Читать книгу: «Тёмный защитник»

Name: Тёмный защитник
Author: Ноа Хоуп
ISBN: 978-5-17-182768-7

Шрифт:

Дизайн обложки Екатерины Климовой.

* * *

Для тех, кто понимает: иногда любовь рождается не в нежности, а в плену.
Для тех, кто не боится боли, предательства и страсти, которая пожирает изнутри.
Спасибо, что решились пройти этот путь вместе со мной.

Плейлист

Chase Atlantic – Church

Chase Atlantic – Slow Down

Chase Atlantic – Swim

Elley Duhe – MIDDLE OF THE NIGHT

MIIA – Dynasty

Chris Grey – WRONG

Tommee Profitt, Fleurie – There’s a Hero In You

Future – Low Life

Ruelle – War of Hearts

Still Fighting for It – Zayde Wølf

Глава 1. Марсела

Первые лучи солнца едва пробивались сквозь запыленные окна спортзала, а я уже была здесь, готовая к очередному утреннему ритуалу. Этот зал был моим единственным убежищем, тем редким местом, где я могла хоть ненадолго сбросить гнетущее бремя, давящее на меня день ото дня. Здесь, в пропитанном тяжелым запахом пота помещении, наполненном приглушенными звуками скрипа боксерских груш, я могла быть собой, а не той, кем меня хотели видеть отец и весь наш клан де Лука.

Когда я вышла из раздевалки, то сразу заметила Микеле, моего брата-близнеца. Нас связывала не просто кровь, а нечто большее – почти физическая, осязаемая связь. Он двигался с привычной плавностью, почти танцуя во время разминки. Но глаза, как всегда, оставались холодными и тяжелыми, практически копируя взгляд отца. Порой мне казалось, что Микеле полностью перенял его безжалостность и холодность. Я же все еще пыталась сохранить в себе хоть каплю человечности.

– Ну что, братец, готов сегодня поцеловать настил? – вызывающе бросила я, чувствуя, как адреналин пульсирует в крови. Мне отчаянно хотелось доказать, что я не слабее его. Что тоже могу быть сильной и беспощадной, если потребуется.

Микеле вскинул на меня взгляд из-под опущенных ресниц, и в его глазах заплясали озорные искорки. Но я знала, что за легкой игривостью скрывается воля к победе.

– Марси, а, может, ты окажешься на лопатках? – поддразнил он с лукавой ухмылкой.

– Ой, ты серьезно? – Я шутливо надулась, пытаясь скрыть нарастающее волнение. – Ну, раз так, посмотрим еще, кто кого!

После интенсивной разминки мы с братом поднялись на ринг и заняли стойки. С раннего детства боевые искусства стали неотъемлемой частью наших жизней. Моя специализация – муай-тай, Микеле предпочитал крав-мага. Но на ринге – только джиу-джитсу. Идеальный способ отточить мастерство, не калеча друг друга. Хотя, конечно, никто уступать не собирался.

Напряжение в воздухе ощущалось почти физически, пока мы медленно кружили по рингу, выжидая удобного момента для первого выпада. Наши взгляды встретились, и в глазах Микеле я вновь увидела ту же беспощадную решимость. Но во мне самой плескалась дикая, необузданная ярость, которая в любой момент могла вырваться на свободу.

Брат сделал пробный выпад, и я попыталась нанести ответный удар, но он ловко увернулся, перехватив мою руку. Наши тела соприкоснулись, и я ощутила жар его кожи сквозь влажную ткань футболки. Мы две половины одного целого, но сейчас оба горели желанием превзойти друг друга.

– Готова снова стать второй, сестренка? – хихикнул Микеле.

Внутри меня разгоралось пламя решимости, грозя вырваться наружу. Рано или поздно я докажу всем, что достойна носить фамилию де Лука. Пусть отец диктует мне свою волю, но здесь, на ринге, я свободна распоряжаться своим телом и духом. И буду драться до последнего.

– Микеле, ты каждый раз забываешь, что я не такая уж и простая цель! – парировала я с дерзкой усмешкой.

Мой брат, как обычно, не собирался дарить мне победу в спарринге, даже если я самый родной для него человек. Он всегда поощрял меня двигаться вперед, за что я ему безумно благодарна.

Микеле ушел от моего захвата и насмешливо спросил:

– Ну что, Марси, еще не готова сдаться?

Брат получал удовольствие от наших схваток, ведь он мог надрать мне задницу, не беспокоясь получить выговор от отца.

– Никогда! – упрямо бросила я, вращаясь вокруг него и выжидая удобного момента для атаки.

Несмотря на шутки, наш бой был наполнен мощной, первобытной энергией. Мы оба изо всех сил старались доказать свое превосходство, вкладывая в каждый удар всю силу и ярость. Микеле сильнее, но я – быстрее и изворотливее. Однако в самый решающий момент, когда я была близка к победе, дверь спортзала резко распахнулась и внутрь вошел наш отец. В свои пятьдесят с лишним, он был в той же прекрасной спортивной форме, что и в молодости. Даже сейчас он мог расправиться практически с любым противником, как с оружием, так и без него.

– Вы оба, немедленно ко мне в кабинет! – громко рявкнул отец. Он редко вмешивался в наши тренировки, а значит, произошло что-то действительно серьезное.

Переглянувшись с Микеле, мы одновременно поплелись следом, забыв о прежнем соперничестве.

– Пап, что случилось? – осторожно спросила я, нервно теребя край футболки.

Но он молчал всю дорогу до кабинета. Здесь, в отцовском святилище власти, обстановка была строгой и внушительной: массивный дубовый стол, кожаные кресла, книжные полки, уставленные томами в потертых переплетах.

Устроившись за столом, отец наконец произнес:

– Я заключил сделку с семьей Альфьери. Микеле, ты женишься на его старшей дочери.

Внутри все похолодело от возмущения и беспокойства. Я знала, что отец способен на многое, но никогда не смогла бы предположить, что он зайдет так далеко, чтобы обеспечить процветание бизнеса. Семья Альфьери занимала высокое положение среди других кланов в Каморре, и уже долгие годы нас связывали деловые связи.

