Читать книгу: «Пономарь», страница 2
За зеленую долинушку
Полетали ясны соколы,
Ясны соколы разудалые
На печальные дни, на третии.
Всемером улетали друженьки
По малиновый дол, по ягодный.
Прогостили три дни, проплакали
Хромый сват да сваток осокорек,
Да худая сваха рябинушка,
Да березка седа матушка,
Да сестрицы, братья и папенька.
Воротились под вечер молодцы,
Воротились бравы соколки -
Вшестером во свои, во горницы,
И искали да недокликали,
И плакали да недозвалися:
Лишь один соколок-лебедушек
Не вернулся из долу зеленого.
Не вернулся, собрав малинушки,
В отчий дом да к старушке-матушке,
Не вернется ж он боле, милые,
Во родимое наше гнездышко.
В темно-белом свадебном платье своей бабушки – еще с длинным кружевным рукавом – Аня была, разумеется, ненаглядно чудесной невестой. И Отец Макарий, одетый в строгий серый костюм наполовину из вискозы, с полосатым галстуком и белой искусственной розой на грудном кармашке, глядел на нее теперь, совершенно не умея налюбоваться. По красоте с невестою разве что могла сравниться одна только свидетельница – ее двоюродная сестра – девушка в длинном алом платье с белой жилеткой до талии на плечах и завившеюся прядью волос, спадающей ей на млечный висок и весь ее тонкий профиль.
Наконец под песни и кружение молодых толпа стала понемногу приближаться к дому, пред которым родители жениха и невесты с дядями, тетями и племянниками принялись подметать худенькую грунтовую тропинку вениками из веточек лещины, собранной в посадке через лес, в то время как дружка – молодой человек лет 24-х в бордово-блестящем костюме с лоскутным полотенцем через плечо, приходившийся младшим братом отцу Макарию, – во весь голос закричал, чтобы жених взял невесту на руки. Отец Макарий покорно послушался и внес Аню в дом. Когда все уже уселись за большой обеденный стол, немного танцующий на одну ножку, отец Макарий не сразу заметил, что пропустил несколько телефонных звонков от отца Алексия. Улучив шумную минутку, он вышел в пустые сени и, достав из пиджака телефон, перезвонил батюшке:
–Алло.
–Отец Макарий, дай Бог тебе счастья!
–Здравствуйте, батюшка Алексий.
–Ах, братец ты мой, радость-та какая!
–Что, что случилось?!
–Илья Михайлович денюшки прислал.
–Правда?.. ох, ну слава Богу, я как чувствовал!.. дождались-таки!
–Да тут столько!.. на все теперь хватит… да приезжай же скорее в церковь!
–Ох… А вы уже вернулись от отца Ермолая?
–Ну да, а как бы я узнал про посылку?
–Ну это да, да… хорошо, батюшка, подождите… подождите меня немного, ладно?
Аня тем временем вышла из-за стола и, тихонечко подкравшись к отцу Макарию, обняла его двумя руками сзади:
–Представляешь: мы не закрываем церковь! – сказал он, оборачиваясь.
–Правда?! Отец Алексий звонил?
–Да, благодать-то какая! – продолжал он, сжимая ее худенькие руки.
–Хи-хи, вот видишь, а ты думал…
–Слушай, скажи тогда, чтобы меня подождали… то есть, наоборот, не ждите меня, кушайте, я сейчас приду. – промолвил отец Макарий и поцеловал ее веснушки.
***
Когда он дошел до церкви, над деревней уже зашел темно-синий вечер. Отец Макарий перекрестился и вошел в притвор, там он еще раз перекрестился, наконец оказался внутри. Пахло холодным воском, и луна отражалась снежно-белыми осколками от икон. Всю трапезную разрезывала полоса желтовато-белого огонька – светила лампадка из приоткрытой дверцы маленького придела. Отец Макарий постучался и вошел внутрь. Спиной к нему подле раздутого от влаги серого стола из липы, перед зеркалом в недорогой раме стоял отец Алексий с большим штампованным крестом на груди и причесывал бороду широкой деревянной расческой.
