Читать книгу: «НЕмаяковский. Стихи», страница 4

«Твой маленький редут…»

 
Твой маленький редут
Неплохо оснащён
Когда враги идут
У них один расчёт
Внезапностью атаки
Разбить тебя морально
Но в середине драки
Ты делаешь то сальто
И эту схему выстрелов
Потом ещё гранаты
И под финал, их высмеяв
Ты прячешься обратно
Но как тебе такой
Непобедимо гордой
Эсминец главный мой
С игривой наглой мордой?
Орудий в нём не счесть
Огромные, стальные
Привык на завтрак есть
Он целые флотилии
И вот прицелом взят
Твой остров целиком
Всего один заряд
И будет дым с песком
Но белый флаг не поднят
Сдаваться не привык
Редутик этот гордый
И средним пальцем штык
Он тычет в мою сторону
С улыбкой побеждающей
Мол, всё равно ему
Мол, бомба ваша – та ещё!
И только в глубине
Вот этой вот иронии
Вдруг показалось мне
Что вижу я агонию
Что вижу «наконец-то»
Что вижу «вот ведь шельма»
Что вижу «мне б одеться
Ну, как-нибудь пастельнее»
И стало вдруг всё как-то
Понятно и легко
Тебе я очень внятно
Озвучу целиком
Весь план дальнейших действий
Чтобы внутри цвело
«Претензий нету если
Примите под крыло!»
 

«В этой экстренной ситуации…»

 
В этой экстренной ситуации
Израсходовав максимально
Номиналы нежнейших акций
Нами вложенных в эту спальню
Обнаружив проект сотрудничества
С положительной перспективой
Вдруг, креветками оба скрючившись
Засмущавшись, напротив сидим мы
Озадаченно, обезоруженно
Размышляем о слове «случайность»
Всё пытаясь подвох обнаружить, мы
Отрицаем реальность отчаянно
Можно сетовать сколько угодно
На себя за всё то, что было, но
Никогда настолько свободными
Не бывали мы, и не стыдно оно
Нам спокойно, и сладко, и горько
Растаможенно и расторможенно
Кто же знал, что в нас будет столько
Друг для друга досюда отложено
Но согревшее нас электричество
Растекающееся венозно
Тихо шепчет нам: «Ваши величества
Вы не скромничайте, слишком поздно»
 

«Вдвойне даёт тот, кто даёт быстро…»

 
Вдвойне даёт тот, кто даёт быстро
С латыни: «Bis dat qui cito dat»
Честно, открыто, легко и неистово
Если, конечно, имеется что дать
Поэтому лучше давайте не думая
Кто – мужчине; кто – денег; кто – идей
А если уж пауза возникла нудная
То шлите на хуй, не терзайте людей
 

«Помнить всё и всегда невозможно…»

 
Помнить всё и всегда невозможно
Невозможно и всё забыть
То, что счёл ты когда-то ложным
Будешь позже праведно ныть
Все упоротые революционеры
Станут нудными староверцами
А когда-то горевшему сердцу
Будет нужен кондиционер
Всё любимое станет бывшим
Оставляя на память насечки
И, достроив надёжную крышу
Ты запляшешь опять от печки
И ведь это смешно же, правда?
Только что своё эго умаслив
Ты сжигаешь всё-всё до праха
Но тогда ты истинно счастлив
Глядя вниз пред собой на дорогу
Всю в грязи и житейских лужах
Ты, зажмурившись, ставишь ногу
Увязая в пути неуклюже
Понадеявшись то ли на Бога
То ли на непонятно что
Ты шагаешь вдоль светлых окон
И задёрнутых плотно штор
То заглянешь в одно, то в другое
А в груди то ли смех, то ли плач
Собирая по метрам дорогу
Продолжая свой мерный кач
Эта выверенная синусоида
Всё, что есть у тебя, да и только
Будь же вынести её способен ты
До секунды, до малой толики
 

