Читать книгу: «Глубинная тень»

Глава 1. Обычный день

Александр затянул ремень каски и глянул на часы — 6:47. До смены оставалось тринадцать минут. Дочь сейчас завтракает, жена собирает ей рюкзак — подумал он, и на мгновение перед глазами всплыло лицо Даши: светлые волосы, ямочки на щеках, смех, которым она всегда начинала день. Он усмехнулся и отогнал картинку. Обычное утро. Такое же, как всегда.

Он вышел из бытовки в коридор шахтного комплекса — длинный бетонный рукав, стены которого покрывала тонкая сеть трещин, а воздух дрожал от гула вентиляции. В нос ударила смесь машинного масла, горячего железа и сырости — тот самый запах, который он вдыхал восемь лет подряд и который уже не замечал. Где-то в глубине, за слоями бетона и арматуры, гудела вентиляция — ровно, тяжело, как дыхание огромного зверя, запертого в каменной клетке. Пол под ногами был холодным, покрытым мелкой бетонной крошкой, которая хрустела под подошвами его старых рабочих ботинок.

Александр был невысоким, коренастым мужчиной с широкими плечами и руками, которые помнили тяжесть инструментов и деталей. Ему было тридцать, но лицо казалось старше: глубокие морщины на лбу, въевшаяся в поры угольная пыль, которую не смыть даже после душа. Каштановые волосы были коротко стрижены, серые глаза смотрели спокойно и устало.

Он работал на ГОКе — горно-обогатительном комбинате — уже восемь лет. Начинал простым слесарем, потом выучился на механика. Сейчас он был ведущим механиком участка, лучшим специалистом по ремонту дробильного оборудования и конвейерных лент. Бригадиром у них был Виктор Степанович — мужик под пятьдесят, с вечно красным носом и голосом, который перекрывал шум машин. Но сегодня Виктор Степанович взял отгул — сказал, что спина прихватила. Александр остался старшим в смене.

В его смене было двенадцать человек. Не случайное число, как говаривал сам Александр: «Двенадцать — как часы. Все на своих местах, пока кто-то не сломает стрелку».

Сегодня стрелка ещё не сломалась.

— Саша! — крикнул Вадим, молодой парень с вечно взлохмаченными волосами, которые торчали из-под каски, как пучки сухой травы. Ему было лет двадцать пять, он был тощим и долговязым, с вечно испачканными маслом руками и быстрой, немного нервной улыбкой. — Там третий конвейер опять клинит. Бригадира нет, ты посмотришь?

— Бригадира нет, но я есть, — усмехнулся Александр, похлопав Вадима по плечу, и направился к цеху. — После планёрки гляну.

У входа в шахту стояли остальные. Игорь, здоровый мужик под два метра, с вечно хмурым лицом, похлопывал по каске и курил, хотя курить в цеху запрещали. Он был широк в плечах, с мощной шеей и руками, которые могли согнуть арматуру. Его обветренное, грубое лицо было испещрено мелкими шрамами — памятью о том, как он в молодости работал на стройке. Рядом с ним — Рита, хрупкая девушка с короткой стрижкой, единственная женщина-электрик на участке. У неё были большие карие глаза, которые она постоянно щурила из-за яркого света в цеху, и тонкие, нервные пальцы, вечно перебирающие провода и инструменты. Она что-то записывала в планшет, и её светлые волосы выбивались из-под каски.

— Все живы? — спросил Александр, останавливаясь.

— Все, — ответил Игорь, не вынимая сигарету. — Кроме тех, кто и так мёртвый внутри.

