Читать книгу: «Кзарина», страница 4

Дурашка остановилась, найдя ответ, но она не могла так поступить. Или…? Особенно громкий страдательный стон вырвался из тела человека. Дурашка бросилась на колени и сцепила перед собой ладони.

– Эй, слушай… Справедливость, да? – забормотала она. – Это, может быть, немного неожиданно… Не каждый день тебе молятся демоны, я знаю. Поверь, сама в шоке. Но Ромао же твой. Он же такой хороший, да ты же знаешь. Зачем он страдает, он же не заслужил? Спаси его, а? И проси у меня, что хочешь. Как вы там контракты составляете? Сомневаюсь, что нужно подписывать кровью. В общем, ты – мне, я – тебе. Только не наглей… (Ромао издал ещё один страшный стон.) Ладно, наглей. Спаси Ромао, пожалуйста. И получи мой открытый долг.

На следующее утро Ромао открыл глаза и резко поднялся, скинув с себя Дурашку, которая заснула, обнимая его, только пару минут назад.

– Дурашка, я так голоден, что даже твоего супа захотелось, – паладин посмотрел на приходящую в себя суккуба. – Знаешь, мне такой сон приснился… Один из таких безумных. У тебя были Весы Справедливости и огненный меч, которым ты отгоняла от меня живую тьму. Ой, ты плачешь? Это какое-то демоническое оскорбление я сказал, не подумав, Дурашка? Прости меня…

После того страшного промежутка времени Ромао начал быстро поправляться. Он даже попросил найти ему верёвку. Узнав, что она нужна ему, чтобы сделать сеть для ловли рыбы или аркан для ловли мелких альм, Дурашка отдала ему свои волосы. Ромао, уже привыкший к более размытой физиологии суккубов, принял подарок, даже не моргнув. Он сплёл из её волос сеточку, которую закидывал в реку и ловил рыбёшек, пока демоница была на охоте.

Один раз Дурашка решила помочь ему, создав Гламуром великолепную наживку в виде сочного клубка живых червяков. Из воды к ним выбросилась альма, похожая на гигантского плоского сома. Дурашка и Ромао забились в своё убежище от чудовища, а оно распалось на других альм, оказавшись их передвижной колонией. Дурашка упала на спину и начала смеяться, потому что они были живы, они борются и выживают в этом диком тёмном месте. Ромао упал рядом и тоже начал смеяться, заразившись от неё смехом.

Ромао совсем выздоровел, и пришло время продолжить путь. Дурашка оглядывалась на дыру в стене, даже когда она скрылась во тьме дна. Она чувствовала странную жалость от покидания её дома. То есть, конечно, это был не дом, а временное убежище, но такое отличное. Вернее, это была не жалость, не сожаление, не печаль. Просто… пустота. Хотя, всё же и печаль, но смешанная с радостью? Дурашка остановилась на характеристике “странное” по отношению к её чувству. “Может, кому-то эта пещерка ещё пригодится,” – подумала она, шагая за Ромао.

6

Ромао не обладал Метаморфозой, и ему приходилось долго и мучительно изменять себя своими руками. В его потайном кармане нашлась опасная бритва, и он приставал к демонице, чтобы она его побрила. Она отказывалась из-за железа и дрожащих рук, но на самом деле из-за абсолютной извращённой неправильности такого полного доверия к демону. Не по-паладински это.

Тогда он попросил её описывать процесс бритья. Зачем это ему было нужно, она не поняла – он никак не воспользовался советами Кзарины (хотя если и прислушиваться к чьим-то рекомендациям по внешности, так это к суккубам – они в этом деле не одну альму поглотили), а делал со своими волосами что хотел. Напрасно соскоблил щетину клочьями, он совершенно ужасно прямо остриг свои волосы. Он что, специально себя уродует? Хочет мне понравиться? Но нет, даже с такой прической он остаётся слишком привлекательным.

