Цитаты из книги «Проклятые», страница 3

Я умело жонглирую словами вроде «адаптация», «гемофилия» или «вербализовать», но теряюсь, услышав, как плачут мои родители.

На свете есть много гадостей, которые доставляют удовольствие именно своей гадостностью.

Тому, кто часто и долго смотрит телевизор, быть мертвым покажется совсем легко. Вообще-то и телик, и блуждание по Интернету — самая лучшая подготовка к жизни после смерти.

<...> кто одному бог, тот другому дьявол.

Когда ты ребенок, кажется, что когда вырастешь — станешь высоким мужиком или грудастой теткой, — все твои проблемы решатся.

Как показывает мой опыт, обычно девочки чрезвычайно умные — пока у них не вырастает грудь.

Моя мать сказала бы:"Сейчас у тебя момент Гамлета." В смысле, нужно как следует напрячься, чтобы решить, быть или не быть.

― Смерть — долгий процесс, — говорит Арчер. — С тела все только начинается.

В смысле, потом должны умереть твои мечты. Потом — ожидания. И злость из-за того, что ты всю жизнь учился всякой лабуде, любил людей и зарабатывал деньги, а в результате получил полный ноль. Нет, правда, смерть физического тела — это еще самое простое. Потом должны умереть твои воспоминания. И твое эго. Твоя гордость, стыд, амбиции и надежды, все это Супер-Личное Дерьмо может отмирать веками.

<...>

Главное, что ты остаешься в аду, пока не прощаешь себя.

Понятное дело, я скучаю по родителям больше, чем они по мне: ведь они любили меня только тринадцать лет, а я их — всю жизнь.

В современном мире, полном ханжества и предрассудков, живые — это живые. Мертвые — это мертвые. И они никак не взаимодействуют друг с другом. Это совершенно естественно, если подумать, что бы сделали покойники с ценами на имущество и акции. Как только мертвые сообщили бы живым, что материальные блага — просто пшик (а так оно и есть), De Beers не продали бы больше ни одного бриллиантика. И отчисления в пенсионные фонды резко бы уменьшились.