–Здравствуйте, отец Алексий.
–А-а! Отец Макарий, храни тебя Господь, заходи скорее!.. Я уж тебя заждался… Ох, ну гляди, не знаю, сколько здесь… ты как думаешь? – говорил отец Алексий, садясь за липовый стол и доставая из ящика зеленый полупрозрачный пакет.
–Истинно много, никогда столько не присылали.
–Я ж тоже думаю… должно быть оттого, что задержались.
–Вероятно.
–Постой, отец Макарий, ну-ка дай-ка руку… да у тебя никак была сегодня свадьба?! А я и забыл совсем! Что ж ты мне не напомнил?
–Ну, полно вам, батюшка, вы в такое место ездили, и я тут со свадьбой…
Отец Алексий серьезно покачал головой.
–Не говори так, сынок. Семья – это малая паства. Я и монахам всегда поминаю, да не многие понимают… Ну, да это ладно… завтра же надо выходить на службу.
–Конечно, конечно, батюшка Алексий… я вот только думаю…
–Ты уж тогда предупреди всех наших. Надо ж еще кого-то с утра послать водицу освятить. Ну, да это уж я сам кого-нибудь найду.
–Я-то предупрежу, батюшка, да ведь, я говорю, – у нас же теперь и нет ничего…
–А ведь и правда… надо лампадного маслу купить, вина, свечек… ох. Ну, так завтра и поезжай, или хоть пошли кого. Ну и тесть у тебя, Мань!
–Что?!
–Говорю: у тебя же есть пономарь?
–Ах, это да…
–Он божий человек?
–Он бо… божий…
Отец Макарий хотя и был рад приезду своего давнего друга и учителя, отца Алексия, тем более что приезд этот означал возобновление будней их маленькой старой церкви, но все же во весь их разговор никак не мог перестать думать об Ане. Отец Алексий смеялся, и даже что-то девичье и родное чудилось отцу Макарию даже в этом тихом, затаенном смехе. В кармане у него зазвонил телефон и через минуту уже слабо затих, разразившись коротеньким сообщением от Ани: "Миленький, ну ты где? Нам тут какую-то шубу за столом стелют…" Он прочитал и стал прятать телефон обратно.
–Отец Макарий, куда ты там смотришь?
–А-а… да тут я… ничего. Жена пишет.
–Мг?.. это все та девочка, кажется… Аня?
–Да, Анечка.
–Хм, я знал, что у вас все будет хорошо. Будь же ей достойным мужем и перечти еще разок Домострой.
–Спасибо, отец Алексий, обязательно перечту.
Немного помолчали.
–Ну, и как свадьбу справили, все добро?
–Вообще-то мы сегодня только обвенчались, батю…
–Эх, да что ж ты сразу-то не сказал? опять молчишь! А я думаю что̀ он?.. эх ты! Ну ладно, завтра можешь не выходить, но пономаря пошли. Я тут денюжки оставлю – передашь ему, когда надо будет, – ну а: чего, где и сколько тогда сам ему скажешь… ты же помнишь?
–Я-а… да, конечно.
–Вот и славно, ну ладно, ступай, отец Макарий, я тут пока сам управлюсь.
Когда попрощались, отец Алексий какое-то время еще пробыл в церкви. Он подмел в людском и у алтаря, покормил черную кошку, которая утром играла с солнечными зайчиками; сходил на ротонду и, пока обрывал лопух, вспомнил: "Еще мука закончилась!.. из чего просфорки лепить?" Наконец, снова войдя в комнату, устроенную в маленьком приделе, он сел за стол и нашел по святцам ближайший праздник. Немного полистав страницы, он взял деньги из зеленого пакета, отсчитал несколько тысяч и спрятал в левый ящик стола; остальные, завязав пакет, убрал в правый. Затем нашел бумагу и на всякий случай написал:
