Читать книгу: «Секреты старого сада»
Серия «Детективы для хорошего настроения Дарьи Калининой»
© Калинина Д.А., 2026
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026
Глава 1
Вот и наступил долгожданный апрель! Такой неуловимый и капризный младший братец март уступил старшенькому свое законное место. Все в природе радовалось этому. Далеко в прошлом остался стылый холод, который исходил от мерзлой земли. Теперь в воздухе разлилась та особая сладость, которая исходит от первой проклевывающейся зеленой травы. Утром на кромке воды в старой бочке и на лужицах во дворе все еще временами наблюдались ледяные узоры, но днем под солнцем тонкий лед снова таял, а вместе с ним таяли и тусклые зимние денечки, уступая место яркому весеннему свету и теплу.
Оленька спустилась по ступенькам крыльца в свой просыпающийся после зимней спячки сад и жадно вдохнула полной грудью. Да, ошибиться было невозможно: в воздухе уже совершенно явственно пахло весной. И пусть местами лежал снег, а с крыши еще капала ледяная капель, образуя кружевные проталины, но уже показали свои клювики ранние самые, самые отважные крокусы и повсюду слышалось птичье пение.
Прогулявшись до теплицы, Оленька в очередной, кажется, стотысячный раз измерила расстояние шагами от нее и до огородика, огороженного красивым плетнем. Потом, не удовольствовавшись этими грубыми подсчетами, извлекла из кармана жилета рулетку и изменила дорожку уже ею. Результат оставался по-прежнему неизменным, и Оленька горестно вздохнула.
У нее была причина, чтобы тревожиться. За минувшую зиму, соскучившись без дел и повинуясь садовому зуду, она скупила в садоводческих питомниках сотни наименований растений. И все они благополучно пришли, что почтой, что курьерской доставкой, а за некоторыми Оленька не поленилась – съездила сама. И вроде бы можно было жить да радоваться, потому что все ее заказы прибыли в наилучшем виде и ни один из них не потерялся в пути, чего Оленька никак не ожидала и на что в глубине души рассчитывала в своих предварительных прикидках. Но радости как раз Оленька и не испытывала.
Отчего же так? Да ведь она-то как прикидывала, когда заказывала столько всего разного для своего сада? Часть из заказов в пути потеряется, частью придет некондиция и загнется, часть питомники сами не смогут у себя найти и потому не пришлют. Но получилось иначе. Все пришло, все выглядело прекрасно, и все просилось в землю.
Отсюда возникал резонный вопрос:
– И куда мне их теперь все приткнуть? Места для всех совершенно нет.
Оленька подняла ногу, чтобы ткнуть ею кучку потемневшей после зимы палой листвы, сохранившейся тут еще с прошлого года и мозолящей теперь глаза, но вовремя опомнилась. Тут же у нее растет наперстянка с какой-то поистине уникальной окраской. Саженец в прошлом году подарила ей Лидия Петровна. А она была садоводом со стажем, победителем многих конкурсов, ерунды дарить бы своей соседке точно не стала.
Именно Лидия Петровна и заразила Оленьку страстью к покупкам. Зимой Оленька хватала без разбору все понравившиеся позиции, хвастаясь перед Лидией Петровной особенно удачными приобретениями, а к весне стала обладательницей несметных сокровищ, которые теперь надо было куда-то приткнуть. А куда?
– Эх! Королевство маловато!
Потом Оленька измерила дорожку до дома, с укором взглянула на полсотни горшков и горшочков, которые выстроились вдоль южной стены, словно солдаты на плацу, и задумчиво добавила:
– Разгуляться-то негде!
Пока Оленька занималась своими подсчетами, Калачика поблизости не наблюдалось, но теперь он появился из-за угла дома. Песик каждое утро совершал свой обход по неизменному, раз и навсегда закрепленному в его памяти маршруту. Калачик во всем любил обстоятельность. И к новым цветочным горшкам отнесся неприязненно. Вот и сейчас он обнюхал их и зарычал.
– Не переживай, милый, это ненадолго, – успокоила его хозяйка. – Чуть только оттает земля, как я все сразу же пристрою.
Оленька говорила и сама поражалась собственному лицемерию. Зачем она врет? Что она пристроит? Куда? Места на участке совершенно не оставалось. Был засажен буквально каждый уголок, и засажен так плотно, что нечего было и мечтать втиснуть еще хоть что-то. Осталось два варианта. Первый заключался в том, чтобы посягнуть на святое – на газон, который можно было пустить под новые клумбы.
Но стоило Оленьке прикинуть, как это будет выглядеть, как внутри ее что-то запротестовало. Заводить новые клумбы, которые потребовали бы дополнительного ухода, она не хотела. Вот не хотела, и все. Такая у нее назревала дилемма. Новые растения и цветы видеть на своем участке Оленька хотела, а создавать себе дополнительную работу по их уходу – нет.
– Придется расформировать часть старых цветников. Ничего не поделаешь. Не хочется расставаться со старыми друзьями, но надо дать дорогу молодым.
Решение было принято. Оленька отпраздновала его чашкой душистого чая с листочками лимонной мяты и каплей малинового варенья, которое еще оставалось с прошлого урожая. Калачик все время преданно сидел рядом. Он не любил чай и был равнодушен к варенью, его интересовала свежая булочка с маслом, на которую полагалось накладывать варенье. Но хозяйка увлеклась, и Калачику достался лишь крохотный кусочек, самая корочка с остатками маслица.
– Ну как тебе?
Калачик облизнулся. «Неплохо, – читалось на его забавной мордочке, – но раньше вроде как было получше».
– Ты прав, – согласилась Оленька. – Какое-то послевкусие у масла стало невнятное.
С тех пор как поставщик молочной продукции в их поселке сменился, качество ее с каждой новой покупкой становилось все менее эталонным, упорно стремясь приблизиться к магазинному образцу. Оленьке, да и другим жителям «Лесной сказки» подмена не нравилась, и они пытались выяснить причину падения качества у продавца.
– Скажите, почему изменился вкус у вашей продукции?
Но если они надеялись уличить продавца в нечистоплотности, то ошиблись, продавец ничуть не смутился и спокойно сказал:
– Не вы первые меня об этом спрашиваете, я наводил справки. Оказалось, у вашего прежнего поставщика молочной продукции его коровы были красногорбатовской породы, наши отечественные джерси, а я держу одних лишь голштинов.
– И что?
– У разных пород коров и вкус молока разный.
– Держите тогда тоже джерси.
– У коров голштинской породы удой куда выше.
– Но сам вкус молока и сливок, как я чувствую, у них не так хорош.
Продавец в ответ пускался в туманные рассуждения о росте котировок акций различных агрохолдингов на бирже, конкуренции среди фермеров и перспективности с точки зрения рыночной экономики для той или иной породы молочного скота. Рассуждения внушали покупателям такое почтение к знаниям фермера, что они обычно от него отступали.
Но только не Светлана.
– Я хочу за свои деньги получать товар лучшего качества. Ваше качество меня не устраивает. Либо заводите другую породу скота, как ваш предшественник, либо мы у вас ничего покупать больше не будем!
Однако новый продавец не испугался ее угроз и даже с ехидцей поинтересовался:
– Да? И где же теперь он? Где мой знаменитый предшественник? Не знаете? А я вам скажу! Он не выдержал конкуренции. Закрыл производство. Покупайте лучше у меня, у других товар еще хуже!
С целью проверки его слов на ближайший рынок была отправлена Катерина. Ей поручалась ответственная миссия как главному эксперту снять пробу со всех представленных на субботнем рынке образцов молочной продукции. Катя добросовестно перепробовала десятки видов сыров, йогуртов, сливок и пахты, но выбрать лучшее у нее не получилось.
– Все вкусно, но все не то. Больше всего мне понравился сыр у одной женщины, но она сказала, что коров не держит.
– Откуда же тогда сыр? Его обычно из молока делают.