Дурашка морщилась от измывательств Ромао над собой, и позже решила развеять скуку – Гламуром обернулась точной копией Ромао – Броня Силы, коротко стриженые волосы, даже молот в руке слабо мерцал. Настоящий он был чем-то занят у реки, а когда обернулся и увидел себя, то замер, пробормотав:

– Дурашка? Это что за демонизм?

– Никакого демонизма! Я – Ромао, паладин Справедливости! Вера – мой щит, а молот – мой суд! – сказал Ромао и ткнул пальцем вверх.

Ромао побледнел:

– Ты – не я! То есть я – не ты! Я настоящий!

Ромао шагнул к Ромао, серьёзно кивая:

– Нет, я настоящий. Как иначе я могу знать, что эти весы Справедливости тебе, то есть мне, достались от отца? Что твоя матушка была полевым лекарем? Что я до пяти зим спал с родителями, потому что боялся темноты?

– Да я тебе и рассказал, Дурашка! – Ромао ткнул пальцем в Ромао.

– Да, но ты бы ожидал, чтобы демон заполнил всё это? – заявил Ромао, подбоченившись.

– Раз ты – это я, то ты и Обличение знаешь? – Ромао подозрительно посмотрел на Ромао.

– Конечно, знаю. Как не знать? Все мы, паладины, знаем это самое… Обличение, – Ромао нервно оттянул ворот своей брони, чтобы дать воздух внезапно вспотевшему телу.

– Ну, значит, раз ты – это я, то я, должно быть, Дурашка, – сказал Ромао. – Сейчас настоящий Ромао бы уже обличил меня.

Ромао вскинул вперёд руку и крикнул: “Обличение!” Личина мгновенно пропала, явив демоницу, всё ещё стоящую с вытянутой рукой.

– Ого, вот это навык обличения. Теперь я тебе верю, – со смехом сказал Ромао.

– Но ты на полсекундочки правда поверил, – сказала Дурашка, улыбаясь.

– На четверть полсекундочки, – Ромао ткнул ей в бок.

Они посидели у реки, и эхо разносило их смех. Через неизвестный промежуток времени Ромао протянул Дурашке гладкий камень – голубой с прожилками.

– Вот, Дурашка. Тебе.

Она взяла камень, вертя в руках. Камень был красивый и отлично привнёс разнообразие в монотонное путешествие. Но что это? Плата? Вроде не за что. Обряд? Сделка?

– Спасибо, паладинчик. Тогда это тебе. Доволен ли ты оплатой? – с этими словами суккуб с хрустом вырвала себе ключицу и, согнув её, протянула потрясённому паладину. – Счастливая косточка. Можешь сломать и загадать желание, только оно не исполнится. Ну, может и исполнится, конечно, но это не будет связано с этой штукой.

Ромао уставился на кость, моргая:

– Э-э… нет, это просто подарок. Не надо ничего взамен.

– Подарок? Ты имеешь в виду вашу смертную блажь – вещи друг другу пихать без смысла? – она нахмурилась, сжимая камень. – Без условий?

– Просто нашёл этот камень и подумал: "Он довольно красивый" и захотел тебе показать. Подумал, тебе понравится. А, глупость какая-то, – Ромао смущённо попытался забрать камень, но демоница увернула камень от руки паладина и засунула свой подарок себе за пазуху.

– Это же мой подарочек, их обратно не забирают. Тогда счастливая косточка – твой подарок.

– Ты уверена? – Ромао напряжённо посмотрел на свой окровавленный подарок. Судя по его лицу, он всё же не до конца привык к суккубьим выходкам.

– Это не особо важная кость, – отмахнулась демоница, держа подарочек через одежду. – У меня таких много.

Он кивнул, засовывая кость в карман Брони с видом человека, укравшего что-то ненужное:

– Ладно… теперь у меня счастливая кость, – он выдавил улыбку, будто проглотил её суп.

