Читать книгу: «К Хэллоуину. Та, что…»

Зачастую люди не знают, в какой момент они оступились, свернули не на ту дорожку, выбрали путь саморазрушения и всё в таком духе. Я же точно знал, когда всё пошло наперекосяк.

Начну с начала.

Я родился в замечательной семье. Родители всегда во всём меня поддерживали, даже когда я сильно лажал или вынуждал их краснеть за меня. Старшему сыну не нужно было завоёвывать расположение, заслуживать прощение или выпрашивать сочувствие. Даже когда родился мой младший брат, ничего не изменилось. Более того, мне выпала честь стать его лучшим другом! Дни напролёт мы играли в машинки, собирали конструктор, рубились в игрушки на отцовской приставке и изображали рокеров на импровизированной гитаре.

Во дворе же мы являли собой самую сплочённую команду, которая только могла быть! Стоило кому-то обидеть моего брата, я тут же представал в качестве надёжного защитника. Но, несмотря на противостояния и небольшие стычки, мы всё равно оставались желанными союзниками среди дворовых ребят и участвовали в любой заварушке.

Летом нас было не затащить домой, в другое же время мы посвящали себя учёбе и хобби. Брат всерьёз увлекался музыкой, а я – капоэйрой. Мне нравилось представлять боевые искусства в качестве танца. Когда же они сопровождались традиционным пением и отбивающим ритм оркестром, сомнений не оставалось – это моё!

Родители с братом не пропускали ни одного выступления и выражали восторг в связи с моими достижениями. Меня это здорово воодушевляло! Я с удовольствием посещал все занятия в небольшом спортзале, до которого приходилось ездить на другой конец города. Но оно того стоило! Я научился владеть своим телом, лучше понимал себя, и родители, не без гордости, называли меня «благоразумным мальчиком, который точно знает, чего хочет от жизни».

А хотел я пойти по стопам предков, стать адвокатом и распутывать самые сложные дела, рискуя всем и вся. «Иметь вес в обществе, помогать нуждающимся и защищать слабых» – девиз, с которым я шагал рука об руку долгое время.

Мне было не в тягость заодно возить брата в музыкальную школу, помогать родителям по дому и следить за нашим котом Барсом, но, более всего, я обожал проводить свободное время на балконе, где мама разводила на продажу кактусы. Они стояли на полках в завидном количестве, так что можно было, при желании, представлять себя затерянным путником пустыни, ищущим заветный оазис.

Балкон был оформлен в ковбойской тематике, и я приносил наборы фигурок человечков с самодельными пушками и вырезанными из картона декорациями, чтобы организовать настоящий захват пустыни. Иногда ко мне присоединялся брат, и наши войска, после череды вылазок по разведыванию местности, сходились в грандиозных сражениях под тем или иным кактусом. К слову, мы давали им вымышленные имена, связанные со значимыми событиями в штурмах балконных владений, что очень смешило маму.

Став старше, я уже не составлял компанию своему брату в детских потехах. В свободное время, я, надев наушники, делал уроки, лёжа на небольшой скамейке, в окружении колючих экзотических растений. Иногда в ушах играл рок, иногда – фолк, для занятий капоэйрой, но наступали деньки, когда я погружался в себя, и ничто так не скрашивало будни, как подкасты.

Я стал фанатом «Городских баек», когда мне исполнилось пятнадцать. Его вели одни мои знакомые ребята, обожающие пропадать в самых злачных местах Родвецка. Их выпуск о временных аномалиях на Круговой привлёк внимание даже местных СМИ. Я же просто слушал фоном рассказы о всякой нечисти, поджидающих за углом монстрах, таинственных корпорациях и теориях заговора. Меня это веселило и воодушевляло одновременно. Решать задачки по алгебре гораздо увлекательнее, когда в мозг капает информация о бабочках-перевёртышах и феях-людоедках.

Но не всё сводилось к учёбе и развлечениям. Моё сердце было открыто для любви. Около трёх месяцев я встречался со Златой из параллельного класса, пока не узнал, что она прогуляла школьную дискотеку ради какого-то парня, с которым они познакомились в летнем лагере. А ведь мы хотели объявить о своих отношениях друзьям!..

Погрустив денёк-другой, я пришёл к выводу, что не особо любил Злату, ведь моё горе длилось не дольше срока годности на упаковке кефира. Уже через неделю я нашёл в себе силы поздороваться с героиней несостоявшейся истории любви, отчего окончательно убедился в правоте насчёт случившегося «несчастья».

В школе же меня отвлекали тусовки с друзьями. Мы активно участвовали во всех мероприятиях, в которые нас вовлекала классная руководительница: начиная с КВНа, заканчивая организацией преддискотечного зимнего концерта. Распределив роли по способностям, мы, как мне кажется, неплохо со всем справлялись. Вся эта свалившаяся ответственность не сильно отвлекала меня от учёбы, и родители сыпали комплиментами, нахваливая своего мальчика.

Брат, перешедший в пятый класс, хоть и не стеснялся моего общества в школе, но предпочитал проводить время со своими друзьями. Мы постепенно отдалялись, что не могло меня не расстраивать, но я понимал, что все мы взрослеем, и, рано или поздно, сепарация должна была случиться.

Жизнь шла своим чередом. К декабрю у меня уже был готов сценарий приближавшегося мероприятия, и мы с пацанами постоянно оставались после уроков, чтобы отрепетировать тот или иной фрагмент выступления. Получалось очень складно. В нашем распоряжении была студия пресс-центра со всей аппаратурой, местный диджей, декорации школьного театра и, конечно же, костюмы. Нам позволили провести кастинг, и, отобрав лучших из лучших, мы продолжили оттачивать до идеала новогоднюю шоу-программу.