Рита фыркнула. Засмеялись ещё двое — Сергей и Михаил, близнецы, которых различали только по шрамам на руках. Сергей носил шрам на правой руке, а Михаил — на левой. Оба были одного роста, с одинаковыми серыми глазами и короткими тёмными волосами. Они всегда держались вместе, и их голоса звучали почти синхронно, будто они думали за двоих. Остальные рабочие подтягивались к выходу: Геннадий, старый бурильщик, вечно ворчащий на всё, с седой бородой и красными от ветра глазами; две девушки-операторши, Катя и Лена, которые держались вместе — одна с длинными тёмными, другая со светлыми волосами; и молчаливый Антон, которого все называли «Тень», потому что он появлялся, откуда угодно, будто из стен. Антон был невысоким, худым, с бледным лицом и тёмными глазами, которые всегда казались немного испуганными. Он редко ронял слова, но всякий раз, когда говорил, голос его был низок и ровен — словно он сначала пробовал каждое слово на вкус, и лишь за тем произносил.

Двенадцать. Все на месте.

Александр провёл короткую планёрку — без бригадира это пришлось делать ему. Проверил график работ, раздал задания. Всё как обычно. Вентиляция гудела. Конвейер стучал. Где-то внизу, на глубине ста метров, работали машины.

Никто не знал, что это их последний обычный день.

Взрыв произошёл в 14:23.

Александр был у электроподстанции, когда стены содрогнулись. Сначала глухой удар, похожий на то, как будто гора ударила саму себя. Потом оглушительный грохот, от которого заложило уши. Свет мигнул и погас. Где-то завыла сирена, но её быстро перекрыл звук падающего бетона.

— Всем в укрытие! — закричал Александр, хватая Риту за плечо и толкая к ближайшей штольне. — Вадим! Игорь! За мной!

Коридор заполнился пылью, такой густой, что нельзя было дышать. Горели лампы аварийного освещения — жёлтые, тусклые. Рабочие бежали, спотыкаясь, падая. Кто-то кричал. Кто-то плакал.

Александр не считал, сколько вёл группу по штрекам. Он просто бежал — к старой вентиляционной пещере, где в советское время хранили оборудование. Единственное место, где можно было переждать обвал.

Они ввалились туда всемером. Он оглянулся — Игорь, Рита, Вадим, близнецы Сергей и Михаил, и Антон, который держался позади всех. Восьмым бежал старый Геннадий, но он споткнулся, и в тот же момент потолок рухнул, отрезав, их друг от друга.

— Гена! — крикнул Вадим, рванувшись назад.

— Стой! — Александр схватил его за рукав. — Там обвал. Ты не пройдёшь.

Вадим замер. Он смотрел на камни, завалившие проход, и дышал часто-часто.

— Он был там, — сказал Вадим.

— Я знаю, — сказал Александр. — Но сейчас мы должны выжить. Все, кто здесь.

Он оглядел лица. Шесть мужчин и одна девушка. Двенадцать было. Семь стало. Пятеро пропали без вести.

Александр вытер лицо, покрытое серой бетонной пылью, и осмотрелся. Пещера была тёмной, но не затопленной. Воздух есть. Вентиляция, возможно, держится. У него в рюкзаке — фонарь, аптечка, пара запасных батарей и питьевая вода. У других — кто, что успел схватить.

Он понял, что это не могло быть случайностью. Взрыв был точечным — именно в узлах конструкции, именно в том месте, где это должно было вызвать цепную реакцию обвалов.

Кто-то знал ГОК. Кто-то планировал это.

Он посмотрел на растерянные лица людей. Бригадира нет. Старшего нет. Но кто-то должен был взять ответственность.

— Слушайте все, — сказал Александр тихо, но твёрдо. — Я не бригадир, я механик. Но я лучше всех знаю эту шахту. Мы выбрались сюда — и это уже победа. Сейчас мы находимся не далеко от старого советского склада, куда нам надо попасть, оттуда есть выход на поверхность. У нас есть вода и инструменты. Наша задача — найти этот путь наверх и понять, что же здесь произошло.

Он помолчал и добавил:

— Я обещаю: мы выберемся. Я не оставлю вас здесь. Но вы должны делать то, что я говорю. Мы — команда. И пока мы живы, мы боремся.

Он включил фонарь — и свет разрезал тьму пещеры.