Это рано или поздно должно было случиться – стена должна была где-нибудь обвалиться, завалив им путь вперёд (или куда они там бредут?). Река в этом месте на время стала подземной рекой.

– Придётся обходить, – Дурашка попыталась вглядеться в даль пропасти. Неизвестно, что она хотела обнаружить, но обнаружила только непроглядную тьму.

– Тут есть проходы, – Ромао сразу же начал протискиваться в один из них, держа светящийся молот, как факел.

– Паладинчик! А если там тупик? – Дурашка подошла к нему. Докатилась до становления голосом разума смертного, хоть бы другие демоны не прознали…

– Ну и что? – ответил Ромао. Он сумел протиснуть свою громоздкую Броню, и это земле пришлось отступить и обсыпаться вокруг него. – Вернёмся назад, попробуем другой проход.

Они шли в проходе в тишине, когда она разорвалась протяжным писком. Ромао тут же рванул на этот звук, осыпав Дурашку землёй. Какой же он дурак! А если это огромный монстр зовёт себе глупый обед, вроде паладинчика?

Кашляя, демоница выбежала за человеком в более просторное место и увидела, что её предположение об огромном монстре было неправильным. И слишком оптимистичным. Они повстречали стаю худых чёрных гиено-скорпионов с вытянутыми, как у наконечников стрел, телами. Не то, что хочешь встретить… Хоть где. Но эти хищники пока не замечали их, а кружились вокруг шерстяных существ. Одно было маленьким и было похоже (если не являлось) альмой, напугавшей Дурашку в пещере. Другое было больше и пушистее и скрывало маленькую альму за своей спиной от гиено-скорпионов. Она и была источником отчаянного писка.

– Идём, пока они нас не заметили, паладинчик, – суккуб тронула паладинчика за руку.

Тот повернулся к ней, и у неё внутри всё упало, возможно, даже буквально. У него блестели глаза тем особым блеском, который бывает у смертных перед хтонической глупостью.

– Мы спасём их! – сказал этот дурак.

– Зачем нам это? – Дурашка скривилась, теребя камень-подарок под одеждой. Но, увидев, как он шагнул вперёд, уже не слушая её, вздохнула: – Ладно, только из-за тебя, паладинчик. Ты, я вижу, истосковался по героизму…

– Материнская забота! – крикнул паладин, вытянув вперёд руки.

Хищники заметили человека и демона и решили, что они пришли отобрать у них добычу (слишком они высокого мнения об интеллекте Ромао). Одна альма прыгнула на пушистиков, но отлетела, наткнувшись на возникший из воздуха перед добычей прозрачный щит. Он медленно пропал, и ещё несколько хищников озадаченно попробовали атаковать своими жалами. Перед каждым жалом возник свой щит и опять пропал. Гиено-скорпионы начали свой окружающий танец вокруг демоно-человечьей команды.

– Ну что ж, у меня выпал отличный шанс посмотреть, на что способен паладин Веритас, не трясясь за свою жизнь, – произнесла Дурашка.

Ромао упал на колени, всё ещё держа вытянутые руки по направлению к пушистикам:

– Мало сил… Могу только поддерживать щит… – прошептал он с натугой.

– Ты издеваешься, дурачина!? – Дурашка кинулась к нему, перепрыгнула его и насадила прыгнувшую альму на костяной шип, трансформированный из руки.

Шип тут же рассыпался, оставив демоницу однорукой. Но времени на это реагировать у суккуба не было – ещё одна альма решила попытать хищнического счастья. Её не повезло, потому что у Дурашки была ещё одна рука для превращения в клинок, но тоже одноразовый. Свет Ромао ослаблял её заклинания, как… как её способность придумывать аналогии. Демоница осталась без верхних конечностей, и следующую в очереди альму она попыталась пнуть. Та увернулась и схватила ногу зубами и рванула хозяйку на землю.

– На помощь! Спасай меня, дурак! – заголосила Дурашка, оказавшись на земле. Очень дурная поза в окружении стайных хищников.