В нашей школе она предшествовала в обязательном порядке вечерней дискотеке. Организаторов избирали из числа самых активных учеников, план составлялся с учётом сезонных праздников. То, что в моих руках оказалась эстафета, говорило о многом. Безо всяких сомнений, я согласился стать во главе команды и окружил себя поистине талантливыми учениками нашей школы, чтобы создать нечто прекрасное и запоминающееся.

Параллельно с этими событиями, происходило и кое-что другое. В моего друга влюбилась девочка, которая была на пару классов младше нас. Она смотрела на него такими влюблёнными глазами, что вызывала у пацанов дикий смех, после которого другу было ужасно неловко. Признаться, никто не подразумевал ничего плохого, но выглядело это так по-детски! Однако и девочка эта вела себя странно. Мы постоянно натыкались на неё. Я готов был поставить все деньги на то, что у неё имелось наше расписание, иначе как объяснить траекторию движения, пролегавшую неизменно рядом с моим другом, а, значит, и с нами?

Если мы шли в столовку, то в зеркале напротив видели её душераздирающий взгляд, если двигали в сторону остановки, то ускоряли шаг, чтобы она не могла нас догнать. В отличие от друзей, в моих глазах это не выглядело как навязчивое преследование, ведь она не делала, по сути, ничего плохого. Наоборот, мне было её жалко. Её детские наивные мечты столкнулись со стеной пацанских насмешек и некой надменности. Мой друг предпочитал проводить время в компании приставки, пока девушка страдала, написывая ему в соцсетях. То, что он не отвечал на сообщения несчастной, по-своему злило меня. Однако я боялся лезть не в своё дело, потому никаких советов не давал, ведь моя личная жизнь тоже начала понемногу оживать.

Однажды мне на аккаунт пришло анонимное сообщение. Поначалу я отвечал адресанту с долей сомнения в том, что подобное общение может к чему-то привести, но, со временем, настолько привык просыпаться с пожеланиями доброго утра от незнакомой мне дамы, что мир становился всё ярче и ярче.

Мы узнавали друг о друге много нового. Её заинтересованность в моих вкусах казалась искренней. Я делился с ней планами на будущее, рассказывал о произошедших за день событиях… в общем, поступал так, будто у меня была своя и вполне себе реальная девушка – девушка по переписке.

Своего имени она не раскрывала, и я пытался угадать, кто сидит по ту сторону, печатая смс. Судя по тону общения и обладанию сведений, которые я ей не давал, девушка училась в нашей школе и явно знала меня в лицо. Вместе с тем, она не была глупа, а, наоборот, могла в любой момент помочь мне с домашкой и обладала отличным чувством юмора. Друзья не знали о нашем общении, что не мешало нам, в свою очередь, обсуждать моё окружение. Ни разу загадочная анонимка не оскорбила ни одного из них. Её понимание и забота стали неотъемлемыми частями моей жизни за каких-то жалких три недели.

Двадцать четыре на семь мы оставались на связи. Она спасала от рутины, уныния и одиночества. Я знал, что, стоит мне написать ей, как тут же придёт ответ; она будет рядом, что бы ни случилось!

Я очень хотел, чтобы анонимкой оказалась Маша с одиннадцатого класса. Манера разговора, поведение напоминали мне о ней. Так вышло, что мы вместе играли в одной сценке и в перерывах болтали о всякой ерунде. Я подмечал детали в поддержку своей теории, а Маша загадочно хихикала, когда я намекал на анонимные переписки.

Моё сердце подпрыгнуло в груди, когда анонимка наконец пожелала встретиться со мной! Узнав о том, что мама обожает кактусы, она предложила подарить ей один, который вырастила самостоятельно. Я подумал, что это так классно, что у них с мамой есть общие интересы! Конечно, тут же написал, что готов после школы получить подарок.

Морозный день не помешал осуществлению задуманного, я, обмотав вокруг шеи шарф, высматривал через пелену снега Машу. Не замечая онемевших от холода пальцев, я всё думал, что скажу ей. Вариантов промелькнуло в мыслях много: от вежливых и дружелюбных до ребячески забавных. Я никак не мог определиться с выбором, а время поджимало.

Высмотрев в толпе шедших домой со школы учеников девочку, влюблённую в моего друга, я усмехнулся. Она была довольно милой, в шапочке с бубоном и фиолетовой куртке с принтом большого цветка по всей длине. На её лице сохранялась лёгкая улыбка после прощания с подругой, и я вытащил наушники, чтобы подслушать их разговор, но ветер не дал мне ввязаться в такую авантюру.

Ещё пара секунд, и она бы оказалась в шаге от меня. Я машинально отступил, чтобы дать ей пройти, но произошло неожиданное – она остановилась. В её руках оказался маленький кактус в резном деревянном горшочке. Она сжимала его обеими руками, очень аккуратно, и смотрела на меня, наверняка ожидая какой-то особой реакции. Я же совсем растерялся! Буркнув нечто, отдалённо похожее на «спасибо», я сразу развернулся и быстро скрылся из поля зрения.

Я не знал, что и думать! Мои мечты сгорели и рассыпались прахом. Я никак не мог понять, с какой целью она затеяла весь этот спектакль?! Чтобы втереться в доверие и стать ближе к моему другу? Чтобы заставить его приревновать? Или она и вовсе сумасшедшая?!

Самое обидное, что я посчитал отличной идею не сообщать друзьям о своих переписках, потому начинать беседу на данную тему было попросту нелепо. Пришлось держать всё в себе.