– Она держит коз. И у нее как раз есть хорошая козочка на продажу. Хозяйка готова нам ее продать. У этой козочки есть еще один плюс – у нее совсем скоро родятся козлята, будет приплод.
Светлана не колебалась ни минуты.
– Беру!
И, невзирая на просьбы Оленьки повременить и подумать хорошенько, Светлана оформила сделку. И сегодня дойная козочка должна была прибыть по новому месту жительства. Все три подруги ждали ее с нетерпением. И еще утром, прохаживаясь по своему участку, Оленька то и дело поглядывала в сторону дома, где жили ее подруги. Но пока что ни Кати, ни Светланы там видно не было.
Оля допила свой чай и сказала Калачику:
– Ну что же, пора и нам за дело!
Ей предстоял нелегкий выбор: нужно было определиться, от каких старожилов своего сада она готова избавиться в угоду новичкам.
– Гортензии точно можно проредить. Во-первых, многие у меня в двойном экземпляре, а во-вторых, некоторые мне просто не нравятся. Сейчас есть куда более эффектные сорта, чтобы держаться за беленьких простушек.
Корчевать гортензии было несложно, на поверхности оставалось достаточно их стволов и веток, чтобы даже сейчас можно было безошибочно определить, где растет та или иная красавица. К тому же каждая разросшаяся гортензия занимала довольно большое место, и даже три выкопанные штуки освободили очень приличную площадь. Можно было бы вообще этим и ограничиться, тем более что некоторые новенькие прибыли в таком чахлом и иногда откровенно жалком состоянии, что возникал вопрос: а стоят ли они вообще отданных за них денег? И даже те, которые выглядели сравнительно жизнеспособными, были настолько невелики размером, что годик-другой вполне были способны потесниться с соседями.
Но Оленьку уже понесло. Едва она справилась с чрезмерно разросшимися гортензиями, как дальше дело пошло легче. Под удар попали многолетние колокольчики, которые не устраивали свою хозяйку тем, что чрезвычайно легко осеменялись и Оленьке приходилось тратить немало времени, чтобы избавиться от их богатого потомства. К тому же цвели они совсем недолго, а затем только и делали, что разбрасывали свои семена по всем направлениям. После колокольчиков досталось маргариткам, которые обещали вырасти пушистиками, а выросли обычными простушками. Затем был извлечен куст осенней астры за то, что цветет настолько поздно, что никогда не успевает раскрыть полностью свои бутоны до наступления морозов.
– Мало мне радости каждый год любоваться на ваши замерзшие бутоны. На выход, товарищ!
Оленька опомнилась лишь после того, как вся земля вокруг нее оказалась изрыта. И сам участок напоминал поле для конного поло. Где земли коснулось копыто лошади, там зияла свежая дыра.
– М-м-м… Пожалуй, что хватит.
Хотя места для новеньких было предостаточно, но теперь возникал вопрос: что делать со старичками? Выкинуть их в компост у Оленьки не поднималась рука. Все растения исправно цвели и росли без капризов, так за что же их в утиль?
– Уф! Кому-нибудь, да и пристрою.
И, лелея в голове эту мысль, Оленька отправилась с визитом к своим подругам, рассчитывая, что передохнет у них после тяжелой работы. На полпути ей навстречу попался Феодор. Обычно кот Светланы двигался величественно и неторопливо, как и подобает красе и гордости всей улицы. Не было в округе кота, способного сравниться с Феодором мощью и силой, что позволяло держать всех других котов в страхе, а кошек заставлять изнывать от нежности и страсти. Ежедневно Феодор получал свою долю уважения, купаясь в лучах любви и славы. И даже просто шествуя по своим делам, не забывал важно поглядывать по сторонам. Все ли в должной мере восхищаются Его Королевским Величеством?
Но сегодня с Феодором происходило что-то определенно не то. Он наспех поздоровался с Калачиком, даже не посмотрел на Оленьку и как-то трусливо шмыгнул куда-то в заросли кустов. Складывалось ощущение, что Феодор откуда-то сбежал. И что страх до сих пор преследует его. Такое поведение было настолько нетипично для холеного баловня судьбы, что Оленька даже не смогла сразу и до конца осознать, что же оно может значить.
Так в задумчивости Оленька в компании Калачика открыла калитку, ведущую на участок подруг, и тут же была ошарашена громким криком:
– Собаку! Держи собаку!
Озадаченная таким поворотом, Оленька ненадолго замерла, не в силах понять, что происходит. В отличие от нее, Калачик сориентировался в ситуации куда быстрее. Недаром в жилах Калачика текла кровь первоклассных пастушьих корги – овчарок, которые, несмотря на свою миниатюрность, способны задать жару любой строптивой овце. И вот сейчас зов предков мощной волной ударил по Калачику. Пусть перед собой он видел не овцу, а козу, но какая, в сущности, разница. Парнокопытное, которое требовалось призвать к порядку! И Калачик был к этому готов.
Но и коза оказалась не лыком шита. При виде приближающейся к ней собаки она опустила к самой земле голову и угрожающе качнула пару раз своими огромными рогами.
– Клац-клац!
Рога задели камень, из которого были выложены бордюры на участке Светланы, и высекли из булыжника сноп искр.
Оленька только и смогла, что простонать:
– Ка-ла-чик!!!
Она уже представляла, как коза вонзит свои рога в мягкий пушистый бок ее собаки, но Калачик не дал маху. Справившись с первоначальной оторопью, он оскалил зубы и проворно отскочил в сторону.
«Ах, вот ты как! – читалось на его морде. – Не слушаться! Ну, я тебе покажу!»
И дальше началась потеха. Коза наступала, собака нарезала вокруг нее петли. Коза шла в атаку, собака увертывалась от острых копыт и рогов. Пару раз Калачику удалось изловчиться и цапнуть козу за ноги, так что животина в итоге решила, что будет безопасней удалиться в сарай, куда она, мелко семеня ногами, и убежала, крича при этом весьма пронзительным и противным голосом. Было ясно, что никакой дружбы у них с Калачиком не получится.
– Что это за диво? – прошептала Оленька, когда немного пришла в себя.
Ей ответила Катюша:
– Ты же помнишь, что нам обещали прислать козочку? Так вот это она.
Видимо, коза приехала, пока Оленька копалась в дальнем углу своего участка. Поглощенная своими делами, она прошляпила такой волнительный момент.
– Ее привез знакомый той женщины, с которой мы договорились о покупке. Сама она не смогла приехать, но сказала, что козочку нам прислала просто чудесную.
– Так это была козочка? – не поверила своим ушам Оленька. – Та самая молочная козочка, которую вы купили у ее хозяйки, чтобы она давала нам молоко?
– Ага! – мрачно подтвердила Светлана. – Та самая! Удойная, сил нету. Хозяйка так и выразилась: замучаетесь доить.
– Кажется, она была права. Замучаемся.
– А не могло произойти ошибки?
– Никакой ошибки нету. Знакомый хозяйки передал нам козу из рук в руки. И что интересно, пока он находился рядом, коза вела себя прилично. Мекала, конечно, но чтобы устраивать такую корриду, нет-нет. Но стоило тому человеку отчалить, как началось.
– Я хотела ее погладить, а она меня боднула, – пожаловалась Катюша. – А когда Света попыталась угостить ее сухариком, укусила уже ее.
– Я видела вашего Феодора…
– О-о-о! – хором застонали в ответ обе подруги. – Он хотя бы жив?
– Жив, но что с ним случилось?
– Бедняжка! Коза схватила его за шкирку и так трепала, что мы думали, у бедняги все кости рассыплются внутри. А потом она мотнула головой и зашвырнула Феодора так далеко, что мы даже не поняли, куда именно.
Видимо, как раз вскоре после приземления кота Оленька и столкнулась с Феодором, что несколько объясняло его очумелый вид.
– И что мы будем с ней делать?
– Не знаю. Пусть пока стоит в сарае. Калачик ее туда загнал, спасибо ему за это огромное. Иначе, боюсь, нам бы с ней было не совладать.