Глава 2. Дыра в полу

Пыль оседала медленно, тяжело, как мокрая вата. Она забивалась в лёгкие, даже когда Александр пытался дышать через рукав. Кашель сотрясал его тело, но он заставлял себя встать. Рядом, на корточках, сидел Игорь и смотрел в одну точку. Вадим всё ещё не отошёл от шока. Рита тихо плакала в стороне.

Пещера была сырой и холодной. Со стен сочилась вода, стекая по ржавым трубам и собираясь в мелкие лужи на полу. Воздух был тяжёлым, с привкусом плесени и старого бетона. Где-то в глубине слышался ровный, монотонный звук капель, падающих в воду.

— Хватит сидеть, — сказал Александр голосом, который прозвучал жёстче, чем хотел. — Встали. Мы идём.

— Куда? — спросил Игорь, не поднимая глаз. — Выхода нет. Мы замурованы.

— Выход есть, — Александр достал фонарь и щёлкнул. Луч света ударил вглубь пещеры. — Я не много помню эту штольню. Она старая, мне ее отец показывал когда-то. Должен быть второй выход.

— Или тупик, — буркнул Игорь.

— Или тупик, — согласился Александр. — Но мы не узнаем, пока не проверим.

Он прошёл вдоль стены, ведя лучом по шершавому бетону. Влажные пятна, ржавые скобы на стенах, рваные кабели. Пахло сыростью, плесенью и чем-то металлическим, что выветривалось из старых труб. Его ботинки хрустели по мелкому гравию, и каждый шаг отдавался глухим эхом, теряясь в темноте.

Он остановился. Сзади раздался треск.

— Тихо, — сказал он, поднимая руку.

Группа замерла. Сначала ничего, кроме капель воды. Но потом он услышал — снизу, из-под ног, — глухой удар. Металлический. Будто кто-то ударил по трубе.

— Что это? — шёпотом спросил Вадим.

— Я не знаю, — ответил Александр. — Но это не камни. Там под нами пустота.

Он опустился на колени и постучал по полу. Звук был не таким, как от бетона. Он постучал ещё раз, сильнее, и вдруг часть пола с хрустом провалилась.

От неожиданности Александр отшатнулся. Внизу открылась дыра около метра шириной. Оттуда потянуло холодным воздухом — сухим, затхлым, но подвижным. Вентиляция.

— Это не пещера, — сказал Антон, подошедший первым. Он посмотрел вниз. — Там конструкция. Стены, пол, кабельные лотки.

— Это бункер, — прошептала Рита. — Старый военный бункер.

Александр заглянул вниз, подсвечивая фонарём. В дыре виднелся короткий отвес — около трёх метров — и бетонный пол. На стенах — следы креплений для стоек. И главное — тянуло сквозняком, а значит, где-то есть сообщение с поверхностью.

— Идём, — сказал он твёрдо. — Это наш единственный шанс. Но по одному, не толпиться. Я первый. Выберусь на пол — подам сигнал.

Он скинул рюкзак и проверил края дыры: бетон был старый, крошащийся. Игорь подал ему страховочную верёвку, которую Александр пропустил через рюкзак и закрепил вокруг трубы.

— Спускаюсь.

Он перекинул ноги через край, нащупал ногой скобу — она была ржавой, но держала — и спустился. Через секунду он уже стоял на бетонном полу. Он осветил помещение.

Это был коридор, широкий, с плоским потолком, по которому шли трубы, кабели и вентиляционные короба. Стены были бетонными, ровными. На одной из стен — табличка с выцветшим текстом: «Контур 3. Только для спецперсонала».

Он посмотрел вглубь коридора — там была темнота, и больше ничего. Но в её глубине, на пределе слышимости, он различил звук: негромкий, непрерывный гул.

— Спускайтесь, — крикнул он вверх. — Здесь есть вентиляция. И впереди горит свет.

Остальные спустились по одному. Игорь — тяжело, ругаясь, но выдержал. Рита — ловко, хотя её руки дрожали. Вадим и близнецы — без приключений. Последним бесшумно, как тень, спустился Антон.