Но брак Микеле по расчету – это слишком высокая цена!

Я бросила взгляд на брата, но его лицо оставалось бесстрастным. Казалось, он был готов к такому повороту событий и спокойно принял свою судьбу.

– Хорошо, отец. Когда свадьба? – спросил Микеле как ни в чем не бывало.

Сжав руки в кулаки, приготовилась к неизбежному столкновению. Может, я ничего и не смогу изменить в мире, где у женщин нет права голоса, а решения принимали мужчины, но не позволю сломать жизнь моему брату.

– Папа, ты не можешь так поступить! Ты забыл, что обещал маме позволить нам самим выбрать себе партнеров? Микеле не заслуживает быть частью одной из твоих сделок! Мы можем найти другой способ решить проблемы.

Я знала, что мне не следовало упоминать маму, поскольку отец слишком тяжело перенес ее смерть. Но он всегда учил нас держать слово, а сейчас нарушил его.

Когда мама тяжело заболела, она умоляла его защитить нас и позволить быть свободными в выборе человека, с которым мы проведем остаток жизни. И папа поклялся: он сделает все возможное для нас и нашего счастья. Как он мог забыть о своем обещании?

На долю секунды его маска босса мафии дала трещину. Мне показалось, он вспомнил день смерти матери – в его глазах мелькнуло сожаление, но тут же исчезло.

– Марсела, ты слишком молода, чтобы понимать все аспекты наших деловых отношений с другими семьями, – произнес отец жестким тоном. – Сделка принесет нам множество преимуществ и укрепит позицию в иерархии. И в любом случае в данном вопросе твой голос не имеет значения.

Я заставила себя смотреть на узор полированного дерева на столе, чтобы не взорваться. Ногти до боли впились в ладони. Он говорил со мной как с неразумным ребенком, который посмел вмешаться в разговор взрослых.

Неужто отец действительно не понимает, что такой брак разрушит жизнь Микеле?

– С твоей стороны я ожидаю поддержки будущему члену нашей семьи, – продолжил он, пристально глядя на меня. – Думаю, мне не нужно объяснять, что это значит. Ты поможешь ей с должным уважением и будешь рядом, пока она не освоится.

К моему большому сожалению, я знала: спорить с ним бесполезно. Он позволял мне играть в бизнес-леди, пока дело касалось наших отелей и ресторанов. Но как только речь заходила о настоящих делах клана, о том, что происходило в тени, мое мнение для него переставало существовать.

– Марсела, я делаю все ради нас и вашего будущего, – прибавил он, глядя на меня бездушными глазами, как будто сказанного им ранее было мало, дабы убедить меня в правильности его решения. – Ты прекрасно знаешь, что мы находимся в тяжелой ситуации. Я должен позаботиться не только о вас двоих, но и о людях, которые дали клятву верности нашей семье.

Мой разговор с отцом был закончен. Я гордо вздернула подбородок и посмотрела на Микеле, пытаясь передать всю свою любовь и поддержку.

– Брат, я буду с тобой. Как всегда, – уверенно заявила я, взяв его за руку. – Ты моя половина, что бы ни случилось.

– Спасибо, сестренка, – благодарно улыбнулся Микеле, сжимая мои пальцы в ответ. – Я ценю твою поддержку и готовность защищать меня, но не волнуйся, все будет хорошо. Я справлюсь, а ты однажды найдешь своего защитника и выйдешь за него замуж, вот увидишь! – Стоило последним словам сорваться с его губ, как брат прикрыл рот рукой, а его глаза в ужасе расширились. – Прости, Марси, я не хотел, – виновато пробормотал он, но было уже поздно. Фраза попала точно в цель.

Я быстро развернулась и стремглав выбежала из кабинета, с трудом сдерживаясь, чтобы не закричать во весь голос. Не показать слабость.

Прошло уже двенадцать лет, я взрослая и сильная женщина. Но внутри меня до сих пор жила двенадцатилетняя девочка, которая ждала возвращения мальчика с детской площадки, ее первого и единственного защитника, не связанного с ней кровью.

Он обещал вернуться и оберегать меня, чтобы больше никто не смог обидеть. Но так и не появился. И каждый раз, вспоминая его или слыша о нем, я злилась и ненавидела себя за бесхарактерность. В меня и так не сильно верили из-за пола, поэтому мне нельзя было разваливаться из-за мальчишки.

Свернув за угол, я столкнулась с одним из телохранителей отца. Он удивленно уставился на меня, но я бросила на него презрительный взгляд и побежала дальше. Мне нужно было остаться одной, чтобы собраться с мыслями и решить, как действовать дальше.

Глава 2. Марсела

Ближе к вечеру мне удалось взять себя в руки, и, решив отвлечься, я направилась в один из клубов, который принадлежал нашей семье. Темные деревянные панели, приглушенное освещение и тяжелый аромат дорогого алкоголя – идеальное убежище для таких, как я, чьи души изранены жестокостью окружающего мира.

Внутри ожидала моя лучшая и единственная подруга, Джулия Коломбо, дочь младшего босса отца. Мы были одного возраста, но наши внешность и характеры были совершенно противоположны. Я – дерзкая, упертая и целеустремленная, в отличие от нежной и робкой Джулии. У нее короткие светлые волосы, в то время как мои – густые, длинные и темные. Ее карие глаза смотрели на мир с детской наивностью, в то время как мои серые уже давно повидали слишком много жестокости. Пока я предпочитала боевые искусства и огнестрельное оружие, Джулия любила фитнес и шопинг – типичная принцесса мафии, которая, без сомнения, станет идеальной женой.

Но, несмотря на все наши различия, я всегда ценила ее поддержку и любила как сестру, которой у меня никогда не было. Вместе мы пережили многое – начиная от первого разбитого сердца и заканчивая семейными трагедиями, которые непременно сопровождают жизнь в мафиозном клане.