– Но ведь ее требуется доить.
– О нет! – энергично помотала головой Светлана. – Доить ее я не буду!
– Может, у нее только характер скверный, а молоко вкусное. Надо бы его попробовать.
– Ни за какие коврижки, – решительно сказала Светлана. – Мне еще моя жизнь дорога! Сейчас позвоню хозяйке и потребую, чтобы забирала свое животное назад!
Она удалилась в дом, и вскоре оттуда донеслись ее крики. Затем Светлана появилась и сама. Выглядела она чрезвычайно разгневанной.
– Представляете, эта наглая баба посмела мне заявить, что продала нам замечательно кроткое и нежное создание и что это мы чем-то посмели разозлить козу. И повесила трубку. А когда я попыталась ей перезвонить, то сказала, что не примет назад животное, которое может быть теперь заразным. Я ей говорю, что, кроме кур, у нас животных нету, а она все равно не хочет. Мошенница!
– Она с самого начала знала про нрав своей козы, – сделала заключение Катя. – Потому с такой охотой и спихнула ее нам. Правильно мне другие тетки на рынке говорили, что хорошую козу никто не продаст. Надо было их слушать!
– Но что же нам делать?
– Прежде всего отдохнуть. Пока что коза находится под присмотром Калачика, она особого вреда никому не причинит. А потом мы что-нибудь придумаем.
– Что, например?
Светлана загадочно помолчала, а потом спросила у Оленьки:
– А когда к тебе обещал заглянуть Слава?
– Через неделю, вряд ли раньше. А зачем тебе?
Светлана не ответила на вопрос, а вместо этого погрузилась в задумчивость, а потом неожиданно произнесла:
– Жаль, что Давид уехал.
– Это тут при чем?
– Как некстати племянник у него женится. До чего же не вовремя! Чуть подвинуться во времени, и поехала бы эта коза в Краснодар в качестве свадебного угощения.
– Света! – поразилась добрая Катюша. – Ты что? Ты готова принести живое существо в жертву?
– Конкретно это живое существо? Да!
И Светлана потерла руку, на которой отчетливо виднелись следы козьих зубов.
– Кусается-то как!
Оленьке тоже стало жаль строптивую козу, и она предположила:
– Может быть, это она поначалу такая дикая, а потом нам удастся с ней как-то подружиться?
Но Светлана не хотела больше дружить с козой.
– Если с самого начала дело не заладилось, то потом будет только хуже. Пошли выпьем чего-нибудь успокаивающего!
С расстройства Светлана даже забыла о своей неизменной приверженности к здоровой пище и приготовила вместо своего излюбленного травяного чая настоящий шоколад. Зная ее увлечение всем натуральным, Давид в подарок привез сушеные какао-бобы, которые Светлана самолично обжарила и истолкла в ступке. Теперь она потчевала подруг шоколадом собственного изготовления, и они с тоской вспоминали травяной чай.
И как он мог им когда-то не нравиться! Как глупы они были, когда роптали и отказывались пить, называя чай мерзкой бурдой. Теперь они бы его выпили за милую душу, потому что поданный им шоколад был еще хуже. Светлана не добавляла в него ни сахара, ни молока, ни тем более сливок. И в сваренном ею шоколаде хорош был только его запах.
– Именно такой шоколад и пили инки.
– Желудки у них, небось, были покрепче наших. Света, будь человеком, дай хоть ложку стевии.
– Пейте так! Когда распробуете, вам понравится. Я же пью!
– Ты и салат из листьев одуванчика ешь, а он горький, как желчь!
От пытки натуральным шоколадом подруг спас лай Калачика.
– Там что-то случилось. Наверное, коза рвется к выходу.
Увы, коза уже не просто рвалась к выходу, она давно к нему прорвалась. Хлипкая оградка из тоненьких досочек не вызывала у нее никакого почтения. И сейчас коза очень активно хозяйничала на участке у Оленьки, с упоением поедая свежие молодые почки и веточки у недавно выкопанных из земли с таким трудом растений.
Глава 2
Изгнание козы-захватчицы и водворение ее на место в сарае заняло у трех подруг и Калачика все утро. Коза рвалась за ограду, она стремилась в поля и леса, она желала знакомиться с соседями – в общем, коза оказалась очень общительным и раскрепощенным животным. Скромность или стеснительность были ей чужды от слова «совсем».
– Дикое какое-то животное! – выразилась Катюша.
– Абсолютно неуправляемая скотина! – пылко добавила Светлана.
Оленька ничего не сказала, у нее болела челюсть, по которой коза заехала своим рогом. И когда это случилось, то в челюсти что-то подозрительно хрустнуло. Оленьке было страшно, что хрустнуть мог дорогущий протез, который она установила только в прошлом месяце. Ей очень хотелось в отместку треснуть хулиганку по хребту, но она опасалась, что в схватке один на один коза очень легко может дать ей сдачи, а бить животное исподтишка Оленьке не позволяла совесть.
– Надо с ней что-то сделать. Такие выходки терпеть нельзя. Нас правление выгонит из членов кооператива, и в кои-то веки они будут совершенно правы. Коза просто опасна для окружающих.
– Предлагаешь ее зарезать?
– А что же еще? Я написала ее хозяйке, вкратце описала поведение ее молочной козочки и предупредила о последствиях, если она не заберет козу немедленно. Она молчит. Послание было ею прочитано еще час назад, но ответа до сих пор нет. Значит, она согласна с моим решением, а козу забирать не будет.
– Но ведь жалко, – расплакалась Катя при мысли о злой доле, подстерегающей козу. – Живое же существо.
– Ты лучше про свою пятую точку вспомни. Долго ты на ней еще сидеть не сможешь.
Если Оленьке досталось по челюсти, да и то задело на излете, что позволяло надеяться на благополучный исход дела, то Катюшу строптивое животное боднуло со всего разбегу. И Катюша, от неожиданности не удержав равновесия, летела кубарем, собирая на себя всю оставшуюся с прошлого года палую листву и подмерзшую сухую травку. После удара и падения на попе у Катюши образовался большой, стремительно синеющий след. Единственной, кому удалось избежать близкого общения с рогами козы, была Светлана. Она так ловко увертывалась от козы, что той никак не удавалось припечатать ее. Но тут уж сказывалось спортивное прошлое Светланы, недаром она была мастером спорта по легкой атлетике. Увы, не всем такие гимнастические упражнения были по силам.
– Если не сможем найти в козе понимания, то путь ей один – в шашлык.
– Я отказываюсь участвовать в убийстве беременной козы!
Светлана позеленела от злости.
– Во-первых, что она беременна, – это еще не точно. Мы про беременность знаем лишь со слов хозяйки животного. А она оказалась еще той врушкой.
– Нам просто нужно заставить козу нас уважать, тогда она будет слушаться. Полюбить она нас вряд ли полюбит, но уважать должна.
– И как добиться от нее уважения?
– Быкам вдевают кольцо в нос. А собакам в таких случаях надевают строгий ошейник.
– Как ты ей что-нибудь наденешь или вденешь, если мы к ней и подойти не можем?
– У Андрея Георгиевича жил алабай. Он его для охраны своей фермы покупал. Потом алабай от него сбежал, а ошейник остался. Он нам его даст.
– Ну, допустим, ошейник у нас есть. А надеть-то его как?
Коза наблюдала за женщинами из своего стойла, но стоило им к ней приблизиться, как животное встало на дыбы и с размаху ударило рогами по двери стойла. От толстой доски во все стороны полетели щепки, конструкция сарая опасно зашаталась, и подруги сочли за лучшее отступить.
Пока коза стояла на задних ногах, Оленька отметила в ней некую странность, которую ей нужно было обдумать. Но мешала все та же зловредная животина, которая вновь принялась метаться по стойлу и лупить рогами по стенам.
– Тут надо не только ошейник, но и намордник.
– Морду мы ей тоже завяжем. И ноги свяжем. Всю спеленаем, как мумию, была бы только возможность к ней подобраться.
