он пришёл узнать, чем ещё, помимо задания, занимался Дай в своё отсутствие.

– Не понимаю о чем ты, – нахмурился Ищейка.

– Все думают что ты, наконец, смирился, но я-то знаю – это не так. Ты слишком долго был под её влиянием, что бы так просто отпустить! Что ты задумал?! – принц ударил кулаком по двери. – Ответь!

Дай поморщился от громкого голоса. Он понимал, что чувствует Лиам, понимал его волнения за жизнь друга. Но Дай не желал, чтоб о нём заботились. Это только его дело. Его и…

– Что ты хочешь от меня услышать?

– Правду.

Даймонд вздохнул и посмотрел в окно. Погода в целом стояла пасмурная, но тёмное небо немного прояснилось. Сквозь тучи пробились редкие, но яркие лучи солнца и выхватывали на деревьях листву подёрнувшуюся рыжиной. Близилась осень.

Юноша нервно закусил губу. Ему тошно признавать правоту принца. Столько воды утекло с того страшного дня, пять лет прошло. Дай и сам уж начал привыкать к обыденной жизни, начал думать, что жизнь налаживается и идёт вперед, когда призрак прошлого внезапно вновь настиг его. Вернулись удушливые кошмары, вернулись ведения и головные боли.

Она не позволила себя забыть.

Дай может притвориться, что её нет, отвернуться, но она всегда рядом, пусть и невидимая для других – он чувствует её. Она притаилась в тени, выжидает. Но он уверен, это лишь затишье перед бурей.

После «Трагедии пятилетней давности» Дай ещё долго не мог оправиться. Каждую ночь его мучали кошмары. Мальчик не высыпался, падала усидчивость, здоровье ухудшалось. Тогда прошлый глава Ордена теней (он же опекун Дая) придумал, как спасти увядающего на глазах ребёнка.

С помощью чародея-целителя Бертам Леруш запечатал его память.

Какое-то время всё шло хорошо. Но стоило приёмному отцу пропасть, воспоминания начали возвращаться.

Они являлись во снах, светлых и страшных, таинственных и ужасных. Сначала это пугало, чуть позже Даймонд понял, что без этого болезненного прошлого он никто – разбитая мозаика. И, как собака, бегущая за хвостом, Дай стал гоняться за воспоминаниями.

Единственным, недостающим и самым важным кусочком памяти стало лицо человека, который когда-то был ему дороже всего на свете. Лицо возлюбленной.

Тогда Дай решил сам во всем разобраться. Выяснить правду о «трагедии», её причины, её зачинщиков. Через несколько лет «успех» в расследовании привел его в Орден теней. Сам того не желая, Дай прошел обряд посвящения и получил новое «имя».

Многие члены Ордена пришли после трагедии и знали о прошлом Дая только из обрывков слухов. А кто действительно знал правду во всех подробностях (принц Лиам и принцесса Шелла) – молчали. За что Дай им очень благодарен.

Расследование того дня официально завершилось. Но только не для Дая. Он чувствовал, что за случившимся стоит нечто большее, чем кучка революционеров, и попытки выяснить истину и отомстить не оставил.

Для всех – Дай смирился. Для себя решил продолжать расследование любой ценой. Тихо. Не привлекая внимания. Лиам версию «для всех» не принял, Шелла, вероятно, тоже. Но влюбленная принцесса рада обмануться.

– У меня нет никаких планов, – ответил Даймонд, облокотив голову на стену.

Частично это правда. Планов действий нет: последняя ниточка привела в никуда. Но принцу знать обо всём этом не желательно.

– Не ври мне! – процедил он. – Я знаю, что ты что-то задумал! И это «что-то» добром не кончится.

Даймонд обречённо вздохнул.

– Ваше высочество, вам бы сказки сочинять. Неужели, больше заняться нечем? Столько сплетен гуляет вокруг, столько костей ещё не перемыто, а вам понадобились мои. Простите, сегодня я слишком устал для этого и хочу уже лечь спать, – он наиграно широко зевнул. – Вам бы не мешало сделать то же. А то кожа лица испортиться. – Дай скривил губы в подобие улыбки, и Лиам затрясся от возмущения.

– Ты мне ещё поуказывай! – вспыхнул он.

– Может, тогда разжалуете меня в звании? – усмехнулся Даймонд.

Принц заскрипел зубами.

– Вот стану королем, вмиг в прислугах окажешься! Ночные горшки будешь чистить!

Дай тихо рассмеялся.

– Спасибо, Ли, – устало улыбнулся он и шагнул в сторону. Принц вдруг больно вцепился ему в плечо и придержал на месте.

– Я серьезно, Дай. Не делай глупостей, – он нервно окинул взглядом коридор, будто кто-то мог послушать их. Понизил голос и чётко произнес: – Они следят за тобой, сам знаешь. И… что-то назревает, я чувствую, – пальцы его дрогнули. – Пусть никто ни во что меня не ставит, пусть никто не верит мне, но я знаю – что-то грядет. Просто… – Лиам тяжело вздохнул и запустил пятерню в волосы. – Просто возьми себе на заметку.

Принц выпустил его и тихо-тихо прошептал в сторону:

– Прошу, будь осторожен.

Дай сглотнул подступивший ком, нахмурился и кивнул. В последнее время в замке действительно стало не спокойно. Странное предчувствие надвигающейся беды охватило его. А теперь, когда принц озвучил это, Даю стало совсем не по себе.

– Ах да! Я знаю о чем ты мечтаешь! – крикнул принц, когда Дай уже ступил на лестницу. – И будь уверен, они тоже знают.

Дай застыл на секунду. Та женщина из Совета не зря упомянула свободу, она знает… А если знает она, то и Совет тоже.

«Чёрт!»

Дай раздраженно взъерошил волосы.

В этот раз придется действовать очень осторожно, ему нельзя оплошать. Вернуть камень и попутно, втайне от шпионов Совета, разобраться с секретами секты и тем, как они связаны с трагедией. Осталось немного…

После ухода Дая Лиам ещё какое-то время стоял в раздумьях. Без него он чувствовал себя незащищенным. Он вообще не любил, когда Дай подолгу отправлялся на задания, а потом ещё и не хотел разговаривать. Ходит весь такой задумчивый и отстранённый. Фи!

А ведь Лиаму одиноко.

В замке все относились к нему без должного почтения – хотя он будущий король! Рыцари Ордена кидали презрительные взгляды, слуги и стража посмеивались. Никто не видел в Лиаме короля. Лишь слабого, спесивого мальчишку.

Он как наяву увидел те надменные глаза и насмешливую улыбку, которую так ненавидел в детстве. Он ненавидел этот этаж: здесь все напоминало о ней, даже сейчас, спустя пять лет.

Лиам распорядился что бы слуги сюда не заходили, не убирались, но Дай все продолжает приходить.

– Почему ты никак не можешь её забыть? – прошипел принц и сжал стебель красной розы, которую все это время держал в руке за спиной. Она больно уколола пальцы.

– Проклятая девчонка! – выплюнул он и зло бросил цветок в вазу. Та жалобно закачалась, но не упала. Принц недовольно цыкнул и пошел прочь.

Ⅴ

У ворот замка Дая поджидала Рейка. Она улыбнулась, завидев его.

Нелепое платье уже исчезло; его сменил синий мундир с удлинёнными фалдами и серебряными эполетами на плечах. На груди его расшивали всё те же серебряные верёвки, на рукавах – вышивка. Вместо брюк Рэйка носила белую юбку до щиколоток и сапоги.

Ветер играл убранными в конский хвост кудрявыми волосами.

– Долго ты, – бодро начала Рэйка, натягивая на руки белые перчатки. – Решил всё же сбежать?

Дай скривился, точно съел лимон.

– Знаешь же, что нет.

Глаза его блуждали где угодно только не на лице Рэйки. Он не мог рассказать о секретной миссии, а врать не умел.

– Я понятия не имею, куда и зачем ты собрался, – возразила она и взяла его под руку. Они продолжили идти. – Но я очень надеюсь, ты не наделаешь глупостей.

Её бледное лицо выдавало тревогу, как и напряжённые скулы, и нахмуренные брови. Словно, Рэйка всё пронимала без слов. Или, по крайней мере, догадывалась.

– Ты отпускаешь меня? – он насмешливо приподнял бровь. – А если я сбегаю прямо сейчас?

– Ты не такой, – её лицо озарила благосклонная улыбка. – Ты не бросишь нас. Своих дорогих друзей.

Дай ничего не ответил, и она продолжила:

– Чем раньше ты вернешься, тем лучше.

Они подошли к воротам, и стража в серых шинелях, завидев главу Ордена рыцарей, поспешила их отворить.

– А если я не справлюсь? – сорвался с губ невольный вопрос. – Что если опять облажаюсь?

– Я не знаю, Дай, – сипло выдавила Рэйка.

Всё она знала. Каждый человек понимает, что плохого работника увольняют. Вот только увольнение из Ордена теней означает смертный приговор.

– Ты справишься, – подбадривающе улыбнулась она.

Даймонд криво усмехнулся. У него нет выбора. Пан или пропал.

– Кстати, Дай! – воскликнула рыцарша и хитро ухмыльнулась. – Ты же наверняка в глубинку едешь? Вот и поищи себе невесту! Тебе уже восемнадцать, пора задуматься о будущем. Говорят, провинциальные девушки милы и покладисты. Не упусти свой шанс!

Дай поморщился, будто учуял нечто очень дурно пахнущее.

– Да-да, – он закатил глаза и сделал шаг за ворота. – Обязательно.

– И ещё…– тихо добавила Рэйка, – …

Последующие слова заглушил ветер и шум листвы, но Дай прочитал по губам.

Ворота со скрежетом затворились, но юноша всё ещё стоял на месте в оцепенении и пытался переварить смысл сказанного.

«Не смей предать нас», – вот что заявила Рэйка.

Значит, она тоже не доверяет ему, значит, тоже считает, что тогда он был в сговоре с…

Дай до боли сжал кулаки.

Вдруг до его ушей донеслись шепотки. Стражники на посту в полголоса переговаривались между собой. По-видимому, они обсуждали «что-то интересное», ибо украдкой косились на него.

Ярость вспыхнула в Дае, как искра. Ему не показалось, он явственно услышал…

«Шрам» и «Хранитель».

– Что вам известно о смерти Хранителя? – без предисловий накинулся Ищейка на стражу.

Мужчины вздрогнули и недоверчиво переглянулись. У Дая неприятно защемило сердце.

Их взгляды так и твердили: вот он, предатель!

Дай подавил отчаянное желание закричать: «Я ни в чем не виноват!».

Отношение в замке к нему кардинально изменилось после недавнего задания.

Он с группой полицейских ловил опасного преступника – Гиансарского Потрошителя, наделавшего шуму в последние годы. Во время облавы убийца перерезал всех штурмовиков, оставив в живых только Дая. Это подорвало его репутацию в глазах людей, властей и высшего света.

Добивался ли этого злодей? – неизвестно. Зато теперь на все действия Даймонда смотрят с подозрением.

Стражник осмотрелся по сторонам и нехотя рассказал:

– Ходит слух, якобы среди вчерашних воров была убийца Шрам, – он с опаской глянул на Дая и сглотнул. – А еще, говорят, именно она убила Хранителя.

Дай стиснул зубы. Теперь к поводам прикончить Шрам добавился ещё один. В этот раз он точно не упустит шанс. Больше никто из его друзей не умрет по вине «Гиансарского Потрошителя»!

Дай убьёт её!

Стражники испуганно уставились на него, как кролики на голодного волка. Похоже, на лице отразились его мысли.

– Спасибо за информацию, – проворковал юноша и, запахнув черный сюртук, направился к станции.

Ⅵ

В своем купе Дай сидел один. Паровоз давно отбыл из депо, но соседа по вагону у Дая не появилось. Это радовало, можно спокойно побыть наедине с собой и всё обдумать.

Ему предстояло отправиться в Краз, встретиться там с информатором и вернуть камень. План максимально прост. Ничто не может помешать выполнить задание.

Только дурное предчувствие занозой засело в сердце Дая.

Слишком много вопросов возникало:

Кто украл камень? Шрам? Но зачем? Она же убийца, а не воровка.

Тогда кто за всем этим стоит?

Неизвестно…

Все очень запутанно.

Его просили только вернуть камень, а не копаться в «грязном белье». Но даже так – загадки нужны, чтобы их разгадывать.

Дай выглянул в окно, за ним мерцали городские пейзажи с вонючими заводами, выбрасывающими чёрный пар из труб, и мрачными домами с пыльными улицами.

В отражении позади себя Дай заметил хрупкую фигуру. Девочка-подросток в белом сарафане.

Кожа бесцветная, мертвенно-серая и просвечивает. Темные волосы плывут по воздуху, как под водой, змеясь и колыхаясь, словно водоросли. Подол платья колышет неведомое течение.

Она совсем не изменилась с того дня.

И почему Дай представляет её призрак так? Будто она утопленница. А может… все призраки такие.

– Зачем явилась? – неприветливо бросил он, сверля взглядом отражение девочки. На пустом лице – без глаз, рта или носа – не отразилось ничего. Ответа также не прозвучало.

В этом образе девочка никогда не говорила с ним. Просто стояла позади и таращилась своим размытым лицом. Но в этом молчании Дай всегда улавливал немой укор, и сердце его ныло.

– Исчезни! – рыкнул он. – Ты всего лишь галлюцинация. Фальшивка. Тебя здесь нет!

Он резко повернулся. Но девочка исчезла.

Как всегда.

На всякий случай Дай снова проверил отражение в окне. Пусто. Только он с распахнутыми, как у психа, глазами.

Даймонд откинулся на спинку дивана, глубоко вздохнул и прикрыл веки. Наконец-то мог поспать.

Глава 2. Сурт

Материк Алькор, королевство Алнаир, г. Краз

Даже в мире, где существует магия, находились скептики. Однако соседство с небезызвестным, смертельно опасным Лесом Чудовищ выдворяло из души всякое неверие и критику. Когда в твой город почти каждый день выползают неведомые хищные твари, поверишь и в сказки, и в легенды, и в сплетни старых маразматиков о конце света.

Ли́лит не относила себя к скептикам. Наоборот она верила даже в то, что толком доказано не было. И всё же к обычаям относилась несерьёзно.

Так что спокойно сменила свои потрёпанные сапоги на новенькие, которые сняла с найденного близ леса трупа молодой женщины.

Другие наемники, как она, свято чтили свои обычаи да суеверия и не рисковали забирать одежду у покойников. Считалось, что неуспокоенный дух придёт за своим барахлишком и унесёт воришку с собой в могилу.

Потому Лилит побаивались.

«Она уже накликала на себя беду» – бормотали они за её спиной, ибо в лицо сказать боялись. Дураки и лицемеры!

Они даже прозвали её Суртом и не поняли, как точно попали в цель.

Никто из них никогда не видел Суртов, просто по королевству ходила древняя как мир байка о проклятых детях. По этой причине, чтоб не навлечь на себя беду, наёмники объявили Лилит негласный бойкот. Близко не подходили, лишний раз не говорили, игнорировали вопиющее нарушение обрядов и даже одним воздухом старались не дышать.

Хотелось крикнуть: Идиоты! Проклятья не передаются воздушно-капельным путём!

Но один старый прохиндей Байард однажды сказал ей:

– Наёмники – народ простой и продажный, но каждый сначала подумает о своей выгоде, а потом о чужой.

Вот они и не рисковали от греха подальше.

– Трусы! – зло выплюнула тогда Лилит, хотя прекрасно их понимала.

У наёмников существовал ещё один обычай.

Дабы души умерших упокоились, им на могилу кидали монетку со словами: «Вот твой откуп мертвец. В мире живых не место мёртвым. Иди своей дорогой, а у нас, живых, свой путь».

Сказав уже привычные для уха слова, они подожгли тела, или то, что осталось от тел, растерзанных чудовищем.

Кто-то сплюнул, и косо глянул на Лилит, она сделала вид, что ничего не заметила, тупо таращилась на огонь. Он приятно согревал озябшее тело; рыжие отблески плясали на лице и одежде.

Лилит пугал и в то же время завораживал огонь. Он грел, дарил жизнь и тепло и в то же время пожирал всё, чего касался.

Совсем как она.

Зарево костра в ночи напомнило ей о чём-то смутно знакомом, только она никак не могла вспомнить чём.

Ⅱ

Идя по мрачным, слабо освещённым улицам, Лилит часто проходила мимо магазинов и засматривалась на яркие витрины, особенно на выпечку. Ей нравилось представлять, что однажды она получит всё, что захочет. Разбогатеет и уберётся из этой глуши в столицу, где правят бал роскошные наряды, где пируют на ассамблеях аристократы и играет самая лучшая музыка. Где прохожие носят в карманах монеты и золотые часы, а не ножи да пушки.

Где раздолье для вора.

Лилит притормозила у кондитерской и уставилась на ароматные булочки. Даже из-за стекла она могла учуять их дивный аромат, представить нежнейшей вкус сливочного крема или яблочного повидла или горячей сосиски.

В животе предательски заурчало, но денег у Лилит на такую роскошь не водилось. Пришлось давиться слюной и утешаться мыслью, что вот-вот она придет к старикашке Байарду, получит сегодняшнюю выручку и наконец поест за эти два дня.

Взгляд девушки упал на собственное отражение. Худое, сутуловатое существо неопределённого пола – так она себя видела. Мешковатая одежда скрывала любые проявления её женственности.

Длинные сальные волосы цвета тёмных каштанов собраны на затылке в хвост, глаза беспросветно чёрные, как безлунная ночь, взгляд затравленный и злой как у недоверчивого волчонка. Лилит потрогала себя по впалым щекам и скользнула пальцами к губам – единственному яркому пятну на белёсом лице.

– Алые, – выдохнула она. Возможно, потому что Лилит их вечно кусает с голодухи.

Уже очень давно никто не называл её красивой. Само понятие людской красоты было ей не понятно. Она не могла, взглянув на лицо человека, сказать красивый он или же наоборот уродливый.

Лилит вообще старалась не смотреть людям в лица, а особенно в глаза, ибо те выдавали демонов своих хозяев. А уж если не повезло столкнутся с кем-то взглядом, у-ух!.. Приходилось хватать ноги в руки и бежать наутёк.

Красота в её случае штука губительна – лишнее внимание. А ей оно ни к чему. Лилит – теневой игрок и выходит из дома только ночью.

Но все же, иногда ей приходилось бывать на улице и днем. Тогда она замечала дам, разряженных в пышные неудобные платья с узкими корсетами и их джентльменов. Женщины вещались на своих незадачливых кавалеров, что-то сладко щебетали им на ушко, аккуратно брали под руку и, натянув лживые улыбки, разводили на бабки.

А мужчины велись как простофили.

Лилит раздражало это женское лицемерие. Уж лучше она в открытую обчистит чьи-нибудь карманы, чем будет действовать так подло и скрытно, строить кисейную барышню, хотя сама в состоянии завалить буйвола голыми руками.

Она недоумевала, зачем женщины делают всё это? Зачем смеются, когда не смешно? Зачем притворяются слабыми, да ещё и выпячивают эту слабость всему миру напоказ?

Лилит наоборот всегда стремилась стать сильной. Её первостепенная задача – избавление от человеческих чувств – самой большой слабости после привязанностей. Она считала, что вся эта «шелуха» ей ни к чему, и себя не жалела: жизнь никого не жалеет, и, чем раньше это поймешь, тем легче будет потом.

«Я не человек, – повторяла про себя Лилит, глядя на прогуливающуюся мимо парочку. – Не человек».

Собственное отражение испортило ей настроение. Девчонка натянула шляпу-цилиндр почти по самые глаза, стараясь чуть ли не полностью скрыть за ним и свисавшей до переносицы косой челкой своё лицо. И побрела дальше.

Когда она открыла дверь в ломбард, звякнул колокольчик-оповеститель.

Байард встретил её хмурым взглядом.

– Что ты на этот раз стащила у мертвецов? – без лишних предисловий накинулся он.

В ломбарде было светло и сухо. Даже не смотря на то, что он находился на первом этаже. Керосиновые лампы, висевшие на стенах, излучали мягкий желтоватый свет. Это успокаивало и придавало уюта.

– И тебе доброй ночи, старик! – криво усмехнулась Лилит. – Да так, ничего особого. Деньги брать не стала, – заверила она, вывернув пустые карманы выцветшего, когда-то коричневого, мешковатого сюртука. – А что, на меня уже настучали?

Байард не стал ей отвечать, лишь окинул подозрительным взглядом. Лучики морщин прорезались в уголках его карих прищуренных глаз. В рыжей бороде уже проскакивали седые волоски. На затылке красовалась залысина, которую он озадачено почесал.

– Сапоги значит…– заключил он и устало вздохнул. – Ты себя когда-нибудь погубишь, Лилит.

– Только после тебя, – она показала ему язык. Байард хмыкнул в бороду и нагнулся, чтобы достать из-за прилавка сундучок. Он с выразительным щелком упал на прилавок.

На первый взгляд может показаться, что сундук старый, ветхий и не представляет никакой ценности для вора, однако там храниться получка многих наёмников, а это большие деньги.

Лилит уже давно планировала втихомолку умыкнуть этот «клад» и свалить из города. И Байард это знал. Только его это не заботило. Чтобы вскрыть сундук надо решить хитроумную головоломку-замок, прохождение которой знает только он. А у остальных из памяти отгадка будто стирается магией. Лилит не раз проверила это на себе.

Байард вынул из сундука небольшой мешочек и протянул Лилит. Девчонка быстро схватила кошель и заглянула внутрь. Десять медяков и один серебрянник.

Лилит обреченно застонала.

– Издеваешься что ли! Почему так мало?!

– Ты мне за аренду комнаты давно уж не платишь, а ещё жалуешься на зарплату.

– Так ты с меня проценты снимаешь?! – разозлилась она и грохнула кулаком по прилавку. – Я же сказала, потом все отдам!

– Когда это «потом» будет, а? – Спросил он, отодвигая от неё сундук в сторону. – Может уже завтра со своей любовью к «приключениям» ты откинешься. А уж хладный твой труп мне деньги не вернет.

Он поставил тяжелую жилистую руку на прилавок. Лилит сглотнула, ей в силе со «стариком» не тягаться. Одна его рука была в ширину с её две вместе сложенные.

– Если не нравиться эта работа, может найдешь другую? В борделе симпатичным мордашкам всегда рады. Даже кормить бесплатно будут, и за жилье платить не придётся. Хотя с твоим характером…

– Старик, – прошипела она, – ты же знаешь единственное, что я никогда не продам… – Лилит до боли сжала кулаки.

– Знаю-знаю, – отмахнулся он. – Злая малявка вроде тебя, просто ещё не знает худшей жизни.

Девчонка надменно хмыкнула, вздёрнув нос, и, скрестив руки на груди, смерила мужчину уничижительным взглядом.

– Ладно… есть для тебя ещё одна работёнка.

Лилит навострила уши, но заинтересованного вида не подала.

– Работа не пыльная, в известном кабаке…

– Опять на деньги надуришь? – она искоса глянула на Байарда.

– Упаси Боже, разве я когда-нибудь тебя обманывал?

– Постоянно! – отрезала девушка. – И ты не веришь в высшие силы, ничего святого нет!

– Ты это сейчас про себя что ли? – притворно дружелюбно улыбнулся он и окинул прищуренным взглядом весь ломбард, словно кто-то мог подслушать его наглую ложь. Но её слышала только Лилит.

– Так что за работа?

– Да так, ничего особенного, – его взгляд снова вернулся к девушке. – Одна знакомая попросила прислать ей на помощь мальчика поприличнее и посимпатичнее. И чем её обычные наемники не устроили, этих женщин не поймешь… – устало вздохнул он. – Смотри не стань такой же, как все эти бабы, их вечно интересует только внешний вид, а как же великая и прекрасная душа? Уже никому не важно, что на сердце холостяка-наемника?! А я может, любви хочу! – продолжил он жаловаться. – Нынче женщины стали совсем избалованными, всех волнует лишь лицо…

Лилит закатила глаза, монологи старика в которых он часто жаловался на жизнь, её раздражали и утомляли.

– А ты, Лилит, вечно ходишь как крючок, – упрекнул её Байард. – Распрями уже плечи! Прибавь немного росту. В темноте, может, за паренька сойдешь, – ухмыльнулся он в бороду, глядя на то, как Лилит ещё больше скукожилась и чуть ли не проклятия бормотала себе под нос. – А ещё лучше волосы отрежь, тогда за мальчишку беспризорника даже днём сойдешь.

– И не мечтай, волосы больше не продам! – гаркнула она, невольно схватившись за неровно стриженые передние пряди, спадавшие почти до плеч.

Однажды весной работа не подворачивалась, а голод не тетка, хочешь-не хочешь…. Ну старик и предложил ей обрезать волосы и продать. Делать было нечего, срезать все волосы она не решилась бы и под пытками, поэтому ограничилась лишь передней частью. И срезала те, что свисали над ушами.

Сейчас они отрасли и почти касались плеч, раньше – едва уши закрывали. А вот короткую косую челку она носила уже давно, та удобно скрывала глаза. Покупатель на волосы нашелся быстро, и небольшая выручка помогла ей прожить до следующего задания.

– Хватит насмехаться, – Лилит подтянула ленточку, перевязывавшую длинные волосы на затылке, доходившие до талии. – Мне твои советы задаром не нужны!

– Зря ты. Я ведь дело говорю. Вечно ты не слушаешь, что старшие говорят…

– Не слушала и слушать не буду!

– Ну да, о чём это я, ты же всё больше всех знаешь, – он развел руками.

– И как видишь – все ещё жива, – заключила она. На этом порешили. Не мог старик с ней спорить – бесполезно, Лилит никогда никого не слушала.

«От тебя одна головная боль», – пробормотал он, когда она уже сделала шаг за порог.

Ⅲ

Ей предстояло идти прямиком в самый популярный в Кразе паб.

Основную массу населения Краза составляли немолодые наемники, разбойники, бывшие воры, и все те, кому хорошо сидеть в своем болоте и о жизни в столице не помышлять.

Лилит оказалась здесь не по своей воле: так сложились обстоятельства. И теперь она каждый день думает, как бы заработать побольше; старается откладывать с получки, а иногда даже и недоедает, только чтоб скопить денег и свалить подальше отсюда, в направлении Гиансара. Там уж молодые люди нужнее, чем здесь. Там она найдет работенку поинтереснее, поопаснее и, конечно же, предел её мечтаний – таинственный «Орден теней».

Она, как и многие, знает о нем лишь из слухов и мрачных легенд, рассказанных пьяными старожилами в трактирах.

Эти сказки всегда будоражили её воображение.

Члены Ордена – шпионы, сыщики и судьи. Будто призраки вершат дела под покровом ночи; как настоящие тени преследуют неугодных и вершат правосудие Совета. Все их действия – строжайшая тайна покрытая мраком.

Но для её желания попасть в орден есть и другие причины.

На подходе к пабу в Лилит чуть не врезался мужик, которого пинком вышибли из питейного заведения.

Она отскочила в сторону, когда пьяница приземлился на карачки в полшага от неё. Пока вставал, он выкрикивал проклятья и крыл последними словами грузную женщину, стоявшую в дверях.

– Что б я тебя здесь больше не видела, пьянь подзаборная! – прокаркала женщина, погрозив ему в след кулаком.

Из открытой двери паба лился рыжеватый свет, раздавался неприличный хохот, громкие голоса мужчин, идиотские шутки.

Лилит ненавидела такие места. Там всегда воняло выпивкой, сальными телесами беззубыми мужланами, которые лет сто с себя грязь не скоблили и уже забыли, что такое гигиена (если конечно помнили).

Об отношении к женщине таких индивидов и говорить нечего – они считают себя просто приделом мечтаний любой дамы. Но один их видок (не то, что запашок) вызывает лишь отвращение и рвотные позывы.

Живо помня всё это, Лилит невольно преисполнилась симпатиями к этой незнакомке в непонятной лиловой шляпке на рыжих кудрях, собранных в пучок.

– А ты чего столбом встал, малец? – наконец заметила она Лилит. – Или заходи, или иди отсюда.

– Я ищу госпожу Грэйс, – отчеканила Лилит, делая голос ниже и грубее. – Байард сказал, для меня есть работа…

– О! – воскликнула дама, делая шаг к ней, – так это тебя прислал ко мне старый пройдоха! Не слишком ли ты мал для работы наёмником, а, парнишка? – Грэйс окинула её скептическим взглядом.

Лилит стало не по себе. Она наклонила голову ниже, чтобы скрыть лицо. Не хватало еще, чтоб эта женщина признала в ней девчонку.

– И больно ты худощав, – она досадно поцокала языком. – Ну, ты подойдешь лучше, чем все эти уголовные рожи. – Грэйс похлопала девушку по спине, подталкивая к входу. – Не стесняйся, входи-входи.

Лилит подавилась воздухом. Так «щедро» по спине её давно не дубасили. Хоть бы синяков не осталось…

Морщась от яркого света, Лилит вошла в паб. В нос ударил запах еды и выпивки.

Грэйс продолжала подталкивать девушку. Её накрашенные красные губы растянулись в добродушной улыбке, но взгляд все равно оставался серьёзным. Морщины на лбу выдавали немолодой возраст, походка уверенная и властная, голова гордо вскинута. Всё кричало, что хозяйка самого знаменитого паба и труппы танцовщиц, выступающих тут по пятничным вечерам, – она.

– Как тебя звать мальчик? – Грэйс едва скосила глаза на семенящую рядом Лилит.

– Лит, – глухо отозвалась девушка, не глядя на собеседницу.

Для Лилит удобно притворятся мужчиной, ибо как женщина она бы не выжила в одиночку, или выжила бы, затоптав гордость в борделе. Потому что если ты девушка, тебе ничего не добиться в этом мире.

Единственное, на что ты можешь рассчитывать, это удачно выскочить замуж. Но в захолустье вроде этого, где отживают свои последние годы старики-разбойники, элементарное счастье не возможно.

И можно ли вообще назвать такую жизнь счастьем?

Лилит бы не смогла всю жизнь пресмыкаться перед мужчинами, этими самодовольными нахалами, которые думают, что все в этом мире существует только для них. Женщины в их представлении только вещь, предмет роскоши, бесплатная прислуга.

Потому Лилит носила мужскую одежду и всячески меняла свой голос. Потому скрывала девчачье лицо за шляпой.

И как-то всё проходило, её принимали за мальчишку. Но проблемы начались позднее, когда её фигура начала принимать женственные очертания. Теперь при хорошем освещении уже любой слепой мог распознать в ней переодетую девку. По этой причине Лилит стала редко выходить из комнаты днем и перешла на ночной образ жизни.

Единственное спасение для неё теперь – бесформенный потрёпанный сюртук, скрывающий туловище и бедра да ночь.

Госпожа Грэйс оставила Лилит около тёмной бархатной шторки, скрывавшей проход к неизвестным комнатам паба, скорее всего, хозяйским. Через пару минут оттуда выглянули разрисованные косметикой лица молодых девушек.

Они кидали на Лилит многозначительные взгляды, о чем-то перешептывались между собой, хихикали. Лилит делала вид, что ничего не замечает, «с интересом» разглядывает кружку на столе какого-то мужчины. Он заметил её взгляд и злобно зыркнул в ответ. Она поспешила отвести глаза в сторону, лишних проблем только не хватало с этим верзилой и его такими же пьяными дружками.

Из-за шторы появилась Грэйс и уверенным шагом направилась к старым музыкантам, сидевшим на небольшом деревянном помосте. Казалось, они спали до того, как пришла и накричала хозяйка. Заросший седой старикашка, сидевший за баяном, чуть со стула не упал, от такого внезапного пробуждения.

Помещение паба оказалось довольно большим и просторным. Повсюду стояли столы и табуретки из дерева; с потолка свисали лампы, но свет они испускали тусклый, и в внутри обитал вечный полумрак, что было для Лилит так кстати.

Рядом с ней расположилась большая барная стойка, за которой в просторном стеклянном шкафу стояли разнообразные бутылки с алкогольными напитками. Большинство названий Лилит незнакомы.

Наконец, госпожа-хозяйка подошла к ней и, в двух словах объяснив, что ей нужно делать, снова скрылась за шторкой. А задача девушке попалась не простая. Предстояло танцевать вместе с другими девчонками из труппы Грэйс и смотреть, чтоб никто с пьяни на них не напал.

«С танцем проблем быть не должно!» – уверила её Грэйс, подбадривающе похлопав по плечу.

В тот момент Лилит думала лишь, как не сломать ключицу и вообще остаться целой после этой «легкой» работы. Если какая-нибудь пьянь накинется, себя-то Лилит защитить сможет, а вот бесполезных размалёванных девок – вряд ли.

Грэйс встала подле музыкантов и хлопнула в ладоши. Заиграла музыка, и девчонки начали выбегать из-за ширмы, увлекая за собой Лилит. Каждую стискивал тугой корсет красного или синего цветов, пышные черно-красные юбки, чулки на подвязках и сапожки на высоком каблуке. Из собранных в пучок волос торчали цветные перья.

Когда девушки легко и непринужденно взмахивали ногами, на разукрашенные лица падали тонкие закрученные пряди волос. Танцовщицы то скакали в хороводе, то выстраивались в линию, неприлично задирая юбки и маша ногами. Лилит была несказанно счастлива, что носила штаны и не ловила мерзкие похотливые взгляды. В её честь прилетали только завистливые.

А музыка все играла и Лилит плясала вместе с танцовщицами, стараясь попадать в ритм и смотреть по сторонам. Один раз она чуть не споткнулась, но девушка в длинных черных перчатках не дала ей упасть, вовремя поддержав за локоть. Со стороны никто не заметил чуть не случившегося конфуза, чему Лилит обрадовалась. Не хотелось подводить хозяйку паба.

Светловолосая девушка мило улыбнулась ей, Лилит виновато поморщилась.

Во время танца она не раз поражалась, какой хорошей растяжкой обладали танцовщицы. Так высоко подбрасывали ноги, и ни одна ещё не сбила дыхания, хотя Лилит уже порядком запыхалась.

Музыка ускорялась, танец наращивал темп. Мужчины подбадривающе стучали в такт руками и ногами, иногда громко и пронзительно свистели, что аж уши закладывало.

Лилит совсем вымоталась, раскраснелась, но как будто заразилась всеобщей энергией и весельем. Заулыбалась чудесно, совершенно искренне.

К сожалению, случилось то, чего больше всего опасались. Одну из девушек схватил за руку ели стоявший на ногах мужик. Он шатался и всем своим видом показывал, что уже не в своем уме от выпивки. Что-то невнятно пробасил и грубо дернул девушку к себе.

Музыканты продолжали играть, а Грэйс сорвалась с места и будто свирепый буйвол двинулась на мужчину. Вскрикнула ещё девчонка, и остальные начали разбегаться кто куда. Какой-то мужик вступился за вторую жертву, и ему прилетел в нос удар кулаком. В падении он задел чей-то столик и понеслась….

Начался мордобой.

Во все стороны летели выбитые зубы, кровь, щепки. Звенели разбитые бутылки и посуда. Грэйс насмерть стояла за воспитанниц. А светловолосую девушку все тянул в сторону выхода пьяный в стельку, но сильный мужик. Он мертвой хваткой вцепился в её худое запястье. Девчонка вырывалась и кричала. Надо было срочно что-то делать, и Лилит кинулась ей на помощь.

Схватив пустую бутылку со стола, она со всей дури зарядила мужику по башке. Но тому хоть бы хны. Он пошатнулся и устоял, зато теперь рассвирепел как бык. Танцовщицу выпустил и та, визжа, побежала прочь, а внимание устремил на Лилит. Выкинул руку вперёд – хотел схватить – но Лилит ловко увернулась.

Мужик взбеленился. Схватил табурет и с воплем бросил в неё. Лилит пригнулась, стул влетел в спину лысому бугаю. Тот медленно поднялся с места, свирепо зыркнул назад и прописал пьянчуге знатный удар в ухо.

Вокруг творилась полнейшая неразбериха. Лилит два раза избежала летящей в спину бутылки, тарелки и пинка. Шум и гам заполонил всё. Бились кружки, столы и табуретки.

Грэйс позвала охрану. Лилит поняла это по прибавившемуся количеству грузных мужиков. Незнамо как она спряталась под стол, на который то и дело падали нокаутированные тела.

Бойня продолжалась ещё какое-то время, а потом резко стихла. Выждав для верности минуту, Лилит покинула своё ненадежное укрытие.

Многие столы опрокинуты, почти все стулья сломаны, местами на полу лежали побитые, потерявшие сознание мужики. Лилит аккуратно обогнула их и прошла к стойке, за которой стояла Грэйс и протирала уцелевшие стеклянные кружки. На лице женщины как фонарь горел фингал. Значит, и её зацепило во время драки.

– О! Парнишка! – воскликнула Грэйс, – Ты ещё цел! Поди, сюда.

Лилит криво усмехнулась, подходя ближе.

– Присядь, – женщина махнула рукой на чудом уцелевший стул. – Принесу тебе поесть.

Лицо воровки вытянулось: с чего бы этой женщине ещё и кормить её?

– Все нормально, – с улыбкой заверила хозяйка. – Ты помог одной из моих девочек. Я уж не поскуплюсь, накормлю тебя. Жди, – сказала она и вошла в соседнюю дверь, где, видимо, находилась кухня.

Лилит стала ждать. Есть хотелось безумно! Только сейчас, после всех событий, она почувствовала жуткую слабость в теле. Не есть уже два дня перебор для её растущего организма.

За спиной раздались чьи-то шаги, и Лилит на автомате обернулась, невольно схватившись за пояс брюк – там, в ножнах прятался кинжал. Светловолосая девушка вздрогнула, и Лилит, наконец, её узнала. Это та самая девчонка, что помогла ей не упасть, и которую впоследствии она отбивала у пьяного.

Сейчас яркий макияж на лице танцовщицы отсутствовал, что делало её моложе и мягче. Ещё бы не это вульгарное платье, потрёпанное в потасовке – цены бы ей не было.

Девушка заправила за ухо светлую кудряшку, выбившуюся из высокой прически и потупив взор, сделала к Лилит шажок. Щёки заливал стыдливый румянец.

– Спасибо что спас, – робко начала она, переминаясь с ноги на ногу. – Ты не пострадал?

– Нет, я в порядке, – заверила Лилит, пытаясь выдавить дружелюбную улыбку. – Спасибо за беспокойство. Что-то ещё случилось?

– Нет-нет, – запротестовала танцовщица, густо покраснев. – Просто… я не знаю, как выразить свою признательность. Не знаю, что бы случилось, если бы не ты! Я так испугалась, что не смогла сделать.

– Все нормалью. Любой бы запаниковал в такой ситуации. – Непонятно почему, но Лилит не могла говорить в своей обычной манере с девчонками.

– Могу я узнать твоё имя? – немного погодя спросила она, видимо, скоро уходить не собиралась.

– …Лит, – замявшись, ответила Лилит. – А ты?..

Со стороны кухни загремели тарелки. Блондинка воровато оглянулась и так быстро подскочила к Лилит, что та даже опомниться не успела. Танцовщица, схватив её за ворот рубашки, притянула к себе и поцеловала. Сказать, что Лилит обомлела – ничего не сказать. У неё глаза на лоб полезли. Теплые губы впились в её щёку. В нос ударил горьковатый запах фиалковых духов, от которого закружилась голова. Хотя голова у Лилит закружилась не столько от этого, сколько от осознания, что её поцеловали. В щёку! Девчонка!

Не слыхано.

До этого никто не решался даже в полушаге рядом с ней стоять.

Ошарашенная Лилит даже не заметила, как девушка, хихикая, убежала прочь.

«Спасибо что не в губы», – успокаивалась она, оттирая помаду с щеки.

– Ты чего такой удручённый? – спросила Грэйс, зайдя за стойку и поставив перед Лилит тарелку, полную мясного рагу с крупно нарезанной, ароматной картошкой.

Ноздри девушки затрепетали, и она, забыв обо всем, живо накинулась на пищу. Грэйс смотрела на неё, умиляясь, но Лилит было не до этого.

– И что такой молодой парень забыл среди этих старых прожжённых наёмников? – поинтересовалась хозяйка паба, подперев голову рукой. – Неужели не было другого способа зарабатывать?

– Для меня был только один способ, – угрюмо ответила Лилит, кладя в рот вилку с мясом.

– Как жаль, – Грэйс с досадой поцокала языком. – Молодёжь не должна губить себя на такой опасной работе.

– Эта работа помогает мне жить.

«И не только в материальном плане», – хотела добавить Лилит, но не стала. Ни к чему кому-то знать подробности её жизни.

– Бросай ты это дело! – воскликнула женщина, топнув ногой. – Я бы с радостью взяла тебя в мою труппу. У меня и девчонки какие красивые, покладистые! Невесту мигом тебе подберём! Ты знай, я своих девчонок кому попало не предлагаю! Они мне как дочери…

Лилит ничего на это не ответила, лишь задумалась. Что бы случилось, если бы сейчас она согласилась остаться? В силу её настоящего пола, возможно, её бы взяли одной из танцовщиц, а дальше? Всю жизнь протанцевала бы в этом кабаке, потом вышла замуж за какого-нибудь обдрюзглого рабочего и оставшуюся жизнь горбатилась бы по дому и воспитывала детей. Они бы выросли, устроили свою жизнь, и ей бы оставалось тихо и мирно доживать свой век среди внуков.

Никаких опасностей и приключений.

Нет уж. Так бы жить она не смогла. Это не её судьба. Её судьба забрасывает её и в огонь, и в воду. Она должна чувствовать, как закипает кровь, как растягиваются губы в безумной улыбке, как бешено стучит сердце в предвкушении опасности.

– Вижу, тебя не переубедить, – Грэйс тихо вздохнула. – Если передумаешь, дай знать. Для тебя здесь всегда найдется место.

На том и попрощались. Лилит сытно поела, встала с места и отправилась к выходу. Она благодарила хозяйку за доброту и тёплый приём, но прекрасно понимала – сюда она больше никогда не вернется.

Так будет лучше для всех.

В дверях она столкнулась с человеком в чёрном плаще с капюшоном поверх сюртука. Лилит коротко скользнула взглядом по его лицу.

Юноша старше её максимум на три года. Сразу видно, не местный – лицо серьёзное, чистенькое и белое, какое присуще обычно знати. В толи серых, толи голубых глазах поселилась вечная печать или даже скорбь.

«Может быть, дворянин какой, – подумалось Лилит, – и что только забыл в этой глуши?»

– Простите, – пробормотала она, надвинув шляпу в попытке спрятать лицо. Оставалось надеется, что жест вышел естественно и непринужденно, а незнакомец ничего не заметил.

Не заметил, что его карманы обчистили.

Ⅳ

Улов вышел мелким: пара медных монет и какая-то картонка. В темноте не разобрать, что там написано, и Лилит решила отложить это до дома.

У самого ломбарда, она застала Байарда, с каким-то мужчиной в чёрном дорожном плаще.

Лилит сощурилась: лицо его скрывал большой капюшон, одна рука болталась как плеть (что сильно бросалось в глаза), а второй рукой он передал что-то старику. Тот нахмурился, неразборчиво ответил, и они распрощались.

Девчонка сделала вперёд пару осторожных шагов. Байард ещё какое-то время смотрел в след мужчине, а потом повернулся и заметил её.

– Поступило задание, Лилит, – напряженно сказал он, покусывая губы. – Но ты никуда не пойдешь.

Она удивленно уставилась на него.

– С чего это? Волнуешься за меня? – Лилит расплылась в ехидной ухмылке.

– Вот ещё. Просто боюсь, какой-нибудь хрыч спустит с тебя шкуру, и никто не выплатит твои долги, – он усмехнулся. – Тогда у меня будут большие убытки.

– Уж я могу за себя постоять, – она иронично выгнула бровь. – А самый опасный хрыч здесь только ты!

– Этот самый хрыч вечно спасает твою шкуру от других наемников.

– Это было всего пару раз! Кто ж знал, что эти наемники так чтут свои дурацкие обычаи…– Лилит отвела глаза в сторону.

– Мне постоянно приходиться выгораживать тебя! Они только и ждут, когда я окочурюсь, чтобы пустить тебя на корм рыбам. Когда ты уже прекратишь искать проблемы на свою задницу?

– Если я приношу так много проблем, так зачем меня жалеть! – взбешённо прорычала она. – Отправляй в самое пекло!

Байард покачал головой, приложив пальцы к виску.

– Хватает же в тебе упёртости со старшими спорить.

– А у тебя хватает упёртости кряхтеть, как бревно.

Старик отмахнулся от неё, как от назойливой мухи.

– В очередной раз убеждаюсь – бесполезно с тобой спорить.

Тяжело вздохнув, он продолжил:

– Нужно будет доставить один груз. В группе, – Байард многозначительно посмотрел на неё. – Остальные наемники из команды встретят тебя в заброшенной церкви.

– Думаю, спрашивать, что за груз, лишнее?

Он кивнул.

– Остальное тебе расскажут на месте, – старик ещё раз вздохнул и добавил: – Знаю, что опасность тебя только подзадорит, и всё же…

«Береги себя», – хотел сказать, но вместо этого спросил:

– У тебя инстинкт самосохранения вообще есть?

– Он всегда со мной! – заявила Лилит, ударив кулаком в грудь.

Снова прозвучал тяжелый вздох.

– Иди уже.

Ⅴ

О заброшенной церкви ходило много слухов. Считалось, там водятся призраки, в последнее время рассказывали о неведомом звере, что воет как волк, только более надрывно и пугающе.

Возможно, там поселился один из монстров, коих в последнее время развелось вблизи Леса как блох. Возможно, это у нищего обитателя церкви так живот урчит. Возможно – и вероятнее всего – это просто байки взрослых для непослушных детишек, чтоб те по заброшкам не бродили.

Так что Лилит совсем не боялась натолкнуться на чудовище или призрака или кого-то из местных. Здесь она самый опасный монстр.

Лилит уже подходила к вратам церкви, как вдруг почувствовала неладное. За дверьми стояла неестественная тишина. Под ложечкой засосало.

Где остальные наёмники из группы? Решили поиграть в молчанку?

Невозможно.

Лилит тяжело сглотнула.

В голове так и запульсировало: «Опасность!».

Но вопреки здравому смыслу, она бесстрашно толкнула двери. Протяжный скрип разорвал безмолвие. В нос ударил кислый запах крови и затхлости. Лилит заткнула рот рукой, подавляя рвотный позыв.

Голубоватый лунный свет проникал через разбитые окна и дыры в крыше, серебрился как вода, в сколах витражей.

Лилит схватилась за рукоятку кинжала на поясе и осторожно двинулась вперёд, оглядываясь по сторонам. Шаги едва слышно раздавались в комнате. Если бы не стекла да хлюпающие лужи, понятного содержания, лёгкую поступь Лилит нельзя было бы отличить от призрачной.

Мысок сапога уткнулся во что-то холодцово-упругое, и Лилит лизнула пересохшие губы, не желая опускать взгляд под ноги, и продолжила двигаться к постаменту.

Ещё издалека она разглядела там коробочку, а подойдя ближе поняла: это шкатулка. Железная, старинная, с необычной резьбой в виде витиеватых символов.

Лилит потянулась пальцами к крышке, и вдруг!.. дверь с грохотом захлопнулась.

Девушка подскочила на месте.

– Кто здесь?! – крикнула она в темноту, как истеричка. От испуга голосовые связки пережало. Лилит перевела дыхание и приняла боевую стойку с кинжалом перед грудью наготове. – Покажись!

Враг подчинился приказу. Нечто прошмыгнуло за её спиной, Лилит обернулась, но увидела только длинные тени от стен и разбитой мебели. Уловила движение справа – и опять пусто.

Что-то сверкнуло во тьме. Не успела Лилит вдохнуть – над её ухом просвистел кинжал.

– Кажется, я промазал, – по церкви прокатился густой, бархатистый голос, от которого все глубины тела будоражились.

Лилит напряжённо уставилась на противника.

Он шагнул из тени в круг лунного света, и его долговязую чёрную фигуру озарило со спины. Пальто, шляпа с перьями, руки небрежно сунуты в карманы. Мужчина вскинул голову, но лицо и глаза его будто заполнили тени. И они перетекали друг друга, как капли воды в масле.

«Маг» – сразу догадалась Лилит, и спина похолодела. Самые мерзкие, самые опасные и худшие противники, которых только можно представить – маги. Они не предсказуемы, они сильны и невероятно редки.

И какого чёрта ей надо было натолкнутся именно на мага!

Ох уж это её везенье!

Руки заходили ходуном, кровь стучала в ушах слишком громко. Лилит стиснула рукоятку кинжала, собралась с мыслями. Она готова задействовать все свои силы и трюки, если это поможет ей выжить.

– Отойди от шкатулки, девочка. И быть может, я сохраню тебе жизнь, – он дружелюбно улыбнулся, горящими во тьме белыми зубами, и у Лилит мороз по коже пробежал.

Инстинкты вопили: «Беги!». Но бежать некуда: дверь закрыта, а стоит приблизится к ней – со спины нападет убийца. А в том, что он убийца – сомнений нет. Трупы мужчин-наёмников, усеивающие пол, как цветы поляну, – прямое доказательство.

Он в одиночку всех порубил. Он, несомненно, искусен и невероятно опасен.

И живой её не отпустит.

– О чем это вы? – проворковала девчонка. – Я не вижу никакой шкатулки.

Мужчина метнул взгляд в постамент, тот действительно оказался пустым. Лилит стащила шкатулку и сунула в карман сюртука, когда дверь только захлопнулась. Ловкости её пальцев позавидуют любые музыканты и воришки.

Она отскочила подальше, расценив, что с этим типом лучше держать дистанцию.

– Хитрая воровка, – рассмеялся незнакомец. – Отдай шкатулку.

Он требовательно выставил руку.

– Попробуй, отними! – бросила Лилит, наставив остриё кинжала на мужчину.

– Ты не знаешь, что стащила, девчонка, – прошипел он, начав приближаться. Его силуэт мерцал, а под ногами клубились тени. – Я тебе не по зубам. Последний раз предлагаю решить все мирно.

Раскрытая ладонь маячила как спасательный круг в штормовом океане. Лилит отчаянно желала согласиться и сделать, что просят – своя жизнь дороже какой-то антикварной коробки – но понимала, что убийца врёт.

Он прикончит её.

С «коробкой» или без.

Лилит колотило от страха, но она до треска костей стиснула в руке кинжал. С болью страх отступил.

«Чего расклеилась, тварь дрожащая!» – попрекнула она себя и дерзко вскинула подбородок.

– Нет! – бойко заявила.

«Я отказываюсь умирать!»

Улыбка на лице мужчины погасла, рука упала.

– Ты сама сделала выбор. Я не хотел калечить Сурта – нынче это спросовый товар – но видимо выхода нет.

Он досадливо улыбнулся и одним рывком настиг её. Лилит оступилась. Убийца полоснул кинжалом наотмашь, девушка звонко отбила удар в сторону. Атаки посыпались непрерывным потоком. В темноте засверкали металлические молнии, заскрежетали лезвия.

Дыхания – обрывки. Кровь – раскалённая магма.

Они разошлись как танцоры на сцене и слетелись как коршуны в каскаде быстрых выпадов.

Лилит словно змея ударила ножом снизу вверх, противник прочитал её стиль: ускользнул влево и перехватил руки. Колено утонуло в её животе. Лилит задохнулась и сложилась пополам, держась за рану.

Мужчина провернулся на месте и пинком отправил девчонку в полет. Её впечатало в стену.

Воздух выбило из лёгких, щепки фонтаном брызнули в разные стороны. Лилит съехала на пол и зашлась в судорожном, надсадном кашле. Перед глазами плыли чёрные и белые пятна, спина и живот горели огнём.

Больно. Так больно, что крик разрывает изнутри! Даже на беспощадных тренировках с Байардом ей так не доставалось, даже в мелких стычках с наёмниками.

Кто же этот мужик? Почему так силен?

Мужчина схватил её за волосы и приподнял с пола. Лилит зашипела. Её лицо всё измазанное в крови и грязи развеселило его – убийца улыбнулся, ненормальной, нежно-одержимой улыбкой.

– И это хвалёная сила Сурта? – спросил он и досадливо покачал головой. Жёлтые глаза его изучающе мерцали в тенях как у кошки. – Больше похоже на избиение младенца.

Лилит харкнула ему в лицо кровавой слюной и криво, презрительно оскалилась.

– Да пошел ты!..

Незнакомец отшвырнул её как надоевшую шавку и утёр плевок перчаткой. Лилит проехалась по чужой крови, окончательно изгадив линялый сюртук и штаны.

Тупая боль преследовала её, куда ни тки. Но уже начала постепенно утихать. Прохлаждаться некогда!

Лилит упрямо поднялась на локтях, выискивая взглядом обронённый кинжал. Он блеснул недалеко от перевёрнутой скамейки и лежащего под ней трупа наёмника. Через боль, на четвереньках девчонка поползла к оружию.

Убийца уже шёл к ней.

«Нужно тянуть время!» – родилась лихорадочная мысль.

– Что ты вообще можешь знать о Суртах?! – выплюнула Лилит, передвигая коленками.

– О Суртах? – озадачено переспросил мужчина. – Увы, немногое… в прочем, как и все. Зато я знаю о тебе.

– Ты ничего обо мне не знаешь! – рявкнула она, ища в осклизлой луже крови свой кинжал. Благодаря перчаткам ей не пришлось цеплять занозы о щепки на полу.

– О-о-оо, девочка, – сладко протянул убийца, возвысившись над ней. Его тень накрыла её как затмение. – Я знаю о тебе больше, чем ты сама можешь себе представить.

«Ура!», – промелькнуло в голове, когда Лилит нащупала рукоятку кинжала.

– Удивительно, – замышлял он вслух, – даже у Сурта бывают раны, которые оставляют шрамы..

Глаза Лилит широко распахнулись. Откуда этому типу известно о её секрете? Даже старик Байард не знал. Никто не мог знать! Только если…

«Он правда что-то знает о моем прошлом!»

– Мне бы не хотелось добавлять тебе шрамов, – сказал убийца и наступил сапогом на её руку, сжимавшую клинок. – Увы, девушек они не украшают.

– Что ты знаешь о моем прошлом?! – выкрикнула Лилит и с силой рванула вперед, пытаясь сбить его с ног. Мужчина отскочил.

Лилит перехватила кинжал в обратном хвате и резанула. Лезвие прошло в сантиметре от его горла.

– Ха-ха, – рассмеялся мужчина, и они закружились в танце ударов и отражений. – Ты дерешься несерьезно! Я не чувствую в тебе желания убить.

– Зубы мне не заговаривай! – прорычала Лилит, нанося удары один за другим, один за другим… – Рассказывай, что знаешь!

– Нет уж… – лениво протянул он и растворился во тьме.

Лилит обомлела, потеряв его из виду.

Что это за фокус? Или это магия такая? Да ка ей скажите на милость сражаться с!.. пустой. Ничем. Тенью.

Озираясь по сторонам и вглядываясь в темноту, Лилит пыталась понять, где он затаился. А мужчина смеялся, и смех этот бесящим эхом отдавался отовсюду. Будто был везде и негде.

– Неужели ты и правда всё забыла? – раздался шёпот у самого уха.

Лилит резко повернулась, но клинок разрезал лишь воздух.

– Где ты, трус?! – выкрикнула она. – Выходи!

Лоб покрылся холодной испариной. Лилит нервно облизнула губы.

– Ночью детки должны спать, – с ласковой улыбкой сказал он.

Подобрался со спины, и Лилит даже не заметила в какой момент начала падать.

В глазах потемнело. Последний кадр – летящая в лицо бурая лужа.

Ⅵ

Днем ранее

Материк Алькор, королевство Алнаир, г. Гиансар,

Трущобы квартала С***

Шрам шла по малолюдным улицам трущоб. Кое-где, привалившись к забору, сидели нищие, старые, иссохшие, поджидающие кончину. От них разило гнилью и фекалиями. Будто тела начали сгнивать изнутри.

И это привычный запах трущоб.

Смрад смерти.

Прямо на дороги выливали помои. Никакой гигиены. Люди годами жили и не знали что такое элементарная ванна. Не говоря уже о том, что одежда здесь считалась роскошью. Поэтому, сняв её со случайного прохожего, можно было выручить хорошие деньги или передавать через поколения (если, конечно, сможешь выжить и оставить потомство).

Ночка у Шрам выдалась длинная. Она шла, гневно пыхтя под нос, ведь так бездарно упустила свою добычу! А ведь могла разжиться не плохой наградой. Впрочем, с последним можно смириться.

Главное, Шрам всё ещё жива. Плевать на секту. Убийца ввязалась в это дело только из-за их ампул. В последнее время она страшно подсела на них.

Не так давно по трущобам прошёл слушок о средстве якобы дающем простым смертным сверхсилы. «Бывальцы» во всех красках (какие позволял их мизерный словарный запас) описывали свой восторг, ощущение легкости и могущества после принятия ампул.

Шрам заинтересовалась и решила проверить.

Допросив пару «болтунов» (и перерезав пару глоток), она вышла на поставщика. Некую организацию под названием «Регул».

Самая известная из их ампул именовалась «жидкое золото». Вероятнее всего, своим успехом она обязана внешнему виду, ибо действительно выглядела как перламутрово-золотая жидкость в стеклянном флакончике.

А алчных бандитов так легко обмануть…

Только большие цены на эти чудесные «продукты алхимии» бесили огорчали Шрам. Однажды попробовав, она возжелала больше. Больше, больше и больше! Ей стало мало одной ампулы в месяц, в неделю, в три дня.

Шрам даже подалась в наёмные убийцы, грабила магазины и прохожих лишь бы разжиться наличными, а на них уже позволить себе ампулы.

Неужели они взаправду так хороши?

Ну-с, «Жидкое золото», например, даровала человеку без магических способностей магию. Как же так? Шрам не шибко сведает в биологии или химии или в прочих науках, затрагивающих интеллектуальную деятельность, зато как редкий представить магов знает, что «магия» – магические частицы – есть в крови каждого человека. Просто у кого-то имеется излишек, как раз таки позволяющий «колдовать».

От количества магических частиц в крови зависит и продолжительность жизни человека. Тогда можно утверждать, что «жидкое золото» продлевает жизнь, в какой-то мере.

А чувства все виды ампул дарили почти одни и те же: прилив сил, восторг и лёгкость и, разумеется, пьянящее могущество. Кому-то казалось, что он молодел, не только духовно, но и физически.

Шрам же из всего этого перечня интересовала только сила. Упоительное ощущение власти над чужими жизнями.

И когда цены на ампулы взлетели, её обуяли гнев и жажда.

Она выяснила у подпольного торговца, кто производитель, и направилась прямиком в главное здание. В Регул. В секту чокнутых фанатиков. На их секретную базу.

Там ей и предложили быстрый способ заработать много ампул, ОЧЕНЬ МНОГО ампул. Да ещё и самых разных. Всего производилось четыре вида.

Такое предложение ей понравилось. Тем более – дело плёвое! Всего-то выкрасть шкатулку с камнем из башни.

Шрам с ненавистью сплюнула под ноги. Чтоб она ещё хоть раз повелась на такие уловки! То-то ей показалось, что награда не соразмерна задаче. Слишком много рисков для жизни оказалось на «такой простой» миссии, да ещё и ушла ни с чем.

– Плевать! – рявкнула она и перепугала драных котов в переулке. Стиснула зубы и обогнула несколько полуразбитых домов, глядящих на неё своими пустыми глазницами-окнами.

Шрам хотела поскорее попасть домой. Ночь – не лучшее время для прогулок по трущобам. Даже для вооружённой до зубов убийцы.

Каблуки сапог мирно стучали по пыльной брусчатке. Где-то в переулке послышался вскрик женщины и хохот мужчин.

Шрам хмыкнула и остановилась. Ей показалось – кто-то следил за ней.

Она резко повернулась, но на пустой улице, конечно же, никого не увидела.

Шрам списала разыгравшуюся мнительность на усталость и сделала шаг вперёд, но на неё пути возник человек. Низкий мальчишка в черной мантии.

«Из Регула», – сразу догадалась она.

– Ты ещё кто? – бросила убийца и положила руку на рукоятку «когтя».

– Я пришел за долгом, – сухо отозвался он.

– Каким ещё долгом? – прошипела Шрам. Опасение стиснуло горло.

– Камень, – холодно отозвался мальчишка. – Отдай, что украла.

– Нет у меня ничего! – зло рявкнула она. – Предатель затесался в ваши ряды и увел камень!

– Вот как, – безразлично заключил он.

И вдруг!..

Резкая боль пронзила бок Шрам. Она оцепенела от ужаса, и язык отнялся.

Провернув в теле, мальчишка вытащил кинжал. Хлынула кровь.

Шрам схватилась за рану. Кровавое пятно быстро поползло по корсету, как капля чернил по бумаге, вымарывая всё. Она боялась дышать. Как рыба, попавшая на сушу, она хрипло хватала воздух ртом.

– Это послание от Регула.

Сжав рану пальцами, Шрам ринулась на мальчишку. Но ни один из её отчаянных взмахов не достиг его. Он уклонялся быстро и легко, словно порхал, и был спокоен. А вот Шрам кипела от ярости. Движения её стали беспорядочными, точно она металась в агонии.

Вдруг Шрам рухнула на колени. Внезапной волной накатила слабость. Одной рукой она упёрлась в холодную мостовую, второй держалась за рану. С той происходило что-то странное. Она моментально вздулась, пошла волдырями дальше, захватывая весь живот. Гнойники лопнули – брызнула лимфа. Шрам закричала. Глаза застилала красная пелена. Изо рта вытекали слюни.

«Неужели меня отравили, – лихорадочно крутилось в голове. – Меня? убийцу-отравителя?!»

– Если ты не вернёшь камень через десять дней – умрешь, – объявил мальчишка, безразлично взирая на неё своими цветными глазами: одним чёрным, как сама тьма, а вторым льдисто-голубым. На лоб спадали седые пряди волос, хотя лицом он тянул максимум на семнадцать.

Шрам закашлялась, согнувшись пополам, уперлась лбом в булыжники. Она почти захлёбывалась в собственной слюне. Что это за яд такой?!

Мальчишка бросил себе под ноги ампулу и объяснил с каменным лицом:

– Временное противоядие.

Шрам схватила колбу дрожащими пальцами, откупорила пробку и залпом выпила. Это оказалась отвратительно-горькая розоватая жидкость. Но убийца заставила себя проглотить всё до последней капли.

Волдыри на теле моментально перестали ныть. Процесс живого гниения прекратился. На время.

– Десять дней значит, – процедила она.

Но мальчишки рядом уже не было. Исчез, будто призрак.

Шрам трясло от злобы. Она не пописывала с сектой никаких соглашений! Не давала обязательств, не обещала выполнить всё в лучшем виде. Так какого лешего!..

А этот мальчишка?! Урод безучастный! Ампулу не в руки дал, а так, на пол швырнул, как какой-то побитой псине. А если бы она разбилась?

Стиснув зубы, Шрам поднялась на ноги. Они подкашивались, но нужно было как можно скорее добраться домой.

В полуразвалившейся хибаре, где она жила на первом этаже, всегда сыро и пусто. И вещей самый минимум: полка на стене, стол слева, стул и кровать на прогнивших деревянных ножках. Ничего лишнего.