Мы познакомились с Джулией по воле наших отцов, после того как я замкнулась в себе, потеряв надежду на возвращение моего защитника. Папа решил, что новая приятельница поможет мне прийти в себя и забыть о том мальчике. Конечно, это не сыграло никакой роли в моей странной детской влюбленности, но с тех пор мы стали неразлучными подругами.

Увидев меня, Джулия вскочила со своего места и бросилась навстречу, крепко обнимая. Я позволила себе расслабиться на мгновение и прикрыла веки, наслаждаясь редкой минутой покоя.

– Марси, что случилось? – встревоженно спросила она, слегка отстранившись. – У тебя глаза красные, ты плакала?

– Микеле женится на Серафине Альфьери, – выпалила я на одном дыхании.

Зрачки Джулии расширились от удивления, а затем в них промелькнула боль.

– О-о-о… – тихо выдохнула она и, опустившись на стул, залпом осушила бокал с коктейлем.

Мне было невыносимо больно смотреть на нее, ведь я знала, что подруга уже много лет тайно влюблена в моего брата. Сколько раз я ни говорила, что ей нужно найти кого-то другого, Джулия так и не смогла разлюбить Микеле. А он, в свою очередь, видел в ней еще одну младшую сестру.

И мы обе продолжали жить с глупой надеждой в душе, что однажды получим желаемое. Но реальность, сука, жалит. Отбирает у нас самое дорогое, разбивая мечты вдребезги.

Я притянула Джулию к себе, позволяя ее слезам смочить мою дорогую блузку.

Спустя несколько минут она смогла взять себя в руки и спросила:

– А почему ты переживаешь из-за брака Микеле? Боишься, что теперь другая женщина будет в приоритете?

– Нет, дело не в нашей связи. Мы всегда будем дороги друг другу, даже если станем жить на разных концах света.

– Тогда в чем проблема? – нахмурилась она и позвала официанта, чтобы заказать очередной коктейль. – Что тебя так расстроило?

– Когда мама умирала, отец обещал, что мы сможем сами выбрать себе партнеров. Но не сдержал слово! – возмущенно пробормотала я. – Это несправедливо по отношению к Микеле! Я, конечно, не особо знакома с Серафиной, но что, если она стерва и испортит ему жизнь?

– А что жених думает об этом? – негромко спросила подруга, осматриваясь по сторонам, но я успела заметить надежду в ее взгляде.

– Ему плевать! – негодующе воскликнула я. – Он спокойно согласился и спросил, когда свадьба.

Джулия опустила голову, ей явно было больно это слышать, но лучше горькая правда, чем сладкая ложь.

– Что, если отец и меня выдаст замуж за того, кто будет выгоднее для клана? Отдаст меня какому-нибудь уроду, для которого я буду красивым дополнением?

Джулия горько усмехнулась, но не стала спорить. Она знала правила так же хорошо, как и я. Мы ценный актив: нами хвастаются, нас оберегают, а когда приходит время – выгодно меняют, скрепляя союзы. Пусть подруга и грезила идеей быть женой мафиози и инкубатором для их наследников, я никогда не хотела для себя такой участи. Именно поэтому годами боролась за уважение. Чтобы во мне видели личность, способную принести реальную пользу семье.

– Марси, я понимаю, почему ты беспокоишься. Ты всегда стремилась к независимости и хотела, чтобы с тобой считались, – мягко улыбнулась Джулия. – Но твой брат – будущий капо, неудивительно, что он женится ради Каморры. Даже мне очевидно, что такой союз может помочь клану.

Меня на мгновение затошнило от ее спокойной логики. Но подруга права. Их брак действительно мог помочь после недавних потерь из-за войны с Коза Ностра.

– Если бы Анджело хотел выдать тебя замуж ради бизнеса, то не скрывал бы твою настоящую личность, – продолжила она, пытаясь меня приободрить. – У нас много свободных мужчин, которым нужны супруга и наследники.

В ее словах была доля правды, но отец уже нарушил обещание. Ему ничего не мешает поступить со мной так же. Но именно из-за моих родителей и их любви я не смогла бы выйти замуж по расчету.

Мне было двенадцать, когда мама умерла, но я хорошо помнила, как родители дорожили друг другом, как в их глазах светилась любовь. Они установили для меня высокую планку, и я хотела такого же для себя и брата.

Не желая думать о мрачном, я решила найти утешение на танцполе. Схватив Джулию за руку, потащила ее в самый центр зала. Мы отдались ритму, и я смогла на время забыть о собственных страхах.

Клуб принадлежал моей семье. Так что ни один мужчина не рискнул бы подойти ко мне ближе, чем на сто метров. Но чем больше я погружалась в танец, тем сильнее ощущала на себе чей-то настойчивый взгляд. Не в силах игнорировать это чувство, я начала незаметно осматриваться. Как обычно, множество мужчин смотрели на меня с неприкрытым желанием, но я чувствовала: это было что-то другое.

Когда мои глаза остановились на балюстраде второго этажа, я заметила темноволосого мужчину, пристально наблюдающего за мной. Его лицо показалось мне смутно знакомым. Сама манера держаться и властная осанка говорили о том, что он занимал высокое положение в нашей иерархии, а не был обычным солдатом. Но я не могла вспомнить, где могла видеть его раньше.

Я невольно задержала на нем взгляд, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. Было в этом человеке нечто такое, что заставляло меня испытывать одновременно и страх, и любопытство. Кто он и почему так пристально наблюдает за мной? Внутренний голос предостерегал держаться от него подальше, но я не могла оторвать взгляда от его завораживающих глаз. В них отражалось что-то темное и опасное, как бездна, в которую я рисковала сорваться.

Джулия, видимо, заметила, что кто-то вызвал мой интерес, и проследила за моим взглядом. Она резко вздохнула, и я тут же повернулась к подруге.

– Что случилось? Ты знаешь его? – обеспокоенно пролепетала я, схватив ее за плечи.

– Да, он из Коза Ностра, – прошептала Джулия еле слышно, боязливо поглядывая на незнакомца. – Почему он здесь?

