Читать книгу: «Плюшик и Хрустальный лес»

Пролог: Колыбельная Хрустального леса

Давным-давно, когда звёзды были ещё совсем маленькими и только учились зажигаться на небе, в самом сердце одного необычного мира родился лес.

Это был не простой лес. Если вы когда-нибудь видели, как лунный свет стекает по стеклянной крыше, как переливается иней на утреннем окне, как дрожит капля росы на лепестке розы — вы видели лишь крошечную частичку того, чем был Хрустальный лес.

Каждое дерево в этом лесу было сделано из застывшего лунного света. Стволы переливались перламутром и серебром, а ветки напоминали кружево, которое сплёл самый искусный мастер на свете. Листья — тонкие, прозрачные, словно крылья стрекозы — издавали нежный звон, когда ветер касался их. Этот звон складывался в мелодию — колыбельную, которую лес пел каждую ночь.

Колыбельная Хрустального леса была особенной. Она убаюкивала не только тех, кто жил в лесу, но и само Древо Жизни, что росло в его центре. Древо Жизни было огромным: его крона уходила высоко-высоко, выше самых высоких гор, а корни уходили глубоко-глубоко, туда, где спали древние тайны мира. Раз в сто лет на Древе созревали плоды — мягкие, пушистые, светящиеся изнутри тёплым золотистым светом. Из этих плодов рождались новые Плюшики.

Плюшики были самыми удивительными существами в лесу. Маленькие, размером с ладошку ребёнка, они напоминали помесь облачка, котёнка и одуванчика. Их шёрстка переливалась мягкими пастельными цветами — розовым, голубым, лавандовым — и меняла оттенок в зависимости от настроения. На голове каждого Плюшика рос бутон — нежный, как у тюльпана, пушистый, как одуванчик. Если Плюшик был счастлив и спокоен, бутон распускался в прекрасный цветок. Если он боялся или грустил — бутон закрывался, пряча лепестки внутрь.

Плюшики умели светиться. Когда наступала ночь, их шёрстка начинала излучать мягкое, тёплое сияние — каждый Плюшик был маленьким живым фонариком. А ещё они умели мурлыкать. Не как кошки — тихо и урчаще, а нежно и мелодично, словно далёкая флейта. Мурлыканье Плюшика могло успокоить кого угодно: расстроенного жука, встревоженную бабочку, даже ворчливого старого крота.

В Хрустальном лесу было много жителей. Там жили светлячки, которые помнили ещё те времена, когда лес только родился. Там жили бабочки с крыльями из разноцветного стекла, жуки с панцирями, украшенными самоцветами, и ручейки, которые разговаривали, журча на своём ручейном языке. Там жили мудрые черепахи, сёстры-стрекозы, трудолюбивые муравьи и даже один очень важный ёрш, который обитал в Лесном озере и считал себя философом.

Но самым молодым жителем леса был Плюшик, который появился на свет всего полгода назад.

Он был меньше остальных Плюшиков, и его бутон ещё не раскрывался по-настоящему — только иногда, когда ему было особенно радостно, лепестки чуть приоткрывались, показывая нежно-розовую серединку. Он был любопытным, как все малыши, и неуклюжим, как все малыши, и добрым — как все малыши, которые ещё не научились быть злыми.

Он жил в уютной норке под корнями Радужного дерева — самого красивого дерева во всём лесу. Радужное дерево называлось так потому, что его кора переливалась всеми цветами радуги, и каждый день цвет менялся: в понедельник дерево было голубым, во вторник — зелёным, в среду — жёлтым, и так до воскресенья, когда оно становилось фиолетовым с золотыми крапинками.

Норка Плюшика была маленькой, но очень уютной. Пол был устлан мягким мхом, который пах земляникой. В углу стояла кроватка из скорлупы грецкого ореха, накрытая лепестком розы вместо одеяла. Рядом — столик из гриба-трутовика, на котором всегда стояла чашечка с нектаром. И маленький светильник из светящегося гриба, который Плюшик зажигал перед сном.

Но самым ценным сокровищем в норке была не кроватка и не столик. Самым ценным сокровищем был старый светлячок по имени Светозар, который жил на полочке над кроваткой и рассказывал Плюшику истории перед сном.