Предновогодняя дискотека вышла офигенной, но я потерял связь с нужным настроением, потому стоял со своими напарниками с кислым выражением лица. Анонимное общение сошло на нет, и я впервые осознал, как привык делиться со всем с этой глупыхой. Раньше у меня ни от кого не было такой зависимости, и как бороться с этим – я не имел ни малейшего понятия!

Она сидела на лавке, вдалеке от танцпола. Её плечи были опущены, глаза жалостливо глядели куда-то вдаль, а пальцы лежали сплетёнными на коленях. Я поймал себя на мысли, что, если бы она не солгала, не сбила меня с толку, всё могло бы сложиться иначе. А потом вспомнил, что она нам не ровня, всего лишь малышка, мечтающая об огромной любви, и отвернулся, чтобы не мучить себя какими-то бессмысленными размышлениями.

После раскрытия карт, жить стало проще. Я вернулся к своему прежнему состоянию, занимался тем, чем и раньше, и ничто не позволяло мне думать о былых неудачах.

Я видел её в школе, но мы не здоровались и не подавали виду, что знаем друг друга. Только летом столкнулись на школьном стадионе, чтобы убедиться, что ничего не изменилось. Не самое приятное совпадение, но именно в тот день в неё на велике врезался пацан. Я видел, как лилась кровь по её ноге, и дёрнулся было, чтобы помочь, но хохот друзей удержал меня на месте.

К сентябрю следующего года я выбросил её из головы, научился жить заново и не особо парился насчёт лички. В учёбе и остальных делах мне сопутствовала удача, и я ощущал себя на вершине, будто добился всего, чего хотел. Настроение не подводило, впрочем, как и друзья, как и семья. Всё шло своим чередом. Десятый класс полностью раскрыл меня как хорошего и надёжного человека. На меня могли рассчитывать одноклассники, учителя и все те, кто имел со мной дело.

Как-то раз мне пришлось задержаться в школе. Брат заканчивал дополнительные занятия по музыке в шесть часов вечера, когда весь район окутывала непроглядная тьма. Ремонт линии передач затянулся, и многих учеников забирали со школы родители. Мама с папой работали допоздна, поэтому роль сопровождающего досталась мне. Я купил в школьной столовке и с наслаждением съел булочку с корицей, прежде чем увидел довольного братца. Гитара была в несколько раз больше него, и я в очередной раз заметил, как забавно это смотрится. Брат в ответ пару раз огрызнулся и не позволил мне донести её до соседнего кабинета, где учительница музыки хранила музыкальные инструменты. По правде говоря, это был склад школьного театра, со множеством костюмов и необычного реквизита на все случаи жизни, но кого это волновало?

Мы вышли на улицу уставшие, в предвкушении скорого отдыха. Было прохладно, и я пожалел, что оставил дома перчатки. Стоило нам подойти к воротам, как брат смущённо скривился и сообщил то, что я больше всего боялся услышать: он забыл сходить в туалет и попросил вернуться с ним в школу. Было темно, я замёрз, и просьба брата показалась мне очаровательно раздражающей. Выругавшись, я скомандовал ему поспешить, а сам остался ждать на улице. Закрыв за собой ворота, я прислонился к забору и принялся напевать знакомый мотив ирландского фолка.

Можно было подумать, что все дети давно уже ушли с уроков и греются дома, в уюте и комфорте, в то время как два брата застряли в школе. Прикинув, как долго брат будет бегать туда и обратно, даже в самом быстром темпе, я недовольно нахмурился. Ближайший туалет для мальчиков был на втором этаже, и минут десять, учитывая пререкания с охранником, мне необходимо было продержаться в одиночестве.

Вдруг до моих ушей донеслись восхитительные звуки волшебной мелодии. Кто-то играл на пианино. Кто бы мог подумать, что музыка реально способна задеть человеческие чувства?! Это была настоящая история, искренние эмоции, переживания и кульминационный взрыв, от которого меня кинуло в дрожь. Я задрал голову вверх, пытаясь вычислить, в каком музыкальном кабинете проходило занятие, но навыки Шерлока не пригодились, ведь только в одном из них горел свет. Я и не заметил, как замерло моё сердце, когда игра остановилась. В душе стало так тоскливо, будто из меня высосали всё хорошее, что когда-либо наполняло меня изнутри.

В окне я заметил движение. Девушка подошла к нему, чтобы опустить жалюзи, и наши взгляды встретились. На самом деле, тогда я так не думал. Я видел её, но она не должна была никоим образом обнаружить меня. Законы физики и всё такое. Но где-то в глубине души я на секунду поверил, что она улыбнулась своему случайному слушателю. Моё зрение меня подводило, её –должно было быть ослеплено лампами, но всё случилось в итоге так, как прописано судьбой в сценарии. Это была встреча, которую придумали для нас всевышние.

Пока я стоял и размышлял, что именно пробудила во мне пианистка, воздух вокруг начал постепенно сгущаться. Я закашлялся, затем ещё раз. Стало тяжело дышать. Приступ кашля не отпускал, и я достал бутылку воды, чтобы сделать пару спасительных глотков. Задуманное не осуществилось по той причине, что я не сумел удержать её в руках. Заледеневший пластик выскользнул из моих холодных пальцев и, не долетев до земли, взорвался мелкими осколками-ледышками.

Я отшатнулся, не в силах осознать увиденное. Ночь превратилась в нечто большое. Ужас проник в мои лёгкие, сердце и душу. Что-то омерзительно-тягучее схватило меня изнутри и сжало так крепко, что я впервые ощутил, каково это – оказаться запертым в собственном теле. Я бы рванул вперёд, чтобы вывернуться из лап смерти, но она уже меня настигла. Пульс затихал. Я терял сознание. В воздухе витало что-то. Оно смотрело на меня, звало за собой. Умирая, я ни о чём не думал. Не было никаких мыслей, надежд, сожалений… Я исчезал.