– А если ее усыпить? Растворить снотворное в воде и дать ей напиться. После таких скачек у нее должно в горле пересохнуть.
Идея показалась подругам отличной. Они быстренько сбегали за снотворным. На одну дозу требовалась одна таблетка, но женщины решили в такой ситуации не крохоборничать, растолкли пять таблеток и всыпали их в ведро с водой.
– Туда еще сахару добавь. Все любят сладенькое.
Сахара у Светланы в доме не нашлось, пришлось добавить меда. Коза долго и подозрительно принюхивалась к поданному ей пойлу, но все-таки выпила. Видимо, она испытывала сильную жажду, которую стремилась утолить, потому что даже на какое-то время объявила нейтралитет. Но стоило ведерку опустеть, как коза вновь принялась крушить все вокруг себя. Пустое ведро взвилось вверх, и совсем скоро коза бегала с новым украшением на своих рогах. Ярко-зеленое эмалированное ведро придавало ей чрезвычайно залихватский вид.
– Господи, как же его снять с нее!
Кажется, обновка понравилась, потому что вид у козы с ведром на рогах был очень гордый и довольный. Отдавать ведро просто так она явно не собиралась.
– Никогда таких коз не видела.
– А ты вообще много где с козами общалась?
– Если ошейник не сработает, тогда выход остается один.
– Не надо!
– Сама не хочу, а что же делать?
Катя осталась, чтобы присмотреть за козой, хотя все понимали, что это чистой воды профанация, и если коза вырвется из сарая, то Катюше останется только бежать и спасаться, в одиночку противостоять строптивому животному она не сумеет. А Светлана с Оленькой отправились с визитом к Андрею Георгиевичу, их знакомому, державшему ферму, где он разводил кур, индеек, уток и другую птицу, вплоть до фазанов, куропаток и тетеревов. Они надеялись, что у их соседа чуть больше опыта в общении с домашними животными и он сможет им помочь.
– Вот только дома ли он будет? В последнее время он все реже появляется у нас в поселке.
Им повезло, Андрей Георгиевич был дома. Более того, подруги увидели его еще издали, он прогуливался по своему участку, выбрасывая ноги вперед и делая странные пассы руками.
– Чего это он?
– Не иначе как зарядку делает.
Из одежды на соседе были лишь старые тренировочные брюки, и на ногах что-то вроде спортивных тапочек. Гостей к себе он явно не ждал. Из трубы над баней за его спиной шел дым, а над участком гремел старый добрый «Наутилус Помпилиус».
Он долго вникал в суть высказанной подругами просьбы, а когда понял, что от него требуется, быстро принес ошейник и сунул его подругам. Все было проделано в абсолютном с его стороны молчании. И, несмотря на видимую успешность своей миссии, подруги одновременно чувствовали некоторое смущение.
– Странно он себя вел. Разве что взашей нас не вытолкал со своего участка.
– Мало ли, может, он под упражнения еще и мантры про себя читает. Не хотел прерываться.
– Ладно мы, но он даже про Катюшу ни словечка не спросил. Когда такое бывало?
Катя состояла в вялотекущих отношениях с Андреем Георгиевичем. Бывает такая стадия романа между мужчиной и женщиной, когда роман вроде как есть, а продолжения его не наблюдается. Впрочем, Катюша отнюдь не тяготилась подобным. В последнее время она увлеклась одним обаятельным школьным учителем, так что фермер-птицевод несколько отошел на второй план. Но совсем из виду своего поклонника Катя не теряла. Рудольф проживал по большей части в городе, где у него была работа, а Андрей Георгиевич находился тут, у Катюши под боком. И на Рождество все три подруги от души полакомились подаренной им индейкой. А на Восьмое марта кавалер подарил Кате весьма упитанную гусыню, которую они запекли с яблоками.
– И после таких даров ничего не спросить про Катю? На него это совсем не похоже.
– Да какая нам разница? – раздраженно буркнула Светлана. – Ошейник дал – и на том спасибо.
– Ты что-то про него знаешь?
Светлана поежилась.
– Только Катьке не говори.
– Не говорить чего?
– Не было никаких даров. Я птицу у Андрея Георгиевича купила.
– Как?
– Обыкновенно. За деньги. Ну а Катька увидела и возомнила, что это ей подарок. Мне не хотелось ее разочаровывать.
– Теперь понятно. А я, честно говоря, еще удивлялась, с чего вдруг у Андрея Георгиевича такая щедрость прорезалась. Ну теперь-то все ясно с ним. И все-таки сегодня он мог бы предложить нам свою помощь. Надеть ошейник на козу – ему бы это ничего не стоило.
– Кого-нибудь другого попросим.
Просить пришлось дядю Пашу, который жил через дорогу и был человеком безотказным. К тому же что-то в его повадках наводило подруг на мысль, что человек он простой и в общении с козами может быть полезней того же Андрея Георгиевича, который, вообще-то, предпочитал, когда на него руками работал бы кто-нибудь другой.
Дядя Паша был занят чрезвычайно важным делом. Они с женой обедали. После выхода на пенсию дел у супругов было немного. И всякая дневная трапеза становилась у этих двоих чем-то сродни священнодействию. Супруги заранее готовились к ней. Спорили и долго обсуждали меню следующего дня. Придя к согласию, подбирали наиболее подходящие продукты, закупали их, потом дружно готовили. Тут роль дяди Паши сводилась к присмотру за тем, чтобы все шло своим чередом. Когда блюдо было готово, его потребляли в торжественной тишине и молчании.
– Садитесь с нами, – пригласил дядя Паша подруг, что было неожиданной честью, от которой у супруги дяди Паши отпала нижняя челюсть.
– Нет, спасибо, – вежливо отказались подруги, – что-то аппетита совсем нету.
– Отведайте хотя бы кулебяки. Отменная кулебяка, на четыре угла.
Кулебяка представляла из себя прямоугольный пирог, в каждом углу которого пряталась своя начинка. Светлана потянулась к той, что была с капустой и яйцом. Оленька предпочла рыбную с рисом и жареным луком. Затем она отведала кусок той части, что была со свининой и грибами, а Светлана ограничилась гречневой кашей, которая тоже выступала в качестве начинки. Кулебяку полагалось запивать домашним ягодным квасом. Настоянный на смородиновом листе, он был таким ярким, что шибал в нос, а над полным стаканом ненадолго поднималась пышная пена.
После застолья дядя Паша еще посидел, помечтал, и прежде, чем он собрался дремать, женщины вытащили его за собой. К тому времени, когда они все вернулись к поджидавшей их Кате, оказалось, что коза утратила свой боевой настрой.
– Снотворное подействовало, смирная стала. Стоит, голову опустила. Можно к ней спокойно подойти.
Дядя Паша сказал, что задачу свою он понимает великолепно.
– Да вы не волнуйтесь, соседушки. Коза мне дело привычное. Уж сколько их у моей бабушки побывало. Бывали и вредные, и злые, но по большей части с каждой козой бабушке в итоге удавалось договориться. Они же умные животные, они все прекрасно понимают.
Коза выглядела совсем присмиревшей. Но когда дядя Паша сунулся к ней в стойло, коза вновь ожила. Она тряхнула головой, издала воинственный клич и бросилась на дядю Пашу.
– О-о-оуй! – взвыл дядя Паша, когда мощные рога прошлись по его пояснице.
Он выскочил из стойла, захлопнув дверь перед носом разгневанной козы, которая, потерпев неудачу, неожиданно разразилась грубым лаем, словно овчарка.
– С такой козой мне еще сталкиваться не приходилось! Чудище какое-то! Вы на нее посмотрите!
Коза недолго проходила без украшения: избавившись от ведра, она почти сразу сумела подцепить металлический ошейник с шипами, и теперь он болтался на одном из ее рогов. С таким украшением коза бегала по стойлу, вид у нее снова был гордый и очень лихой. Время от времени она била передними или задними копытами по стенам. Действие снотворного совершенно прекратилось, и боевой дух полностью вернулся к ней.