— Считаем, — произнесла Рита.

— Семь, — сказал Александр. — Все на месте.

— Идём. Держаться ближе друг к другу, не разбегаться. Вдоль стен. Если кто-то слышит звук — не останавливаться, идти вперёд.

Они пошли. И с первых шагов стало ясно, что это место жило своей жизнью. Коридор был широким, но низким — всего два с половиной метра высотой. Стены из шершавого тяжёлого бетона, в некоторых местах поросшие чёрной плесенью. Через каждые десять метров — герметичные двери, заваренные или наглухо запертые, с цифрами: 37, 38, 39… дальше нечитаемые. Света не было, но в луче фонаря пространство казалось огромным подземным убежищем, залитым мраком.

— Мы идём уже минут двадцать, — прошептал Сергей, один из близнецов.

— Чувствую, — ответил Александр. — И я слышу гул. Он приближается.

Гул действительно становился громче. Сначала он был похож на работу трансформаторов, но теперь звучал резче, как генератор или система жизнеобеспечения.

Внезапно Игорь остановился. Он поднял руку, показывая что-то впереди.

— Там свет.

Все замерли. В конце коридора действительно был свет. Он проникал через щель в герметичной двери, которая была чуть приоткрыта. Жёлтый, электрический, дрожащий — но свет, который не исходил от фонаря.

— Это выход наружу? Или там кто-то есть? — сказал Александр.

— Что делаем? — тихо спросила Рита.

— Проверим, — он сжал в руке монтировку, которую достал из рюкзака. — За мной, без шума.

Он приблизился к двери. Свет становился ярче, теплее, а гул — выше, с металлическим призвуком, как у трансформаторной подстанции на полной мощности. Через щель он увидел огромное помещение, стены которого уходили вверх, а в центре мерцали экраны и панели управления.

Сердце колотилось, когда он толкнул дверь. Она открылась с протяжным металлическим скрипом. Александр шагнул внутрь и замер.

Это был не коридор. Это была узловая станция. Или диспетчерская.

Глава 3. Белый свет

Резкий белый свет ударил по его глазам. После часов, проведённых в темноте, он казался почти болезненным. Александр прищурился, прикрывая лицо рукой, и медленно опустил её, когда глаза привыкли.

Помещение оказалось огромным.

Пол — гладкий, светло-серый, без единой трещины, отполированный до зеркального блеска. Он отражал свет так, что казалось, будто под ногами — поверхность воды. Стены — ровные, из того же материала, без следов плесени, грязи или времени. Потолок терялся в вышине, уходя на высоту не меньше двенадцати метров, и там рядами горели панели белого света, заливая всё помещение ровным, холодным сиянием. Воздух был сухим и прохладным, пах озоном и чем-то химическим, стерильным, как в операционной.

Площадь зала составляла не менее пятисот квадратных метров — он мог бы вместить несколько домов. Здесь не было ни пыли, ни мусора, ни ржавчины. Ничего, что они привыкли видеть в заброшенных шахтах или старых бункерах. Всё было безупречно чистым, почти больничным.

— Это что за место? — прошептал Игорь, стоя позади Александра. Его голос эхом отразился от стен и ушёл в потолок, многократно умножаясь, пока не затих где-то в вышине.

— Не знаю, — ответил Александр, оглядываясь. — Но это не старый бункер. Здесь кто-то ухаживает. Или ухаживал раньше.

Мы не должны были сюда заходить, — мелькнуло у него в голове. — Это место слишком подозрительное. Слишком правильное. Здесь кто-то есть. Он отогнал эту мысль, но она засела где-то глубоко.

Он прошёл в центр зала. Каждый шаг отдавался тихим, но отчётливым эхом. Пол отражал его фигуру, как зеркало.

Остальные вошли следом. Рита держалась за плечо Вадима, близнецы шли рядом, касаясь друг друга локтями. Антон двигался бесшумно, его глаза быстро скользили по стенам. Все они чувствовали одно и то же — здесь что-то не так.