Ввалившись в комнату, Шрам рухнула на стол, приподнялась и зло оттолкнула его в сторону. Он жалобно скрипнул. В ярости она сбросила с него всю посуду и подпорченные продукты.

Ей хотелось крушить и ломать, пусть это и глупо. Рванув дверцу полки, Шрам начала выискивать глазами бинты. Найдя, небрежно скинула с плеч чёрную кожаную куртку и корсет, начала перебинтовывать тело.

Выглядело оно, мягко говоря, ужасно. Кубики пресса – предмет её гордости и обожания – обратились окровавленными шматками кожи. Это лопнули волдыри. И их адски жгло при каждом малейшем прикосновении. Ножевое ранение больше не кровоточило. Видимо, антидот оказался с целительными свойствами.

Не в силах собственноручно сорвать теперь уже мертвые куски кожи, Шрам решила перебинтоваться как есть.

Шипя от боли, она быстро закончила. Бинты лежали небрежно, однако на первое время и этого хватит. А потом она поищет больницу, или ампулу исцеления и подлечится нормально.

А в путь лучше отправляться без промедлений. Только вот куда ей идти? Где искать чёртового предателя и камень из шкатулки? И в Алнаире ли ещё они?

Шрам схватилась за голову. Проблем у неё теперь выше крыши! Она всего лишь хотела добыть ампул, а ввязалась в игру не на жизнь, а на смерть.

Скрипя зубами, она натянула одежду и вышла наружу, вот только там её ожидал сюрприз. Шрам застыла на пороге. Перед её каморкой, облокотившись спиной о каменную стену дома, стоял человек в чёрном пальто и шляпе. Жёлтые глаза загадочно мерцали в темноте, на губах блуждала улыбка, добрая, но от неё в дрожь бросало.

«Неприятный тип», – заключила убийца.

– Позвольте представиться, – проворковал мужчина. Голос мягкий, бархатистый, как у мурчащего кота. – Я Нуар и помогу вам в поисках камня.

Он прижал шляпу к груди – на пальцах блеснули перстни – и поклонился, словно актер на сцене. Красно-каштановые волосы, достигавшие плеч, растрепал ветерок.

Нуар поднял глаза, и Шрам оценила его резкие черты лица, сглаженные приятным выражением. Длинный, тонкий нос, мясистые губы, ямочка на подбородке.

«Смазливый».

Шрам хмыкнула.

– С чего я должна тебе доверять?

– С того, мисс Шрам, что вам больше не на кого положиться.

– Тогда спрошу прямо, – Шрам сощурилась, глядя ему в глаза, – в чем твоя выгода?

Нуар задумчиво причмокнул губами и устроил шляпу на голове так, чтобы тень от козырька идеально скрывала половину лица.

– Скажем так, – произнёс он. – Одна особа будет очень рада, если камень окажется в Регуле при любом раскладе.

При упоминании «особы» губы Шрам неприязненно скривились. Она вспомнила женщину с мягким убаюкивающим голосом, произносящую сладкие речи. Хоть Шрам и не видела её из-за разделяющей их ширмы, но могла точно сказать – эта женщина не остановиться ни перед чем ради достижения своих целей.

Теперь убийца Шрам была на коротком поводке, и это жутко бесило. Когда всё кончится, она обязательно отомстит и этой женщине, и тому садистичному шкету, и всей этой проклятой секте! Она порвет их в клочья!

– И куда мы направимся? – ядовито ухмыльнулась Шрам.

– В Краз.

Глава 3. Незнакомка

Материк Алькор, королевство Алнаир, г. Краз

В дверях паба Даймонд столкнулся с человеком. Низеньким, на целую голову ниже Дая, в потрёпанном мешковатом сюртуке с чужого плеча.

Промямлив невнятные извинения, мальчишка надвинул шляпу и поспешил удалиться. Дай заметил, как в тусклом свете фонаря сверкнул золотистый ободок наручных часов.

Он проводил фигуру взглядом.

Что-то в ней казалось странным. Только Дай никак не мог понять, что именно. То, что мальчишка, будучи одет небогато, носил дорогие часы или то, что походка его совсем не мужская?

Впрочем, юноша быстро выкинул встречу из головы. В этом пабе он должен найти информатора и всё разузнать. Вот только загвоздка. Дай понятия не имел, как тот выглядит.

Подкинули ему нелегкую задачку разыскать того, незнамо кого, и узнать то, незнамо что.

Дай обреченно вздохнул. Легкая на первый взгляд миссия осложнялась с каждой минутой и обещала превратиться в хождения по мукам.

Юноша осмотрелся. В кабаке стоял полумрак. Народу мало. Кто-то повалился на стол, кто-то под стол. Отключившихся выводили наружу и уже там пытались привести в чувства самым грубым способом: затрещиной.

Дай вглядывался в лица сидящих за столами, но не замечал ничего особенного. Пытался полагаться на свой опыт.

Люди, связанные с Советом, всегда хранят много секретов, поэтому и выдает их нечто общее. Это «общее» можно назвать невероятным спокойствием в любых ситуациях, даже самых экстремальных.

Дай знал, что шпион Совета наверняка выберет самое удобное для наблюдения место. Место, с которого хорошо будет просматриваться весь паб.

В самом углу барной стойки сидел человек в дорожном плаще. Он потягивал пенный напиток из кружки и спокойно взирал на творящийся кругом бедлам и разруху.

Дай подсел к нему и заказал такой же напиток. Полная женщина за стойкой засуетилась и уже через пару минут поставила перед ним стеклянную кружку, наполненную до краев. Пена аж по стенкам текла.

Как только Дай коснулся кружки, мужчина рядом заговорил:

– Слышал ли ты, дружок, что-нибудь о пропаже людей в этом городе?

Голос глубокий, мягкий, отчасти убаюкивающий.

Дай косо глянул на незнакомца и ответил:

– Люди постоянно пропадают… везде.

Он не понимал, к чему этот разговор и информатор ли этот мужчина или нет. Из всех он самый подходящий, хотя подозрительных типов с отметинами криминального мира здесь хватало.

– Да-а, – протянул мужчина со вздохом. – Но нынче совсем молодые исчезают… без вести. А может они сбегают?

Дай нахмурился. Ему не понравилось, как прозвучал последний вопрос.

– Или их похитили, – холодно добавил он, и незнакомец усмехнулся.

Догадки, что по всей стране происходят похищения, ходили только среди следователей, ибо, чтоб не будоражить публику, всё списывали на побеги. Если этот вопрос – проверка для Дая, то он её прошёл.

Только непонятно зачем такие ухищрения – его личность известна почти всему королевству.

– Может и так, – согласился «информатор» и отхлебнул из кружки. – Но люди здесь верят, что их сожрало местное чудовище, – он мельком взглянул на Дая, видимо, хотел оценить его реакцию. Юноша даже бровью не повёл. Безразлично глотнул из кружки.

Напиток горчил, но приятно согревал озябшее тело.

– Говорят, оно водиться в заброшенной церкви, что близ леса. Местные считают, что всякий, кто увидит его, будет проклят, – он тихо рассмеялся. – Но разве страх быть проклятым не страшнее самого проклятья?

Дай недоуменно приподнял брови. Но мужчина больше ничего не сказал, сделал последний глоток, встал и, махнув рукой на прощание, ушёл, что-то насвистывая.

Внятных ответов, что и где искать, молодой Леруш, конечно же, не получил. Хотел догнать «информатора», но для этого требовалось поторопиться.

Дай пошарил в карманах, ища монеты, чтоб расплатиться и оцепенел. Карманы опустели. Не было даже удостоверения-прикрытия, в котором говорилось, что он из полиции, хотя Дай ясно помнил, как положил его.

Перед глазами всплыл мальчишка; торопливые извинения; хлопки по плечу; рука, надвигающая шляпу и острая, как нож, улыбка.

Это просто не вероятно: его ограбили!

Даймонд стиснул кулаки. Не мог же он выронить удостоверение по дороге.

Из-за стойки на него грозно уставилась рыжая женщина. Она уперла руки в боки и нависла над ним как скала.

– И за дружка своего не забудь заплатить. Он выхлестнул три пинты! Вешал лапшу, что придет его товарищ и за всё заплатит!

Дай заскрипел зубами. Его ограбили уже вдвойне.

Достав серебряную монету из нагрудного кармана, он положил её на стол, поблагодарил за всё и вышел.

Ⅱ

Конечно же, за информатором Дай не поспел, того и след простыл. Прямых ответов он не получил и решил идти к заброшенной церкви. Других зацепок всё равно нет.

Место, где стояла церковь, производило жуткое впечатление. Неудивительно, что люди стали распространять разные слухи о чудовищах, поедающих людей.

Голая, словно выжженная земля, на которой лишь изредка виднелась растущая травинка. Сухие, голые ветки деревьев со скрипом покачивались на ветру. Где-то каркала одинокая ворона. Сама же церковь представляла собой небольшое деревянное здание с дырами в крыше и выбитыми стёклами. Креста на ней давно уж не было. Видимо, украли сразу после того, как церковь забросили. На заднем дворе стояли покосившиеся могилы, за которыми давно уже не ухаживали.

Печальная картина.

Когда-то святое место теперь выглядело удручающе.

Дай толкнул тяжелые двери. Оглушающий лязг петель разорвал гробовую тишину. Резкий запах железа ударил в нос, Дай едва подавил рвотный позыв. Стараясь не дышать, он сделал шаг вперёд, уже зная, что увидит.

В голубоватом свете луны угадывались неясные очертания лежащих на полу тел. Они ютились близко друг к другу, из чего следовал вывод – на них напали сразу по приходу.

Сделав осторожный шаг вперёд, Дай чуть не наступил на руку одного из убитых мужчин. Его пробрала дрожь. Рука валялась отдельно от тела, видимо, мужчина защищался. Бросив взгляд под ноги, Дай обнаружил, татуировку на коже: извивающаяся змея, пронзенная мечом. Метка наёмников.

Осмотревшись, юноша понял, что все они имели такую же татуировку на правой руке и даже похожую одежду.

Покружив ещё немного, он обнаружил другое небольшое тело, лежащее поодаль ото всех. И одежда на нем отличалась: выцветший сюртук, теперь уже заляпанный кровью, узкие штаны и черные перчатки на руках. Рядом валялась шляпа цилиндр и кинжал. Под телом расползалась багровая лужа.

Дай осторожно подцепил оружие носком сапога и откинул в сторону выхода. Решил рассмотреть улику попозже. Присел возле мальчонки, чтобы проверить татуировку на запястье, как вдруг услышал дыхание. Спина человека мирно вздымалась вверх и вниз, словно он сладко спал.

Даймонд облегчённо вздохнул. Если хоть один свидетель жив, значит, сможет рассказать, что случилось и опишет убийцу. Возможно, и исчезнувшая шкатулка как-то с этим связана.

Он коснулся плеча наёмника, собираясь перевернуть того на спину, но парень вдруг зашевелился и открыл веки. Тут же застыл как испуганный кролик перед удавом. Лицо его побелело под слоем грязи и крови, в беспросветно чёрных глазах плескался страх пополам с удивлением. Точёный подбородок и скулы, чуть вздёрнутый носик и длинные ресницы. Алые губы.

– Ты кто? – выдал найдёныш.

Даймонд моргнул.

– Сначала сам представься.

Мальчишка (а мальчишка ли?) замотал головой и тёмные всклоченные волосы, собранные в хвост, окончательно растрепались. Он схватился за затылок и скривил губы. Видимо, знатно его приложили.

И тут узнавание громом поразило Дая.

– Это же ты меня ограбил!

–Что?! – завопил мальчишка и прижал ко лбу слипшуюся от крови чёлку, но это не помогло ему спрятать лицо. Дай уже его рассмотрел и опознал. – Что за предъявы такие?! Где доказательства?! Я честный гражданин, я кровью и потом…

А глазки то бегали в поисках обронённого оружия. Дай холодно хмыкнул, пряча улыбку. Снял с пояса стальные кольца, нагнулся и защелкнул наручники на его руках. Малец потерял дар речи.

Даймонд бесцеремонно влез в его карманы и нашарил знакомый кожаный прямоугольник. Поднял глаза, и они столкнулись взглядами. Один – испуганный, второй – заинтригованный.

Мимоходом Дай отметил родинку на подбородке миловидного мальчишки – под левым углом рта. Был в ней какой-то шарм.

Ищейка выпрямился в полный рост, прокашлялся в кулак и раскрыл удостоверение перед лицом свидетеля.

– Я детектив из полиции. Веду… расследование. А теперь рассказывай, что здесь случилось.

– …детектив… – ни жив ни мёртв вымолвил воришка.

– Да, детектив, – подтвердил Даймонд, раздражаясь. – И если будешь сотрудничать, я закрою глаза на незаконное ношение оружия и мелкую кражу. Думаю, ты понимаешь, что на кону не только твоя свобода, но и проворные ручонки. Кажется, – он задумчиво постучал пальцем по подбородку, – за первое воровство отрубают одну руку. Но я сильно сомневаюсь, что это единичный случай.

– Ладно! Ладно! – запротестовал мальчишка, подняв руки в сдающемся жесте. Выдавил любезную улыбку. – Только сними наручники, детектив. Я всё, что знаю, расскажу, обещаю!

Даймонд смерил его подозрительным взглядом, но в кристально чистых, блестящих от честности глазах не нашлось и тени обмана. Даймонд обречённо вздохнул, похлопал себя по всем карманам – даже во внутренний влез – и застыл.

– Что не так? – напрягся воришка.

Ключа нет. Дай не носил его за ненадобность, ведь ещё ни разу не использовал наручники.

– О, нет, – уронил он.

– О, да-а, – кисло вторил ему свидетель. – Что ж…

Мальчишка поднялся на ноги и отряхнул колени, сюртук, покрытый багровыми пятнами, воротник. Поднял с пола шляпу-цилиндр, придирчиво осмотрел, почистил рукавом и водрузил на голову. Выискал глазами кинжал, валявшийся у двери, и вновь посмотрел на Дая.

– На нет и суда нет! – заявил он и рванул к выходу. Дай схватил его со спины за плечи и жутким взглядом пригвоздил к месту.

– Куда это ты так собрался? Нравится в наручниках разгуливать? Хочешь в участок отправиться, а? Я могу устроить.

Мальчишка тяжело сглотнул.

И Даймонд мысленно похвалил себя за убедительный блеф. Он не умел лгать, но это ведь не совсем враньё! Бросить воришку в участок для Дая плёвое дело. Вот только он не собирался исполнять угрозу. В коне концов Дай в Кразе тайно, на секретной миссии. Привлекать внимание полиции или – упаси боже! – Совета, ему совершенно нежелательно.

– Я всё исправлю, – хмуро заверил Дай. – Так что… – пальцы впились в суставы, – даже не думай слинять. Мне нужна информация о…

Мальчишка резко скинул его руки. Обернулся и презрительно фыркнул.

– Сначала избавься от наручников! А потом поговорим.

Морщинка прорезала лоб Дая.

– Вот как, – холодно заключил он, смерив мальчишку прищуренным взглядом. Контуры изящной фигуры, с резким изгибом талии вырисовывались за распахнутыми полами сюртука. Мальчишка неожиданно запахнул их, что не могло не вызвать подозрения, и вперился в Дая колючим взглядом.

– Вот так.

Дай небрежно сунул руки в карманы брюк.

– Тогда идём в швейную лавку.

Ⅲ

На темное небо наползли тучи. Раскат грома пробежал по округе и обрушился на землю холодным дождём.

Дай поправил капюшон и мельком глянул на своего спутника.

Мальчик снял шляпу и подставил лицо каплям дождя. Запекшаяся кровь стала быстро смываться. Алые капли стекали по подбородку и шее.

Пока они дошли до швейной лавки, мальчишка насквозь промок, одежду хоть выжимай. А вот Даю под непромокаемым плащом было тепло и сухо. Он одарил воришку сочувственным взглядом.

И как его, такого молодого и тщедушного, угораздило стать наёмником и вором? Пережить неведомую резню в церкви? а теперь ещё и попасть под дождь, смывающий всякие улики происшествия?

Даже не знаешь, везение это или полная неудача.

Дай осмотрел четырёхэтажное здание и заметил в окне второго этажа человека. Он внимательно разглядывал их, но, заметив внимание Дая, поспешил скрыться во мраке комнаты.

Даймонд нахмурился и дернул дверь лавки за ручку, сразу звякнул колокольчик, и хозяйка нехотя перевела свой потухший взор с газеты, на прибывших. Она окинула их критическим взглядом, как бывалый оценщик тканей на рынке, и недовольно скривила губы.

– Что вам надо?

– У вас не найдётся булавки? – дружелюбно начал Дай.

Торговка недоуменно поправила пенсне.

– По-вашему, здесь базар? – возмутилась она, безбожно гнусавя. – Это ателье! Здесь продают одежду! Если вы не собираетесь ничего покупать, то проваливайте. Распугиваете клиентов.

Она уронила выразительный взгляд на воришку. На нём, как на вешалке, висел промокший сюртук теперь уже серо-буро-малинового цвета.

– Ладно, мы купим одежду, – отвлек её Дай и подошёл к прилавку ближе.

Ему ни к чему скандалы. Проще выполнить её условия, ежели спорить и ничего не добиться.

Торговка вмиг переменилась, вскочила со стула и пролепетала:

– Присматриваете что-то себе или своей даме?

– Даме? – не понял Дай и обернулся на попутчика. Это была девчонка, самая настоящая. Она разглядывала наряды, висевшие на вешалках и манекенах, но, заметив на себе его взгляд, обернулась и хитро оскалилась.

Конечно, его одолевали сомнения по поводу её пола, но Дай списал всё на игру светотени: не будет же носить девчонка мужскую одежду! Даже Глава рыцарей, Рэйка, всегда носила юбки и платья, пусть и смотрелись они нелепо. Хотя… Дай слышал, что такова была часть условий, при которых бывший глава Ордена теней привел её в замок как рыцаря.

Торговка окинула их прищуренным взглядом и, заметив на девчонке наручники, недобро уставилась на парочку. Она, было, открыла рот, чтобы что-то сказать, но Лилит её опередила:

– А вы не знали? это нынче модно. Называется – «ролевые игры», – она утвердительно закивала, будто всё это чистейшая правда.

Дай мгновенно вспыхнул, насупился. Что несёт эта девчонка? Да кто в здоровом уме поведётся на такую наглую ложь?

– Вот только ключик потерялся, – она наигранно печально вздохнула. – Ты такой растяпа, дорогой! – Лилит с силой саданула ему руками по спине, якобы поддерживающе хлопала. Дай был уверен – мстила.

Он грозно воззрился на неё и процедил:

– Уж прости, милая…

Торговка сделала вид, что поверила в их россказни, и Дай был убеждён, теперь она считает их парочкой извращенцев.

– Ну, тогда выбирайте наряд. Там женские, – она указала направо. – Там мужские, – она указала налево. – Что-то купите – уж поищу для вас булавку.

– Иди, выбери что-нибудь, – небрежно кинул через плечо Дай.

Лилит недоуменно приподняла бровь, но, решив не ждать объяснений, отвернулась к вешалкам с одеждами.

– Знаете, – привлекла внимание Дая торговка, – ваше лицо кажется мне знакомым. Кого-то вы напоминаете… – она сощурилась, вглядываясь в черты его лица.

Дай нервно сглотнул, опасаясь, что торговка вот-вот признает в нем телохранителя принца или пресловутого «Чёрного рыцаря». Тогда прикрытию конец. Операция по спасению шкатулки под угрозой!

– Точно! – воскликнула она. – Вы похожи на моего первого мужа!

Дай облегченно выдохнул и тут же пожалел.

– Редкостный был гад. Он бросил меня с мелким спиногрызом! – Она гневно сверкала глазами на Дая, будто бы он виновник. – Этот оболтус вырос таким же подонком! Вон стоит! – она небрежно мотнула головой в сторону мужчины, которого Дай только сейчас заметил. – Сидит у меня на шее! Шатается по трактирам и пропивает мои деньги! – она в порыве ударила кулаком по прилавку, – не о такой жизни я мечтала!

– Все мужики одинаковые, – подлила масла в огонь Лилит.

– Верно-верно говоришь, деточка. Смотри не попадись на крючок этого красивого мерзавца. Поверь мне, уж я то знаю. Как залетишь – сразу бросит!

Лилит участливо закивала головой.

Дай закатил глаза. Как его только не называли, но мерзавец… это что-то новое. Ситуация начинала раздражать, а ещё больше раздражала девчонка, подбрасывающая спички в разгорающееся кострище. И на этом кострище скоро поджарят именно его. Дай почти физически ощутил, как запахло дымом, испугался, но это торговка закурила трубку.

Он решил осмотреться. Комната, в которой они находились, размерами не блистала и была сильно захламлена.

Типичные зеленоватые стены увешивали с одной стороны женские платья разных цветов и оттенков, шляпки с цветными перьями, перчатки, чулки и прочие бессчётные элементы дамского гардероба. А с другой – мужские костюмы: длинные и короткие, однобортные и двубортные сюртуки и фраки разных темных тонов. Чуть выше с крючков свисали шляпы-котелки, цилиндры и другие.

– Определились с нарядом, мисс? – проворковала торговка, выпуская в лицо Дая струю дыма. Он закашлялся, отмахивая дымок от носа.

Лилит ещё раз критично осмотрела вешалки с одеждой и указала на какой-то мужской костюм.

– Вы уверенны? – взволнованно переспросила торговка, подходя к ней. – Не хотите подобрать женскую одежду?

– Нет, – прозвучал спокойный ответ. – Мне нужно это.

Дай заметил, как внимательно за ними наблюдает сын торговки. Выглядел тот, мягко говоря, отвратно. В какой-то засаленной рабочей куртке, с тряпочной кепкой на лысеющей макушке и фингалом под глазом. Видок, скорее, напоминал бандита или уличного бродягу, ежели сына не бедной, судя по ее не голодающему внешнему виду, торговки.

Мужчина внимательно смотрел на девушку, и этот взгляд Даю не понравился. Мутный, пристальный и колючий. А ещё от него разило алкоголем.

Он облизнул пересохшие губы и враждебно покосился на Дая.

– Ну-с, если вы уже решили, то можем рассчитаться.

– Да, – посмотрел на неё Дай. – И не забудьте про булавку.

– Я помню, конечно, сейчас-с.

Тучная женщина наклонилась и, пошарив в какой-то металлической коробке, вытащила на свет несколько булавок, положила их на прилавок.

Дай без промедлений взял их и подошёл к девчонке. Она протянула ему руки, он чуть наклонился и уже через пару минут послышался щелчок замка. Дай снял наручники, и Лилит с удовольствием размяла кисти.

Её требование исполнено, осталось узнать, видела ли она шкатулку, похитителей, да что угодно.

Даймонд подошел к торговке и достал из внутреннего кармана сюртука зелёный полупрозрачный камешек.

Женщина выпучила глаза, поправила покосившееся пенсне и осторожно взяла пальцами драгоценность.

– Неужели настоящий? – дорожащим голосом спросила она. – Он же стоит целое состояние…

– Да. – кисло выдавил Дай. – Надеюсь, этого хватит.

– Более чем, – взвилась женщина, уже по-другому смотря на него. – Боюсь, у меня не найдется столько сдачи.

– Не нужно. Оставьте себе.

– Ну, как-то это не правильно, – сказала она, прихорошив прическу. – Может вы, желаете ещё что-нибудь? Шляпу, например.

Дай покачал головой.

– Тогда я дам вам весь комплект! – она уверенно закивала. – Да, только его нужно будет подшить. Вас не затруднит немного подождать?

Он взглянул на Лилит. Та пожала плечами мол: «тебе решать».

– Ладно, – выдохнул Дай. – Мы не сильно торопимся.

Он нервно закусил губу, но решил, что лучше уж подождать – так он вызовет меньше подозрений, ежели начнёт вопить, что ему некогда.

– Может тогда дама желает принять ванну? На втором этаже есть общая, но не переживайте, жильцов сейчас не так много…

– На втором этаже жилые комнаты? – переспросил Даймонд.

– Да…– непонимающе отозвалась женщина, – но сдаю их не я. Я просто тут живу и заведую швейной лавкой.

– Хм…– пробормотал он, – надо кое-что проверить.

И уже громче добавил:

– А ничего, что мы не жильцы и воспользуемся ванной?

– Оставьте это на меня, – сказала женщина и прижала руку к груди, чуть наклонив голову.

Дай поёжился, он ненавидел, когда к нему обращались как к знатной особе. И вообще считал все эти «способы высказывания почтения» вычурными и излишними бреднями.

Лилит недоуменно склонила голову на бок. Дай поспешно попросил торговку прекратить. Она ведь всё равно сделала поклон неправильно. Но ей он сказал обратное. Женщина растаяла от очевидной лести и расплылась в довольной улыбке. Игриво проводила к лестнице, ведущей наверх, и нехотя рассталась с ними (точнее с Даем) в дверях своей комнаты, где, по-видимому, шила наряды. Напоследок она объяснила, как дойти до ванной, и, рявкнув на сына, чтоб тот поторопился и нагрел воды для барышни, удалилась.

Когда они поднимались по лестнице, Лилит не выдержала и разразилась смехом.

– Ну, ты даешь! – гоготнула она, держась за живот. – Такой лапши ей на уши навесил: «Вы словно девушка из высшего света», – гнусаво процитировала она захохотала ещё пуще.

– Заткнись, – раздраженно буркнул Дай. – От тебя слишком много шума.

Лилит насмешливо фыркнула.

– Как пожелаете, мой господин. – Она прижала руку груди и закатила глаза.

– Ха. Ха. – безразлично отозвался Дай и открыл дверь ванной комнаты.

Лилит прошла вовнутрь и огляделась. В комнате было светло и тесно. В углу стоял одинокий шкаф с веником, шваброй, тряпкой и совком, на верхней его полочке на полотенце взгромоздилась мыльница, в ней лежало ароматное мыло. В центре комнаты расположилась жестяная сидячая ванна, рядом с ней – небольшая табуретка, на которую можно было поставить мыльные принадлежности. На ней стоял подсвечник, на случай внезапного отключения электричества. У стены пристроился камин.

Лилит присела на корточки возле него, протянула озябшие руки к огню. Дрова приятно потрескивали. Захотелось спать.

– Ладно, я пойду, – прервал тишину Дай, – осмотрюсь.

– Не уходи, – прошептала девчонка и схватилась за подол его сюртука. – Тот мужик должен прийти. Он… странный и его взгляд…

Дай удивленно заморгал.

Так она заметила, как на неё смотрел тот тип? Ему казалось Лилит ни разу не взглянула в его сторону.

– Я ненадолго. Если что, буду по близости, – Дай кинул нервный взгляд на дверь, отрывая от себя пальцы Лилит. – Нужно кое-что проверить.

Девчонка закусила губу и отпустила его.

Ⅳ

Дай вышел из комнаты в растрепанных чувствах и, чем дальше отдалялся от ванны, тем больше чувствовал ответственность за то, что оставил наёмницу с этим злым и явно пьяным мужиком.

Но, успокоив себя, что она, скорее всего, сможет постоять за себя, направился в сторону жилых комнат. Тот силуэт человека в окне не давал ему покоя. Дай знал: тот неспроста так внимательно наблюдал за ним.

Он шагнул в темноту коридора, и под ногой скрипнула половица. Дай тихо чертыхнулся, огляделся по сторонам и продолжил идти, стараясь не шуметь.

Одна из дверей оказалась приоткрыта. Из узкой щелки лился мягкий, рыжеватый свет, как от камина.

Дай сглотнул, прижавшись к стене. В комнате слышался шорох бумаг и торопливые метания. Там кто-то есть. И он заметает следы.

Сердце гулко застучало, ладони взмокли.

«Надо всё выяснить». – Дай положил руку на рукоять трости, свисающей с пояса, притаился возле двери и заглянул в щёлку.

Мужчина в черном дорожном плаще перебирал кипу бумаг на столе. Какие-то он кидал в камин, а некоторые прятал за пазуху. Он работал в спешке и даже не замечал, что некоторые бумажки не долетали до огня.

Дай рывком распахнул дверь. Незнакомец испугано обернулся, попятился к открытому окну.

И Даймонд узнал его. Перед ним предстал тот самый «информатор» из паба. Лицо неприметное, как у мышки, глаза маленькие и следят за ним из-под круглых очков.

Ищейка и не признал его, если бы не одежда.

Именно таких людей старались набирать в шпионы. Непримечательных. На опознании не узнаешь, в толпе потеряешь.

Глаза мужчины судорожно заметались по сторонам. Он схватил со стола какую-то коробочку, и Дай понял, что это.

– Стоять! – выкрикнул он и попытался перехватить вещь.

Но не сумел.

Комнату озарил ослепительный белый свет. Дай едва успел заслонить глаза рукой.

Так действовала световая граната. Её создали для задержания врага или отвлечения внимания. Довольно проста в применении и безвредна, если успеть закрыть глаза. В узком помещении такая вспышка может запросто ослепить на всю жизнь.

Свет пропал, но в глазах Дая ещё плясали солнечные зайчики. Он бросился к окну, но шпион уже исчез.

Сырой ночной воздух проникал в комнату. Ветерок колыхал выцветшие голубые шторы, местами поеденные молью. Дай от досады сжал пальцами оконную раму. Этот человек явно знал больше, чем просто местонахождение шкатулки с камнем. Но зачем так скрытничать?

Это начинало раздражать.

Дай опомнился, скинул с головы капюшон и подскочил к камину. Попытался достать горящие стопки бумаги, но огонь лизнул пальцы. Дай одернул их, подул. Рядом с камином чуть подгорели маленькие бумажки. Юноша вытащил их, шипя от жгучей боли и увидел… фотографии.

Его фотографии.

Краски немного поплыли и размазались, но на многих отчетливо вырисовывалась чёрная одежда Дая, серая челка, торчащая из-под капюшона. А на некоторых заметно и лицо.

Теперь всё стало понятно. Этот человек не был простым «информатором», он шпионил за Даем. А значит, Совет совсем ему не доверяет, хочет держать под контролем, на коротком поводке. Но даже не это напрягало.

Просто… теперь Даю придётся действовать ещё более скрытно и не светиться почём зря, если он на самом деле желает разобраться в происходящем. В причинах похищения камня, в людях стоящих за этим и в… трагедии.

Странное предчувствие, что эти дела связаны, не покидало его и только усиливалось.

Дай огляделся и вдруг услышал сильный грохот. Громыхнуло совсем рядом. Предположительно, из ванной.

Юноша спрятал снимки в карман сюртука и поспешил «на помощь» воришке, рассудительно закрыв за собой дверь в комнату.

Ⅴ

Лилит поднялась с пола и подошла к окну. Ещё несколько секунд она слышала, как шаги Дая отдаляются по коридору.

Она открыла форточку и глянула вниз. Падать далеко, можно разбиться. Даже если повезет, и Лилит не умрёт, ей бы не хотелось сломать руку или ногу. Значит, сбегать через окно не вариант.

Дай казался ей странным. Кто в здравом уме среди ночи попрется в заброшенную церковь, о которой ходят самые жуткие сплетни? Только неместный подозрительный тип. И он явно что-то разнюхивает. Иначе не пытался бы выудить из неё информацию о произошедшем любыми путями, даже одежду купил. Он сказал, что из полиции, но явно темнил. Лилит ему не доверяла.

Всё это как-то странно. Что забыл в этом захолустье полицейский из другого города. Какая-то секретная миссия?

А ещё он очень богатый, раз расплатился с торговкой одним зелёным камешком. Тётка аж глаза вылупила, а потом так переменилась… Ну точно дворянин! Не зря ей так показалось с самого начала. Лилит благоразумно рассудила: пошарить в его карманах ещё раз не будет лишним. Может, там завалялась ещё парочка камней?

Лилит повернулась к ванне.

С минуты на минуту должен прийти с горячей водой тот пьяный мужлан. Если, конечно, возьмёт с собой воду.

Она раздраженно прикусила губу.

И надо было столкнуться с ним взглядом, когда они только вошли. Сын швеи оставшееся время стоял, истекая слюной, и пожирал Лилит глазами.

Всё это, конечно, преувеличения, но Лилит правда почти физически ощущала его сальный взгляд на своих ногах, теле и лице. Ей приходилось свершать неимоверные усилия, чтобы игнорировать его.

Но понятно стало сразу – он уже не отстанет.

– Чертовы глаза, – произнесла Лилит, проведя по ним пальцами.

Она скинула мокрые черные перчатки возле камина. Металлические костяшки с глухим стуком ударились о половицы.

«Пусть подсохнут, пока я здесь» – решила девушка.

Она так же подумала, что лучше снять потяжелевший от дождя сюртук, он будет мешать при движении.

Лилит скинула верхнюю одежду и осталась только в порозовевшей от крови рубашке и узких чёрных штанах.

Жалко богатей забрал у неё нож, отбиваться руками от громадного мужика такое себе удовольствие. Радовало только то, что в голенище сапога ещё остался любимый стилет. На крайний случай сгодится.

Хорошо, что Лилит давно выучила простой урок: не стоит наёмнику носить с собой только одно оружие.

Кто-то нажал на дверную ручку.

В комнату вело две двери. Одна со стороны жилых комнат, через которую вошли Дай и Лилит, а вторая со стороны подсобных помещений, где, по-видимому, подогревали воду и хранили чистое постельное бельё. Туда вела лестница с первого этажа.

Вошёл мужчина, тот самый сын торговки, похожий на бандита. В руках он держал большой чан с водой. Похоже, противник был сильнее, чем показалось на первый взгляд.

«Не зря рожа бандитская» – подумала Лилит и отошла к окну. Пришло время разыграть сцену. Под её пристальным взором мужчина наполнял ванну.

Лилит потянулась к треглавому подсвечнику на табуретке.

Ещё оставался один мизерный шанс, что мужик опомнится и просто уйдет. Ещё оставался шанс… Ещё…

Мужик схватил её за горло и с силой сдавил.

– Молчи девка, – прошипел он. В глазах горел безумный огонь, из пасти разило столетней гнилью.

Сердце Лилит испуганно заколотилось, зрачки расширились. Она не ожидала такой внезапной атаки. Пальцы душили всё сильнее. Лилит захрипела, задёргалась, пытаясь оторвать их от своего горла и почувствовала, как мысочки сапог отрываются от пола.

Мужчина швырнул её на пол. Лилит шмякнулась затылком о доски и зашипела от боли. Он навалился на неё, до синяков сжал запястья и перехватил одной рукой над головой. Нетерпеливо дернул ворот рубашки. Пуговицы брызнули в разные стороны и покатились по полу.

– Что за?.. – выдавил он. Грудь Лилит перетягивал плотный бинт.

Она воспользовалась его заминкой и пнула коленом в живот. Мужик охнул, хватка его ослабла, и девчонка оттолкнула его. Вскочила на ноги, потирая запястья.

Бугай рыкнул мерзкие ругательства в её адрес. Начал вставать на ноги, свирепый как бык.

– Ты доигралась, – недобро ухмыльнулся он желтыми, гнилыми зубами. – Нечего было на меня так глазеть.

Лилит брезгливо поморщилась, полуприсела, готовясь в любой момент уворачиваться. Сын швеи кинулся на неё с вытянутыми вперёд руками. Лилит легко ушла в сторону, схватила с табуретки подсвечник и засадила ему по уху.

Мужик припал к стене, схватившись за лоб – с виска стекала кровь – и ещё больше рассвирепел, хотел снова напасть, но Лилит успела первой.

Она обрушила железный подсвечник на его голову.

Мужик рухнул со страшным грохотом.

Лилит тяжело дышала. У неё тряслись руки, и зубы стучали, точно от холода. Мандраж всё не проходил, и она как есть подбежала проверять его пульс.

Она понимала, что громкий звук, скорее всего, привлечет если не внимание швеи, то внимание «детектива» уж точно.

Лилит облегченно вздохнула, когда почувствовала у мужчины слабый пульс:

«Главное – жив».

Ей нужно было спешить. Парень придет с минуты на минуту. Лилит перехватила мужчину под подмышки, огляделась в поисках места, куда можно спрятать тело. Лучший вариант – выставить его за дверь, через которую он пришел, но мужик вели не слабо – быстро Лилит его не дотащит. Пришлось искать место поближе.

Взгляд уперся в шкаф.

Лилит, мыча от натуги, потащила тело к нему. Рывком раскрыла дверцы, вытащила оттуда швабры и веники и засунула мужчину. Благо места хватило, и отрезать у худо насильника ничего не пришлось.

Голова его навалилась на стенку полки, и старый шкаф чуть накренился в бок. Лилит закрыла дверцы и заложила швабру между ручек, чтоб случайно не открылась.

Оставалось самое меньшее: скинуть одежду и прыгнуть в горячую воду. Хорошо, что она уже поостыла.

Ⅵ

Даймонд почти летел по коридору. Он чуял – в шуме повинная его новая знакомая, и, возможно, сейчас ей требовалась помощь. Сердце пронзила игла вины. Дай оставил девчонку, хотя она просила не уходить, просила остаться. В голове уже крутились мерзкие картины с сыном швеи, напавшем на воровку и теперь совершавшем своё грязное дело.

Дай тихо подошел к самой двери и прислушался.

«Вроде бы тихо, – успокоился он. – Вдруг он её вырубил?!»

Даймонд схватился за холодную ручку и распахнул дверь, ожидая увидеть что угодно: очередной труп в луже крови, изувеченную девчонку или того хуже…

Но девушка спокойно сидела в ванной. Длинные каштановые волосы струились по плечам и спадали вперёд. Белая, точно мраморная, кожа спины сияла чистой – ни единой царапинки или синяка, что уж говорить о шрамах.

Она провела по шее пальцами, и алые струйки потекли вниз. На затылке, похоже, осталась запёкшаяся кровь.

Лилит в пол-оборота повернула голову и произнесла:

– Может, ты отвернёшься уже?

Дай смущено отвел глаза.

– Я слышал грохот, что-то случилось? – спросил он, кинув в её сторону кроткий взгляд.

– Нет, – спокойно ответила она, но Дай заметил как нервно воровка глянула на шкаф. – Я просто упала.

– С таким грохотом? – усмехнулся он.

– Да…

Дай понял: дело не чисто. Поперёк ручек шкафа лежала швабра, но к чему так её выставлять? Разве только девчонка там что-то прячет. Что-то, что может выбраться наружу.

Девушка прижала коленки к груди.

– Дверь закрой, – угрюмо отозвалась она, склонив голову. – Дует. И узнай у той тетки, скоро она там… с одеждой.

«Раскомандовалась», – подумал Дай, но вышел за дверь.

Он спустился вниз, в швейную лавку.

Торговка сидела на деревянной табуретке, облокотившись на прилавок. В одной руке она держала камешек, который ей дал Дай, а в другой лупу. Пенсне чуть съехало с длинного носа и, казалось, вот-вот спадет. Но женщина не обращала внимания на дискомфорт, она с нескрываемым детским восторгом полностью углубилась в изучение драгоценности.

«Типичная женщина», – снисходительно подумал Дай и кашлянул, чтобы привлечь внимание.

Торговка вздрогнула, подскочила на месте. Очки упали с её носа и, стукнувшись о прилавок, разбились.

Она досадливо покачала головой.

– Вы меня напугали.

– Извините не хотел, – дружелюбно соврал Дай, ведь сделал это специально. – Одежда уже готова?

– Да, – ответила торговка, спрятав зелёный камешек в карман платья.

Она взяла с прилавка стопку сложенной одежды, протянула Даю, и их пальцы «невзначай» соприкоснулись. Холодный пот выступил на затылке. Даймонд выдавил благодарную улыбку, больше похожую на гримасу, и потянул вещи на себя, но женщина не намеривалась так просто выпускать его руки.

– Позвольте вопрос, – начала она, невинно хлопая глазами. – Не сочтите за дерзость, простое любопытство…

Дай знал, что после таких слов не следует ничего хорошего, но кивнул. Ему хотелось поскорее отделаться от торговки, а она же погладила тыльные стороны его ладоней и влюблённо заглянула в глаза.

Дая озноб пробрал. Вот так обычно и бывает. Вот этого он постоянно мучается. Природа не обделила его красотой – Дай пользуется успехом у всех полов и возрастов – и интеллект соответствует. Но стоит людям узнать, что он ещё и богат – им совсем срывает крышу. Даже случаи преследования были.

И всё это несмотря на его сомнительную репутацию, подгаженную слухами и окутанную тайнами, сочинёнными на ровном месте.

Он испугано шарахнулся назад, но женщина шагнула к нему, продолжая удерживать.

– Знаете, я многое повидала в своей жизни и встречала всяких клиентов, но таких извра… гхм, – кашлянула она, – таких оригиналов я ещё не встречала. Наверное, это не моё дело, но всё же… – быстро лебезила она. У Дая закружилась голова, разговор клонился в самое поганое русло. – Конечно, я, может, многое не понимаю или мои взгляды уже устарели, но… зачем наряжать девушку в мужскую одежду? Признаюсь на моём веку вы первый такой клиент. Неужели в этом вы видите что-то привлекательное, может, необычное?

Дай шумно вдохнул, не зная, что и сказать. Какое этой женщине вообще дело? Он сам впервые встретил такую девчонку. И уже начинал об этом жалеть.

– Ну…ей так нравиться, – неопределённо пожал плечами он, отступая назад к лестнице.

– Так вы её не заставляете? – искренне удивилась торговка.

Так он должен был её заставлять? Боже, что ещё напридумывала эта женщина…

– Нет! – отрезал Дай и, как назло, уперся в стену. Женщина приблизилась к нему, и до одури сильный запах цветочных духов ударил в нос.

Зачем он только сюда сунулся. Тратит время впустую на глупый трёп. А где-то там сейчас бегает преступник, похитивший шкатулку с камнем!

Бежать. Нужно бежать пока не поздно, ничего не отвечать, воровку хватать в охапку и тащить на допрос. Зачем он вообще пошёл у неё на поводу? Наручники стал снимать, вторые шансы просить? Не в её положении выставлять условия! На кону его желание, свобода, а он…

Он нервно сглотнул и решил схитрить. Настырная женщина всё никак не хотела выпускать его руки, и Дай неожиданно громко крикнул:

– Там мышь!

Торговка взвизгнула и в два счёта запрыгнула табуретку, совсем как молодая девчонка. В руках неизвестно откуда появилась швабра. Женщина прижала её к груди и испуганно заозиралась.

– Где?! Где?

Но ей никто не ответил. Дая как ветром сдуло.

Он подходил к ванной комнате, тяжело дыша и постоянно оглядываясь: вдруг торговка побежит за ним? хотя это уж полнейший маразм. Чего она желала добиться от него этим разговором, Дай боялся даже подумать.

Он громко чихнул. В нос забился острый запах её духов и никак не хотел выветриваться. Не переносил Дай резкие запахи. Ауж как плохо ему становилось на званых вечерах в окружении множества девиц, опрыскавшихся (или искупавшихся) в дорогом парфюме.

Дай постучался в дверь. Ответа нет.

– Я принес одежду! – крикнул он и прислушался.

– Оставь у входа, – глухо отозвался голос из-за двери.

Хлюпнула вода, похоже, девчонка вылезла из ванны. Раздались торопливые шаги, и через пару минут воровка приоткрыла дверь и требовательно выставила руку.

– Одежда, – нетерпеливо сказала она, заметив замешательство Дая.

Он положил вещи ей на руку и дверь в комнату снова захлопнулась.

Даймонд прижался к стене и обессилено осел на пол.

Он допросит девчонку. Обязательно. И церемониться с ней не будет; не зря же потратил столько времени и нервов. Прошло всего ничего, а он выжатый, как лимон. Сказывалось отсутствие отдыха. Но ничего, Дай справится: найдёт камень, пожелает свободы и тогда уже отдохнёт за все бессонные ночи, проведённые на заданиях от Совета.

Да, эта миссия осложнилась, но в этом мире просто так ничего не даётся. Зато в награду за перенесённые страдания Дай получит свободу. Пьянящую, долгожданную. Если все обещания «Железной» не были ложью.

Дай горько улыбнулся и повесил голову на плечи.

Так глупо желать свободы, когда знаешь, что заточён навечно. Но надежда как вода всегда найдёт способ просочиться.

«Ещё не поздно сбежать», – прошелестела далёкая, словно подслушанная мысль и Дай тут же отбросил её.

Он не жилец, если сбежит. Шпионы Совета найдут его везде, даже в другой стране, и убьют, не задумываясь, в этом можно не сомневаться. Да и друзья: Лиам, Шелла, Рэйка, особенно Рэйка, никогда не простят Дая за такой трусливый побег.

«Не смей предать нас», – сказала Рэйка на прощание. Если трактовать это дословно: «Не смей сбегать, а если убежишь, я найду тебя и убью своими руками».

И Рэйка сделает это, без сомнений. Она способна на всё ради мира и процветания своего королевства, а королевство – это, в первую очередь, власть имущие, политики. Если Дай сбежит, то подорвёт систему; он слишком много знает и представляет опасность.

Дверь комнаты резко распахнулась, на пороге появилась девчонка.

Дай едва сдержался, чтобы не присвистнуть.

В своей новой одежде она походила на куклу в карнавальном наряде. Словно сбежала из скандальной постановки, о которой Дай наслышался от принцессы Шеллы.

Она рассказывала, что на сцене мужчины представали в платьях, а женщины – в брюках и фраках. Неудивительно, что вокруг этой пьесы разразился такой скандал. В приличном обществе неслыханно, чтобы дамы выряжались в мужскую одежду, а мужчины в женскую. А вот Шелти эта идея понравилась. Сама она мужскую одежду не надевала, но, поговаривали, заставляла своих служанок выряжаться дворецкими, а может и не только их. В конце концов, рядом с ней всегда ошивается верный «пёс», готовый услужить любой её прихоти.

В руках Лилит держала окровавленную рубашку.

– Идем, – скомандовала она.

– Куда?

– Избавляться от улик.

Она развернулась и опять вошла в комнату. С каменным лицом она кинула рубашку в камин, за ней последовал старый сюртук и даже шляпа.

– Вы же в полиции часто это делаете, – презрительно скривила губы Лилит.

Дай с интересом взглянул на неё. Она бесстрастно взирала на огонь пожиравший одежду. Сухие части быстро вспыхнули, остальные же с шипением и неприятным запахом подгорали. От влажности клубился дым.

Лилит застегнула на шее стоячий воротник приталенного бордового фрака, отдалённо напоминавшего мундир, оправила фалды, натянула чёрные перчатки с металлическими костяшками и покинула комнату.

Ⅶ

– Надень накидку. Фрак привлекает слишком много внимания, – сказал Дай, протягивая ей последний подарок торговки. Она перед уходом всучила им чёрную мантию-накидку, благоразумно расценив, что дорогая одежда может привлечь ненужное внимание в этом бедном городе разбойников.

– Спасибо мамочка, – с издевкой высказалась Лилит, – без тебя бы не догадалась.

Она ловко выхватила из его рук накидку и взгромоздила на плечи.

Дай сжал кулаки, напоминая себе о сдержанности.

Сейчас, в свете фонаря, Лилит запросто могла рассмотреть парня перед собой. Лицо у него приятное, нежное, только угрюмое. Густые брови нахмурены, во лбу прорезалась «морщина философа», нос тонкий, губы поджаты, и сам он весь напряжен, как на иголках.

«Детектив» не накинул капюшон, и Лилит поразилась цвету его волос. Они серые!

«Как пепел, – подумала она и тут же поправила себя, – нет. Скорее… как дым».

Лилит впервые видела такие.

Она слышала об альбиносах – старик рассказывал – но парень перед ней на них не похож. Нет ни белых волос, ни таких же ресниц, ни болезненной тонкости во всём облике.

Юноша был серым. Темно-серым. И напоминал кота, какого однажды видела Лилит на руках дворянки. Даму Лилит, конечно, ограбила, а кот всё видел да сказать ничего не мог и просто таращился на Лилит также, как Дай: насупив брови и сверля глазами.

Из-под его плаща выглядывал чёрный сюртук с отложным воротником и золотым окаймлением. Мимоходом Лилит отметила качество материала и кроя; сидел сюртук точно по фигуре, высокой и стройной. Сразу видно – шит на заказ.

– Долго ещё мной любоваться будешь? – с толикой раздражения произнёс Дай.

Лилит самодовольно хмыкнула.

– Тебе значит можно любоваться моей обнаженной спиной, а мне на тебя, да ещё и одетого, даже чуть-чуть посмотреть нельзя?

Юноша поперхнулся от возмущения. Впервые сталкивался с такой неслыханной наглостью со стороны женщины. Типичный аристократишка, ни во что женщин не ставящий.

Дай схватил край капюшона её накидки и натянул до самого наглого подбородка. Не сдержался – отомстил.

– Эй! – возмутилась девчонка. – Я ничего не вижу! Пусти!

– Тебе и не надо видеть, чтобы говорить. Что случилось в заброшенной церкви? и поподробнее…

Лилит успокоилась, потупила взор и уклончиво ответила:

– Я мало что знаю. Сама ничего не поняла… – она подковырнула засохшую грязь ботинком – Но я знаю кому известно больше.

– И кто это? – Дай нетерпеливо заглянул в её лицо.

– Мой работодатель, – нехотя выдавила она. – Я отведу тебя.

Пока они шли, Лилит надеялась, что старик пошлет этого надоедливого парня куда подальше. Конечно, она совершала глупость, ведя «полицейского» в логово человека, раздающего задания наёмникам по всему городу. Наёмничество – деятельность незаконная.

И хотя правительству известно, что Краз погряз во всём этом, они ничего не предпринимают. Иначе бы всех давно разогнали. А может, расценивают это как выгоду? Наёмники ведь сторожат границы «Леса чудовищ», избавляются от трупов – улик, подтверждающих существование на большей части Алнаира существ, из разных реальностей и параллелей. Монстры эти – создания прошлого и будущего. Они очень опасны и с каждым годом всё меньше боятся людей…

«А что если и я такое же чудовище? – горько усмехнулась про себя Лилит. – Тварь проклятого леса, призванная покарать людей».

– Слушай, – прервал гнетущую тишину Дай. – Я так и не спросил, как тебя зовут?

Лилит всю дорогу смотрела под ноги, ушла в свои мысли, и только сейчас внезапный вопрос вернул её к реальности.

– А если я не хочу говорить? – не повернув головы, спросила она.

– Ну, тогда я сам решу, как тебя звать, – Дай весело глянул на неё. – Думаю, Каштанка тебе отлично подойдет.

– Что?! – моментально взвилась девчонка. – За собаку меня держишь?!

– Я ни слова про собаку не сказал, – сдерживал улыбку он.

– Это собачья кличка! – гневно рыкнула она. – Впрочем, от крашеного индюка это слышу…

– Я не крашеный!

– С индюком значит согласен?

Даймонд заскрипел зубами. Ещё чуть-чуть и они сцепятся не на шутку.

– Я Лилит, – улыбнулась уголками губ девушка.

Дай вновь заметил родинку на подбородке, и её бледное, «кукольное» лицо показалось вполне человеческим, с румянцем на щеках, с живым блеском в глазах.

– А фамилия? – вмиг успокоился он.

– Зачем тебе знать?

– Просто интересно…– пробормотал Дай и сунул руки в карманы.

– Сурт… – тихо, почти одними губами произнесла Лилит, и какая-то выжидающая пауза повисла в воздухе.

Дай нахмурился. Он читал о Суртах в книгах. Про них мало что известно, но считается, что это раса монстров, похожих на людей. Дай увлекался этим вопросом, прочитал много умных книжек и пришёл к выводу, что они – люди, просто больные. И название болезни – «обледенение».

Сердце вместе с кровью вырабатывает магические частицы и так у всех живых существ на планете. От их количества в организме зависит, сколько существо проживет. У каждого свой, индивидуальный запас частиц, и день за днём он понемногу истощается. Однако сердце успешно вырабатывает новые частицы взамен «омертвевших».

Частицы поддерживают в теле жизнь. С возрастом их вырабатывается всё меньше, а когда запас иссякает, наступает смерть. Это касается обычных людей, но существуют и так называемые маги. Это люди, чей запас частиц намного превышает средний.

Обычно маги – выходцы из древних дворянских семей, чьё фамильное древо насчитывает долгожителей веками, но попадаются маги из простого сословия. Просто «колдовство» – дорогое удовольствие.

Маги, в отличие от простых людей, могут использовать свои «частицы» чтобы воздействовать на физический мир – изменять его законы, но для этого требуются катализаторы: драгоценные камни или предметы, хранящие «память прошлого» (воспоминания или сильные эмоции предыдущего ил нынешнего хозяина вещи).

Без катализаторов «колдовать» могут только особо сильные маги, имеющие огромный запас частиц, однако в таком случае их расходуется больше.

Сейчас в мире, магов осталось очень мало, и в основном они только среди знати: драгоценные камни стоят дорого, а найти «вещь с памятью» сложнее, чем попасть в Орден теней.

У обычного человека магических частиц среднее количество, они не могут выйти за условный «предел» и потратить больше, чем нужно организму для поддержания жизни. Организм мага по достижению «предела» выключит его сознание, дабы не навредить себе, ведь, как любое живое существо, организм сделает все, чтобы выжить.

Но в отличие от людей, у Суртов нет пределов: они всегда находятся при смерти. В их крови изначально недостаточно частиц. Каждый день они постепенно умирают, поэтому вынуждены искать источники «пополнения» извне. Конечно же, этим источником является кровь других людей, «живая» кровь, насыщенная частицами. У Суртов же она «мёртвая».

Научно не доказано, но, говорят, достаточно лишь капельки их крови, чтобы убить человека. Восполнять свои запасы магических частиц Сурты должны регулярно. Иначе начнется процесс того самого «обледенения».

Зовётся оно так, потому что с виду кажется, что тело Сурта покрывается льдом, чёрным льдом. Не в прямом смысле. Просто на ощупь тело становиться обжигающе-холодным и твёрдым, как лед, а кожа чернеет. «Обледенение» начинается с кончиков пальцев, затем ползёт выше, стремясь к голове – вместилищу души. И как только оно её достигает – процесс становится необратим.

Вокруг Суртов ходит множество разных мифов и легенд, в основном мрачных. И большинство из них, конечно же, неправда. В некоторых приданиях Суртов называют «несущие беды» или «дети луны», «дети ночи». Но на самом деле «Сурт» переводится как тёмный, чёрный как уголь. Имеется в виду их кожа во время «обледенения».

Однажды Даймонд спросил у своего наставника в приюте, почему Суртов прозвали «несущие беды», если они просто больны? На что тот грустно улыбнулся, погладил длинную седую бороду и ответил:

– Люди считали, что если ты свяжешься с Суртом, попытаешься ему помочь, то непременно поплатишься за это жизнью.

– Но ведь это лишь сказки! – возразил Дай, будучи совсем ещё ребёнком. – Почему они в это верят?

– Люди часто списывают свои проблемы на то, что не могут объяснить. Тебе их жаль, Суртов?

Дай не помнил точно, что ответил, скорее всего: «Да». Ему было их жаль. Сурты гонимы людьми, ненавидимы и редко доживают до взрослого возраста: почти всегда умирают детьми.

С годами Дай оставил свои тщетные попытки разыскать хоть одного Сурта и детально его изучить, вести записи. Он мечтал стать учёным, совершать великие открытия и однажды найти лекарство от «обледенения». Но мечты так и остались мечтами.

Теперь он Леруш – посол, который не посол, и просто «Ищейка». Да и разыскать живого Сурта так и не вышло. Дай скрипя сердце принял факт, что в реальности их не существует.

– Жуткое у тебя прозвище, – хмыкнул он, не приняв её слова всерьёз.

– А ты?.. – подняла на него глаза Лилит.

– Дай, – коротко ответил он и демонстративно отвернулся, показывая, что разговор окончен.

Ⅷ

Уже скоро ломбард показался на горизонте. Через окошко на двери лился мягкий свет настенных ламп.

В отличие от многих городов, Краз по-настоящему просыпался только ночью. Истинное лицо города открывалось, когда все заводы закрывались, а дети ложились спать. Тогда на улицы выползала вся «нечисть»: куртизанки караулили клиентов у публичных домов, мошенники поджидали свою клиентуру в тёмных переулках, наёмники выходили на задания, редкие растленные аристократы искали своих жертв, рабочие после долгого дня отправлялись залить своё горе дешёвым пойлом.

По бесстрастному лицу своего спутника Лилит могла предположить, что процветание борделей и преступности присуще и другим городам.

Сжимая в руке холодную дверную ручку, Лилит была уверена – старик Байард пошлет мальчишку с расспросами куда подальше и её совесть очистится. Неприятно осознавать, что она перед ним в долгу за купленную одежду, но…

«Его никто не просил», – успокоила себя Лилит и дернула дверь на себя. Ручка чуть не отвалилась, и девчонка скривилась, в очередной раз сетуя на скупость старика.

Байард известен своим сварливым характером и падкостью на деньги. А кто на них нынче не падок? На деньги можно жить припеваючи и ни о чём не думать.

Как и все наёмники, старик любил легкие деньги, но вместо того, чтобы их тратить – копил. Никто не знал, на что́, но, за много лет сума должна была набежать крупная.

Лилит не раз пыталась найти «копилку» Байарда, но так и не сумела, а он всё грязно подшучивал над ней, мол: «отдал бы все свои скопления за ночку с тобой».

Вот так и прожили несколько лет. Байард учил её драться, воспитывал, образовывал и не брезговал подобными шуточками.

Лилит неприязненно поморщилась.

Помниться, однажды она вделала в свою дверь замок. На всякий случай. Бережёного бог и бережёт и все дела…

Не удивительно, что любимая поговорка старика: «Время – деньги».

И если хочешь купить у него информацию – будь готов платить по полной. Своё время он бережёт, старый уже, а ещё столько хочет успеть. Тем более, сейчас, когда оружие запрещено и без разрешения его носить нельзя, все перешли на новый вид оружия – информационный. А в умелых руках информация страшнее любой пушки.

Байард завёл старый граммофон с золотистым рельефным раструбом, и комнату залила тихая джазовая мелодия.

– Всё слушаешь старую драндулетину, – едко подметила Лилит, подойдя к прилавку.

– И тебе доброй ночи, Лилит, – сказал он, повернув голову. Лицо его вдруг вытянулось, он выпрямился, окинул Дая цепким оценивающим взглядом. Мальчишка ответил тем же. Между ними словно искра пробежала, но потом Байард согнулся и неожиданно разразился смехом.

– Ты, мальчик, не смотри на меня так грозно, будто наброситься хочешь, – хохотнул он и зашёл за прилавок, как добропорядочный торговец.

Дай растерялся и чуть расслабил руку сжимавшую набалдашник трости. Он был готов к атаке в любой момент. В конце концов, заявился не абы куда, а в логово наёмника, пусть уже и возрастного, от этого сила, ощущавшаяся во всех его движениях, никуда не делась.

– Ну даёшь, малявка, – Байард весело обратился к Лилит и присвистнул, – привела в дом мужика… Так не возвращалась бы!

Лилит самодовольно хмыкнула и уперлась рукой в прилавок.

– Ты за кого меня держишь? Свалить, не попрощавшись, конечно, в моём стиле, но своих мужиков я бы показала тебе в последнюю очередь.

– Ты забирай своего жениха и проваливай, не морочь мне голову. Я пытаюсь отдохнуть.

Лилит кинула небрежный взгляд на пыльные зелёные бутылки, выставленные на полке. Самодельные «настойки» из погреба ломбарда.

– Вижу я, как ты отдыхаешь. Было бы только от чего.

Мужчина стыдливо спрятал бутылки за прилавок. Пьянство не редкость на службе наёмников, и Лилит периодически уличала Байарда за этим делом. Но всякий раз молчала. Молчала, но смотрела на него с таким презрением, что всё внутри переворачивалось, и жгучий стыд обуревал его.

Потому Байард почти не пил. А если пил то крайне редко, когда становилось совсем невмоготу от тяжёлых воспоминаний и ночных кошмаров, и Лилит это знала.

– Так зачем ты пришла? – вмиг посерьёзнел наёмник и недоверчиво покосился на парня за её спиной. – Я, помниться, отправил тебя на миссию.

Лилит зажевала губу.

– Кое-что спросить у тебя надо, по поводу этой самой миссии.

Старик нахмурился, скрестил руки на широкой груди.

– Моя информация стоит дорого, – сообщил он, в упор глядя на Дая. – Хотя, думаю, для приближенного ко двору деньги не проблема.

Лилит округлила глаза.

Дай нервно сглотнул. А наёмник не промах, быстро его раскусил. Но что выдает? одежда? лицо? волосы, скрытые под капюшоном?

– Манера держаться, – ответил Байард.

Даймонд напрягся всем телом. Не телепат ли этот мужчина, явно умудрённый опытом. Всякие способности у людей встречаются…

– Успокойся, мысли твои не читаю.

Юноша сжал рукоять трости. Зря он расслабился. В конце концов, этот человек уже давно раздает задания наёмникам. От него можно ожидать чего угодно. И в бою, определённо, опытен. В случае серьёзной заварушки Даю не поздоровится.

– Тебя интересуют подробности задания малявки?

– Да, – напряженно кивнул Дай, – расскажите мне всё. Плачу любые деньги.

– Я не малявка! – буркнула Лилит и надула губки. Но её восклицания остались без внимания.

– Долговязый мужчина в чёрном плаще и с болезненным лицом попросил меня собрать группу наемников для доставки одного груза, конечно же, за разумную плату. Я сначала не хотел соглашаться, потому что помимо моих людей должны были принять участие люди из ещё одного «пункта выдачи заданий». В этом городе их несколько, – пояснил он, заметив удивление Дая. – Он дал деньги вперед, да ещё и с лихвой. Но это всё казалось подозрительным. Знаете почему? – задал вопрос и сам же ответил: – Чутье мне так подсказало! А за мои пятьдесят с лишним лет оно меня ещё ни разу не подводило, – Байард усмехнулся. – Я уже отказаться хотел, но он настоял, дал ещё мешок монет. Выглядел мужик смертельно бледно и нервно: постоянно озирался, ногой по мостовой постукивал. А левый рукав его болтался как плеть! Я ещё подумал, не безрукий ли он, но потом понял – ошибся. Рука была. Вот только… раненая, то ли сломана, то ли ещё чего. Ну, я сразу понял, дело не чисто…

– А что это был за груз, не знаете?

– Какая-то шкатулка, – небрежно кинул Байард. – Он сказал, что оставит её в старой церкви, даже взял с меня обещание, что я отправлю наемников сегодня же. Так трясся над своей этой шкатулкой…

– Куда должны были доставить груз? – Дай нетерпеливо шагнул к прилавку.

Всё это время Лилит стояла чуть в стороне, внимательно слушая их разговор, и лишь изредка кидала осторожные взгляды на Дая. Вот что разнюхивал здесь дворянин. Шкатулка ему интересна значит. И убийца пришёл за ней же.

– Наемники должны были двинуться в столицу, в Гиансар. Точного адреса заказчик не дал, сказал: сам их разыщет по прибытию.

– Ясно, – нахмурился Дай. Теперь у него появилось на одну ниточку, ведущую к камню, больше. Значит, кому-то понадобилось везти камень в столицу, и навряд ли это союзник. Скорее тот же человек, что увел камень из башни. Но тогда зачем ему снова возвращаться в Гиансар. Путает следы? Кто же он такой?