Светозар был очень старым — настолько старым, что уже и сам не помнил, сколько ему лет. Его крылышки потускнели от времени, и светился он уже не так ярко, как раньше, но зато он знал всё на свете. Он знал, почему опадают листья и почему ручьи текут только в одну сторону. Он знал, как разговаривать с ветром и где прячутся радуги после дождя. И он знал самые лучшие истории.

Каждый вечер, когда солнце опускалось за горизонт и Хрустальный лес начинал петь свою колыбельную, Плюшик сворачивался калачиком в своей скорлупке, а Светозар усаживался на краешек, зажигал свой тёплый жёлтый свет и начинал рассказ.

— Сегодня, — сказал Светозар однажды вечером, — я расскажу тебе историю про ветер.

— Про ветер? — переспросил Плюшик, зевая и кутаясь в лепесток. — Ветер — это просто ветер. Он дует и всё.

— О нет, — улыбнулся Светозар, и его свет замерцал. — Ветер — это не просто ветер. Ветер — это память мира. Каждый ветер хранит в себе что-то важное. Весенний ветер помнит, как пахнут первые цветы. Летний — как звучит смех детей. Осенний — как шуршат опавшие листья. А зимний...

Светозар замолчал.

— А зимний? — спросил Плюшик.

— А зимний ветер, — тихо сказал светлячок, — помнит то, что мы предпочли забыть.

Плюшик хотел спросить, что же такое страшное может помнить зимний ветер, но глаза уже слипались. Колыбельная леса лилась в норку сквозь щели между корнями, убаюкивая его, и скоро он уже спал, и ему снилось, как он летит над лесом, а ветер несёт его всё выше и выше, к самым звёздам.

Светозар погасил свой свет и долго смотрел на спящего Плюшика. Светлячок знал то, чего не знал малыш. Он знал, что очень скоро в лесу что-то изменится. Что тёмная туча на севере растёт с каждым днём. Что звери стали тревожными, а птицы улетают раньше времени.

И ещё он знал, что Плюшику, такому маленькому и неуклюжему, возможно, придётся сделать то, что не под силу никому другому.

Но пока Светозар молчал. Пока колыбельная лилась, и лес спал, и всё было хорошо.

Ведь когда ты маленький, ты имеешь право не знать, что ждёт тебя впереди.

Глава 1. Первое утро Плюшика

Плюшик проснулся оттого, что луч солнца забрался к нему в норку и принялся щекотать нос.

— Апчхи! — чихнул Плюшик, и из его носа вылетела маленькая золотистая искорка. Она пролетела через всю норку и бесшумно погасла, коснувшись стены.

Плюшик протёр глаза лапкой и зевнул. Бутон на его голове был ещё закрыт — как всегда по утрам. Он раскрывался только после завтрака, когда Плюшик окончательно просыпался и становился бодрым.

— Доброе утро, малыш, — раздался голос с полочки.

Светозар уже не спал — светлячки вообще спят очень мало, особенно старые. Он сидел на краешке гриба-светильника и чистил крылышки длинными передними лапками.

— Доброе утро, Светозар, — ответил Плюшик и потянулся. Его шёрстка была чуть взлохмаченной после сна и отливала нежно-розовым — цветом утреннего спокойствия.

— Как спалось? — спросил светлячок.

— Хорошо, — Плюшик зевнул ещё раз. — Мне снилось, что я плыву по Молочной реке на листике, а вокруг плавают сладкие облака.

— Хм, — улыбнулся Светозар. — Похоже, ты вчера съел слишком много медовой росы перед сном.

— А разве бывает слишком много медовой росы? — удивился Плюшик.

— Для живота — бывает, — ответил Светозар. — Но для души — никогда. Вставай, соня. Сегодня важный день.

Плюшик выбрался из своей скорлупки-кроватки и сладко потянулся, встав на задние лапки и вытянув передние вверх. Шёрстка на его животике была мягкой и пушистой, как одуванчик. Он подошёл к маленькому зеркальцу из отполированной капли смолы, которое висело на стене, и посмотрел на себя.

Из зеркала на него глядел круглый пушистый зверёк с большими голубыми глазами, в которых, казалось, мерцали звёздочки. Уши у него были похожи на два нежных лепестка, носик — маленькая розовая пуговка, а на макушке — закрытый бутон, похожий на тугой розовый тюльпан.