Ее слова заставили меня развернуться, но незнакомец исчез.

Что он делает на нашей территории? Неужели Моррети готовит очередное нападение?

Мне срочно нужно было позвонить брату, но нельзя привлекать к себе лишнее внимание, иначе урод точно успеет скрыться. Поэтому сначала нужно убедиться, что он действительно враг.

Вцепившись в руку Джулии, я потащила ее прочь с танцпола, увлекая в женский туалет. Оказавшись внутри, тщательно проверила кабинки, закрыла дверь на замок и включила воду в кране, чтобы никто не мог подслушать.

– Откуда ты знаешь его? Кто он такой?

– Я не помню его имени, – виновато пробормотала Джулия. – На днях отец разговаривал с одним из своих людей, и тот показывал ему фотографии. Когда солдат ушел, я заглянула в кабинет, чтобы поговорить с папой, и случайно заметила снимок. Там был этот человек вместе с их боссом.

Я невольно вздрогнула. Доменико Моррети не просто дон Коза Ностра, но и один из самых безжалостных боссов мафии. О нем ходят легенды не только в Италии, но и в США, и Европе.

– Что говорил твой отец? – настойчиво спросила я.

– Он упоминал, что-то о его «идеальном глазе», но я не придала этому значения, – задумчиво ответила подруга. – Меньше знаешь – крепче спишь.

– А жаль, – с досадой ответила я, хотя понимала, что Джулия не виновата. – Позвоню Микеле.

Дрожащими пальцами я вытащила телефон, молясь, чтобы брат ответил как можно скорее. Но я не смогла дозвониться до засранца, и пришлось отправить ему несколько сообщений, умоляя срочно набрать меня. А пока нам с Джулией нужно было незаметно убраться отсюда ради нашей же безопасности.

– Поехали домой, – сказала я, выключая воду.

Когда мы выбрались из бара на улицу, Джулия села в машину с водителем, который работал на ее отца, а я направилась к заднему входу, где припарковала мотоцикл. Повернув за угол, замерла на месте. Тот самый мужчина стоял рядом с байком. Высокий, темноволосый, в черной одежде, он почти сливался с тенями.

Я незаметно потянулась к пистолету, припрятанному за спиной.

– Что тебе нужно? – Голос прозвучал ниже, чем обычно, но, к счастью, не дрогнул. Незнакомец ответил не сразу. Он прошелся по мне медленным, оценивающим взглядом, отчего внутри все похолодело, но я заставила себя смотреть прямо. Идиот самодовольно ухмыльнулся и нацелил на меня дуло пистолета.

– Не знал, что шлюхам Каморры разрешено гулять без ошейника.

Да как он смеет так разговаривать со мной? За одно это оскорбление хотелось вырвать ему кадык. Но не сейчас.

– Похоже, ты ошибся адресом, – произнесла я, чуть склонив голову набок.

– О нет, – протянул он. – Зря ты сегодня вышла из дома. Думала, мы тебя не найдем на чужой территории?

Пальцы до боли впились в знакомую рукоять. Мужчина еще не понимал, что связался не с той девушкой, но скоро осознает свою ошибку, когда моя пуля окажется в его тупоголовом черепе.

– Ты еще пожалеешь о своих словах, – процедила я сквозь стиснутые зубы. – Люди умирали и за меньшее. А ты, похоже, решил побить рекорд.

Он лишь усмехнулся шире, явно наслаждаясь моей реакцией. За спиной послышался тяжелый топот ботинок, и я инстинктивно обернулась. В тот же момент мужчина выстрелил. Пуля попала мне прямо в плечо, и я пошатнулась, зашипев от боли.

Из-за угла появился незнакомый мужчина в черной кепке, сером худи и джинсах. Он с ходу оценил происходящее и громко выругался:

– Ал, что ты делаешь? Это не она!

Так, значит, они заодно. Отлично. Убью обоих.

Боль в плече отошла на второй план, уступая место злости и инстинкту выжить. Я подняла пистолет, наводя дуло на стрелявшего.

– Ты заплатишь за это, гребаный ублюдок! – рявкнула я, уже собираясь нажать на спусковой крючок.

Но второй мужчина оказался быстрее. Он бросился ко мне и резким ударом выбил оружие из рук. Пистолет со стуком упал на асфальт. В следующую секунду его ладонь зажала мне рот, а предплечье сдавило горло.

– Только попробуй дернуться, и я сверну твою чертову шейку!

Несмотря на все мои тренировки, я впервые растерялась и не знала, как выбраться из ловушки. Меня распирало от злобы и ненависти к себе за то, что позволила врагу так легко поймать меня.

– Что будем делать? – спросил тот, что в кепке, глядя на меня как на пустое место. – Она видела нас. Убьем?

Стрелявший покачал головой и встретился со мной взглядом. Его губы растянулись в самодовольной усмешке.

– Прокатимся, детка? – промурлыкал он, и его приторно-сладкий тон вырвал меня из ступора.

Я собрала всю волю в кулак и что есть силы впилась зубами в ладонь, что зажимала мне рот.

– Катись в ад! – прошипела я, но тут же почувствовала укол в шею.

Тело мгновенно обмякло. Ноги подкосились, мир перед глазами поплыл, превращаясь в размытые пятна. Снотворное. Я пыталась бороться, но мышцы уже не слушались.

Прежде чем погрузиться во тьму, я услышала зловещий смех нападавшего:

– Какой отличный улов сегодня!

Что теперь будет?

Меня явно с кем-то перепутали, но от этой мысли становилось только страшнее. Ведь стоит им узнать правду, и в их руках окажется идеальный рычаг для шантажа отца. А может, и для чего-то куда более ужасного.

Глава 3. Марсела

Спустя, казалось, целую вечность, я пришла в себя. Мир возвращался обрывками. Сначала – пульсирующая боль в висках. Затем – сухость во рту, как будто кто-то сыпанул горсть песка. Попыталась сглотнуть, но язык беспомощно ворочался во рту. Желудок скручивало спазмами, волна тошноты подкатывала к горлу, угрожая вырваться наружу. Воспоминания о прошлой ночи вернулись не сразу. Открыв глаза, я обнаружила себя в незнакомом месте, и тогда в памяти всплыли образы двух мужчин.