Пока не пришла моя спасительница. Если бы меня попросили описать увиденное для показаний, то явно сочли бы сумасшедшим! Она появилась передо мной с нечеловеческой быстротой. Выпустив когти, девушка рассекла воздух, и тот тут же обернулся чёрным силуэтом. Прогремел гром, и капли дождя забили по асфальту – каждый её удар вызывал отклик природы. Это длилось не так уж и долго. Я скатился на землю, но отчаянно цеплялся за реальность, не позволяя себе впасть в небытие.

«Вам здесь не место!» – зарычала девушка. – «Убирайтесь туда, откуда пришли!»

После этих слов я отключился.

Очнулся я за столом, заботливо накрытом мамой. Брат что-то рассказывал, оживлённо взмахивая руками, а отец бесцельно перещёлкивал каналы, используя кнопки на пульте от телевизора. Я посмотрел в тарелку с гречкой и котлетой, наверное, с самым тупым выражением лица, на которое только был способен! Мама заметила мою растерянность и спросила, всё ли в порядке, но я не знал, что ответить, поэтому соврал ей. Это была моя первая ложь.

Дальше начались метания. Я будто включил песню, которая играла на репите. Она мне нравилась, но сути её я так и не мог расшифровать. Поиски пианистки в школе начались с кабинета музыки и закончились у кабинета истории на втором этаже. Том самом, откуда мой брат не соизволил вовремя вернуться. Это запустило череду событий, приведших меня к ней.

Даниэла. Даниэла Вавилова. Она вышла из класса последней, задержавшись у учительского стола. Обсудив какие-то вопросы, она собрала рюкзак и проскользнула мимо меня. Я не успел её окликнуть. Сердце ухнуло вниз, куда-то в район желудка. Не справившись с собой, я остановился, раздумывая, что делать дальше. Аромат её духов отдавал попкорном с карамелью, и я прикрыл глаза, околдованный Даниэлой окончательно. Она точно не была такой, как все: бледная, с длинными русыми волосами, высокая и стройная, с янтарными глазами, тонкими бровями и плотно сомкнутыми губами; стремительная и сильная, искрящая своим великолепием.

Наблюдения продолжались. Даниэла прекрасно играла в баскетбол, забивала мячи в кольца и грациозно обходила соперников. У неё были отличные оценки, а учителя девушку и вовсе обожали. Несмотря на некую холодность и отчуждённость, она умело подавала себя и держалась достойно. Вместе с тем, я подчеркнул для себя, что друзей у неё не было. Даниэла проводила свободное время… исчезая, растворяясь в пространстве. Вот она стоит в коридоре, и вот – её уже нет! Девушка-загадка!

Ремонтные работы, на следующий же день после странного инцидента, завершились, и нужды ждать брата у меня больше не было, но я вызвался провожать его ежедневно, только бы снова послушать игру Даниэлы и увидеть её фигуру мельком в окне музыкального класса.

– А ты настойчивый, – раздался слабый, но выразительный голос над ухом, когда я залип в своём новеньком телефоне, выбирая музыку после последнего урока.

У Даниэлы проходили занятия по баскетболу, и я, забравшись на раскидистое дерево на заднем дворе школы, укрылся в его могучих ветвях, наблюдая за соревнованием между двумя командами. Когда она успела оттуда сбежать – очередная загадка, поставившая меня в тупик.

– А ты… сложная, – застигнутый врасплох, выпалил я, тут же жалея о сказанном.

Даниэла рассмеялась. Её смех был таким тихим, не насмешливым, что я сам улыбнулся.

– И в чём же заключается моя сложность, позволь спросить? – Даниэла устроилась рядом, поджав ноги к груди.

– Ты везде и нигде. Ты спасла меня, но делаешь вид, что ничего не случилось. – Выждав минуту впустую, я добавил: – Ещё ты классно играешь в баскетбол и на пианино.

– На фортепиано, – поправила она меня.

Я кивнул.

– Что слушаешь? – спросила Даниэла, указывая на мои проводные наушники.

Не задумываясь, я протянул ей один. Она переместилась поближе и приняла мой дар. «Люби меня, как можешь» – сопливая песня из какого-то молодёжного фильма, безумно популярного у девчонок, должна была рассмешить её и опустить меня ниже плинтуса, но Даниэла прикрыла глаза и откинулась на дерево, позволяя песне унести нас куда-то далеко-далеко, на другую планету, в другую галактику, в другую Вселенную.

Меломанское безумие открыло мне дверь в иной мир. С того момента мы с Дани практически не разлучались. Утро начиналось с того, что я вскакивал с постели в наилучшем настроении, приводил себя в порядок, даже пытался соорудить нечто вроде причёски на голове, хватал со стола бутеры и мчался к остановке, где она неизменно меня ждала. Мы обнимались и, держась за руки, бежали в школу.

Там мы были по-настоящему увлечены друг другом. Одного взгляда Дани было достаточно, чтобы я превращался в глупого пацана, неспособного мыслить здраво без её присутствия рядом. Как-то друзья попытались вмешаться в зародившиеся отношения советами, подколами и даже волной хейта, но я лавировал между их мнениями так же умело, как Дани удавалось завоёвывать место в моём сердце. С каждым днём я убеждался, что мне досталась самая лучшая девушка во всех возможных реальностях!

Наши музыкальные вкусы были идентичны. После школы, забираясь на старое дерево, мы слушали хиты прошлых лет, современные попсовые композиции, я подсадил её на фолк, она меня, в ответ, – на классику, и мы впитывали всё подряд, не заботясь о том, насколько уместно то, что раздаётся из моих наушников. Подкасты её забавляли, а, когда я пытался поговорить с ней на мистические темы, Дани уходила от разговора или сводила всё в шутку. Однако я видел, что она что-то скрывает, и от этого чего-то зависела моя жизнь. А я жил, только благодаря ей.