– Тьфу ты, зверюга! – сплюнул с досады дядя Паша. – Нет, соседки, вы уж простите, но тут я вам не помощник. Мне на смену завтра. Насилу о подработке договорился, пенсионеров не так-то охотно берут. А если ваша коза меня изувечит, то как я на работу пойду?
И он удалился, отклонив все робкие намеки на козлиный шашлык одной фразой:
– Это без меня!
Он ушел, а подруги остались. И коза в своем стойле тоже осталась. Время от времени она выхватывала клок сена, жевала его и затем громко блеяла.
– У меня голова болит, – пожаловалась Катюша. – От голода, наверное.
– А ты попробуй молочка подоить.
– Не хочу я уже никакого молочка. От такой бешеной козы, наверное, и молоко-то опасно пить.
Оленька засмеялась. Боль в челюсти больше ее не тревожила, она убедилась, что может свободно шевелить зубами, а значит, нового визита к стоматологу можно пока что избежать, равно как и сопутствующих такому визиту финансовых затрат. Это не могло не радовать. Выйдя на пенсию, Оленька с удивлением обнаружила, что это время не только отдыха, но и заботы о себе родимой. Вот как раз забота о себе и требовала вливаний, и немалых.
Временами Оленьку даже посещала крамольная мысль, а не плюнуть ли ей на отдых и не выйти ли ей снова на работу. В принципе, свою работу воспитательницы она всегда любила. Да и соскучилась она по ребятам, так что была бы рада снова повидать детишек в своей группе, но… только повидать.
При одной лишь мысли, что придется снова возиться с маленькими непоседами, обувать и разувать их крохотные ножки, разыскивать в жаркой душной раздевалке затерявшиеся варежки и шапочки среди топчущихся распаренных и уже полностью одетых детишек, Оленьке становилось муторно и как-то дурно. После усердной возни на улицу она и раньше-то выходила, держась за перила и стараясь справиться с донимающим ее головокружением. На свежем воздухе дурнота проходила, но звон в ушах у нее стоял еще долго. Нетрудно предположить, что теперь, когда она отвыкла, ей будет еще труднее.
Так что нет, время, когда она хотела и могла работать, осталось в прошлом. И в принципе Оленьке ее пенсии хватало на самые необходимые покупки, вот только визиты в аптеку со временем стали пробивать в ее бюджете все более и более солидную брешь. Тратиться из-за козы на лекарства совсем не хотелось.
– Сами мы с ней нипочем не справимся. Нам нужен мужчина.
Светлана уже успела вооружиться и стояла с большим кухонным ножом в руках. Как обычно, однажды уже приняв решение, отступать от него она не собиралась. Коза перестала жевать сено и с интересом уставилась на орудие своей казни. Оленька готова была поклясться, что в глазах у козы промелькнуло понимание скорой и неминуемой развязки. Животное окончательно забросило сено, подошло поближе и уставилось на Светлану с укоризной.
– Чего смотришь? – отступила Светлана. – Думаешь, я с тобой шутить буду?
Коза затрясла головой. Мол, подумай хорошенько, женщина, прежде чем сунуться ко мне со своей железякой.
– Сейчас помощников позову, и конец тебе придет.
Коза в ответ лихо вдарила рогами, на сей раз удар пришелся так близко от женщин, что все трое бросились врассыпную и наутек. Коза смотрела им вслед, и ее блеяние было очень похоже на смех.
Держать совет, что делать с козой дальше, было решено у Оленьки дома. На этом особенно настаивала Катерина, которая рассчитывала поживиться на кухне у подруги чем-нибудь вкусненьким. И она не ошиблась в своих предположениях. Выудив из холодильника большую кастрюлю борща, который Оленька сварила только вчера, Катюша принялась орудовать половником.
– Кому с мясом, кому без мяса? – спрашивала она. – Погуще, пожиже, одну ложечку, две, три?
Себе она положила самую большую порцию, да еще водрузила в центре тарелки мозговую кость, при виде которой Калачик проявил признаки охватившего его волнения. Собаку можно было понять. Кость в чужой тарелке, а не в его собственной миске была строгим табу в этом доме. Все кости в этом доме по умолчанию считались собственностью одного лишь Калачика. К тому же по предыдущему горькому опыту он твердо знал, что из рук Катюши он сможет получить лишь голые мослы без намека на мясную прослойку.
Калачик в полном отчаянии взглянул на свою хозяйку: мол, сделай что-нибудь, видишь, что происходит. Но Оленька лишь пожала плечами. Что она могла? Отнять у Катюши кость, которая возвышалась над ее тарелкой, словно гора, и, подобно всякой горе, сверху была уже прикрыта белой шапкой сметаны, – значило бы обидеть оголодавшую подругу.
Светлана тоже неодобрительно поглядывала на Катюшу, но у нее на то были свои соображения.
– Не велика ли порция, Катюнь?
Но Катюша сделала вид, будто бы не слышит. Она с явным удовольствием отправляла в рот ложку за ложкой, потом сходила за добавкой и поглотила ее тоже. Ложка в ее руках мелькала так быстро, что невозможно было уследить за ее движениями.
Опасения Калачика тоже оказались правдивы. Катюша ловко вытрясла мозг из кости, а потом с аппетитом уничтожила целую краюшку ржаного хлеба, смазанного горчицей и посыпанного такой крупной солью, что ее кристаллы хрустели под зубами. Светлана безмолвно наблюдала за подругой. Оленька давно покончила со своим борщом и теперь предавалась размышлениям о том, останется ли им с Калачиком хоть что-нибудь на завтрашний день. Когда Катюша входила в раж, то она и в одиночку вполне могла уничтожить все пять литров огненного борща.
Калачик страдал, он скулил и трогал хозяйку лапкой. Скорбь так явно читалась на его мордочке, что Оленька встала и налила песику немного борща в его мисочку. Мяса Калачику не досталось, Катюша все его выловила, но Калачик был рад и тому, что перепало на его долю. Он знал, что после визита Катюши иной раз единственное, что оставалось, лишь пустая посуда.
– Ох и хорош же борщец! – ела и нахваливала Катюша. – Вкусно до чего! И как ты его такой только варишь? Сколько раз рецепт записывала, все не то получается.
– Бульон мясной, сегодня на свинине, но вообще годится любое мясо. Рублю мелко-мелко лук, натираю морковь на крупной терке, делаю из овощей легкую зажарку, потом туда же на сковородку добавляю картофель кубиками, тоже обжариваю и кладу все в бульон.
– Понятно, – кивнула головой Катюша. – Ук мело, моовь купо.
– Что?
– Лук, говорю, мелко, а морковь крупно. Ну а самое-то главное, свеклу, когда ее класть?
– Свеклу я вообще отвариваю отдельно, варю ее в мундире. Можно запечь в духовке, тоже вместе с кожурой, завернув в фольгу. Но я варю, так мне привычнее. Потом свеклу тоже натираю на терке, но можно ее и порезать, кто как любит. Да, и еще капусту белокочанную обязательно не забыть! Нашинковать ее – и туда же в кастрюлю. Хотя если хочется, то можно и на сковородке вместе с морковью, луком и картофелем обжарить и потомить. Заранее также нужно отварить фасоль до мягкости, потому что фасоль вообще долго варится. Ее тоже потом добавить в кастрюлю. Помидоры, если свежие или консервированные, то их нужно протереть через сито. Пока кипит, но уже под конец обязательно добавить лавровый лист, перец горошком черный и душистый, чеснок. Посолить, подсластить, добавить ложечку лимонного сока и, самое главное, дать борщу с часочек настояться, чтобы все составляющие сдружились и сроднились между собой.
– Ой, как все сложно, – вздохнула Катюша. – И ингредиентов шибко много.
– Так только кажется. Один раз приготовишь, потом на автомате получаться будет.
– Нет, мне нипочем не запомнить! – настаивала Катюша. – Лучше уж я к тебе буду приходить.