К моему удивлению, они бросили меня не в отвратительную дыру с крысами, а разместили в обычной, хоть и практически пустой, подвальной комнате. В темноте было сложно что-либо различить. Единственным источником освещения было небольшое окошко, через которое проникал лунный свет, освещая пыльные стены.

Стоило мне чуть сдвинуться, как плечо отозвалось вспышкой острой боли. Сдавленный стон вырвался сквозь стиснутые зубы. Я инстинктивно потянулась к ране здоровой рукой, но кисть намертво была прикована к изголовью кровати белыми пластиковыми стяжками. С такой травмой я не смогу даже нормально пошевелиться, не то что бороться с путами. Успокаивало лишь то, что мое плечо перебинтовали, и я не умру от потери крови.

Но это не было актом милосердия. Скорее жестокое напоминание о том, что я всего лишь пешка в их грязной игре, марионетка в лапах ублюдка из вражеской организации. Я изо всех сил дернула здоровой рукой, и пластиковые стяжки с хрустом впились в кожу. Стиснула зубы, встречая разряд боли в плече. Боль не давала погрузиться в отчаяние и в то же время напоминала, что я жива и должна спастись любой ценой.

Я оглядела комнату, пытаясь найти хоть что-нибудь, что могло бы помочь мне освободиться. Но кроме старой скрипучей кровати и пыльного окна здесь ничего не было. Внезапно сердце замерло, а затем забилось о ребра с сумасшедшей скоростью. Воздуха вдруг стало не хватать, а стены как будто сжимались вокруг меня. Но я подавила приступ паники, не позволяя страху взять верх. Я Марсела де Лука, дочь капо Каморры и не сдамся без боя.

Несмотря на ужасную ситуацию, на мне была моя одежда, точнее то, что от нее осталось. Брюки на удивление были целыми, но вот блузка… Она была разорвана на больном плече, едва прикрывая грудь.

Внезапно дверь со скрипом распахнулась, впуская в комнату того самого мужчину, который выстрелил в меня. Кажется, его звали Ал. Сделав несколько уверенных шагов вперед, он молча включил бра на стене, и слабый свет озарил его лицо.

Мужчина был слишком красив, чтобы быть таким жестоким. Легкая щетина, резкие черты лица и темные, уложенные назад волосы придавали ему некую дерзкую небрежность, но в его глазах я видела тот же зловещий огонь, что и у мужчин из моей семьи. Облаченный в черные обтягивающие джинсы и простую футболку, подчеркивающую рельефные мышцы, он источал опасную притягательность. А кожаные перчатки, скрывающие его руки, придавали ему загадочный, почти пугающий вид.

«Как только я выберусь отсюда, он пожалеет, что связался со мной!» – мысленно поклялась я себе, наблюдая за ним.

Я жаждала расквитаться, однако не могла отвести взгляд от его завораживающей хищной красоты.

Незнакомец медленно, но решительно приближался ко мне, как зверь, готовый наброситься на добычу. В его движениях читались сила и опыт, словно он привык к опасности и жил ради этого. А в пронзительном взгляде я видела неприкрытый интерес, желание проникнуть в самые потаенные уголки моей души, прочитать каждую мысль и эмоцию. Темные глаза буквально прожигали меня насквозь, заставляя внутренне съежиться от тревоги.

– Как себя чувствуешь, девочка из Каморры? – спросил он с мрачной ухмылкой, явно наслаждаясь властью надо мной.

От низкого голоса мужчины по моему телу пробежали мурашки.

Вокруг нас витало напряжение, оно было сродни электрическому току и заставляло волосы на моих руках вставать дыбом. Мы были двумя противоборствующими силами, готовыми сойтись в смертельной схватке.

Я чувствовала себя на краю бездонной пропасти, понимая, что любой неверный шаг может стать роковым. Но я была готова сражаться до последнего вздоха. Я не позволю этому ублюдку увидеть мой страх.

Подняв подбородок, я с вызовом посмотрела ему в глаза, чувствуя, как внутри закипает ярость.

– Катись к черту! – прошипела я сквозь стиснутые зубы, вкладывая в каждое слово глубокое презрение. – Подонок, ты очень сильно пожалеешь, что похитил меня!

Его губы еще сильнее растянулись в усмешке, Ал принял это как вызов. Я видела, что в его взгляде вспыхнул опасный огонек азарта. Казалось, он наслаждался нашим противостоянием, будто это захватывающая игра, в которой он намерен одержать победу любой ценой.

– Ай-яй-яй! Ты же девушка, а такой грязный ротик, – ответил мужчина, с нескрываемым наслаждением разглядывая мои губы. – Но, знаешь, мне это даже нравится.

Я с трудом сдерживала кипящую во мне злость, прекрасно осознавая свое бедственное положение. Перечить похитителю было ужасной идеей, но я никогда не славилась сдержанностью. Все мое тело кипело от адреналина, придавая сил, чтобы быть готовой к какому угодно развитию событий.

Странное, пугающее притяжение между нами возросло, будто мы оба жаждали опасной игры. Ощущение полной беспомощности перед ним лишь подстегивало мой бунтарский дух. Я чувствовала, как его пронзительный взгляд продолжает буравить меня насквозь.

Возможно, сейчас он не понимает, кто я такая на самом деле, что может сыграть мне на руку. Но это лишь вопрос времени, когда он выяснит, что я связана с боссом Каморры. И неважно «племянница» я Анджело де Луки, как меня видит наше общество, или его настоящая и единственная дочь. Но я не буду той, кто передаст ему козыри. Я знаю отца и то, как он тщательно следит за тем, чтобы моя настоящая личность была скрыта, поэтому ублюдку придется очень хорошо постараться.

Пока я витала в своих мыслях, этот козел подошел ближе, и его рука скользнула по моей щеке. Я отшатнулась, как от прикосновения ядовитой змеи, и одарила его взглядом, полным презрения.