– Но, похоже, всё пошло не по плану, – повернулся Байард к Лилит.

Она недовольно скрестила руки на груди и отвернулась.

– Шкатулку увели, – нехотя призналась она.

– Ты хотела сказать увели у тебя из-под носа? – усмехнулся наёмник.

Девушка вспыхнула, и старик довольно хмыкнул.

– Ты открывала её? – хмуро спросил Даймонд, крепко стиснув рукоятку трости.

– Не успела.

Он облегчённо вздохнул и убрал руку с оружия.

– Больше вам ничего неизвестно?

Старик покачал головой.

– Тогда… сколько вы хотите за эту информацию?

– Нисколько, – весело ответил мужчина, но вмиг посерьёзнел. – У меня есть просьба.

Дай нахмурился. Он не знал, что может понадобиться старому наёмнику. Но если это будет что-то незаконное…

– Пообещай мне кое-что, – он серьёзно глянул ему в глаза. – Обещай, что заберешь Лилит с собой в столицу, защитишь её в случае чего, не оставишь без присмотра… в общем – позаботишься. Поможешь ей там устроиться.

Лилит поперхнулась воздухом. Что вообще взбрело в голову этому старику?! Она взбешённо посмотрела на него, но он не обратил внимания: серьёзно смотрел на мальчишку. Тогда она перевела взгляд на Дая с очевидным предупреждением: «Не вздумай соглашаться!»

Дай сначала растерялся от такой просьбы, но потом посерьёзнел, кивнул.

– Обещаю.

Байард ещё с минуту хмуро всматривался в его лицо, потом протянул ему свою грубую жилистую руку. Юноша ответил на рукопожатие и чуть поморщился от сильной хватки наёмника.

Он сказал, что подождет на улице, когда Лилит, пыхтя от негодования, накинулась на старика.

– Ты что, избавиться от меня решил?! Неужели так сильно терпеть меня не можешь!

– Не в этом дело. Я хочу помочь тебе. Ты же всегда желала уехать отсюда.

– Я у тебя помощи не просила! – рявкнула Лилит, стукнув кулаком по прилавку.

– Ты ещё не понимаешь, что твои поступки разжигают пламя, которое ранит других и, в конце концов, тебя же сожжёт. Долго ты так не протянешь, не сможешь вечно оставаться одна. Путь, который ты выбрала – ведёт в никуда.

– Не неси чепухи, старик, – прошипела она, – я всегда справлялась одна! Никогда ни на кого не полагалась! Почему же сейчас всё должно измениться?!

– Я не вечен, Лилит… – начал он, но вздохнув, передумал продолжать. – Нет. Я дам тебе совет…

– Мне уже по горло твои советы! – перебила она и заткнула уши, замотала головой. – Заткнись!

– Я даю тебе последний совет! – прикрикнул наёмник и сказал серьёзным тоном: – Я хочу, чтобы ты внимательно слушала.

Лилит перестала мотать головой, опустила руки. Косая чёлка упала на лицо, так что Байард не мог видеть её глаз. Когда он начинал говорить серьёзно, лучше было не перечить.

– Мой тебе совет, уходи с эти мальчиком. Уезжай с ним в столицу, уверен – он тебе поможет, – Байард кивнул в сторону выхода, где приблизительно сейчас за дверью дожидался её Дай. – Никогда сюда не возвращайся и перестань полагаться только на себя.

Лилит хотела возразить, но он прервал её жестом и продолжил:

– Ты не приносишь беды, – хмыкнул старик без тени улыбки. – И я не знаю, с чего ты взяла, что эти суеверия не просто «брехня».

Лилит закусила губу.

– Если тебе сложно доверять людям, то попробуй с этого мальчишки, я чувствую, он неплохой человек. Сделай, как говорят, хотя бы раз в жизни!

Лилит ничего не отвечала, тень падала на лицо, и непонятно было: злится она или пытается усмирить эмоции.

Вдруг она резко развернулась и направилась к выходу. У самой двери остановилась, словно что-то хотела добавить, но крепко сжав ручку, распахнула дверь и вышла в ночь, ни разу не обернувшись.

Улицы заволокла темень и сырой туман. Уже давно наступила полночь. Прохладный воздух освежал разгорячённое лицо Лилит. Щёки ещё горели, но руки оставались холодными. Яркая луна подмигивала с небосвода.

Эта ночь обещает быть долгой.

Дай стоял в шаге от Лилит, прислонившись к стене дома и небрежно скрестив руки на груди. Он точно слышал её скандал с Байардом, а может, специально подслушивал.

Лилит поморщилась и облокотилась на стену рядом с ним.

– Зачем он попросил об этом? – еле слышно прошептала она, говоря не столько с парнем, сколько с собой.

– Разве тебе не лучше знать? – равнодушно ответил Дай, искоса взглянув на неё.

Лилит неприязненно оскалилась, она не хотела об этом говорить. Просто вырвалось вслух. В глубине души она знала ответ на свой вопрос, но старательно отметала прочь.

Они чужие люди.

Старик никогда бы не сделал для неё что-либо без личной выгоды. Лилит специально отталкивала его и жалила словами, чтобы они никогда не сблизились. Её нельзя сближаться с людьми, и всё же…

Дай видел, что воровка задумалась и не хотел её прерывать, однако время играло против них.

– Идем, – спокойно сказал он и пошел вперёд.

В голове крутились разные мысли, но Даймонд определённо понимал о чём думал старик, прося его о помощи.

Глава 4. Цветы расставаний

Материк Алькор, королевство Алнаир, г. Краз

– Так что там случилось? – задал вопрос Дай, когда они вошли на территорию, принадлежащую старой заброшенной церкви.

Лилит вздрогнула, вспомнив обезображенные тела наемников, лежавшие на полу, и зябко повела плечами.

– Все из отряда уже были перебиты, когда я пришла. А потом напали и на меня. Мужчина в черном плаще и шляпе. Он был очень быстр и…словно сливался с темнотой. Я даже поцарапать его не смогла, – Лилит от злости стиснула кулаки, и они затряслись.

– И почему же он не… – замялся Дай, не зная, как лучше говорить с Лилит: прямо или мягко.

– Прикончил меня? – усмехнулась она. – Понятия не имею…

Воровка шла с поникшей головой, чтоб Дай не смог увидеть за волосами её лицо, иначе бы сразу понял – она утаивает часть правды.

Лилит не намеривалась рассказывать, что имеет шрамы и что это странно, ведь она не человек. Не первому встречному подозрительному дворянину. Она и так уже корила себя за то, что поддалась мимолётному порыву разделить тяжёлое бремя тайны и сболтнула, что Сурт. Но Дай похоже ничего не понял. Решил: это прозвище – ну не дурак ли?

И всё же Лилит немного огорчилась. Она ждала, что он хотя бы испугается или начнёт её остерегаться, сторониться. Но юноша остался спокоен и равнодушен.

Впрочем, ему же хуже.

А шрамы… Лилит имеет право хранить свои секреты при себе.

Дай распахнул тяжелые двери, и они прошли в церковь.

Внутри было сыро, а в воздухе стоял тошнотворный запах железа и тухлого мяса. Лилит старалась реже дышать, лишь бы не чувствовать отвратную вонь.

Реакция Даймонда как у камня – безразличная. Он щелкнул пальцами, и Лилит мельком заметила в них небольшой красный камешек на подобии того, каким он расплатился с торговкой в швейной лавке.

«Значит, у него есть ещё», – хитро сощурилась Лилит.

Подсвечники на стенах вспыхнули, разрывая мрак, и Лилит ахнула. Ей редко доводилось поглядеть магическое представление, а особенно со стихиями. Стихийные маги – большая редкость, несмотря на то, что способности каждого человека уникальны и практически неповторимы.

Полуразрушенная церковь будто заполнилась мириадами золотых звёзд, так похожих на монетки. Бери не хочу! Пусть свет добавил чуточку уюта Лилит не могла успокоится (даже в своей комнате она не расслаблялась). Ей предстояло привести в исполнение план, который она продумывала всю дорогу сюда.

Рано отдыхать.

Лилит присела возле одного из мертвецов и бесцеремонно залезла в его карманы. Брезгливо поморщилась, вспомнив, что лежала лицом в крови кого-то из этих наёмников, и тут же вспомнила об убийце в чёрном пальто. Он определённо, что-то знал о ней и потому не убил. Только что? И как это связано с шрамами и тем, что она Сурт? И если о втором люди могли быть наслышаны, про первое – никто точно не знал.

А если этот убийца в курсе, то, может, знает как эти шрамы появились?

Лилит одернула рукава фрака, чтобы случайно не оголить запястья.

Вопрос о происхождении шрамов не раз посещал её голову, вот только, как бы не старалась, Лилит не могла вспомнить, откуда они взялись. Перед глазами всплывали лишь неясные образы, болезненно яркие пятна, выжженные на фотоплёнке её памяти. Потому этот сомнительный мужчина дал ей надежду, протянул ниточку к её потерянному прошлому и убежал.

Лилит решила обязательно разыскать его и вытрясти всю интересующую информацию, если, конечно, он не скажет добровольно. Но и в таком случае, при встрече она обязательно режет ему хорошенько, за то, что так подло поступил с ней в церкви. Затылок до сих пор гудит!

– Что ты делаешь? – Дай выгнул бровь.

– Ищу улики, – нагло ответила девчонка и ловко обшарила очередные карманы. Только ремешки, да пуговицы и звенели. Двинулась к следующему и расправилась с ним также быстро.

– Ты их грабишь, – поморщился Дай, и это необъяснимо уязвило Лилит. Она остановилась и обернулась к нему, сидя на корточках.

– Конечно! – язвительно подтвердила она. – Я же воровка, а не принцесса. Мне пригодятся любые деньги, чтобы выжить. Не все же рождаются с золотой ложкой во рту! – презрительно выплюнула она и вернулась к своему «недостойному аристократа» занятию.

– Я не родился с золотой ложкой, – насупился Дай.

– А с какой тогда? – дерзко усмехнулась Лилит и издевательски выгнула бровь. – С бриллиантовой?

Дай сжал зубы и впился ногтями в ладони. Он приказывал себе сохранять хладнокровие. Эта глупая девчонка ничего о нём не знает, вот и ведёт себя так нагло и вызывающе. Она просто сравнивает его с остальными аристократами, завидует и бесится, ей невдомёк, что он рос в приюте, скромно питался и носил самую простую одежду, пока его не усыновили. И то за последнее он много чем расплатился.

– Тебе не одной знакома бедность, – тихо прошептал Дай, осматриваясь по сторонам. Лилит удивлённо захлопала глазами. Ей не послышалось?

Однако Дай не намеревался продолжать:

– Где ты видела шкатулку?

– Она стояла на постаменте, – Лилит не глядя махнула рукой в сторону деревянного столбика с наклонной столешницей, на какую обычно кладут церковные книги.

Дай подошёл к аналой¹ и внимательно осмотрел.

На полусгнивших досках в рамке пыли зиял чистый прямоугольник, подтверждавший недавнее присутствие шкатулки. Неподалёку, прямо из половиц, торчал кинжал. Фиолетовый отблеск стали, рукоятка-гусеница, ромбовидное лезвие. Оружие принадлежало убийце, но прежде Дай его уже видел. Только где?

Даймонд приблизился к кинжалу, чтобы вытащить его, как вдруг услышал громкое:

– Эврика!

Лилит вскочила на ноги и завертела в пальцах сверкающую монетку, сияя от счастья, как начищенный пятак. Трепетно обтёрла её о штаны и попробовала на зуб.

– Золотая, – блаженно выдохнула она и сделала шаг к Даю. Он напрягся.

– Стой, – приказал и положил руку на трость. – Тут могут быть ловушки.

– Не доверяешь мне? – насмешливо скривилась Лилит, скрестив руки на груди. – Думаешь, попадусь?

– Это может быть опасно, лучше отойди подальше, – Дай попятился, пальцы его сомкнулись на набалдашнике.

– Твоя забота ни к чему. – Воровка сделала ещё шаг. – Или, может, ты боишься, что я нападу на тебя?

– Ты единственная выжила после встречи с хозяином этого кинжала, – скептически хмыкнул он. – Я имею право подозревать тебя в сговоре.

«Ну-ну, подозрительный наш», – подумала она и сказала:

– Тогда, может, обыщешь меня? Мало ли, какое ещё оружие у меня спрятано под одеждой, – Лилит нахально ухмыльнулась. – Зайду со спины и… – она провела большим пальцем поперек горла.

Дай нахмурился ещё больше, но ничего не сказал, хотя язык так и чесался вывалить, всё что он думает об этой девчонке с пошлыми шуточками.

– Всё забавляешься… – протянул он, убрав руку с трости на талию, – ещё совсем ребенок.

Лилит вспыхнула, как спичка. Она ненавидела, когда её называли ребёнком. Эти «взрослые» не побывали в её шкуре и дня, не знают, что такое обледенение, а уже возомнили о себе…

Лилит с удовольствием посмотрела бы, как здорово и весело им будет, когда пальцы от «холода» перестанут шевелиться.

Девчонка дернула губой, точно волк, начинающий скалиться.

– Ребёнок говоришь, – процедила она, пригнувшись, как зверь, готовый к броску. – Сам-то не многим старше меня!

– Я хотя бы не веду себя как малявка, – продолжил Дай, не ощущая угрозы. Очевидно, ему просто хотелось отыграться на ней за все издёвки. Он толком и не задумывался, что несёт, – главное эффект есть.

Лилит понимала это. И всё равно бесилась.

– А ты малявка и внешне, и по поведению, – насмешливо хмыкнул он, повернувшись к ней. И тут же пожалел.

Воровка сверлила его таким яростным взглядом…

– Ты слабак! – выкрикнула она.

Пришло время исполнения её плана. Удивительно, Дай так легко раскрыл её умысел. Чутье? Интуиция? Впрочем, уже не важно: план А провалился. Когда он коснулся бы кинжала на полу, Лилит бы напала. Но он и близко её не подпустил. Неужели почувствовал неладное?

«С ним надо быть начеку», – решила она, но стоило взбеситься – вся осторожность улетучилась в миг.

Тогда Лилит планировала ударить его по голове или, в крайнем случае, придушить, несильно, чтобы не умер. Но сейчас она хотела приложить его посильнее, а может, и убить ненароком.

– Я уделаю тебя и без оружия! – заявила она, надменно ухмыльнувшись, и полуприсела, выставив перед собой кулаки. – Нападай!

Юноша на секунду растерялся, но потом расслабился. Поднял руки и сказал:

– Я не буду драться с девчонкой.

Лилит заскрипела зубами.

– Ты, крашеный, видимо с головой не в ладах! Я с тобой церемониться не собираюсь, не будешь нападать ты, нападу я!

Одним рывком Лилит достигла его и ударила. Металлические костяшки впились в руки Дая, едва успевшего поставить блок. Он проехался пятками по сырым половицам, и новый удар с ноги обрушился слева.

Дая швырнуло к стене. Он удивлённо вытаращился на девчонку; не мог понять, откуда в хилом тельце такая силища.

Лилит раздражённо цыкнула. И это всё? Был аристократ, да весь вышел? Их же обучают драться, а его бездействие только ещё больше раздражало. Она заставит Дая воспринимать её всерьёз.

Лилит кинулась вперёд, Дай отскочил. Кулак пробил стену на уровне его головы.

Больно.

Лилит поморщилась, выдернув руку из капкана щепок.

– С ума сошла? – испуганно спросил он, пятясь.

– Ты меня довёл, – равнодушно отозвалась Лилит. – Думал, я шутки шучу? «Взрослый» ты сейчас проиграешь малявке, не стыдно?

Она сжала кулаки, полуприсела.

– Бред, – судорожно заключил Дай. – Я не буду бить девчонку!

– Тогда страдай!

Удар ногой обрушился на юношу сверху вниз, он ушёл в сторону. Следующая атака пришлась по руке и ещё одна, и другая. Дай отбивался, как мог. Лилит зарядила коленом ему под дых, и тут он схватил её за ногу, рванул на себя. Лилит потеряла равновесие, и Дай отбросил её.

Девчонка вставала с колен, насмешливо скалясь. Юноша тяжело дышал и был мрачен, как туча.

– Что, терпение на исходе? – проворковала она.

Дай не ответил, стиснул кулаки. Лилит видела, как желваки заходили у него по скулам.

Она припала на руки, упёрлась ногами в скользкий пол. Пора заканчивать игру. Последний удар, и аристократ отправиться спать. Негоже таким, как он, разгуливать по ночам в городе преступников. Будет знать.

Лилит ринулась на Дая. Короткий замах и увесистый удар кулаком прилетел ему по уху.

Юноша всем корпусом дёрнулся вправо.

Лилит испугалась, что переборщила. Так и замерла с занесённой рукой.

Даймонд медленно выпрямился, схватил опешившую девчонку за запястье, и они встретились глазами.

Лилит мороз продрал до костей. Глаза цвета пасмурного неба обожгли её холодной яростью, а её собственные, чёрные, расширились в животном страхе. Сердечко забилось быстро-быстро, как у испуганного крольчонка, и грозило разорваться в любой момент.

Воровке показалось, что сейчас Даю ничего не стоит вцепиться пальцами в её тонкую шейку и сдавить до кровавых гематом. Она живо представила, как больно становится в легких, и она хрипит в тщетной попытке вдохнуть, а мальчишка всё давит и давит, точно удав, поймавший жертву.

Убийственный взгляд Дая пугал до дрожи в коленках. Лилит боялась шевельнуться.

Ⅱ

Лилит уперлась лбом в трухлявые доски пола. В нос ударил запах сырой древесины, мокрой пыли и крови. Хотелось кашлять.

Дай надавил коленом ей между лопаток.

– Ай! – вскрикнула Лилит. – Мне больно! Я всё поняла! Так что пусти! Пусти садюга…

– Мне, знаешь ли, тоже было больно, – неприязненно поморщился Дай. – Из-за тебя теперь синяки останутся.

Даю и правда знатно досталось. Руки ещё помнили быстрые и сильные удары воровки. Она, в основном, дралась кулаками, хотя её ноги били куда больнее. Лилит вообще была аномально сильна для обычной человеческой девчонки, любой мужчина давно бы проиграл, но не Дай. Он не простой человек…

Даймонд перехватил её руки и резким движением перевернул на спину. Лилит поморщилась, голова безвольным болванчиком стукнулась о доски и снова загудела.

– Да поняла я! – прогундосила она. – Виновата. Не буду я больше сопротивляться.

Она отвела глаза в сторону, закусила губу. Из неё уже кровь шла и стекала по подбородку. В черных глазах сверкали огоньки злобы и ненависти. Однако Лилит не предпринимала попыток вырваться.

Даймонд, удерживая её руки, уселся ей на живот почти всем весом; пытка продолжалась. Лилит зашипела от боли.

– Так зачем ты устроила весь этот цирк?

– Ограбить тебя хотела и свалить, – без обиняков ответила она. – Очень надо мне путешествовать в твоей компании, да ещё и по просьбе старика. Я что багаж, чтоб за меня решали, с кем и куда мне ехать? А ты бы покемарил здесь недолго, а завтра проснулся бы и удрал восвояси.

– Ты за меня, значит, всё уже решила? – усмехнулся Дай и вмиг посерьёзнел. – Больно надо мне с тобой возиться. Но я пообещал твоему наёмнику тебя довезти и, не сомневайся, сделаю это.

– Он не мой, – проворчала Лилит и недовольно поджала губы, зажмурилась.

Дай мог чувствовать, как беспокойно вздымается её грудь и подрагивают полуприкрытые веки. Лилит изредка морщилась, то ли от тяжести юноши, то ли из-за ноющих синяков.

Даю даже стало её немного жаль, пока он не вспомнил, что эта девчонка хотела с ним сделать. Вся жалость мигом улетучилась.

Больно же бьют её костлявые кулаки, а особенно ноги, удивительно, что такие сильные, с виду-то не скажешь…

Он пихнул её коленом в бедро, чтоб не расслаблялась, не хватало ей ещё уснуть. Она замычала, разлепив усталые веки.

– Не спать! – скомандовал Дай. – Я тебя до станции волоком тащить не собираюсь.

– Не сплю я… – хрипло отозвалась она, головокружение только начинало проходить.

Похоже, Даймонд действительно не рассчитал силу и неплохо приложил её. Давно не дрался с быстрым противником. В столице все его последние оппоненты были слабоваты и неповоротливы, а тут такая скорость, такая прыть! Точно она циркачка-акробатка. Только и успевай уворачиваться да отражать непредсказуемые выпады. Разгорячился, разозлился, забыл, что дерется с девчонкой. Даже стыдно стало: такой боец, а… девушка. И если бы он не применил этот коварный захват, на который сам недавно попался в тренировочном бою, возможно и не победил бы.

– Ты хорошо дерёшься, – спокойно сказал Дай и попытался перехватить её блуждающий взгляд, – для девчонки.

Она перевела на него свои чёрные проницательные глаза. Дай подивился, какие же они необычные. Смотришь в них и не можешь оторваться. Они вбирают в себя весь свет, затягивают словно патока, и не замечаешь как проваливаешься куда-то. Теряешь связь с миром, с телом, с душой, с сутью.

«Глаза, в которых можно утонуть», – подумал Дай и тряхнул головой, отгоняя наваждение.

Лилит прищурилась.

– Ты тоже не плох… для мальчишки. – Самодовольный однобокий оскал зажегся на её лице, на левой щеке появилась ямочка. Лилит выглядела как шкодливый волчонок, растрёпанный и ухмыляющийся. Вот только глаза её не смеялись.

Дай сразу это заметил. Его глаза тоже не смеялись и это часто подмечали друзья. Точно грусть оставила свой нестираемый отпечаток в его сердце.

Трагедия…

Она задела многих жителей Замка, отразилась на судьбе каждого. Но больше всех от неё пострадал маленький сероволосый слуга, чья жизнь после того дня перевернулась с ног на голову. Маленький мальчик, не сумевший защитить то, что было ему дороже всего.

Улыбка давалась Лилит с трудом, она поморщилась, но продолжила ухмыляться, хоть уже и менее самодовольно.

Дай вздохнул, и тоже улыбнулся, правда, слабо, снисходительно.

– Надо же! – удивилась Лилит. – Ты умеешь не только ворчать!

Дай насупился и, бесцеремонно схватив её за шкирку, поставил на ноги.

Лилит зашатало, но она быстро вернула равновесие. Скорчив недовольную мину воровка заковыляла к выходу, но вдруг обернулась.

– Мы забыли про кинжал убийцы! – воскликнула Лилит и быстрым шагом направилась к оружию.

Дай оторопел, а когда опомнился – было поздно. Девчонка уже коснулась рукояти.

– Стой! —Дай ринулся к ней.

Раздался щелчок, словно кто-то крутанул заводной ключик музыкальной шкатулки.

Лилит ошалело глядела на кинжал в своей ладони. Гладкое острое лезвие со странным фиолетовым отливом, рукоятка, похожая на большую пупырчатую гусеницу. Обычное оружие уникальной формы. Вот только оно бешено раскалялось в ладони.

А дальше случилось неожиданное.

Где-то глубоко внутри Лилит догадывалась, что в здравом уме убийца не оставит своё оружие – главную улику! – на месте преступления. А тот мужчина не выглядел умалишённым, наоборот, производил впечатление опытного «внезаконника».

Последующие события запечатлелись в её памяти яркими смазанными фотографиями:

Вот Дай подскочил к ней и выбил кинжал из рук. Вот клинок летит, вращаясь волчком и врезается в стену. Дай в охапку хватает Лилит и прыгает к выходу.

Ослепительная вспышка.

Оглушительный хлопок и взрыв. Окна разлетелись на осколки.

Церковь вспыхнула, как спичка. Клубы чёрного дыма повалили наружу, застилая взор. Перед глазами Лилит стояли алые языки пламени. Их откинуло взрывной волной, и она больно приземлилась на спину. В ушах звенело. Сверху её придавила туша Дая.

Он закашлялся. Лилит распахнутыми от ужаса глазами смотрела в его лицо, искаженное болью. Она с силой спихнула его.

Уши заложило, и она сама не слышала что кричала:

– Дураааак! Придурок! Идиот! – сыпала Лилит, стуча кулаками по его груди. – Зачем?! Зачеееем?!

Дай шумно дышал, глаза не видели, в ушах стоял писк.

Девчонка обернулась.

Церковь быстро пожирал огонь. Трещали деревянные стены. Всё охватило обжигающее пламя: тела наемников, своды под потолком, подсвечники. Вот так заметают следы профессионалы.

Лилит схватила Дая за грудки сюртука и на ватных ногах потащила прочь от пожара. В голове ещё бились мысли: неужели это ловушка, оставленная убийцей? Но зачем? Кому в голову взбредет вернуться в церковь? Или он знал, что Дай придет?

Она болезненно прикусила губу и продолжила оттаскивать тело. А ведь мальчишка говорил, что это может оказаться ловушка, но почему она о таком даже не подумала!

Когда они оказались на безопасном расстоянии, Лилит осмотрела Дая. Видимых синяков и ожогов нет, «невидимых» – тоже. Одежда взяла на себя основной урон. Обычная бы давно загорелась, но не эта. На этой даже и следа от взрыва не осталось.

И что за материалы используют эти аристократы для пошива костюмов?!

Дай начал приходить в себя.

– Идиот! – взревела Лилит, приподняв его за ворот. – Зачем влез! Со мной бы ничего не случилось!

– Сама дура! – он отпихнул её руки и рухнул обратно на траву полную холодной росы.

Потирая затылок, Дай приподнялся на локтях. – Тебя бы сразу убило! Сожгло! Осталась бы лишь кучка золы!

– Да что ты знаешь?! – снова накинулась на него Лилит. – Всё случилось из-за того, что ты решил сюда вернуться!

– Теперь я виноват?! Всё из-за твоей глупости! – парировал он. – Я говорил – ловушка!

– Да кто ты чёрт тебя дери такой! Откуда это знал?!

– Я уже сталкивался с такими ловушками. Сначала я сомневался, думал, где же видел такой кинжал раньше, но, когда понял, ты решила подраться…

Лилит виновато отвела глаза в сторону.

Дай вздохнул и устало поглядел на пожар.

– Такое оружие используют члены одной организации.

– Что за организация? Тот мужик значит оттуда?

Парень кивнул.

– Секта, – нехотя выдавил он. – Опасная секта. Слышала о Регуле?

Лилит покачала головой. Дай опять тяжело вздохнул.

– Они проворачивают свои тёмные дела по всему Алнаиру. Некоторые монстры в этом лесу – их рук дело. Уж о них ты наверняка слышала.

Лилит глупо приоткрыла рот, потом нахмурилась, поёжилась. Она никогда не сталкивалась с монстрами лицом к лицу, но часто по работе ей приходилось сжигать растерзанные тела их жертв.

– И… ты знаешь, где тот тип?

– Нет, – Дай встал на ноги и отряхнул полы сюртука. – Но я его ищу. Наёмник сказал, что шкатулку вы должны были везти в столицу. Туда и направимся. Сектант, скорее всего, тоже держит путь туда.

Немного погодя Дай добавил:

– Ты говоришь, это был мужчина… с ним случаем не было женщины?

– Кроме него никого не видела, – Лилит отряхнула свой запылившийся корсет. – А что за женщина?

Стены церкви, охваченные огнем, затрещали, и крыша провалилась.

Лилит ощутила сладкий запах паленой плоти. Её замутило.

– Пойдем отсюда, – скомандовал Дай. – На пожар могут сбежаться местные.

Лилит хмыкнула и обратила взгляд на луну, холодную и безразличную ко всему сущему. Пусть на дворе уже была глубокая ночь, на улице было светло, как днём. Близость огня согревала, а от сырого воздуха вились волосы.

Лилит втянула воздух носом. Она любила ночь, но сегодняшняя уж слишком насыщенная. Сердце заняло необъяснимое беспокойство. Лилит чувствовала, что эта ночь стала поворотной точкой в её судьбе, а то что будет дальше… то что туманно и неизведано пугало её.

Но Лили уже не может вернуться назад.

Не хочет.

Обжигающий стыд и вина охватили Лилит за то, что она не попрощалась с Байардом как следует, с раздражающими слезами, соплями и крепкими объятьями. Хотя, конечно, старик бы не плакал: в его стиле радостно послать её к черту и хлопнуть дверью перед носом. И пусть он имел скверный характер, пусть пробыл с ней всего несколько лет – они давно перестали быть чужими людьми.

Байард воспитывал её, обучал драться и владеть кинжалом, наставлял, давал кров над головой и еду. Без него Лилит давно бы отправилась на опыты вместе с другими беспризорниками. А она поступила как последняя…

– Если мы уже отправляемся в путь, то я хочу вернутся в ломбард и забрать кое-какие вещи, – заявила Лилит, когда Дай подошёл ближе.

Она выдавила виноватую улыбку и закинула руку ему на плечо.

Он раздраженно вздохнул, но всё же пригнулся и придержал её за запястье.

– Ничто не сплачивает людей лучше, чем хороший мордобой и общие неприятности!

– Вижу, сил у тебя достаточно, чтобы шутить, – насмешливо выгнул бровь Дай, но вдруг закашлялся от дыма, уже окутывавшего ближайшие окрестности.

Лилит резко повисла на его шее всем весом, и Дай чуть не клюнул носом в землю.

– Ты чего?! – возмутился он.

– Ничего! – передразнила Лилит. – Ну и хиляк же ты. Только не будь мне обузой.

– Кто здесь ещё обуза, Каштанка?

Ⅲ

Байарду приходилось туго. В последнее время у него давление скакало, как лань по горам. Сказывалась приближающаяся старость и изнуряющий образ жизни. Он стал редко выходить на миссии и вообще покидал дом только при крайней необходимости.

Вся жизнь начала катиться к черту, когда он впервые почувствовал, что постарел. Однажды посмотрел в зеркало и не узнал себя. Какой-то заросший, ссутулившийся старик с весёлыми морщинками в уголках глаз смотрел на него из отражения.

А ведь он никогда таким не был.

В молодости Байард активно прожигал свою жизнь выпивкой, женщинами, опасностями. Нырял в авантюры с головой, и его не волновало ничего. Танец на краю погибели приносил ему небывалый восторг. Он не задумался, что однажды это всё может закончиться.

Пока был молод и горяч, Байард не думал о таких обыденных вещах как семья и не понимал старых наёмников, мечтающих уйти на покой не в схватке с монстром, а в собственном доме в окружении заботливой жены и детей.

Но теперь Байард понимал их как никто другой.

Жена его умерла при родах, ребёнок не выжил. Тогда наёмник впал в апатию, начал заливать горе алкоголем и из-за этого внешне состарился ещё на десяток лет. Вскоре силы иссякли. Байард настолько отчаялся, что готовился покончить с собой. Ему казалось – жизнь кончена. И в тот роковой год он встретил Лилит.

Однажды, на одном задании по патрулю окрестностей, он вместе с другими наёмниками столкнулся с поездом. Работорговцы угнали его, а товаром стали дети-беспризорники. Они везли их на какую-то очень выгодную сделку. Все наёмники прекрасно знали, что организация, приобретающая подобный «товар», ставит над детьми опыты. Многие не выживают или изменяются навсегда.

Чаще всего, эти «изменения» связаны с монстрами. Детей превращали в получудищ-полулюдей, а неудачные эксперименты отпускали в лес. Бедные дети, потерявшие рассудок, ведомые какими-то неизвестными инстинктами всегда стремились вернуться к людям, к своей семье, друзьям. Но вместо приятного воссоединения мутанты начинали этих людей сжирать.

Тогда и появились наёмнические разведотряды из городов, находящихся близ Проклятого леса.

Как-то раз Байард сам стал свидетелем «воссоединения семьи». Случился налёт монстров на одну маленькую деревушку. Наёмники быстро среагировали на вызов и уничтожили всех чудищ, но одно сумело ускользнуть. Байард погнался за ним и догнал возле деревянного амбара.

Уродливое чудовище, замерло у дверей, будто в нерешительности, и тогда Байард сумел хорошо его рассмотреть. Два метра ростом, с бравыми плечами, поросшими шерстью и мощными лысыми собачьим лапами вместо ног. Острые когти, свергающие, как кинжалы клыки. Из вытянутой волчьей пасти, по губам стекала не слюна, а какая-то… чёрная, густая смола. Что-то похожее на эту «смолу» венами змеилось под кожей монстра. А чернильно-чёрных глазах его стояли… слёзы.

Байард как наяву слышал жалобный детский плач, исходивший из пасти. Сначала он подумал, что монстр проглотил ребёнка, но нет. Определённо точно звук издавал сам зверь.

Из амбара вышла женщина и обомлела. Корыто с водой выпало из её рук, а вода расплескалась на землю. От ужаса ноги её подкосились, монстр сделал к ней несколько неуверенных шагов и склонил над ней свою клыкастую морду. Женщина тряслась от страха, но потом посмотрела чудовищу в глаза и произнесла: «Маркус?».

Имя эхом отдалось в голове Байарда. Это воспоминание до сих пор приходит к нему во снах и каждый раз женщина с тихой надеждой произносит имя монстра. Нет. Ребенка.

«Маркус».

Женщина протянула руку к его морде, и ребёнок внутри него зарыдал громче и отчаянней. И в следующую секунду откусил женщине голову.

Слезы текли из его глаз, но он продолжал с животной яростью вгрызаться в её тело. Он рвал её на куски, кровь обагрила пасть и лапы. Гробовую тишину вокруг прерывал лишь чавкающий, хлюпающий звук.

Тогда Байард впервые столкнулся с одним из неудачных экспериментов секты.

Лилит находилась среди детей, перевозимых на поезде и ввязалась в конфликт с одним из перевозчиков. Она кричала и отчаянно билась, хваталась за мальчика, которого хотели увести. Его «избрали» новым подопытным.

Лицо мальчишки было белее мела, руки ходили ходуном, но внешне он оставался спокоен. Не хотел пугать свою подружку ещё больше, храбрился. Он грубо прервал её протесты и толкнул обратно в вагон. Лилит тут же подхватили другие дети, но она ещё долго продолжала вырываться и кричать ему в след.

Байарда поразило её безрассудное благородство, упорство и попытки спасти друга, даже зная, что это бесполезно. Она напомнила его самого в молодости: глупого и горячего, сражающегося за справедливость и товарищей.

Один из «перевозчиков» ударил девчонку кулаком в живот. Она скорчилась на земле от боли, а второй добавил металлическим прутом по спине, судя по его ругательствам, она укусила его, когда вырывалась.

Но Лилит не сдавалась, бросила ему в лицо оскорбления. Мужчина размахнулся прутом, дабы ударить по её наглой улыбке, но Байард схватил его за руку.

Он сам толком не понимал, зачем решил вступиться за безродную девчонку. Спасение её жизни ничего ему не даст. Но когда подошли остальные наемники, он уже выкупил Лилит у работорговцев.

Он нашел в этой маленькой нахальной девочке с бесстрастным кукольным лицом новый смысл жизни. Он решил, что будет воспитывать её сильной, чтобы она смогла постоять за себя и свой скверный язык и не умерла глупой смертью в какой-нибудь подворотне. И чтобы в следующий раз смогла защитить своих друзей.

Так и вышло, Байард обучал Лилит, а она заменила ему семью, стала той нерождённой дочерью. Но когда пришло время выпустить птенца из гнезда, он не смог.

Музыка граммофона стихла, и Байард приподнял головку проигрывателя, вытащил пластинку и бережно уложил в коробку рядом.

– Лилит не любит твой подарок, Эмили, – обратился он в пустоту, ласково погладив раструб.

Эмили. Так звали его жену. Она однажды подарила ему этот граммофон. Притащила из какого-то ломбарда, где отхватила его за полцены. Старенький и местами пошарпанный он выглядел, мягко говоря, непрезентабельно.

Первая пластинка, которую они поставили, была джазовой композицией, не этой, но очень похожей. Всегда, когда он хотел вспомнить свою жену, то ставил джазовую пластинку в проигрыватель.

Лилит не любила джаз, по вечерам и не только он играл отовсюду. Её можно понять: каждому надоест слушать одни и те же мотивы постоянно, каждый день.

Колокольчик на двери звякнул. И Байард повернулся, надеясь увидеть в дверях Лилит, гневную от собственного смущения, с раскрасневшимися щеками. Она бы выкрикнула прощания, прозвучавшие скорей как ругательства, хлопнула бы дверью и, пыхтя, быстро побрела бы прочь.

Но в дверях он столкнулся глазами вовсе не с Лилит. Там стоял новенький из разведотряда под руководством Байарда. Наёмник плохо его знал и совсем не доверял. Парень производил впечатление ненадёжного и трусливого человека, ещё и слабого телом. Он пришёл на службу только ради денег, чтоб семью прокормить или нечто подобное.

Из таких выходят поганые разведчики.

Мужчина весь запыхался и раскраснелся от быстрого бега, на лбу выступила испарина. Но всё это не имело значения. Дикими, широко распахнутыми глазами, полными ужаса он выискал в полумраке Байарда.

– Господин Байард, – пролепетал он, – отряд…

Он жадно глотал воздух ртом и говорил сбивчиво.

– Что с отрядом? – Байард грозно уставился на него.

– Всех… всех, – задыхался новичок. – Всех перебили!

– Как так вышло? – нахмурился старик, делая шаг на встречу.

– Всех убил монстр, – выдохнул он. – Напал на нас, когда мы делали обход северной стороны.

– Но я отправил самых опытных наёмников. – Старик озадачено почесал бороду. – Скажи, Клайд, – обратился он к мужчине, – почему ты выжил, если всех перебили?

Новичок нервно забегал глазами и испугано вякнул:

– Меня отправили за подмогой.

– Отправили, значит… – опробовал на вкус каждое слово Байард.

Старик не мог сейчас выслать на подмогу отряд. Нет. Не то, что отряд. Не осталось даже пары свободных человек – все разбрелись по заданиям.

– Подмоги не будет, – мрачно объявил он. – Придётся мне идти самому.

На удивление, Клайд радостно кивнул, точно ожидал, что Байард так решит.

Это выглядело странно. Что-то не складывалось. Монстры обычно не охотятся поодиночке, только в стаях. Да и высланном Байардом отряде было полным полно опытных наёмников. Они бы не проиграли одному чудовищу.

Недоброе предчувствие закралось в сердце. Чутьё никогда не поводило Байарда и сейчас оно говорило – это ловушка. Но чья? Зачем? Этого он понять не мог.

Приказав новичку ждать снаружи, Байард застегнул ремешки кожаных наручей, крепко завязал шнурки сапог, взял со стола ремень с двумя клинками в ножнах и перед самым выходом вдруг вернулся к стеллажу, взял лист пожелтевшей бумаги и что-то на нём накарябал.

Ночь за окном удивляла тишиной. Лишь изредка на ветру поскрипывали сухие деревья, а их острые ветки били по мутным стёклам домов. Торопливые шаги удалялись от ломбарда, где на прилавке остался одинокий исписанный листок.

На широкой поляне, будто ковром покрытой белыми низкими цветами на огромном камне, будто кошка восседала женщина. Светлые волосы подрагивали на ветру, оголяя шрамы, пересекавшие левую сторону лица, и пустую глазницу.

Женщина едко ухмыльнулась, завидев Байарда. Остриём кинжала она выковыривала из-под ногтей запёкшуюся кровь, а на белоснежных цветах, как на сказочных перинах, «спали» наёмники. Фиолетовые вздувшиеся вены проступили на их руках и глотках, распахнутые глаза, разинутые в агонии рты, через губу льются тёмные слюни.

Их отравили. Яд вызвал удушье.

– Я уже заждалась! – воодушевлённо соскочила с камня женщина. Она обращалась не к Байарду, а к тому, кто стоял за его спиной. Клайд.

– Долго же ты ходил, я успела заскучать, – притворно огорчилась она, поигрывая кинжалами. – Знаешь, я ненавижу, когда меня заставляют ждать.

– Я-я с-сделал, как вы просили, – заикаясь, промямлил Клайд. – Привел самого сильного наёмника. Вы обещали… Прошу вас, отпустите меня и не трогайте мою семью…

«Трус», – подумал Байард и гневно стиснул рукоять кроткого меча на поясе.

Женщина залилась ядовитым, каркающим смехом.

– Ты что идиот! Предатели должны подыхать на месте, – сухо декларировала она.

Глаза Клайда распахнулись, он попятился, споткнулся о камешек и плюхнулся на цветочную перину. В истерике на карачках ринулся прочь, но отравленный кинжал достиг его горла быстрее. Одна царапина, и тело безвольно рухнуло на цветы. Белые лепестки окрасились красным, а вместо росы с них по капельке стекала свежая кровь.

В следующую секунду женщина метнула кинжал в Байарда. Старый наёмник ловко увернулся, выхватывая из ножен оружие. Серебряное лезвие сверкнуло в лунном свете.

Шрам заворожённо охнула.

– Оружие для борьбы с чудовищами, – выдохнула она. – Какая честь сразиться с сильнейшим наёмником этого захолустья. Вот только не жалко ли марать такой клинок о человека?

– А ты не человек, – резюмировал Байард. – Ты – монстр.

Шрам счастливо рассмеялась.

– Да у вас чутье!

Она пригнулась, готовясь к прыжку на оппонента.

– Просто от тебя за километр разит трупной гнилью.

Шрам раздраженно дернула губой. Он задел её за живое.

И кинулась в бой.

Первый удар. Кинжал схлестнулся с мечом, звон металла раскатом грома прокатился по округе. Мышцы свело от напряжения. Второй клинок ринулся к наёмнику, и он остановил его рукой. Шрам извернулась змеёй и зарядила ногой Байрду в голову. Он отскочил, как ошпаренный зверь.

Их тени плясали по поляне, как языки пламени в жерле камина. Сливались в одну и снова распадались на две.

Шрам побежала на него и резанула кинжалом наискось, целясь в горло. Байард пропустил лезвие над грудью и ушёл в сальто назад. Кости захрустели, он охнул, схватившись за поясницу.

Шрам рассвирепела.

– Атакуй! Иначе долго не протянешь!

Старик криво усмехнулся.

Он привык сначала изучать врага, а потом уже лесть в драку. Это в молодости он необдуманно кидался в бой, как Лилит, но жизнь научила работать мозгами.

Байард занял низкую стойку, уведя кортик за спину. Карие глаза встретились с кроваво красным и пугающим пустым. В них горел холодный гнев.

Наёмник напал рывком. Лезвие прочертило синюю диагональ. Шрам юркнула вниз, готовясь к уколу. Этого Байард и ожидал. Он зарядил сапогом ей под дых.

Шрам отбросило на камень возле раскидистого дуба. Воздух вырвался из лёгких. Она упала наземь, заходясь в надсадном кашле и, шипя от боли, приподнялась на локтях. Лес, тени ветвей и туманное небо, казалось, водили хороводы над её головой – так всё кружилось перед глазами.

Пока Шрам пыталась, проморгаться и собраться с мыслями, Байард швырнул дымовую шашку ей под ноги. Она пикнула и с грохотом взорвалась.

Шрам закашляла, отгоняя от лица дым. Теперь она совсем растерялась в пространстве и ничего не видела. Убийца озиралась на каждый шорох.

– Где ты спрятался? – сладко пропела она, злобно зыркая по сторонам. – Не думаешь, что это не честно? Я же всё-таки девушка.

Шрам хотела, чтоб он издал хоть звук. Она бы тут же его засекла.

– Монстрам не положена пощада, – Байард резанул клинком по её спине.

Но удар не настиг жертву. Шрам махнула ножом-когтем наотмашь. Из фаланг пальцев брызнула кровь, а клинок вылетел из рук.

Шрам победно усмехнулась и метнула вдогонку кинжал. Старик провалился в туман. Клинок вонзился ему в грудь близ сердца, но плотная кожаная броня защитила от смертельного попадания. Он отскочил назад, схватился за кинжал и вытащил из себя.

Теперь он отравлен и долго не протянет.

– Может со зрением у меня не так хорошо, – громко начала Шрам, всматриваясь в дымовую завесу вокруг. – Но слух от этого хуже не стал!

Она резко обернулась, разрезав воздух клинком. Остриё плавно прошло по оголенной части руки Байарда. Но он не дрогнул, схватил женщину за локоть и, заломив назад, дёрнул. Шрам взревела от боли.

Он выбил ей плечо.

Страшно рыча, как раненая львица, она схватилась за травму. Левая рука повисла, как безвольная плеть.

Шрам до крови прокусила нижнюю губу. Кроваво-красный глаз пылал ненавистью и злобой.

– Ты доигрался, – выплюнула она вместе с кровью.

Шрам вытянула из-за спины длинный клинок. Изогнутое лезвие сверкнуло в лунном свете. Это оружие когда-то принадлежало Хранителю. Рукоятка привычно легла в ладонь, и Шрам почувствовала доселе забытое упоение. Давно она не держала такое оружие в руках. Клинок был магическим. Редчайшая находка, а имеется почти у каждого из «теней». Как несправедливо.

Презрительная ухмылка наползла на её лицо, и яростным прыжком она взмыла над облаком тумана.

Мужчина стоял на коленях, безвольно опустив голову на грудь. Ноги его парализовало, он даже пальцев не чувствовал. Все тело покалывало, точно било электрическими зарядами; вены на шее и руках вздулись и стали фиолетовыми.

Он проиграл ещё в тот момент, как ступил на это цветочное поле. Белые лепестки сонно покачивались на ветру, и Байард вдруг вспомнил, как они назывались.

«Цветы расставаний».

Он усмехнулся. Истерический смех стал распирать его изнутри от такого совпадения.

Байард никогда не верил в судьбу. Ему претила сама мысль, что все его действия и поступки уже заранее кем-то придуманы и прописаны. Он не верил в некое «высшее существо», следящее за всеми событиями и созданиями. А если Бог и существовал, как он мог следить сразу за всеми? Как он мог допустить, то, что случилось с его женой и ребёнком? Как он может равнодушно взирать на все мерзости творящиеся мире?

Байард не желал принимать, что бог, которому он молился всю свою жизнь, с самого рождения, – выдумка. Обман.

Шрам схватила Байарда за волосы и обратила лицом к себе.

– Чего лыбишься? – процедила она. – Мозги через уши уже вытекают?

– Какая ирония расстаться с жизнью здесь, на этом поле… – тихо прохрипел он.

Шрам, конечно же, ничего не поняла. Да и откуда ей знать название чёртовых полевых цветов.

Она раздраженно скрипнула зубами, глядя на беззаботное лицо наёмника.

– Наслаждайся, пока можешь… – ядовито прошипела она. – Ты встретишь свою кончину здесь, старик.

Старик…

Так его называла только Лилит. Горько осознавать, что он больше никогда её не увидит. Хотя… хорошо, что она не видит его таким слабым и жалким. Байард всегда учил её быть сильной, стискивать зубы и двигаться вперёд, не смотря на трудности и боль.

Он хотел, чтобы Лилит запомнила его таким, сильным, непоколебимым, беспринципным. И всё же… так хотелось увидеть её улыбку в последний раз. Не ту шкодливую ухмылку, а детскую и искреннюю улыбку, которая, возможно, была у неё когда-то, пока жизнь не показала ей всю мерзость и грязь реального мира.

– Нет… – простонал Байард.

Душа её всё так же ранима и чиста.

Шрам подумала, что он говорит с ней, и непонимающе склонила голову на бок.

– Я так не думаю, – холодно отрезала она.

Убийца занесла над головой клинок, как палач, готовый вынести приговор.

Байарду есть за что расплачиваться. Он вёл совсем неправедный образ жизни, руки его запятнаны кровью не только монстров, но и людей.

Убийца достоин умереть лишь от руки другого убийцы.

Лезвие со свистом рассекло воздух.

Байард закрыл глаза, а на его губах появилась улыбка, полная облегчения.

Алые брызги оросили белоснежные лепестки. Тело бесшумно рухнуло на цветочную поляну.

Где-то тревожно вскрикнул ворон, шумно сорвался с ветки и улетел в лесную чащу.

Ⅳ

Тускло сияли жёлтыми глазами уличные фонари, едва освещая сырую улицу. Неторопливо хлюпали по лужам две пары сапог. Тихо позвякивали металлические замочки на одежде, отбивая ритм каждого шага. Облачка пара срывались с губ.

Девушка шла, оперившись рукой о плечо парня, которому едва доходила до подбородка.

– Он твой отец? – спросил Дай, чтобы прервать неловкое молчание, хотя уже и сам знал ответ.

– Старик? – с усмешкой переспросила Лилит, – шутишь что ли? Мы даже не кровные родственники. Я просто снимала у него квартиру… какое-то время.

Дай почувствовал, что она не договаривает, но допытываться не стал.

– Он просто случайный встречный, который однажды мне помог, – продолжила она так, будто сама пыталась себя в этом убедить. – Я его не знала, и он меня не знал.

Дай попытался украдкой заметить выражение её лица, но Лилит шла с низко опущенной головой. Чёлка успешно скрывала добрую половину, а алые губы оставались бесстрастны.

Увы, он не смог понять, о чем она сейчас думала.

– Так что в шкатулке? Какая-то дорогая вещица? – спросила Лилит, коротко глянув на Дая.

– Это не просто «дорогая вещица». От этого камня зависит будущее всего Алнаира, – сказал он и тут же пожалел: заметил, как в её глазах зажегся азартный огонёк. И этот огонёк ему совсем не понравился.

«Вот дурак! – чуть не ударил себя по лбу Дай. – Нашёл кому рассказывать – воровке!»

– И что же за камень такой? – практически промурлыкала Лилит, и призрачная улыбка, не предвещающая ничего хорошего, отразилась на её лице.

«И сколько он стоит?» – словно наяву Дай услышал не прозвучавший вопрос. Или он прозвучал?

Юноша нервно сглотнул и попытался исправить положение.

– Да так, безделушка, – брякнул он и отвел глаза в сторону. Не умел врать.

– Да неужели? – Лилит иронично выгнула бровь. Рука её, все ещё лежавшая на плече парня, больно сжала его. – Ты секунду назад другое говорил. Темнишь, милый, ох темнишь, – она покачала головой и отпустила его. – А если серьезно, то лучше тебе рассказать, что к чему. Мы же теперь «напарники»! а напарники – это не просто случайные знакомые. Нас ведет одна цель!.. по крайней мере, пока наши пути не разойдутся в столице.

Дай начал проклинать это ёмкое слово «напарники». Он никогда не любил напарников, считал их балластом, лишней заморочкой и всегда предпочитал работать в одиночку. А сейчас Лилит словно сказала, что будет мешаться под ногами и делать все, чтобы он не смог спокойно, без лишних происшествий и проблем, выполнить задание.

Даймонд обреченно вздохнул, поправил галстук и сказал:

– Мне самому мало что об этом известно. Знаю лишь, что если не вернуть камень как можно скорее, под угрозой окажется всё королевство, многие люди пострадают, может даже начаться война.

Лилит по-волчьи недобро оскалилась. И от этой кривой улыбочки Дая пробрала дрожь. Он не знал, какие мысли могут взбрести воровке в голову. Оставалось только надеяться, что её благоразумности хватит никому этот камень не продавать.

Он мысленно помолился, чтоб в случае чего камень она продала ему. Будущее Дая на кону!

– Последний вопрос, – привлекла внимание Лилит. – О какой женщине шла речь, когда ты спросил, был ли в церкви кто-то кроме мужика в пальто?

Дай нахмурился и сказал:

– Я узнал, что среди тех, кто украл камень, была одна… знакомая…

– Твоя подружка? – насмешливо крякнула Лилит.

Даймонд взбешённо уставился на неё. Лилит захлопнула рот. Ехидничать сразу расхотелось.

– Она убийца, убившая не только многих людей, но и моего друга, – с отвращением выплюнул он.

– Прости… – пробурчала Лилит.

Дай тряхнул головой, отгоняя накатившие эмоции, и добавил уже спокойней:

– Главное, что ты должна помнить, если вдруг столкнёшься с ней – ни в коем случае не вступай в бой, беги как можно скорее, завидев её изуродованное шрамами лицо, светлые волосы и единственный рубиновый глаз.

Лилит и не думала его слушаться. Если эта убийца и в правду так опасна, как говорят, то смахнуться с ней ещё как стоит. А перед этим желательно разузнать про неё как можно больше.

– И как же её зовут?

Лилит рассеяно потёрла запястья.

– Никто не знает её настоящего имени, но я назвал её Шрам.

– Я смотрю, ты любишь давать прозвища.

Дай хмыкнул.

– Просто я расследовал её дело. И не думай, что я не заметил, как у тебя уши навострились от упоминания сильного противника. Я говорю совершенно серьёзно, – он резко остановился, и Лилит пришлось обернуться.

– Я расследовал её дело, – ещё раз повторил он. – И знаю точно, насколько она опасна. Когда мы пытались схватить её, она вырезала весь отряд опытных бойцов. Она настоящее чудовище, хуже любого монстра.

Лилит нервно сглотнула, теперь ей ещё больше захотелось увидеть это «чудовище» в человеческой шкуре. Ей хотелось понять, переплюнет ли «чудовище» настоящего монстра, создание ночи – Сурта.

Серьёзное лицо Дая говорило, что он знает все мысли Лилит насквозь, знает, что ей плевать на опасность и… сочувствует. Это раздражало.

– Идем, почти пришли! – Лилит резко повернулась на пятках, взметнув рукой копну каштановых волос.

Дай шел чуть позади. На его удивление, воровка, прихрамывая минуту назад, двигалась легко, словно с самого начала ничего не болело.

Догнав Лилит у ломбарда, он заметил, что она стоит перед дверью, тупо уставившись в окошко на ней.

«Закрыто», – подумал Дай и уже собирался окликнуть девушку, как вдруг она со всей дури зарядила кулаком в стекло.

Звон бьющихся по мостовую осколков эхом разнёсся по пустой улице.

Дай испугался, что шум привлечёт соседей, но даже намёка на движение не последовало.

Лилит с хмурой миной разгребла стекло, просунула в окно руку и отперла дверь с другой стороны.

Дай подумал, что она, скорее всего, порезалась, если не во время удара, то сейчас точно. Но девушка выглядела невозмутимо.

Возможно, Даю показалось, но когда они прошли во внутрь ломбарда, с пальцев Лилит, одетых в черные перчатки, скатились на пол бисеринки крови.

Внутри ломбарда поселился мрак и холод. Даже вечно горевшие керосиновые лампы не работали. Теперь отчетливо ощущалось то, что магазинчик находится на первом этаже. Внутри сыро и некомфортно, как будто здесь давно никто не живёт, хотя час назад ещё раздавал приказы старый наёмник.

Недобрые предчувствия грызли Лилит изнутри.

Она торопливо прошла вовнутрь и заметила на прилавке пожелтевшей листок бумаги. Весь исписанный грубым, размашистым почерком, сразу выдававшим мужчину-наёмника, не практикующего каллиграфию.

«Если ты читаешь это письмо, то, скорее всего, меня уже нет в живых»

Именно так начиналось послание, оставленное никем иным, как самим стариком Байардом.

Перед тем, как оставить тебе свою «отповедь», хочу сказать, что осознанно пошёл на риск в очевидную ловушку. Но давай я признаюсь во всем по порядку. Накануне ко мне зашел наёмник с просьбой о помощи. Я чувствовал, что что-то случиться. Знаешь, такой феномен (я был о нем наслышан, но до конца не верил): люди, как и животные, чувствуют, приближение смерти. Не знаю, как описать тебе все то, что я тогда испытал, но скажу одно: я никогда не сбегал от проблем, я всегда шёл им навстречу. Возможно, именно эта черта передалась и тебе.

Повторюсь, я осознано шел туда, зная, что это будет моя последняя миссия. Не вини себя, как ты любишь. Ты не могла ничего изменить. И тем более дело не в суевериях, которыми ты любишь изводить саму себя.

Помнишь миссию со шкатулкой? Я с самого начала знал, что группа наемником направиться в столицу, но я не сказал тебе. Даже наоборот… я не хотел тебя пускать. Я боялся, что если ты уедешь в столицу, и твоё давнее желание исполниться, ты не захочешь возвращаться. Я не хотел тебя отпускать и из-за своего эгоизма чуть не обрек тебя на вечное затухание в этом «болоте» (как ты всегда называешь Краз).

Но ты всё равно ушла. Никогда меня не слушала. Я боялся, что если ты узнаешь, что я не рассказал тебе про пункт назначения поездки, ты обозлишься на меня. Поэтому, когда ты вернулась, да ещё и не одна, я сначала обрадовался, но потом осознал: ты не будешь вечно сидеть на привязи и не будешь рада такой жизни. А я всегда желал тебе только добра, пусть и показывал это в своей манере.

Я понял, как сильно ты выросла с нашей первой встречи, какой сильной стала. Я передал тебе все свои знания. А теперь пришло время тебе передавать эти знания дальше. Я решил, что теперь-то уж точно отпущу выросшего птенца из гнезда. И я хочу, чтобы ты воспользовалась шансом, что я тебе подарил.

Спасибо за все, что было в моей жизни. Когда я впервые встретил тебя, то понял, что хочу во что бы то ни стало тебе помочь. Когда я отчаялся, ты вновь подарила мне смысл жизни. Ты заменила мне семью, о которой я всегда мечтал, но так никогда и не обрёл. Я счастлив, что встретил тебя.

Спасибо за всё и прощай. Будь счастлива, Лилит,

Твой старик, Байард

Руки Лилит затряслись, спина задрожала. Ей было и больно, и тошно, хотелось кричать, плакать или разнести всё к чертям. Она знала старика не так долго, чтобы начать считать его отцом, но всё же он был единственным взрослым, протянувшим ей руку помощи в этом страшном, холодном мире.

Однажды она просто появилась. Обычно люди рождаются, постепенно взрослеют, развиваются, и всё это откладывается в их воспоминаниях. А она просто однажды появилась; не взрослая и не совсем ребёнок – подросток. Она не знала ничего о мире, в котором вдруг очнулась, ни какой нынче год, ни даже имени своего. А было ли оно вообще?

Тогда её нашли дети беспризорники, они же дали ей имя – Лилит. Мальчик, подаривший ей имя, сказал: оно принадлежит проклятой королеве демонов и переводиться как Чёрная луна. Тогда ещё никто из них не догадывался, насколько точно он попал в цель. Ведь она – Сурт. В одной из легенд их называют Дети луны!

Пусть старик и сказал не винить себя ни в чём, она не могла так просто закрыть глаза на то, что там, где есть Сурт, всегда будут беды, неудачи и смерти. Ведь смерть идет за ними по пятам. И с каждой «отсрочкой» вместо Сурта смерть забирает жизнь ближайшего к нему человека. Дорого человека. И как так совпало, что сегодня утром у неё была «кормёжка»?

Лилит почти осела на пол, трясясь всем телом – упасть ей не давала лишь мертвая хватка, которой она вцепилась в прилавок. Царапины от осколков уже затягивались и лишь слабо зудели, в очередной раз напоминая, что у людей раны так быстро не заживают.

– Всё в порядке? – встревожился Дай, сделав к ней шаг. – Что в письме?

Лилит резко выпрямилась и с остервенением разорвала бумагу в клочья.

Да. Она решила. Больше никто не умрет. Она откажется от человечности, чувств, привязанностей, пусть и обречёт себя на вечное одиночество. Она не хочет, чтобы ещё хоть кто-то погиб по её вине, по вине проклятья Сурта.

Но прежде Лилит должна уберечь от себя Дая. Он же будет последним, кто увидит в ней человека и так же быстро поймет, что она монстр.

– Жди здесь, – тихо приказала воровка и на ватных ногах поплелась к лестнице, ведущей наверх.

Деревянные ступеньки скрипели под её металлическими каблуками, но скрип вскоре удалился и прекратился. Стройный силуэт девушки скрылся на втором этаже.

Дай подошёл к месту, где Лилит линчевала бумагу, и всмотрелся в клочки на полу. В царившем внутри полумраке он смог различить лишь последние фразы, пострадавшие меньше всех:

«Спасибо за всё и прощай. Будь счастлива, Лилит»

Даю стало некомфортно, будто из помещения кто-то разом вытянул всю жизнь. Даже воздух показался каким-то мёртвым.

Привычный запах старых вещей и пыли ударил в нос, когда Лилит вошла в свою комнату. На неё накатили спокойствие и усталость. Не хотелось даже пальцами шевелить.

Эта маленькая комнатка, больше напоминавшая каморку, за несколько лет стала для неё родной. Лилит ощутила ноющую боль от осознания, что сюда она больше никогда не вернётся. Теперь не было даже причины возвращаться.

Сердце болезненно сжалось.

Старик многое сделал для неё: научил драться, воспитывал сильной и независимой. Конечно, случались и плохие моменты: ссоры, скандалы, побеги из дома и постыдные возвращения. Лилит часто на него бесилась по поводу и без. Бывали дни, когда ей хотелось просто придушить его подушкой во сне.

Байард не хотел, чтобы ей было «хорошо», он хотел, чтобы она стала сильной.

И она стала. Поняла, в чем была главная человеческая слабость, и старик в очередной раз это подтвердил. Главная человеческая слабость в привязанностях, в бремени, что они несут. Когда ты ни от кого не зависишь, и никто не зависит от тебя; когда ничто не держит тебя в этом мире, и никого не держишь ты; когда ты волен сам выбирать свой путь – не это ли истинная свобода?

Лилит часто задавалась этим вопросом, и единственный ответ, приходивший в голову: «да».

Истинная свобода – одиночество.

Лилит прикоснулась к холодной крышке кованого сундука. С приятной грустью провела пальцами по витиеватой резьбе. Этот сундук ей отдал старик, говорил, раньше он принадлежал его жене. Чтобы она не отказалась от подарка, Байард нашел благовидный предлог в том, что не хочет разводить в своём его доме крыс, и поэтому Лилит должна складывать свои вещи в сундук, а не разбрасывать по комнате. Глупость же.

Замочки радостным щелчком приветствовали хозяйку, когда она оттиснула их, чтоб поднять тяжелую крышку.

Лилит выгребла из сундука пару больших полинявших рубашек, и под ними обнаружился увесистый мешочек монет (её накопления для поездки в столицу), а на самом дне лежала лакированная деревянная шкатулка.

Лилит засунула мешочек в сумку на поясе и бережно поставила шкатулку на тумбочку возле окна.

Бледный лунный свет выхватывал очертания оружия, вытащенного девушкой.

Шестипатронный револьвер приятно отягощал руку. Холод металлической рукояти перетекал и сливался с холодом её собственной ладони.

Однажды гуляя по ярмарке – которая в Кразе проходит очень редко – Лилит наткнулась на одну лавку. Там толпился народ, все ходили что-то рассматривали, делали покупки. Как позже Лилит узнала, это помещение снимал жадный купец, приехавший в Краз подзаработать на продаже оружия наёмникам.

За одним из прилавков, на бордовой подушечке шкатулки, лежал серебристый револьвер. Среди всех прекрасных оружейных творений в магазине именно этот револьвер захватил всё внимание Лилит. Гладкое дуло, тонкие детали, холодный, безразличный блеск корпуса, даже в тёплом свете ламп.

Лилит поняла, что всегда хотела быть такой: безразличной и холодной, как этот револьвер.