— Я сегодня красивый? — спросил Плюшик у своего отражения.

— Ты красивый каждый день, — ответил Светозар, подлетая ближе. — Но сегодня ты особенно красивый, потому что сегодня ты впервые понесёшь письмо.

Плюшик аж подпрыгнул от радости.

— Письмо?! Я?! Сам?!

— Сам, — подтвердил Светозар. — Бабочка Мимоза принесла его ещё на рассвете. Его нужно доставить на другой конец леса, к Старому Медведю-Сновидцу. Она сказала, что это срочно.

Плюшик заметался по норке, не зная, за что хвататься. Ему никогда раньше не давали таких важных поручений! Он был самым маленьким Плюшиком в лесу, и взрослые обычно говорили: «Подрасти сначала», «Вот научишься светиться — тогда и поможешь». Но сегодня! Сегодня ему доверили настоящее дело!

— Мне нужно умыться! — засуетился он. — И позавтракать! И собраться! И...

— Стоп, стоп, стоп, — рассмеялся Светозар. — Давай по порядку. Сначала умывание. Потом завтрак. Потом ты получишь письмо. И только потом отправишься в путь. Договорились?

Плюшик кивнул и подбежал к выходу из норки. Вход был занавешен лепестком радужного дерева — сегодня лепесток был голубой, потому что был понедельник. Плюшик отодвинул его и выглянул наружу.

Мир за порогом был прекрасен.

Хрустальный лес искрился и переливался в лучах утреннего солнца. Капли росы на листьях горели разноцветными огоньками, словно маленькие драгоценности. Воздух был наполнен запахами цветов и свежести, а где-то далеко пела свою утреннюю песню невидимая птица.

— Ну, здравствуй, день! — сказал Плюшик и шагнул наружу.

Умывался Плюшик в ручейке, который протекал прямо под Радужным деревом. Ручеёк был не простой — он назывался Поющий, потому что всё время что-то напевал себе под нос. Вода в нём была чистая-чистая, прозрачная, как слеза, и на дне блестели разноцветные камешки.

— Доброе утро, Поющий! — поздоровался Плюшик, опуская лапки в воду.

— Утро-утро-утречко, — зажурчал ручеёк в ответ. — Как спалось-лось-лось?

— Хорошо, — ответил Плюшик и плеснул водой себе в лицо. Капельки воды засверкали на его шёрстке, как маленькие бриллиантики.

— Сегодня важный день-день-день, — продолжал ручеёк. — Слышал-слышал-слышал, новости разносятся быстро-быстро-быстро.

— Ты уже знаешь про письмо? — удивился Плюшик.

— В лесу ничто не остаётся тайной-най-най, — хитро журкнул Поющий. — Вода всё слышит-слышит-слышит.

Плюшик умылся, почистил зубы (для этого он использовал тоненькую веточку мягкого дерева, которую разжёвывал до состояния щёточки) и причесал шёрстку маленьким гребешком из рыбьей косточки. Бутон на его голове слегка приоткрылся, выпуская нежный розовый свет — значит, Плюшик был доволен.

Вернувшись в норку, он сел завтракать. На столике из гриба-трутовика уже стояла чашечка из желудя, наполненная утренним нектаром. Светозар позаботился об этом — каждое утро он летал к Цветочной поляне и собирал для Плюшика свежий нектар.

Рядом с чашечкой лежал кусочек медовой коры — любимое лакомство Плюшика. Она пахла мёдом, ванилью и чем-то ещё, очень вкусным и родным.

— Спасибо, Светозар, — сказал Плюшик, откусывая кусочек коры. Она хрустела и таяла во рту, оставляя сладкое послевкусие.

— Пожалуйста, малыш, — ответил светлячок. — Ешь хорошо. Путь неблизкий, а сил понадобится много.

— А где письмо? — спросил Плюшик с набитым ртом.

— Лежит на полочке. Я сохранил его для тебя.

Плюшик покосился на полочку. Там, рядом со Светозаром, лежал маленький свёрток из зелёного листочка, перевязанный травинкой. Письмо! Настоящее письмо, которое он должен доставить!

Плюшик так быстро доел завтрак, что даже подавился последним кусочком, и пришлось запивать его нектаром.