– Убери от меня свои грязные лапы! – выкрикнула я, пытаясь вложить в свои слова всю ненависть и ярость. – Советую тебе отпустить меня сейчас же. И тогда, возможно, я попрошу, чтобы тебя убили быстро.

Этот придурок усмехнулся и присел рядом со мной на кровать, а затем дернул меня ближе к себе, игнорируя мое больное плечо.

– Ну-ну, полегче, моя дорогая, – промурлыкал он, явно наслаждаясь моим дискомфортом. – Мы ведь только начали узнавать друг друга поближе. Не стоит так торопиться.

Вместо ответа я со всей силы ударила его головой, игнорируя острую боль, пронзившую мое плечо во время удара. Мужчина отпрянул, его черепушка качнулась назад, а на лице отразился чистый гнев.

– Черт побери, ты маленькая дьяволица! – прорычал он, хватаясь за лоб, где позже наверняка появится шишка.

Злобный смех сорвался с моих губ, напоминая стрекот ядовитых насекомых. Я наслаждалась его болью и унижением, чувствуя, как внутри разгорается темное пламя.

– Ты еще не знаешь, на что я способна, ублюдок, – прошипела я, подавшись вперед настолько, насколько позволяли стяжки. – Ты не представляешь, какие пытки тебя ждут, если не отпустишь меня прямо сейчас.

Однако он быстро преодолел физический дискомфорт, и его губы растянулись в жестокой садистской усмешке. Мужчина явно получал удовольствие. Моя борьба, ненависть – все это заводило его. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок, когда он неторопливо провел языком по губам.

– Ну-ну, не стоит так волноваться, моя дорогая, – произнес он, усмехаясь. – Но тебе следует знать, что я люблю боль и кровь. Если ты не хочешь, чтобы тебя трахнули, держи свои коготки при себе. Потому что я не брезгливый, а ты очень даже в моем вкусе. И плевать, что ты из Каморры.

– Ага, мечтай об этом, придурок! – фыркнула я в ответ, одарив его презрительным взглядом. – Скорее ад развернется на земле, чем я подпущу твой корнишон к своему телу.

Его глаза сузились, и он вновь рывком притянул меня к себе, его пальцы впились в мою кожу, оставляя синяки.

– Ты еще пожалеешь, что так со мной разговариваешь, маленькая стерва, – рявкнул он мне в лицо. – Может, мне стоит спустить штаны и показать тебе, какой у меня там «корнишон», а потом запихнуть тебе в глотку, чтобы ты им подавилась?

Наши лица были так близко, что я чувствовала его горячее дыхание на коже. Я вскинула подбородок, глядя на него с вызовом, невзирая на страх.

– Попробуй только – и я, клянусь, вырву его и засуну тебе в глотку! – прошипела я, не отводя взгляд.

К моему удивлению, он отстранился и произнес с довольной дьявольской ухмылкой:

– Теперь ты моя и будешь служить мне. Так что, если я захочу, раздвинешь для меня ножки и будешь кричать мое имя, умоляя разрешить тебе кончить! И поверь когда я это сделаю, от тебя живого места не останется!

Я содрогнулась от отвращения и ужаса. Неужели он действительно думает, что я позволю ему использовать меня таким образом? Да скорее ад поглотит меня!

– Ага, размечтался, уже бегу и спотыкаюсь! – ответила я с наигранной беззаботностью. – Я никогда не подчинюсь какому-то выродку из Коза Ностра! Лучше уж умереть, чем стать вашей рабыней.

Стоило этим словам вырваться из моих уст, я мысленно дала себе подзатыльник, понимая, что сболтнула лишнего. Чем меньше я знаю о его организации, тем ниже моя роль в Каморре, а значит, больше шансов выбраться отсюда.

Ал окинул меня пристальным взглядом, и на его губах зазмеилась усмешка.

– Ты думаешь, что можешь справиться со мной?

– Ну, освободи меня, и проверим! – ответила я, дерзко выгнув бровь.

«Иисусе, закройте мне кто-нибудь рот! – упрекнула я себя. – Нужно держать язык за зубами, а не провоцировать его еще сильнее. Но я никогда не принимала свою судьбу без борьбы. И сейчас не собираюсь сдаваться так просто».

К счастью, мужчина не повелся на мою уловку. Вместо этого он окинул меня задумчивым взглядом.

– Мы еще успеем поиграть, – произнес он, понизив голос до хриплого шепота. – Лучше расскажи мне, откуда знаешь, на кого я работаю? Ты дочь или любовница кого-то из боссов?

Разум лихорадочно работал, пытаясь придумать подходящий ответ, чтобы не выдать себя еще больше. И в тот момент, когда мой взгляд скользнул по его шее, меня осенило.

– У тебя тату, придурок! – бросила я, не скрывая презрения. – Каждый второй человек в Неаполе знает, что она означает.

Его глаза сузились, и на мгновение я испугалась, что зашла слишком далеко. Но затем он довольно осклабился.

– Значит, ты одна из нас… – Он с интересом разглядывал меня в течение нескольких минут, словно пытался изучить каждую линию моего лица в поисках ответа о моей личности.

Но ему будет чертовски тяжело это выяснить.

Я никогда не появлялась на общественных мероприятиях со своей семьей и всегда «играла» за кулисами. Несколько приближенных к отцу людей и прислуга знали, что мы родственники, но для них я была всего лишь племянницей его погибшей жены, которую приютили по доброте душевной. Солдаты, с которыми я работала, общались со мной только по телефону и никогда не видели вживую. О моей истинной личности знали только несколько доверенных телохранителей.

В детстве я не понимала, почему меня прячут от всех, но, когда подросла и воочию увидела смерть матери Джулии от руки мексиканского картеля, я наконец осознала важность сокрытия своей личности. Как бы мне ни хотелось, чтобы люди отца знали в лицо, кто отдает им приказы, и в будущем уважали меня как члена Каморры, а не просто дочь их босса, я понимала, что это все – ради моей безопасности и ради того, чтобы никто не смог использовать меня против отца.