Оленьке совсем не казалось, что так будет лучше. Но ее мнения никто не спрашивал. И Катя направилась к кастрюле за третьей порцией.
Но тут уж Светлана не дремала.
– Довольно с тебя!
Она силой отняла у Катюши тарелку и поставила ту в мойку. Но Катюша не огорчилась.
– А давайте теперь чай пить! – воскликнула она.
– Ага! – разозлилась на нее Светлана. – Счас! С конфетами, еще скажи!
– Да, и с конфетами. А что тут такого?
– И куда в тебя, Катюха, столько лезет. И ты, Оля, тоже хороша! Вроде бы взрослые женщины! А вы что делаете?
– Что?
– Одна борщ на мясе варит, да еще такой вкусный, что от одного запаха слюнки текут. Другая хомячит, как не в себя. Что с вами такое происходит?
– Что с нами? А сама козу зарезать собираешься. Мясо-то куда денешь? Съесть придется.
– Я мясо не ем. Пусть мясо кто хочет, тот и забирает.
– Может, тогда пусть этот «кто хочет» всю козу целиком себе забирает?
Светлана замерла.
– А ведь это идея! Точно! Молодец, Оленька! Сейчас же кину призыв в группу: кому нужна великолепная удойная коза, забирайте, сделайте такое одолжение.
И мигом повеселевшая Светлана принялась строчить призыв к односельчанам.
– А теперь будем пить чай! – на радостях заявила она, когда сообщение ушло в чат. – Будем пить и ждать, когда нам ответят.
Катюша тут же полезла на верхнюю полку, где у Оленьки были припрятаны коробочки конфет, полученные ею еще от родителей своих воспитанников. Когда Оленька работала, то такие подношения к праздникам вызывали у нее скорее досаду, чем благодарность. Но теперь сладости пришлись очень кстати. Катюша еще осенью обнаружила залежи шоколада и всю зиму планомерно их изничтожала, так что к весне от былых богатств остались лишь несколько шоколадных плиток и одна большая праздничная коробка конфет. Ее Катюша не тронула, все-таки какая-то порядочность была ей присуща. Но зато и шоколадок взяла не одну, а две штуки. Белый пористый и молочный с орехами и изюмом.
Оленька не любила ни тот, ни другой, так что отведала лишь по маленькому кусочку, исключительно, чтобы лишний раз убедиться в том, что ничего в ее вкусовых предпочтениях не изменилось. Светлана не ела магазинный шоколад в принципе, так что Катюше пришлось сражаться с обнаруженными запасами практически в одиночку. Тут даже Калачик не мог ей помочь, шоколад собаке был категорически запрещен. Но Катюша не подвела, справилась, пока Светлана отвлекалась на прочтение сообщений, полученных в ответ на ее призыв о помощи, и не могла присматривать за сладкоежкой.
Глава 3
До вечера ничего не происходило. Оленька успела подремать, приготовить на ужин судачка в белом соусе и даже посмотреть милый старый фильм из собственной коллекции советского кино. Смотреть, как герой штурмует очередную высоту социалистического соревнования, а верные друзья ему в том помогают и поддерживают, почему-то теперь из глубины прожитых лет было необычайно приятно.
Когда-то такие фильмы навевали на Оленьку скуку, герои казались примитивными, словно Вася – Петя, жившие в соседнем доме. Но теперь Оленька смотрела старое кино другими глазами. Смотрела и поражалась тому, какие цельные, сильные и очень искренние люди жили когда-то в ее стране. И ведь реально помогали друг другу, переживали друг за дружку. И ведь герои кино были списаны с характеров самых обычных людей, то есть такие герои жили в каждом соседнем дворе.
От размышлений ее отвлек стук в дверь, и Калачик с диким лаем сорвался с места. Он помнил, что первая и главная его обязанность – сторожить свою хозяйку и дом. Впрочем, песик быстро успокоился, потому что пришла всего лишь Светлана, которую он не только знал, но и очень любил.
И пока Калачик, виляя хвостом, нарезал вокруг гостьи круги почета, Светлана призналась:
– Не знаю, что и делать. Мне никто так и не позвонил.
– Ты насчет козы?
– Насчет нее самой, – подтвердила Светлана. – И что за животное, будь она неладна. Зачем я ее купила? Не купила бы, сейчас и голова бы не болела.
– А что еще случилось?
– То и случилось. Вечер уже, скоро ее доить нужно. Если не подоить, то у нее мастит может начаться, вымя опухнет.
– Тебе-то не все ли равно, что там у нее с выменем случится, ты же ее зарезать хочешь.
– Не хочу я! Что я, садистка какая-нибудь? Но какой у меня другой выход?
Оленьке очень хотелось сказать, что не надо было и затевать эту историю с козой, Светлану предупреждали, что могут быть проблемы, но она, как обычно, никого не послушалась. Да, Оленька могла бы такое сказать, но не стала. Перед глазами стояли герои ее фильма, молодые коммунисты и комсомольцы, те никогда не бросили бы друга в беде.
– Я полностью тебя поддерживаю, но я тоже не знаю, что нам делать с козой.
– Катюша пошла к Андрею Георгиевичу. На его ферме есть работники из деревенских, может, они подскажут, как быть.
Вот только вернувшаяся Катерина выглядела какой-то ошеломленной.
– Ой, девочки, что я сейчас видела!
Плюхнувшись за стол, Катюша жадно повела глазом.
– Мне бы водички. Или чайку.
– Ага! Еще скажи, с печенькой! Говори, что увидела? Поможет нам Андрей Георгиевич?
– Вряд ли! Не до нас ему. У него там целая сходка разных баб. Песни поют, музыка играет, фонарики всюду развешаны. А самое главное, женщины-то все полуголые! Бегают! Веселятся!
– И что, много их?
– Я не считала, но мне кажется, что не меньше четырех-пяти.
– И кто они такие?
– За остальных я не скажу, лиц не смогла разглядеть, но одну из них я знаю. Яна, работает на ферме у Андрея. Живет в соседней деревне.
Услышав, Светлана очень оживилась:
– Так это как раз то, что нам нужно! Тетка должна разбираться в козах! Позовем ее к нам, пусть поможет.
Но Катерина воспротивилась.
– Даже и не думай! Я не пойду! Как ты себе представляешь? У них там праздник, а мы к ним с нашей козой? Ни за что!
– У них не займет много времени. Сходят, глянут и снова пусть празднуют.
– Дело даже не в том.
– А в чем?
– Ты серьезно ничего не понимаешь? Андрей что-то там отмечает, он позвал к себе этих баб, а про меня даже не вспомнил.
– Ты же у него не работаешь. Может, у них какой-нибудь юбилей. Два года их ферме, например. Или год, как он получил звание лучшего птицевода области. Ты к такому званию никакого отношения не имеешь, вот тебя и не пригласили.
– Если уж Андрею и присвоили какое-то звание, так это знатный куровод! Разводит куриц вроде меня!
– Значит, не пойдешь к ним?
– Ни за что!
– Ладно, тогда я пойду.
Катюша не возражала.
– Иди. У тебя с ним ничего не было, тебе не обидно.
И как только их подруга хлопнула дверью, обратилась к Оленьке:
– У тебя совсем нет чего-нибудь вкусненького? Например, твоего борща?
– Там только для Калачика порция осталась.
– Да? А сладенького? – Катюша не сдавалась. – Меня прямо всю трясет от возмущения. Если не поем сахаров и углеводов, могу потерять сознание от злости.
В духовке у Оленьки стояла еще теплая творожная запеканка. Высокая, благоухающая ванилью, с изюмом из собственного выращенного в теплице винограда, посыпанная сверху густым слоем кокосовой стружки, смешанной с сахарной пудрой. То была не запеканка, а райское наслаждение, воздушная влажная сырная масса внутри с золотистой хрустящей корочкой снаружи. Оленька давно уже предвкушала, как отрежет первый кусок. В начинке был домашний творог, яйца от собственных курочек, чуть-чуть крахмала и много-много изюма. Изюм был заранее подготовлен, еще за сутки он заливался портвейном, разбухал в нем, отчего по кухне теперь разносился не выразимый словами аромат.