Взгляд упал на ценник, и сердце пропустило удар. В тот момент к ней подошел хозяин заведения и начал вещать, как прекрасно это оружие и что оно определённо точно стоит своих денег, но Лилит не слушала. Денег у неё не хватало даже на четверть представленной цены. Идея вспыхнула в её голове, как свечка.

Когда хозяин отвлекся, шкатулка с револьвером уже пряталась под её одеждой. Благо ярмарочные постройки не оборудованы «сферами контроля», обеспечивающими защиту от воров.

Лилит без лишних проблем умыкнула пистолет. Благо скупой торговец поскупился на безопасность.

Лилит подошла к мутному зеркалу, стоящему на полу на тонких ржавых ножках. Печальное лицо уставилось на неё из отражения.

– Что смотришь как побитая собака? – кукольное лицо исказила злая гримаса.

Лилит наставила дуло револьвера на голову своего «двойника». Сняла предохранитель. Надавила на спусковой крючок и…

Раздался щелчок.

Лилит опустила руку. Патронов в револьвере нет. Их вообще нигде нет. Лилит пробовала вставлять обычные пули, и они не походили. Никакие. Пуль такой формы не существовало и в помине.

Но даже без патронов Лилит решила взять свой любимый револьвер с собой. Не хотелось оставлять его здесь. Он олицетворение её «идеала», пример для подражания. Он – напоминание, как шрамы на её запястьях – напоминание для чего ей нужно попасть в столицу. Лилит должна вспомнить своё прошлое.

Она рассудила, что если отправиться в путешествие вместе с Даем, шанс ещё раз встретить того убийцу из церкви возрастал, а с ним возрастала и вероятность найти зацепки о происхождении шрамов.

Дай стоял, прислонившись к дверному косяку, и вслушивался в стук настенных часов, как вдруг раздался долгожданный скрип ступенек.

Когда девушка в бордовом фраке вышла на свет, он ожидал увидеть на её лице всё что угодно: печаль, слезы, улыбку. Но Лилит осталась безразлична и пугающе спокойна. Какая-то нервозная уверенность ощущалась в ней.

Лилит рассеяно оглядывала ломбард, стеклянные стеллажи, антикварные предметы на полках, древние вазы, статуэтки божков из дерева и камня, будто видела всё это «прикрытие» впервые, и безостановочно крутила в пальцах золотую монетку, напряжённо раздумывая над чем-то.

Её взгляд упал на Дая, прояснился. Воровка обернулась лицом к ломбарду и тихо прошептала:

– Вот твой откуп, старик. Мир живых не место для мёртвых. Иди своей дорогой, а у меня свой путь.

Монетка подлетела, вращаясь волчком, и со звоном упала на пол реверсов вверх.

Дай слышал, что у людей на границах с Лесом чудовищ ещё сохранились свои языческие традиции, которые они чтут по сей день. Данный обряд говорил о прощании с мёртвым. Чтобы он упокоился с миром, ему давали «откуп» монетой, в знак возвращения долгов. Но есть версия, что это обряд также означает и «подкуп»: душе платят деньги, чтобы она никогда не вернулась в виде призрака.

Лилит уже направилась к выходу, когда Дай вдруг преградил ей путь.

– Оружие, – он требовательно выставил руку.

Лилит набычилась.

– Всё ещё мне не доверяешь? Я больше не буду на тебя нападать! Если не нарвёшься, конечно, – буркнула она, отведя глаза в сторону.

– Дело не в доверии, – сухо возразил Дай, – просто… так спокойнее.

Лилит поджала губы и выложила ему на руку огнестрел.

Дай по весу понял – револьвер не заряжен, и без раздумий спрятал его за спиной на поясе, оправил расстёгнутый сюртук, поправил ремень, наискось обхватывающий грудь и спину и отодвинулся в сторону, галантным жестом пропуская Лилит вперёд.

Воровка насмешливо скривилась. Дай на это лишь хмыкнул и удивленно спросил:

– Это все твои вещи?

– Всё моё всегда на мне! – Лилит весело хлопнула ладонью по корсету и замочки ремней жалобно звякнули.

Дай искоса глянул на неё, раздумывая, шутка это или на самом деле он встретил девушку, чей гардероб настолько мал, что умещается на ней полностью.

– Вперёд! – бойко скомандовала девчонка и зашагала по улице.

Её показная радость не укрылась от Дая. Пусть Лилит и попыталась спрятать лицо за чёлкой и притворной улыбкой, он заметил жгучий холод в её глазах.

Ⅴ

Шрам зло сплюнула кровь под ноги. Стиснув зубы, она тронула повисшее плечо. Левой рукой ей больше не пошевелить: каждое движение приносило нестерпимую боль. Из-за этого наёмника она больше не может сражаться в полную силу. Её милая левая рука! Её главная рука!

Шрам впилась пальцами в плечо.

Ничего, у неё есть ампула исцеления. «Жидкое серебро» мигом подлатает раны. Ведь так?

Она нервно залезла в сумку на поясе, чуть не сорвав застёжку. Пальцы тряслись, в глазу помутилось от боли. Ампулы звякали друг об друга, когда она почти наощупь пыталась отыскать нужную ей. Наконец, «жидкое серебро» легло в ладонь.

Шрам оттиснула зубами пробку и уже хотела выпить содержимое колбы, как вдруг раздался голос:

– Выбитое плечо не исцелишь ампулой восстановления. Она не отматывает время вспять, она ускоряет твою регенерацию, – снисходительно пояснил Нуар, взирая на Шрам с ветки дуба. – В лучшем случае ничего не произойдёт, в худшем – плечо может неправильно прирасти.

– Заткнись, – процедила она. – Где тебя черти носили?

– Нигде, – улыбнулся Нуар. – Я был здесь всё время. Изрядно же ты повозилась с тем наемником.

Он издевательски сощурился.

– Почему тогда не помог мне?! – взбесилась убийца.

– Не хотел мешать тебе развлекаться, – невинно развел руками мужчина, небрежно сидя на ветке.

Шрам была убеждена, плевал Нуар на это. Ему просто хотелось понаблюдать, чем всё кончится. И, конечно же, ставки он делал не в её пользу, ведь, если Шрам умрет, проблем меньше станет. Он забрал то, зачем пришёл в этот драный город, это заметно по его довольной харе.

Шрам зло скрипнула зубами. Когда всё кончится, она обязательно прикончит его, а пока что Нуар полезен.

– Если хочешь, я могу поправить твоё плечо, – любезно предложил он, вставая на ноги.

– Пошёл к чёрту! – рыкнула она и выпила ампулу.

Сладковатая жидкость приятно холодила нёбо.

– Ты сильно намусорила, Шрам, – холодно улыбнулся Нуар. От этой улыбки у убийцы мурашки по коже побежали.

– Сейчас нам нельзя привлекать внимание, а ты устроила в лесу бойню. Ты не в курсе, поэтому я сообщу, – он расправил плечи, и его тень нависла над ней, закрывая лунный свет. – Нам на хвост села «Ищейка».

Улыбка невольно тронула губы Шрам. Она приободрилась, точно услышала особо радостную весть.

– Поэтому прибери за собой, нам нежелательно оставлять улики. А я пока попробую сбить Ищейку с пути. Встретимся позже. Я найду тебя.

Шрам заметить не успела, как быстро он растворился в тени дерева.

Она тронула пальцами алые от крови губы и удивилась, что всё это время с лица её не сходила мечтательная улыбка.

Шрам развела руки и глубоко вздохнула. Так хорошо она себя ещё никогда не чувствовала. Возможно, это был один из эффектов ампулы, а может всё из-за новости об «Ищейке», но сердце её стучало как бешеное, хотелось смеяться, громко, безудержно.

Она размахнулась и с громким хлопком соединила ладони. Током прострелило левую руку.

Тела навечно уснувших наёмников вспыхнули, как спички, зелёным пламенем.

Завоняло серой вперемешку со сладковатым запахом паленой плоти. Шрам блаженно закрыла глаза, зачарованно слизнула с губ кровь.

Мысль, что скоро она встретиться с любимым, вскружила ей голову. Она сделала шаг во тьму леса, насвистывая свадебный марш.

Огонь с тел быстро расползался. Через минуту уже горело всё поле, полыхнул дуб от него – другие деревья.

Зелёный огонь распространялся как холера, быстро пожирая всё вокруг и переходя в обычный алый пожар.

Дай и Лилит сели на поезд, перевозивший лесозаготовки. Машинист согласился взять их в дорогу с условием, что они ничего не стащат.

Поезд тронулся.

Грузовые вагоны сверкали ржавчиной, дырками в стенах и деревянными коробками да досками, заполонившими всё пространство.

На улице тем временем заметно похолодало, и Дай отдал Лилит свой походный плащ (она потеряла свою накидку ещё вовремя драки в церкви, а та впоследствии сгорела).

Лилит, укутавшись в плащ, села спиной к сложенным горкой деревянным ящикам. Какое-то время они ехали в молчании: каждый думал о своём.

Где-то рядом загалдели люди. Воровка прижала колени к груди и обхватила их руками, смотря в одну точку, а Дай решил узнать чего всполошились попутчики из соседних вагонов.

Он выглянул из открытой стенки-двери вагона и остолбенел. Лилит заметила это и тоже глянула наружу.

Глухо зазвонил в гудок паровоз. Повалил густой пар.

Часть леса, который они объезжали в отдалении, пылала. Огонь разрастался, как голодное чудовище, пожирал верхушки деревьев.

Даю показалось, он видел и зеленые языки пламени, но списал это на усталость.

Яростный пожар с треском ломал стволы деревьев, где-то жалобно завывали волки, а может и не они, лес полнился чудовищами.

Дай покосился на Лилит. Пламя отбрасывало причудливые блики на её лицо, делая его похожим на бесстрастную кукольную маску. Вот только тонкие пальцы цеплялись за горловину плаща, как за спасательный канат, а в чёрных глазах плескался страх.

Интерлюдия Ⅰ

То, что прячется в темноте

Материк Алькор, королевство Алнаир, г. Гиансар.

«Белый Замок»

Лиам проснулся среди ночи. Ему ужасно хотелось пить, но графина на столе не оказалось.

Насколько нужно не уважать своего принца, чтобы даже не поставить ему перед сном графин с водой? Лиам мысленно клал служанку самыми последними словами. Если бы Шелла услышала, точно бы отругала.

– Бесит, – прошипел он, вставая с кровати.

Лиам поморщился, пытаясь разогнать остатки сна. Свет в лампах зажигать не стал, глаза и так болели.

Придётся ему самому идти за стаканом воды. Оставалось надеяться, что из столовой графин забыли убрать.

Принц снял со спинки стула шёлковый халат и натянул на плечи. Ткань приятно холодила кожу.

Лиам лениво прошёлся по мягкому ковру, не спеша завязал ленту пояса, прикоснулся к деревянной ручке и тихо отворил дверь. Она коротко скрипнула, и яркий свет (который по ночам никогда не тушили в коридорах) ослепил его. Юноша часто заморгал, силясь поскорее привыкнуть к жёлтому свету канделябров. А когда привык, обнаружил нечто настолько возмутительное, что потерял дар речи.

Стул возле его покоев был пуст. Стражник покинул пост. Вышел в туалет или куда?

Принц гневно нахмурил брови. Ну, он всем задаст. Какая наглость! Совсем от рук отбились! А если бы на него сегодня напали убийцы?!

Лиам откинул назад упавшие на лицо блондинистые пряди и взял с витиеватого кованого столика подсвечник.

Пить хотелось ужасно, и он решил не дожидаться стражника – пошёл один.

В жилых коридорах горел свет, а вот дальше свечи не зажигали в целях экономии. Ведь титулованным особам незачем по ночам выходить из покоев, всё, что надо, есть под рукой…

Ага. Конечно. О Лиаме как всегда позабыли. И где только носит этих слуг?

Чем дальше он отходил, тем темнее в коридорах становилось. Зыбкая тьма окутывала его, одаряя тревожными чувствами. Голые ноги неприятно холодил кирпич. Длинный подол халата тихо волочился по полу. Лиам постоянно озирался по сторонам, он ненавидел ночь, боялся темноты.

Глупый страх, детский. Взрослые не должны бояться подобного. Но Лиам боялся. Это началось случайно. И месяца после трагедии не прошло, когда в стенах замка произошло самоубийство. Младший брат короля от горя сошел с ума и повесился. А тем, кто первый обнаружил подвешенное тело дяди, был Лиам. Он видел его мертвые выпученные глаза и искривленный в агонии рот, его посиневшее лицо со вздутыми на лбу венами. Худой, обтянутый кожей скелет в ночной сорочке – в свои последние дни именно так герцог выглядел. Лиаму тогда показалось, что он слышал сдавленный хрип. Но это скорее была галлюцинация на нервной почве.

После того случая принц боялся, что если войдет в темноту, снова увидит искаженное, уродливое лицо герцога.

Подсвечник в его руке излучал мягкий свет, не настолько мощный, чтобы осветить всё пространство вокруг, но достаточно хороший, чтобы увидеть, куда наступаешь.

Лиам спустился по главной широкой лестнице, застеленной бархатными красными коврами. Шаги раздавались приглушённым эхом, падали, как капли, и это раздражало, пугало. Не хотелось случайно услышать какие-нибудь другие звуки…

Он прошёл в столовую. Благо, там, на длинном столе, оказался графин с водой и стаканы.

Принц поставил подсвечник на стол, налил себе полный стакан воды, а после, в несколько глотков осушил.

Теперь Лиам чувствовал себя прекрасно и даже раздумывал взять графин с собой, но так и не решился. Забрал подсвечник, собираясь уйти, но вдруг услышал чьи-то осторожные, почти крадущиеся шаги по боковой лестнице, ведущей на второй этаж.

Внутри всё оборвалось.

Незнамо почему, принц притаился за колонной, прикрыв свет ладонью. Оттуда, где он прятался, хорошо просматривалась спина ночного гостя. Он носил рыцарскую униформу – синий мундир с серебряными эполетами и белым поясом; на спине – металлические шипы, имитирующие позвонки виверны².

«Чёртовы драконы», – подумал Лиам. Он всегда недолюбливал рыцарей ордена, поскольку они все из знатных семей и всем видом источают надменность, словно гадюки яд. Лиам чувствовал себя ужасно некомфортно под их насмешливыми, оценивающими взглядами.

Они не уважают принца, которого даже на собрания не допускают. Они не видят в нём будущего короля, хотя он законный сын первого герцога, единственный оставшийся наследник-мужчина в династии Энфилд. А всё потому, что Лиам не унаследовал «королевскую метку»…

Принц тряхнул головой. Очень странно, что кто-то из «двенадцати рыцарей» не спит в столь поздний час. Они свято чтут режим, иначе испортят здоровый цвет своего благородного лица и получат мешки под глазами.

Рыцарь на лестнице воровато оглянулся по сторонам и скользнул в ближайший коридор.

Принц тенью последовал за ним. Ему натерпелось узнать, куда же так спешит нарушитель комендантского часа.

То-то Лиам чувствовал, что в замке, что назревает. Похоже, не зря! Ему вечно ничего не рассказывают, секреты утаивают, сплетни заглушают. Но теперь Лиам сам во всём разберётся. Раскроет какой-нибудь заговор и прославится на весь замок и всю страну, как герой и спаситель! Самый умелый сыщик! И больше никто не взглянет на него свысока, Свет признает, а Дай будет гордиться.

Принц прислонился к стене и заглянул в коридор, в который вбежал рыцарь. Свет свечи мог выдать его. Принц судорожно сглотнул и, зажмурив глаза, задул огоньки на канделябре.

Звук торопливых шагов стих. Мужчина в синем мундире остановился возле двери, ведущей в гостиную. Он медленно, стараясь не скрипеть, надавил на дверную ручку и ловкой тенью прошмыгнул вовнутрь.

Послышался приглушенный немолодой голос.

Но Лиам почти ничего не разобрал, он присел возле двери и заглянул в замочную скважину.

В комнате оказалось трое. Женщина в чёрном туго перетянутом шнуровкой платье и с плотной вуалью на лице. Невысокий мужчина в чёрной мантии с большим, надвинутым на голову капюшоном. И новоприбывший – рыцарь, лицо которого Лиам сразу узнал.

Сын графа Валентайна – Джаспер Валентайн.

Он уже давно служил в Ордене рыцарей, и относился к Лиаму лучше всех остальных (не считая Рэйку), ну или хотя бы притворялся, что уважает его мнение. Ещё бы. Джаспер – рыцарь, ответственный за охрану принца и других важных лиц. В его подчинении находятся все стражники замка.

Лиам раздражённо цыкнул. Этот лицемер вечно одаривал его своей фирменной снисходительной улыбочкой, словно принц маленький капризный ребёнок, хотя они оба ровесники.

«Думаешь, если унаследовал от отца титул и тёмно-русые волосы, тебе теперь всё можно?», – зло подумал Лиам. И жестокое торжество отразилось на его лице. Если эта встреча вскроется, что подумает высшее общество? И кто эти двое, что встречаются с рыцарем в такой поздний час? Заговорщики!

Принц прильнул ухом к двери, чтобы услышать хоть что-то из их разговора. Голоса звучали тихо, и обрывки некоторых фраз невозможно было разобрать.

– Ты задержался, – прервал тишину резкий недовольный женский голос.

– Виноват, – растеряно отозвался рыцарь. – Было сложно сбежать от охраны отца.

– Надеюсь, ваш отец не станет проблемой, от которой придётся избавиться.

– Вы обещали!.. – взволновано вскинулся Джаспер.

– Тише, – прервал их мужчина в чёрной мантии. Голос был глубокий, внушительный. – Сейчас все на взводе, леди. Мы здесь не для того, чтобы учинять разборки. Хочу вам напомнить, что мы пришли решить, что делать с…

Голос прозвучал так тихо, что принц не расслышал конец фразы.

– Я предлагаю убрать его! – жёстко прошипела женщина.

Рыцарь испугано уставился на неё.

– Что вы имеете в виду?

– То, что сказала, его надо убить!

Джаспер застыл с широко распахнутыми глазами и приоткрытым ртом. Выглядел совершенным дураком.

– Не стоит делать таких категоричных заявлений, – успокоил её мужчина.

– От него больше проблем, чем пользы! – злым шёпотом разразилась женщина. – Если он что-то разнюхает, всему конец! Наши планы будут поставлены под угрозу. Чернолунье окажется под угрозой! Он опасен!

«Чернолунье?» – принц сильнее вжался ухом в дверь.

Что это? Ему не послышалось?

– Вам напомнить, в чём смысл Чернолунья? – тихо, но чётко проговорил он. – Вы, похоже, забыли что это…

Глаза принца в ужасе распахнулись, его замутило.

– …поэтому я считаю: вы перегибаете. Мальчишка ещё может пригодиться, сам того не зная. Вы хоть понимаете, какой переполох может подняться в замке. Нам это не на руку.

Женщина нервно дотронулась до своих волос, спрятанных под шляпку.

– Я считаю, – вклинился в разговор Джаспер. – он уже сыграл свою роль. На всякий случай его стоило бы убрать, главное, чтобы он ни о чём не догадался.

– Что ты предлагаешь? – спросил мужчина.

– Есть разные способы избавиться от человека, подсыпать яд в еду, например, или он может случайно налететь на нож.

Женщина издала странный свистящий звук, напоминающий толи смешок, толи кашель. Мужчина в мантии хмуро скрестил руки на груди.

– Ей это не понравится, – заключил он.

– А с каких пор она у нас за главную! – взъелась женщина. – Важно лишь чтобы… – её голос стал очень тихим и неразборчивым, –…принц… принял!..

Лиам отшатнулся от двери.

Неужели они говорили о нем? Его хотят убить! Отравить! Но за что?..

Неважно. Чтобы хотеть убить будущего короля много причин не нужно. Что это за «Чернолунье» такое? Как он может им помешать?

«Я не хочу умирать!» – паника охватила Лиама, он стал пятиться от двери. Руки затряслись, и подсвечник выскользнул из взмокших пальцев.

Тяжелый металлический грохот разнёсся по коридору.

Люди в комнате вздрогнули, переглянулись. К выходу помчался Джаспер. Он выхватил рапиру и распахнул дверь, но снаружи никого не оказалось, лишь витиеватый канделябр переваливался с боку на бок.

Принц сломя голову бежал по лестнице. В голове его пульсировали разные мысли, но одни зачали чётко: зря он вышел из комнаты! Зря поплёлся выслеживать заговорщиков! Кто ж знал, что заговор плетут против него?!

Лиаму надоело, что все вокруг что-то скрывают, и вот он узнал одну из тайн. Только легче от этого не стало. Нашел проблем на свою голову. Теперь от него точно избавятся, убьют!

«Они знают, – лихорадочно соображал он, сбегая по лестнице. – Они видели меня!».

Глава 5. Дело о похищении

Тихие шаги эхом разносились по пустым коридорам. Рассветные лучи пробивались в пыльные окна, заливая внутренности замка рыжеватым светом. Маленький мальчик шёл к покоям, словно на казнь. Он подошёл к двери, тяжело сглотнул, постучал и не дожидаясь ответа вошёл в комнату.

Внутри поселилась тьма. Плотные бархатные шторы занавешивали окна, стоялый, густой точно дёготь воздух заполнял всё, проникал в нос и в лёгкие, как дым. Душно. Свечи не горели, только огонь в камине мирно потрескивал поленьями и создавал резкие тени по всей маленькой комнате, больше похожей на погреб.

Возле камина, рядом с круглым столиком в чёрном халате сидел старик и плавно покачивался в кресле-качалке.

Скрип-скрип… скрип-скрип…

Старик? Полмесяца назад этот мужчина был полон энергии и сверкал на право и налево своим молодым, счастливым лицом. Он самый младший из трёх братьев Энфилд. Второй герцог. И «трагедия» разрушила его жизнь.

Всего за несколько дней молодой мужчина иссох и превратился в обрюзглого старика. Словно его прокляла злая ведьма, выпила из него все соки. И имя этой ведьме горе. Теперь никто не мог узнать в этом угрюмом старике, жизнерадостного, вечно неунывающего герцога…

Спертый воздух сдавил лёгкие. Мальчик низко опустил голову не в силах смотреть на младшего брата короля.

Мужчина перестал раскачиваться на стуле, и на ребёнка обрушилась гнетущая тишина.

– Подойди, – проскрипел он.

Мальчик сделал вперёд несколько неуверенных шагов.

– Ближе, – нетерпеливые нотки промелькнули в усталом голосе.

Мальчик встал по левую руку от герцога и, уткнув глаза в пол, торопливо заговорил:

– В-вам…уже должны были сообщить все детали. Я говорил с королем, рассказал, что случилось с… – он запнулся. – Мне так жаль…

Он судорожно выдохнул.

Глаза были красными от слёз и недосыпа, тёмные круги пролегли под ними, тени заострили мягкие черты лица. Мальчик боялся посмотреть на герцога. Стыд жёг его изнутри как угли. Он облажался. Из-за него погиб самый дорогой ему человек.

– Мне всё передали, – сухо подтвердил мужчина.

– Тогда…

– Зачем я позвал тебя? – тонкие брови поползли на лоб.

Герцог раскрыл свою костлявую руку. Кольца на худых пальцах казались огромными и массивными, хотя раньше так естественно смотрелись.

Мальчик заколебался, посмотрел по сторонам, словно искал поддержки, но в комнате кроме них и мебели ничего не было. Только стража за дверью.

Он нервно сглотнул и вложил свою ладонь в его.

Мужчина довольно вздохнул и чуть сжал его пальцы.

– В последнее время я часто задаюсь вопросом, – глухо начал он. – Почему она?

Он попытался заглянуть в лицо мальчика, но тот упрямо отводил глаза в сторону.

– Посмотри мне в глаза! – потребовал герцог, больно сжав его руку.

Мальчик затрясся от страха. Младший брат короля явно был не в своем уме. Его предупреждали, что не стоит к нему приходить, но мальчик не мог не прийти, он чувствовал свою вину, свою ответственность за всё случившееся.

– Смотри в глаза, когда с тобой говорят! – мужчина сдавил его пальцы с такой силой, что ребёнок почти услышал хруст своих костей. – Ответь! Отвечай!

Он дернул его на себя, и лицо мальчика оказалось прямо напротив лица герцога. Испуганный ребёнок почувствовал гнилостный запах из его рта. Он посмотрел в его глаза… безумные выпученные глаза, налитые кровью и ненавистью.

Слезы навернулись у мальчика, но он не отвернулся, не мог даже пальцем пошевелить. Мужчина тряс его за руку и неистово кричал, брызжа слюной:

– Почему?! Почему она?! Лучше бы ты умер вместо неё! ЛУЧШЕ БЫ ТЫ УМЕР ВМЕСТО НЕЁ!

Как замкнувший механизм повторял он одно и то же. Герцог продолжал удерживать мальчика стальной хваткой и кричать, кричать и кричать, выплескивая своё отчаяние.

Слезы бежали по лицу ребёнка, он едва сдерживался, чтобы не зарыдать во весь голос. И не выдержал – закричал.

В комнату ворвалась стража. Они ещё долго пытались отцепить сумасшедшего старика от мальчишки.

В его ушах ещё стоял яростный крик, преисполненный отчаянья:

«Лучше бы ты умер вместо неё!»

Ⅰ

Материк Алькор, королевство Алнаир, г. Хадар

Дай проснулся в холодном поту. Рубашка прилипла к телу, он быстро и тяжело дышал. В очередной раз поймал себя на мысли, что лихорадочно повторяет: «Это всего лишь сон. Это всего лишь сон. Это…».

Тряхнув головой, Даймонд привстал с кровати и окинул комнату тяжёлым взглядом, нехотя принимая – всё вчерашнее ему не привиделось.

После того как он вместе с Лилит выехал из Краза, долго им трястись в грузовых отсеках не пришлось. Поезд совсем скоро затормозил возле станции в одном небольшом городке под названием Хадар. Оказалось, что дальше он не может проехать, потому что кто-то подорвал рельсы возле следующего города. Всё движение перекрыли, и на восстановление железной дороги уйдёт минимум два дня.

Дай догадывался, кто был всему причиной, но решил не озвучивать свои мысли при всех.

Тогда они с Лилит направились в ближайший трактир.

– Остался только один одноместный номер, – объявил грузный мужчина за стойкой, когда Дай попросил дать им два номера.

– И что совсем нельзя ничего сделать? – обречённо спросил он.

– Могу принести в номер запасную кровать со склада. Уж извините – только так. Из-за того происшествия вся гостиница переполнена.

Дай перевёл усталый взгляд на Лилит. Она пожала плечами мол: «ничего не поделаешь». Она тоже выглядела сильно уставшей и помятой; недовольства и запал куда-то пропали.

– И сколько же обойдётся эта дополнительная услуга? – подозрительно сощурилась она, глядя на хозяина трактира.

– Всего-то пол серебряника, – небрежно кинул он Даю.

Дай уже полез во внутренний нагрудный карман, чтобы достать деньги (самоцветы), но Лилит схватила его за руку.

– Да за такую цену можно три дня жить в этой захудалой гостинице! – возмутилась она, ударив ладонью по стойке. – Кого ты пытаешься провести! Думаешь если не местные, то мира не видавшие? Говори настоящую цену, пока я не подняла всех жильцов гостиницы и не рассказала, как ты всех их надурил на деньги!

Хозяин заскрипел зубами.

– Ладно, – процедил он в полголоса. – Насколько вы останетесь?

– На… – начал Дай, но Лилит его перебила.

– Пока что на сутки, а днем посмотрим, что по продлению, – она самодовольно ухмыльнулась, глядя на взбешённого хозяина трактира. Но спорить он не стал, вместо этого распорядился, чтобы в комнату поставили ещё одну кровать.

– Итааак, – протянула девчонка. – Сколько с меня?

– За двоих двадцать пять медяков.

– А-а-а, – отчеканила она, покачав указательным пальцем. – Я просила настоящую цену.

Мужчина покраснел от злости.

– Двадцать! Всё! И не монетой меньше!

– Так-то лучше!

Лилит высыпала на стойку две монеты ценой по десять медяков. И протянула хозяину раскрытую ладонь. Он ворчал и чертыхался, но всё же дал ключ от номера.

Когда они подходили к лестнице Лилит шепнула Даю:

– Прибереги свои камешки для других времён, – и хлопнула его по нагрудному карману, – в подобных местах опасно расплачиваться крупной валютой.

Комната оказалась самой обычной, даже обоев не было. Голые деревянные стены, простые кровати по разные стороны друг напротив друга, полинявшее постельное бельё, что-то похожее на умывальник с зеркалом у стены возле входа.

Лилит скинула накидку на спинку единственного стула, туда же отправился фрак.

– Раздеваться полностью не собираюсь, – холодно объявила она и, расправившись с сапогами, залезла под одеяло с головой.

– Очень надо, – раздражённо буркнул Дай и поступил так же. Разделся до рубашки и штанов и, отвернувшись к стене, укрылся одеялом. Юноша и сам не успел заметить, как веки сомкнулись, и он уснул.

Дай встал с кровати и увидел, что соседняя койка пуста. Он ненароком решил, что Лилит сбежала, ограбив его, но, проверив карманы сюртука, обнаружил: самоцветы на месте.

«Значит, не сбежала», – заключил он и подошёл к умывальнику с пыльным зеркальцем.

Дай наполнил миску прохладной водой и, окунув туда ладони, с удовольствием умылся. Голова болела, как после похмелья, – последствие возвращающихся воспоминаний.

Дай посмотрел в зеркало. На него уставился хмурый, уставший юноша. Мешки проступили под глазами так, будто он совсем не спал. Капельки воды стекали с подбородка на рубашку. Дай посмотрел в свои глаза – взгляд ожесточился.

– Лучше бы ты умер вместо неё, – уничижительно прошептал он.

Даймонд взял лежавшее рядом полотенце, вытер лицо, накинул сюртук и, перед тем как выйти ещё раз, бросил взгляд на зеркало. Он заметил в отражении силуэт безликой девочки в белом сарафане.

Уже подходя к лестнице, до него донёсся гам мужских голосов и хохот, исходивший из столовой.

– Ну что за морока свалилась на мою голову? – раздраженно выдохнул он, спустился вниз и оторопел. Перед ним открылась удивительная картина.

Вокруг одного из столов, стоявших у стены, кольцом сгрудилась орава мужчин. Рабочие. Они подбадривающе галдели: «Давай!», «Ты справишься!».

Дай прошёл к барной стойке, за которой стоял хозяин заведения и вытирал тарелки. Завидев юношу, тот присвистнул и сказал: «Ну, твоя подружка даёт».

Он ничего не понял, присел на стул. Отсюда было хорошо видно, что происходило за шумным столом.

Армреслинг.

– Вот так! – воскликнула девчонка. Рука лысого мужчины в кепке с грохотом впечаталась в деревянный стол.

Мужчины победно заорали.

Брюнетка хитро усмехнулась и придвинула к себе горсть монет.

– Ничего, в следующий раз повезет, – небрежно кинула она, посчитывая свой выигрыш.

Мужчина стыдливо всхлипнул, закрывая глаза рукой. Один из стоявших рядом похлопал его по спине в знак поддержки.

– Я ещё не сдался! – из последних сил воскликнул лысый.

Рабочие, как по команде, разразились смехом.

– Признай, девчонка тебя уделала! – сквозь смех прогремел мускулистый мужчина в закатанной по локти рубашке.

– Да как такое возможно! – слезливо выдавил проигравший. – Я был самым сильным из вас! Это какой-то трюк! Она жульничала!

– Хи-хи, – насмешливо оскалилась Лилит. – Ловкость рук и ничего более!

«Фокусница что ли?» – подумал Дай.

Хозяин подошёл, чтобы принять заказ. Даймонд заказал завтрак.

– Да у неё протезы! – возмущался лысый. Пока Дай отвлекся на заказ, упустил суть разговора.

– То-то руки холодные! А ну снимай перчатки, да рукава закатай! – потребовал он.

Лилит самодовольно хмыкнула.

– Не обязана я, приличная мисс, оголять руки перед каким-то незнакомым мужиком. Ну и хам! Ты не в моём вкусе!

Рабочие снова заржали.

Лилит, не вставая, поклонилась, словно была на сцене в театре.

– Тебя отвергли, признай и прими это, – его успокаивающе похлопали по плечу. Мужчина в кепке вскочил с места и, рыдая, понёсся прочь.

Дай поморщился. Неприятная сцена, и рабочего жаль.

– Ну что, желающие ещё есть? – с вызовом громко спросила Лилит. – Или все смельчаки уже закончились? Неужто больше никто не хочет померяться со мной силой?! Я же всего лишь девчонка!

– Я хочу, – раздался спокойный голос. Это сказал мужчина всё это время спокойно попивавший чай за барной стойкой. Он встал со стула и повернулся к притихшей публике, небрежно сунул руки в карманы обшарпанного сюртука.

Дай хорошо мог разглядеть его со своего места.

Сюртук расстёгнут, из-под него торчит льняная рубашка с рюшчатым воротником, чёрные штаны заправлены в грубые ботфорты с металлическими носами. На губах блуждает игривая улыбка, но она маска: взгляд внимательный, густые брови низко надвинуты над глазами и делают лицо суровым; нос длинный, крючковатый, правую бровь пересекает тонкий шрам, спускающийся к скуле.

Мужчина запустил пальцы в косматые русые волосы, подёрнувшиеся на висках сединой, и откинул их со лба.

– Это же Джек… – шепнул кто-то за спиной Лилит.

– Тот самый Джек Харкер? – настороженный шепоток.

– Да, пират Джек, сражавшийся с морским императором.

– Тем змеем? Разве его существование не миф? Я думал это просто слух…

– Видишь шрам на его лице? Это доказательство. Змей ранил его.

От услышанного губы Лилит растянулись в лукавой усмешке. Ей нравились путешественники, они могли рассказать много интересных историй о своих приключениях и разных странах. Она сама была бы не прочь отправиться в путешествие по миру, но сначала нужно разобраться с одним делом в столице…

«Пойдем-ка лучше отсюда», – сказал один рабочий, и другие, коротко кивнув, последовали за ним. Девчонка на них даже не взглянула. Всё её внимание приковал пират.

Мужчина довольно хмыкнул и сел напротив Лилит. Он положил рядом с собой скрученную газету и неспеша достал из кармана медную монету.

– Не многовато ли? – спросила девушка, увидев, что монета была ценой в полсеребряника.

– За то, чтобы подержать за руку такую красавицу, никаких денег не жалко, – проворковал он, и Лилит насупилась.

Дай неприязненно скривился. Ну что за неоригинальный «подкат». И что за реакция такая?

– Моя ставка прежняя, весь мой сегодняшний выигрыш, – уточнила она на всякий случай.

Мужчина ласково улыбнулся и положил на стол локоть.

Лилит, не колеблясь, сжала его ладонь. Даже через перчатку она почувствовала, какая та холодная.

– Раз. Два. – Лилит хитро блеснула глазами. – Три!

Началось противостояние.

Девчонка с силой надавила на его руку, но та практически не сдвинулась с места. Харкер не уступал ей в силе. Он быстро взял верх над ситуацией. Лилит растерялась, когда её рука начла стремительно приближаться к поверхности стола. Ещё никому из тех рабочих не удавалось сдвинуть её с вертикального положения.

Лилит напряглась, её щёки покраснели от натуги, но она смогла восстановить своё положение. Джек же совсем не напрягался, на его губах всё ещё плясала озорная улыбка. А вот Лилит уже было не до шуток. Она была почти на пределе. Ещё чуть-чуть и плакал её сегодняшний выигрыш. А он не слабый!

Мужчина не собирался ей поддаваться, даже наоборот давил со всей силы. И когда костяшки Лилит почти коснулись стола, она изо всех сил рванула руку в сторону. Мужчина потерял бдительность, когда решил, что почти победил, девчонка этим воспользовалась и резко обернула ситуацию в свою пользу.

Ладонь Джека с грохотом ударилась об стол. Поверхность жалобно заскрипела, казалось, он мог вот-вот рассыпаться.

Хозяин трактира громко пригрозил, что если стол сломается, будут платить оба.

Лилит устало привалилась к спинке лавки, на которой сидела. Рука её безвольно упала на колени, мелко подрагивали пальцы от перенапряжения.

Мужчина пораженно уставился на свою ладонь, будто впервые её видел, и произнес:

– Удивительно… Нечеловеческая сила. Я думал, выиграю…

Лилит надменно хмыкнула, всё ещё не в силах пошевелиться.

– С чего такие выводы?

– Не знаю как у вас, юная мисс, – начал он, стягивая с правой руки перчатку. – Но у меня рука механическая.

Лилит вытаращила глаза. Рука мужчины была целиком и полностью выкована из нержавеющей стали, но отливала медью. Она походила на шарнирную и в то же время отличалась. Более искусная работа, более сложная. От «суставов» пальцев до конца кисти тянулись тонкие серебрящиеся нити-сухожилия.

Сколько же такая стоит?..

– В бою с морским императором я потерял не только часть команды, но и руку до плеча. Чудовище откусило её.

Лилит как заворожённая глядела на его раскрытую ладонь, не из плоти и крови, а из чистой стали. Она ещё никогда не видела ничего подобного.

Джек серьёзно взглянул на Лилит.

– Невообразимо, чтобы человек имел силу, сравнимую с силой машины. Кто ты?

Лилит недобро натянула уголки губ.

– Просто девчонка, остановившаяся в этом трактире.

Пауза. Мужчина внимательно всматривался в её лицо. Оно больше не было беззаботно-весёлым.

– Есть в тебе нечто пугающее, – вдруг сказал он, – нечеловеческое.

Аловатые губы девушки исказились в кривой усмешке.

– Боишься меня?

– Если выбирать между да и нет, то, скорее, да, – без тени улыбки ответил Джек. – Ты похожа на… куклу.

– Мне считать это комплиментом? – насмешливо фыркнула девушка, хотя в глазах её не было и намёка на весёлость.

– Считай, да, – слабо улыбнулся пират и отпил остывший чай из её кружки. Запахло кореньями и шиповником.

– Не слишком ли вы стары для ухлёстываний за малолетними? – вклинился в их беседу Дай.

Лилит задрала голову, губы её недовольно скривились.

«Что за лицо? – обижено подумал Ищейка, – незнакомого пирата она игривой улыбкой встречала!»

Такое разительное отношение не могло не задеть самолюбие Дая.

Пусть лицо юноши оставалось безразличным, в его глазах Лилит замечала много разных эмоций. Вспышка злости, обида, грусть, смирение, неловкость.

Вот только она старалась не смотреть людям в глаза. Поэтому безэмоциональность и неразговорчивость попутчика доставляла хлопот. Без взгляда в глаза Лилит не могла понять его чувств, его мыслей.

Мужчина разразился смехом.

– Неужели меня так быстро раскусили, – он вытер фальшивые слёзы у краешков глаз. – Я надеялся, ещё пара комплиментов, и барышня моя.

Лилит фыркнула.

– Даже не мечтай. Не бывать такому!

– Ээээх, – наиграно вздохнул Джек. – Как жаль. А я так надеялся. Если бы не твой парень, у меня бы мог быть шанс?

– Я не её парень, – насупился Дай.

– Тогда кто, чтобы нас прерывать?

Дай глянул на Лилит, ища поддержки, но девчонка откровенно насмехалась. Бросила его на произвол судьбы! Он был не так хорош во лжи. А весь её вид так и сообщал: «Теперь выкручивайся сам».

– Я её брат.

Джек иронично выгнул бровь. Они были совсем не похожи.

– Сводный, – кисло добавил Дай.

Лилит едва сдерживала смех. Харкер тяжело вздохнул, встал со стула.

– Тогда не буду лезть в ваши семейные разборки, пойду, закажу ещё чего-нибудь.

Он пошёл к барной стойке, бодро махнув рукой хозяину трактира.

Дай поставил на стол тарелку с яичницей и сосисками, которую держал в руках всё это время. Лилит приободрилась, учуяв запах еды, и, выхватив вилку из его рук, закинула себе в рот сосиску.

Лилит зажмурилась от удовольствия.

Дай нахмурился, забрал у неё вилку, сел за стол и начал завтракать, но вопрос вырвался сам собой:

– К чему был весь этот цирк?

– Нужны деньги, – небрежно бросила Лилит и отвернулась лицом к окну.

– На что? – Дай недоумённо поднял брови.

– У меня часы сломались, – раздраженно прошипела она. – После встречи с твоим дружком. Стекло треснуло, и часы остановились.

Она закатала рукав фрака на левой руке. На небольшом кожаном наруче сидел золотистый ободок часов. Под треснувшим стеклом проглядывали маленькие шестерёнки, они не двигались, так же как и тонкие фигурные стрелки. В самом браслете находились ещё какие-то шестерни и клепки, служившие скорее декором. Эти часы – настоящее произведение искусства, откуда только взялись у этой наёмницы, тоже украла?

– Я их не крала, – процедила Лилит, заметив хмурый взгляд Дая. – Старик подарил их мне недавно.

Её лицо погрустнело, и она невольно отвела глаза в сторону.

– Починка будет стоить целое состояние, – прокомментировал Дай, и Лилит от досады поджала губы.

– Я знаю, поэтому, пока мы торчим в этом городе, нужно найти способ подзаработать. И как можно скорее.

– Я случайно подслушал ваш разговор, – вмешался вдруг Джек, подходя к их столику. – Есть один способ достать деньжат.

Дай не успел заметить, как бесшумно подошёл этот пират. Он пилил Харкера хмурым взглядом. Этот тип не понравился ему с самого начала. Такой человек способен предложить любую авантюру, а неугомонная Каштанка, виляя хвостом, легко согласиться, лишь бы в опасность влипнуть.

– Слышали о массовых пропажах людей?

– Да.

– Нет, – брякнула Лилит.

– В последнее время пропадает много молодых девушек, – пояснил пират для неё. – А новой жертвой стала дочь повара одного богатого дома некоего виконта Круфорда. Он хозяин местного мясокомбината. Те парни, что были здесь, работают именно на его заводе.

– И к чему это? – не поняла Лилит. – Предлагаешь поработать на заводе?

– Нет же! – мужчина нетерпеливо раскрыл газету на столе. – Говорю, пропала дочь повара, а тому, кто вернёт ее, прилично заплатят.

– Отлично! Берёмся! – без раздумий заявила Лилит, вскочив на ноги.

Дай скептически взглянул на неё, неторопливо глотнул чая и взял в руки газету.

В одной из стаей значилось большими буквами:

ПРОПАЛ ЧЕЛОВЕК!

Оливия Браулиш

Особые приметы: Рост: 162см. Возраст: 17 лет. Блондинка. Волосы длинные. Глаза голубые.

Так же прилагалось чёрно-белое фото. На нем красовалась миловидная девушка с маленьким носиком и приятной улыбкой.

Связаться с родственниками можно по адресу: улица Ивенфол, дом 13. (Поместье Круфорд).

Вознаграждение: 1200 серебряников.

Дай подавился чаем. 1200 серебряников! Безумие. Да ещё и за жизнь простолюдинки! Откуда у них такие деньги?

– Скорее всего, платить будет виконт, – заметив его реакцию, сообщил Джек.

– Найти пропавшего человека почти невозможно, – остудил пыл Лилит Дай.

– Не попробуешь – не узнаешь, – надула губки Лилит. – Если не хочешь искать, оставайся здесь!

Она развернулась и пошла к выходу, у самой двери Дай окликнул её:

– Лови! – крикнул он и кинул девушке светло-зелёный камешек. Она не глядя поймала его в кулак, раскрыла ладонь, внимательно вгляделась. На гладкой поверхности камешка-кристалла золотилась капелька блика от солнца.

– Что это? – не сводя с манящей стекляшки глаз, спросила Лилит.

– Оберег, – коротко пояснил Дай и сунул руки в карманы брюк. – Всегда носи его с собой.

Лилит нахмурилась, но положила камешек в карман штанов.

Ⅱ

Пройдя большие кованые ворота, ведущие на территорию поместья, Лилит внезапно заговорила:

– После драки с тобой, я боялась, что растеряла свою силу, – она говорила тихо, но Дай прекрасно слышал. – Но, после сегодняшней разминки в трактире, я поняла, что это не так. Скажи, почему тогда ты так стойко держался и не уступал мне?

– Я из грис, – равнодушно отозвался Дай, даже не взглянув на Лилит.

Они шли по узкой дорожке выложенной камнями; по всей территории был ухоженный зелёный газон и декоративные деревья, стриженные в виде самых разных геометрических форм.

– Знаешь кто это?

Лилит отрицательно покачала головой.

– Это раса сверхлюдей, проживающих на материке Мифрид. Это западнее отсюда, – он махнул рукой куда-то вправо, – ближе к Южному Альтерфу. Их силы и возможности превышают обычные человеческие многократно. Раса зовётся грисами³, потому что их глаза и волосы серого цвета. Я не чистокровный грис, полукровка. По крайней мере, я так думаю. Я не знал родителей. Я вырос в приюте, – с грустной улыбкой закончил он. – Мне интересно, почему ты такая сильная?

– Я же говорила, я… – начала Лилит, но не успела договорить. Послышался грохот. Женщина у самого входа в дом выронила жестяную лейку из рук. Та покатилась вниз, расплёскивая воду на мраморные ступеньки.

– У нас так давно не было гостей! – радостно воскликнула она, выбегая им на встречу. Берет с искусственными цветами чуть не слетел с её головы. Узкая юбка платья с турнюром не давала ей быстро передвигаться и заплеталась под ногами. Женщина споткнулась о свой подол и чуть не упала. Дай вовремя поймал её за локоть.

Щёки женщины залились румянцем. Она поправила причёску из скрученных в пучок, тёмных волос, отряхнула коричневый подол и протянула Даю руку в чёрной перчатке.

– Я Алисия Круфорд.

– Даймонд Леруш, – он прикоснулся губами к тыльной стороне её ладони.

Женщина робко опустила глаза.

– Где-то я уже слышала эту фамилию, – задумчиво произнесла она, – не могу вспомнить где. А вы? – она, наконец, обратила внимание на стоящую рядом Лилит. Та недовольно покусывала нижнюю губу.

– Лилит, – сухо ответила она.

Дай холодно хмыкнул.

– Моя сестра.

– Как очаровательна в этом наряде! – подскочила к ней Алисия, беря под руку. Лилит оторопела, не зная как на это реагировать. У аристократов так принято что ли? – Неужели это новая мода? Что я пропустила? Расскажите мне всё! Ох, какая я бестактная! – отругала себя виконтесса. – Вас, наверное, привели какие-то дела? Муж ещё не вернулся, – тараторила она. – Но с минуты на минуту…

– Успокойтесь, мы не совсем к нему, – приподнял руки Дай. – Мы пришли уточнить детали по делу о пропаже Оливии Браулиш.

– Оливия пропала? – Алисия ошарашено попятилась.

– Да, – недоуменно ответил Дай, – уже как три дня…

– Какой ужас! – воскликнула она, поднеся руки ко рту. – Вот почему она давно не заходила ко мне, – запричитала леди Круфорд. – Я думала, она заболела, поэтому не выходит из своей комнаты…

– Успокойтесь, мы найдем её! – уверенно заявила Лилит, уперев руки в боки.

Женщина с надеждой посмотрела на девочку.

– Нам нужно поговорить с её отцом, – кисло добавил Дай. – И расскажите о ней поподробнее.

Они шли за Алисией по боковому коридору поместья, окна которого выходили на ворота. Хозяйка безостановочно вещала обо всём на свете, сыпала вопросами и сама на них отвечала. Жизнь без собеседника, видимо, совсем её утомила.

– Оливия хорошая девочка, добрая, всегда помогала мне, рассказывала, что происходит снаружи. Ах! Я же не сказала, почему не знала о её пропаже! – женщина выплевывала слова так быстро, что Лилит едва успевала улавливать нить разговора.

– По причине здоровья врач запретил мне покидать особняк. Я точно не знаю, чем больна. Иногда падаю в обмороки. Муж сказал, что если я не буду вовремя принимать лекарства, то однажды могу уснуть и не проснуться. О том, что происходит за воротами поместья, я узнавала только из рассказов Оливии.

– Но три дня назад она перестала с вами разговаривать, – заключил Дай, бросив короткий взгляд в окно.

– Совершенно верно! Я решила, что она заболела и не выходит из комнаты… а она…

– Пропала.

Женщина быстро кивнула, и от этого шляпка чуть не слетела с её головы.

– Это ваш муж? – спросила Лилит, увидев на стене портрет, написанный маслом. Там был изображен мужчина в чёрном фраке, с острыми чертами лица и тонкими чёрными усиками над верхней губой. В руке его блестела трость с львиной головой-набалдашником.

– Да, – Алисия слабо улыбнулась, и от этого её бледное болезненное лицо чуть просветлело.

«Она его любит», – догадалась Лилит и сама не заметила, как грустно улыбнулась.

Они прошли в небольшую гостиную. Алисия предложила им чай и конфеты. Лилит с радостью приняла угощения и, усевшись на диван, начала уплетать сладости в цветных обёртках, лежавшие в хрустальной пиале на кофейном столике.

Пока Алисия ходила за поваром, Дай решил осмотреться. В гостиной имелось много книжных шкафов, и книги в них стояли самых разных тематик: классические авторы, философия, садоводство. Но Дая удивило, что больше всего книг было по магии: бестиарии, сборники легенд и некромантия. Даймонд хотел уже достать одну с полки, но в комнату вошла виконтесса.

– А вот и я, – с добродушной улыбкой произнесла она, держа в руках поднос с горячим чайником и чашками.

Вслед за ней, в комнату прошёл приземистый, полный мужчина в белом фартуке. Лицо его было заляпано мукой, так же как и пухлые пальцы. Голубые добрые глаза были красными от слез.

– Это Пауль Браулиш, – объявила Алисия, – наш повар. Пауль, эти люди будут заниматься поисками Оливии.

Мужчина всхлипнул и упал перед Даем на колени.

– Пожалуйста, найдите её! – взмолился он со слезами на глазах, – вы моя последняя надежда! Пожалуйста!

Дай попятился к стене и растеряно переглянулся с Лилит.

Девчонка напряженно кивнула и сказала:

– Мы найдем её. Только ответьте на наши вопросы…

Периодически всхлипывая, мужчина рассказал все, что ему было известно. Оказывается, в городе уже давно пропадают молодые девушки примерно одного возраста. И всех их последний раз видели в одном и том же районе. Следствие выдвинуло версию, что в городе орудует банда похитителей. Но они не требуют выкуп за своих жертв, скорее всего, они продают их в бордели в других городах или ещё куда.

Накануне пропажи Оливия задержалась у подруги, живущей в том самом опасном районе, она решила срезать путь через переулок, а дальше как в воду канула. Пауль, по совету полиции, подал заявление о пропаже в газету, но никто так и не решился искать его дочь даже за большую награду. Все понимали, что отыскать «пропавшего» человека почти нереально.

И всё же Лилит решила рискнуть. Дай её оптимизма не поддерживал.

– Думаешь, справишься? – спросил он, когда Алисия вышла, чтобы проводить Пауля до комнаты.

– Я не сомневаюсь, – заявила она, поглаживая часы на своей руке, – я действую.

Дай недоуменно уставился на неё. Она самоубийца или просто дура? Он не понимал, что творится у неё в голове. У него, конечно, появились кое-какие идеи по поводу этого дела, но он не хотел говорить о них Лилит, потому что не знал, что она может выкинуть ради достижения своей цели.

– Есть какие-нибудь догадки, для чего им потребовались девушки? – поинтересовался у неё Дай, глядя в окно.

– Ради денег. Очевидно же.

Дай снисходительно глянул на неё. Его вид так и говорил: «Очевидно, что нет».

Лилит закипела.

– Тогда ради чего?

– Не знаю, но за этим точно стоит нечто большее, чем простая жажда наживы. И соваться в это в одиночку, я тебе не рекомендую.

– Что ты предлагаешь?

– Не дошло? – он иронично выгнул бровь. – Я бы мог тебе помочь, если, конечно, ты хорошенько попросишь.

Лилит самодовольно хмыкнула.

– И без твоей помощи справлюсь! Сиди тут, пока я раскрываю это дело, благо, нам разрешили остаться в этом доме на время следствия.

Лилит развернулась и пошла к выходу. До самых ворот поместья Дай провожал её хмурым взглядом. Это дело казалось ему слишком проблемным. Конечно, был способ быстро во всём разобраться, но рисковать девчонкой, о которой он пообещал заботиться, ему не хотелось.

Ⅲ

Всю свою сознательную жизнь Лилит воровала. Но не из-за каких-то навязчивых мыслей, непреодолимой тяги к чувству опасности, или того хуже – болезни. Нет. Она всегда осознавала, что делает и для чего.

Для выживания.

Целый год она провела с детьми беспризорниками. Они приютили её, научили выживать. Научили хватать кошелёк и бежать, бежать, куда глаза глядят, по узким переулкам и улочкам в тайные ходы. Потому что, если тебя поймают – церемониться не станут: отрубят руки на главной площади, а может и что похуже. Те, кого ловили, больше никогда не возвращались в родные катакомбы. Каждый день в этом жестоком мире, где правят деньги, Лилит выживала, как могла: без колебаний шла на риск и возвращалась победителем, в первую очередь над собой…

Она создавала себя заново. По кусочку, раз за разом. Ломала, шла против морали, переступала через честь и гордость, и собиралась вновь в другой комбинации, творила новую мозаику из старых деталей. Сначала было больно, мерзко и страшно, потом – привыкла. Совесть с её муками засохла и отвалилась, как старая болячка.

И Лилит знала, что разобьёт себя и соберётся снова, если это потребуется для выживания. А каждая новая кража – лишь очередное напоминание об этом.

Так и сейчас, она без колебаний стащила газету у разносчика, пока тот отвернулся к другим покупателям. Газета понадобилась только из-за портрета Оливии на одной из страниц.

Но Лилит не обратила внимания, что её заметили. Мальчишка в рваной старой куртке и штанах с заплатками внимательно проследил за ней.

Лилит шла по запылённой дороге в окружении невысоких, четырёхэтажных кирпичных домов. Днём по улицам ходили толпы народа, в основном одетые прилично. Дамы в простоватых турнюрных платьях разных тёмных оттенков, мужчины в сюртуках и рабочих куртках. Лилит несильно выделялась из общей массы и это радовало. Всё же большие скопления людей – раздолье для воришки и человека, не желающего привлекать внимание.

По правой стороне дороги продавали разнообразные товары, как продовольствие, так и сувениры. Разрушенные рельсы положительно отразились на торговле Хадара: все пассажиры были вынуждены задержаться в городе на пару дней, пока не починят рельсы.

В Лилит кто-то врезался, извинился и хотел уже уйти, но девчонка схватила человека за руку. Мальчишка небольшого роста с растрёпанной рыжей шевелюрой растерялся, начал вырываться, но Лилит держала крепко.

– Хотел обокрасть меня, сорванец? – прошептала она ему на ухо. – Я такие штучки знаю, не первый день живу.

Она повернула к себе его ладонь и вытащила из костлявых пальцев свой кошелёк.

– Пощадите! – взмолился мальчишка, пытаясь вырваться. – Мне нужны мои руки! У меня мать больная и сестра…. Мы все глодаем, пожалуйста, не сообщайте в полицию!

– Успокойся, – кротко улыбнулась Лилит уголками губ. – Мне самой не хотелось бы иметь дел с полицией.

Но с Даем она уже связалась. Вот проблема.

– Так мне не показалось… ты!..

– Тихо, – шикнула она. – Поговорим в другом месте.

Они прошли по какому-то переулку, уйдя с главной дороги вправо, в спальные районы. Мальчишка уселся на лестницу крыльца грязно-кирпичного дома.

– Какие трущобы? – с ходу накинулся он.

– Столичные, – хитро усмехнулась Лилит.

– Ого, – мальчик присвистнул. – Тогда понятно, почему у тебя такие знатные навыки. Я думал ты обычная богачка-клептоманка. По виду и не скажешь, что из трущоб, да ещё и… столичных.

Удивление мальчика было ясно как день. Чем ближе ты к «центру», тем сильнее контраст между богатством и нищетой. Соответственно, где заседает большое число богачей, там нищим живется совсем худо. Самым «трущобным адом» считается столица – Гиансар. Место, в которое они с Даем едут, место, в котором Лилит росла с беспризорниками.

А мальчишка не признал в ней «свою» из-за одежды богачей – фрака.

– Слушай, малец, я ищу кое-кого, не встречал случаем? – она развернула перед его носом страницу газеты с портретом исчезнувшей Оливии Браулиш. – Говорят, она пропала где-то в этом районе.

– Хм… – он нахмурился, вглядываясь в фотографию. – Точно не знаю, может, видел, может, и нет, но думаю, монеты освежат мне память.

Мальчишка нахально ухмыльнулся, выставив вперёд открытую ладошку.

Лилит растерялась от такой наглости, но потом весело усмехнулась, засунула руку в набедренную сумку в поисках мелочи. Она прекрасно его понимала: никогда нельзя упускать случай лишний раз подзаработать, да ещё и так легко.

Лилит кинула ему монету ценой в десять медяков.

Мальчишка на лету поймал её, сунул в карман.

– Кажется, я что-то припоминаю, видел её днем примерно… три дня назад. Она несла в руках корзинку. Ещё пахло так вкусно!..

– И всё? – Лилит уперла руки в боки. – Хотя бы покажи, где видел её!

Вдруг дверь дома распахнулась, и на крыльцо выскочил немолодой мужчина с седыми усами. Завидев беспризорника, он рассвирепел:

– Снова ты! Пошел отсюда, поганец! Опять людей грабишь?! Выпороть тебя, мало!

Старик взял в руки швабру.

Мальчишка вскочил на ноги, чуть не потеряв свою дырявую кепку, и, спотыкаясь, припустил по улице. Только пятки и сверкали.

Мужчина обречённо вздохнул и поставил швабру на место.

– Никакого отбоя от этих детей нет. А вам что здесь нужно, э-э… мисс? – замялся он, окинув её подозрительным взглядом. На ней всё ещё мужская одежда. – Район у нас опасный. Грабят тут всякие…

– Я ищу одну особу, вы её случаем не встречали три дня назад в этом квартале? – она показала фотографию из газеты.

– Кажется, встречал… – старик задумчиво покрутил в пальцах краешек усов. – Да-да. Она часто тут проходит. Кажется Оливией звать?

Лилит кивнула.

– Значит теперь и она… – он осекся. – Мы иногда с ней перекидывались парой слов. Она ходит этой дорогой к подруге, носит её семье еду. Бедные люди, денег даже на пропитание не хватает…

– На днях она пропала где-то здесь. Вы, случаем, не в курсе, что это за «роковой» переулок такой, где люди пропадают?

– Как же тут быть не в курсе, все местные знают, что по ночам ходить под мостом опасно.

– Под мостом?

– Да, совсем недалеко есть небольшой мостик. Дома то наши в низине. Мост небольшой, но широкий, поэтому свет фонарей ночью туда не проникает. Жуткое место. Не советую вам туда ходить, барышня.

– Вы покажите мне направление? – перебила Лилит.

Он серьёзно посмотрел на неё.

– Не хотелось бы мне знать, что по моей вине вы попадёте в беду.

– Не беспокойтесь, я смогу за себя постоять.

Старик окинул её критическим взглядом и вздохнул.

– Вниз по улице, – он указал направление рукой. – Увидите проулок с арочным проходом, не ошибётесь. Я надеюсь, дорогу туда вы забудете.

Лилит весело хмыкнула.

– Ни за что.

Она нашла то самое место – короткий широкий мост над мощёной дрогой. По нему изредка проезжали кареты и почтовые машины, ходили люди. Арочный проём под ним узкий и тёмный даже днём. Сыро, холодно, страшно.

Лилит решила пока туда не соваться, нечего теребить нервишки раньше времени. Вместо этого у неё зародился прекрасный план, как быстро раскрыть это дело и найти Оливию, а может и не только её.

Довольная, она поспешила в особняк.

Ⅳ

Дай всегда увлекался мистикой, магией, оккультизмом, всевозможными фантастическими животными. По несколько раз перечитал все имеющиеся в замке книги на эти темы. И, зная содержание книг по некромантии и спиритуализму (которым увлекались не многие дворяне), ему показалось странным наличие таких книг у серьёзного предпринимателя виконта Круфорда. Даю было страшно интересно, чьи это книги: Алисии или её мужа?

Он как раз собирался найти виконтессу, чтобы спросить об этом, но вдруг увидел, как в открытые ворота поместья въехал чёрный автомобиль военного образца без крыши, не самой новой модели, такой легко мог себе позволить каждый дворянин.

Автомобиль остановился у крыльца, оттуда вышел мужчина в сером пальто и шляпе. Навстречу ему выбежала Алисия, он радостно улыбнулся, приобняв её за плечи. Она начала ему что-то восторженно рассказывать, виконт кивал, внимая, каждому слову.

Даймонд пошёл вниз поприветствовать хозяина дома.

– Виконт Вильям Круфорд, – представился он, и они пожали друг другу руки. – Большая честь принимать в своём доме члена семьи Леруш. Мне всегда было интересно, правду говорят, что вам запрещено иметь кровных наследников?

– Это лишь слух. Но я действительно не был родным сыном предыдущего главы дома, – с легкой учтивой улыбкой (больше напоминавшей гримасу) сказал Дай.

Вильям задумчиво погладил острую бородку.

– Удивительно, что на этот раз одним из Леруш стал грис.

– Я не чистокровный, поэтому не вижу ничего особенного, – холодно отрезал Дай.

– Простите, если я вас обидел своим любопытством. – Аристократ слащаво улыбнулся, снял пальто и шляпу и повесил на треногую вешалку в коридоре.

– Тогда, может, и вы простите мне моё любопытство? – сквозь зубы проговорил Даймонд, давя из себя почтительную улыбку. Выходило ужасно, лицо свело судорогой. – Просто интересно, это ваши книги стоят на полках в гостиной?

Круфорд поднял брови и недоумённо ответил:

– Да. Книги мои. А что вас так заинтересовало?

– Просто удивительно, что многоуважаемый виконт интересуется оккультизмом. В наши дни немногие увлекаются таким, а кто увлекаются – женщины.

Дай сдержал кривую усмешку, он специально поддел Круфорда, не сдержался и решил отыграться.

Вильям хитро прищурился.

– Вы верите в магию? – таинственно спросил он.

– Я верю в науку, – слукавил Дай. Он, как никто другой, увлекался и тем, и другим, но считал, что всякой магии есть научное объяснение. Впрочем, оно было. Как в таковое «чудо» или «проклятие» Даймонд не верил.

– А вот я убежден, что она существует. Многие поколения моих предшественников насчитывали в своих рядах исследователей паронормального и выяснили, что нечто всемогущее совершенно точно довлеет над всеми нами. Бог, или демон, или сила, или чистая магия – называйте, как хотите. Просто знайте – оно существует.

– Тогда, – взгляд Дая стал серьёзным, – вы должны били слышать о Регуле?

Даймонд внимательно всматривался в реакцию виконта: на секунду в его глазах проскользнули растерянность и паника, но этого хватило, чтоб юноша понял – Круфорд что-то знает.

– Если не ошибаюсь, – задумчиво начал Вильям, – это звезда в созвездии льва. Кажется, слово переводит как «принц». А что не так?