Психологам и другим врачевателям душ

 
Когда врачуешь, будь внимателен
Кому что пришил и от кого
Иначе рискуешь стать предателем
Причём не клиента, а себя самого
В потоке людей можно обуглиться
И потерять остроту слуха, глаз
Люди слабы, напуганы, куксятся
Они могут криво понять приказ
Крепко держась за устои спасителя
Крепко подумай, что будет им впрок
Нужно ли в принципе нести миссию
И им намеренно причинять добро?
Система сложна и самообманчива
Поосторожнее на скользком кафеле
Но коли вести за собой вдруг начал ты
Будь чистым хирургическим скальпелем
 

«Я – такой чудной инструмент…»

 
Я – такой чудной инструмент
Микроскоп кровяных тел
Нужен только один прецедент
Чтоб включиться я захотел
Я без промаха бью в цель
Видя каждого сердца бит
Как попал, то так сразу и сел
Обесточен, пуст и разбит
Через слёзы и странный смех
Я гляжу на тебя в упор
Но ты прячешь глаза в снег
Чтоб не выпустить вдруг ор
И мне больно, вот как тебе
И мне страшно – дышу едва
Но я вижу, как ясный день
Что ты всё же ещё жива
И соблазн тут очень велик
Постирать тебя, как бельё
Написать твой чудесный лик
И прибраться в доме твоём
Но нельзя. Забываю. Нельзя!
За идеей щенком несусь
Ты прекрасна, как Бог, вся
Но отдельна твоя суть
Пустота. Не бойся её
Она – всё, она – я и ты
Что считаешь твоим – не твоё
Что считаешь собой – мечты
Но она же – покой и власть
Но она же – мать и отец
Ею можно напиться всласть
И началом станет конец
 

Фёдору Дунаеву

 
Ум – от родителей, дух – от Бога
И голова – не главный советчик
Если глядишь постоянно под ноги
Будешь шагать до цели вечно
Всплески, шумы, странные знаки
Месиво пёстрое из совпадений
Кроет реальность бликующим лаком
Чуть поскрести – и смысл потерян
Ты успокойся, возьми себя в руки
Опробуй в груди шестое чувство
И между сердца заглушенных стуков
Вдруг обнаружишь – там ведь не пусто
Самое главное твоя голова
Привычкой взяла считать за опасность
Разум же твой, делённый на два
Душу и тело – в сумме – так ясно
Видит и чует дорогу дорог
И ты запомни одно очень точно
Если когда-то чего-то не смог
Это не значит, что ставлена точка
 

Надежде Доровской

 
Любовь безразлична, тепла и пуста
Но шёпот её еле слышный
Бредёт скороходом из уст в уста
Мы ею тихонько дышим
Она не подарок, не приз и не дань
Она не подвластна физике
Но тонко цепляет каждую грань
Политики внешней всех шизиков
Она никогда не диктует условий
Всегда деликатно немая
Но чуется взгляд её снова и снова
Холодной зимой и в мае
И еле заметен её ветерок
Мурашек по телу стаей
Она самый тихий и мудрый игрок
Тепло-безразлично пустая
 

«Разделённые когда-то на части…»

 
Разделённые когда-то на части
Проплутав миллиарды лет
С краю этой пространственной чащи,
Средь зевак, светил и планет
Мы столкнулись с тобой по графику
Предначертанных судьбой фаз
Два отдельных за жизнь страха мы
Заключённые в кровяной каркас
Вокруг нас этот вязкий воздух
А внутри – атомарное кружево
Здесь дышать в одиночку непросто
В одну руку другую взять нужно
Здесь физическими законами
Всё прописано тонко в сценарии
И мы крепко с тобой закованы
В человечью страстную арию
Но, ты знаешь, я понял, кажется
Как хитро́ партитура устроена
Внутричерепной кашицы
Важно ей не давать простоя
Здесь есть «рано» и «слишком поздно»
Мысли нужно предметить голосом
И любить здесь можно осознанно
Гладя нежно пальцами волосы
В этом мире твёрдом, плотницком
Вся сермяга как раз заключается
В том, что, чем тут труднее ходится
Тем потом тебе легче летается
Давай жить, раз уж предложено
Здесь на всё свои время и сцена
Смерть условна, но хрупкость кожи
Встречу делает нашу бесценной