Было в ней и что-то необъяснимо странное, что вызывало во мне неподдельный интерес. Всё чаще я стал замечать, что её присутствие рядом не так уж и случайно. Когда она меня не видела, то стояла на остановке, уставившись прямо перед собой, в пустоту, невидящим взглядом, будто гипнотизируя пространство. Когда я опаздывал на урок и выруливал из соседнего коридора, то замечал её сжатые в кулак руки и напряжённую позу. Не знай я, что она человек, принял бы за хищницу, готовую вот-вот вцепиться зубами в глотку какого-нибудь монстра.

Бывало и так, что Дани внезапно отключалась рядом со мной. Её зрачки сужались, дыхание замедлялось, и мне казалось, что грядёт что-то очень плохое, но, спустя мгновение, её отпускало, и Дани возвращалась ко мне всё той же девушкой, которую я полюбил всем сердцем.

Она была моим светом и, в то же время, причиной необъятного страха. Я часто думал о том, что незнание убивает меня. Правда важна, кто бы что ни говорил, и я готов был многое отдать за то, чтобы подсмотреть в чужие карты. Если девушка не подпускает слишком близко к себе, то это значит, что ты не достоин принести кровавую жертву окружающим её шипам. Ты слаб и не готов к чему-то большему. Одна мысль, что я выгляжу беспомощным слюнтяем в её глазах, выбивала воздух из лёгких.

– Когда ты мне расскажешь о себе? – спросил я Дани, когда мы валялись в моей комнате, обложившись учебниками и конспектами по химии. – То, что я видел тем вечером…

– Думаешь, это верный ответ? – перебила она меня, подсовывая под нос решение задачи, выведенное аккуратным почерком в небольшом блокноте. – Сегодня не мой день.

– Ты меняешь тему, – возмутился я, выхватывая блокнот из её ледяных рук. – Так нечестно!

– Нечестно звать меня к себе, чтобы подготовиться к контрольной, а на деле – требовать ответы на каверзные вопросы!

Дани встала и начала собирать джинсовую сумку, в которой умещалось буквально всё на свете: от крошечной помады до массивных учебников по школьным предметам. Я сконфуженно сполз с дивана и попытался обратить всё в шутку.

– Слушай, ты как героиня этих фильмов. Ну, знаешь, о вампирах, оборотнях, всякой там нечисти…

– «Всякой там нечисти»? Ты серьёзно?! – Дани возмущённо тряхнула головой. – Ты и понятия не имеешь, что мне приходится… – Она запнулась. – Неважно.

– Нет, важно! – воскликнул я. – Я люблю тебя.

Дани замерла, едва коснувшись дверной ручки. Она взволнованно обернулась, на её лице застыло выражение неприкрытого изумления.

– Что ты сказал?

– Я сказал, что люблю тебя. – Слова дались мне легко, будто пёрышко, пущенное по ветру. – С первого взгляда.

– Это неправильно. – Дани покачала головой. – В людей не влюбляются просто так.

– Кто сказал? – Я притянул её к себе и поцеловал так нежно, как только мог. Внутри меня всё завопило от переизбытка эмоций, ведь она ответила на мой порыв аналогичным рвением. – Я люблю тебя, Дани.

Тот учебный год запомнился мне каждой мелочью, каждой деталью, каждым незначительным пшиком, каждым неосторожно брошенным словом. Я ловил кайф от того, как прекрасна жизнь. Не смотря на странности в поведении моей девушки, мир всё ещё играл яркими красками. Мой день рождения мы отметили шумной вечеринкой, на которой я не выпускал Дани из своих объятий. Все праздники мы проводили вместе или в кругу семьи. Родители тепло приняли мою девушку и выражали одобрение сделанным выбором. Дани, действительно, умела впечатлить собеседников, какого бы возраста они ни были. Скромная, но честная; с чувством юмора, но без злой сатиры; добрая, но не наивная. Чаши весов всегда поддерживали в ней баланс.

Как-то вечером, когда я провожал её до дома, Дани осторожно сжала мою ладонь и неловко улыбнулась. Я растерянно посмотрел на неё и где-то в глубине души понял, что настал тот самый момент истины: она готова была открыться мне. Оставалось заткнуться и ждать, пока Дани не примет единственно верное решение.

– Ты правда любишь меня? – Её вопрос прозвучал тихо, но невероятно громко для меня, подавшегося вперёд от нетерпения. – Правда любишь?

– Конечно. И готов доказать тебе. Что мне сделать, чтобы ты поверила?

– Я попрошу тебя сохранить мою тайну.

Всю дорогу до её дома мы молчали. Она бросила ключи на пол и быстрым движением стянула футболку. Я был готов к любому повороту событий, но только не к тому, что увидел в реальности. Чуть ниже ключицы зияла открытая рана. Из неё сочилась тёмная густая жидкость, которая пульсировала в такт бившемуся в груди девушки сердцу. Чёрные прожилки шевелились, качая кровь по телу, и я с ужасом отшатнулся от Дани.

– Нечто, живущее во тьме, убило меня. Я мертва. По правде сказать, давно уже. Оно схватило меня, когда я была слишком уязвима, и проделало брешь, отобрав душу – самое ценное, что есть в каждом человеке. Я должна была исчезнуть, но они спасли меня. Они зовут себя «Легион» – те, кто не дали мне умереть по-настоящему, но научили жить дальше. Тьма всё ещё во мне, души нет, но я сохраняю сознание. Мой разум, мои воспоминания – всё, что у меня осталось. Порой оно зовёт меня к себе, заманивает в тень, но я держусь, благодаря Легиону. Я думала, что во мне не осталось ничего от человека, но ты вернул мне меня настоящую. Это ли не чудо?