– Всё так. Просто я решил, что в этом есть нечто загадочное.

Прозвучало не убедительно, но виконт кивнул и со словами «разрешите отклониться» покинул Дая.

Алисия, всё это время ходившая заваривать чай, наконец, вернулась с подносом и дымящимися чашками, но ни гостя, ни мужа в прихожей не застала.

Дай бесшумно последовал за Вильямом. Аристократ шёл быстрой, несколько нервной походкой.

«Зачем так волноваться, если нечего скрывать?» – хитро сощурился Дай, выглядывая из-за угла.

Круфорд трясущимися руками залез в карманы брюк, под мышкой он держал какие-то письма и бумаги, на которые Ищейка не сразу обратил внимание. Виконт вставил ключ в замочную скважину, нетрепливо дернул. Бумаги посыпались из рук, он начал торопливо подбирать их.

К сожалению, из своего укрытия Дай не мог разглядеть, что в них значилось. А значилось нечто очень важное и опасное, судя по взвинченному состоянию виконта.

Вильям, наконец, открыл кабинет и, войдя, закрыл дверь.

Замок щелкнул, и ещё несколько секунд Дай слышал отдаляющиеся шаги. Он уже хотел подойти к двери, прислушаться, но вдруг из-за спины раздался голос:

– А я вас везде ищу! – воскликнула Алисия и прибавила шагу.

Дай вздрогнул. Он не слышал, как она подошла.

– Я немного заблудился, – он выдавил виноватую улыбку.

– Ну, ничего, – успокоила она, взяв парня под локоть, – такое бывает с непривычки, в большом доме легко заплутать. А у вас большой дом?

Дай слегка опешил, раскрыл рот, чтобы ответить, но Алисия его опередила:

– Ах! Простите, неприлично такое спрашивать. Какая я грубая! Совсем забыла, что хотела показать вам вашу комнату! – она потянула его вперёд по коридору. – К сожалению, у нас нет комнат с двуспальными кроватями.

– Зачем мне двуспальная? – непонимающе нахмурился Дай.

– Как же! Вы же пришли с «сестрой», – она лукаво подмигнула.

Дай глубоко вдохнул, стараясь усмирить бушующие эмоции.

– Она просто моя сестра, – терпеливо разъяснил он. – Мы не спим с ней в одной кровати…

– Ну-ну, – Алисия отмахнулась рукой. – В романах пишут другое…

Внутри Дая всё кипело. Ух, как его достали подобные книженции! Эти женщины «света» вечно читают всякую… дрянь. Почему нельзя читать научные книги?! Их же так много, и они такие познавательные!

А эти любовные романы…. Что такого надо было там понаписать, что все леди после прочтения начинали думать в идиотско-романтическом ключе?! Алисия почти не выходила из дома, значит, много читала и читала не научные трактаты, заветы и законы, а женские книжки.

Неужели все девушки так любят эти примитивные любовные романы? Как будто не существует других, более познавательных, книг.

Сам Дай никогда не увлекался такой литературой: в ней много вымысла и сопливых сантиментов. Лишняя трата времени. Герои постоянно поступают опрометчиво и откровенно глупо, а от их совершенного, блистательного облика воротит с первых страниц, как и от героинь.

Принцесса Шелла и её фрейлины обожают эту любовную чепуху и могут часами обсуждать прочитанные книжки в беседке за чаем. Возможно, им просто не хватает романтики в реальной жизни; возможно, таким образом, они сбегают от суровой действительности, где каждую из них в конце ждёт лишь брак по расчёту. Возможно…

Даймонд не знал точных причин, но отказывался принимать любые оправдания. Он достаточно настрадался от этих «романтических романов». Будь его воля – все бы запретил.

А ещё – он не был уверен, но, кажется – девушкам их возраста не положено читать такие книги.

***

Прозрачными снежинками кружили по комнате пылинки, озарённые светом. Даймонд переступил порог и задержал дыхания: спёртость воздуха давила на лёгкие и вызывала щекотку в носу.

Внутренняя сонливость помещения напоминала Даю о заброшенном корпусе в замке. Он часто приходил в её покои и до «трагедии», а после неё и вовсе пропадал там часами. Ему даже запретили появляться на этаже и заперли комнату, но Дай сё равно приходил. И стоял перед закрытыми дверьми, вдыхая затхлый воздух и слушая мёртвую тишину.

Даймонд провел пальцем по деревянному подоконнику, и толстый слой пыли пересекла чистая линия. Алисия торопливо подскочила к окну и с усилием отпёрла заржавевшую защёлку. Дверцы со скрипом отворилась, впуская в комнату свежий воздух.

Юноша глубоко вдохнул. В местах, отдалённых от столицы, воздух казался чище и легче. Почти нет ни заводов, ни фабрик, тихая мирная провинциальная жизнь, сконцентрированная на сельском хозяйстве или скотоводстве. Благодать. Большинство крупных городов Алнаира поглотили заводы и фабрики, от смога которых почернели небеса, и улицы, и людские души.

«Везде лучше, чем там», – подумал он, подставляя лицо прохладному ветерку.

– Простите за неудобства, – сконфужено опустила голову Алисия. – У нас не так часто бывают гости, поэтому в гостевых комнатах не прибрано, да и с прислугой нынче проблемы, – тараторила она. – Единственной служанкой в доме была Оливия, я без неё как без рук…

Даю показалось странным, что в доме из слуг только дочь повара. Это ненормально для дворянского поместья – поместья виконта! – иметь только одну служанку.

– Она и прибиралась, и стирала, и готовила, – продолжила плакаться Алисия, – со мной проводила время. И почему такое несчастье приключилось с ней… Ваша сестра точно справится одна?

– Да, – безразлично отозвался Дай, продолжая смотреть на улицу, – она сильная.

«По крайней мере, физически», – добавил он про себя.

Алисия недоверчиво покосилась на него, и, не дождавшись объяснений, бросила взгляд на улицу.

– Давно вы путешествуете с сестрой? – полюбопытствовала она, оперившись локтями о подоконник.

– Мы вместе не так давно, – уклончиво начал Дай, силясь придумать правдоподобную историю. – Я забрал Лилит, когда умер её последний родственник. Вы же слышали слухи о семье Леруш, где все наследники не имеют кровных уз? – Алисия бодро кивнула, и шпильки чуть не выскочили из её пучка. – Вот и ответ…

Дай прикрылся слухами, хотя недавно сам опроверг их перед виконтом. Он рисковал, но не больше, чем если бы начал сочинять «сказку» об их необычайной встрече и горестном воссоединении семьи, а тут женщина сама всё додумает. Благо, фантазия у неё отменная, после «таких-то» книжек.

– Со смерти её отца мы путешествуем вместе.

Конечно же, Дай утаил, что «отец» её умер вчера, и что он был главарём наёмников, и что он и не отец ей вовсе, и фамилии до этого у Лилит, как у незамужней и не дворянки, вовсе не было. И вообще она воровка и хамка! Зашивайте карманы и прячьте драгоценности, пока она не вернулась!

– Это ужасно – потерять родного человека, а последнего… Настоящий кошмар. Я так ей сочувствую, – виконтесса горько хмыкнула. – Мне не понаслышке знакомо это чувство пустоты в груди, когда никого больше нет рядом, больше никто не утешит и искренне не разделит с тобой радость. Ей как никогда нужна ваша поддержка! – Алисия эмоционально стукнула по деревяшке кулаком.

Дай оторопел и удивлённо захлопал глазами.

Виконтесса, поняла свой промах и, устыдившись, деликатно прокашлялась.

– Не оставляйте её одну, – слабо улыбнулась она. – Кто знает, на какой отчаянный шаг способен человек, потерявший всех близких.

Лицо Дая омрачилось. Он отвернулся к окну, чтобы Алисия ничего не заметила.

Даймонд, как никто другой, знал, на что способен такой человек. Он сам – такой человек. Вся жизнь в один миг потеряла смысл. После «трагедии» не раз приходила на ум мысль о самоубистве, но Дай был слишком слаб, труслив и нерешителен, чтобы сделать последний шаг и влезть в петлю. Оборвать свою жалкую жизнь, прекратить страдания.

Вот ей бы хватило сил. Лилит. По ней видно: она не остановиться ни перед чем ради своей цели. Какой? Кто ж её разберёт. Дай так и не смог понять, что у неё на уме, но в одном уверился точно – ради цели Лилит умертвит не только себя, но и других. Всех, кто мешает.

Такое впечатление она производила, и, Дай был убеждён, это и «напугало» того пирата. Именно это делает её похожей на куклу – бесстрашие и безумное упорство. Ничто не остановит её. Ни страх, ни боль, ни любовь. Лилит – пустой сосуд. Кукла.

Даймонд вспомнил, каким был её взгляд, когда они покинули ломбард. Это была уверенность, ненависть и в то же время пустота. Словно оборвалась ниточка, что прежде удерживала её на плаву, удерживала в ней человека.

Они похожи. Отчасти. До омерзения.

Алисия права. Если Дай не поможет Лилит, она станет монстром, таким как он…

«Непорочную душу можно спасти, пока самые страшные грехи ещё не запятнали её», – всплыли вдруг в голове слова настоятеля церковного приюта, в котором вырос Дай.

Какая ирония, что, будучи самым прилежным учеником и зная все его учения, именно Дай нарушил их самым мерзейшим образом. Втоптал в грязь всё, чему его учили.

Предатель.

– Ах, господин Даймонд! – воскликнула Алисия, выводя его из размышлений, – совсем забыла! Я должна перед вами извиниться.

– За что? – насторожился Дай, невольно прикоснувшись к набалдашнику трости, висевшей у него на поясе. Тяжёлый холод привычно обдал пальцы даже сквозь перчатки.

– Я покину вас на несколько дней. Уеду погостить к сестре Вильяма. Прошу, не обижайтесь, мне редко выпадает возможность выйти за пределы особняка.

– Вот в чем дело… – Ищейка опустил руку и криво улыбнулся. – Не волнуйтесь, я всё понимаю.

Алисия засияла от счастья, схватила его за ладонь и бодро затрясла.

– Спасибо! Спасибо, что не сердитесь!

Дай попятился, пытаясь высвободиться. Женщина так трясла его руку, точно хотела оторвать.

Тут послышался голос её мужа. Она отвлеклась на дверь, и Дай, воспользовавшись моментом, вытянул из её причёски шпильку. Алисия ничего не заметила, выпустила его руку и поспешила к выходу из комнаты. Подошёл виконт и что-то тихо сказал.

Озарённое радостью лицо помрачнело, она печально взглянула на мужа. Тот нежно заправил ей за ухо выбившуюся из причёски тёмную прядь.

Дай наблюдал за ними равнодушно, по крайней мере, так казалось. Он всеми силами пытался думать лишь о том, что виконт уезжает, и он сможет без лишних проблем осмотреть его кабинет, но в голову сами по себе лезли неприятные мысли. Грудь болезненно задавило от воспоминаний о тех днях, когда он тоже любил.

– Я провожу тебя, – отозвалась Алисия и, кивнув на прощание Даю, вышла из комнаты вслед за мужем.

Выждав для верности минуту, Дай поспешил на третий этаж особняка.

Конечно же, дверь в кабинет была заперта. Пришло время для шпильки, которую он стащил наглым образом позаимствовал у виконтессы.

Замок поддался легко. Дай погордился тем, как ловко научился справляться с замками. Раньше у него плохо получалось, и кто-нибудь из Ордена вечно над ним смеялся и подтрунивал, но после трагедии всё изменилось, он изменился. Больше никто не смеётся над ним, а в глазах людей Дай видит лишь затаённый страх. Они все не доверяют ему. Теперь не доверяют.

Они больше боятся не его силы, а того, что он способен раскрыть все их секреты. Люди часто недолюбливают тех, кто видит их насквозь, а Дай, сам того не хотя, видел суть каждого жителя замка, поэтому его избегали и боялись. А из-за последних событий со Шрам… ему окончательно перестали доверять.

Дверь со скрипом открылась, и Дай, пройдя в комнату, аккуратно притворил её.

В кабинете было светло и просторно. Стены комнаты обклеены привычными глазу бумажными тёмно-зелёными обоями, какими обделаны дома у большинства не самых богатых дворян. На стенах несколько картин с морскими пейзажами. Одна из них, с изображением корабля, попавшего в шторм, висела над камином, обложенным молочно-белыми камнями. Напротив него, у противоположной стены, расположилась карминовая кушетка, отделанная бархатом. У самого окна важным господином расселся письменный стол из красного дерева. На нем лежал ворох всевозможных бумаг и писем.

Дай подошел поближе, ненароком приметив большой глобус, стоявший подле стола. Скользнул взглядом по вскрытым письмам от родственников, в частности от сестры Вильяма. Ничего интересного, простые приветствия, а вот дальше…

Дай взял со стола очень интересную бумагу. Уведомление от судебных приставов. За непогашенные долги имущество виконта будет выложено на продажу.

Губы Ищейки невольно скривились в презрительной усмешке. Всё вдруг стало ясно как день. Ему сразу показалось странным, что в доме так мало слуг, не самое богатое убранство, довольно пустынно в плане обстановки, недорогие предметы быта, а теперь ещё это письмо. Даю захотелось смеяться от того, насколько чутьё и в этот раз его не подвело, дело казалось подозрительным с самого начала. А эта баснословная награда за возвращение Оливии…

Лилит не заплатят ни копейки: у Круфорда просто нет денег!

По-хорошему, девчонку стоило бы предупредить, но она, кажется, отказалась от его помощи.

Дай в раздумьях покусывал щёку. Варианта два: рассказать о листке или не рассказывать. Какой-то червячок обиды на Каштанку грыз душу. Сразу вспомнились её «шуточки» и не обдуманные действия, из-за которых он чуть серьёзно не пострадал…

Юноша положил извещение на место.

Он просмотрел ещё несколько бумажек подобного рода, но «свежих» среди них не нашёл, самое позднее письмо Дай уже прочитал.

В столе также обнаружился ящик. Даймонд подёргал ручку – закрыто.

– Кто бы сомневался, – тихо посетовал он и уперся взглядом в глобус. С ним явно что-то не так. Материки расположены не правильно, а вместо названий королевств какая-то белиберда из набора букв и знаков. Головоломка-замо́к? Возможно. Дай любил всякие головоломки, загадки и ребусы, но возиться конкретно с этой – нет времени. Кто знает, надолго ли хозяин покинул особняк. Поэтому Дай приладил к замку шпильку и, присев на корточки, повернул.

Раздался щелчок, но шпилька надломилась.

– Ты хорошо мне послужила, – с легкой улыбкой сказал Дай, смотря на сломанную вещицу. Так и с людьми бывает, когда они становятся бесполезны, их благодарят за службу, а потом просто избавляются, чтоб не мешали.

Край шпильки раскалился в его пальцах и он, шипя от боли, затряс рукой. Железка врезалась в паркет. Дай растеряно вскочил на четвереньки, пытаясь вытащить шпильку, но бестолку: она втесалась между досок раскалённым концом.

Дай был в отчаянии, угораздило же его использовать магию да ещё по такому пустяку. «Тот, кто тратит силы понапрасну, первый же и погибает», – как назло всплыли в голове слова чёртового Климента Бэроса.

И почему он всё ещё плохо контролирует её! Рэйка говорила, что с возрастом всё придет, но что-то улучшений юноша до сих пор не видит.

Дай хотел прикоснуться к булавке и попробовать расплавить её полностью, но вдруг замер. Он услышал в коридоре шаги по скрипучим половицам, тихие, но этого было достаточно, чтобы в голове сложилась картина приближающегося к кабинету виконта.

Ищейка вскочил на ноги, раскрыл ящик, схватил, что под руку попалось, и сунул себе за пазуху.

Послышался звук проворачивающегося в замке ключа.

Глаза Дая забегали по комнате: вот-вот его поймают с поличным.

«Надо бежать! Бежать!» – настойчиво бились мысли.

Дверь открылась, и Вильям переступил порог. Ветер колыхал выцветшие занавески у открытого окна. Шуршали на столе бумаги.

В комнате никого, но Круфорда не покидало странное чувство, будто кто-то рылся здесь минуту назад. Он подошел к столу и цепким взором окинул бумаги. Письма и счета (будь они неладны) лежали на месте.

Вильям повернулся к открытому окну, хотя совершенно точно помнил, что закрывал его перед уходом, выглянул на улицу, посмотрел вниз на кусты с цветами. Пусто. Осмотрелся по сторонам – ничего необычного. Он подозрительно хмыкнул под нос и плотнее закрыл ставни, мимоходом скользнул взглядом по паркету и замер на мгновение, но тут же подхватил с кушетки трость с позолоченной львиной головой, поправил на голове цилиндр и вышел, насвистывая под нос весёлую мелодию.

Дай вжался в стену, едва дыша. Он стоял на карнизе над самым окном кабинета и молился, чтобы дворянин не додумался посмотреть вверх. Он уже рассчитывал, как будет действовать в случае провала. Спрыгнет на виконта, толкнув его вовнутрь комнаты, а там вырубит, если тот, конечно, не начнет драку. Но такой исход маловероятен: Круфорд не похож на силача, хотя… и Дай таким не казался. Ну, вырубит он его, а дальше? Прочитать письма и, в случае причастности к Регулу, убить его? Связать? Допросить?

«Вот морока», – тихо выдохнул Дай, когда дворянин снова скрылся в комнате.

Он дождался, пока за дверью стихнут шаги, и осторожно поставил ноги на карниз. Конечно же, окно в кабинет теперь закрыто, и надежда на комфортное возвращение в дом померкла, как уличный фонарь при первых лучах солнца. Словно слепой котёнок, залезший на дерево, Дай цеплялся за шершавую поверхность ровных стен особняка, будто бы мог уцепиться за неё в случае потери равновесия. Высота не велика – всего три этажа – но и этого достаточно, чтобы что-нибудь сломать.

Ладони взмокли и начали скользить, что усугубляло и без того патовую ситуацию. Дай понимал, что волнение только помешает ему, но не мог ничего с собой поделать. Он не боялся высоты, он боялся с неё упасть.

Даймонд свесился с карниза, прицеливаясь, куда сможет понадёжнее ступить. Осталось преодолеть один этаж, и он на благоверной твёрдой земле.

Пальцы скользили по холодному металлу, норовясь упустить единственную опору. Держать свой вес одними руками оказалось непросто. Дай встревожено касался кончиками сапог близлежащей перекладины. До неё не так далеко тянуться, но Дай знал, если сейчас резко потеряет поддержку в виде рук, то запросто полетит вниз на кусты с неизвестными цветами. Но если не отпустит перекладину, то не дотянется до следующего карниза. Пальцы предательски хотели разжаться, и Дай рискнул, резко подался корпусом к стене. Ноги почувствовали под собой твердую поверхность, а юноша грудью приложился к пыльно-белой стене. От резкого соприкосновения – туловище по инерции толкнуло назад.

Дай потерял равновесие, и через мгновение спину обожгло тупой болью. Он рухнул на кусты с мелкими фиолетовыми цветками. В бок упирался острый сук, но одежда от него не порвалась. Чёрный сюртук подобно броне как всегда надёжно защищал хозяина.

Одежду для «теней» шили из особенного материала, что мог выдержать огонь, воду и даже слабые удары тупым клинком. Какая-то деревяшка уж точно не могла прорвать ткань. Но защита касалось только открытых ран – от синяков сюртук, к сожалению, не спасал.

Дай тихо чертыхался, потирая пострадавшую спину. Встал на ноги, отряхивая полы сюртука, оглянулся по сторонам (не видел ли кто его «триумфального» появления?) и, убедившись, что кроме деревьев, кустов и тихо щебечущих птичек в саду больше никого, Леруш распрямил плечи и, чуть прихрамывая, последовал к входу в особняк.

Ⅴ

Из приоткрытого окна тянуло влагой. Бледные обманщицы звезды заговорщицки подмигивали с неба. Ветер что-то тревожно нашептывал, шурша листьями, но Дай не мог понять его слов, услышать предостережение.

Под тихие шорохи и скрипы в соседней комнате юноша мерно стучал пальцем по столу, сам не замечая этого.

Это Лилит устроила «ревизию» в комнате пропавшей Оливии. Дай видел, как девчонка вернулась в особняк ближе к вечеру, но ничего ей не сказал. Скорее всего, Лилит подозревала, что Дай не так прост и что-то скрывает, и не спешила ему доверять. Потому и в планы свои не посвящала. Однако Дай и без слов знал, что собирается сделать «неугомонная». Вернее, он и сам думал предложить такой план, если бы вдруг она снизошла попросить помощи.

Слабый огонек керосиновой лампы тускло освещал укутанную во тьму комнату. С каждым щелчком пальца об стол огонёк тревожно вздрагивал, боялся, что вот-вот потухнет.

Причудливые тени плясали на мрачном лице Дая то схлопываясь с исчезающим пламенем, то вкатываясь тьмой в провалы глаз и скул, заостряя тонкие черты и превращая их в звериную маску.

На столе близ лампы лежало письмо, на которое Дай смотрел застывшими глазами, полностью уйдя в размышления. Он тревожно покусывал губу, снова и снова скользя взглядом по аккуратным прописным буквам, явно вышедшим из-под пера благородной леди. Каждая буква осторожно выписана, точно по каллиграфическим канонам, которым учат всех дворянок с детства; мужчины так аккуратно не пишут.

Дело свернуло в неожиданное русло. Неужели кто-то из аристократов поддерживает Регул? Сколько их: десятки, сотни? И как глубоко укоренились сектанты в «сердце» Алнаира?

Письмо гласило:

Дорогой мистер Круфорд!

Из-за финансовых проблем у вас могли возникнуть некоторые трудности с лекарствами для вашей супруги. Но не сомневайтесь, если мы продолжим наше сотрудничество, вам больше не придётся беспокоиться о таких мелочах. Жизнь дорогого вам человека стоит того риска, что вы взяли на себя.

Надеюсь на вашу благоразумность.

Р.

Что за загадочная «Р»? Кто эта женщина? Это инициалы или может: «Регул»?..

Дай не мог найти ответы, мысли бежали по кругу и упирались в пустоту. Слишком много белых пятен в этом деле, слишком много секретов.

Лицо юноши мрачнело сильнее с каждой минутой. Он приподнял со стола два желтоватых листка с грубыми набросками. В чёрных линиях угля угадывался чертёж какого-то странного механизма, похожего на шлем смертника: стальные пластины, ремешки, клёпки, болты. Из перекладин полукруглой формы торчали лампочки и проводки. Выглядело жутко.

И дурные предчувствия Дая подтверждал второй чертеж. Стул, с кожаными ремнями-креплениями на подлокотниках и ножках, наподобие электрического.

Что же создавал для Регула Круфорд? И как это связано с пропажами девушек? А Дай был уверен: эти дела связаны.

Круфорд ради лекарства для жены прислуживает опаснейшей секте. Ищейка давно под них капает, но выйти хоть на одного «апостола» так и не смог. Все их дела строжайшая тайна, покрытая мраком. Дай не раз пытался купить информацию на чёрном рынке, но расценки там баснословные даже по меркам «двора». Зато подпольщики могли достать, всё, что пожелаешь, только заплати.

И Дай бы заплатил, если б «торговцы» просили денег – большинство из них брало другую «монету». Вещи, что ты отрываешь от сердца.

Ищейка всегда поражался, как им удавалось достать самые невообразимые предметы и однажды стал свидетелем подозрительной сделки. Одна дама купила у подпольщика платок, странно напоминавший тот, что когда-то – как Дай думал – он потерял в замке на одном из балов. Не значительная тряпица, Дай почти тут же о ней забыл. Вот только увидеть, как за нечто подобное отваливают ценность…

В тот момент его пробрал жуткий озноб. Если платок на чёрном рынке, значит кто-то украл его так незаметно и ловко, что даже Дай – Ищейка и самый мнительный человек в королевстве – ничего не почувствовал. Если кто-то закажет его убийство, он также ничего не поймёт до самой смерти?

К сожалению, многие в «подполье» хотели бы избавиться от него: Дай упрятал за решётку львиную долю их товарищей – опасных преступников. Ускользнуть из цепких лап закона удалось лишь одному – серийной убийце Шрам.

Дай очнулся, когда понял, что шорохи в соседней комнате стихли, и тишина снова окутала поместье.

Юноша бросил взгляд в приоткрытое окно. Глаза мигом нащупали нарушителя спокойствия в доме и его душе. Источник шума и проблем.

Тонкий силуэт в женской одежде пытался перелезть шипастый металлический забор. И у него это удавалось с переменными успехами: левая нога уже преодолела острые штыри, оставалось только спрыгнуть, когда длинный подол зацепился за шпиль. Дай мог представить, как слух девчонки прорезал оглушительный трески ткани, когда она полетела с забора в грязь лицом. Она, тихо шипя и чертыхаясь, погрозила калитке кулаком и, кое-как осмотрев пострадавшую юбку, отряхнулась и дёрганой цыплячьей походкой направилась через деревья и клумбы к улице.

Дай хмыкнул, пряча улыбку.

Трепещущий огонек в закоптелой лампе погас, и комната погрузилась во мрак.

Ⅵ

Беспроглядная сырая ночь. Лишь редкие фонари, тускло освещавшие улицы, выхватывали хрупкий силуэт в чёрном мешковатом плаще.

Каблуки звонко хлюпали по лужам. Коричневые брызги пачкали подол платья и голенища сапог. Каждый шаг эхом разносился по пустынным улицам.

Свет в окнах домов уже погас, люди старались раньше ложиться спать. В такую сырую погоду хозяин и собаку на улицу не выгонит.

Лилит остановилась у узкой арки серокаменного «моста». Свет, и правда, едва пробивался туда. Тьма клубилась в пролёте, как живая.

С приоткрытых губ сорвалось облачко пара. Если утром в красках уходящего лета ещё боле-менее тепло, то ночью становиться совсем по-осеннему холодно. Близился промозглый сентябрь, а где сентябрь там, и моргнуть не успеешь, – январь с ненавистными сугробами и ледяными суховеями.

Лилит сжала кулаки. Ей предстояло войти в пролет под мостом. Там темно и сыро после прошедшего дождя. Где-то вдали гулко билась о мостовую капля. С писком пробегали нередкие крысы. Мох и плесень густо усеивали нижние кирпичи.

Лилит чувствовала себя некомфортно. Под мост не хотелось и носа совать, не то что заходить полностью.

Она ненавидела темноту, что удивительно с её-то ночным образом жизни. Когда выдавалась редкая спокойная ночь без миссий и Лилит оказывалась в наглухо запечатанной комнате на втором этаже ломбарда Байарда, ей казалось, что она слепла. Повсюду кромешная тьма, звуки и шорохи становились резче, заставляли тело вздрагивать, а душу леденеть. И тогда в бесконечной черноте оживали её самые дикие страхи. Монстры.

Пустые лица покинутых друзей-беспризорников, осуждение во взглядах, тела погибших и пострадавших по её вине, из-за её нужды в людской крови. И руки, руки, много рук тянуться к ней, хватают за лодыжки, запястья, волосы и утягивают вниз. Мертвые кричат, зовут её с собой.

Лилит тряхнула головой. В темноте она становилась беспомощной и трусливой. Она ненавидела свои проклятые глаза – столько проблем они доставляли! – но они же являлись её спасением. Без «света» она давно бы умерла, погрузившись во тьму.

Уняв дрожь во всём теле, Лилит сделала решительный шаг вперёд. Ей нужно отыскать Оливию, если она хочет получить деньги и починить часы. Они слишком важны. Это не просто напоминание о старике Байарде, это «счётчик» её жизни. Он способен спасти ей жизнь. Отчасти.

Шаги эхом отдавались от стен, угнетающе давя на уши. В нос ударил резкий запах сырости и плесени. Лилит смотрела только вперёд, где через несколько метров заканчивался проулок, и начинал подмигивать тусклый фонарь.

За спиной раздались приглушенные хлюпающие шаги. Это бандиты подоспели за новой жертвой. Лилит заметила их ещё на подходе к арочному пролёту.

Похоже, так они и выслеживали пропавших девушек. Стояли неподалёку и ждали дурака, что решит сунуться под мост в столь поздний час. Если «дурак» мужчина – грабили, если девушка – похищали.

Лилит сделала вид, что ничего не заметила и лишь для виду ускорила шаг. Каблуки застучали по битой мостовой. Преследователи тоже ускорились. Судя по шагам, их только двое.

Сердце взволнованно заколотилось. Лилит рискует, очень рискует. С одним бы она точно справилась без проблем, но вот двое…

Лилит затылком почувствовала как ней потянулась рука. Девчонка судорожно выдохнула клубы пара, безумный оскал сверкнул в осколках битых стекол. Она сжала холодную рукоятку тонкого столового ножа.

Быстрый поворот и запястье бандита скручено, а в хлипкий жилет упёрся тонкий нож. Как Лилит и надеялась, в темноте он не выглядел обычным тупым ножом для масла. Заросший щетиной бандит в выцветшем пальто опешил, отшатнулся назад, наткнувшись на плечо сообщника, чуть повыше ростом, но похуже комплекцией. Лилит благоразумно расценила, что второй выступал в роли мозгового центра, ежели боевой единицы.

– Отвечай на мои вопросы, если хочешь, чтобы твой дружок остался в целости и сохранности. И без резких движений, – предупредительно прошипела она и ощутимее надавила на нож. Мужчина недовольно рыкнул, но двинуться не решил. Худощавый поднял руки вверх в сдающемся жесте.

– Не кипятись, подружка, – примирительно начал он. Лилит брезгливо поморщилась. – Давай всё решим мирно, – он улыбнулся жёлтыми зубами, но в улыбке этой не было ничего доброго. – Не нужно лишнего крово…

– Куда вы дели похищенных девушек? – нетерпеливо перебила она. – Отвечай!

Запястье заложника захрустело.

– Стой-стой! – занервничал он. – Они, они в…

– Мы ни в чем не виноваты! —перебил худой. – Мы просто выполняем приказы. Нас наняли!

– Кто? Кто нанял? – нахмурилась девчонка.

– Один богатый человек… – глаза говорившего странно заблестели.

Страх застучал в ушах. Лилит отскочила назад. И вовремя.

Нож просвистел у самого носа и со звонким лязгом напоролся на кирпичную стену.

Это заложник свободной рукой вытащил из ножен на поясе кинжал, пока второй отвлекал внимание бессмысленной болтовнёй.

Лилит заскрипела зубами. Её развели, как наивного ребёнка.

– Идиот! – вскричал болтун. – Не повреди лицо! Ты куда целишься! Нам порченый товар не нужен!

– Сам тогда разберись с ней! – пробасил тот, что покрепче. – Эта гадина мне чуть руку не сломала!

– Ничего нормально сделать не можешь, – пропыхтел тощий. – Вечно всё делать самому.

Он вытащил из-за спины короткий кинжал потоньше и поизящнее, ловко перебросил в руке.

Лилит пятилась к выходу, туда, где было светлее и просторнее. В таком узком «коридорчике» против двоих у неё мало шансов.

Она стиснула в пальцах столовый прибор. Сейчас радужный план по поиску Оливии показался, ой каким непродуманным.

Почему она не взяла что-нибудь понадежнее? У Оливии в комнате не нашлось ничего опаснее ножа для масла, а взять кинжал, лежащий в голенище сапога, Лилит не могла, не хотела использовать его. Не для этого…

– Куда же ты собралась? – ласково промурлыкал худощавый. – Уже наскучило наше общество? Мы же вели такие светские беседы…

Громила оскалил гнилые зубы, надвигаясь на Лилит.

– Не наскучило, – процедила она, – тошнит просто от ваших рож.

Мужчина наискось махнул ножом, но разрезал лишь воздух: Лилит скользнула в бок и, оттолкнувшись от стены, отбила атаку второго.

Громкий скрежет метала эхом прокатился по узкому пролету.

Худощавый пораженно улыбнулся, а затем надавил всем весом на кинжал. Мышцы Лилит свело от напряжения, она наклонила лезвие ножа, и оружие противника соскользнуло.

Тощий подался всем телом к земле, чуть не упал. Лилит юркнула ему за спину, уходя от лап второго. Громила чуть не споткнулся о своего дружка. Но нападения не думали прекращаться. Последовали дальнейшие попытки схватить её. Лилит неустанно уворачивалась. И это могло продолжаться ещё очень долго, если бы она не споткнулась о подол длинной юбки. Предательница не дала провести чистый уворот, и Лилит зацепил кулак громилы.

Сильный удар приложил её виском о кирпич. Звякнула о брусчатку заколка, упавшая со скрученных в пучок волос. Темные локоны разлетелись по плечам.

В голове будто шарик лопнул. В ушах яростно звенело, Лилит оглохла и ослепла. Пошатнулась. Капли крови упали на пол. Девчонка рассеяно провела над верхней губой и усмехнулась глядя на пальцы. Они двоились, и на чёрных перчатках было почти не разобрать, какого цвета кровь. Но девушка мимоходом отметила – красная.

Лилит крепко сжимала в руке столовый нож и, придерживая нос, пошатываясь, пятилась к выходу из злосчастного переулка.

Перед глазами всё плыло. Бандитов становилось то четверо, то опять двое. Она, как слепая, размахивала перед собой ножиком, наводила остриё то на одного бандита, то сразу на четверых. Они неспешно наступали.

Наконец, свет озарил её тщедушную фигурку и никчёмное средство защиты. Дикие глаза метались с одного врага на другого. Кровь нещадно нашептывала ей приговор, а руки предательски дрожали.

«Заткнись! Заткнись!» – повторяла она про себя, шарахаясь от бандитов. Она уже не могла различить какой настоящий, а какой мираж помутнённого рассудка.

Кровь из носа продолжала хлестать, впитывалась в ткань чёрных перчаток.

Лица бандитов расплылись в радостных ухмылках, но Лилит слишком поздно поняла, что их так развеселило.

Сердечко забилось как бешеное. Кровь отлила от лица, когда девчонка обернулась. В испуганных чёрных глазищах затрепетали фонарные огни.

А потом…

Удар.

Свет померк, и Лилит провались в тревожное забытьё.

Глава 6. Потерянный

Материк Алькор, королевство Алнаир, г. Хадар

Место: ???

Когда привели пополнение, неделя, по подсчетам Оливии, походила к концу. Она не могла точно сказать, сколько уже просидела в этом мрачном сыром подвале. Приблизительно неделю, потому что Оливия насчитала семь девушек. В складское помещение увели семерых. По одной в день.

Ни ей, ни другим девушкам не было известно, что там с ними делали, но факт оставался фактом: если тебя забирали – назад ты уже не возвращался.

Некоторые девушки говорили, что тех, кого забирали, продавали в бордели в других городах или ещё куда-нибудь. Также ходил слух, что продавали их богатым иностранным вельможам. Но что-то Оливия сомневалась, что их вообще куда-то продавали.

Иногда она просыпалась среди «ночи» из-за того, что начинала слышать тихие болезненные стоны или плач, исходившие из-за складской двери. Она не была уверена в том, что слышала.

Девушка списывала всё это на разбушевавшееся от стресса воображение, но… эта мерзкая вонь. Оливия раньше никогда не чувствовала ничего подобного. Она много помогала отцу на кухне, работала с разными продуктами, попадались и несвежие, но никогда в жизни она не чувствовала этот смрад. Кислый, въедающийся в нос, он напоминал гниющее мясо или рыбу, или всё вместе.

Оливия сильно сомневалась, что на складе у бандитов кухня.

За всё время, что она здесь провела, «пополнение» приводили лишь один раз. Тогда она познакомилась с очередной несчастной жертвой похищения. Симпатичной брюнеткой с зелёными глазами. Оливия рассудила, что та – дочь какого-нибудь обедневшего дворянина, прибывшего в Хадар из далекой столицы – Гиансара. Но так и не узнала у своей новой подруги правду. Неунывающую брюнетку, дарившую надежду всем остальным дамам, что их совершенно точно отыщут, день назад увели на склад. Утром она не вернулась, зато привели новую жертву.

Девушка с перепачканным кровью кукольным личиком была без сознания, когда её бесцеремонно скинули на пол возле других «заложниц».

Дождавшись, когда охранники опять скроются за дверьми, Оливия подползла к ней ближе. Как могла, с завязанными руками, она перевернула брюнетку на спину. Той повезло меньше, руки её туго затянули верёвками за спиной.

Оливия вытащила из кармана замаранной юбки платок, начала оттирать присохшую кровь с её губ и носа. Синяя юбка и корсет на незнакомке показались Оливии странно знакомыми, у неё даже на секунду промелькнула мысль, что такие же вещи лежат у неё в комнате в шкафу.

Девчонка, на вид её ровесница, ели слышно дышала. Оливия успела испугаться за её жизнь: кожа ужасно холодная, как у покойника, а затылок и лицо – густо покрыты кровью.

Опасения, к счастью, не подтвердились: брюнетка зашевелилась и сонно приоткрыла слипающиеся веки.

У краешков глаз проступили кусочки засохшей слизи красноватого цвета. Она, похоже, хотела протереть глаза, но с удивлением обнаружила связанные за спиной руки.

Оливия хихикнула, видя взъерошенную как у воробья голову девчонки, с интересом озирающуюся по сторонам. Она непонимающе уставилась на дочь повара, и лицо её просветлело.

– Ты Оливия Браулиш! – воскликнула девчонка и придвинула сверкающие чёрные глаза к растерявшейся блондинке.

– Д-да, – робко заикнулась Оливия. – М-мы знакомы?

– Нет, – бойко кивнула брюнетка. – Но я знаю твоего отца. Он ищет тебя! Подал заявление о пропаже в газету. И я пришла вытащить тебя, – прошептала она, глядя по сторонам.

Оливия растерянно заморгала. Отец ищет её! Значит не всё потеряно. Если её спасут, то и остальных девушек тоже!

Но тут её пыл подугас. Что там сказала девчонка? Она её спасительница?

Всё пропало. Её же схватили, как и других, а значит спасение отменяется. Теперь им ни за что не выбраться.

– И как ты намерена меня «вытащить»? – уныло протянула Оливия. – Ты же связана. Тебя саму надо вытаскивать.

Но девчонка не переняла пессимистичный настрой Оливии.

– Это не проблема – уверено заявила она. – Каким-то верёвкам меня не удержать.

Она заерзала, пытаясь то ли разорвать, то ли развязать свои путы, но ничего не получилось. Она, запыхавшись, ссутулилась, уперевшись лбом в согнутые колени. С минуту просидела в таком положении без движения. Лишь тощая спина её вздымалась на вдохе.

Вдруг она резко выпрямилась и, подавшись к Оливии всем телом, уверено заявила:

– У меня есть план.

Ⅱ

Материк Алькор, королевство Алнаир, г. Хадар.

Поместье Круфордов.

Тремя часами ранее…

Дай всю ночь не мог заснуть. После ухода Лилит, он всё ворочался на кровати, а тревожные мысли о девчонке так и лезли в голову. Он вслушивался в тишину, каждую минуту надеясь услышать приглушённый звук шагов по коридору или жалобный скрип забора, прогибающегося под её незначительным весом. Но ни того, ни другого не услышал. Так и провалялся всю ночь в тревожном ожидании.

Только упали в окно первые лучи солнца, Дай вскочил на ноги и начал неустанно мерить комнату шагами.

Каштанка должна была уже вернуться. Где её только черти носят? Стоит оставить эту девчонку без присмотра, так что-то случается. Зря он отпустил её одну. А на что он надеялся? Она пусть и бойкая – но всё ещё девчонка. Куда ей одной с бандитами тягаться!

От стыда запылали щёки. Дай виноват, что пустил её. Стоило сразу сказать, что никакой награды ей не дадут.

Дай недовольно скривил губы. Дурак. Только проблем себе прибавил. Надо было откупиться от наемника, но не брать попутчицу. Знал бы тогда, сколько от неё будет мороки…

Ищейка накинул чёрный сюртук и вышел из комнаты.

На улице было прохладно. Серые тучи заволокли небо, и лишь тусклое пятно на востоке напоминало, что наступило утро. Город нехотя просыпался. Раскрывали ставни магазины, подметались сырые дорожки, на которые ветром надуло желтые листья. По улицам то и дело проходили рабочие, кутавшиеся в простые куртки. Доносился запах свежей выпечки. Пустой желудок давал о себе знать, и Дай решил, что неплохо бы перекусить, но тут остановился возле стены одного кирпичного дома. Внимание привлек небрежно наклеенный плакат.

Даймонд мрачно усмехнулся, завидев знакомую надпись: «Долой короля! Долой корону!».

Бедные люди даже не догадываются, что короля в замке давно уж нет. Пять лет назад, через месяц после трагедии он пропал вместе с Бертамом Лерушем – своим другом, главой Ордена теней и опекуном Дая.

Дай ненавидел этих худо революционеров. Они всю жизнь ему поломали.

Он уловил движение неподалеку от себя. Возле стены соседнего дома суетился конопатый мальчишка лет двенадцати. На рыжей головёшке – старая дырявая кепка, а на исхудалых плечах – мешковатая куртенка. В одной руке он держал тяжелую стопку пожелтевших бумаг, а на другой висело ведёрко с клеем и кисточкой с растрёпанными волосьями.

Он пытался приладить провокационный плакат на стену, когда Дай бесшумно подошел к нему со спины.

Обернувшись, мальчишка подпрыгнул от испуга, чуть не выронив всю свою поклажу.

– Нельзя ж так людей пугать! – заворчал он, нахмурив брови. – А если бы разрыв сердца?! – он наиграно выпучил глаза, неуклюже прижав руку к груди. – Так и умереть можно! Но я согласен уладить всё мирно за моральную компенсацию. Здоровье не железное, знаете ли.

– Пенделей тебе надавать? – насмешливо спросил Дай, скрестив руки на груди. – А то я быстро, вмиг вылечишься да людей дурить разучишься.

– Почему же сразу пенделей? – жалобно заскулил мальчишка. – Семья сорок человек, а кушать всем хочется.

– Хочешь заработать, так заслужи деньги честно, – безразлично отозвался Дай – Вчера видел девчонку в мужской одежде? Брюнетка такая с белой кожей, на аристократку похожа.

Мальчишка удивленно вытаращился. Узнал. Потом нахмурился, забегал глазами и сказал:

– Видел такую… кажется.

– Кажется?

– Да что-то память подводит, – уклончиво ответил он, выставив ручонку в попрошайническом жесте.

Дай вздохнул и положил серебряник в худощавую ладошку.

Глаза мальчика алчно вспыхнули, и он быстро спрятал монету в карман.

– Спасибо, молодой господин, за вашу щедрость… – залебезил он, отвешивая поклоны.

– Ну, – нетерпеливо перебил Дай. – Девчонка…

– Да-да-да помню её. Она ходила, расспрашивала всё про какую-то пропавшую блондинку. Всё интересовалась каким-то переулком…

– Дорогу к нему знаешь? – нахмурился юноша.

– Да, знаю вот только…

– Показывай, – властно прозвучал голос, не приемлющий отказа.

Дай внимательно вслушивался в каждый шаг. Биение собственного сердца казалось чужим. Ему мерещилось, что за ним повсюду наблюдают, следит кто-то из шпионов Совета, идет по пятам, и, выкини он что-нибудь подозрительное, о нем непременно тут же доложат.

Мальчишке передалась его взвинченность: он весь скукожился и шел, точно на казнь, прижав голову к плечам. Уже на подходе к злополучной арке он вдруг подал голос:

– Зачем вы ищете эту девушку? – он старался, чтобы вопрос звучал как можно более непринуждённо, но волнение и насторожённость выдавали его с головой. – Неужели она что-то сделала? Украла, может, чего… – тут его голос дрогнул, и он проглотил вставшие комом в горле слова.

Дай удивлённо поднял бровь. Неужели переживает? Но вопрос проигнорировал, и мальчишка тихо вздохнул.

Дойдя до места назначения, беспризорник уж хотел распрощается с Даем подобру-поздорову, но застыл, от последующих небрежных слов:

– Лучше прекращай расклеивать плакаты. Незаконно это, и полиции не понравится.

Мальчик покинул его в замешательстве. А через несколько кварталов выбросил макулатуру и клей в мусорный бак.

В тёмном арочном проходе под мостом стояла сырость, и воняло гниющим мхом. Периодически по стенам пробегали черные тараканы. На позеленевшей мостовой, сверкая камушками, валялась женская заколка. Бижутерия. Не сильно дорогая, у каждой леди найдётся такая безделушка. А вот рядом с ней – брызги крови. А ещё темные мазки пальцев на кирпичах стены. Судя по консистенции, кровь появилась здесь совсем недавно.

Дай нахмурился. Его не радовал факт, что девчонка ранена.

Он в очередной раз раскрыл «зеркальце», но красная точка на подрагивающем от помех экране всё ещё показывала, что Лилит в особняке. Он же сказал ей всегда носить «оберег» с собой! Хотел привязать на «поводок», но, похоже, ничего не вышло.

Если она и забыла жучок в особняке, то только в своих вещах в комнате Оливии.

На всклоченной постели валялась смятая мужская рубашка и бордовый фрак. Карманы вывернуты, но в них не оказалось ничего похожего на зелёненький камешек-«оберег». Дай в бешенстве обшарил всё пространство вокруг. Взмыленный, запыхавшийся он посмотрел на стиснутое в руке зеркальце с мигающим огоньком.

Пазл в голове сложился. Он, наконец-то, понял…

Ⅲ

Оливия разгромила план Лилит в пух и прах. Затылок Лилит нещадно болел, пока Оливия, пыхтя от возмущения, высказывала всё, что думает о таком «плане».

Лилит предложила ей сбежать, в то время как другие девчонки отвлекали бы внимание охраны. Но дочь повара такой расклад не устроил. Она заявила, что никуда не уйдет без остальных девушек. И, чтобы хоть как-то переубедить, Лилит рассказала, что заметила за время своего заточения.

Всего в подвале десять мужчин и двенадцать заложниц, считая Лилит. Двое бандюганов посменно сторожат их, периодически заглядывая в окошко, и приносят еду. В остальное время они играют в карты. Также есть диспетчер. Он сидит в небольшой дежурной будке, отвечает на телефонные звонки и занимается всякими бумагами. Пять других мужчин, предположительно, охраняют входы и выходы, получают провизию или пополнение в роли новых девушек. И ещё один тип приходит раз в день, чтобы увести с собой на склад очередную жертву. А что там делали с ними – вопрос вопросов.

– Он похож на мерзкую гориллу, – с отвращением сморщила носик Оливия.

– Мы бы смогли позвать на помощь, – продолжила уговаривать её Лилит. – Вдвоем сбежать проще. – Лилит окинула несчастным взглядом притаившихся в углу девушек. Черные тени заполнили впалые щёки, пролегли кругами вокруг век. Обессилившие руки, точно сухие веточки, покраснели на запястьях перетянутых шершавой верёвкой. В тёмных, потухших глазах заблестели тревожные огоньки надежды. Они смотрели на Лилит так умоляюще, что она не выдержала – отвернулась.

Их специально кормили редко и мало, чтобы хватило не умереть с голоду, но не более. С такой «командой» у них навряд ли получится сбежать.

Это самоубийство.

– Нет, – твердо возразила Оливия. – Мы сбежим все вместе – или беги без меня.

Лилит шумно вздохнула. Сохранность Оливии превыше всего. А если Лилит сбежит одна и об этом прознают похитители, был риск, что от вех заложниц избавиться, как от ненужных улик.

– Ладно, – сдалась Лилит и окинула взглядом навостривших уши девушек. – Посмотрим, что можно сделать.

– Ещё кое-что… – неуверенно начала Оливия. – Вчера «забрали» мою подругу. Она не вернулась сегодня. Но… – взволнованно сглотнула она, – мне бы не хотелось её бросать. Если она ранена…

Лилит бросила хмурый взгляд на склад. Запах знакомый до боли в носу доносился оттуда. Запах, въедающийся в ноздри и отдающий противной горечью на языке. Почувствовав однажды, его нельзя ни забыть, ни спутать с другими.

Запах смерти.

Лилит знаком этот смрад не понаслышке. В рейдах с наёмниками она часто встречала тела, растерзанные лесными чудовищами. Вонь от них расходилась далеко и могла привлечь других чудовищ, поэтому тела всегда сжигали.

Такова была работа наёмников, её работа.

– Я боюсь… – продолжила Оливия, – что если она!..

Девушка едва сдержала всхлип. Зажала рот руками и крепко зажмурилась.

– Уверена, она в порядке, – мрачно улыбнулась Лилит, похлопав Оливию по плечу. – Я поищу её.

Лицо Оливии просветлело, пусть она и догадывалась, что это всего лишь ложь.

С помощью тонкого кинжала, всё ещё лежавшего в голенище сапога Лилит, они начали освобождать приободрившихся пленниц. Девушки потирали запястья, тревожно слушая, план Лилит.

Они и сами понимали, насколько это рискованно, но другого выхода не находили. Они неуверенно переглядывались между собой. Оливия была настроена решительнее всех, и Лилит доверила ей роль поводыря всей этой горстки ослабевших девчонок. А сама нервно поглядывала на склад. Ей предстояла самая сложная роль – роль наживки. А ещё надо как-то попасть в ту комнату, зловеще воняющую трупами.

– Начнем по сигналу.

Оливия вопросительно взглянула на неё, и тут громом разнесся по подвалу скрип открывающейся двери.

Ⅳ

Дай рванул на третий этаж особняка. В поместье царила тишина, лишь изредка разносился стук переставляемой посуды на кухне. Алисия уехала ещё рано утром, и в доме не осталось никого кроме Дая, повара и Вильяма.

Сердце гулко стучало в груди, участилось дыхание. Дай прикоснулся к ручке двери от кабинета. Как он и думал, не заперто.

Он выхватил из-за пояса револьвер цельного типа, который забрал у Лилит. Тот, конечно, был не заряжен, но сейчас это не имело значения.

Дай сжал ручку.

Короткий скрип. Дверь распахнулась.

Он выкрикнул:

– Ни с места!

Но виконт и не думал двигаться. Он стоял у разожжённого камина и небрежно бросал туда бумаги и письма, подкармливая голодное пламя.

Рыжие блики преломлялись на его черном, с иголочки, фраке, скользили по брюкам и недобро плясали в бесстрастных тёмных глазах.

Острый взгляд устремился на Дая.

Юноша наставил дуло пистолета на Круфорда. Нет. На адепта Регула.

– Я ждал тебя, – наиграно дружелюбно отозвался он. – Я знал, что ты всё поймешь – «Ищейка» всегда докапывается до истины. Только смотри, как бы эта истина однажды не закопала тебя.

Даймонд холодно усмехнулся и взвел курок.

– Вы мне угрожаете?

– Нет, – простодушно ответил виконт и сделал шаг в сторону стола. – Просто предостерегаю.

– Не двигайтесь, – предупредил он. – Не хотелось бы продырявить ваш новый костюм.

– Ты не выстрелишь, – снисходительно улыбнулся Вильям, сжав в пальцах трость. – Пистолет-то не заряжен.

Дай кинулся к виконту, но тот одним прыжком вскочил на оконную раму. Раскинул руки в стороны и зловеще оскалился.

В пасмурном небе громыхнуло. Сильный ветер ворвался в комнату, взметнув в воздух ворох бумаг. Ставни с грохотом ударились о стены, чуть не выбив стёкла. Холодные капли дождя ударили в лицо. Дай заслонил рукой глаза.

– Так просто это тебе с рук не сойдет, Ищейка! – зло выплюнул Круфорд. – Регул не простит. Не суйся не в свое дело, иначе кто-то пострадает!

Виконт отпустил руки и с блаженным лицом провалился в открытое окно.

Дай перепрыгнул стол, устремился к окну. Но было уже поздно.

Губы мужчины быстро зашевелились, и он рассыпался на сотни чёрных воронов.

Дай знал лишь одни слова, что сектант мог сказать:

«Omnia in nomine Regulus».

– Всё во имя Регула, да? – процедил Дай и ударил рукояткой револьвера по раме.

Ⅴ

В просторный подвал с низкими проржавевшими потолками вошел лысый громила с подбитой харей и пивным пузом, выглядывавшим из-под грязной засаленной рубахи.

Окинув похабным взглядом сбившихся в стайку, дрожащих девчонок, он высматривал жертву посимпатичнее.

Он устремил свои мелкие бегающие глазки на Оливию. Девушка прижалась к Лилит. Вцепилась тонкими пальцами в плечо её платья, точно могла спрятаться за хрупкой спиной.

Лилит поняла, что сейчас происходит – выбор новой жертвы склада.

Мужик схватил Оливию за «связанные» руки. Она вскрикнула.

– Ещё хоть пикнешь – прикончу, – угрожающе рыкнул он. И Оливия, зажмурившись, сомкнула губы.

Лилит злобно прикусила губу. Сжала кулаки, силясь унять дрожь, и кинулась на помощь.

– Пусти её! – вскричала она, повиснув на его громадной ручище.

Он злобно рыкнул, откинув девчонку в сторону, как тряпичную куклу.

Теперь это грязное животное устремило свои злобные глазёнки на неё.

– Что, тебе тоже хочется?! – он мерзко осклабился и начал расстёгивать ремень.

Лилит с отвращением поморщилась.

Из диспетчерской каморки послышался голос:

– Не увлекайся там, нужно сохранить товарный вид!

– Не боись, по лицу бить не буду, – успокоил он дружка. Тот недоверчиво хмыкнул.

Лилит замутило от вони этого мужика. Или так сказывалось сотрясение мозга.

Он попытался схватить её, но она ускользнула от его неуклюжего выпада. Мужчина свирепел.

Лилит отскочила к одной из опорных балок. Он кинулся за ней, но она юркнула в сторону, а он напоролся на жестяной бак. Тот с грохотом повалился на пол, расплёскивая воду.

Оливия поймала взгляд Лилит и поняла – это и есть сигнал.

Быстро шепнув что-то девчонкам, они в полуприсяде поплелись к дверям, из которых выскочили прибежавшие на шум охранники.

Лилит хорошо отвлекала внимание всех.

Когда появилась подмога, она оторвала от стены слабо прикрученную трубу. Ржавчины на ней хоть отбавляй, и, после первого же удара об чью-то обритую голову, кусок железки отломался. Один из охранников пошатнулся, готовясь упасть, и Лилит пнула его ко второму. Мужчины повалились на пол.

Лилит победно оскалилась. Но резкий удар в живот прервал триумф. Она согнулась пополам. Резкий выдох опустошил легкие, а спину обожгло ударом о стену.

Она, кажется, отключилась на мгновение.

«Горилла» схватил её тонкую шейку. Та угрожающе захрустела от его стальной хватки. Лилит засипела, пытаясь отодрать его пальцы. Но всё казалось бесполезно: сознание расплывалось, а перед глазами плыли белые светлячки – лампы.

Громила потащил Лилит к складу.

Резко усилившаяся вонь окончательно отрезвила её.

В комнате правил полумрак, и различить что-то было практически не возможно. Свет единственной лампочки, подвешенной в самом центре над разделочным столом, выхватывал нечёткие силуэты женских фигур. Одни были подвешены кверху ногами, другие лежали прямо на плитке пола. Вернее, лежали не они, а отдельные конечности.

Яркий свет ослепил Лилит, когда громила бесцеремонно кинул её на стол. Она скривилась то ли от вони, то ли от боли, то ли от того, насколько отвратительна была вся эта ситуация.

И почувствовала, как грубо раздвинули её ноги, задрали юбку и!..

Немое восклицание отразилось на бандитской морде.

Штаны Лилит пошли складками от движения колена. Она быстро выпрямила ногу и с силой впечатала подошву в противную харю.

***

Дай выбежал в сад, где располагался с виду небольшой сарайчик. Тот был заперт изнутри. Кто-то вставил доску меж ручек. Дай мог хорошо разглядеть её через приличную прорезь железных дверей.

Он стиснул рукоять трости у себя на поясе, лихорадочно взвешивая все «за» и «против» её использования.

Лоб покрылся испариной, от усердного бега щеки горели. Он успел вызвать полицию сразу после «исчезновения» Круфорда, но всё ещё сомневался в своей догадке о местонахождении пропавших девушек.

Дай лихорадочно заозирался в поисках сподручного средства. Снова до боли сжал холодную ручку трости, по телу привычно пронеслась знакомая дрожь. Пальцы сами потянули трость за наискось спиленный набалдашник. Раздался щелчок, и Даймонд пришел в себя.

Он уперся глазами в ручку топора, вонзенного в трухлявый пень.

Торопливо одернув руку с трости, юноша обхватил топор двумя ладонями. Он непривычно отягощал, и Дай мимоходом заметил, что давно уже не держал в руках тяжелый меч, гораздо превосходящий топор по весу.

Ищейка устремил холодный взгляд промеж дверных ручек.

Занес топор над головой.

Размахнулся.

И вертикальный удар обрушился на доску.

***

Девушки бежали к дверям из последних сил. Конечно же, их пропажу обнаружили. Убежать, такой толпе не замечено – не возможно.

Оливия захлопнула за собой дверь. Топот тяжелых мужских сапог разносился за железной перегородкой.

– Дайте чем-нибудь подпереть!.. – запыхавшись, прокричала Оливия и припала к стене всем телом.

Быстро же их нагнали.

Оливии протянули доску, и девушки пыхтя заложили её между ручек. В ту же секунду дверь дрогнула от мощного толчка, но не открылась. Их ненадежный «засов» еле выдержал. Кто-то из девушек вскрикнул в испуге.

– Это конец, – обессилено протянула одна из них и припала к стене. Она одна из первых «похищенных» и дольше всех просидела в этом жутком подвале, её тело так истощилось за время заточения… а глаза утратили свет и жажду жизни. Девушка обхватила плечи изодранного платья, руками силясь унять дрожь во всем теле.

Оливия бросилась к входной двери. Та оказалась закрыта: тяжёлая доска лежала меж ручек.

– Помогите мне! – прикрикнула она на девчонок и попыталась вытащить перекладину.

Девушки поспешили на помощь. Начали дружно толкать.

Без толку.

Послышался новый удар в дверь, будто удар грома. Вот-вот их укрепление падет, и в комнату ворвутся рассвирепевшие бандиты.

Ногти обломались, пальцы стёрлись в кровь и саднили от заноз. Доска едва двигалась под потугами ослабевших от голода девчонок.

Оглушительный удар прервал их; точно тараном дверь снесло с петель. Разъярённые мужчины прорвались внутрь. Оливия задрожала всем телом, скудные слезы одна за другой покатились по щекам. Она ослабшими руками начала бить по двери и звать на помощь.

Кого-то из девушек схватили. Из последних сил они пытались вырываться.

Отчаяние охватило Оливию, когда лапа бородатого бандита потянулась к ней. Она завизжала, мысленно приготовившись к смерти.

Громкий удар заставил всех замереть. Дверь вышибли пинком. Щепки от доски разлетелись во все стороны. Бородач закричал, влетая в своих сообщников. Сероволосый юноша в черном сюртуке перехватил ручку топора поудобнее.

– Бегите! – рявкнул он, и девушки синхронно с визгом и воплями понеслись прочь из сарая. Взгляд «спасителя2 беспорядочно метался по сторонам, он кого-то искал.

Оливия трясущимися пальцами вцепилась в парня, как в последнюю надежду.

– Там… там ещё одна!.. – всхлипывая, бессмысленно выкрикивала она. – Девушка!.. она – приманка! Склад. Склад! Спасите её!

Он грозно нахмурился, кивнул, подтолкнув Оливию к выходу.

– Вот же дура, – процедил он и, сжав в руках топор, ринулся вперёд.

***

Мужик взревел, как разъярённый буйвол. Схватил воткнутый в стол нож.

Удар. Руку прострелило током отдачи: нож гулко вонзился в стол, и вибрация отдалась по всему телу.

Лилит ловко, словно змея, скользнула со стола, и запрыгнула на спину бандита. Обхватила бычью шею верёвкой со своих рук и начала душить.

Он вскочил и, как безумный в агонии, стал размахивать ножом во все стороны. Лампочка разбилась. Свет схлопнулся, стало темно, как в могиле, и лишь щёлочка света пробивалась из приоткрытой двери склада.

Лилит выпустила веревки и повалилась на кафель. Пальцы коснулись чего-то холодного и склизкого.

Женская кисть.

Лилит передёрнуло, и она в ужасе отпрянула.

Мужчина, тяжело дыша, сжал в кулаке нож и кинулся к ней. Лилит заледенела от ужаса.

Он занёс оружие над головой. Острое лезвие прощально сверкнуло в темноте.

Мужчина издал истошный вопль, размахнулся и!.. нож со звоном ударился о плитку. Брызнула кровь, обагрив лицо Лилит.

Харю бандита перекосило в уродливой гримасе, скрюченные пальцы потянулись ней. Он рухнул на колени и упал в кровавое месиво.

Лилит широко запахнутыми глазами уставилась на ручку топора, торчавшего из его спины. В ужасе она перевела взгляд на новоприбывшего. С серых волос стекали алые капли, лицо также все в крови, а глаза! казалось, они горели в темноте диким, холодным пламенем. Это напомнило их перепалку в церкви. Тогда Дай точно также посмотрел на неё после «пощёчины» кулаком.

Лилит вздрогнула, когда он небрежным жестом смахнул с губ кровь и протянул ей руку.

Ⅵ

Снаружи уже ожидала полиция. Констебли оцепили особняк и теперь допрашивали потерпевших, оказывали первую помощь, крутили бандитов в автозак.

Оливию пытались расспросить о чем-то, но она только в ужасе глядела на особняк, не в силах вымолвить и слова.

Дай подошёл к констеблям, что-то сказал, показал удостоверение, махнул на сарай.

Лилит ничего не слышала. Она стояла, словно в трансе, глупо таращась на свои окровавленные ладони (перчатки она сняла, сразу выйдя наружу).

Дай нетерпеливо подошел к ней, дождавшись, пока констебли скроются в сарае.

– Почему ты не защищалась? – он едва сдерживался от крика. – Тебя же могли убить!

Лилит бессмысленно смотрела в пол.

Дай взбесился.

– У тебя же был нож! – гневно зашептал он, окидывая взглядом ближайших полицейских.

Девчонка широко распахнула глаза, во взгляде ясно читалось: «Откуда ты знаешь?».

– Я знаю, что ты хранишь его в сапоге.

Уж ему не привыкать подмечать такие штучки.

– Снова! Ты снова дралась не всерьез! – он был раздражен, сильно, а молчание Лилит ещё больше бесило. – Почему ты не достала нож? Почему не убила его?! Отвечай!

Она не ответила, только склонила голову ниже, так, что он не видел её лица за чёлкой.

– Смотри в глаза, когда с тобой говорят! – Дай схватил её за плечи и резко встряхнул.

Он только сейчас заметил, что её трясло. Она дрожала так сильно, что, казалось, ноги вот-вот подкосятся. Лилит подняла взгляд, и он увидел её лицо – жалкое, бледное. Нижняя губа мелко дрожала, и девчонка безжалостно прикусила её.

Дай все понял.

Лилит не могла убить человека.

Она бы никогда не смогла убить человека. Вот почему не пыталась убить Дая в церкви, вот почему не убила бандита. Даже рискуя собственной жизнью, она не готова отнять чужую.

Дай притянул её к себе. Лицо Лилит уткнулось в его грудь, она зарылась носом в рубашку и смяла в пальцах полы сюртука. Юноша поглаживал её содрогающуюся спину. Казалось, она плачет, тихо, болезненно. Он ждал всхлипов, но так и не услышал ни звука.