– Дурашка! Держи! – закричал Ромао.

– Что я должна держать без рук, дурак? – крикнула демоница, но потом сообразила вырастить из плеча себе щупальце.

Убогое, кривое, но и для такого её Метаморфоза, так тщательно собираемая, бешено сгорала, как сухие грибы. Щупальце потянулось к паладину, и тот ему что-то дал. У Дурашки не было времени рассматривать, что это, она ударила этим по альме, прыгнувшей к её шее с дурными намерениями. Штука в щупальце вошла в морду гиено-скорпиону. Дурашка поняла, что дал ей Ромао – свою/её счастливую косточку. С возросшей яростью она ударила ею альму, занятую ногой демоницы. Завязнув в черепе, или что там у них, ей кость переломилась, оставив в щупальце бесполезный огрызок.

– Снимай свой символ веры, он ослабляет меня! – крикнула Дурашка, вскакивая на ноги.

– Этого нельзя делать, – прошептал Ромао.

Дурашка кинулась к нему и успела схватить хищника за жало, прежде чем он ужалил этого круглого дурака. Гиено-скорпион развернулся к демонице, но Ромао прихлопнул его своей ладонью, раздавив как простого роевика.

– Мы сдохнем из-за твоей веры! – закричала Дурашка.

В спину ей вонзилось жало и впрыснуло яд. Она выпрыснула его обратно. С этим действом её Метаморфоза закончилась. Суккуб развернулась, доставая из-за пазухи свой подарочек, и размозжила им морду ближайшего хищника. Подарочек разбился в пыль.

– Нельзя… – бормотал дурак.

– Прекрати защищать этих альм! Все враги атакуют нас!

Дурашка оглянулась на дурака и увидела, как к нему подкрадываются хищники. Она бросилась к нему, упала, но смогла шлёпнуть одного гиено-скорпиона. Шлепок вышел больше оскорбительным, чем чувствительным, и альма ударила в щупальце своим жалом. Сзади ещё несколько жал впрыснули яд в Дурашку. Её ноги начали рвать на части.

– Дурашка! – крикнул Ромао и кулаком превратил хищника в мокрое место.

Сознание Дурашки начало затуманиваться. Она сквозь глазную пелену видела, как Ромао вскочил на ноги и принялся топтать и бить хищников. Она начала отдаляться от реальности, пока труп альмы не шлепнулся ей в лицо. Она моментально сожрала его и выбросила из себя яд, который успел углубиться в её теле.

Затем ей шлёпнулся ещё один труп и ещё один. Начался трупный дождь, устроенный ей Ромао. Она смогла восстановить своё тело и даже сделать небольшой запас Метаморфозы.

– В следующий раз начнём с этого, – сказала Дурашка, прислонившись к стене.

– Надо было их защитить. Я бы мог использовать Свет Воздаяния или Искупления, но тогда бы я тебя задел, – виновато признался паладин, садясь рядом.

– Ну как, спас альм? – ядовито (потому что она съела кучу ядовитых желез) спросила Дурашка.

– О да, они уже убежали.

– Вот, значит, какова человеческая справедливость? Перебить кучу альм, оставив их детёнышей без родителей и еды, ради меньшего числа альм. Из-за того, что они выглядят зло, а другие мило?

– Они были слабее, – Ромао устало прикрыл глаза. – В чем смысл силы, если она не защищает слабых?

Дурашка ничего не ответила. Ромао перевёл разговор с альм на что-то большее. Ей показалось неправильным спорить о слабости и силе с человеком, который стоял над ней в виде горки мяса в Броне Силе с поднятым молотом, но отступившим. Яд полностью вышел из её организма.

Она подобрала разрушенную косточку-подарок и камень-подарочек (кольцо она поглотила с одной из альм).

– Кость была хорошая, – сказал Ромао.

– Да хватит, паладинчик, ты о ней не жалеешь, – фыркнула Дурашка, но ее голос был полон горечи. А я жалею…