И тогда они услышали звуки.

Сначала это был шёпот. Он шёл откуда-то из глубины бункера, из тёмных проходов, расходившихся от зала в разные стороны. Он был тихим, неразборчивым — словно голоса из-за стены соседней комнаты. Но здесь не было других комнат. Только большой, светлый зал и тёмные коридоры.

— Там кто-то есть, — сказал Вадим, пятясь назад. Его лицо побледнело.

— Стой, — твёрдо сказал Александр. — Не паникуй. Может, это вентиляция.

— Это не вентиляция, — ответил Антон. Голос его был ровным, но в нём появилась сталь. — Это человеческая речь.

Они замерли. Шёпот стих. Наступила тишина, такая плотная, что слышен, стал стук крови в ушах. А затем звук повторился.

Теперь он был отчётливее. И он шёл из левого коридора. Он стал громче, чётче. И в нём появились интонации, которые заставили Александра похолодеть.

Это был не живой голос. Запись. Но она звучала так, будто её воспроизводили в реальном времени, с задержкой, повторяя одно и то же предложение, меняя его каждый раз.

— Я не хочу туда идти, — прошептала Рита.

— Мы никуда не идём, — сказал Александр. — Пока не разберёмся, что это.

Он прислушался. Голос повторился, теперь из правого коридора. А затем — из центрального прохода, прямо перед ними. Он стал громче, чётче. И в нём появились интонации, которые заставили Александра похолодеть.

Это был синтезированный женский голос, произносивший фразу на непонятном языке, но интонация была знакомая: вопросительная, почти удивлённая. Словно кто-то спрашивал: «Кто вы? Вам теперь отсюда не выбраться».

— Нам надо уходить, — сказал Вадим, резко обернувшись.

— Бежим! — крикнул Александр, отступив от панели. В его руке была монтировка. И он смотрел на коридор справа — оттуда доносился шум, которого раньше не было. Металлический лязг, скрежет и шаги.

Тяжёлые. Ритмичные. Приближающиеся.

— Мы не одни здесь, — сказал Антон.

Александр быстро повернув голову в сторону звука. Он вглядывался в темноту правого коридора, пытаясь разглядеть источник шума. И тогда он заметил нечто.

В глубине коридора, у самой стены, стояла фигура. Она не выходила на свет, оставаясь в густой тени, но её очертания были чёткими. Маленькая — чуть больше метра ростом. С тонкими конечностями, сжимавшими какой-то предмет. Он был вытянутым, металлическим, с тусклым свечением у основания, но в темноте невозможно было разобрать его форму.

Фигура не двигалась. Она просто смотрела на них. Александр чувствовал этот взгляд — холодный, изучающий, нечеловеческий. Он не видел глаз, но знал: она видит их. И не просто видит — оценивает.

— Что это? — прошептал Вадим, пятясь назад.

— Не знаю, — ответил Александр, не сводя глаз с тени. — Но это не человек.

Фигура сделала шаг вперёд. Второй. Остановилась. Её голова слегка наклонилась, и из темноты донёсся звук — высокий, щебечущий, похожий на птичий крик. Он повторился трижды, с разной интонацией, словно попытка заговорить.

А затем — металлический хлопок. Тихий, глухой, почти беззвучный. Но стена рядом с Александром вспыхнула белым, и камень взорвался крошкой, оставляя чёрное обугленное пятно.

— Уходим! — заорал он. — Все в левый коридор!

Они рванули. Игорь схватил Риту за руку, потащил её за собой. Вадим побежал, спотыкаясь. Близнецы — молча, быстро рванули вперед. Антон выбежал последним, прикрывая тыл.

Александр оглянулся на бегу. Фигура всё ещё стояла на границе света и тьмы. Маленькая. Тонкая. С оружием, которое она медленно поднимала для второго выстрела.

И в этот момент Рита вскрикнула.