– Оно приходило и за мной? – спросил я, не позволяя себе тупить. – Когда я ждал брата.

– Да. Оно пробуждается то тут, то там… – Девушка поёжилась. – Легион ищет его и делает всё возможное, чтобы ослабить. Никто не знает, что будет, когда оно окрепнет. Мы просто рыщем в тени, чтобы не дать щупальцам дотянуться до потенциальной жертвы. Это наша работа.

– Как давно?.. – задумался я.

– Год назад. Я новенькая.

– И оно…

– Постоянно преследует меня. Но зов становится всё тише. В Легионе говорят, что, со временем, я перестану слышать его.

– Ты спасла меня.

– Да. Это был мой первый бой. Я не должна была сражаться в тени. Слишком рано. Но я рискнула.

Дани хотела добавить что-то ещё, но я прервал её рассказ поцелуем. В нашем единстве не было места брезгливости. Зияющая дыра рядом с сердцем девушки не вызывала во мне отвращения. Мы обнялись и стояли так долго, что у меня затекли руки. Я заверил её, что сохраню секрет, и слово своё намерен был сдержать во что бы то ни стало. Между нами больше не было секретов.

Ребята из Легиона оказались разношёрстной командой, но все, как на подбор, были достаточно приветливыми. Они зависали на форумах, делились историями о тьме и подкидывали сведения о новых предзнаменованиях. Дани всё чаще стали брать на выездные миссии, а я старался помочь ей по мере сил. В какой-то момент учёба отошла на второй план.

Хотя, я лукавлю. Случилось это из-за одного определённого случая: вечерний звонок, дрожь в теле от сообщения о недоступном абоненте, поиск Ромео из Легиона, чьё имя я считал фейковым, и перепуганная Дани, умоляющая меня не ввязываться в эту затею. Мы выехали по адресу, сброшенному на форуме местными дельцами, и спасли девушку, которая находилась на грани жизни и смерти. Я вновь коснулся тьмы, прочувствовал её каждой клеточкой своего тела. Отвлекая невидимую сущность записью непонятных, но до чёртиков жутких слов, на фоне скрипящих звуков, проигрываемых на стареньком диктофоне, я дал шанс Дани с Ромео незаметно пустить в ход свои когти. Раскат грома ознаменовал начало схватки, а завершилось всё горячим чаем с ромашкой и полнейшим обнулением воспоминаний жертвы. Именно так спасённых людей Легион доставлял в безопасное место, не оставляя за собой следов.

Со временем Ромео стал брать меня с собой даже без Дани. Он был отчаянным парнем: постоянно ввязывался в разные передряги, разнимал алкашей у подъездов и возвращал краденое жертвам воришек. Зов тьмы или зов криминального беспредела – разницы Ромео не понимал. Во мне же он углядел чокнутого придурка, готового на всё ради своей девушки. Его смешило то, как смело я брался за задания Легиона, не задавая лишних вопросов. Несмотря на то, что Легион состоял и из простых, как я, смертных, Ромео всё равно любил подмечать мою некомпетентность. Однако это не мешало ему будить меня посреди ночи, впихивать в руки электронику и просить подыграть ему в той или иной роли. Мне доставляла роль отвлекающего бойца в запасе, но случалось играть и водителя без прав, и безоружного телохранителя, и даже местного клоуна, умело разряжающего обстановку.

Дани всё это не нравилось. Она не уставала повторять, что добром это не кончится. Помимо этого, её донимал зов. В школе всё было хорошо, но после – она закрывалась в себе. Дани нервничала, грызла ногти на руках и зависала, пытаясь обнаружить источник притяжения. В такие моменты я бросал свои дела, укрывал её пледом и включал какие-нибудь смешные ситкомы на старом видике. Она расслаблялась и позволяла мне вести её за собой, в мир покоя и веселья. В мир, где мы были одной командой.

С каждым днём я влюблялся в Дани всё больше, и это сказывалось на наших отношениях. Мои переживания о её самочувствии напрягали её. Она убеждала меня, что всё пройдёт, но в её глазах читалось неверие к собственным словам. Я же надеялся, что она окажется в итоге права.

Масло в огонь подливал и Ромео. Он всё болтал и болтал без умолку о том, как мне повезло. Якобы повезло, что я простой человек! Дани же твердила, что это лишний повод беспокоиться обо мне, ведь все мы знали, что кроется в темноте.

Я очень хорошо помню тридцать первое октября. Мы пошли с Дани на вечеринку по случаю Хэллоуина. В нашем городе этот праздник отмечали небольшие группки молодёжи, обожавшие наряжаться во всяких фантастических существ. Ребята ходили друг к другу в гости, клянча конфеты, а потом поедали их, сидя за просмотром фильмов из осеннего вишлиста.

Вечеринка однофорумчан Легиона превзошла все мои ожидания! Громко играла крутая музыка, столы ломились от разнообразных блюд и напитков, с потолка свисала липкая паутина, а пол был окрашен алой кровью. Многие танцевали, кто-то даже залез на стол и выкидывал такие кренделя, что мы с Дани помирали со смеху!

После небольшой экскурсии от Ромео, закинув в рот пару мятных конфет из пластмассовой вазы, я отправился вслед за своей девушкой на танцпол. Приглушённый свет помог мне расслабиться. Рядом с нами кружили пары, биты заглушали голоса, и я, опьянённый хэллоуинской атмосферой, прижал Дани ближе к себе. Наши поцелуи каждый раз ощущались по-разному. В тот раз Дани долго не отпускала меня, а я, сжав в ладонях её лицо, выражал свою любовь в немом признании. Время пролетело незаметно.