Хотя сейчас я по глупой случайности угодила в лапы врага, у меня еще был шанс выбраться отсюда живой.

– Рано или поздно я узнаю, кто ты, – произнес мужчина тихо, но уверенно, возвращая меня в реальность.

Фраза прозвучала как предостережение, и на мгновение я почувствовала укол страха. А что, если он действительно сможет? Что тогда будет со мной?

Но, прежде чем я снова погрузилась в размышления, он проговорил властным тоном:

– Теперь лежи и не двигайся, мне нужно еще раз осмотреть твою рану.

Я не могла понять, почему он так манипулировал ситуацией, колеблясь между жестокостью и заботой. Но меня одержимо влекло желание узнать больше о нем и его связях с Коза Ностра.

– Ага, сначала стреляешь, а потом опекаешь, – огрызнулась я, сузив глаза от ненависти. – У тебя с головой все в порядке? Или мучить беззащитных женщин – единственное, на что ты способен?

Ал резко выпрямился, и на его лице на мгновение отразилась внутренняя борьба. Но, стиснув челюсти, он засунул руки в карманы и отступил на несколько шагов.

– Ладно, хочешь лишиться конечности или получить заражение, пожалуйста, – сказал он, не скрывая сарказма в голосе. – Только ты далеко не беззащитная и явно не такая, как остальные девушки в мафии. – Он помолчал, что-то обдумывая, а потом выпалил, сбросив на меня убийственную фразу: – Ты забавная, мне нравится твой огонь. – С этими словами мужчина развернулся и направился к выходу. Его шаги были быстрыми и решительными.

Я смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри меня бушует вихрь эмоций: ярость, разочарование, но в то же время и какая-то странная искра любопытства. Что за игру он затеял?

Да, Ал был прав, мне нужна помощь: у меня же ранено плечо.

Но, черт возьми, ведь он и виноват в случившемся! Так какого дьявола строит из себя спасителя?

Мои пальцы сжались в кулаки, и ногти впились в ладони, оставляя кровавые полумесяцы. Я просто горела от желания стереть с его лица самодовольную усмешку.

Хотя я знала, что мне следует позвать его обратно, а после держать язык за зубами, я не смогла этого сделать. Проклятая гордость не позволила принять помощь от врага. Поэтому я закусила губу до боли и уставилась в одну точку на стене, пытаясь успокоить бушующие внутри меня эмоции.

Не знаю, сколько времени прошло – минуты или часы, но он так и не вернулся. Тишина давила, отдаваясь в ушах, а напряжение все нарастало и нарастало.

Где он? Что задумал? Неужели реально просто оставил меня здесь истекать кровью?

Теперь, когда в комнате был включен небольшой источник света, я смогла получше рассмотреть свою «тюрьму». Здесь было пусто, но по-своему уютно. Я лежала на двуспальной кровати и, к счастью, на чистом постельном белье с серым мягким покрывалом. Рядом на тумбочке стоял стакан с водой, а в противоположном углу комнаты на полу были аккуратно сложены стопки книг.

«Умник, почему они тут, если я даже не смогу подняться с кровати?! – мысленно усмехнулась я. – Хотя это был бы неплохой способ скоротать время».

У другой стены я заметила еще одну дверь и очень надеялась, что она ведет в уборную.

«Туалет, конечно, хорошо, но как я смогу туда добраться? – размышляла я. – Надеюсь, он позволит мне им воспользоваться, а не заставит мочиться под себя. Я же все-таки девочка!»

Я поморщилась, пытаясь устроиться поудобнее, но каждое движение отдавалось новой волной боли. Однако неприятная правда, что теперь я зависима от человека, который может в любой момент вернуться и убить меня, вынуждала быть в полной боевой готовности.

И все же, несмотря на напряжение, которое сковывало мышцы, в какой-то момент я почувствовала, как тело начинает расслабляться, а глаза против воли закрываются. Спать в логове врага было ужасной идеей, но я ничего не могла с собой поделать. Организм был истощен не только физически, но и из-за стресса последних дней.

«Надеюсь, папа и Микеле заметили, что я пропала, и скоро вытащат меня отсюда», – промелькнуло в голове перед тем, как я погрузилась в тревожный сон, полный кошмарных видений.

Я видела, как отец в ярости мечется по кабинету, а Микеле отдает приказы солдатам. Они идут по моему следу, готовые уничтожить того, кто встанет на их пути.

Но вдруг картина резко сменилась, и я увидела себя лежащей на этой самой кровати, а надо мной нависало знакомое лицо. Губы мужчины скривились в усмешке, а в глазах плясали темные огоньки. Он наклонился ближе, и я почувствовала его дыхание на своей коже.

– Думаешь, они успеют тебя спасти, Марсела? – прошептал он, и его пальцы скользнули по моей щеке. – Ты в моих руках, и никто не придет тебе на помощь…

Его голос растворился в темноте, а вместе с ним улетучились остатки моего спокойствия. Я хотела проснуться, вырваться из этого кошмара, вернуть себе контроль хотя бы здесь, во сне. Но чем сильнее рвалась, тем туже затягивалась петля. Как будто кто-то держал меня за горло, не позволяя даже вздохнуть.

Это был не просто сон. Это была клетка.

И он был в ней раньше меня.

Я чувствовала его – за спиной, в груди, под кожей. Его тень срасталась с моей. Он не просто вторгся в мой разум – он выстроил внутри него свой дом.

Я не могла проснуться.

Не могла убежать.

Потому что даже внутри собственной головы…

…я уже принадлежала ему.

Глава 4. Алессио

Я сидел в своем кабинете, погруженный в тяжелую атмосферу. Массивный деревянный стол с ноутбуком отбрасывал мрачные тени по всей комнате. Минималистичный темный интерьер идеально отражал мою безжалостную натуру.