И Катюша его учуяла. Еще бы не учуять, с ее-то страстью к изделиям кулинарии!
– Пахнет у тебя очень уж вкусно, – заявила она, повертев носом и вопросительно уставившись на Оленьку.
Мысли у Оленьки заметались. И как же ей быть? Отдать запеканку на растерзание Катьке? Но королевская запеканка заслуживала к себе такого же уважительного отношения. Ее нельзя было взять и просто начать есть. Нужно было соблюсти целый ритуал, который начинался с правильного и равномерного извлечения запеканки из печи. Торопиться тут было никак нельзя, внутри она была такой нежной, что Оленька нарочно оставила ее в духовке, чтобы та немножко стабилизировалась. Отдать запеканку прямо сейчас Катюше – значило обречь десерт на погибель. Оголодавшая и истосковавшаяся Катюша не оставит от запеканки ни крошечки. Не говоря уж о том, что, пока запеканка не застыла, ее нельзя было резать из-за риска, что вся она просто растечется и потеряет форму.
– Подожди немножко, я что-нибудь придумаю.
К счастью, пока Оленька возилась, заваривая чай с цветоносами душистой садовой земляники, вновь появилась Светлана.
– Там ни души, – заявила она, вперив взгляд в Катюшу. – Ни во дворе, ни в доме. Ты точно видела Андрея и тех женщин?
– По-твоему, я, что же, выдумываю?
– Просто странно. Никакой музыки, ни единого фонарика, темно, тихо. Я постояла у калитки, позвонила, покричала, мне никто не ответил.
– Наверное, уехали, в другом месте будут праздник продолжать.
– Видимо. Но что же нам-то делать? Коза не подоена, мучается, поди. Не ее вина, что характер у животного вредный, подоить ее все равно нужно. А я не могу к ней приблизиться, не подпускает.
– У нас в поселке живет женщина, вроде бы она держит козочек, – сказала Оленька, которой очень хотелось спихнуть уже эту проблему на чьи-нибудь чужие плечи и вновь сосредоточиться на своих делах.
– Знаю, что живет, – вздохнула Светлана. – И я ей еще днем написала о возникшей проблеме, думала, что она поможет. Но увы, ее нет на месте. Уехала по делам в город. Написала, что будет только к вечеру. А! Вот, кажется, и она!
Звонок прозвучал как нельзя своевременно, потому что Катюша уже давно принюхивалась к запахам, витавшим на кухне, и, кажется, напала на верный их след. Во всяком случае, лицо ее приняло выражение, присущее опытным охотникам, преследующим дичь, и она принялась нарезать по кухне круги, с каждым кругом все больше смещаясь в сторону духовки. Оленька с тревогой наблюдала за поведением Катерины, она чувствовала, что совсем недалек уже тот миг, когда Катька доберется до заветной запеканки и захочет тут же ее дегустировать.
И снова ситуацию спасла Светлана, которая сказала:
– Хорошо, тогда мы вас ждем!
Потом она убрала телефон и скомандовала подругам:
– Пошли встречать Ирину! Она сказала, что будет у нас через несколько минут.
Катя пыталась возражать, мол, она еще не напилась чаю, но кто же стал ее слушать. Подруги выпихнули разочарованную обжорку на улицу, пообещав, что когда покончат с делами, то обязательно все вместе попьют чайку. Так сказать, отпразднуют избавление от удойной козы.
– Так все остынет к тому времени, – бормотала Катюша, покорно одеваясь и чуть не плача при мысли о том, что заветный десерт так ей и не достанется.
Для нее все поворачивалось не тем местом. Как хорошо было, когда они находились вдвоем с доброй Оленькой, которой Катюша крутила, как ей заблагорассудится. Но теперь вернулась Светлана, а под ее строгим присмотром больше одного куска себе не положишь – Катюша знала это совершенно точно, – двух, если очень уж повезет. И Катюша кидала тоскующие взгляды на такую теплую и вкусно пахнущую кухню.
– Идем, идем, – подбадривала ее Светлана. – Там нас уже ждут.
– Вот сама бы и шла! Твоя была идея с этой козой!
– Ну нет, вместе кашу заварили, вместе и расхлебывать ее будем.
Ирина была невысокой и крепенькой. Лицо у нее было круглое, глаза небольшие, но добрые. Свои седые волосы она стригла очень коротко, но они все равно торчали у нее на голове строптивым ежиком. Женщина то и дело пыталась устранить этот недостаток, приглаживая их, но упрямые жесткие вихры вновь вставали стоймя. Ирина была лишь самую малость постарше подруг, ей было шестьдесят пять. И с тех пор, как она вышла на пенсию, женщина осуществила свою давнишнюю мечту. Завела для начала двух козочек и стала жить с ними за городом.
– Муж у меня работает вахтовым методом, бывает, что по полгода его дома не вижу. Деньгами благодаря его работе мы не обижены, но скучно мне без него одной. Раньше дни считала, когда вернется. В календаре вычеркивала. Теперь дни не считаю, времени нету. За козами глаз да глаз нужен.
– У вас их две?
– Ой, что вы! Было две, теперь больше десятка. А если бы я оставляла себе всех козлят, которые родились в моем хозяйстве за это время, давно стала бы хозяйкой целого стада. Но я не жалуюсь. Бывает трудно за всем уследить, но одновременно и моцион, прогулки. И в то же время козы – отличная компания, с ними не соскучишься. Меня они очень веселят. И вас порадуют. И еще скажу вам с высоты своего опыта, что коз поодиночке держать нельзя. Ну то есть можно, но замучаетесь. Они животные общительные. Если вашей козе не с кем будет поболтать, то она примется за вас. Будет звать так громко, что хочешь или не нет, а придете к ней. Как придете, то она примется с вами играть. И не отпустит, пока не вымотает окончательно. Так что мой вам совет: берите для разгона сразу две. Тогда они будут друг другом заняты и вас не станут слишком сильно доставать.
– Мне бы от одной козы избавиться, – вздохнула Светлана. – Ведет она себя отвратительно. Крушит все вокруг. Бодается. На контакт совершенно не идет.
– Не знаю, у меня-то козочки интеллигентные. Чтобы бодаться или как-то иначе плохо себя вести, такого не случалось. Бывает, что и покапризничают, все-таки они дамы, но чтобы рогами драться… Нет, с таким мне сталкиваться не приходилось. Возвращайте животное, пока не поздно.
– Так не берут! А коза не дает себя подоить.
– И давно?
– Минимум с утра. Может, и дольше. У меня она появилась утром и с тех пор к вымени не подпускает.
– Ну, если она в запуске, то есть скоро ждет козлят, то, может быть, ничего страшного в этом и нет. А как родит, то может измениться и характером.
– Хотите сказать, станет смирной?
– По-всякому бывает. Ну, показывайте вашу строптивицу.
К этому времени они уже дошли до сарая. Приготовленное для козы жилье Ирина одобрила.
– Сарай хороший, теплый, светлый. Сразу видно, что вы ответственный человек и серьезно подошли к делу.
При виде гостей коза оживилась. До того она вальяжно лежала на мягком сене, которое вытащила из кормушки и разбросала по всему стойлу. Тратить время на приветствия коза не стала, сразу же подбежала и начала истошно орать, время от времени поглядывая на опустевшую кормушку. Выговаривала, что оставили ее голодной.
Ирина недолго разглядывала козу и внезапно рассмеялась.
– Ну, козлят и молока вы от этой козы не дождетесь. То есть козлят еще возможно, а вот молока точно не будет.
– Почему это?
– Потому что ваша коза никакая не коза, а самый настоящий козел!
И, согнувшись в три погибели, Ирина, уже не сдерживая себя, начала громко хохотать. Спустя какое-то время, когда ее слова дошли до сознания подруг, все трое тоже подключились к ней. В то же время голодный козел негодующе тряс бородой, переводил круглые желтые глаза с одной женщины на другую и злобно сверкал ими.