На следующее утро я проснулся с необъяснимой тревогой в груди. Погода переменилась. По радио обещали ураганный ветер и рекомендовали сидеть дома. Осенние каникулы позволяли нам с Дани видеться чаще, и я, не теряя ни минуты, набрал её номер, чтобы пригласить к себе на чашечку горячего какао.

Но она мне не ответила.

Я выждал час, а потом набрал её снова.

Она продолжала хранить молчание.

Тогда я схватил куртку и отправился на разведку. Несмотря на сильный шквал ветра, путь до её дома выдался без особых приключений. Разве что я вступил на бегу в лужу и промочил кроссовки.

Каким же было моё удивление, когда в квартире никого не оказалось! Я стоял и тупо смотрел на обтянутую чёрной кожей дверь, пока не встретил соседку Дани. Та даже не поздоровалась со мной, хотя всегда была к нам приветлива.

– Доброе утро! – помахал я рукой. – Дани куда-то ушла, наверное… – Я указал на дверь. – Позже зайду.

– Какая ещё Дани? – злобно переспросила женщина. – Ходють и ходють, управы на вас нет! Только и делаете, что пакостничаете! А я вот позвоню хозяевам, так те в милицию заявление напишут! Живо угомонят вас!

Я машинально извинился и поспешил уйти. «Какая собака её укусила?!», – думал я на ходу, лихорадочно заставляя шестерёнки в мозгу крутиться быстрее. Плохое предчувствие накрыло меня с головой, и я не мог взять себя в руки, чтобы решить непростую задачку.

До самого вечера я места себе не находил. Родители с тревогой следили за моими душевными метаниями. Отец попытался о чём-то поговорить, но я не слышал его. Даже брату не удалось заманить меня за приставку! Я чувствовал, до дрожи в коленях, что произошло что-то плохое.

На следующий день моё терпение иссякло. Я поехал прямиком к Ромео. Дождь барабанил по крыше автомобиля, пока я ехал в такси, но меня мало что волновало в тот момент, кроме неописуемого страха. Ромео встретил меня в старой выцветшей майке и с детским йогуртом в руках. Не знаю, почему, но он сделал вид, что не знает меня, и попросил уйти, когда я рассердился и начал требовать объяснений.

Это был последний раз, когда я его видел. Ромео исчез вслед за ней. Никто не мог вспомнить ни его, ни Дани. Даже учителя в школе, даже мои друзья, даже мои родители. Все форумы канули в небытие. По какой-то невероятной причине… Дани оставила меня. Исчезла. Растворилась в пространстве.

Оставила одного.

Оставила без объяснений.

Оставила в страхе.

Оставила в тревожной гнетущей тишине.

Я остался один.

Мир моментально из разноцветного стал чёрно-белым. Я различал исключительно добро и зло. Не осталось ничего посредине: ни желаний, ни стремлений, ни ожиданий. Я стал прогуливать школу. Уроки казались мне бессмысленными. Один раз я сорвался и накричал на учителя, когда тот не понял моих суждений по поводу дурацкой книжки.

Родители водили меня к психологу, но без толку. Я потерял смысл жизни. Зная так много, сложно подстроиться под нормальность. Брат же и вовсе дичился меня, шарахаясь, как от прокажённого. Друзья сначала пытались понять меня, а потом забили на сошедшего с ума товарища.

Я жаждал чёртовых объяснений! Ждал Дани у подъезда дома, часами сидел на дереве, прокручивая наш плейлист, бродил по округе, надеясь нарваться на потустороннюю силу, пытался связаться с Легионом. Меня бесила собственная беспомощность! Хотелось орать во всю глотку, что есть мочи! Но я, наоборот, сидел на полу, отдавая себя добровольно под власть вяло текущих временных песчинок.

Окончил я одиннадцатый класс с тройками. Некоторые учителя ещё помнили мои былые заслуги и даже нарисовали положительные отметки в аттестате, но я и этот их жест расценил как собственную слабость. В университет же и вовсе не поступил. Доведя до слёз мать и прогневав отца, я собрал чемодан и, не глядя ни на них, ни на брата, укатил в Иждень, как можно дальше от семейного очага. Там я устроился на работу кассиром в экомаркет. Днём – на унылой работе, вечером – в компьютерном клубе, в поисках Дани, Легиона или хоть чего-то, что могло бы помочь мне найти ответы.

Прошло два года. Я проживал день сурка, не задумываясь о том, как изменился за это время. В забытьи часы тикают тише. Я отпустил бороду, располнел, подсел на кальян и крепкие напитки. Родители приезжали пару раз, давали мне деньги, но я отсылал их обратно. Вместе с деньгами. Я умер вместе с Дани в тот день, когда она оставила меня одного, наедине с откровением о том, что из себя являет наш мир.

Знаете ли вы, каково это, прислушиваться к каждому шороху, вглядываться в каждую подозрительную деталь в темноте, слушать своё дыхание и подсчитывать частоту пульса, втайне надеясь нарваться на неприятности, чтобы доказать самому себе, что я не сумасшедший?! Знаете, каково это, – желать опасности, чтобы не принимать себя за больного человека?! Знаете, каково это?..