Лилит не плакала, она давно зареклась не плакать.

Ⅶ

Из-за шума, во дворе поместья, Пауль выбежал наружу. На лице его читалось полное замешательство. То тут, то там сновали констебли. Множество напуганных девиц с изнеможёнными лицами и в изодранных, грязных одеждах стояли подле полицейских. Кто-то рыдал, кто-то кричал. Но все это смешалось в один сплошной гул.

Пауль заметил Оливию. Она стояла неподвижно, с ужасом вглядываясь в особняк. Голубые глаза её застыли. Она почти не дышала.

– Оливия!!! – радостно закричал повар и кинулся к дочери. – Оливия!

Девушка вздрогнула и повернула голову на знакомый голос.

Пауль подскочил к ней, утопил в объятьях. Оливия содрогнулась всем телом, робко обхватила его за плечи.

– Я дома, отец, – сипло проговорила она, крепко прижавшись к нему.

– Как ты…Где…Что же тут?!.. – он не мог подобрать слов. – Что случилось?

– Логово похитителей обнаружили, – безразлично ответил подошедший к ним Даймонд.

Руки его покоились в карманах, глаза – холодные и уставшие. Рядом с ним перетаптывалась с ноги на ногу его попутчица – Лилит. Она обхватила себя за перепачканные то ли кровью, то ли грязью плечи.

– База похитителей была на территории поместья, в этом сарае, – Дай кивнул в сторону хлипкой постройки, возле которой огораживали территорию констебли. – Вернее, там был только вход, основная часть «базы» находилась неглубоко под землей. Туда и свозили всех похищенных девушек. Вильям Круфорд обо всём знал…

Повар пораженно уставился на Дая. А вот его дочь среагировала спокойнее. Либо уже догадалась, либо просто устала удивляться.

– Он курировал преступников, не напрямую, через посредников. Сейчас выясняют – для чего он этого делал, – брезгливо поморщился Дай, припоминая, что увидел на «складе». – Возможно, он не знал, что среди похищенных оказалась Оливия, но я в этом сильно сомневаюсь. Это ведь вы попросили его обратиться в газету с объявлением о розыске?

Пауль напряженно кивнул.

– Я очень сильно переживал за дочь, не мог успокоиться.

– Круфорд не мог выпустить её со склада – Оливия стала свидетелем. Видела, что происходило внутри. И узнала самую страшную тайну: о «складе».

Лилит передёрнула плечами. Оливия поёжилась.

– Трупы… – мрачно произнесла дочь повара. – Я догадывалась… и этот запах…

– Трупы?! – воскликнул Пауль. – Девушек?! Но зачем?..

– Точно не знаю, – уклончиво ответил Дай. – Может быть, виконт продавал части тела и органы на чёрном рынке…

Нет. Это насовсем правда. Ещё тогда на сладе Дай заметил кое-что странное. Во всем множестве отрезанных конечностей не хватало одной и той же части тела.

Головы.

Скорее всего, органы могли продавать на черном рынке, но основным товаром была голова. Этим он занимался для Регула? Поставлял им… мозги?!

Но для чего они секте?

Свои размышления он, конечно, оставил при себе, а вслух добавил:

– Вы знали, у Вильяма Круфорда большие долги? Его имение скоро выложат на продажу. Доказательства можно найти на его столе. Там полно извещений о взимании имущества.

Браулиш в ужасе вытаращились на него.

– То есть, – неуверенно промямлила Оливия, – нам придется съезжать?

– Да. Советую искать жильё в крупных городах близ железной дороги. Уверен, хороший повар пригодится любой таверне или кабаку, как и… официантка.

«Как и куртизанка», – оставил при себе Дай. Но Оливия и без него всё поняла: на глазах её навернулись слезы. Она разрыдалась, уткнувшись в плечо отца. Он выглядел встревоженным, по-видимому, ещё не до конца осознал всю патовость ситуации.

– Я сильно сомневаюсь, что кто-то решил бы остаться здесь жить после всего случившегося, – добавил Ищейка, пытаясь сгладить сказанное.

– Жестоко, – прошептала Лилит так тихо, что услышал только он.

Дай хмыкнул. Не понял, говорила ли она про его слова или про ситуацию в целом.

Ⅷ

Пауль и Оливия побрели к дому. Дай и Лилит шли следом на разумном расстоянии.

Девчонка сбавила шаг. Холодный ветер раздул подол её изодранного платья, взметнул длинные каштановые волосы.

– Давно ты узнал? – тихо спросила она. Слова её мешались с громким шелестом листьев. – О долгах…

Дай сглотнул. Открыл уже рот, чтоб оправдаться, но она перебила:

– Впрочем, со мной не могло быть иначе, – Лилит горько усмехнулась, и Даю стало стыдно за то, что он не сказал ей правду сразу как узнал. Она не получит никакой награды за риск своей жизнью.

Хотел отыграться за всё «хорошее» с её стороны. Как же это по-детски глупо.

Почему он решил, что она защитит себя? Теперь уже ясно наверняка – она никого не убьет, даже если её жизнь будет висеть на волоске.

Он хотел извиниться, но, похоже, Лилит почувствовала это – ускорила шаг.

Пауль и Оливия ожидали их у входа. Повар предложил остаться на ужин. Лилит молчала, Дай решил принять предложение.

Нужный им поезд отправляется только вечером.

Лилит поднималась по лестнице мрачная, как туча за окном. Ей предстояло забрать свою одежду из комнаты Оливии и оправдаться за испорченное ею платье. На самом подходе к комнатам Дай шепнул ей, что перенёс её одежду в свою комнату. Лилит удивленно уставилась на него, но кивнула и скрылась за дверьми.

Юноша направился в ванную.

Вода в кране зашумела, и первые капли упали на раковину. Дай поднес ладони к воде: все в запёкшейся крови. Руки задрожали. Он поджал губы.

Холодная вода окатил ладони, окрашиваясь в красный. Юноша яростно тёр пальцы, они покраснели от холода и трения, но его это не волновало – кровь из-под ногтей никак не хотела вымываться. Отвратительное чувство déjà vu скрутило желудок.

Руки затряслись сильнее. Дыхание стало громким, прерывистым. Дай не сразу заметил, что дышит приоткрытым ртом.

Знакомая картина.

*

– Мы похожи, Дай, – сладко прошептала Шрам.

Он назвал её так, когда расследовал дело о массовом убийстве дворянок. Шрам уродовала их лица и тела, прежде чем убить. Покрывала их глубокими порезами, от которых точно бы остались шрамы. Это был её отличительный штрих. Она сначала игралась со своими жертвами: царапала ядовитыми клинками, а когда жертва уже начинала понимать, что что-то не так, Шрам доставала свой любимый «коготь».

Это стало ритуалом: перерезать им глотки.

В этот раз случилось то же самое.

В темном помещении через выбитые окна просачивается голубоватый лунный свет. Светило преломляется в осколках на полу, отражается в медных пуговицах сюртуков. Луна нечетко выхватывает силуэты лежащих на полу мужчин.

Оружие, которым уже не воспользуются, поблёскивает мертвым алым цветом. Покачиваются на ветру рваные шторы.

Шрам прикасается к отвороту чёрного сюртука Дая. Лицо искаженно ядовитой усмешкой и совсем близко. Теплое дыхание касается уха. Но Дая знобит. Мягкий шёпот разрезает тишину, вскрывая острым лезвием сердце. Легкие сдавило от боли. Не физической.

Шёпот её тихий, точно это тайная встреча влюбленных, а не теперь уже заклятых врагов.

– Я видела, как ты убил их. Тех революционеров.

Дай перестал дышать.

– Воистину очаровательное зрелище, – воодушевленно продолжила она вполголоса. – Всё произошло так быстро и… максимально жестоко.

Шрам тихо рассмеялась.

– Я помню их крики и твои ледяные, горящие ненавистью глаза. Грисы и вправду невероятны – прирожденные убийцы, монстры!

Дай почувствовал, как дрожит. Он с ужасом смотрел на бездыханные тела лежащих на полу товарищей. Они должны были захватить опасную убийцу, которую выслеживали на протяжении трех месяцев. Но она точно знала: они попытаются напасть на неё сегодня. Но откуда?

Эта женщина вырезала весь отряд. Нет. Этот монстр.

Но почему Дай всё ещё жив? Зачем этот цирк?

– Мы похожи, Дай, – Шрам почти вплотную прижалась к нему. Ищейку мутило от неё, но он не мог ни пошевелиться, ни выдавить и слова. – Мы должны быть вместе, ведь ты…

– Ты убийца, такой же, как я. Ты монстр как я…

*

– Я не убийца… – сипло проговорил Дай, глядя на свои дрожащие ладони. Страшно. Кровь товарищей стояла перед глазами.

Вода в кране беспрестанно шумела, и он не сразу заметил, что стук в дверь продолжается уже какое-то время.

– Господин Даймонд, с вами всё в порядке? – глухо звучал встревоженный голос Оливии за закрытой дверью.

Дай поспешно умылся, закрыл кран. В комнате воцарилась тишина. Щелкнул засов. Дверь распахнулась.

– Всё в порядке, – угрюмо отозвался Дай и, спрятав руки в карманы, поплелся вперёд по коридору.

Лилит, прислонившаяся к стене напротив, проводила его настороженным взглядом.

Ⅸ

На ужин подали острый суп, который помогала готовить любопытная Лилит, и запечённую баранью ногу.

Дай неуверенно взял ложку и опустил в оранжевую жидкость, блестящую от жира, с кусочками картофеля, моркови и мяса.

Лилит скривилась и надменно заявила:

– Не волнуйся, не отравлено.

И в доказательство своим словам громко отхлебнула с ложки.

Дай раздраженно нахмурил брови. Никаких манер у этой девчонки.

Оливия спрятала улыбку за ладошкой.

– А вы хорошо ладите, – доброжелательно подметила она.

– А как иначе, – насмешливо заявила Лилит, снисходительно глядя на Дая. – Мы с братцем просто души друг в друге не чаем.

Она наморщила носик, сдерживая ухмылку.

Дай чуть не поперхнулся. Суп оказался слишком острым.

– Так вы родственники?! – удивилась Оливия, ничего не замечая. – Вы ведь совсем не похожи…

– Не кровные, – добавил Дай, жадно глотая воду из стакана.

Лилит быстро прикончила суп и уже сверкала глазами в сторону тарелки с нарезанными кусочками бараньей ножки.

Жир блестел у неё на губах, а крошки хлеба прилипли к щекам, но она не обращала на это внимания и уже протянула костлявые ручонки к тарелке. Но Дай пнул её по ноге под столом.

Она тихо ойкнула, а руки безвольно хлопнули по скатерти.

– Куда же вы направляетесь, если не секрет? – спокойно спросил Пауль.

– Мы держим путь в столицу, – выдавил дружелюбную улыбку Дай.

Лилит удивленно захлопала глазами. Не думала, что он так просто скажет. Но, видимо, на этом его фантазия исчерпалась.

– Хотим навестить дядюшку, – протянула Лилит, пытливо глядя на Дая.

Он напряженно кивнул.

– Дядюшку? – переспросил Пауль. – Я слышал, у бывшего главы Леруш не было братьев.

– Она называет так моего «отца», – кисло улыбнулся Дай.

Лилит закивала, набивая рот ароматной бараниной и запечённой картошкой. Дай, сидевший напротив, снова лягнул её. Где её манеры!

– Мы с братцем долго путешествовали по стране, и вот дядюшка позвал нас к себе. Он скучает по нам, – непринужденно врала Лилит, лениво разглядывая бока румяной булочки.

– Да… он скучает, – мрачно отозвался Дай.

Оливия робко взглянула на него.

– Вы покинете нас сегодня?

Он кивнул. Больше за столом никто не проронил ни слова.

Стемнело быстро. Зажглись уличные фонари. Снаружи стало люднее, чем обычно. Многие, как и Дай с Лилит, застряли в этом городе из-за сломанных железнодорожных путей. Но к сегодняшнему дню один путь уже восстановили. Первый поезд отправится через несколько часов. На него то Дай и собирался попасть. Если они не будут мешкать и уйдут прямо сейчас, то успеют приобрести не то что место в поезде, но и попадут в хороший вагон.

Да. Терять время было нельзя. Нужно перехватить камень, пока он не канул в Регул.

Оливия попросила Дая отойти с ней на минуту, когда они только вышли из поместья. Лилит ждала снаружи, присев на железный заборчик, и разглядывала оживленную улицу, по которой то тут, то там сновали дамы и джентльмены с сумками и чемоданами.

Дай и Оливия отошли чуть в сторону.

Из-за высоких деревьев свет почти не проникал на территорию поместья, и их окутал полумрак.

Дай постоянно озирался, проверяя, не сбежала ли Лилит. Кто знает, что она выкинет, если ей вдруг станет скучно. Но она спокойно сидела на месте и даже в его сторону ни разу не посмотрела.

Дай скрипнул зубами. Раздражает. Эта малявка…

– Господин Даймонд, спасибо что спасли меня, – неуверенно начала Оливия, перетаптываясь с ноги на ногу.

В темноте Дай разглядел алый румянец на её щеках.

– Не меня стоит благодарить, а её, – он качнул головой в сторону зевающей Лилит. – Она во всё это ввязалась. Если бы не она…

– И всё же, спасибо, – девушка кротко поклонилась и… выпалила на одном дыхании: – Я не уверена в этом, но… кажется, я люблю вас!

Оливия густо покраснела, уставилась на примятую траву под ногами не в силах взглянуть в лицо своему спасителю.

– Мне приятны ваши чувства, – безразлично начал он. – Но я не могу ответить на них взаимностью.

Оливия, всё ещё смотревшая под ноги, стиснула пальцами подол платья.

– Я уверен, для вас это лишь временное наваждение, связанное с пережитыми трудностями и стрессом. Это вскоре пройдет. А вам не стоит рушить свою жизнь из-за мимолетного увлечения.

Слова его были жестоки, безжалостны. Дай и сам понимал, как ей сейчас должно быть больно и стыдно. Но он презирал ложь и считал, что лучше уж он скажет как есть, ежели даст пустые, лживые, надежды.

– Поймите, вы прекрасная девушка, Оливия, – попытался сгладить свою тираду он. – Но я не тот человек, что принесёт вам счастье. У меня есть долг, который я должен выполнить.

– Я понимаю, – сказала Оливия твёрдо, хотя сама едва сдерживала слёзы.

– Простите… – буркнул Дай и решил, что сейчас самое время удалиться. – Я должен идти. Поезд. Прощайте.

Оливия несколько секунд смотрела ему вслед, а потом расплакалась. Она уже не видела, как он подошел к девушке-кукле. Перед глазами у неё расплывались цветные пятна.

– Почему отверг её? – озорно оскалила белые зубы Лилит, как только Дай подошёл.

– Откуда знаешь? Подслушивала? – раздражённо сверкнул глазами он.

– Пф-ф! Это было ожидаемо, – насмешливо протянула девчонка во фраке цвета вина и вернулась к теме: – Так почему? Она не дурной наружности, блондинка, да ещё вся такая женственная… – Лилит презрительно поморщилась. – Ну, точно аристократка. Разве такие не нравятся всем мужчинам?

Дай поманил её пальцем, чуть наклонился к уху. Дыхание мягко согрело кожу. Лилит затаила дыхание, навострив ушки, и приготовилась услышать какую-нибудь тайную тайну.

– Не тебе судить о моих вкусах, – почти интимно прошептал он с легкой усмешкой и отвесил любопытной громкий щелбан.

– Э-эй! – возмущённо воскликнула она, чуть не свалившись с заборчика. Даймонд подавил улыбку и просто пошел вперёд.

Но Лилит не разозлилась, улыбнулась и, держась за лоб, догнала его. Уходя всё дальше, они растворились в ночной мгле.

Ⅹ

Материк Алькор, королевство Алнаир, г. Альриша

В «Пьяной сельди» было душно. Дух горячей еды мешался с запахами пота и алкоголя. Разгорячённые мужчины громко болтали и ржали над пошлыми шутками. Теплый свет настенных ламп озарял широкое помещение с низкими потолками.

Шрам, притаившись за небольшим столиком сбоку от окна, ковыряла вилкой подгоревшую рыбёшку. Она почти не дышала, но ненавистная рыбная вонь всё равно продиралась в ноздри.

Черный плащ – верный друг и помощник – сейчас отягощал. Так жарко. Хотелось развязать завязки на шее и высвободиться из его огненных объятий.

Тошно, жарко – терпи.

Шрам, стиснув зубы, воткнула вилку в рыбу.

Назойливая мысль выбежать из таверны на свежий воздух грызла всё яростнее. Но она должна ждать. Ждать, пока чёртов Нуар соизволит показаться.

Она не доверяла ему. Непонятно, в чем его выгода от помощи ей? Какие цели он преследует? Мутный тип.

Шрам знала: всё не так просто. Нуар вовсе не дурак. Дурой будет она, если станет слепо плясать под его дудочку.

Он перехватил камень, но не отдал ей. А ведь лучше всех знает, что от его сохранности зависит её жизнь. Он ей не доверяет. Но и она не свершает ту же ошибку. В этом мире никому нельзя доверять, даже себе.

В чём Шрам точно уверена – Нуар неслучайно решил остановиться в этом городе. Ему что-то здесь понадобилось…

Шрам чувствовала что это «что-то» сможет скомпрометировать его. Ей нужен рычаг давления на него. Ей нужен камень.

Совсем близко раздался грохот. Пьяный мужик ввалился в таверну. Покачиваясь и еле стоя на ногах, он приподнялся, опираясь о стену. Повернув голову в поисках официантки, он столкнулся взглядом со Шрам.

Она поспешила отвернуться к окну, но было уже поздно.

Безжалостно шатаясь, он привалился руками на её стол.

Резко пахнуло спиртягой, и Шрам поморщилась.

Были только две вещи, которые она ненавидела всеми фибрами души: рыба и спиртное.

Она начала проклинать Нуара за то, что он решил остановиться в этой таверне-пивнушке, совмещавшей то, что она ненавидит.

Этот вшивый городишко становился противнее с каждой секундой.

Альриша располагался возле мелкой речушки. Все жители поголовно занимались рыболовством и рыботорговлей. В этом году улов оказался хорошим. Много рыбы выставили на продажу, и приезжие охотно раскупали товар. Из каждого кабака, таверны или обычной пивнушки доносились ароматы рыбы.

Мужик плюхнулся на стул перед ней.

Шрам усердно склонила голову, чтобы спрятать лицо за капюшоном.

Мужчина, не стесняясь, наклонялся то вправо, то влево, силясь рассмотреть её лицо.

– Чего одна сидишь, красотка? – кажется это, он пытался выдать заплетающимся языком.

Уголки губ Шрам чуть дернулись, то ли в раздражении, то ли в усмешке.

– Красотка… – проговорила она, точно пробуя слово на вкус. Ядовитая ухмылка исказила лицо, убийца приподняла голову, устремив единственный алый глаз на мужчину.

Он вгляделся в неё и резко отпрянул, чуть не свалился со стула.

Шрам вонзила тупой нож промеж его пальцев. Серебро прошло в опасной близости от кожи. Тупая боль в левом плече напомнила о себе.

Мужик, быстро дыша, испуганно таращился на свою ладонь в страхе шевельнуться.

– Проваливай отсюда, – прошипела убийца, одним движением выдернув нож из стола.

Пьянчуга попытался вскочить, но зацепился за ножку стула и повалился на бок. Кряхтя, мигом перевернулся и на карачках поскакал прочь.

Шрам окинула взглядом таверну, никто не заметил произошедшего: все слишком увлечены пьянками и жратвой. Она натянула капюшон поглубже и вернулась к слежке.

К счастью, долго ждать не пришлось.

Мужская фигура в чёрном плаще поверх пальто и с капюшоном на голове бесшумно покинула «Пьяную сельдь».

Вокруг таверны тянулись узкие аллеи, усеянные по обе стороны дороги плотными рядами трехэтажных домов. Редкий тарантас, бибикая, пытался прорваться сквозь толпы баранов людей, спешащих на ярмарку или просто прогуливающихся перед сном. Шрам шагнула на булыжную мостовую, залитую оранжевым светом.

Она старалась затеряться в толпе и лишь изредка проскальзывала меж парочек, дабы не потерять Нуара из виду.

Он шёл спокойно и уверено, кидал непринужденные взгляды на лотки с товарами.

Рыбная вонь преследовала Шрам повсюду. Многие люди задержались в городе из-за благополучно разрушенных Нуаром рельс. Торговцы пооткрывали ярмарки и теперь эту рыбу толкали из-за каждого угла Альриша.

Нуар резко свернул с главной улицы за серокаменный дом, к жилым кварталам. Шрам задержалась за ближайшим рыбным прилавком, делая вил, что увлечённо выбирает свой завтрашний ужин, а на деле косилась в сторону переулка, где пропал сектант. Нужно выждать время, нельзя бездумно бросаться за ним – заметит.

Отсчитав десять тревожных секунд, она не выдержала и сорвалась с места, прошмыгнула в переулок.

Гул толпы остался где-то позади, и лишь тихая музыка да крики зазывал доносились со спины. Свет фонарей едва просачивался в узкий проход. Приглушённые шаги эхом отдавались от сырых стен. Шрам шла вперёд по единственному пути. Впереди ждали спальные районы.

Двери и окна здесь плотно закрыты на засовы и ставни. Ни прохожих, ни карет. В гробовой тишине хорошо улавливались малейшие шаги, и Шрам приходилось ступать ещё осторожнее. Она двигалась словно ассассин: лишь тень мелькала в тусклом свете фонарей.

Нуар же шёл лёгкой, беззвучной походкой, и все издаваемые им шорохи тонули в шуме окружения. Если Шрам стала тенью, то он – воздухом. Шрам часто упускала его из виду и находила только с шёпотом интуиции.

Шрам не теряла бдительности, прижималась к стенам, выглядывала из-за угла и продолжала бесконечно сворачивать в проулки, переулки, пролетать под мостом, скользить вверх по каменным лестницам. Дорогу назад она едва запоминала. Казалось, Нуар специально петляет по Альрише, путает следы.

Наконец сектант сбавил шаг и, скользнув на ярко освещённую широкую улицу, одним рывком преодолел ряд домов, и завернул в арочный пролет.

Шрам поспешила следом, но не рискнула сунуться на улицу, затаилась у дома напротив арки и стала наблюдать.

Нуар встретился с каким-то нервным полным мужчиной в невзрачном пальто с капюшоном. Вытащил из-за пазухи какой-то свёрток и протянул ему. Издалека Шрам не различала лиц, укрытых тенями как вуалью, но разглядела жилистые руки незнакомца, усыпанные шрамами. Он быстро спрятал поклажу в сумку на поясе, и Шрам ахнула от количества оружия у него под пальто.

Нуар похлопал «товарища» по плечу и очень тихо что-то прошептал. Тот напряженно кивнул, и Нуар, как показалось Шрам, растворился во мраке пролета.

Мужчина внимательно присмотрелся к противоположной улице. И убийца вжалась в стену всем телом, ощутив спиной ужасающий холод кирпичей.

«Неужели засекли?» – промелькнуло в её голове, но уже через несколько секунд незнакомец двинулся с места и скрылся за одним из домов позади Шрам.

Она утерла со лба холодный пот и двинулась за ним.

Незнакомец шёл по длинному переулку.

В темноте холодно сверкнуло лезвие ножа. Спина Шрам напряглась, рука ощутила приятный вес оружия в руке. Мужчина завернул за угол. Убийца припала на одну ногу и, резко выскочив спиной на освещённую улицу, выкинула вправо руку.

Лезвие уткнулось в трепещущую шею. Однако она не довела удар до конца. Мужчина в капюшоне также успел приставить к её горлу нож. Оба застыли как кобры перед броском.

– Убери оружие и сними капюшон, медленно – тихо, но чётко проговорил он.

– Это мои слова, – ядовито ухмыльнулась Шрам.

– Тогда вместе. На счёт три. Раз… – Мужчина захватил двумя пальцами край капюшона. – Два…

Шрам повторила движение.

– Три!

Капюшоны обоих упали на плечи. Нож двинулся к её шее, но Шрам отклонилась назад. Гибкая, точно змея, она ушла в сальто и приземлилась в удобную для стремительной атаки низкую стойку. Левая, травмированная, рука висела бесполезной плетью, правой Шрам перехватила кинжал в обратном хвате. Не столь сподручно, но убить она сможет даже зубами.

Шрам приготовилась напасть, как вдруг:

– Ты же!.. – мужчина подавился воздухом.

Фонарь озарил её изысканное лицо с острыми скулами, резкими тёмными бровями и хищным разрезом глаз.

– «Лис»… – мрачно прошептала она. – Кейл Мизуния.

Кейл мужчина в теле. Выражение лица холодное, но он всегда сглаживал его улыбкой. Глазки мелкие и бегающие вечно прячутся в узкие щелки век. Революционеры прозвали его Смеющимся лисом и как нельзя в точку. Ведь за притворной улыбкой прятался расчёт и алчная, гнилая душонка.

– А!.. – воскликнул Кейл, но не успел договорить.

– Теперь меня зовут Шрам.

На глаза её упала тень.

– Сколько лет прошло, – выдохнул он. – Где ты была?.. Как?.. Почему ты здесь?

– Я скиталась в столичных трущобах, – безэмоционально ответила Шшрам.

– Так долго?! – Кейл вытаращил глаза. – А штаб?

– Я думаю, ты в курсе, что меньше чем за два года его полностью истребила собачонка Совета.

– До меня доходили кое-какие слухи, – он задумчиво почесал щетинистый подбородок. – Не думал, что они правдивы.

– Что тебе передал тот человек? – нетерпеливо шагнула к нему Шрам.

Мужчина замялся, но под упертым взглядом блондинки всё же ответил.

– Важную информацию.

– Так он информатор! – злорадное торжество отразилось на её лице.

Вот она, козырная карта! Теперь-то Шрам сможет диктовать Нуару свои условия! Она слышала, что отношения секты и революционеров как никогда напряжённые. Сектанты уже пробрались в «верхи» им выгодно поддерживать гнилую монархию в стране и держать власть под контролем, не говоря уже о том, что они могут преспокойно вершить свои грязные делишки и заметать следы. А глупый Совет даже не догадывается, что в их рядах полно предателей.

Революционеры же ставят под угрозу режим Алнаира и позицию секты. Они хотят свергнуть монархию и разрушить устоявшиеся традиции наследования власти. Желают сами выбирать себе «властелина».

Нуар служит Регулу. И то, что он помогает революционерам, можно считать предательством секты. В лучшем случае карой за это станет смерть!

– Шрам… мне жаль, что всё так случилось… – нервно улыбнулся Кейл. – И с тобой, и с Айзом.

– Это уже не важно, – раздраженно отрезала она.

– Не хочешь вернуться к нам? В рядах революции всегда рады опытным бойцам. Как по старинке: «Долой короля! Долой…»

– Я покончила с прошлым, – жёстко прошептала она. – Теперь я убийца Шрам.

– Почему? – Кейл подступил к ней ближе. – Айз возлагал на тебя большие надежды. Вместе вы могли горы свернуть! Я же видел! Ваш отряд был лучшим…

– Вместе? – она едко усмехнулась, склонив голову набок. – Напомнить, что случилось пять лет назад? – Шрам приблизила к нему своё лицо так, что он отчетливо мог разглядеть «уродство» под вуалью светлых волос. – Тот день навсегда врезался в мою память!

Кейл побледнел и отшатнулся.

– Тогда мы по полной облажались. Не думаю, что Айз хотел сотворить такое с тобой.

– Хватит об этом, – предупреждающе процедила она. – Та А…, которую ты знал, умерла пять лет назад. Я Шрам, – повторила она, словно сама пыталась убедить себя в этом. – Монстр без прошлого.

Оружие опасно заблестело в её правой руке.

Революционер растеряно отступил.

– Кто же дал тебе такое имя? – он с ужасом всмотрелся в её рубиновый глаз.

– Тот, кто спас мне жизнь.

Тусклый уличный свет выхватывал тонкий силуэт в комнате.

Оголенное плечо опухло и уродливо торчало вперёд. Холодные пальцы прикоснулись к нему, и Шрам болезненно зашипела. Ампула лечения лишь на время убрала боль. Сейчас та возвращалась в полном размере. Шрам нужна квалифицированная медицинская помощь.

Накрашенные алые губы скривились в недовольную гримасу.

Дверь комнаты скрипнула, и яркий свет из коридора упал на пол. На пороге появился человек в пальто и шляпе с идиотскими перьями.

Шрам щёлкнула пальцами, и настенные фонари вспыхнули зелёным огнём, но уже через пару секунд пламя стало обычным, оранжевым и ровным.

Убийца повернулась к новоприбывшему. На угрюмом лице плясали языки пламени.

– Я знаю, что ты сделал, – начала она, и губы её тронула язвительная усмешка. – А вот секте эта информация, ой, как не понравится.

Нуар «по-доброму» улыбнулся. Шрам поёжилась.

– Что ты хочешь за своё молчание? – натянуто спокойно спросил он.

– Камень, – коротко ответила она, не желая затягивать разговор. – И следующей нашей остановкой будет лучшая больница.

– Как скажешь, – кивнул он и сунул руку в карман. Кулак показался на свету, а в нём… – Лови.

В воздухе блеснуло что-то маленькое и чёрное. Шрам, как заворожённая, двинулась вещице на встречу. Чёрный камушек шлёпнулся в раскрытую ладонь. Он таинственно переливался в свете ламп, а внутри него, точно клубился чёрный дым. Шрам почувствовала отдалённое гудение, исходившее из самого центра. И мощную энергию.

– Я тоже знаю кое-что о тебе, А…

Подул ветер, затрепетали занавески, а за окном тревожно зашептались листья.

Глава 7. Поезд

– Слышала о Пути Каина? Его ещё называют Путём предателя.

– Путь Каина… – зачарованно повторила девочка. – Нет. Не слышала.

– Вы ещё не проходите географию? – слегка удивился сероволосый мальчик.

Он знал, что не проходят.

Девочка понуро покачала головой, и тёмно-каштановые пряди упали на красивое лицо.

Сероволосый насупился и раскрыл заблаговременно принесённую карту.

– Вот он. Смотри, – он указал пальцем на длинный пригорок когда-то коричневого цвета, сейчас выцветшего от старости и ветхости.

– По легенде, Каин предал первого короля Алнаира – Рейнхарта Ⅰ – и бежал в направлении Поллукса. Ему обещали дать защиту и привилегии. Путь его пролегал через Пустошь, но, чтобы спокойно пересечь её, он пошёл по длинному плоскогорному хребту. Это был единственный безопасный путь. Король знал об этом и послал своих ищеек перехватить Каина. Они уже наступали ему на пятки. И ночью изнеможённый и загнанный он окинул тихую Пустошь взглядом и увидел…

– Сумеречные Лилии, – закончила за него девчонка. – Они светились, словно звезды, хаотично разбросанные по безжизненной пустыне. Пустошь считается мертвой землёй, но эти цветы росли там и распускались в полнолуние. Каин поразился такому феномену и подошёл ближе, чтобы получше рассмотреть, – принцесса понизила голос и насмешливо-пугающе улыбнулась. – И тогда пески начали затягивать его ноги. Корни одного из цветков опутали его ступни. Он кричал, вырывался, но всё без толку – его утянуло. А цветок, забравший его жизнь, стал светиться ярко-красным. А второе название этих лилий – Хищные.

– Так ты знала!.. – насупился мальчишка. Девочка громко прыснула. – Не смешно!

Она хитро улыбнулась и придвинула своё лицо к его почти вплотную.

– Я читала книгу о загадочных местах планеты, там говорилось об этих лилиях, и упоминалась легенда о Каине.

– Зачем тогда обманула? – он попятился, отвел глаза в сторону.

– Ты всегда так увлечённо рассказываешь о чем-то, – прошептала она, приблизившись. Горячее дыхание обдало кожу. – Мне нравится слушать тебя.

Мальчик сглотнул и упрямо отвернулся к карте.

– Я бы хотел побывать там, – серо-голубые глаза его заблестели. – Увидеть то, что увидел Каин. Как разрастающаяся пустыня резко контрастирует с границей «Вечного леса» – Леса чудовищ – и как в лунную ночь белыми звёздами цветут бессмертные Хищные лилии и как напитавшиеся «красные» распускаются в последний раз, чтобы навсегда увянуть под утро. У них такая мимолётная жизнь: один раз вкусив человеческую кровь, в следующее полнолуние они увянут. Так грустно.

Принцесса подняла брови.

– Тебе их жаль? – с интересом спросила. – Не думаешь, что это кара за то, что они питаются живыми существами?

– Не знаю, – пробормотал он и понурил голову.

Девочка весело хмыкнула.

– Ты добрый. Всегда таким был. Тебе жаль даже монстров… – она смолкла, видя, как краснеют его ушки, и совсем тихо с печальной улыбкой добавила: – прошу, никогда не меняйся.

Он озадачено повернулся к ней. Но принцесса приободрилась и хитро спросила:

– Что более важно, возьмёшь меня с собой? В своё путешествие к Пустоши? – она игриво склонила голову набок.

На лице мальчика пролегла едва заметная тень. Он открыл рот, уже зная, что солжет.

Ⅰ

Материк Алькор, королевство Алнаир,

Западный путь, «Пустошь».

Дай проснулся среди ночи от странного движения со стороны соседки по купе.

Свет убывающей луны выхватывал женский силуэт, съёжившейся на кровати. Лилит обхватила плечи руками и мелко дрожала, прижав колени к груди. Почувствовав чужой взгляд, она устремила на Дая свои пронзительные чёрные глаза, что вбирали весь свет.

Тьма упала на вагон – поезд въехал в горный туннель – и юноша больше не мог ничего различить. Тихо грохотали колёса по рельсам, вагон раскачивало словно колыбель младенца. Приятная нега сковывала тело, и так хотелось снова упасть головой на подушку и уснуть.

Но нужно проверить девчонку.

Даймонд наощупь потянулся к включателю лампы, но его запястье грубо перехватили.

Луна вновь озарила купе.

Обжигающе холодная рука Лилит сдавила его запястье в стальных тисках, а её лицо оказалось совсем близко. Так близко, что он ощущал её горячее сбитое дыхание на губах и видел, как странно мерцают глаза-агаты. Одни сплошные зрачки.

Её лихорадит?

Дай хотел отстраниться, но замер под её лукавой усмешкой, как пойманный в лапы волка кролик.

– Мне так холодно… – тихо выдохнула она, проведя свободной рукой по его щеке. – Поделишься своим теплом?

Дай поперхнулся воздухом. Что? Теплом? Да что с ней?!

Она скинула с кровати одеяло и уселась на юношу верхом. Холодные руки уперлись в его грудь, Дай сам не заметил, как обхватил руками её бёдра. Лилит слегка вздрогнула, что показалось странным, для девушки так смело седлающей мужчину среди ночи.

Судорожно выдохнув, Лилит склонилась над его шеей. Он ощутил обжигающее дыхание на коже, и волнительная дрожь пробежала по всему телу.

Ловкие пальцы быстро расстёгивали пуговицы на его рубашке. Белая ткань скользнула на кровать, обнажая гибкий торс. Лилит алчно припала к нему, орошая мучительными, медленными поцелуями.

Сдавленный стон вырвался сквозь сжатые зубы, и Даймонд смял пальцами оголённую гибкую девичью талию. Лилит снова чуть вздрогнула, словно дикий, робкий котенок, не привыкший к людским ласкам. Он пробежал вверх по ребрам как пианист по клавишам и удивился, что при такой худобе силы в ней больше чем в здоровом мужчине.

Лилит провела рукой по его груди и отстранила рубашку с плеч; в этот момент он поймал её взгляд: жгучий и пьянящий. Чёрные глаза смотрели прямо на него, а не блуждали где-то в стороне как обычно. Эти глаза притягивали и пленяли, вызывали самые противоречивые чувства и порывы юношеского сердца.

Лилит прижалась к нему и, Дай смог услышать, как ровно она старается дышать. Ему вдруг ужасно сильно захотелось поцеловать её аловатые, мелко дрожащие губы. И он властно обхватил её затылок, притянул к себе, но в последний миг Лилит, как показалось, проказливо ускользнула, и жаждущие губы царапнули лишь скулу.

Дая бросило в жар. Он крепко прижался щекой к её щеке, зарыл пальцы в тёмных, мягких локонах и болезненно прикусил нижнюю губу, почувствовав терпкий запах орехов. Как давно он изголодался по чужому теплу и не замечал? Как давно желал ласки нежных рук и любви? Пусть иллюзорной, пусть мнимой и похожей на бредовый сон. Сейчас ему так этого не хватало.

Настойчивые пальцы требовательно сжали её бёдра, но девчонка лишь сильнее впилась в тонкий матрас костлявыми коленками, не давая себя перевернуть.

Тогда Даймонд потянул вверх её большую рубашку и, на удивление, беспрепятственно снял. Взору предстали угловатые плечи с явно выступающими ключицами, делающими Лилит такой хрупкой и изящной, словно надавишь чуть сильнее – переломишь её как прутик. На белой нежной коже россыпью чёрных звёздочек расположились на груди родинки. В изнывающем поцелуе он приник к её тонкой шее. Лилит впилась ногтями в его крепкие плечи и, опомнившись, испуганно разжала пальцы.

Такая иллюзорно хрупкая и ранимая Лилит нравилась ему больше колючей и сварливой. Он чувствовал своё превосходство над ней. Свою власть. И жадность поднималась изнутри тёмным потоком.

Грудь девушки была перетянута плотным бинтом, и Дай, наконец, понял, как всё это время она умудрялась скрывать свой пол. Он смело скользнул пальцами по ткани, желая отыскать крючок, на котором всё держится, и нащупал нечто похожее. Но не успели пальцы поддеть «защёлку» Лилит схватила его за руку и с силой прижала к изголовью кровати. Наградила лукавой усмешкой.

Жадные поцелуи обожгли его шею и грудь. Он сдавленно выдохнул, прижав девушку к себе ещё сильнее: хотел чувствовать её всем телом, каждым мускулом и клеточкой.

Влажный язык прочертил дорожку на его разгоряченной шее и…

Острые клыки впились в трепещущую жилку.

Дая как холодной водой окатили. Он попытался вырваться, оттолкнуть девчонку. Но она вцепилась в него мертвой хваткой, надежно удерживая правое запястье у изголовья. Левой рукой Ищейка безуспешно стиснул её бок. Лилит согнулась, но не отступила.

Прокушенная область под клыками начала неметь, силы как-то резко поубавились. Хватка ослабела, и рука бессильно упала на кровать. Глаза слипались, ужасно хотелось спать, пальцы налились свинцом.

Тут Лилит отстранилась, выпрямилась. Лицо её было перепачкано, по подбородку на шею стекали алые капли, полные губы наполнились цветом. На лице застыла фарфоровая маска безразличия. Хоть взгляд устремлялся на Дая, Лилит будто смотрела сквозь него, в свои мысли, в тяжёлые воспоминания. Её глаза наполнились всепоглощающей тоской и… одиночеством.

«Мы похожи», – подумал Дай и содрогнулся от мысли.

– Ты же Сурт… – сипло выдавил он и протянул дрожащие пальцы к её забрызганной кровью щеке.

Кривой коварный оскал отразился на её милом лице. В чёрных глазах заплясали озорные огоньки.

– Я же предупреждала. Сам виноват, что не поверил.

И действительно, какой дурак. Почему решил, что это прозвище? Почему не принял её слова всерьёз? А потому что привык не доверять, привык не верить на слово, привык, что истина всегда запрятана далеко и глубоко.

Дай резко сел в кровати. В комнате было тихо, лишь непрерывный стук колес за окном да редкая людская суета за дверью прерывали тишину. Голова закружилась от внезапного подъёма, и Даймонд невольно коснулся саднящей шеи.

И тут он вспомнил события прошлой ночи.

Он обернулся в поисках попутчицы, жмурясь от яркого дневного света, льющегося из окна.

Лилит беспечно сидела на кровати, тихо хрустя солеными крекерами. Она перевела ленивый взгляд на Дая.

Он уж раскрыл рот, чтобы начать расспросы или выговоры, сам ещё не решил, что именно, но его опередили:

– Оденься, – Лилит небрежно мотнула головой на изголовье кровати.

Дай неуклюже повернулся, нащупал рубашку. Он с досадой ожидал увидеть на белой ткани кровавые пятна, но та, на удивление, оказалась чистой. Он кинул взгляд на отражение в окне и обнаружил, что на шее тоже нет крови: только маленькие запёкшиеся ранки, похожие на укусы комара, большого и толстого комара.

Кто-то явно «поухаживал» за ним.

Он мельком глянул на Лилит, и она прямо уставилась на него. Иронически выгнув бровь, окинула оценивающим взглядом её всё ещё обнажённый торс.

Дай насупился, быстро натянул рубашку и начал застёгивать пуговицы. Девчонка фыркнула и вернулась к поеданию своих крекеров. Под ложечкой засосало. Дай почти ничего не ел на ужине у Браулиш и теперь остро ощущал потребность в пище.

– Не дам, – брякнула Лилит, засунув очередное печенье в рот. – Можешь даже не смотреть.

Дай раздраженно дернул бровью.

– Я вообще-то ничего не просил.

– А я заранее говорю, – она снисходительно взглянула на него. – А ты водичкой наслаждайся.

Дай проследил за её взглядом и уткнулся глазами в стакан на краю стола.

Пить и вправду страшно хотелось. В горле так сухо, словно он песка наелся. Но это было неудивительно: они проезжают Великую Пустошь.

Пустошь – это пустыня, оставшаяся после Ужасной войны. Поллукс и Кастор объединились против Алнаира, желая откусить кусок от самого большого по площади королевства. Они напали со стороны невысоких гор, где проходила «неопасная» часть Вечного леса, и распылили с самолётов газ, уничтожавший всё живое и неживое. Изменился даже рельеф местности: горы превратились в хребет, а зелёные поля – в пустыню, где ничего не растёт. Так раньше считали, пока Каин не открыл Сумеречные лилии, которые живут только в Пустоши.

Дай подозрительно сузил глаза, глядя на стакан с водой.

– Не отравлено, – раздражённо цыкнула Лилит. Он перевёл взгляд на пачку печенья в её руках. – Не крала я. Купила. За твой счёт, – она насмешливо оскалилась, как всегда одним углом рта.

Дай хотел возмутиться, но замолк, снова заметив эту странную кривую улыбку с ямочкой только на левой щеке.

– Почему так? – спросил он, и Лилит недоуменно склонила голову набок. – Что случилось с твоим лицом?

Улыбка слетела с губ, лицо стало пустой маской.

– Не понимаю о чем ты… – тихо прошептала девчонка.

– Врешь.

Лилит поджала губы.

– В тот раз зима была, – нехотя выдавила она. – Обледенение уже на щёки заползло. Ты же в курсе, да? Если обледенение дойдет до головы, его не обратишь вспять, а если всё же успеешь – без последствий это не пройдет. Обычно не так заметно, но правая часть моего лица осталась «заморожена».

– Так значит ты и правда Сурт… – рассеяно произнес Дай, взъерошив волосы на затылке. – Я не…

– Так себе их представлял, – закончила за него Лилит и надменно хмыкнула. – Ты ожидал увидеть синекожего упыря с красными глазами? Даже не думай сравнивать меня с этими безмозглыми вампирами. Их волнует лишь жажда крови.

Она вальяжно закинула ноги на стол. Замки сапог грозно грохнули о дерево, Дай только и успел схватить стакан с водой, прежде чем она его опрокинула.

– Ну, разве вы не похожи, – ехидно проворковал Дай. Хотел поддеть её. Что вышло: девчонка засверлила его яростным взглядом.

– Уж прости, что отведала твоей кровушки. Сам дурак, – Лилит насмешливо вздернула нос. – Я ведь предупреждала.

– Ты так предупреждала, что я решил, что это прозвище! – вспыхнул Дай. – Я вообще сначала подумал, что ты беглая аристократка. Вся такая белокожая и темноволосая, даже глаза чёрные! Не похищенная ли ты? Но нет. Ты оказалась невоспитанной грубиянкой, да ещё и наемницей, и воровкой. А я ещё думал: помощь тебе нужна…

– Сдалась мне твоя помощь, – начала было она, но осеклась, поймав его предупреждающий взгляд.

– Вчера тебе нужна была помощь, – гневно вставил он, взглянув на неё сверху вниз. – Могла бы нормально попросить.

Лилит стыдливо зажевала губу, отведя глаза на окно.

– Я всегда хотел помочь Суртам, – спокойно продолжил он, глядя на проносящуюся за окном пустыню с редкими голыми колючками. – Я не считаю их монстрами. У меня даже была теория, что «обледенение» – не какое-то там проклятье, а обычная болезнь. А если это болезнь – её можно вылечить. Сурты такие же люди, только больные.

Лилит удивленно вскинула брови и тут… громко прыснула.

– Знаешь, – сквозь смех пропыхтела она, – сентиментальность не красит мужчин.

Даймонд набычился. Вечно бледное лицо побагровело от возмущения.

Да что он так распинается перед этой глупой девчонкой! Она всё равно ничего не оценит.

Он скрестил руки на груди и, нахмурив брови, прикрыл глаза, лишь бы её не видеть. А про себя безостановочно повторял: «Спокойствие. Это просто девчонка! Нечего вестись на её глупые шуточки».

– Не спи, крашеный, замёрзнешь! – совсем близко раздался насмешливый голос.

– Чёртова Каштанка! – не выдержал он, вскочил с места и чуть носом не столкнулся с ней. Лилит бесшумно встала с койки, пока он сидел с закрытыми глазами, и протянула пальцы к его волосам. Но сейчас чуть не повалилась обратно.

Их глаза встретились, Лилит сглотнула и сделала несколько проворных шагов назад, к двери. Дай неотступно шёл за ней.

– Куда это ты собралась? – Он протянул к ней руку, и она, неосознанно прикрывая левый бок, уперлась в стену.

Это движение не укрылось от него. Даймонд тревожно нахмурился.

Лилит раздраженно дернула губой: поняла свою оплошность.

– Не твоё дело, – процедила она, накрыв бок рукой.

– Это я тебя… вчера?.. – растеряно начал Дай. – Покажи!

– Не твоё дело, – резче повторила она, вжимаясь в стену всё сильнее.

Он, наконец, понял, как ему стоит вести себя с ней.

Дай бесцеремонно схватил за край её рубашку и задрал вверх. Она не надела корсет, похоже, бок и вправду сильно саднил.

Лилит задохнулась от возмущения.

Юноша провел свободной рукой по синим овалам. Один ближе к животу и четыре – к позвоночнику. Да. Перестарался.

Девчонка зашипела, сбросив его руку. Чёрные глаза так и сверкали ненавистью.

– Разве у Сурта нет быстрой регенерации?

– Есть, но и она не всесильна, – раздраженно выплюнула Лилит. – Легкие царапины исцеляются полностью в течение получаса, но вот более сильные травмы требуют больше времени. Особенно синяки. Эти пройдут уже скоро.

Дай ей не поверил.

Похоже, скорость регенерации зависела не только от степени тяжести раны, но и от места её нахождения. Область живота – довольно чувствительное место. Рана на нем болезненная и проблемная.

Дай сочувственно взглянул на неё.

– Не смей жалеть меня, Дай, – процедила она, глядя на него исподлобья. – Жалость для слабаков, а я себя к таковым не отношу.

Лилит схватилась за дверную ручку и хотела рвануть в строну, но Дай перехватил её запястье.

– Куда ты?

– Теперь ты меня и в туалет решил за ручку водить? Может, тогда в одной кабинке запремся, а? – Она жёстко оскалилась, насмешливо вздёрнув брови.

Дай отшатнулся, и Лилит выскочила вон, хлопнув ездящей дверцей.

– Дурочка… – прошептал он, припав лбом к холодному металлу двери.

Ⅱ

– Дурак! Ну, дурак, – бухтела Лилит возясь с пряжкой ремня. Язычок никак не попадал в отверстие. Пальцы от чего-то дрожали.

Кто-то начал стучать в хлипкий металлический пласт, называемый дверью. Замок заскрипел.

– Чтоб тебя!.. – тихо чертыхнулась девчонка. Ремешок в её руках жалобно звенел. – Твоя доброта ещё сведёт тебя в могилу, дурак. А может я дура, если это трогает меня… Не смей… – прошептала она, стиснув рубашку на груди. – Не тронь моё сердце.

Пока она не испытывает чувств, люди, её окружающие, не пострадают. Проклятье не упадет на Дая, пока она потребительски относится к нему, а он не видит в ней души. Лишь маска. Лилит решила, что так будет лучше всем. Дай оказался неплохим человеком, а потому она должна продолжать отталкивать его.

Только бы добраться до столицы, а там их пути разойдутся. Она отправится на поиски своих воспоминаний, а он продолжит поиски камня. Так будет лучше всем. А до тех пор…

Она не позволит ему умереть.

Вернет должок.

Очередной удар чуть не сорвал дверь с петель.

– Выхожу я! – рявкнула Лилит, поправляя высокий хвост, собранный некогда красной лентой. – По башке себе подолби!

Толчки в дверь прекратились, но послышались гулкие стуки каблуков и ботинок по полу, что-то точно творилась снаружи. Какая-то суматоха.

Лилит рывком распахнула дверь. Тут же на неё наскочила женщина. Тушь на глазах её растеклась и, вместе со слезами, расчертила чёрными струйками щёки. Лицо её исказилось от ужаса. Она попыталась вырваться, но Лилит крепко сжала плечи её голубого жакета.

– Что происходит? – грубо спросила она и встряхнула женщину.

Люди в коридоре толкались, пинались и кричали. Большой толпой они пытались втиснуться в узкий проход между вагонами. Разноцветные тёмные подолы путались под ногами, пачкались. Женщины визжали, царапались. Кого-то толпа сжала в тисках, кого-то уже затоптала.

Сильный запах гари ударил в нос.

Пожар?!

Женщина в её руках забилась в истериках и завизжала:

– Бежать!.. Быстрее! Чудище! Там!..

Раздался оглушительный скрежет, смешиваясь с людскими воплями.

Кусок железа стремительно полетел в Лилит.

Ⅲ

Дай завязывал шнурки на сапогах. В купе царила блаженная тишина. За окном проносились безжизненные пейзажи Пустоши. Совсем скоро они въедут на Путь Каина. Дай всегда мечтал увидеть его. И вот, наконец, ему предстала такая возможность, пусть и не вовремя: Путь Каина можно увидеть, лишь направляясь к столице длинной дорогой. Сомнительная радость.

Нуар предоставил ему такую возможность, разрушив короткий железнодорожный путь.

– Хотя бы детскую мечту исполню, – буркнул он, взглянув на своё отражение.

Что-то Лилит задерживалась. Не могла же она сбежать.

Да. Лилит определённо редкая находка. Сурт! А Сурт, доживший до её возраста, ещё большая редкость. Её нельзя упускать. Такая хрупкая жизнь…

О Суртах мало что известно, а Дай, как первооткрыватель, сможет изучить их, узнать больше на живом образце – Лилит.

Если вдруг Совет освободит его, Дай станет учёным! Как и хотел когда-то. Откроет свою лабораторию, заставит Лилит посодействовать…

Лицо его невольно исказила гримаса, отдалённо походившая на улыбку, и вмиг погасла.

Девчонка не согласится стать подопытным кроликом, а значит, изучать её можно будет только тайком. Главное вести записи.

Дай похлопал по карманам сюртука в поисках чего-нибудь похожего на бумагу. Но нащупал лишь револьвер.

«Точно!» – осенило его.

За то, что она так очаровательно «мила» в последнее время, он же может вернуть ей револьвер в знак их дружбы сотрудничества. Всё равно не заряжен.

Послышались удары в дверь. Кто-то отчаянно колотил в неё кулаком.

– Вернулась, наконец, – пробормотал Дай и щелкнул защёлкой на двери.

Дверь отъехала, в коридоре крикнули:

– Бегите! Все, бегите скорее!

Сонные лица людей, таких же вышедших на шум, высунулись наружу, с любопытством и недоверием поглядывая на крикуна. Он походил на рабочего, каких полно в последних жилых вагонах паровоза.

«Разночинец», «Вор какой-нибудь», – читалось в презрительных взглядах дворян из спальных вагонов.

Из одного такого выскочила тучная, разряженная как попугай женщина. Чуть не снеся Дая с ног, она помчалась к началу экипажа.

– Что за произвол! Позовите проводника! – возмущённо вопила она. – Мне не дают отдыхать! Я буду жаловаться! Не за такую поездку я платила деньги!

Она начала колотить в межвагонную дверь: ручка у той барахлила и не поддавалась резким толчкам.

Дай хотел спросить у мужчины-рабочего, к которому «леди» начала цепляться, что случилось, но тут послышался оглушительный хлопок. Весь поезд повело вправо. Заскрежетали колеса. Люди завизжали, хватаясь за стены и двери.

Дай удержался за поручень на стенке вагона, а вот тучная женщина не устояла на каблуках и повалилась на бедного худощавого рабочего.

Дай стиснул зубы. Шум шёл из соседнего вагона. Лилит ушла туда.

Он кинулся вперёд. Поезд шатался, а колеса ужасно дребезжали.

Продираясь сквозь хлынувшую из выбитой двери толпу, Дай выискивал глазами Лилит. Тревожный взгляд, наконец, выхватил тощий силуэт в бордовом фраке.

Девчонка сидела на коленях, тупо таращась перед собой. Лицо исписала кровь, рядом лежал труп женщины, часть крыши вагона сорвало, точно её откусило огромное чудовище.

Дай проследил за взглядом Лилит и обомлел.

Огромный робот «шестого поколения» высунулся из-за крыши соседнего вагона. Его создавали для защиты людей в военное время; он – боевая единица армии Алнаира. Шестое поколение, самое новое, сейчас эта модель есть только у Замка, их ещё не пустили в массовое производство. Откуда же тогда он здесь взялся?

Робот вгляделся в их с Лилит лица. В бездушных механических глазах что-то заездило, зашевелилось.

– Вот чёрт! – выкрикнул Дай и подскочил к девчонке. Схватил за шкирку.

Ржаво-железный робот раскрыл клыкастую пасть, и оглушительный рёв сирены разнёсся по всему паровозу.

Дай ощетинился, вздёрнул Лилит, вжимавшею ладони в уши, на ноги.

В её широко распахнутых глазах читался неподдельный ужас.

Дай посмотрел на свою трость. Похоже, в этот раз без неё не обойтись.

Он встряхнул шокированную девчонку за плечи.

– Лилит! Ты слышишь меня?! – Дай пытался перекричать визг машины. – Помоги людям эвакуироваться! Слышишь?!

Лилит бессмысленно таращилась на него, мотая головой.

– А ты? – произнесла она, белая точно холст. – Что ты?..

Послышался скрежет со стороны робота. Он смял механической лапой кусок обшивки поезда. Из межпластинчатых отверстий его тела начал, как из чайника, валить густой пар.

– Я должен разобраться здесь. Что-то не так… – пробормотал юноша.

Гул сирены стих.

Со словами: «Беги!» – Дай откинул Лилит в коридор.

– Не смей умирать! – крикнула она и на полусогнутых ногах ломанулась к проходу.

Последнее, что видела Лилит, покидая Дая: двухметровый металлический монстр занёс над головой лапу, парень сжал в руках трость.

Удар.

Грохнул взрыв, Лилит толкнуло вперёд. Чёрные клубы дыма заволокли всё вокруг, поглотив стройный силуэт Дая.

Ⅳ

– Успокоились, скоты! – гаркнула Лилит, вскочив на стол и схватив за грудки верещащего больше всех мужика в пыльной рубахе. – Молчать!

Возмущённый ропот охватил паникующую толпу.

– Кому сказано заткнуться! – прошипела Лилит, сдавив горло заложника.

Он захрипел, толпа испуганно затихла.

– Так-то лучше, – выплюнула девчонка и откинула мужчину в сторону.

Кто сохраняет рассудок и самообладание в панике – управляет толпой.

Этот урок она усвоила уже давно. Старик Байард часто приводил бушующий отряд наёмников в чувства, после того, как у очередного мужика пригорит от наплевательского отношения Лилит к их «святым» обычаям.

– А теперь, – с расстановкой объявила Лилит, – все послушайте меня! Есть ли здесь кто-то из экипажа?

– Вы знаете, что случилось?

– Что происходит?

– На нас напали?

– Это нападение вражеских королевств?

– Война?!

Вопросы посыпались со всех сторон. Оно и понятно: самый спокойный человек должен знать, что происходит, иначе не понятна причина его спокойствия.

– Не все сразу… – растерянно попятилась Лилит к клинящей двери.

– Ну же, ответьте! – умоляюще потянулись к ней чьи-то руки.

– Захлопнулись! – рыкнула девчонка, ударив кулаком по металлической двери. – Я спросила, есть ли тут экипаж?!

– Е-есть!.. – робко заикнулись из задних рядов.

Запуганный молодой человек в синей униформе приподнял руку.

– Ты-ы-ы! – прорычала Лилит, стремительно направившись к нему.

Пассажиры испуганно расступились.

Лилит схватила служащего за ворот рубашки и притянула ближе.

Испуганные голубые глаза уставились на неё. Она зло дернула губой.

– Веди меня к машинисту… – прошипела приказ.

Мужчина нервно сглотнул.

– Э-э-это запрещено, – пролепетал он и забегал глазами. – Во время движения поезда нельзя беспокоить машиниста. Не безопасно…

– Мы все можем сдохнуть! – громогласно заявила она. – Уже сейчас есть раненые! – С нажимом сказала Лилит, обведя присутствующих взглядом. Среди пассажиров действительно попадались перепачканные в крови, раненые, те, кто получил ушибы, ожоги или просто отделался лёгким испугом. – Если не остановить поезд, может пострадать ещё больше людей! На нас кто-то напал. И помощи ждать неоткуда!

Проводник весь сжался от испуга.

Лилит заметила на его рубашке небольшую табличку с именем.

– Мэтью, веди меня к машинисту, – спокойнее произнесла она, даже попыталась ласково улыбнуться, и отпустила ворот его рубашки. Мужчина грохнулся на пол.

– Мы все в опасности… – снова начала Лилит.

– Я п-понимаю, – он решительно кивнул, поднялся, не без помощи посторонних, и, отряхнув синий форменный пиджак, сделал шаг вперёд. – Я отведу вас.

Сколько бы Мэтью не стучал в дверь кабины машиниста, никто не отвечал. Ручку заклинило. То ли её чем-то подпёрли с той стороны, то ли сломали замок изнутри. Но факт оставался фактом – дверь закрыта и признаков жизни за ней не наблюдалось.

«Он или мёртв, или сбежал», – подумалось Лилит.

Она окинула взглядом «первый» вагон. Как оказалось, это вагон-ресторан. Созданный специально для богатеев.

На окнах тяжёлые пыльно-зелёные гардины, на столах белые лоснящиеся скатерти, кружевные паутинки салфеток и начищенные, сверкающие серебром столовые приборы. Весь пол коридора устелен длинным тёмно-зелёным ковром с желтоватыми квадратными узорами. Одного взгляда на стулья хватало, чтоб понять, как дорого стоят эти лакированные деревянные спинки и витые ножки, а зелёная обшивка сиденья – чистый бархат!

Лилит неприязненно поморщилась. Богатые во всем с жиру бесятся, пока простой люд спины гнет на их заводах и фабриках. Какому-нибудь аристократу остается только сливки снимать, да жить припеваючи.

От этих паразитов общества никакой пользы.

На одной из красиво обшитых стен Лилит заметила медный бочок огнетушителя, притаившегося в углу. Он держался на сваренных между собой металлических пластинах.

Лилит схватилась за кольцеобразную железную ручку и попыталась вытащить баллон из железного капкана, но тот оказался очень тяжелым даже для неё. Удалось приподнять его только на пару сантиметров.

Мышцы рук заныли с непривычки. Лилит стиснула зубы и, яростно рванув на себя ручку, чуть не выбила болты из креплений «держателя». Ещё один рывок не заставил себя ждать. Ржавые винты значительно разболтались.

Уперевшись сапогом в стену, Лилит выдрала огнетушитель вместе с креплением. Тот с грохотом повалился на пол, чуть не отдавив ей ногу.

Снова раздался взрыв, на этот раз ближе к последним вагонам. Поезд повело вбок, засвистели колеса.

Лилит вжало в стену, проводник повалился на колени, держась за ручку двери машиниста.

Похоже, времени в обрез. Она обязана вернуться и помочь Даю. Здесь надо заканчивать побыстрее.

Равновесие вернулось в норму. Лилит схватила с пола огнетушитель и, под вопли испуганного Мэтью, врезала им по дверной ручке. Мужчина едва успел отскочить в сторону.

Лилит дубасила со всех сил. Огнетушитель скользил в руках из-за перчаток, но она старалась удерживать его.

Ручка звенела под ударами и с пятого – сорвалась вниз.

Огнетушитель выпал из тощих ручонок. Лилит толкнула дверь, и она со скрипом отворилась.

Запах гниющей плоти ударил в нос. Лилит закрыла рот ладонью, сдерживая подступивший комок пищи, а вот Мэтью не выдержал: выскочил за дверь, опустошая желудок.

Сквозь гудение аппаратуры и пыхтение мотора паровоза Лилит слышала, как плохо себя чувствовал неподготовленный к подобным картинам проводник.

Благо, ей не привыкать.

Машинист припал лбом к аппаратуре, обагрив датчики и мигающие кнопки своей кровью. Потяжелевшие руки безвольно повисли вдоль согнутого туловища, а из затылка мужчины торчал кинжал, воткнутый в голову по самую ручку-гусеницу.

Лилит сразу узнала оружие. Такое же они с Даем встретили в старой церкви на месте «побоища». И именно оно чуть не отправило их на тот свет.

Во второй раз Лилит на трюк не купится.

Схватив посиневший труп за мундир, Лилит скинула его со стула. Тело с грохотом упало, забрызгав мертвой кровью трубы на стенах и пол.

В кабину вбежал встревоженный Мэтью с аптечкой в руках.

Так вот почему он затих на время.

– Оставь его, – безразлично приказала Лилит, завидев, как проводник засуетился возле покойника. – Ему уже ничем не помочь.

Она перевела взгляд на пульт управления.

«Ничего не понятно!» – Лилит от досады зажевала губу.

Куча кнопок, лампочек разных цветов, одна из них мигала красным цветом. И, кажется, издавала звук, но ничего не расслышать из-за рокота мотора под ногами. Лилит чувствовала, как пол под сапогами дрожит. Взгляд её упал на счётчик, стрелка которого яростно билась у самого края.

– Счетчик скорости?.. – пробормотала она.

И сейчас они мчаться на самой максимальной?

Мэтью оставил попытки помочь бездыханному машинисту. До него с опозданием доходило, что люди могут вот так просто умирать. Он не мог это принять.

«Кто-то на самом деле может умереть так?.. От чужой руки?» – вот что читалось на его лице.

Он заметил безысходность на лице девушки, и волнение передалось ему как холера.

На дрожащих ногах Мэтью поднялся с пола, сделал неверный шаг.

– Ты разбираешься в управлении? – тихо спросила Лилит, уставившись на кровь на кнопках под её пальцами.