Она наступила на край неровного бетонного выступа, скрытой в темноте, и её нога подвернулась с глухим хрустом. Она упала, ударившись коленом о торчащую из пола арматуру, и закричала — не от страха, а от острой, режущей боли, пронзившей ногу.

— Нога! — выдохнула она, хватая воздух ртом. — Я не могу…

Игорь уже развернулся, чтобы подхватить её, но Александр оказался быстрее. Он подлетел к Рите, рывком поднял её, перекинул её руку себе через плечо и почти поволок за собой.

— Игорь, прикрывай! — крикнул он на ходу. — Антон, свети!

Второй выстрел ударил в потолок… Фигура ускорилась, её шаги стали чаще, быстрее. Она больше не ждала — она преследовала их.

Александр тащил Риту, чувствуя, как она судорожно опирается на него, как её нога беспомощно волочится по бетону, оставляя кровавый след. Она сжимала зубы, чтобы не закричать снова, но слёзы текли по её лицу.

— Держись! Мы вытащим тебя! — бросив тогда ее к себе на плечо. Он стиснул зубы и побежал быстрее.

Я должен вытащить их. Я должен вернуться к Лизе и Даше, — пронеслось у него в голове.

Они нырнули в левый коридор, и стена скрыла их от глаз этого маленького монстра. Сзади донёсся электрический треск — и ещё один выстрел ударил в бетонную стену, откалывая кусок камня рядом с головой Игоря.

— Не останавливаться! — крикнул Александр, увлекая группу вглубь коридора, где свет становился тусклее, и темнота сгущалась.

Шаги за спиной не стихали. Они были лёгкими, дробными, настойчивыми — и слишком быстрыми для существа таких размеров.

Но теперь в них слышалась не просто погоня. В них слышалась охота.

Глава 4. Кто поведёт?

Они бежали, пока коридор не разветвился на три узких прохода. Александр, всё ещё тащивший на себе Риту, резко остановился, прижимаясь спиной к холодной бетонной стене. Его дыхание было хриплым, прерывистым, лёгкие горели от пыли и адреналина. Он прислушался. Шаги стихли.

— Она… там? — выдохнул Вадим, согнувшись и упершись руками в колени.

— Не знаю, — ответил Александр, опуская Риту на пол. — Но мы не можем так бежать вечно.

Рита сидела, прикусив губу, и держалась за ногу. Она уже не плакала — только смотрела перед собой стеклянными глазами. Её колено распухло и посинело на глазах. Каждое движение причиняло боль.

— Нужно найти место, где можно перевязать и осмотреть рану, — сказал Антон, опускаясь на корточки рядом с ней. Он аккуратно коснулся её ноги, и Рита зашипела.

— Всё сломано, — прошептала она. — Я ее не чувствую.

— Посмотрим, — спокойно ответил Антон, но в его голосе не было надежды.

Игорь стоял в стороне, тяжело дыша, и потирал плечо. Он смотрел на Александра с выражением, которое тот не мог прочитать. Близнецы сидели, прислонившись, друг к другу. Они молчали, но их взгляды были направлены в темноту.

Вадим сидел на корточках, обхватив голову руками. Он раскачивался взад-вперёд, тихо повторяя:

— Это не шахта. Это… это что-то другое.

— Мы знаем, — ответил Александр. — И мы должны выжить…

Игорь шагнул вперёд. Он возвышался над остальными, и его голос прозвучал низко, с металлом.

— Мы должны выжить, — повторил он. — Но ты нас едва не убил.

— Что? — Александр поднял глаза.

— Ты повёл нас в этот зал, — сказал Игорь, делая шаг вперёд. — Ты крикнул возле панелей. Ты привлёк внимание этого… этого существа. И теперь Рита не может идти.

— Я сделал то, что должен был, — ответил Александр, вставая. — Мы не могли сидеть в пещере и ждать смерти.

— А теперь мы сидим здесь и ждём смерти! — голос Игоря сорвался на крик. — Ты не бригадир, Саша. Ты механик. И ты уже не справляешься.