— Тише, тише, — забеспокоился Светозар. — Никто не отнимет у тебя письмо. Успеешь.

— Я не могу ждать! — воскликнул Плюшик, вскакивая из-за стола. — Я должен бежать прямо сейчас!

— Но ты даже не знаешь, где живёт Старый Медведь-Сновидец, — остановил его Светозар.

Плюшик замер. Действительно, он не знал. Он знал только свой маленький уголок леса — Радужное дерево, Поющий ручей, Цветочную поляну. А другие части леса он видел только в рассказах Светозара.

— Ты же мне покажешь дорогу? — спросил он.

— Я не могу, — вздохнул светлячок. — Я старый, мне трудно летать на такие расстояния. Но я дам тебе карту.

Светозар подлетел к полочке и снял с неё не письмо, а тонкий, почти прозрачный листок. Он был сделан из лепестка ночного цветка, и на нём серебристыми чернилами было нарисовано что-то, похожее на тропинки и деревья.

— Вот, — сказал Светозар, протягивая листок Плюшику. — Это карта Хрустального леса. Я нарисовал её много лет назад, когда ещё мог летать далеко. Здесь отмечена тропинка к дому Медведя-Сновидца.

Плюшик взял карту дрожащими лапками. Она была лёгкой, как паутинка, и немного светилась в темноте.

— А как я буду её читать? — спросил он. — Я же не умею читать карты!

— Ничего страшного, — улыбнулся Светозар. — Карта сама покажет тебе дорогу. Просто держи её перед собой и следуй за серебристыми линиями. Они будут подсвечивать путь.

Плюшик с восхищением посмотрел на карту. Эта карта! Она была настоящим сокровищем! Он спрятал её в свой маленький рюкзачок, который сплёл из травинок ещё неделю назад, и снова повернулся к Светозару.

— Теперь письмо! — сказал он.

Светозар кивнул и взял с полочки зелёный свёрток. Он был совсем лёгким, но Плюшику казалось, что в нём скрыта великая тайна.

— Передай его лично в лапы Старому Медведю, — наставительно сказал Светозар. — Никому больше. Понял?

— Понял! — кивнул Плюшик, принимая письмо. Он аккуратно убрал его в рюкзачок, рядом с картой.

— И ещё, — добавил Светозар. — Возьми с собой вот это.

Он протянул Плюшику маленький камешек на тонкой ниточке. Камешек был прозрачным, как льдинка, но внутри него мерцал тёплый золотистый свет.

— Что это? — спросил Плюшик.

— Оберег, — ответил Светозар. — Когда-то он принадлежал моему дедушке, а тому — его дедушка. Он приносит удачу и светит в темноте. Надень его на шею и носи, не снимая.

Плюшик надел камешек на шею. Он был тёплым и приятно касался шёрстки.

— Я вернусь, — сказал Плюшик. — Обещаю.

— Я знаю, — ответил Светозар. — Будь осторожен, малыш. И помни: если тебе станет страшно, просто закрой глаза и вспомни, что ты — Плюшик. А Плюшики не сдаются.

Плюшик обнял Светозара (насколько это вообще возможно обнять светлячка — скорее, он просто прижался к нему щекой) и направился к выходу. У порога он обернулся.

— Светозар, — сказал он. — А что в письме?

— Я не знаю, — честно ответил светлячок. — Но если его нужно нести так срочно, значит, это что-то очень-очень важное.

Плюшик кивнул и шагнул наружу.

Солнце уже поднялось выше, и лес сиял ещё ярче, чем утром. Плюшик достал карту, развернул её и посмотрел на серебристые линии.

И линии засветились.

Одна из них, самая тонкая и извилистая, стала ярче других и потянулась вперёд, указывая путь.

— Ну что ж, — сказал Плюшик сам себе, делая первый шаг. — Приключение начинается.

Он шёл по тропинке, которая вилась между деревьями и кустами, и думал о том, что ждёт его впереди. Он не знал, что это утро станет последним спокойным утром в его жизни. Не знал, что очень скоро Хрустальный лес начнёт меняться, и что перемены эти будут недобрыми.

Но пока он просто шёл, нёс письмо и чувствовал себя самым счастливым Плюшиком на свете.

А с неба за ним наблюдала тёмная тень. Она двигалась с севера, медленно, но неумолимо, закрывая солнце.