– Я мало об этом знаю, но кое-что…

Он приблизился к панели и в ужасе забегал глазами по показателям, застучал пальцами по пожелтевшим от времени кнопкам.

– О нет…нет-нет… – лихорадочно шептал он.

– Что такое?

– Управление вышло из-под контроля! Мы летим на огромной скорости. Боюсь, поезд сойдет с рельс на повороте близ города. Где-то должен быть рычаг аварийной остановки! – Он беспорядочно заметался по пульту, кинулся к стене с датчиками давления, трескучими счётчиками.

Всё пыхтело и гудело.

– Вот он! – радостно воскликнул Мэтью и попытался надавить на проржавелый рычаг в полу. Ничего не вышло. – Помогите мне!

Лилит подскочила на помощь. Бесплодные потуги. Пазы заклинило – рычаг тормозов намертво сросся с ними.

– Не выйдет, – пыхтя, заключила девчонка, – наглухо проржавел.

– Где-то должно быть масло…

– Почему аварийный тормоз в таком состоянии? – невесело усмехнулась Лилит и снова толкнула рычаг. Лоб её взмок от жара механизмов и напряжения. Она даже и не заметила, как невыносимо душно стало в кабине после их прихода.

– Его давно не проверяли за ненадобностью, – Мэтью обессилено опустил руки. На несчастном лице отразилось отчаяние.

– Не время сдаваться, – бойко заявила Лилит и хлопнула его по плечу. – Мы должны отыскать масло.

Мужчина приободрённо кивнул.

– Быть может в каюте проводников…

За дверью послышались женские вопли.

Лилит вскочила с места и кинулась к выходу. Наспех утерев пот со лба, она с ноги распахнула дверь.

В коридор вагона-ресторана, рыча и клокоча шестернями, ступили механические гончие.

Ⅴ

Даймонд бежал в грузовые отсеки.

Видимо, роботы пришли именно оттуда. А что поделать это первый поезд, отправленный со станции за последние два дня, конечно же, к нему захотели прицепить грузы. Кто-то просто подменил содержимое перевозимых ящиков.

Это нападение секты. Та самая расплата, о которой говорил Вильям Круфорд? Нет. Апостол Регула. Даже его имя, наверняка, просто фальшивка.

Робот ужасно громыхал по крыше вагона. Он потерял одну руку при столкновении с «тростью», но это не вывело основной механизм из строя. В центр машины должно быть ядро, энергетическая искра, которая питает и приводит механизмы в движение. Достаточно просто испортить хоть одну внутреннюю шестеренку, близкую к ней, чтобы вся «жестяная банка» полетела к чертям.

Робот пробил дыру в крыше вагона, но Дай был быстрее и манёвреннее – легко увернулся. Будь железяка компактнее, от неё был бы толк. А ведь в вооружении армии были модели собак…

Впереди показалась дверь. Он подскочил к ней, попытался раскрыть заклинившие дверцы. Мышцы рук свело от напряжения.

Из приоткрывшегося проёма показался дневной свет. Воздух в районе живота Дая вспорол длинный клинок. Парень интуитивно отскочил назад.

Дверцы с грохотом защемили орудие. Оглушительный лязг искривленных петель заставил поморщиться.

Робот замахнулся своими лапами.

Дай выставил перед собой угольно чёрное остриё тонкого лезвия, уже не спрятанного в трости, присел. Дверь слетела с петель.

Рывок.

Алые капли брызнули на стены. Обагрили чёрные рукава сюртука Дая и мантию сектанта. Рот искривился в беззвучной агонии.

Дай оттолкнул тело на опешившего сектанта перед ним.

Чёрное лезвие осталось чистым. Впитало кровь поверженного врага.

Робот пробил крышу и свалился, загнав себя в ловушку. В тесном вагоне он не мог развернуться.

Дай выхватил из-за пояса кинжал, перекинул в руке. Он принадлежал Лилит.

Кисть его расслабилась, Дай глубоко вдохнул.

– Прости, Лилит, – шепнул он и метнул кинжал, целясь роботу прямо в светящуюся точку в сердцевине груди.

Машина застыла. Жестяная голова задергалась, как и его лапы и ноги. Густой дым повалил из прорезей на теле.

Дай рванулся вперёд, скользя мимо «чёрных мантий».

Прогремел взрыв.

Вопли сгорающих людей и запах палёной плоти доносился до Дая, стоявшего на переходе в другие отсеки вагонов.

Колеса мирно стучали по рельсам. Сухой с песком ветер трепал его волосы, так похожие цветом на пепел.

«Убийство – страшнейший из грехов», – эхом пронеслось в голове проклятье Элрика. Наставник приюта при монастыре любил это повторять.

Это «заклинание» до сих пор не дает совести Дая уснуть. Невыносимое чувство вины вонзает в него свои клыки каждый раз, когда он берёт в руки оружие.

«Однажды эта слабость погубит тебя».

– Но пока я ещё жив, – прошептал он, и слова потонули в шуме ветра.

Поезд пересекал равнину с крутым склоном, а за ним простиралась Пустошь. Вот он, Путь Каина.

Стиснув в руке оружие, Дай прыгнул в предпоследний вагон.

Он оказался на пороге просторных грузовых отсеков без окон. Лишь тусклые лампочки на стенах озаряли тёмное помещение.

Пятеро сектантов и один спящий робот ожидали его прибытия. И этим они хотят сразить его? Слабовато.

Толпа угрожающе вытащила из-под мантий оружие. В фиолетовых лезвиях преломился рыжий свет.

Мужчина перед Даем оскалился, перехватил в руке кинжал и…

Дай взмахнул «тростью». Брызнула кровь, заливая стены и пол. Хриплые хлюпы вырвались из недорезанного горла. Он схватился за шею, стискивая рану пальцами, но они лишь беспорядочно скользили по коже. Мечась в агонии, сектант ударился о стену. Одним коротким ударом Дай пробил его сердце.

Он пинком отбросил раненного на его сообщников. Чужая кровь заливала взор. Волосы на затылке слиплись от пота.

Чёрный клинок в его руке мрачно поблескивал в свете ламп.

В воцарившейся тишине было слышно, как бились алые капли о металлический пол.

Пронзительный женский вопль прервал молчание.

Прикусив до крови нижнюю губу, сектантка кинулась на Дая. Слезы ненависти стояли в её глазах.

Дай извернулся, проскочив вперёд, подрезал кожу под её коленями.

Отчаянные крики разрывали спокойствие Пустоши.

Робот загудел, а из его суставов повалил пар. Пробудили, значит.

Женщина повалилась на колени, крикливо рыдая. Сектант слева кинулся на Дая с фиолетовой саблей.

Клинки зазвенели, выбив при столкновении искры. Дай проехался по крови к стене, где самый молодой и напуганный из них попытался всадить нож ему в бок. Юноша перехватил его руку и рывком сломал запястье. Откинул его к тому, что замахнулся саблей.

Женщина на карачках кинулась к Даю с кинжалом в дрожащих окровавленных пальцах. Робот атаковал со спины. Кулак со свистом пронесся над головой – Дай ушёл вбок, и железная лапа обрушилась на женщину.

Она вскрикнула, прежде чем когти пригвоздили её к полу. Кровь брызнула на мерцающие лампочки на груди бездушной машины.

Лязгая суставами, тварь кинулась на юношу. Дай ушел в кувырок, и жестянка вбила лапы в другого сектанта. С саблей. Он отбросил мальчишку в сторону, и когти пробили его грудь. Безумные глаза отыскали Дая, и осознание промелькнуло в них. Даймонд собирался избавиться от сектантов их же оружием.

Свет в вагоне замигал, и показалось, что на безразличном лице Дая блеснула тень улыбки.

Когти робота застряли в стене вагона. Он рыпался, силясь вырвать руку из железных тисков.

Дай выставил перед собой тонкое чёрное лезвие. Одним коротким прыжком достиг врага и пробил ядро. Голова машины задергалась, залязгали перекосившие в груди шестерёнки. Дай выдернул клинок.

– В укрытие! – гаркнул на мальчишку-сектанта последний выживший. Командующий операции.

С перекошенным от ужаса лицом мальчик сорвался к ящикам.

Дай схватил за капюшон труп женщины, выставил перед собой.

Ослепительная вспышка. Оглушительный взрыв.

Дая откинуло к стене. Боль обожгла спину. В ушах зазвенело. Он скинул на пол ошпаренное тело.

Яростные порывы ветра хлестали по лицу. Часть вагона оторвало, и рельсы опасно замелькали перед глазами. За дырявой стеной бешено несущегося локомотива проносились величественные пейзажи мертвой долины. Выжженную землю Пустоши на многие километры покрывали огромные массивы песка. Море песка. И ни одной живой души, только редкая змейка или скорпионы.

Разлетевшиеся куски робота и деревянные ящики-укрытия облизывало пламя.

Мужчина и мальчишка стояли возле них.

– Сдавайтесь! – крикнул Дай, отступив от обрыва. – Если всё расскажите, я!..

– Мы ничего не скажем тебе, Ищейка, – проскрипел главный. – От тебя решено избавиться. Ты стал слишком часто путаться под ногами. Регул больше не потерпит этого!

Мужчина вытащил из набедренной сумки колбочку, в ней плескалась густая чёрная жидкость. Мальчишка, едва стоявший на ногах, в ужасе вытаращил глаза.

– Достань свою ампулу, – процедил командующий. Под его устрашающим взором мальчик съежился и дрожащими пальцами вытащил колбу из-под плаща.

Дай нахмурился и крепче стиснул к руке «трость». О таких ампулах ему не рассказывали. На данный момент Замку известны только две ампулы: «жидкое золото», пользующееся в городе спросом, и редкое «жидкое могущество». Неужели секта создала что-то новое и ещё более опасное?

– В-в-вы уверены? – заикнулся мальчик. – Нужно ли заходить так далеко?! – в истерике завопил он.

– Заткнись, щенок! – коротко замахнувшись, «главный» влепил ему звонкую пощёчину. Мальчик повалился на пол.

– Никаких сомнений, паршивый мальчишка! Ты смеешь противиться приказу?!

Командир откупорил колбу. Молодой сектант рыдал, задыхался от слез, но открыл сосуд. Черная вязкая жидкость забурлила. Казалось, она почувствовала и протянула свои жидкие руки к источнику жизни, к человеку.

«Мерзкая магия, порченная, – подумал Дай. – Нельзя позволить им выпить хоть каплю».

Он прекрасно помнил, на что способны люди, напившиеся этих «волшебных» зелий. Его начало знобить.

Даймонд развернулся полубоком, присел, выставив рукоять на уровень виска. Конец клинка чётко смотрел в горло противнику. Как учила его Рэйка.

Он ринулся на врага, но…

В глазах помутилось, его затошнило. Даймонд чуть не повалился от внезапно потяжелевшей «трости».

Это сказывалось воздействие магического катализатора, «Клинка тени». Дай не мог использовать его долго. Десять минут – предел. И совсем скоро сработает защитный механизм организма – разум вырубит.

– Уже не можешь двигаться? – насмехался командир. – Тогда с этим тебе точно не справиться! – Он залпом осушил ампулу.

Мальчишка умоляюще взглянул на Дая, припавшего к стенке вагона, потом на колбу в руках и, яростно вскричав, отбросил её в сторону.

Стекло разбилось вдребезги, пролив чёрное содержимое на пол. Железо зашипело, точно обожжённое сильной кислотой.

– Чёрная смерть… – лихорадочно зашептал мальчишка, обхватив себя за плечи. – Чёрная смерть.

Дай стиснул зубы, усилием воли отлипая от стены.

Душераздирающий вопль затопил вагон. Сектант-командир согнулся пополам, срывая с шеи завязки плаща. Дикий крик перерос в страшный нечеловеческий вой. Лицо его исказилось в гримасе боли и ужаса. Начались метаморфозы.

Дай застыл от омерзения и ужаса. Руки заходили ходуном. Что это за тварь? Это больше не было человеком. Вот чего хочет секта? Безумие.

Мужчина упал на колени, обхватив плечи руками. Страшный громкий хруст переламывающихся костей резонировал с болезненным воплем. Кости двигались – скелет менял строение. Позвонки прорывали кожу и острыми сине-чёрными кольями вырастали из спины, тоже случилось с локтями и коленями. Чёрная кровь хлестала из ран и шипела, падая на пол, точно кислота. Вены на руках и груди чернели под кожей, а кожа обрастала переливающимися сине-чёрными чешуйками. Сектант прибавил в росте и мышечной массе, узловатые пальцы вытянулись как ветки и обросли когтями.

Тварь медленно встала на изогнутые собачьи лапы, задрала морду вверх и устремила угольно-чёрные, выезженные глаза на оцепеневшего Дая. Длинные острые рога во лбу сверкнули в свете синим.

Монстр зарычал и бросился на Дая. Юноша оттолкнулся от стены, избежав удара в голову. Чудовище яростно взревело, замахнулось когтями, но те вспороли лишь стенку вагона.

Дай побежал к выходу. Стремительный прыжок существа чуть не настиг его со спины. Схватив хнычущего мальчишку за руку, он выбил плечом дверь.

– Беги если хочешь жить! – выкрикнул Дай, толкнув мальчика вперёд. Он пошатнулся на краю обрывающегося порожка, в страхе оглянулся на мелькающие в провале рельсы.

– Ну же! – взвыл Дай, сдерживая навалившегося на трость всем весом монстра. Слюна брезжила во все стороны и челюсть с острыми клыками щелкала в опасной близости к носу.

Мальчишка сглотнул, зажмурился и прыгнул.

Громыхнули о металл сапоги.

Дай пнул чудовище в живот, когти разрезали воздух. И отпрыгнул.

Платформа встретилась жёсткой посадкой.

Спину обожгло ударом о деревянный ящик. Разлетелись щепки, разломанные доски больно впивались в тело. В глазах на секунду потемнело. «Трость» выскользнула из пальцев, гулко ударилась о помост.

Крик ужаса привел Дая в сознание. Это верещал мальчишка. Размахивая перед своим бывшим товарищем ножом, он на трясущихся ногах отступал назад, пока не споткнулся о ящики.

«Вставай, – мысленно повторял Дай. – Двигайся!».

Он перевел взгляд на свою руку. Она тряслась, как и всё тело, охватившее озноб. Он попытался сжать ладонь в кулак, но пальцы отказывались подчиниться.

Правое плечо горело. Кровь пропитала рукав. Когда он успел пораниться? Неужели чудище всё же задело его?

Нужно вставать. С единственной «ниточкой», ведущей к Регулу и их тёмным делам, вот-вот покончат.

Дай приподнялся на руках. Пальцы коснулись чего-то холодного. Бак. В ящике. И не один. Топливо?

Монстр приблизился к мальчику. Замахнулся…

Выстрел пробил его руку. «Пуля ветра» прошла на вылет. Он пошатнулся у края платформы. А через секунду яростные глаза устремились на источник шума. Дай сжимал в руке револьвер. Тот, что забрал у Лилит. Он, наконец, вспомнил, где видел подходящие к нему патроны.

Руку точно током прострелило. Револьвер оказался катализатором, стреляющим магическими камнями, и, как и трость, он отнимал жизненные силы.

Дай обхватил дрожащую в руках рукоять второй рукой. Глубоко вдохнул, силясь унять, бешено колотящееся сердце, прикрыл глаза.

Монстр с новым остервенением кинулся к нему. Как коршун, почуявший добычу, он навострил длинные когти.

Громыхнул новый выстрел.

Ⅵ

Стуча железными когтями о пол, в вагон-ресторан прошествовали две гончие. Мертвенно блестели красные лампочки, заменявшие им глаза. С механических челюстей на первоклассный ковёр падали алые капли.

Лилит появилась вовремя. Иначе бы всех выживших пассажиров, прячущихся по уцелевшим купейным вагонам, истребили собаки-роботы.

Гончие повели носом. И только потом устремили морды на Лилит. Почуяли живого человека.

Похоже, они не могли видеть.

Рваный, дребезжащий лай резанул по ушам. И вот уже собаки несутся на свою жертву.

Лилит выхватила из сапога кинжал и отбила рукоятью приближающуюся к её горлу распахнутую пасть. Собака отскочила в сторону. Вторая поспешила накинуться с другого бока. Лилит вскочила на стол, уворачиваясь от острых клыков.

Псина подпрыгнула следом, и девушка зарядила сапогом ей по голове. Гончую с гулким ударом припечатало к стене.

Из дверного проема высунулся Мэтью.

– Спрячься! – рявкнула Лилит, но было поздно: одна из собак заметила его, рванулась с места.

Мужчина ошарашено отступил, споткнулся и грохнулся на пол.

Лилит побежала, перескакивая со стола на стол. Она оттолкнулась от самого края. Гончая устремилась к цели в смертоносном прыжке. Девчонка вскочила ей на спину. Лапы с грохотом приземлились на пол. Яростно брыкаясь, собака пыталась скинуть «наездницу».

Недолго целясь, Лилит вбила тонкое лезвие в вытянутую морду. Брызнуло масло. Псина взвизгнула, повалилась в бок.

Защелкали шестерни за её спиной. Вторая тварь очнулась, повела носом.

Лилит дернула кинжал на себя, бесполезно – застрял.

Лапы забухали по ковру, но содрогался весь вагон.

Железная пасть с кривыми клыками раскрылась пред самым её носом. Лилит выдернула кинжал и едва успела выставить его поперёк челюсти робота. Её отбросило в кабину машиниста.

Вспышка боли прострелила спину. Рычаги впились в поясницу. Ужасно тяжелая машина вдавливала её в железки. Они угрожающе скрипели.

Прогремел оглушающий выстрел. Это проводник выстрелил из потертого короткого револьвера.

Гончая безвольно рухнула на девушку. Она оттолкнула тварь, свалилась набок, тяжело дыша. Псина разодрала Лилит плечи. На коже остались царапины, но она больше сожалела об испорченной одежде.

Лилит схватилась за рычаг, силясь подняться, тот опасно заскрежетал и на уровне ржавчины обломился.

Завопив, Мэтью кинулся к поломке.

– Нет-нет… – залепетал он, лихорадочно ощупывая отвалившуюся ручку. – Мы пропали! Теперь мы точно умрём!

– Без паники! – скомандовала Лилит и зарядила ему звонкую пощёчину. – Может, есть кому доложить о поломке тормозов? О ситуации в поезде? Кто-то же должен помочь в экстренном случае! «База» или ещё кто…

– Точно! —Мэтью радостно вскочил на ноги. – Диспетчеры с ближайшей станции! Связь с ними должна работать. Они скажут, что делать!

– Тогда оставляю это на тебя, – кивнула Лилит и покинула кабину.

Напуганные люди потянулись из вагонов, среди них оказалось ещё несколько проводников, остальной экипаж погиб. Похоже, они отдыхали в своем вагончике, когда прогремел первый взрыв.

Сейчас раненным оказывали помощь, кто-то из пассажиров всё же пострадал при стычке с гончими. Говорили же им не покидать свои купе.

Лилит стиснула кулаки и столкнулась взглядом со своим отражением в окне. Она с досадой отметила изодранные плечи одежды. А вот раны на её коже почти затянулись. Сказывалось недавнее «питание». Ну почему дырки на ткани не могут затягиваться также?

До неё доносились взволнованные крики Мэтью по рации, мирные и не очень беседы пассажиров, в которых звучал один и тот же вопрос: «Что всё же случилось?»

Наверняка Лилит была уверена только в одном: это запланированное нападение. Но кого и зачем? Не ясно. Недоброе предчувствие, что к этому как-то причастен её новый знакомый, грызло душу.

Она ни разу не поверила, что он простой полицейский. Это прикрытие. Но зачем? Кто-то хочет убить его?

Из кабины машиниста выскочил взмыленный Мэтью.

– У меня две новости, – тяжело дыша, выдавил он. – На станции установлены экстренные тормоза, поезд остановят, но…

– Но? – напряженно приблизилась к нему Лилит.

– Наш локомотив слишком большой и тяжёлый. По многочисленным просьбам горожан, мы взяли с собой грузовые отсеки, и теперь… если их не отцепить, мы не сможем затормозить на большой скорости, и не только… МЫ СОЙДЕМ С РЕЛЬС НА БЛИЖАЙШЕМ ПОВОРОТЕ.

– Нужно спешить! – взвилась Лилит и повернулась, намереваясь уйти.

– Стойте! – Мэтью схватил её за локоть. – Опасно идти в одиночку. Там могут быть и другие враги!

– А все потому, что в тех отсеках перевозили их! Разве нет? – жестоко прошептала она. – Или скажите, что не знали об этом?

– Я-я, – заикнулся он, стыдливо отведя глаза. – Я не знал. В тот вечер грузы проверял не я.

Лилит презрительно фыркнула, выдернув из его ослабшей хватки руку, и бросила, уходя:

– Вот и не мешайтесь под ногами! Я исправлю ваши ошибки… – одними губами добавила она и перешагнула порог.

Ⅶ

Бум.

Взрывная волна охватила платформу. Бак с топливом подорвался от «камня огня».

Волна жара ударила в лицо. Монстр заскулил, языки пламени ласкали его чешуйчато-волосатую шкуру. Он повалился на пол, силясь потушить огонь.

Вонь палёных волос и плоти заполнила ноздри. Черный дым затопил небеса. Дай не видел света, он вообще больше ничего не видел. Оттолкнувшись от ящика, на котором сидел, он обессилено повалился на колени. Надсадно закашляв, на ощупь пополз к «трости».

Револьвер в левой руке гулко бился стальным бочком о помост. Уткнув нос в воротник сюртука, Дай всё же нащупал холодную рукоять «клинка тени».

Даймонд завертел головой в поисках мальчишки, но из-за дыма не мог ничего разглядеть, да и в глазах всё плыло. Он не знал, выжил тот или нет.

Вой чудовища стих. Дай, как слепой котёнок, полз на четвереньках обратно к входу в предпоследний вагон. Разгорающийся пожар ещё не достиг его. Он спрятал клинок обратно в трость. Револьвер постоянно угрожал выскользнуть из окровавленных пальцев. Но Дай держался – не время отдыхать. Он ещё не покончил со всем этим. Отряд сектантов не до конца повержен, а значит, другие люди в опасности. А всё по его вине.

Монстр точно ожидал прихода Дая. Его подгоревшая шкура повисла клочьями, и выглядел он, мягко говоря, помято: густая чёрная кровь вытекала из раны от пули, хотя та уже и начала затягиваться. Чёрный нарыв, похожий на сердце, продолжал мирно пульсировать на его груди. Чудовище преградило спасительный выход. В почерневших глазах недобро плясали блики пламени.

Дай наставил на него дуло револьвера. Правая рука с пистолетом дрожала, а истекающая кровью левая уже не двигалась.

Коротко рыкнув, монстр кинулся на жертву.

Указательный палец не двинулся. Пистолет не выстрелит. Дай оцепенел. Это конец…

Когти стремительно приближались. Он почти физически ощутил, как десять острых «ножей» вспаривают ему брюхо. Проливаются ручьи крови, и жизнь медленно вытекает из ран.

Он ещё никогда не был так близок к смерти. И никогда и не задумывался, что может так просто погибнуть на одной из своих миссий из-за истощения магических частиц. Их всегда было в избытке, но когда они так нужны, их постоянно не хватает. И всегда кто-то погибает. Неужели это его проклятье? Он не сможет никого защитить и даже себя?

Мир перед глазами окрасился в красный. Теплая кровь окропила лицо и шею.

Но Дай не почувствовал боли. Чья это кровь?

Дай уставился на припавшее к нему тело в черной мантии. Мальчишка-сектант. Он кинулся поперек удара своего бывшего товарища.

Хриплый стон вырвался из его рта. Кровь стекала по бледным губам на подбородок. Он болезненно закашлялся. Дай стиснул его рану, почувствовав, как быстро пропитывалась кровью его одежда. Паника промелькнула серо-голубых глазах.

Мальчик ухватился за плечо Дая, устремив свой мутный взгляд прямо на него.

– Секта не простит… – прохрипел он, и глаза его застыли, стали пустыми и безжизненными, как у куклы.

Секта не простила бы ему отказ исполнять приказ. Он хотел сказать, что умер бы в любом случае. Если Дай ослушается приказа Совета – смерть станет для него лучшим исходом.

Дай пожал губы, поднял с пола револьвер. Он уверенно встал на ноги, устремив на двухметровое чудовище грозный взгляд.

Нет. Он не примет свою смерть так просто.

Мутировавший сектант облизал окровавленный коготь, оскалил острые зубы.

Даймонд отступил в сторону, сжав револьвер двумя руками. Монстр присел, ещё больше выпятив сгорбленную спину. Они двигались по кругу. Тени испуганно дрожали в лучах пожара.

Монстр навострил когтистую лапу. Даймонд держал палец на спусковом крючке. Рано. «Сектант» зарычал, казалось, подобие ухмылки отразилось на зверином лице. Ещё один шаг.

Сейчас!

Мутант бросился на Дая, но тот, развернувшись, побежал к входу в предпоследний вагон. Оттолкнувшись от края платформы, он выстрелил «взрывным патроном» в подтекший бак с горючим.

От взрыва заложило уши. Прыгнувший вслед за Даем силуэт монстра поглотила взрывная волна. Дая отбросило вглубь вагона. Теперь пожар перелез и сюда.

Ящики у стен начали гореть – вот-вот всё взлетит на воздух.

Нужно отцепить вагоны, пока пожар не распространился на весь поезд.

Но последние силы покинули Дая, он попытался встать и лишь обессилено повалился на стену. В висках страшно гудело. Казалось, голова вот-вот расколется надвое. Дай убрал револьвер за пояс, и слабость навалилась с новой силой. Мысли путались, сознание затуманилось. Шатаясь, он сделал шаг вперед, ноги точно чужие – не слушались. Ужасно хотелось отдохнуть, поспать. Но нельзя. Он должен отцепить вагон. Спасти Лилит, спасти всех.

До выхода оставалось совсем чуть-чуть, но ноги предательски подкосились. Даймонд рухнул на пол и уже ничего не видел и не слышал. Последние крупицы сознания угасли.

Ⅷ

– Наконец-то нашла, – недовольно пробормотала Лилит, но, когда Дай упал на колени внутри у неё всё похолодело.

Впервые за долгое время Лилит по-настоящему напугалась, не за себя, за другого человека! И что же наделал этот глупый человек? Отправился драться с тварями в одиночку!

– Дурак! – жалко выдавила она и перепрыгнула через «пропасть» в вагон. Трясущимися руками начала тормошить его за плечи.

– Очнись! Очнись, Дай! – растеряно кричала она, но он не реагировал.

В конце вагона разгорался пожар, подбираясь к ящикам с горючими цистернами. Ещё немного и всё взорвётся.

Даймонд не подавал признаков жизни, и Лилит из последних сил взвалила его на свои узкие плечи. Прилагая неимоверные усилия, сделала шаг, еще один. Она тащилась как черепаха и прекрасно понимала, что если не бросит «тяжелый груз», может умереть. В одиночку у нее оставался шанс выжить: она бы вернулась в другой вагон и попыталась бы отцепить горящий грузовой отсек. Но с Даем шансы на спасение стремились к нулю.

«Брось его!», «Брось!» – кричали инстинкты.

– Заткнись! – взревела Лилит и из последних сил кинула парня вперед, на порожек соседнего вагона.

К счастью, расстояние было небольшим, и в порыве гнева бросок получился хорошим. Лилит прыгнула следом и обернулась напоследок.

«Сейчас взорвется!» – ударила мысль и, приземлившись, девчонка закрыла собой беззащитное тело Дая.

Взрывная волна окатила спину. Сильный толчок отбросил Лилит в конец вагона. Адский звон в ушах давил на перепонки. Но это не самое страшное…

Острая боль пронзила левое бедро. Окровавленный железный штырь торчал прямо из мягкой плоти. Сквозной удар пришелся прямо близ кости.

Лилит дико заорала. Невыносимая, острая боль разрывала ногу на куски. Кровь пропитала штанину. Со всхлипами, рвано дыша, девчонка нащупала онемевшую часть, сквозь пальцы сочилась кровь. Не слушающимися пальцами Лилит схватилась за стену и попыталась снять с железки бедро. Крик боли разрывал трескучий шёпот пламени.

Девушка до крови прокусила губу, пытаясь сдержать вопль. Собрав остатки воли в кулак, она оттолкнулась от стены и с грохотом повалилась на пол.

Безумная, пульсирующая боль растекалась по всей ноге. На трясущихся руках Лилит приподнялась на четвереньки. Не слушается. Тело не слушается, а боль заглушает все прочие мысли.

Кое-как сфокусировавшись, Лилит лихорадочно заметала глазами.

– Да-а-ай! Дай!!! – надрывала голос она, пока не заметила черный «комок» у самого края порожка вагона. Голова юноши опасно накренилась к рельсам.

В ужасе Лилит поползла вперед. Кашель прерывал дыхание. Гарь забивалась в нос, царапала горло. Всюду ревел пожар, не сильный, но мог разгореться сильнее.

Тело дрожало, голова болела, ноги не двигались. Она ползла практически плашмя, отчаянно отталкиваясь ладонями о рифлёный металлический пол. Влажные от крови пальцы скользили. А за Лилит тянулась яркая алая полоса. Скуля от боли, на пределе возможностей, девушка-монстр продолжала ползти.

«Я уже близко, – успокаивала себя она, – ещё чуть-чуть!»

Одной рукой Лилит схватилась за железный косяк от двери вагона, второй – за Дая. Трясущиеся пальцы ухватились за ремень на его груди. Девушка отчаянно взревела, не в силах сдержать пульсирующую боль в бедре, потянула тело на себя. Мышцы рук свело от напряжения: юноша весил в несколько раз больше неё. Но она не переставала тянуть, пока не убедилась, что Дай больше не свисает над пропастью.

Лилит обессилено повалилась на его грудь, вслушиваясь, как умиротворенно бьется его сердце. Прежде чем потерять сознание, она заметила, как к дверям приближался знакомый силуэт в тёмно-синей форме проводника.

Интерлюдия Ⅱ

То, что скрыто от глаз

Материк Алькор, королевство Алнаир, г. Гиансар.

«Белый Замок»

Скрытая от посторонних глаз, в глубине цветущего сада расположилась белокаменная ротонда⁴. Колонны и купол густо поросли плетистыми розами. Белые, алые, желтые и розовые бутоны выглядывали из-за фигурных перил. В это прекрасное время года дивный цветочный запах окутывал весь замковый сад.

Накинув тонкую шаль на белые плечи, во мраке беседки от палящих лучей солнца пряталась принцесса Шелла. Тихо шуршал на ветру подол её шёлкового персикового платья. Каменная лавочка холодила кожу, и лишь редкий солнечный зайчик пробивался через цветки и листья, спадавшие с потертого карниза, как свадебная вуаль с головы невесты.

Нежно щебетали на деревьях птички, точно леди, разместившиеся за круглым белым столом. Лоснящаяся скатерть покрывала его, а на ней расставлены изящные чайные приборы да трёхъярусное блюдо с бисквитами, эклерами, ароматными круассанами и другими пирожными ручной работы.

Никто из девушек и пальцем не тронул предметы на столе. Пока принцесса не начнет трапезу никто из них, даже будучи ужасно голодным, не прикоснётся к еде. Таковы правила этикета. А этикет в замке очень важен.

Шелла поспешно коснулась тонкой ручки хрупкой фарфоровой чашки, поднесла к губам и сделала бесшумный глоток. Горячий чай чуть обжёг язык и нёбо, но принцесса и виду не подала.

– Сегодня прекрасная погода, – произнесла она, втянув носом воздух.

– И вправду. Давно такой не было, – поддакнули её фрейлины, дотрагиваясь до чашек.

Дворецкий положил на блюдце рядом с Шеллой кусочек торта с шоколадной глазурью. Она без особого аппетита отковыряла вилочкой кусочек.

– Вы уже прочитали тот роман? – прозвучал вопрос, который все ждали. Второй завтрак начинался как обычно.

– «Белая ночь чёрного дня»? – отозвалась самая тихая и спокойная из них – Лизбет. Обычно таких девушек можно встретить в библиотеке с книжкой в руках, на балах они появляются редко и зачастую влюбляются в книжных героев. Такие леди часто становятся объектами насмешек, но в этой разношерстной компании она была чем-то вроде мозгового центра. Большую часть времени её не замечают, но если требовался совет, она становилась центром внимания.

– Да-да-да, – закивала Долла, и закрученные пряди тёмных волос забили по её нарумяненным щекам в такт. – Помните, там был бал? Где героиня, как там её… – замялась она. – Неважно. В общем, она пришла на бал в невероятно красивом платье.

– «…сияющем как звездная река на ночном небе…» – с трепетом процитировала Лизбет.

– Да, оно! – радостно воскликнула Долла, и мятный бантик подпрыгнул на её голове. – Так вот, я попросила отца заказать мне такое платье к Празднику цветов.

Все девушки ахнули, а она самодовольно усмехнулась.

– Что?! – возмущённо воскликнула её сестра Лолла. – Я попросила отца о том же! Ты пытаешься меня копировать?!

– Это ты меня копируешь!

Девушки в беседке растерялись, у них на глазах вот-вот подерутся две сестры, знатные дворянки и фрейлины принцессы Алнаира. Как неприглядно! Все ожидали, что Шелла оскорбиться, но она смеялась, прикрывая рот ладошкой. Их скандал казался таким абсурдным, ведь они близняшки! Единственное, что помогало их различать, – цвета одежды.

– Не смейтесь, принцесса Шелла, – шепнул ей на ухо дворецкий. – Это дурной тон.

– Так разрешите их распри, – весело улыбнулась она. Дворецкий поперхнулся. Он не имел права вмешиваться в разборки членов графской семьи, и Шелла прекрасно это знала.

– Ладно, девочки, – громко сказала Кэтлин, силясь перекричать их гневные возгласы. – Что вы себе позволяете перед принцессой? Вы порочите свою благородную фамилию! Хотите наказание?

– У-у-у, – заныли девушки. – Пожалуйста, не говорите отцу! – с мольбой взглянули они на Шеллу.

– Это будет нашей тайной, – тихонько вздохнув, ответила принцесса. – Пощади их, Кэтти.

Кэтлин хмыкнула, скрестив на груди руки.

– Вы слишком многое им прощаете.

– А сама? – накинулась на неё Лолла. – Неужели бы не хотела такое платье?! Ты входишь в зал, и все пары перестают кружиться в танце, мужчины смотрят лишь на тебя, затаив дыхание, а женщины кидают завистливые взгляды. Весь мир наблюдает, и даже принц покорен твоей неземной красотой!

– Да-а, – насмешливо протянула Долла. – Лиам покорён.

Кэтлин густо покраснела, глаза её стыдливо забегали по полу.

Сестрёнки прыснули, Шелла как-то грустно улыбнулась, а Лизбет затаилась в уголке беседки.

– В-все мы знаем, – заикнувшись, пробормотала Кэтти, – что самой красивой на Празднике цветов будет принцесса Шелла!

– И если наш Diamond⁵ к тому моменту вернётся, то Шелла сможет присутствовать на параде вживую. Под его охраной, конечно, – лукаво улыбнулась Долла, выразительно взглянув на принцессу.

Её щёки подернулись свежим румянцем. Она застенчиво уставилась на свои руки с изящными ухоженными ногтями. Подул ветерок, растрепав её распущенные светлые волосы.

– Как только Даймонд увидит Шеллу в её ослепительном наряде, – заговорщицки прошептала Лолла, – то поймет, каким глупцом был, влюбится и больше не будет отвергать её чувства! Ой… – она испуганно закрыла рот ладошками.

Все девушки в беседке уставились на близняшку в бледно-розовом платье. Каждая из них внутренне повторяла: «Ну что за дура. Проговорилась!»

Долла грозно уставилась на сестру. Та крепко зажмурилась, пролепетав: «только не по лицу».

– Откуда вы знаете? – ошарашено спросила Шелла. Бессмысленная улыбка застыла на её лице.

– Так весь Замок знает… – пискнула Лолла, приоткрыв один глаз.

Принцесса забыла, как дышать.

– Давно? – едва слышно произнесла она.

– Уже пять лет как, – хмыкнула Кэтлин. Смысла скрывать больше не было.

– С самого начала… – обречённо выдохнула Шелла, спрятав лицо в ладонях.

– А знаете, почему так? – нарушила тишину Кэтлин. – Мама постоянно говорила мне, что мужчины – охотники, а женщины – добыча. Шелла, получается, как добыча, сама бежит охотнику в руки. Конечно же, Даймонда это не привлекает. Наоборот такое всех женихов только спугнет.

Принцесса угрюмо ссутулилась. Долла пригрозила Кэтти костлявым кулаком.

– Скорее уж, – вякнула Лизбет, – мужчины любят разгадывать загадки. А Шелла для него как открытая книга…

– Да этот Даймонд сам та ещё загадка! – гневно высказалась Кэтлин. – Попробуй его разгадать!

– Просто Дай понимает, – тихо начала Шелла, – что мы никогда не сможем быть вместе. Поэтому и не дает мне ложных надежд. Тем более я уже помолвлена.

– День свадьбы назначен? – приободрённо спросили близняшки. Две пары зелёных кошачьих глаз так и засверкали интересом.

– Ближе к зиме, в мой день рождения, когда мне исполнится семнадцать, – зачем-то уточнила она. Ресницы её печально задрожали. Но никто не обратил внимания – девчонки радостно завизжали так, что уши заложило.

Воистину это был брак по расчету. Ни Шелла, ни тот принц никогда не виделись вживую, только на фотографиях. Разумеется, никаких чувств между ними и быть не могло.

Она с достоинством приняла факт женитьбы, да и выбора у неё не было: будущее Лиама, его правление зависит только от брака Шеллы с принцем соседней страны. Это укрепило бы союзные отношения между странами и позицию брата на троне. А она готова пойти на всё ради него.

Но от чего же сердце так болезненно сжалось, когда отец объявил ей, что она выходит замуж? От того, что она навсегда покинет родное гнездо? Или от того, что это окончательно убивало крохотные, нелогичные надежды на её счастье с Даем? Или всё вместе. Она была бы рада просто находиться рядом с ним, видеть его, случайно встречаться взглядом и глупо краснеть, ей не нужна его взаимность, ничего не нужно.

Замужество перечёркивало даже это.

С того дня Шелла часто задумывалась о том, что принять брак по расчету было бы проще, если бы она не испытывала прежде столь порочных и глупых чувств.

Принцессам не положено любить. Они лишь инструменты в руках политики.

– Вижу, вам тут весело, – раздался ехидный голос за спиной Шеллы. – Не поделитесь со мной, от чего?

Девушки испуганно смолкли, растерянно переглянулись. Шелле даже поворачивать головы не пришлось, чтобы понять, кто посетил их «уединенную беседку». Парень бесшумно шагнул в её тень.

Шелла почти физически ощутила тепло, исходившее от его тела. Он был слишком близко. Спокойное дыхание слегка ерошило волосы на её затылке. Она замерла, неестественно приосанившись, чувствовала, как внимательные глаза прожигают её плечи, шею, руки.

– Ты что, подслушивал? – надменно вздернула нос Долла. – Как неприлично!

– О нет, что вы, – он поднял руки в сдающемся жесте. – Просто ваш визг слышан у самых ворот.

Долла задохнулась от возмущения, смешно приоткрыв рот, посмотрела на своих подружек, ища поддержки. Но они боялись даже глаза поднять с пола.

– Невообразимое хамство! – вскочив с места, заявила она. Лицо её зарделось гневным румянцем. – У меня испортился аппетит! – она окинула взглядом остальных девушек, нервно заправляя за ухо витую прядь волос. – Пойдемте отсюда, девочки. Пока «дикий пёс» всех нас не загрыз!

Леди повскакивали с разноцветных бархатных подушек, лежавших на каменной лавочке. Все, также робко глядя под ноги, последовали за Доллой.

– Когда закончишь с этим… – она окинула юношу небрежным взглядом., – мы будем ждать тебя в гостиной, Шелла.

Зен самодовольно усмехнулся и выжидающе уставился на дворецкого.

Тот удивленно взглянул на принцессу, она улыбнулась уголками губ и произнесла:

– Оставь нас, Винсент.

Он недовольно нахмурился, но не посмел перечить, ушел вслед за девушками.

Зенрит Раэль не спеша прошел к лавочке напротив Шеллы и, не дожидаясь разрешения, сел.

– Ты рано вернулся, – с холодной любезной улыбкой заметила она.

– Задание оказалось несложным, – он воткнул вилку в нетронутый кусок торта на блюдце перед собой. – Надеялась, что я не вернусь, Шелти?

Так прозвал её «отец» Дая – Бертам. С тех пор некоторые продолжают её так звать. Она не была против, ведь Дай называл её также.

– С чего ты это взял? – розовые губы дрогнули.

– Шууучу, – безэмоцианально протянул Зен.

Его пыльно-русые волосы сильно отросли за месяц, который они не виделись. Глаза цвета обожжённой листвы всё так же цепко вглядывались в её лицо. Шелла всегда необъяснимо робела под его взглядом, старалась отвернуться. Его глаза так странно действовали на многих. Он был родом с материка «вечных дождей» – Фуруда.

Чистокровный нефрис.

В лице его было что-то женственное из-за чего с отросшими волосами сейчас издалека его можно было легко спутать с девчонкой.

– Зря ты так жесток с Доллой, – прервала неловкое молчание Шелла, взглянув на цветущие в саду розы, купающиеся в лучах долгожданного солнца. – Ты ведь ей нравишься.

– Она меня раздражает, – коротко ответил он и положил в рот кусочек торта.

Чёрный сюртук с золотыми пуговицами и вышивкой по краям бортов совсем не потрепался, даже пылью не покрылся, да и белая рубашка была свежая и чистая. Переоделся, прежде чем навестить Шеллу в беседке.

– Ты выглядишь рассеянной, – внимательно вглядываясь в её лицо, произнес он.

Она неопределённо пожала плечами.

– Не понимаю, с чего ты это взял.

– Ты даже не притронулась к своему любимому шоколадному торту, – он указал вилкой на кусок перед ней.

Шелла без аппетита взглянула на кондитерское творение, так подло выдавшее её.

– Переживаешь за Дая? – мрачно догадался Зен.

Шелла понуро опустила голову, сжав в кулачках подол платья. Эмоции недолго бушевали на её лице, она снова с безразличием повернулась к саду.

– Я люблю Дая, – порывисто прошептала она. – Сильно люблю. Да. Я волнуюсь за него. Где он сейчас? Что с ним? Хорошо ли питается, спит? Быть может он при смерти? Мне страшно. Боюсь, что он может пострадать. А если… – голос её сорвался. – Если он предаст нас, я…. – отчаянно зашептала она. – Я не могу без него. И почему я не могу покинуть замок?

Зен сдавил в руке вилку.

– Ты такая жестокая, Шелти, – сипло сказал он. Шелла коротко взглянула на него. Отросшие пряди челки упали ему на глаза. – Знаешь же, что мне больно это выслушивать, но я слушаю эти слезы и сопли о нём из раза в раз. И буду слушать, если ты так желаешь меня мучить – жестко прошептал он. – Я твой покорный слуга, твой раб, отбросим эти намеки, скажи прямо, что хочешь, прикажи. Я всё стерплю! Всё сделаю!

Шелла гневно сверкнула карими глазами.

– Ты не мой раб, – с презрением к самому слову произнесла она, – и не слуга. Ты мой друг.

Холодная усмешка промелькнула на лице Зена.

– Я понял. Не хочешь говорить сама, так я скажу за тебя: ты хочешь, чтобы я спас Дая, – он неприязненно дернул губой. – Я сделаю это. Хоть и ненавижу его всей душой и надеюсь, он сдохнет прежде, чем я его найду.

Шелла выразительно ударила дрожащей рукой по столу. Она едва сдерживала гнев.

Зен поднялся со скамьи.

– Я старался приехать раньше, чтобы посмотреть на тебя вживую на Празднике цветов. Я скучал, – грустно обронил он вместо прощания и вышел из беседки.

Шелла смотрела на его худую, не очень высокую удаляющуюся фигуру, пока она не скрылась за деревьями.

На столе, рядом с недоеденным куском торта лежала пригорюнившаяся на один бок, смятая вилка.

Душа Шеллы металась в смятении. Разговор с Зеном как всегда расстроил её. Она не понимала, не могла понять, за что так сильно Зен ненавидит Дая? Казалось бы, они никогда открыто не враждовали, да и Дай не такой человек. Зен просто к нему придирается на пустом месте, а все потому, что Леруш нравиться Шелле.

Как по-детски ругаться из-за такого.

К своим подругам она не пошла. Разгуливала по второму этажу, рассеяно глядя в окна. Мысли её постоянно возвращались к Даю и слухам о том, что предал Совет и сбежал. Шелла не хотела в это верить, а светские сплетники продолжали накручивать: то Дай сбежал из-за долгов, то из-за неведомого скандала с богатым вельможей, чью жену он якобы совратил, а теперь ещё добавилась некая роковая красотка, сведшая его с ума и заставившая сбежать вместе с ней.

Конечно же, Шелла понимала, что это выдумки на пустом месте, но неприятный осадок всё равно оставался. Она знала обо всех реальных любовных похождениях Дая и даже так смотрела на них сквозь пальцы. А что ей оставалась? Кто она такая, чтобы запрещать ему вести личную жизнь.

Обидно и больно узнавать об его очередной пассии. Радовать продолжало лишь то, что они все одноразовые.

Из-за угла длинного коридора показался Джаспер Валентайн, рыцарь Ордена и человек, ответственный за охрану всего замка и принца в том числе. Он обеспокоено, озирался по сторонам, будто что-то искал.

– Доброе утро, Джаспер, – первой поздоровалась принцесса. – Вы что-то потеряли?

– Доброе утро, Ваше высочество, – приветливо отозвался он. – Вы разве не должны проводить время со своими фрейлинами, они сидят внизу в гостиной…

– Мне просто захотелось побыть одной, – честно призналась Шелла и натянула дежурную милую улыбку.

– Я бы не советовал сейчас разгуливать в одиночку, – сказал рыцарь, подходя ближе, и, понизив голос, добавил: – Неужели не слышали – в замке объявились предатели и шпионы.

– Впервые об этом слышу.

Ложь. Шелла уже знала. Сегодня до неё дошли слухи от сестёр-близняшек Валентайн. И сейчас все в замке ходят подозрительные, да и она не спешила доверять всем подряд.

– Так что вы ищите? – снова спросила Шелла, видя, как странно нервничает рыцарь и постоянно оглядывается.

– Я искал принца Лиама, – нехотя признался он. – Его высочество умудрился скрыться от всей своей охраны. А если с ним что-то случиться? Мне же потом несдобровать.

– Ну, он бывает эксцентричен, – пробормотала принцесса. – Может, обиделся на что-то или испугался…

– А, Ваше высочество, – обратился к ней Джаспер. – Вы хорошо вчера спали? Может, вставали среди ночи? – задал весьма странные вопросы и, поняв это, поправился: – Выглядите уставшей. Простите за грубость.

Шелла удивлённо моргнула и ответила:

– Нет, вчера я точно спала и не помню, чтоб просыпалась.

Вдруг в коридор выскочил взмыленный Лиам в одной не заправленной в брюки белой рубашке. Он тяжело дышал, точно бежал минуту назад. Заметив Джаспера, принц шарахнулся назад, а потом столкнулся взглядом с Шеллой.

Лиам недовольно нахмурился, и его сестра растерянно поджала губы. За что опять он так на неё взъелся?! Что она такого сделала?

– Почему вы сбежали, Ваше высочество Лиам? – спросил Джаспер, делая шаги в его сторону. – Мы всей стражей с самого утра вас разыскиваем. Я в ответе за вашу безопасность и волнуюсь, что с вами что-то может случиться!

Лиам неприязненно скривил губы и попятился.

– Джаспер прав, – вступилась за рыцаря Шелла. – Ты доставляешь им лишние хлопоты… – она осеклась, поймав на себе острый взгляд брата.

– Стойте, где стоите! – крикнул Джаспер, повернул в противоположную сторону. – Я приведу охрану, а вы, принцесса Шелла, пожалуйста, присмотрите, чтобы принц снова никуда не убежал, пока меня не будет.

Шелла подошла к брату и мягко протянула к нему руки.

– Что случилось, Лиам? – прямо спросила она, когда Джаспер скрылся за поворотом.

– Не твоё дело! – огрызнулся он и грубо оттолкнул её. Одарил полным обиды и злости взглядом, отвернулся и сбежал.

Шелла решила: что-то тут нечисто. Такое поведение даже для взбалмошного Лиама – слишком. Как странно он реагировал на Джаспера. Что за испуг в глазах?

Шелти так просто это не оставит. Проследит за братом, если потребуется.

Глава 8. Куколка

Материк Алькор, королевство Алнаир, город Акрус

Лилит открыла глаза. Грязно-белый потолок с желтыми разводами предстал взору. В просторной комнате с несколькими низкими ржавыми койками, застеленными состиравшимися постельным бельём, было пусто. В воздухе, поблескивая на свету, кружила пыль. Резкий запах спирта, медикаментов и хлорки доносился отовсюду. Где-то слева раздавался размеренный раздражающий писк.

Где она? Незнакомое белое помещение. Лилит резко села в кровати. В глазах на секунду потемнело, затылок загудел. Она помнила, как в паровозе прогремел взрыв, её отбросило, а Дай свисал головой над рельсами…

Точно, Дай! Где он? Жив ли? Она плохо помнила. Только обрывки.

Лилит приподняла правую руку, чтобы протереть глаза и испуганно вытаращилась. Из неё торчали трубочки, они уходили к какому-то мутному пакету с желтоватой жидкостью, он цеплялся за железную палку с потрескавшейся белой краской.

Уродливые рубцы виднелись на её оголенных запястьях. Это не её одежда! Где её вещи? Оружие? Тонкая жёсткая ткань ночной рубашки неприятно терлась о кожу. Гадкое предчувствие червячком вгрызлось в неё. Где она, чёрт побери?!

Лилит схватилась за наконечники трубок и яростно выдернула из руки, сдернула присоски с груди.

Протяжно заверещала странная механическая коробка с экраном. Девушка поморщилась, ей казалось, что ещё хоть секунда в присутствии этой «дьявольской машины», и её перепонки лопнут. Она соскочила с кровати. Ступни едва успели почувствовать холод серого кафеля, как ноги подкосились. Лилит с грохотом повалилась на пол и больно ушибла колени.

Что не так? Почему?

Стиснув зубы, она приподнялась на локтях. Левая ляжка горела. Алое пятнышко медленно расползалось по белому куску марли. Приглушенно замычав, Лилит стиснула пальцами рану. Как она могла забыть, что напоролась на штырь в этом треклятом поезде!

Ей некогда прохлаждаться. Нужно спешить к Даю. Он жив, должен быть жив! И если он здесь…

Лилит знобило от омерзительно знакомого запаха медикаментов. Он напоминал ей что-то страшное, что она забыла, что хотела забыть, но сейчас неосознанно вспоминала – это как-то связано с её шрамами.

Жуткий животный страх скрутил живот. Она, цепляясь окровавленными пальцами о холодную грязную плитку, поползла к выходу.

За облезлой белой дверью послышался быстро приближающийся стук каблуков. Лилит вцепилась в стену как в последнюю надежу.

Дверь в палату распахнулась. Встревоженная молодая медсестра испуганно вскрикнула, увидев девчонку на полу.

– Что вы наделали! – затараторила она, подскочив к Лилит. Она хватала её за руки, пыталась приподнять. – Вам ещё нельзя вставать с кровати! Рана может открыться!

– Отстань! – вырывалась Лилит. – Со мной всё в порядке!

Она оттолкнула руки медсестры, отшатнулась в сторону и снова упала.

– Рана открылась! – вскрикнула женщина, подскочила к неугомонной девчонке.

– Я сказала, что в порядке! – отбрыкивалась Лилит, чуть ли не рыча, как струсившая собака.

Сколько она пробыла здесь? Что если эта женщина или кто-то ещё уже узнали, что она Сурт? Её же на опыты отправят! Нужно бежать, но Дай… надо найти его!

Лилит на четвереньках, отталкиваясь от пустых кроватей других пациентов, устремилась к открытому выходу.

Медсестра отстала от неё. Так подумала Лилит, но вдруг заметила, что та начала набирать бесцветную жидкость из какой-то ампулы в шприц.

Яд? Снотворное? В слабых долях её не возьмёт! Выкусите! Она не человек, в конце концов.

Спасительный коридор уже предстал перед глазами, но тут же померк. В проходе появилась новая фигура. Молодой мужчина в знакомой синей форме радостно засверкал глазами, завидев бодрую девчонку.

Лилит хотела обрушиться на него гневом и проклятиями, но даже не успела заметить, как медсестра подобралась к ней со спины и вонзила в вену на шее тонкую иглу шприца. Девушка заскрипела зубами, лишь её крепкая хватка за край матраса не давала ей упасть лицом в пол. Она почувствовала резкую слабость, видимо, слишком уж была истощена.

– Мэтью… – свирепо просипела Лилит, глядя на него исподлобья.

– Помогите мне! – приказала медсестра, подхватив девчонку под мышки. – Ваша раненая подруга устроила столько шума!

– А я говорил пустить меня пораньше, – укорил её проводник. – У неё же шок! Это такой стресс – очнуться незнамо где…

– Знаю я! – прошипела медсестра, пыхтя от натуги. – Не первый раз работаю. У нас и не такие пациенты бывают. На крайний случай, все мы с собой успокоительные носим. Помогите мне уже! Тяжело, знаете ли, бессознательное тело поднимать.

– Но… она ещё в сознании… – неуверенно добавил мужчина, взглянув на недовольно поджавшую губы Лилит.

– Не слыхано! – голосила ещё какое-то время медсестра, ходя по палате туда-сюда. – Лекарства не могли быть просроченными! Она должна уже видеть третий сон!

Лилит угрюмо следила за её назойливой маячащей фигурой в белом халате. Её всё же усадили обратно в кровать, чему девчонка не обрадовалась. И хотя присутствие Мэтью обнадёживало, Лилит всё ещё не знала где она и что происходит. Это и спросила первым делом.

– Я услышал взрыв, а потом крик, – начал рассказывать Мэтью, – видел, как вы втащили в вагон какого-то джентльмена, а потом потеряли сознание. Ну, я с несколькими добровольцами отнес вас в купе и отцепили горящие вагоны. Хорошо, что вернулся за вами, иначе бы вы моги там сгореть.

– Прости, – выдавила Лилит. – Я не отцепила вагоны и только хлопот добавила.

– Ничего, – бодро кивнул Мэтью. – Вы защитили нас от роботов и тех механических гончих. Благодаря этому мы спокойно доехали до ближайшего города, а там уже поезд остановили. Ах, да! Сейчас мы находимся в Акрусе. Это крупный портовый город, самый ближайший к столице. А это лучшая в стране больница имени «Святой Аннет».

– И как давно я здесь? – мрачно поинтересовалась Лилит.

– Почти сутки прошли, – уверенно ответил Мэтью. – Вашу рану совсем недавно зашили. А что, что-то не так? – озадачился он, видя, как омрачилось её лицо. Лилит не ответила.

– А что с тем… – Она замялась, пытаясь сохранить равнодушие в голосе, хотя на её лице так и читалось волнение. – Сероволосым «джентльменом», что был со мной?

– Он пострадал не так сильно, как вы. Просто упадок сил. Он ещё не очнулся, но не волнуйтесь, – поспешил успокоить её Мэтью, – врачи говорят, что завтра он уже точно проснется.

Проводник улыбнулся, заметив, как Лилит облегченно вздохнула.

Главное, что жив. Остальное не столь важно.

– Я видел, как вы спасли его. Вы были сильно ранены, кричали, но не переставали тянуть его прочь от пропасти, – восхищенно протянул Мэтью. – Вы всех нас спасли. Вы оба. Все, кто выжил в том поезде, обязаны вам жизнью, поэтому можете просить всё, что хотите. Я с радостью исполню любую просьбу, – он с готовностью выпятил грудь.

– Пожалуйста, – едва слышно произнесла Лилит. – Можешь не рассказывать ему о том, что это я его спасла.

– Почему? – не понял молодой проводник. – Разве не лучше ему об этом знать?

– Прошу… – выдавила она, серьёзно заглянув ему в глаза.

Мэтью смущённо почесал затылок, отведя глаза в сторону. Довольно глубокий вырез на больничной рубашке Лилит его нервировал. Вся униформа, выдаваемая пациентам, была одного размера, поэтому не удивительно, что на тощей девчушке она будет висеть как на вешалке. И всё же, ему показалось, что в палате стало душно.

– Есть ещё вопросы или другие просьбы? – он отошел к мутному окну с деревянной рамой, попытался открыть.

Лилит бодро кивнула.

– Где Дай? Мои вещи? И можешь ли достать мне штаны наподобие тех, что у меня были?

Мэтью удивленно поднял брови.

Ⅱ

Тишина. Удушливая духота стояла в палате, а любопытное солнце пробивались сквозь незашторенное окно, жгло сутулившуюся спину в белой больничной рубашке. Непривыкшие к прямым солнечным лучам молочно-белые плечи покраснели. Но Лилит не замечала дискомфорта.

Уже почти десять минут она смотрела на спящее беспокойное лицо сероволосого юноши. Даже во сне, он хмурился, и две забавные морщинки пролегали меж его бровей, тонкие бледные губы были приоткрыты, и Лилит видела ровные белые зубы.

Она не понимала, хорош Дай лицом или же наоборот неприятен, но ей нравилось просто вот так разглядывать его, пока он не видит, не смотрит в ответ.

Лилит наклонилась к нему ближе, так, что смогла ощутить его теплое дыхание на своей щеке.

Сейчас Дай совершенно беззащитен. Достаточно протянуть руки к его тонкой шее, чуть сдавить пальцами, и жизнь покинет спящее тело. Он не успеет ничего понять, даже проснуться. Его тело, слабое, как у всех людей, не защитит его, не будет цепляться за жизнь из последних сил. А недочеловек Лилит, наконец, станет монстром. Ни это ли последний шаг? Не это ли поможет отринуть человечность, что так мешает ей принять себя и смириться? Именного этого она хочет, разве нет? Сейчас его хрупкая человеческая жизнь в её тощих ручонках. Опьяняющая власть. Власть над чужой жизнью, чужой судьбой. Божественная.

И всё же, Лилит замешкалась: её тонкие пальцы замерли, так и не коснувшись горла Дая. Она отодвинула ворот его больничной рубашки. Две зарубцевавшиеся точки, похожие на комариные укусы, показались на шее сбоку. Ранки заживали нормально, никаких изменений она не заметила, а значит, оказалась права в своей теории:

Всё, что дорого Сурту, обратится в прах.

Пока она безразлична, пока её сердце твердо и ледяно словно камень, люди не будут страдать. Только бы избавиться от чувств. Ей никто не нужен. В одиночестве свобода, в одиночестве счастье!

Дай – лишь очередное препятствие на пути. Она перешагнёт его, справится. Он всего лишь её корм. Корм… Единственные чувства, которое можно испытывать к корму – голод или сытость. Но сытой она никогда не была.

Аловатые губы приоткрылись, клыки, чуть длиннее обычных, человеческих, блеснули на свету. Лилит ощутила как дрожит жилка на шее Дая. Смяла пальцами одеяло на его груди. Зубы почти настигли свою цель: две заживающие ранки, – но её прервали.

Дверь палаты открылась.

В комнату прошла женщина средних лет, чуть полная, среднего роста, в той же больничной рубашке чуть ниже колен, что и Лилит, с тем отличием, что на плечах её накинут бесформенный серый халат. Золотистые волосы коротко стрижены и растрепаны, точно она только встала с постели. Левое плечо и руку фиксировали плотные повязки.

Женщина застыла как вкопанная, неловко улыбнулась, заметив, как Лилит неспеша отстраняется от Дая.

Но девчонка ни секунды не смутилась: Дай её корм и принадлежит ей.

– Я, кажется, помешала вам, – выдавила женщина, после недолгой паузы. Голос был низкий, чуть хрипловатый и приятно ласкал слух.

Лилит нехотя покачала головой.

– Я думала, эта палата пустует. Я часто приходила сюда почитать в одиночестве.

Лилит всем видом демонстрировала нежелание разговаривать, игнорировала собеседницу и в упор смотрела на Дая. До самого неучтивого человека дошло бы, что уместно удалиться, но женщина наоборот подошла почти к самой койке юноши.

Лилит бросила на неё косой взгляд. Необъяснимая неприязнь к незнакомке комом подкатила к горлу. Всё в ней казалось каким-то вычурным, фальшивым: жесты, мимика, выражения лица… Было во всём этом какое-то зудящее несоответствие. Словно на настоящий портрет наложили маслом другой. Но достаточно лишь слегка подковырнуть засохший слой, чтобы увидеть первозданный. И, несомненно, гнилой.

Лилит редко подводили инстинкты, и сейчас они трубили о затаённой опасности. А ещё… в руках незнакомки она не заметила книги.

– А он недурен… – завистливо присвистнула блондинка, приближаясь. – Прям спящая красавица. Твой жених? – Она хитро сощурилась, улыбнулась, но получилась издевательская гримаса.

– Да, – твёрдо согласилась Лилит, нисколько не стыдясь своей наглой лжи. В бред про «брата и сестру» никто в здравом уме не поверит, плохой из Дая лжец и конспиратор. – Он МОЙ жених.

Пульс грохотал в ушах, пальцы вцепились в простыни до белых костяшек. Если верить инстинктам – тело готово броситься в бой или бегство в любую минуту. Лилит перевела дыхание, силясь успокоиться, хотя ей ужасно не понравился жадный взгляд блондинки направленный на Дая.

От слов девчонки лицо женщины перекосила судорога отвращения и… гнева? Глаза вспыхнули алым, и тут же вновь стали карими. Лилит пробрала дрожь.

Шестое чувство подсказывало – не стоит дразнить незнакомку. Но девчонка не сдержалась и накрыла своей холодной ладонью тёплую ладонь Дая.

– Апельсин не хотите? – внезапно предложила женщина, неизвестно откуда достав яркий рыжий фрукт.

– Нет, спасибо, – скупо улыбнулась Лилит. – У меня аллергия на цитрусовые.

Враньё.

– Как жаль. А ведь он такой сладкий. Вы не против, если я останусь здесь отдохнуть? Я вам не помешаю! Обещаю… – сладко прошипела женщина.

– Как пожелаете, только… – дружелюбно улыбнулась Лилит. – Не могли бы вы отойти подальше с апельсином, боюсь, мне станет дурно от его запаха.

– Ну конечно, – ответила она той же улыбкой, но раздражение так и кипело в воздухе.

В этой игре масок победила Лилит. Блондинка пролежала на ближайшей к двери койке несколько часов, не проронив и слова. А Лилит и не думала уходить раньше и оставлять «жениха» на попечение столь сомнительной дамы. Да и молчание совсем не тяготило её. Лилит вслушивалась в чириканье птичек за окном и тихо напевала под нос, любуясь юношей.

Дай сейчас беззащитен, и, кто знает, зачем пришла эта «леди» с перебинтованной рукой. В одном Лилит уверилась точно: она пришла не книжки читать.

Ⅲ

Ночью Лилит сбежала.