Наступила тишина. Вадим поднял голову. Близнецы переглянулись. Антон замер, не отрывая взгляда от Риты. Все смотрели на Александра.

Он смотрел на Игоря. Его руки были сжаты в кулаки. Внутри закипала злость, но он заставил себя выдохнуть. Я должен быть сильным. Ради своей семьи. Если я сломаюсь сейчас — я не увижу их никогда, — пронеслось у него в голове.

Игорь, отвернувшись к стене, стиснул зубы. Я не хотел кричать на него, — подумал он. — Но, если мы пойдём дальше, мы все погибнем. Я не боюсь за себя. Я боюсь, что не смогу их защитить. Что я буду бесполезен. Как тогда, когда мы потеряли Геннадия… Он ударил кулаком по бетону, но так, чтобы никто не увидел.

— Ты предлагаешь вести группу? — спросил Александр ровно.

— Предлагаю, чтобы решение принимал тот, кто не ведёт нас в ловушки, — ответил Игорь.

— Я вёл нас к выходу, — ответил Александр. — И я всё ещё здесь.

— Ты привёл нас к чупакабре! — кивнул Игорь в сторону темноты, откуда они прибежали. — К этому существу. А теперь у нас раненый, мы в незнакомом бункере, без карты, без еды. И ты предлагаешь нам идти дальше.

— Нет, — ответил Александр. — Я предлагаю остаться здесь, осмотреть рану, придумать план и двигаться к центральному выходу, если он существует.

— А если его нет? — спросил Игорь.

— Тогда найдём другой, — ответил Александр.

Они смотрели друг на друга. Воздух между ними, казалось, наэлектризовался. Игорь был старше, крупнее, грубее. Александр — младше, но в его голосе была сталь, которой раньше никто не слышал.

— Я не хочу умирать здесь, — сказал Игорь. — Я хочу жить!

— Я тоже, — ответил Александр. — Но, если мы начнём спорить и делить группу — мы умрём быстрее.

Вадим поднялся и подошёл к Игорю. Он был бледен, но его голос звучал чётко.

— Игорь, если ты возьмёшь командование на себя, что изменится? Ты знаешь эту шахту лучше, чем он? Ты знаешь, что делать с этим существом? Ты сможешь заставить Риту идти?

Игорь не ответил.

— Саша вытащил нас из обвала, — сказал Вадим, обводя рукой коридор. — Он нашёл эту дверь, он вёл нас, когда мы не могли видеть. Он не идеален, но он единственный, кто пытался.

— Я не предлагаю устроить демократию, — сказал Антон, не поднимая головы. — Я предлагаю не тратить время на бессмысленные споры, а помочь Рите и найти способ выбраться.

Он посмотрел на Александра, потом на Игоря.

— Вместе мы можем выжить. Разделившись — умрём. Выбирайте.

Игорь отвернулся и ударил кулаком по стене. Звук глухим эхом разнёсся по коридору.

— Я никуда не уйду, — сказал он хрипло. — Но, если в следующий раз ты поведёшь нас в западню — я не пойду за тобой. И я не позволю остальным идти, если они не решат иначе.

Александр посмотрел на него. Он хотел сказать что-то резкое, но сдержался. Вместо этого он просто кивнул.

— Договорились. — Он повернулся к Рите и опустился на одно колено, осматривая её ногу. — У нас есть аптечка. Я постараюсь обработать и наложить тугую повязку. Близнецы, осмотрите коридоры. Антон, посмотри, есть ли здесь следы систем безопасности. Игорь будь на подхвате. Мы уходим отсюда через пятнадцать минут.

Он поднял голову и обвёл всех взглядом:

— Мы — группа. И мы идём дальше. Вместе. Я не брошу никого.

Рита слабо улыбнулась, глядя на него. Вадим кивнул. Антон промолчал, но в его глазах мелькнуло уважение.

Игорь только фыркнул.

Но он остался.