День за днём, день за днём. Я пил, курил, ходил на работу, просиживал часы в компьютерном клубе, спал, пил, курил, ходил на работу, просиживал часы в компьютерном клубе, спал, пил, курил…

Пять лет отделяло меня от расставания с самой лучшей девушкой на свете, загадку которой я разгадал, чтобы утонуть в другом ребусе. Я по-прежнему работал в экомаркете, но перестал убиваться за экраном монитора. Я свыкся с жизнью неудачника, с ролью замкнутого в себе безумца. У меня даже была подруга, с которой что-то намечалось. Если бы она не взяла мой старый плеер, пока я распаковывал пакеты с едой на кухне, чтобы включить нашу песню… Если бы не…

Чёрт возьми! Я причинил ей боль. Но она так смеялась с услышанного! Я просто потерял голову! Я вытолкал её из своей берлоги и… чёрт возьми! Это ужасно! Я превратился в монстра, которому ничего от жизни уже не было нужно. Это как послевкусие от съеденной шоколадки: хочется ещё, но, со временем, слюна во рту разъедает остатки былой вкусноты, и ты умираешь от жажды.

Ещё год я потратил на то, чтобы подыскать себе новое жильё, так как съехал со старого из-за неуплаты. Я нашёл подработку на складе, занимался грузоперевозками, потом переключился на курьерскую службу. Вкупе с ночными сменами в экомаркете, это дополняло мою жизнь, в которой была одна лишь цель – нагрузить мозг так, чтобы никогда больше не разочаровываться в себе. Мне было стыдно. И больно. И тоскливо.

Я думал о таких плохих вещах, что иногда боялся самого себя. Как всё могло перемениться в одно мгновение?! Как же я допустил это?..

Одним сентябрьским утром, какого-то там года, я встал напротив своего отражения в зеркале и не узнал мужчину, в которого превратился: бомжеватый вид, неопрятная, с нечёсаной бородой и осунувшимся серым лицом, внешность. Я снял очки, протёр их, вернул на место, но лучше не стало.

И вот я шёл на работу с мыслью о том, как фигово обошлась со мной судьба. В мои двадцать четыре я превратился в дряхлого старика с тонной болячек, нулевым количеством друзей и огромным списком долгов, денег на выплату которых мне никогда не хватало. Я брал кредит, чтобы покрыть другой кредит. И так до бесконечности. Судьба била меня под дых, а я не мог дать ей отпор. Как я уже говорил, всё было бессмысленно.

Стоя на светофоре, я судорожно выдохнул. Очередной день, который существовал только для того, чтобы смениться ночью. Как вдруг… Я нахмурился. Знакомый силуэт на другом конце улицы озадачил меня. Загорелся зелёный свет для пешеходов, и я медленно прошёл мимо неё.

Попкорн с карамелью.

Я продолжал идти, не поднимая головы, не реагируя на подставу моего больного воображения. «Окончательно сошёл с ума!», – вынес я себе вердикт.

Но это была ложь.

Дани выглядела точно так же, как в тот день, когда мы праздновали Хэллоуин. Даже ещё прекраснее. Она не торопила меня, просто шла рядом, давая мне привыкнуть к своему присутствию рядом.

– Какого… ты вернулась?! – не выдержал я, останавливаясь. – Уходи! Пошла вон отсюда! Ты… Ты… – Я тыкал в неё пальцем, а она смотрела на меня своими выразительными янтарными глазами и, выждав пару минут, подошла, чтобы обнять.

Я рыдал у неё на плече, вдыхая знакомый запах её тела, зарываясь лицом в её мягкие волосы. Ей было всё равно, как я выгляжу и чем пахну. Она баюкала меня, словно младенца, отгоняя сгустившуюся вокруг меня тьму, искусственно созданную моими же руками.

Мы зашли в кофейню неподалёку, которая явно не славилась наличием постоянных клиентов. Бармен куда-то вышел, после выноса заказа, и Дани, ласково коснувшись моего лица, принялась раскрывать свои мотивы.

– Я ушла, потому что мне это было нужно. Ты так любил меня, а я… Я думала только о том, как несправедлива к тебе. Ты думал, что я идеальная, но настоящая я умерла. – Дани виновато опустила глаза. – Все эти годы я искала лекарство. То самое, способное вернуть меня к жизни. И вот я вернулась.

– Нашла? – тихо спросил я.

– Нет. – Дани отвернулась. – Вернее, лекарство есть, но я его не заслуживаю. Получив его, я разрушу всё то, что делало меня человеком.

Я не был дураком. Кем угодно, но не им.

– Что тебе нужно, Дани? – задал я вопрос напрямую.

Она не стала тянуть резину. Похоже, она ждала именно этой реакции.

– Прости! – всхлипнула она, сложив руки в умоляющем жесте. – Прости меня! Я…

– Что тебе нужно? – чётко выговорил я.

– Жизнь за жизнь. Нельзя вернуть что-то, не оставив ничего взамен. Сердце истинно любящего человека способно вернуть меня к жизни.

– Что я должен сделать?

Дани ошарашенно провела рукой по лицу. Не знаю, то ли она правда не стремилась меня завлечь в свой план по спасению, то ли её задела скорость моего ответа… Как бы там ни было, я и правда был готов. Похоже, сам я ждал именно этого – финальной точки в нашей лавстори.

Если вы прямо сейчас знакомитесь с моей историей, значит, я сделал то, что было должно.

Вы можете винить меня, ухмыляться, фыркать, обзывать плохими словами, считать идиотом, но я любил эту девушку всем сердцем. Быть может, я был рождён, чтобы пожертвовать собой во имя любви. Ведь, как видите, у меня ничего не получилось без Дани. Я пытался жить без неё, но всё шло наперекосяк. Возможно, тьма всё же оставила отпечаток в моей душе.

В ночь, когда я умер, кое-что привлекло моё внимание. На подоконнике небольшого номера, который она сняла в старом мотеле, стояли кактусы. Один из них показался мне таким знакомым! Я не успел…