Свистун просыпался.

Глава 2. Бутон на голове

Плюшик шагал по тропинке, напевая песенку, которую придумал только что. Она была про то, как здорово идти по лесу, нести важное письмо и чувствовать себя настоящим героем.

— Я иду, иду, иду, — напевал он на ходу. — Солнце светит мне в пути, Письмо нужно отнести!

Песенка была не очень складной, но Плюшику она нравилась. Он шагал, высоко поднимая лапки, и его бутон слегка покачивался на макушке, приоткрываясь всё больше и больше.

— Мимо ёлки, мимо пня, Письмо важное у меня! Кто его там отправил? Кто его там получит? Медведь всё знает, всё примечает...

— Осторожнее! — крикнул кто-то справа.

Плюшик подпрыгнул от неожиданности и чуть не упал в куст крапивы. Оказывается, он так увлёкся пением, что не заметил, как тропинка сузилась и по краям появились колючие заросли.

Из-за куста на него смотрел толстый усатый жук в крошечной соломенной шляпе. Это был Дормидонт — главный жук-короед Радужного района.

— Ты чего орёшь? — недовольно спросил Дормидонт. — Разбудишь всех личинок. У меня их, между прочим, триста двадцать семь штук, и все спят чутко.

— Извините, дядюшка Дормидонт, — сказал Плюшик, прижимая лапку к груди. — Я просто шёл и пел. Я письмо несу!

— Письмо? — жук приподнял шляпу и почесал лоб лапкой. — Кому письмо?

— Старому Медведю-Сновидцу! — гордо ответил Плюшик.

— Медведю? — Дормидонт недоверчиво посмотрел на Плюшика. — Малыш, ты уверен, что не заблудишься? Ты же ещё совсем кроха. Вон у тебя бутон даже не раскрылся толком.

Плюшик обиженно дотронулся до своего бутона. Действительно, он был раскрыт только наполовину. Но ведь это не повод сомневаться в его способностях!

— Бутон раскроется, когда я дойду, — твёрдо сказал Плюшик. — У меня есть карта. И оберег.

Он показал на камешек на шее.

— Хм, — жук поправил шляпу. — Ну смотри. Если что — зови. Мы, жуки-короеды, народ занятой, но в беде не бросим.

— Спасибо, дядюшка Дормидонт, — вежливо сказал Плюшик и пошёл дальше.

Через некоторое время тропинка вывела его на небольшую поляну. Поляна была усыпана цветами, и над ними кружились бабочки. Одна из них, ярко-оранжевая с фиолетовыми пятнышками на крыльях, заметила Плюшика и подлетела к нему.

— Плюшик! — радостно воскликнула она. — Куда это ты направляешься?

Это была бабочка Мимоза — та самая, которая принесла письмо на рассвете. Она работала почтальоном в Хрустальном лесу и знала все новости раньше всех.

— Я несу письмо! — снова сказал Плюшик, чувствуя себя ужасно важным.

— Письмо? — удивилась Мимоза. — Я сегодня уже разнесла все письма. Откуда у тебя ещё одно?

— Это то самое, которое ты принесла утром, — объяснил Плюшик. — Светозар сказал, что я должен доставить его лично.

— Ах, вот оно что, — Мимоза загадочно улыбнулась. — Что ж, удачи тебе, малыш. Только будь осторожен. Ты слышал новости?

— Какие новости? — насторожился Плюшик.

— Говорят, на севере что-то случилось, — понизив голос, сказала Мимоза. — Птицы говорят, что небо там стало тёмно-фиолетовым. И ветер какой-то странный дует — злой, холодный.

— Да ну, — махнул лапкой Плюшик, хотя на душе у него стало тревожно. — Это просто погода меняется. Светозар говорил, что осенью всегда ветрено.

— Осень ещё не скоро, — покачала головой Мимоза. — Но ты прав, не будем забивать голову плохими мыслями. Иди, удачи тебе!

Мимоза вспорхнула и улетела, а Плюшик пошёл дальше, но песенка его уже не была такой весёлой. Мысли о тёмном небе и злом ветре застряли в голове, как колючка.

«Не буду об этом думать, — решил он. — Я несу письмо, и это самое главное».