Накинув на плечи бордовый фрак и, предварительно, отыскав кошелёк, она проскользнула мимо сонной охраны больницы на улицу. Стояла поздняя сырая ночь. Холодный и влажный ветерок доносил до Лилит самые разные запахи: от отходов и гнили, типичных для всех крупных городов, до горячей еды, алкоголя, мяса, рыбы, выпечки, а самое главное – запах моря. Дух перегнивших водорослей и рыбы едва уловимо окутывал весь город. Портовый город Акрус.

Её оглодавший желудок возмущённо заурчал. Больничная еда ни в какое сравнение не шла даже с самой обычной, дешёвой, какую подают во всех кабаках. Ни её вид, ни запах (пропитавшийся хлоркой и медикаментами) не вызывали аппетита и тем более доверия. Поэтому свой ужин Лилит благополучно выбросила за окно дворовым собакам, а сама решила сбегать ночью в город, «на разведку».

Ещё из окна своей палаты она заприметила огромную часовую башню с колоколом. Её было невозможно не пропустить. Расположилась та недалеко от морского порта, где то и дело причалили торговые корабли с рыбным уловом да лодки поменьше, и безразлично отбивала всегда одно и то же время: 12 дня и 12 ночи.

Когда Лилит шла по главной широкой улице, колокол громогласно объявил конец вечерней мессы.

Несмотря на позднее время, город не спал. Какая-то праздничная суета и спешка царили всюду. По булыжной мостовой то тут, то там сновали дамы в модных жакетах темных цветов, перетянутые тугими корсетами, в глухих платьях с длинной юбкой с турнюром. На аккуратно уложенных волосах сидели шляпки то с цветком, то с пером, то с бантиком. Чаще на глаза Лилит попадались джентльмены в сюртуках, да пальто хорошего кроя, у кого-то в руках красовался саквояж, у кого-то на согнутом локте лежала дамская ручка в шёлковой перчатке. Темные галстуки выглядывали из-под жилетов, а головы венчали цилиндры, что уж говорить о начищенных туфлях.

Лилит уже и забыла, каково это жить в большом, переполненном людьми городе. Она почувствовала себя неуютно: в состиравшейся больничной рубашке и подранном бархатном фраке (пусть и модного оттенка), с пыльными сапогами на ногах девушка сильно выделялась на фоне общей массы.

Лилит зябко потерла плечи. Тонкая ситцевая ткань не могла защитить от ночной прохлады, ведь уже совсем скоро осень, да и под длинной юбкой не было её извечных спасительных штанов. Голые коленки покрылись мурашками. Как же она ненавидела холод.

Часто мимо проезжали помпезные кареты. Одна из них чуть не задела Лилит и почти сбила человека. Пьяный работяга выскочил из переулка на дорогу. Лошади с перепугу повставали на дыбы, но кучер вовремя среагировал, успел одернуть поводья. Завизжали люди, кто-то поспешил помочь неудавшемуся самоубийце встать. Кучер крепко выругался, погрозив ему кулаком, и поехал дальше.

Лилит расценила, что безопаснее будет уйти с главной улицы, ведь её рана на ноге только недавно начала затягиваться – один из плюсов нечеловечности – да и дешёвых кабаков с тавернами здесь не наблюдалось, только бутики и магазины.

Хорошо поесть – всё же входило в её планы, но сначала – разведка с большой высоты.

К немалому удивлению Лилит, часовую башню совсем не охраняли. Либо стража ушла смотреть на неведомый праздник в центре города – как и другие горожане – либо её и вовсе не было.

Потрясающая башня вблизи казалась ещё выше. Лилит почувствовала себя муравьем, впервые увидевшим человеческий сапог. Огромные кованые двери опутаны железными лозами то ли винограда, то ли колючего плюща – в темноте сложно различить – но крупные бутоны отчетливо выдавались наружу, и выглядели совсем как живые цветы.

«Розы… королевы цветов», – вспомнилось Лилит. Она видела их однажды, ещё когда жила в трущобах. Давно это было. Кто же рассказал ей про них?

Поднатужившись, Лилит потянула за массивное кольцо одной из створок. Дверь с тяжёлым скрипом приоткрылась, и девчонка протиснулась в темный проём.

Дверца захлопнулась с грохотом, пробежавшим как раскат грома по каменным стенам, и отрезала все прочие звуки.

Воцарилась тишина. Исчез людской гул, скрежет колес по мокрой мостовой, треск ночных фонарей и шум морского прибоя. Так тихо, что даже беспокойно, будто Лилит оказалась в гробнице, а мира за стенами не существует.

Шаги гулко отдавались от стен. За несколько прыжков Лилит настигла винтовую лестницу, ведущую на самый-самый верх, к колоколу. Так темно и холодно, от стен пахло сыростью и плесенью, а стальные ступени скрипели под ногами, но Лилит совсем не боялась. Нечто восторженно поднялось в ней, стоило только ступить на первую ступеньку.

Металлическая пластина заскрежетала под сапогом, и звук эхом пробежал по стенам, мурашками отдаваясь по коже и создавая свою особенную, чарующую мелодию.

Лилит не коснулась поржавевших, хлипких перил, не испугалась шаткости ступеней, она никогда не боялась высоты и сейчас понеслась вверх по крутой лестнице. Не бледный свет фонарей просачивался в маленькие прорези окошек и освещал пространство, а свет ночи. Свет луны или звезд, что так завораживают и манят за собой, когда гаснет на горизонте их старший брат – солнце.

Лилит бежала на этот свет, пробивающийся сквозь узкие окошки у самой крыши. Необъяснимое счастье переполняло её, стоило только почувствовать приход ночи.

В Кразе, где она жила со стариком, были низкие дома и тусклые фонари, иногда их вовсе не включали, и тогда Лилит могла в полной мере любоваться звездами или луной. Она забиралась на крышу ломбарда и смотрела на небо, как заколдованная. Байард часто шутил мол, так проявляется в ней принадлежность к «детям луны», монстрам, просыпающимся по ночам. Их жалобный вой часто доносился из леса в полнолуние.

В такие ночи Лилит тоже желала выть, желала петь, хоть и ненавидела это. Она чувствовала горечь и боль песен лесных жителей, и та наполняла её нутро, комом вставала в горле. И горько, и сладко, и тошно становилось на душе, хотелось плакать, но слезы уже давно не проступали на её глазах.

Лилит нетерпеливо бежала вверх, чувствуя, что вот-вот из груди вырвется крик. Она разлепила сухие губы, жадно глотая воздух, свет становился всё ярче, одним прыжком она вскочила на твердый каменный помост.

Сырой ветер ударил в разгорячённое лицо. На мгновение Лилит застыла как вкопанная, ослепленная светом тысячи огней на горизонте. Звуки города снова наполнили пространство вокруг неё, как и невероятно отчетливый в эту минуту запах моря.

Лилит обошла огромный бронзовый колокол, с причудливой изысканной резьбой по краям, встала под аркой крыши у самого края бортика, где расположились по углам каменные горгульи.

Обратив лицо к звездному небу, она набрала в легкие воздух и надрывным голосом затянула тоскливую песню, единственную, которую знала:

Мир окутан мглой.

Под ночной пеленой

Угаснет рассвет,

А с ним и красок цвет.

Увяли цветы обещаний.

Где мир, лишённый страданий?

Высохла последняя слеза,

Что за павших обронена была.

Когда прекратится бесконечная ночь,

Укажет ли яркая звезда путь?

Туда, где кончается боль,

И начинается вечный покой?..

Лилит смолкла, ветер растрепал собранные в высокий хвост волосы, бантик из выцветшей красной ленточки нервно задрожал. Лилит вслушивалась в неровное биение своего сердца. Рана на ноге ныла. От бега всё же стоило воздержаться хоть на день, но, к счастью, швы не разошлись. Лилит присела на край каменного бортика, напевая мелодию под нос.

Сверкающий город, раскинувшийся под её ногами, казался чужим и холодным. Морской туман окутывал улицы, делая огни тусклыми, неясными.

Акрус…

«Интересно, как бы он выглядел на закате. Наверное, потрясающе. Показать бы ему…», – промелькнула в голове мысль и тут же погасла. Лилит тряхнула головой, в очередной раз напоминая себе – нельзя сближаться с людьми.

– Какая красивая мелодия, – тихий шёпот раздался позади неё.

Сердце Лилит ёкнуло. Она повернула задеревеневшую шею, молясь, чтоб голос ей только послышался. Рука уже легла на голенище сапога, где покоился в ножнах кинжал (медработники не заметили его, когда Лилит доставили в больницу).

Лилит выпучила глаза, с усилием вглядываясь в темноту. Она громко испуганно дышала приоткрытым ртом. На лбу проступил холодный пот. Черные глаза цеплялись за каждый уголок внутри башни и, наконец, Лилит заметила силуэт, скрывавшийся в полумраке колокола.

– Кто здесь? – рыкнула она. – Выходи, я знаю, где ты прячешься!

Кто-то испуганно шмыгнул за колокол.

– Предупреждаю, я кину нож. Покажись, трус!

– Сто-ой! – жалобно протянул ребяческий голос. – Выхожу, выхожу…

Лилит напряженно присела, вглядываясь в темноту, откуда шел звук.

Из тени на свет робко ступила маленькая девочка. На ней висел грязный белый сарафан, на свету он просвечивал, открывая глазам худое, костлявое тельце. Мраморная кожа в холодном свете звезд казалась ещё более белой и неживой. А её волосы!.. Длинные, но совершенно седые и тонкие, как нити паутинок, сверкали серебром. Она не грис, как Дай, и даже не альбинос – она выцвела, как старая фотография. А с цветом, утратила и жизнь.

Девочка глядела себе под ноги, лишь изредка бросая трусливый взгляд на Лилит. В тускло-карих глазах сквозило любопытство.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Лилит, растеряв всю грубость. – Ночь – не детское время.

Девочка обратила на неё свое кукольное личико с большими круглыми глазками и блеклыми пухлыми губками.

– Я прячусь здесь, – как ни в чем небывало прошелестела она. В её глазах сверкнули озорные огоньки. Похоже, обрадовалась, что Лилит не стала нападать.

– От кого? – с опаской осмотрелась девушка.

– От людей.

Лилит замерла и ещё с секунду внимательно всматривалась в её лицо, но потом расслабилась и горько усмехнулась.

– Значит мы с тобой в одной лодке. Я тоже от них прячусь. Подойди, – она поманила малышку рукой.

Такого короткого объяснения Лилит вполне хватило. Она никогда не лезла в чужие души и их проблемы – ей и своих переживаний хватало – а взамен никто не лез к ней. Такое негласное правило устанавливалось, в общем-то, во всём обществе. Но, к сожалению, и тут встречались нарушители…

Девочка радостно кивнула, подскочила к ней. Босые ступни бесшумно шлёпали по холодным каменным плитам. Сердце Лилит болезненно сжалось. Стало ясно, почему девочке удалось так бесшумно подкрасться к ней со спины.

– Почему ты не боишься меня? – сорвался невольный вопрос.

И прозвучал таинственный ответ:

– От тебя пахнет по-другому. Не как от других людей.

– Чем?

– Не знаю. Я ещё никогда не слышала такого запаха.

– Поэтому ты пришла? – Лилит села на каменный выступ и пожала колени к груди. Взгляд снова обратился на город.

Обычно она не расслаблялась в присутствии незнакомцев, но от девочки не веяло угрозой. От неё вообще ничем не веяло, будто она призрак.

– Угу, – кивнула малышка и пристроилась у Лилит под боком. – А ещё я слышала, как ты пела. Не споёшь ещё, сестрёнка?

Лилит вздрогнула, сжала разодранные плечи сюртука.

– У тебя есть имя?

– Нилл, – ответила она и устремила на девушку любопытные глазища. – А у тебя?

– У меня нет имени, – мрачно отозвалась Лилит и положила подбородок на колени.

– Это так грустно… —произнесла Нилл и положила свою седую макушку ей на плечо, – Я никчёмная и не смогу придумать тебе имя, сестрёнка.

– И не нужно… ведь имя розы мне не подходит, – усмехнулась она. Ей почему-то вспомнились слова мальчика, что дал ей «подходящее» имя.

Громкое урчание прервало тишину. Лилит кисло усмехнулась, коснувшись живота; она весь день ничего не ела. Но вдруг замерла, осознав, что вовсе не её живот издавал звуки. Медленно повернув голову, она взглянула на девочку-призрака. И, конечно, краска проступила на её мертвенно-бледном кукольном лице.

Лилит прыснула, спрыгивая с бортика на каменный помост.

Нилл робко сжалась, обхватив живот, что так подло выдал её. Зато Лилит убедилась, что она не её галлюцинация и уж точно не призрак. Разве у призраков урчат животы?

– Кажется, нам пора подкрепиться, – озорно блеснув глазами, заявила она, протянув девочке руку.

– Нам?

Ⅳ

Дурманящий запах еды дразнил голодный желудок. Лилит разглядывала подсвеченные стеллажи пекарни с самыми разными булочками: с вишнёвым вареньем, с клубничным, с ванилью и даже с шоколадом, который Лилит так полюбила, попробовав лишь раз в жизни. Были также багетики с сыром, чесноком или с сосисками. Они казались девушке сытнее и бюджетнее тех же крохотных булочек с шоколадом. Глаза разбегались от разнообразия выбора. Лилит замечала и разноцветные пирожные, и массивные, украшенные карамелью или шоколадными цветочками торты, которые она, скорее всего, никогда не попробует, ведь ограниченность в средствах постоянно напоминала о себе и не давала пуститься во все тяжкие.

Лилит уже десять минут гипнотизировала прилавки, хотя сказала Нилл, что быстро вернётся, пока та ждет её снаружи недалеко от входа.

Изысканные яства испортили настроение; Лилит понимала, как расточительно тратить деньги на излишки в виде еды аристократов, но и поделать ничего с собой не могла, ведь ей так хотелось их попробовать. Утешало только то, что когда-нибудь она станет богатой, ну или чуть богаче, чем сейчас (чтоб не пришлось трястись над каждой копеечкой), и тогда уж точно попробует всё, что захочет.

Взяв две горячие булочки с сыром и две с корицей, Лилит расплатилась с полным добродушным продавцом (он же пекарь). Мужчина заметил, как она всё время нервно поглядывала на дверь, кутаясь в мужской фрак, пока он упаковывал хлебобулочные изделия в бумажный пакет, но не стал задавать неудобные и глупые вопросы по типу: «Что в такую позднюю ночь девушка забыла одна на улице?»; «Почему так слабо одета, да ещё и в мужскую одежду?» Или же ещё лучше: «Почему в больничной робе?».

Одно то, что Лилит вышла на улицу без головного убора, многих бы озадачило, ведь так не принято! Что уж говорить об остальном.

Но мужчина молчал, за что Лилит была очень благодарна. Лишь выйдя на улицу, она обнаружила, что он положил ей в пакет на одну булочку больше. В первую секунду это приятно удивило, затем – пришёл укол уязвлённой гордости. Лилит не настолько нищая, чтоб не суметь купить себе самой пять булок.

В эту пекарню она теперь тоже не вернется.

Шагнув на сырую мостовую, Лилит поискала глазами Нилл и даже тихо позвала, но девочка не откликнулась, как сквозь землю провалилась: её не было ни возле пекарни, ни даже у противоположного края дороги.

Девушка как ошпаренная сорвалась с места, заглядывала в узкие темные переулки, звала девочку, но в ответ слышала лишь своё взволнованное эхо. Она бросилась в один из таких переулков, заслышав нечто похожее на задавленное мычание. Оттуда несло тухлой рыбой и помоями.

Послышалась грубая брань. Судя по голосам, четверо мужчин. Лилит притаилась у стены.

– Мы поймали эту тварь, – прокаркал худощавый коротышка в облезлой куртке и штанах с заплатами.

– Вы уверены, что это оно? – подозрительно вгляделся в испуганное лицо девочки верзила с грубой щетиной. – Больно мелкая. Не так я её представлял…

– Оно это! – поддакнул тот, что удерживал руки вырывавшейся Нилл за спиной. – Эту белую крысу я узнаю из тысячи.

– Да ты и до ста сосчитать не можешь! – гаркнул на него лысый в кепке. На нём была рабочая одежда, вся засаленная и закоптелая, точно старая лампа.

– Это чудище всех наших перебило! – вмешался коротышка. – Я как сейчас помню! Да у неё и кровь всё ещё на одежде! Сам посмотри! – он схватился за заляпанный чем-то темным подол сарафана Нилл и нагло задрал, демонстрируя «главарю», так окрестила его для себя Лилит: он производил впечатление самого здравомыслящего из этого сброда.

Мужчина подозрительно хмыкнул, брезгливо сморщив разбитый нос.

– Седые волосы… – пробормотал он, – блеклая кожа и кукольное лицо…

– О возрасте не сказано ничего! – вставил слово тот, что в кепке. – Кто так портреты составляет!

– Да оно это! Оно! «Белая смерть»! – затвердил бугай, дернув Нилл за волосы. – Чертово лунное отродье! Из-за неё-то люди и пропадают! И моя Анжелика…

– Да, точно, она их сожрала! Я сам видел! Надо убить эту тварь! – визжал коротышка.

Мужчина со щетиной почесал затылок, зажевал раздутую нижнюю фиолетовую губу.

– Нас просили живьем доставить, – заключил он. – Вяжи её и пошли. Шуму от вас… Хотя я сильно сомневаюсь, что такая соплячка могла все двадцать человек укокошить.

– Могла ещё как! Нельзя её живьем!.. А если они её отпустят, а?!

– Делай что велено! – гаркнул лысый. – Или деньги тебе не нужны? Вали тогда отсюда!

– Я на эту тварь не из-за денег охотился! – визжал коротышка. – Я отомстить за наших хотел или тебе уже всё равно, что с ними сделало это?! А ты!.. – обратился он к бугаю. – Что уже про Анжелику забыл?! Да все наши несчастья от этого монстрова отродья!

– Анжелика… – тоскливо протянул здоровяк. – Моя милая девочка, куда же ты пропала?..

– Своего ребенка значит жалко, а этого можно и убить? – с издевкой произнес главный. – А ты лицемер оказывается.

– Это не ребёнок! Не человек! Эта тварь просто прячется за невинной оболочкой! Оно всех нас прикончит, стоит только отвернуться!

– Свяжи её и пошли, – предупредительно прошептал мужчина со щетиной и зло сплюнул на булыжники под сапогами. Его слюна была густой и тёмной.

– Нет! – рявкнул коротышка и выхватил из-за пояса нож. – Я прикончу эту тварь!

Лилит выскочила из укрытия. Мешкать больше нельзя.

Короткий разбег. Рывок. Она оттолкнула опешившего бугая. Нож слегка задел её щеку.

Мужчина выпустил Нилл, и она безвольно повалилась на колени.

Прибытию девчонки никто не обрадовался, бандиты повыхватывали оружие. Лилит встретилась с главарём взглядом: колючий, сощуренный и неприятный.

Горячая кровь струилась по холодной щеке, стекая по подбородку на голую шею.

Странный огонь загорелся в воспаленных темных глазах главаря. Казалось, он болел чем-то: правое припухшее веко то и дело дёргалось, нервно дрожал левый угол рта, – но даже в таком состоянии он выжидающе уставился на неё тяжелым, горящим взглядом. Облизнулся.

Лилит в отвращении скривила губы. Так всегда происходит, когда она встречается глазами со слабовольными людишками. Они превращаются в животных, ведомых низменными инстинктами или во влюблённых дураков. Их разум отходит на задний план, уступая место чувству и порыву.

Её черные глаза – её проклятые глаза! – туманят людям рассудок, извращают суть, притягивают взгляды.

– Кажется, у нас гости, – сладко протянул главарь. Лилит выхватила из сапога кинжал, выставила перед собой в обратном хвате.

Коротышка злобно фыркнул, а главарь осклабился. Одним непринужденным движением он поднял правую руку. В тусклом свете фонаря холодно блеснул револьвер, гладкое дуло которого смотрело прямо ей в грудь.

Лилит замерла. Теперь она поняла, почему именно он «главный» и отдаёт приказы – у кого пушка тот и правит; даже самый простой и незамысловатый рабочий огнестрел достать почти невозможно, а те, у кого он был, возвышались в бандитской иерархии.

– Опусти свою зубочистку, милочка, – приторно пропел он. – А то поцарапаешь свои нежные ручки, а они и для других дел пригодятся, – он мерзко осклабился, а остальные загоготали громко и пошло.

– Неужели ты знакомая этой соплячки? – он кивнул на Нилл, снова захваченную очнувшимся верзилой; только рот её больше не был заткнут. – Вступилась за неё…

– Брось меня! Беги! – крикнула Нилл Лилит.

Мужчины снова разразились смехом.

– Пустите её, – процедила девушка.

– А то что? Ты не в том положении, чтобы диктовать условия! – прокаркал коротышка, окинув её оценивающим взглядом, как какую-то куру на базаре.

Послышалось досадное: «кожа да кости». Лилит не поняла, кто из мужчин это сказал.

– Ты в курсе, что за неё объявлена награда, – продолжил свою тираду щетинистый. Опасный огонь сверкнул в его сощуренных глазах. – За то, что она перебила кучу людей. Не помню, как назывались те редкие монстры: выглядят как люди, но питаются их жизнями… или это была кровь? Уже и не припомню… Нам крупно повезло, что в городе объявился такой, – главарь наткнулся на хмурый взгляд громилы. – Конечно это и большое несчастье для горожан, люди умирают от нечастных случаев или странных болезней, кто-то и вовсе пропадает, но если мы достанем одной очень влиятельной организации такого монстра, нам прилично заплатят.

– Зачем ты рассказываешь ей всё, босс? – непонимающе вклинился лысый в кепке. Его недоверчивые глазенки забегали по стройному силуэту Лилит.

– Конечно, лишние рты нам не нужны, – он вскинул револьвер. Дуло теперь смотрело точно промеж её тёмных бровей. – Просто мне интересно, кинулась ли ты спасать её, зная это?

Лилит взглянула на несчастную Нилл, потупившую взор в пол. Она больше не вырывалась.

– И что же с ней будет дальше?

– Нас это мало волнует, но рискну предположить, её отправят на опыты. Как же та раса называлась? – задумчиво спросил он у своих сообщников. Те теперь тоже напрягли мозги.

– И как же их тогда от людей отличать? – мрачно спросила Лилит, делая шаг к щетинистому. Мужчины, окружившие её, напряглись.

– Это не так просто, но возможно, – протянул он, почесав подбородок. – Что же там было: кукольное лицо, холодная кожа и… быстрая регенерация! Точно! – воскликнул он. – Порежьте девчонку, так можно проверить!

Ледяное дуло пистолета уперлось Лилит в лоб. Она небрежно провела рукой в черной перчатке по своей окровавленной щеке.

Царапина исчезла.

– Такая регенерация? – цинично усмехнулась Лилит, глядя в его побелевшее лицо мужчины. Рука его дрогнула, но в следующий миг палец вдавил спусковой крючок.

Эхо залпа разнеслось по пустынной улице. Пуля просвистела в воздухе над каштановой головой девчонки. Бугай, что стоял позади, удерживая Нилл, застыл: кровавое пятно проступило на груди куртки, он отшатнулся и упал навзничь.

Вмиг исчезнувший образ Лилит ещё стоял перед выпученными глазами главаря. Она вскочила и выбила ногой из руки главаря револьвер. Оружие со звоном ударилось о кирпичную стену дома.

Коротышка вскрикнул, кинулся к убитому товарищу. Убедился, что тот не дышит и выхватил из-за пояса нож, свирепо бросился на Лилит.

Она легко уклонялась от неумелых выпадов. Каждый раз, когда бандит думал, что попадает, острый нож разрезал лишь воздух. Девчонка исчезала и снова появлялась, но уже в другом месте, точно перемещалась во времени. Нет. Ускорялась!

Бандит не то, что поспеть, он не мог за ней уследить!

Мгновение и тупая боль обожгла его живот. Он забыл, как дышать, повалился на колени, а нож вывалился на булыжную мостовую.

Тяжело кашляя и задыхаясь, он видел мутные образы, пляшущие в диком танце из прыжков, ударов, и яростных выкриков. Они то сливались в одно пятно, то распадались на три. Одно из них – самое быстрое и красное, как засохшая кровь – раскидывало остальные. Болезненные стоны, охи и гневные выкрики смешались в единый гул. А «безумный огонь» продолжал обжигать подлетавших к нему «мотыльков». Их крылья сгорали в бесплодных попытках потушить бушующее пламя.

Девушка в красном фраке набросилась на лысого бандита, потерявшего свою кепку, она рычала и скалилась как зверь. Он пытался сбросить её с себя, но она вцепилась в его горло острыми зубами. Мужчина безумно закричал, а бестия точно пыталась разорвать его глотку.

Лилит не заметила, как запыхавшийся «босс» подскочил к ней со спины, а затем… тяжелый удар ручкой револьвера пришёлся ей по виску. Она приложилась головой об стену, мимоходом схватилась за кровоточащий висок, но мужчина продолжил наступление: пнул её под рёбра, заставив внутренности трещать. Она надсадно закашляла. Он схватил её за волосы, приставил к виску дуло.

– Доигралась, тварь! – брызжа слюной вперемешку с кровью, рявкнул он. – Сдохни, монстр!

Но выстрел так и не раздался. Мужчину разорвало на части невидимыми, сотканными из воздуха, плетьми.

Горячий кровавый дождь оросил леденеющую кожу Лилит. Перед глазами стояла красная пелена, а в голове звучал смех, звонкий и неуместно радостный. Кружась в безумном танце, Нилл простерла руки к небу, набирая в ладони живительные капли. Её совершенно белые, седые волосы окрасились на макушке в сочный красный, как и кожа и сарафан.

Мужчину, безвольно скользящего сапогами в кровавой луже, бьющегося в конвульсиях страха, постигла участь товарища.

Алые от крови губы Лилит исказились в гримасе ужаса и отвращения. Её проняла дрожь.

– Сестрёнка! – радостно воскликнула Нилл, подскочив к оцепеневшей Лилит. На её довольном лице не было ни грамма смущения. Казалось, девочка снова напиталась жизнью, её блеклость сменилась цветом, но не своим естественным, а чужим, алым. Чернота постепенно сходила с кончиков её пальцев – проклятье отступало.

– Как ты? В порядке? – участливо спросила Нилл, присев рядом и схватив Лилит за руки. – Тебе нужно выпить крови… Ты применила силы.

– Всё в порядке, – Лилит одернула руки, отвернулась. – Я недавно… питалась.

– Тогда… – Нилл попыталась встать, но ужасный кашель прервал её. Она согнулась пополам, громко откашливаясь в ладони. Лилит взволнованно обхватила её костлявые колени.

– Нилл… – позвала она. Безрезультатно. – Нилл!

Тяжело и хрипло дыша, как загнанная старая лошадь, девочка облокотилась на неё всем своим тщедушным весом, обхватила запястьями милое лицо, на котором отразился неподдельный страх и тревога за другое живое существо.

– Нилл… – с замиранием сердца прошептала Лилит, увидев кровь на её ладонях. Чёрную кровь, отравленную проклятьем Сурта.

В этот момент Лилит всё поняла. Она уже догадывалась, что именно показалось странным при их первой встрече, но не придала этому особого значения. Но теперь всё сошлось. Нилл была бледна и бесцветна, потому что её тело уже на пределе.

Постоянное использование магии разрушает её физическую оболочку, оболочку Сурта. И даже регулярное «питание» не спасает ситуацию. Её тело слишком мало и слабо для таких каждодневных магических нагрузок.

За беспечное применение сил, всегда следует расплата.

Потому Лилит старается не «колдовать», если можно обойтись без этого. Ведь при каждом использовании магии расходуются столь ценные магические частицы, от которых зависит её жизнь. Колдовством она только приблизит своё «обледенение» и смерть.

Тело Нилл уже начало неизбежно увядать. Двенадцатилетняя девочка по физическим показателям сравнима с древней старухой. Она уже потеряла цвет, а если так продолжится – однажды потеряет и тело, просто рассыплется песком. Превратится в горстку пепла, чешуек, кусочков кожи.

А если не так, то умрет от голода или холода где-нибудь в пустой подворотне. Или её жизнь заберет «обледенение», протекающее в ускоренном темпе.

Этого Лилит всегда боялась. Боялась однажды «перетрудиться» и умереть проглоченной черным льдом. Она не боялась умереть в драке, битве, перестрелке, стычке, она боялась умереть лёжа на полу, чувствуя, как отнимаются пальцы, немеют от холода конечности, а она даже не может пошевелиться: все, на что способна – смотреть, как чернота и холод пожирают тело.

Представлять, что кто-то может так умереть (Нилл может так умереть!), для Лилит было невыносимо.

– Нилл, – отчаянно зашептала она, цепко схватив девочку за плечи, – пожалуйста, не используй больше силу, она разрушает тебя и… только не против людей.

– Почему? – непонимающе склонила голову набок Нилл. – Люди – наш корм.

Лилит передёрнуло.

– Нельзя убивать людей. Пусть они бывают мерзкими и злыми, всё равно… нельзя. Просто нельзя, без причины… Ты понимаешь? – Лилит с надеждой заглянула в бесцветно-карие глаза.

Нилл не понимала.

– Пообещай! Пообещай, что больше не будешь убивать их. Обещай мне! Что бы ни случилось… – Лилит прижала голову к её плоской груди, чтобы услышать биение сердца, точно только оно могло сказать правду. – Мы не должны вредить людям…

– Если ты так просишь, сестрёнка, то я обещаю, – неуверенно отозвалась Нилл. – Обещаю не убивать людей.

Глава 9. Обратится в прах

По-летнему душно было в мрачной комнате. Тяжелые гардины закрывали большие окна. Лишь дрожащее пламя чуть закоптелой лампы, преломляясь в зеркале, освещало комнату. Лёгкий запах керосина мешался с терпким, дурманящим ароматом роз.

Утром широкая, но по ночам поглощенная темнотой, тесная комната с зелёными обоями напоминала каюту. По крайней мере именно так маленький Дай представлял себе каюту какого-нибудь капитана корабля дальнего плавания.

На стенах висели прибитые гвоздями пожелтевшие от старости и сырости карты; на дубовых полках стояли сувениры и находки из разных стран, привезенные послами в подарок юной любознательной принцессе.

Тихо напевая под нос, она бойко орудовала скрипучими ножницами. Тихое щёлканье то тут, то там раздавалось возле уха мальчика, а серые пряди бесшумно падали на мягчайший заграничный ковер. Сколько бы жизней ушло у Дая, чтобы расплатиться за его порчу? Бесконечно много…

От густого запаха цветов и духоты у Дая кружилась голова, он точно был опьянен. В пору было встать и выйти вон на более-менее свежий воздух, но он не мог и не хотел. Он был зачарован сумраком этой комнаты, тишиной ночи, любимым ароматом и бесконечно ценными мгновениями с дорогим человеком.

Взволнованное и смущенное лицо, сбоку подсвеченное желтым светом лампы, отразилось в зеркале. Тени, пролегшие у его скул и глаз, скрывали густой румянец, чему Дай был безмерно рад, ведь она снова посмеялась бы над ним.

На украшенном позолотой, туалетном столике из темного дерева, за которым он сидел на мягком, обшитым бархатом пуфике, стояло не так много вещей; не было ни белёсых пудрениц, ни помад всех оттенков красного и розового, не было ни кистей и даже угольных палочек. На столике лежала лишь искусно вырезанная из слоновой кости и покрытая перламутром шкатулка с надушенными лентами разных цветов внутри. В них утонули и серьги с белым жемчугом и с бриллиантами. Хрустальный флакончик духов был заткнут пробкой и стоял возле самого зеркала в ажурной оправе, но даже так Даймонд слышал, как нежно он пах розами.

Раздался глухой «щёлк», и мальчик ойкнул от боли: острые ножницы резанули его по уху.

– Осторожнее! – шёпотом возмутился он и хотел схватиться за пораненное место, но «горе-парикмахер» перехватила его руку.

Несколько алых капель упало на ковер, а потом и на ворот его ситцевой ночной рубашки.

– Что ты делаешь? – насупился мальчик, когда она приблизилась, и он почувствовал тепло исходившее от её худенького тела, спрятанного за тонкой шелковой сорочкой.

– Рану нужно обработать, – сладко прошептала девочка, и Дай заметил в зеркале лукавую усмешку на её губах. – Иначе попадет инфекция.

– И как ты… – Дай нервно сглотнул, не договорив, и только молился, чтоб его догадки не оправдались.

Принцесса положила ножницы на стол, возле лампы. Холодные освободившиеся пальцы коснулись его шеи, вторая рука продолжала удерживать его левую руку. Мальчик замер, боясь пошевелиться и спугнуть мгновение.

Теплое дыхание её оборвалось – девчонка лизнула кровоточащую царапинку на его ухе.

Дай резко отпрянул, чуть не сбив со стола лампу. Он и подумать не мог, что она на такое решится. У него закрались подозрения: а не специально ли она промахнулась?

Он растерянно облокотился на туалетный столик, съехав с пуфика и, опасно повиснув над полом, глядел на неё широко распахнутыми глазами.

Её щеки раскраснелись, а губы скривились в насмешливой улыбке. Завидев его растерянное, смущенное лицо, она разразилась звонким смехом.

– Не издевайся, – насупился Дай, возвращаясь на стул. – Я же старше тебя!

– Но ты такой милый, когда смущаешься. Грех тебя не подразнить, – в своей обычной издевательской манере высказалась она.

Дай возмущенно нахмурился, скрестив руки на груди.

– Тебе смешно, – проговорил он, надув губы. – Ты совсем не думаешь о моих чувствах. Я, между прочим, мальчик… – совсем тихо пробормотал он, низко склонив голову. Взгляд упал под ноги, на прядки серых волос, сильно выделявшихся на фоне темного ковра.

– Я всегда о тебе думаю, – без доли стыда заявила девчонка, погладив его по голове, как какого-нибудь обиженного котёнка, которого подобрала на улице.

Даймонд смущенно отвернулся. Она никогда не была серьезна с ним, всё время издевалась, подтрунивала. И этими мыслями он пытался успокоить бешено колотящееся сердце. Хотя в тайне с трепетом наделся, что значит для неё больше, чем букашка под каблуком, больше чем гороховый шут. Больше чем просто компаньон.

Дай совсем размяк от её поглаживаний и уже готов был простить всё, лишь бы она не убирала своей нежной руки, но принцесса убрала.

– Тебе просто нравится меня мучить… – пробормотал он, поджав к груди колени.

– Вовсе нет, – задумчиво протянула она и начала копаться в ящиках одного из книжных шкафов с разноцветными стеклами на дверцах. – Я хочу тебя защитить.

Мальчик замер, недоумённо разглядывая её хрупкую спину с костлявыми плечами. В воздухе повис немой вопрос.

Девочка резко повернулась и уверенно подошла к нему. Под её внимательным насмешливым взглядом он сполз со стула и неуверенно встал на ноги. Хоть Дай и был старше её на целых два года, роста они одинакового, из-за чего мальчик часто тушевался. Однако ехидная принцесса ни разу не поддела его этим.

– Я хочу подарить тебе кое-что… – вполголоса сказала она.

– Что? – еле слышно выдохнул он. Они стояли нос к носу и смотрели друг на друга в упор; он робко разглядывал любимое лицо с пухлыми и такими манящими аловатыми губами. Те мелко дрожали то ли от волнения, то ли от холода (хотя Даю было до одури жарко). Слабая лампа выхватывала милую родинку на её подбородке на уровне левого угла рта, которая придавала ей особый шарм.

Щёки Дая пылали. Он боялся поднять глаза и узнать, куда смотрела принцесса, боялся, что их мысли одинаково постыдны. В итоге не выдержал: смущённо отвёл взгляд в сторону утонувшей во мраке входной двери.

Озорная улыбка блуждала на её губах.

– Закрой глаза.

Дай поджал губы, взглянул на неё исподлобья.

– Зачем?

– Закрой и всё! – фальшиво обиделась девчонка. – Совсем не доверяешь мне…

Мальчик замешкался, но всё же выполнил просьбу. Его прикрытые серые ресницы задрожали.

– Только не выкини того, за что меня потом накажут.

– Неужели ты так боишься наказания? – издевательски прошептала она ему на ушко, точно змея-искусительница. Принцесса-то не знала, что за всякую чепуху его беспощадно секут розгами по двадцать, а то и по тридцать раз, так что на спине уже живого места нет – одни шрамы. Или знала?..

Он почувствовал её вечно холодные пальцы у своего затылка и горячее дыхание на щеке.

– Тем более, мы же никому не скажем. Никто не узнает.

– Всё тайное рано или поздно станет явным, – кисло парировал он.

– Какой ты зануда, – она отпрянула, заложив руки за спину. – Открывай глаза.

Сначала Дай увидел её самодовольное лицо, а потом заметил, как что-то непривычно отягощает его шею. Небольшой серебряный медальон на цепочке из того же материала. На крышке выбит серебристый кружок, напоминавший лунный диск; сбоку оказалась небольшая бороздка – видимо, он открывается и хранит внутри памятную фотографию или какую-то вещь.

Даймонд нетерпеливо подцепил ногтем выемку, и крышечка с легким щелчком открылась. Внутри была она.

– Однажды этот кулон спасет тебе жизнь, – грустно сказала принцесса, продолжая улыбаться. – Когда меня уже не будет рядом, чтобы спасти тебя…

– Не говори это с таким лицом, – Дай нервно сжал подарок в кулаке. – Я не верю словам Оракула и в слухи не верю… и в суеверия тоже не верю!

«Я отрицаю. Отрицаю твою смерть!»

Ⅰ

Материк Алькор, королевство Алнаир, город Акрус

– Проснись и пой, Спящая Красавица! – раздался знакомый насмешливый голос, вырвавший Дая из объятий сна. – Сколько уже можно дрыхнуть? – девчонка возмущенно фыркнула и лягнула его обутой ногой.

Юноша застонал, всё тело ныло от ушибов, кости ломило, а левое плечо…

С трудом продрав глаза, Дай сел в кровати.

– Где я? – спросил он, взглянув на орудующую ножницами Лилит, сидящую за столиком перед маленьким зеркальцем. Её темно-каштановые волосы пушились, а она тщетно пыталась подрезать лезшую в глаза, подросшую чёлку.

И почему Дай совсем бы не удивился, узнай, что ножницы она украла у медсестры. Они маленькие и явно не предназначены для стрижки волос, скорей, для отрезания ниток, бинтов или, в крайнем случае, подрезания ногтей.

– Может, хватит воровать? – раздраженно пробубнил он.

– Может, хватит читать нотации? – парировала Лилит и самодовольно выгнула бровь.

Дай начинал закипать. День явно начинается не с кофе.

– Ты в больнице «Святой Аннет», – соизволила ответить она. Ножницы тихо чикнули, и короткие волосинки упали на облупившийся белый стол из старого сухого дерева. – Мы в Акрусе, портовом городе, самом ближайшем к столице.

– Как мы здесь оказались? В поезде же были…

Лилит снисходительно поглядела на него.

– С утра туго соображаешь или по жизни? Забыл, что на нас напали, а ты отключился посреди горящего вагона? Хорошо, люди успели тебе на помощь и даже вагон отцепили. Как видишь, всё хорошо закончилось. Для всех, кроме тебя. Скажи спасибо тем, кто тебя спас.

– Да… спасибо им, – пробормотал Дай. – Ты, значит, цела? – нахмурено спросил он, прикоснувшись к повязкам на левом плече.

Дай чувствовал: что-то в её словах нечисто. Лилит умела лгать, но он умел опознать ложь. Вот только в её случае это крайне сложно. Она не только правду смешивала с вымыслом, она играла роль. Меняла «маски», интонации и выражения лиц, как перчатки, словно искусная актриса.

Воистину, хорошие актёры – все лжецы, а все хорошие лжецы – актёры.

– Пара царапин, – беззаботно отмахнулась она. Но Дай ей не поверил.

– Ладно, сколько я спал? – спросил он, коротко глянув в окно, где день уже близился к закату.

– Полтора дня, – будничным тоном ответила Лилит, даже бровью не повела в его сторону.

– Полтора дня?! – Дай подскочил на месте.

Прошло почти два дня, пока он тихо спал в кровати и бездействовал. Он всё ещё не нашел камень и не знает, где воры, где Нуар и Шрам! Ему больше нельзя терять ни минуты.

Дай скинул с себя простынь и обнаружил, что одежда на нем, конечно же, больничная.

– Где моя одежда? – нетерпеливо спросил он у вставшей со стула Лилит. Она была одета так же, как в их последнюю встречу, изменился разве цвет её неприлично узких штанов. Они теперь чёрные, и ткань значительно лучше, плотнее.

Откинув длинные распущенные волосы за спину, она протянула ему поднос с едой, стоявший на тумбочке.

– Я рада, что ты полон сил и готов отправляться в путь, но сначала поешь, не хватало ещё твоих голодных обмороков.

– Я что, барышня какая, – недовольно пробурчал он, но поднос принял.

Лилит усмехнулась и подозрительно весело стала наблюдать за тем, как он хотел начать трапезу.

Дай нахмурился. Она что плюнула в миску? Или подсыпала чего? Хотя тут и подсыпать нечего. Жидкая каша с неизвестным составом и так выглядела более чем недоверительно и совершенно неаппетитно. А её запах… у Дая вызывал рвотные позывы.

Он брезгливо поморщился.

– Не нравится кушанье? – насмешливо прокомментировала Лилит. – Слишком бедное для Вашего величества? Какой привереда…

Дай стиснул зубы, ему так сильно захотелось швырнуть эту миску с кашей ей в лицо, лишь бы смыть эту самодовольную гримасу. Но он сделал глубокий вдох, выдох. Сдержался.

– Я просто подумал, что ты, наверное, тоже голодна? – притворно дружелюбно улыбнулся он и протянул ей миску.

Лилит попятилась, заткнув в отвращении нос.

– Спасибо, откажусь.

– Как жаль, – Дай вернул миску на поднос, гадая, отравиться ли он, съев хоть ложку, а ведь есть хотелось сильно.

– Ладно, оставь эту злосчастную кашу, – сжалилась Лилит и кинула ему на кровать чёрный, чуть запылившийся, но не пострадавший, сюртук, жилет, брюки и чистую рубашку. – Пойдем, нормально поедим. А там… я хочу познакомить тебя кое с кем.

Ⅱ

Знакомства, которые обещала Лилит, не вызывали у Дая доверия. Какие у неё могут быть знакомства? У этой насмешливой, грубой, нахальной девчонки… Одного однорукого пирата хватило, но тот хотя бы не пытался её убить – он пытался совратить. И это необъяснимо раздражало Дая.

А остальные… Кто же будет на этот раз: воры, бандиты, убийцы? Нет, это слишком просто. Скорее уж монстры.

Дай нервно усмехнулся. Только бы не пришлось опять спасать её… пятую точку.

Но, несмотря на все свои недоверия и подозрения, он позволил Лилит увлечь себя сквозь толпу нахлынувших на улицу рабочих, завершивших на сегодня свои смены, ведь она так мило тянула его вперёд за манжету сюртука.

Улицы затопило рыжим светом заката. Даже мрачные невысокие здания заводов больше не казались такими гнетущими и пугающими.

– Чего ты там себе под нос бормочешь да лыбишься? – развеяла дымку очарования девчонка. – Это мерзко, людей распугиваешь.

– Скорее уж ты их распугиваешь: прешь напролом, как безумная ездовая…

– Собака? – подсказала она то, что Дай не произнес. – Лучше не в облаках витай, а под ноги смотри. А то толпой снесёт, потеряешься и заблудишься.

– Я что, по-твоему, маленький ребёнок? – хмыкнул Дай. – Из нас двоих вечно теряешься ты. Да и знакомства, которые ты обещаешь, никогда ни к чему хорошему не приводят!

Лилит взглянула на него из-за плеча, хитро блеснув раскосыми глазами и насмешливо протянула:

– Всё равно не скажу-у-у.

Дай нахмурился, отвернулся от неё. До этого он не раз пытался выведать, куда и с кем она ведет его знакомить, но всё безрезультатно. Девчонка каждый раз раскрывала его планы на полпути. Так легко она не проговориться…

– Ну, а идем-то мы куда?

– Узнаешь, – коротко ответила она, но, увидев недовольную гримасу Дая с глубокой морщинкой меж бровей, она сжалилась. – Мы идем к башне с колоколом, – со вздохом сказала она.

– Там мы и встретим этого «человека»? Или же монстра? – он усмехнулся, но Лилит шутки не оценила. Её лицо, наполовину скрытое челкой, осталось безразличным, и Даю даже показалось, что губы её дрогнули. Лилит поспешно отвернулась и ускорила шаг.

– Нет, место встречи не там, – невозмутимо ответила она. – Так что расслабься. Время ещё не пришло…

Дай неуверенно ступил на шаткую скрипучую ступеньку. Лилит поднималась уверено, почти летела по винтовой лестнице, а её шаги эхом отдавались от стен. Даймонд сглотнул и сам не заметил, как вцепился в кованое проржавевшее перило.

Он не боялся высоты, он боялся с неё упасть. Страх из детства никуда не ушел, сколько бы Дай не пытался побороть себя, каждый раз дрожь пробирает до костей, стоит только подняться чуть выше первого этажа.

Раненное плечо заныло от напряжения, он слишком долго сжимал перила мёртвой хваткой. Хорошо хоть Лилит умчалась вперёд и не видела его позора, а то точно бы начала издеваться – Дай бы этого не пережил. Лучше уж стразу сквозь землю провалиться: не предстало мужчине бояться глупостей вроде высоты!

– Ты что, высоты боишься? – послышался шепот человека, которого он так не хотел сейчас видеть. Воровка заметила, что он сильно отстал, и вернулась.

Даймонд оторвал от ступеней глаза и посмотрел на Лилит. Её распущенные длинные каштановые волосы спадали с плеч на грудь (скрытую рубашкой, корсетом и фраком), казавшуюся плоской, как теперь знал Дай, из-за плотно стягивающего её бинта. Обычно насмешливое лицо Каштанки омрачилось беспокойством, а в чёрных глазах плясали тревожные огоньки.

Дай вытер взмокший от напряжения лоб, откинул с глаз серую чёлку, и кисло усмехнулся, готовясь к граду болезненных насмешек.

– Нет, – соврал он, но выглядел слишком измучено и жалко, да Лилит и не поверила.

Она всё поняла и протянула ему руку, худую с тонкими белёсыми пальцами и обветрившимися костяшками. Сегодня девчонка без перчаток. Дай поражённо уставился на неё. Лилит самодовольно оскалилась.

Он нехотя стиснул её холодную ладошку, своей, пропахшей ржавчиной.

Казалось бы, что могла сделать с его животным страхом эта хилая на вид девчонка с костлявыми плечами, худющей спиной и талией похожей на ивовую ветку. Его поражало: откуда столько бесстрашия в этом хрупком теле? Почему Лилит так сильна и непоколебима? Её так легко ранить, так легко сломать…

Размышляя над этим, Дай и не заметил, как в один момент бесконечная спиральная лестница закончилась. Он даже под ноги ни разу не взглянул, и голова не кружилась. Даймонд смотрел лишь вперёд, на бордовую спину в солнечных зайчиках заката и чувствовал, как все страхи отступают на задний план, а в груди трепещет сердце.

Крепкая хватка воровки дарила покой, но стоило пальцам разжаться, как Дай ощутил пустоту, озноб и страх.

Лилит откинула в сторону деревянный люк, отделявший колокольню от мрачного лестничного коридора башни.

Силуэт девушки исчез в ярком свете.

Дай коротко взглянул под ноги, зажмурился и, схватившись за края открытого люка, подтянулся вверх.

Порыв ветра растрепал волосы, подхватил затрепетавшие фалды сюртука. Яркий солнечный свет ослепил Дая, и он прикрыл глаза рукой. Потоки ветра донесли тихий, печальный напев.

Дай приоткрыл глаза, щурясь.

Песню напевала под нос Лилит. Она перескочила широкий каменный бортик, по углам которого расселись горгульи, и спрыгнула на флагшток. Голуби взметнулись в небеса, ветер подхватил фалды фрака и каштановые локоны. Они переливались на солнце медными нитями и невольно цепляли взгляд.

На губах девушки играла слабая полуулыбка. Она крыльями раскинула руки и, опасно балансируя над пропастью, пошла дальше по узкой но крепкой перекладине, на конце которой покачивался тяжёлый поблекший флаг Алнаира.

– Я хотела в последний раз увидеть это место, – произнесла она, остановившись посередине флагштока. Дай вскарабкался на бортик и вцепился в пыльный столбец каменной арки. – Перед тем как мы отправимся в Гиансар.

Она смотрела на город сверкающими от восторга глазами, словно в этот момент не существовало ничего другого. Улицы, дома и гавань с кораблями утонули в рыжем тумане заката, море окрасилось в красный и переливалось точно кровь. С башни люди казались чёрными точками, крохотными муравьями, снующими по улице в попытке отыскать свой каменный муравейник.

– Ты видишь их, Дай? – вдруг спросила Лилит, вырывая его из мечтаний. Ей приходилось почти кричать, чтобы юноша мог расслышать её за стеной ветра. – Людские жизни так хрупки, а тела слабы! Их выкашивают болезни, глупые стычки, несчастные случаи с каретами и лошадьми. Люди ничтожны по сравнению с «сильными» Суртами, но – какая ирония! – живут так долго!

Она тоскливо рассмеялась, а вот Даю было не до шуток. Не нравилось, к чему клонился разговор. Он нахмурился, а Лилит продолжила:

– Как думаешь, сколько раз я хотела сдаться «обледенению»? Перестать бороться за эту проклятую жизнь? – она резко повернулась на пятках, и флагшток опасно закачался, заскрипел. Дай дернулся вперёд, точно хотел подхватить девчонку в случае падения, но замер на краю бортика: увидел далёкий острокрыший город, и желудок сжался.

Лилит внимательно наблюдала за ним уставшими чёрными глазами, вбирающими весь свет. Кривоватая усмешка блуждала на губах, и Даю вспомнился её рассказ в поезде. Про «обледенение» заползшее на щёки. Близко к голове. Близко к смерти.

Дай поджал губы.

Воровка усмехнулась, угадав ход его мыслей.

– Казалось бы, привыкаешь постоянно «умирать». Но каждый раз, как в первый, я боюсь, – её голос сорвался на шёпот, – боюсь потерять счет времени и начать внезапно леденеть. А с каждым годом становиться лишь страшнее… Ты знаешь, почему Сурты мало живут и редко становиться «взрослыми»?

Дай отрицательно мотнул головой, стиснув в пальцах край сюртука.

– С каждым годом промежуток между обледенениями укорачивается, – равнодушно ответила Лилит. – По подсчетам старика, в лучшем случае, у меня осталось пять лет. И это с учётом, что я не буду злоупотреблять магией, – она насмешливо фыркнула, но Дай не видел в этом ничего смешного. – Кстати, часы, что подарил мне старик, – она засучила левый рукав фрака, и в солнечном свете блеснул циферблат поразительной красоты часов, – показывали, сколько времени у меня осталось до следующего «обледенения». Но они сломались и теперь бесполезны.

Лилит сделала шаг назад и флагшток зашатался. У Дая внутри всё похолодело от страха.

– Слезь оттуда! – выкрикнул он, примеряясь мыском сапога к широкому крепежу балки. – Это опасно!

Но Лилит проигнорировала его.

– Наверное, это судьба. – Она сцепила руки за спиной и горько усмехнулась. – Всем будет лучше, если я умру!

Слова иглой вонзились под сердце. Дай уже слышал такую фразу, но от кого и когда не мог вспомнить, и голову, будто спица, пронзила боль. Дай схватился за лоб и угрюмо уставился на Лилит.

Во всём лице её читалось болезненное смирение и му́ка. Даю вдруг показалось, если он не остановит её – Лилит шагнёт в пропасть, полетит прямо под колёса карет, машин, под ноги прохожим.

За что же она так себя ненавидит? Почему не жалеет себя и постоянно рискует? Зачем ищет смерти и испытывает судьбу? Неужели, у неё нет ничего, ради чего стоило бы жить? Например, у Дая есть дорогие друзья, и он боится их потерять, боится забыть прошлое и разрушить возможное будущее. Он боится потерять себя.

А Лилит…

Ах… У неё никого не осталось. Одна… Вечно.

Что-то внутри Дая вскипело и вырвалось наружу:

– Мне не будет лучше! – выкрикнул он и вскочил на флагшток. Сделал несколько неуверенных шагов – ноги подкашивались от страха – и старался не смотреть на колючий город под ногами.

Лилит стояла ближе, чем казалось с бортика. Дай схватил её за плечи и уверенно заглянул в глаза. В них не отразилось и капли удивления, лишь сухое равнодушие.

– Не смей умирать! – заявил Дай и нервно буркнул: – Не в мою смену.

Лилит беззвучно рассмеялась, а он продолжил:

– Я поклялся твоему наёмнику…

– Не привязывайся к Суртам, Дай, – резко перебила Лилит и сгладила тон полуулыбкой, сладко прошептала в самое ушко: – Иначе потом пожалеешь.

Руки с силой толкнули его в грудь, и Даймонд полетел в пропасть.

Так ему показалось.

Балка ушла из-под ног, внутренности перевернулись. Чувство падения охватило всё тело, ледяная хватка страха впилась в мозг и в голове билась лишь одна мысль: «Я падаю! Я разобьюсь!».

Жизнь перед глазами не пронеслась, зато мелькнули лица друзей. Скорбные и разочарованные. Живое лицо Главы Рыцарей – Рэйки, заносчивое и несчастное – Лиама, преданное и измученное – Шеллы, и единственное любимое, но так мучительно забытое, лицо погибшей принцессы.

Даже на краю гибели Дай не смог ухватить её образ, вместо него стояла и равнодушно взирала на него Лилит; затем – высокое, бескрайнее небо красного, рыжего и жёлтого цветов; парящие птицы; рваные облака, волной надвигающейся на город.

Как красиво и спокойно. Свободно…

Каким же дураком он был, что вечно смотрел под ноги!

Даймонд приземлился локтям на пыльный бортик, ударился поясницей на угол и поморщился от боли

Обрывисто и шумно дыша, он дикими глазами уставился на Лилит.

– Что ты творишь?! – психанул он. – Совсем с ума сошла?! Я же мог упасть и разбиться насмерть!

– Но не упал же, – парировала Лилит с холодной улыбкой и уверенно приблизилась к нему. – И не злись так. Ты не похож на человека, дорожащего своей жизнью. Иначе бы не подпустил Сурта так близко…

Дай неловко приподнялся на локтях и попытался отползти, отстраниться. Такая Лилит пугала его. Воровка же забралась ему на колени и уперла руки в бортик по обе стороны от него, загнав в ловушку между камнем и свои телом. Так близко, что Дай чувствовал её горячее дыхание на щеке, ощущал как вздымается при дыхании грудь.

– Ты боишься меня? – шёпотом спросила Лилит, и по телу постыдная пробежала дрожь.

Дай облизнул пересохшие губы.

– Я не боюсь, – соврал он, и голос, к счастью, не дрогнул.

Но Лилит почувствовала враньё и усмехнулась. Ловкие пальцы схватили ворот сюртука и бесцеремонно распахнули. Дай задохнулся от возмущения, но даже пикнуть не успел – девчонка стянула галстук и отщёлкнула верхние пуговицы рубашки, оголила шею. На сгибе показались две запёкшиеся точки.

Даймонд сглотнул.

Лилит, обхватив одной рукой его затылок, а другой, отстранив одежду в сторону, впилась острыми клыками в шею, в место прошлого укуса.

Боль была мгновенной. Дай смотрел на заходящее солнце в обрамлении кровавых облаков и думал, что сам виноват во всем этом. Он сам заявил, что хочет помочь Суртам, но в тот момент имел в виду не такую помощь, а помощь в поисках и создании лекарства от «обледенения». Глупая поддержка и в большей степени только на словах. Но отступать от слов уже поздно.

Лилит тихо пила его кровь, и Дай осознал, что она не просила другой помощи.

– Считаешь меня чудовищем? монстром? – горько выдавила она, не поднимая головы. Она робко зажимала тонкими пальцами свежую ранку, чтоб кровь не заляпала чистую рубашку. – Ненавидишь меня?

– Нет, – спокойно отозвался Дай и стиснул в крепких объятьях её хрупкое тело. Он не врал. – Ты не монстр, – шепнул, зарывшись носом в мягкие тёмные волосы пахнущие орехами и солнцем. – Ты человечнее многих из людей.

«Человечнее меня».

– Дурак, – сипло брякнула она, но Дай щекой почувствовал – Лилит улыбается.

Ⅲ

– Я хочу, чтобы ты взял их, – заявила воровка, уперто вкладывая свои часы в ладонь Дая. – Я отдаю их тебе «под залог», пока не выплачу перед тобой свой должок. Ненавижу оставаться в долгу, – пробурчала Лилит, потупив глаза в пол. – Сейчас у меня нет столько денег, но потом обязательно… А до того момента не смей их продать! – воскликнула она, зажимая обеими руками в его пальцах драгоценные часы. Она уже вытащила их из тисков кожаного браслета, и теперь они выглядели совсем как обычные карманные.

– Сейчас же пойду и продам, – гаденько оскалился Дай, желая её подразнить.

– Эй! – возмутилась Лилит, и он с силой взъерошил волосы на её макушке.

– Перестань! – пыхтела она в попытке отцепить его руку от головы.

Дай неслышно рассмеялся, глядя на её раскрасневшееся недовольное лицо в обрамлении растрёпанных, пушистых локонов.

– Я серьёзно! – буркнула воровка.

– Я понял.

Под пристальным взглядом Лилит Дай засунул часы в карман сюртука.

Девушка сощурилась.

– Потеряешь – прибью.

– Да-да, – закатил глаза Дай и беспечно зашагал по мостовой, засунув руки в карманы. – Ты идешь? Не знаю, как ты, а я ужасно хочу есть.

– Иду, – рыкнула она и сорвалась с места.

Глядя в отражение витрин с булочками, Лилит пыталась пригладить растрёпанные волосы. Дай стоял рядом с ней, бесстрастно взирая на эти роскошные и не очень, но, без сомнения, аппетитные кондитерские изделия. Он лениво осматривал кафе-пекарню с её обыденными светло-зелёными бумажными обоями, типичными для всех магазинов и помещений. Тихо отбивали секунды старые настенные часы. За широкими панорамными окнами мелькали силуэты прохожих. Оранжевые лучи солнца заливали небольшие столики из потемневшего от времени дерева.

Дай, казалось, даже и не думал выбирать себе что-то из еды, оставив решение за скудными вкусами Лилит. Он витал где-то в мыслях, пока застывшая в нерешительности Лилит начинала раздражаться. Она снова не могла определиться с выбором, а Дай никак не помогал!

– У-у-гх, – гневно бухтела она. – Ты бесполезен…

Раздался протяжный дребезжащий звонок. Хозяин пекарни подскочил на месте и побежал к краю шкафа со своей стороны, где стояла тумбочка, а на ней, на витых металлических ножках водрузился телефон, местами ржавый, с потрескавшейся позолотой на концах трубки.

Старая модель. Не редкая вещь в заведениях подобного типа.

На пухлом приветливом лице пекаря промелькнула растерянность, он бросил несколько косых взглядов в сторону Дая бесстрастно смотревшего в окно, а потом робко обратился к нему:

– Простите, кажется, вас просят к телефону.

Дай изумлённо поднял брови, будто бы впервые заметил присутствие продавца, нахмурился и быстрой напряженной походкой приблизился, взял из его рук увесистую трубку.

– Алло?..

– Привет-привет! – наиграно весело раздалось на другом конце провода. Связь проходила почти без помех. – Узнал меня?

Дай потер виски, силясь вспомнить, кому принадлежал этот странно-знакомый женский голос.

– Нет, – угрюмо ответил он.

– Это «Железная дева», – представилась, наконец, женщина из Совета, пославшая его на задание. Но голос звучал чисто, наигранно-кокетливо: она была без привычной страшной маски и, судя по внешним звукам, находилась на улице и звонила с телефона-автомата.

– Жуткое прозвище, – хмыкнул Дай и посмотрел на склонившуюся над прилавком с булочками Лилит. Пекарь что-то говорил ей, а она бессмысленным болванчиком смущенно кивала.

– Не хуже твоего, Ищейка, – из трубки послышался самодовольный смешок.

Дай привычно поморщился, услышав своё второе «имя».

– У меня не так много времени на светские беседы, поэтому скажу по существу… Рядом кто-нибудь есть? Отвечай односложно.

– Не совсем, – Дай оглянулся на окно, но людям снаружи было не до него.

– За тобой может вестись слежка, – голос её посерьёзнел. – Впрочем, как и за мной, поэтому не подавай серьёзного вида, у нас совсем дружеская беседа.

Дай почувствовал, что она улыбнулась.

– Ты уже достал камень?

Юноша неприязненно закусил губу.

– …Нет, – выдавил он после короткой паузы. На другом конце трубки послышался вздох. – Но я уже близко.

– Когда вернешь, – сказала женщина без тени колебания, – придержи его у себя.

– А?.. – Дай не успел сформулировать вопрос.

– Есть подозрения, что в Собрание затесались предатели, не исключено, что они могли проникнуть и в Совет. В замке твориться полная неразбериха: кто-то сообщил, что готовиться заговор. Весь двор на ушах стоит. Под подозрение попали все. Никому теперь нельзя доверять…

– Вам тоже? – не сдержался, съязвил Дай.

– Мне тоже, – эхом отозвалась она. – Кто знает, может я предатель?

– Я вам не верю.

– И правильно делаешь. О самом важном я тебе сообщила. На время расследования камень держи при себе и никому его, слышишь, – голос её ожесточился, – никому не отдавай.

– Значит, вы мне доверяете?

– Доверие – непозволительная роскошь, Даймонд. А теперь поспеши и достань камень.

Связь оборвалась, послышался протяжный гудок.

Дай вернул трубку на место и напряженно взглянул на Лилит. Полученная информация совсем его не радовала. После событий в поезде он и сам начал подозревать, что кто-то в замке работает на Секту: снабжает её вооружением и информацией. Но, если до этого Дай считал, что это мог быть один человек, теперь, после разговора с Железной девой, убедился – их много.

И, похоже, эти «предатели» работают на другое государство. А значит, Совет всё ещё не знает, что сектанты тоже пробрались в верхи.

Ему нужно как можно скорее вернуть камень и заняться выявлением предателей, пока никто из его родных не пострадал: ни Лиам, ни Шелла, ни Рэйка. Ещё одной потери Дай не вынесет.

– Выбрала что-нибудь? – нетерпеливо спросил он, подходя к Лилит.

Девушка подозрительно сощурилась, она слышала этот сомнительный телефонный звонок и ответы Дая, но не стала ни о чем спрашивать: пекарь всё ещё рядом.

– Куда-то торопишься?

– Да, – коротко ответил Дай. – На встречу твоим «знакомствам».

– Я выбрала! – мило подозвала она пекаря, пропуская реплику Дая мимо ушей, и указала пальцем на несколько булочек, лежавших в лотке за стеклом прилавка.

Как Лилит не пыталась скрыть свои истинные чувства за фальшивой улыбкой, Дай заметил в чёрных, как сама ночь, глазах сомнение и нервозность.