«Чокнутые! – вот что отчетливо читалось в его взгляде. – Ненормальные идиотки! И угораздило же меня попасть к таким!»
Но трем подругам было не до его чувств.
– Ох, не могу! – покатывалась Светлана. – А мы же его доить намеревались!
– То-то бы он сопротивлялся!
– Наверное, в толк не мог бы взять, что нам от него надо.
Когда веселье пошло на спад, козел решил высказаться. Он поднялся на задние ноги, передними оперся о перекладину и обстоятельно изложил свое видение вопроса. Тон его был до того возмущенный, что понять его труда не составило.
– Ишь, как разоряется.
– Небось, когда везли, думал, что его тут толпа барышень встретит. А вместо обаятельных козочек только три сумасшедшие тетки, которые пытались его потискать за самое дорогое. Было отчего прийти в неистовство.
Между тем Ирина стала вновь серьезной и произнесла:
– Козел-то сам по себе просто шикарный.
– Если он вам нравится, забирайте его себе! Нам-то он без надобности. Мы дойную козу хотели, а не это вот все.
– Знаете, мы могли бы с вами совершить обмен.
– Обмен?
– Ну да! Вы мне козла, а я вам дойную козочку. Даже двух, чтобы они занимались друг другом и не слишком к вам приставали.
– А вы уверены, что это будет равноценный обмен?
– Более чем. Козел-то явно породистый. Красавец!
– Мы согласны! Только одно условие – забирайте козла прямо сейчас.
Козла увели, как ни странно, он даже не подумал артачиться и спокойно пошел за своей новой хозяйкой.
Глядя на то, как козел вышагивает рядом с Ириной, подруги восхитились:
– Надо же! А нас он совсем не слушался. Похоже, что он чувствует к вам доверие и уважение. Просто чудо какое-то!
– От меня пахнет козами, вот и все чудеса.
Когда козла увели, подруги вздохнули с облегчением. Но не все. Кате не давала покоя мысль о неоконченном чаепитии.
– Пойдемте назад, – тянула она своих подруг за руки. – Остывает же! Вы обещали!
– Ну пойдем, что же с тобой делать!
Светлана была в отличном настроении. И, как знать, вполне возможно, что Катюше бы сегодня улыбнулась удача в виде не одного, а двух или даже трех кусков запеканки, но когда подруги выходили от Светланы на улицу, то мимо них на полном ходу промчалась машина. Она едва не задела женщин и вызвала у них негодующие возгласы.
– Куда мчишься!
– Смотри, куда едешь!
– Чуть не задавил!
Когда все трое немного отдышались и пришли в себя от пережитого испуга, Оленька сказала:
– Машина-то Андрея Георгиевича, не так ли?
– Его!
– А за рулем кто был?
– Кто там мог быть? Он сам и был.
– Нет, не он, – настаивала Оленька. – За рулем сидела какая-то женщина.
– Что ты придумываешь! – улыбнулась Катюша. – Андрей за руль своего драгоценного автомобиля меня-то не допускал! Знаешь, как он трясется над этой своей машиной. Курить в машине нельзя, запах останется. Перекусить тоже ничего нельзя, вдруг накрошишь или напачкаешь. Максимум, что разрешается, выпить глоточек воды из бутылки, да и то, если уж совсем жажда замучает. На волосы перед поездкой требуется натягивать шапочку. Животные и маленькие дети не допускаются в салон его машины ни при каких условиях. А для взрослых у него в машине имеется специальный веничек, чтобы пассажиры могли с обуви снег, землю или песок смахивать перед тем, как в его карету забраться. Никогда он не разрешил бы никому вести его машину!
– И тем не менее за рулем была женщина, если только Андрей Георгиевич не отрастил себе длинные светлые кудри.
– Какие там кудри! Он же плешивый, сама видела!
– Значит, что-то случилось, если он разрешил другому человеку, да еще женщине, сесть за руль своей машины.
– Нас с вами это не касается, мы идем пить чай.
Но что-то уже случилось с ними тремя, потому что и душистый, хорошо настоявшийся за это время чай не показался им вкусным. И это несмотря на то, что Оленька извлекла парадные чашки из тончайшего фарфора, украшенного нежнейшим орнаментом из цветов и ягодок земляники. И к восхитительной творожной запеканке, все еще чуть теплой, но уже успевшей схватиться, никто из подруг не проявил должного почтения. Катя – и та осилила лишь один кусок, а Светлана с Оленькой лишь ковырнули ложечкой понемножку, да и забыли про угощение.
– У меня из головы не идет, почему вместо Андрея Георгиевича за рулем сидела какая-то женщина?
– Да! И почему она проехала только сейчас? Светлана когда еще к его дому ходила и стучала, но тогда все было тихо, пусто, никто не отозвался.
– Никого не было.
– А машина была?
– Ну, машину я не могла бы увидеть, она должна была в гараже стоять.
Оленька отставила недопитую чашку в сторону и произнесла:
– Посмотрите, что получается: в течение совсем короткого времени, примерно четверти часа, у Андрея Георгиевича шумное веселье со светомузыкой и банными посиделками резко прекращается, дом погружается в тишину и темень, а потом спустя еще четверть часа мы видим, как за рулем его машины сидит какая-то чужая блондинка и гонит, словно сумасшедшая.
– Она пьяная, наверное, была! Трезвый человек так гонять не станет. Она нас троих чуть в канаву не скинула! Могла бы и вовсе убить!
– Определенно, такие гонки в ночи – это не к добру. У Андрея Георгиевича во время праздника что-то случилось. Потому и свет погас, и музыку выключили, а потом посторонней тетке пришлось за руль сесть, и не факт, что трезвой.
– Что же там случилось?
– Нечто чрезвычайное.
Теперь даже Катя лишь тянула чай из своей чашки, совершенно не обращая внимания на заскучавшую запеканку, до которой прежде была такой охотницей. Все трое переглянулись, и каждая прочитала в глазах своих подруг отсвет той самой мысли, которая тревожила ее саму.
– Пойдемте посмотрим, что там у них сейчас. Вдруг наша помощь требуется.
В один момент все трое были на ногах и уже одевались. На улицу они выскочили с такой скоростью, что Калачик, вознамерившийся отправиться вместе с ними, оказался нос к носу с захлопнувшейся перед ним дверью. Крайне обиженный таким отношением, да еще вообразивший, что хозяйки отправились на прогулку, а его с собой не взяли, он залился тоненьким жалобным лаем. Но никто, представьте себе, никто не обратил на это никакого внимания. Окончательно разочарованный в людях, Калачик свернулся клубочком на коврике и принялся придумывать, что он скажет этим трем личностям, когда они все-таки заявятся назад.
Подруги и впрямь не вспоминали про Калачика. Все их мысли были заняты предстоящим им делом. Они добрались до дома Андрея Георгиевича и застали его темным и молчаливым.
– Никого нет. Все уехали. Можем и мы уходить.
Наверное, они так бы и поступили, но в ту минуту, когда они уже хотели уходить, Катюша потрогала дверцу ворот и нашла их незапертыми.
– Да тут открыто! – шепотом сообщила она. – Наверное, та баба так торопилась уехать, что даже не заперла за собой ворота.
Допустить мысль, что аккуратный до педантичности Андрей Георгиевич оставил бы ворота открытыми, не мог никто из них троих.
– У него точно что-то случилось!
– Войдем и проверим!
– Нас войти не приглашали.
– А для того, чтобы проявить дружеское участие и бдительность, никакое особое приглашение и не нужно. Уверена, что Андрей Георгиевич сделал бы для каждой из нас то же самое, если бы понадобилось.
И все три подруги гуськом, одна за другой, просочились через щель в неплотно закрытых створках ворот. Так ими было положено начало цепочки событий, которым было суждено перевернуть с ног на голову всю мирную жизнь в их «Лесной сказке».
Бесплатный фрагмент закончился.