Тропинка привела его к мостику через ручей. Мостик был старым, сделанным из переплетённых веток, и слегка покачивался, когда Плюшик ступил на него.

— Эй, на мосту! — раздался голос снизу.

Плюшик заглянул вниз. В ручье сидела большая лягушка и смотрела на него немигающими глазами.

— Здравствуйте, — вежливо сказал Плюшик.

— Здравствуй, — ответила лягушка. — Ты, случаем, не видел здесь вкусную мошкару?

— Нет, не видел, — покачал головой Плюшик. — Я вообще мошкару не ем. Я нектар пью.

— Нектар? — лягушка скривилась. — Фи, какая гадость. Нет, ты мошкару поищи. Я голодная.

— Извините, — сказал Плюшик. — Я спешу. Письмо несу.

— Письмо? — лягушка оживилась. — А ну-ка покажи!

— Не могу, — твёрдо сказал Плюшик, вспомнив наставление Светозара. — Письмо нужно передать лично в лапы.

— Вот жадина, — обиделась лягушка. — Ну и иди со своим письмом. А я тут буду голодная сидеть.

Плюшик перебежал мостик, чувствуя, что бутон на его голове слегка сжался. Ему стало стыдно, что он не показал письмо, но Светозар сказал — никому.

Он шёл дальше, и лес вокруг становился всё гуще и гуще. Деревья здесь были выше, а тени под ними — темнее. Плюшик уже не напевал, а шёл молча, внимательно глядя по сторонам.

— Помогите! — вдруг раздался тоненький голосок.

Плюшик остановился. Голос доносился откуда-то сверху. Он поднял голову и увидел ветку старого дуба, на которой висело что-то маленькое и зелёное.

— Кто здесь? — крикнул Плюшик.

— Это я! Ящерка Искра! Я запуталась в паутине и не могу выбраться!

Плюшик посмотрел внимательнее и разглядел маленькую ящерку с перепончатыми крылышками. Она действительно запуталась в паутине, которая, видимо, была сплетена между ветками.

— Держись! Я сейчас!

Плюшик огляделся. Как забраться на дерево? Он умел лазать, но не очень хорошо — его пушистые лапки всё время скользили.

— Может, я полечу? — крикнула ящерка. — Но я боюсь!

— А ты пробовала летать раньше? — спросил Плюшик, карабкаясь на ствол.

— Нет! Я только учусь! Я выпала из гнезда и застряла!

Плюшик с трудом, цепляясь за кору, добрался до нижней ветки, потом до следующей. Паутина была высокой, и ему пришлось лезть всё выше и выше.

Наконец он добрался до ветки, где висела ящерка. Паутина была липкой и крепкой, но Плюшик аккуратно начал распутывать её лапками.

— Не бойся, — говорил он. — Я тебя вытащу.

— А если я упаду? — дрожала ящерка.

— Не упадёшь, — пообещал Плюшик. — Я тебя поймаю.

Через несколько минут паутина была распутана, и ящерка освободилась. Но, едва почувствовав свободу, она поскользнулась и полетела вниз.

— Аааа! — закричала она.

Плюшик, не раздумывая, прыгнул следом. Он был лёгким, как пушинка, поэтому приземлился мягко, прямо на мох. Ящерка шлёпнулась рядом, целая и невредимая, только перепачканная паутиной.

— Ты в порядке? — спросил Плюшик, вставая и отряхиваясь.

— Кажется, да, — ответила ящерка, тоже поднимаясь. — Спасибо тебе большое! Ты мой герой!

— Да ладно, — смутился Плюшик. — Я просто помог.

— А как тебя зовут? — спросила ящерка, разглядывая Плюшика с любопытством.

— Я Плюшик.

— А я Искра! — улыбнулась ящерка. — Я летучая ящерка. То есть должна быть летучей. Но пока не очень получается.

Она вздохнула и развернула свои перепончатые крылья. Они были красивыми — ярко-зелёными с оранжевыми прожилками, — но одно крыло было слегка погнуто.

— Я упала с дерева, когда пыталась взлететь, — призналась Искра. — И теперь боюсь пробовать снова.

Плюшик посмотрел на неё. Ящерка была чуть больше его самого, с блестящей зелёной чешуёй и большими карими глазами. Она выглядела грустной и немного растерянной.

— Знаешь что? — вдруг сказал Плюшик. — А давай я помогу тебе научиться летать?

Искра подняла голову:

— Правда? Ты сможешь?

— Не знаю, — честно ответил Плюшик. — Но я обещаю попробовать. Я вот сам ещё не умею хорошо светиться. Но Светозар говорит, что если очень стараться, то всё получится.

— Светозар? — переспросила Искра. — Кто это?

— Мой друг, — улыбнулся Плюшик. — Он светлячок. Самый мудрый во всём лесу.

— А куда ты идёшь? — Искра заметила рюкзачок на спине Плюшика.

— Я несу письмо Старому Медведю-Сновидцу.

— Медведю?! — глаза Искры загорелись. — А можно мне с тобой? Я знаю, где он живёт! Я видела его издалека, когда ещё жила в гнезде. Это в той стороне!

Она махнула хвостом на северо-запад.

— Правда? — обрадовался Плюшик. — А то я по карте не очень хорошо ориентируюсь.

— Конечно! — Искра вскочила на лапки. — Только... я не умею летать, так что придётся идти пешком.

— Ничего страшного, — улыбнулся Плюшик. — Я тоже пешком.

И они отправились вместе. Плюшик шагал по тропинке, а Искра бежала рядом, то и дело спотыкаясь о корешки и камни.

— Осторожнее, — говорил Плюшик, поддерживая её.

— Я стараюсь, — вздыхала Искра. — На земле всё по-другому. Там, наверху, ветки качаются, и можно прыгать с ветки на ветку. А тут какие-то корни везде.

— Ничего, привыкнешь, — ободрил её Плюшик.

Они шли и разговаривали. Искра рассказала, что она родилась в гнезде на верхушке старого дуба, но её братья и сёстры уже улетели, а она осталась, потому что боялась. А сегодня утром она всё-таки решилась попробовать — и упала.

— Я думаю, я просто трусиха, — грустно сказала она.

— Нет, — твёрдо сказал Плюшик. — Ты не трусиха. Трусиха бы не попробовала. А ты попробовала. Просто нужно ещё немного потренироваться.

— А как ты научился не бояться? — спросила Искра.

Плюшик задумался. Он никогда не задавал себе этого вопроса. Он просто... не боялся. Ну, почти не боялся. Иногда, по ночам, когда Светозар засыпал и норка погружалась в темноту, ему становилось страшно. Но он закрывал глаза и представлял, что он — маленькая звёздочка, и темнота ему не страшна. И становилось легче.

— Наверное, я просто думаю о чём-то хорошем, — сказал он. — Например, о том, что письмо дойдёт до адресата. Или о том, что Светозар будет мной гордиться.

— А я вот не знаю, кем я буду гордиться, — вздохнула Искра. — Мои братья и сёстры улетели, и я даже не знаю, где они.

— Ты можешь гордиться сама собой, — предложил Плюшик. — За то, что не сдаёшься.

Искра посмотрела на него с удивлением, а потом улыбнулась.

— Знаешь, Плюшик, а ты мудрый. Прямо как старый светлячок.

— Я просто маленький, — засмеялся Плюшик. — Маленькие иногда видят то, что большие не замечают. Так Светозар говорит.

Они вышли на солнечную поляну, и Плюшик остановился перевести дух. Бутон на его голове раскрылся почти полностью — ему было хорошо и радостно от того, что он нашёл нового друга.

— Я обещаю, — сказал он, поворачиваясь к Искре. — Я помогу тебе научиться летать. Честно-пречестно.

— А я помогу тебе донести письмо, — ответила Искра. — Честно-пречестно.

Они пожали друг другу лапки — вернее, Плюшик пожал лапку Искры своей пушистой лапкой, и это было начало большой дружбы.

— Ну что, идём дальше? — спросил Плюшик.

— Идём! — кивнула Искра.

И они пошли.

А на севере, за Говорящими горами и Смеховым болотом, в тёмной пещере зашевелилось что-то огромное и злое. Свистун открыл глаза и глубоко вздохнул.

Ветер донёс до него запах леса. Сладкий, живой, тёплый запах.

Свистун улыбнулся — страшной, холодной улыбкой.

— Я иду, — прошептал он. — Жди меня, Хрустальный лес.

И по всему северному небу пробежали фиолетовые молнии.