Я бесстрастно смотрел на экран, где была открыта фотография девушки, сегодняшней цели. Она должна была стать жертвой моей пули, я собирался убрать предательницу, которая сбежала с деньгами одного из наших заведений в Неаполь на территорию врага, но глупая ошибка все испортила. Пробраться в клуб незамеченным было непросто, но я не зря считался лучшим наемным убийцей в Италии. Однако осечка стала для меня фатальной – теперь в моем доме находилась незнакомка, связанная с Каморрой.

Я сжал руки, чувствуя, как напряжение нарастает во всем теле. Этот провал не только ставил под угрозу мою репутацию, но и мог навлечь гнев старшего брата – Доменико Моррети, дона Коза Ностра. Я знал, что он не потерпит ошибок, особенно от меня.

Я вновь сосредоточился на фотографии, пытаясь запомнить каждую тонкую черточку ее лица. Жертва должна была находиться сегодня в клубе, и я до сих пор не мог понять, как так вышло, что я перепутал ее с незнакомкой. Девушки действительно очень похожи, и если бы я не знал, что моя цель – единственный ребенок в семье, то подумал бы, что они близнецы.

Когда я привез незваную гостью с длинным языком домой на вертолете и уложил в кровать, на мгновение меня пронзило чувство вины, обычно несвойственное мне. Я остановил кровь еще воздухе, но теперь полноценно обработал рану и поспешил выйти из комнаты, желая быть подальше от всех этих странностей.

Теперь мне предстояло выяснить, кто она такая и как связана с Каморрой, но сперва должен исправить свою оплошность и закончить начатое. Отбросив эмоции в сторону, я еще сильнее сжал руки и сделал глубокий, прерывистый вдох. Но мысли о пленнице все равно не покидали, и я пытался придумать, как с ней поступить.

Не в силах усидеть на месте, я поднялся и подошел к окну, откуда открывался вид на ночной город вдали. Я ненавидел суету Италии, поэтому предпочитал уединение в своем поместье, где мог побыть наедине с собственными мрачными мыслями.

Мои внутренние демоны вновь начали окутывать разум, затуманивая рассудок.

«Она идеальна для нас и станет хорошей игрушкой…» – навязчиво крутилось в голове.

И как бы я ни пытался отрицать, это было правдой. Девушка невероятно красива, ее соблазнительная, манящая фигура уже сводила меня с ума. Я вспомнил наш резкий, полный напряжения разговор, дерзкий, вызывающий взгляд и почувствовал, как кровь начинает закипать внутри меня, устремляясь вниз, к паху.

«Эти длинные шелковистые волосы… Я бы с удовольствием обмотал их вокруг кулака, грубо потянул за них, вынуждая ее прогнуться в спине, как дикую кошечку, пока она дрожит, полностью отдавшись моей власти, – фантазировал я, мысленно представляя пикантную, порочную картину. – Я бы жестко шлепал по ее упругим соблазнительным ягодицам до тех пор, пока они не покраснели, чтобы на следующий день она едва бы смогла сидеть!»

В висках застучало, а в штанах стало слишком тесно. Эта девушка разбудила во мне первобытные инстинкты, стирая те немногие моральные границы, что у меня вообще были. В мозгу не осталось ни одной здравой мысли, только потребность – овладеть ею, сломить ее гордый дух и подчинить своим извращенным, темным фантазиям. Пальцы свело от желания вцепиться в ее шею, ощутить под ладонью бьющийся пульс, контролировать каждый ее вдох, пока она бьется подо мной в сладкой агонии.

Но, осознав, что я снова позволил похоти зайти слишком далеко, я мотнул головой, отгоняя наваждение. Я не могу отвлекаться от своих обязанностей и принимать решения, руководствуясь тем, что требует тело.

«Я выясню, кто она такая, а потом решу, что с ней делать! – поклялся я, пытаясь взять себя в руки. – Сейчас мне нужно закончить работу!»

Облизнув пересохшие губы, я двинулся к внушительному книжному шкафу в углу кабинета, на ходу поправляя брюки. Отодвинув в сторону несколько старинных кожаных переплетов, я нашел спрятанную кнопку и активировал механизм. Полки начали плавно разъезжаться в стороны, открывая взору тайную оружейную комнату.

Пройдя внутрь, я медленно обвел взглядом каждое из орудий убийства. Винтовки лежали, разложенные в строгом порядке: от крупного калибра к мелкому. Мои руки нежно, почти ласково скользили по различным моделям. Металлическая поверхность приводила меня в состояние покоя и сосредоточенности. Здесь я чувствовал себя в своей стихии. Каждое оружие хранило в себе историю, рассказывало о моих прошлых заказах, о жизнях, которые я забрал без тени сомнения.

Мой взгляд остановился на одной особенно выдающейся винтовке. Черное, словно крыло ворона, покрытие делало ее похожей на призрак в ночи. Взяв винтовку в руки, я неспешно провел пальцами по гладкой холодной поверхности. Этот инструмент был моим верным спутником в кровавой профессии. Я знал каждую его деталь, изгиб, царапину – они были отражением моего мастерства и безжалостности к врагам. Я глубоко вдохнул, ощущая знакомый, успокаивающий аромат оружейной смазки, и сконцентрировался на задаче.

Убить цель в клубе и затеряться в безумии толпы несложно, теперь же мне придется проникнуть в ее дом и не оставить ни единой улики. Так что первым делом после разговора с девчонкой в гостевой спальне я вернулся в кабинет и начал поиски настоящей жертвы. Я просмотрел все камеры видеонаблюдения в клубе, но не нашел ее, хотя мои источники сообщили, что она должна была появиться там, чтобы с кем-то встретиться. Либо произошла какая-то непредвиденная ситуация, либо меня банально обманули.

Больше я не собирался допускать такой ошибки. Поэтому в течение нескольких часов методично прочесывал кредитные карты жертвы, социальные сети, камеры по стране, пока наконец не обнаружил, что она находится в квартире, арендованной на липовое имя. Причем цель была прямо у меня перед носом – на Сицилии, а не в Неаполе, но с этим я разберусь чуть позже.

Выяснив ее настоящее местоположение, я установил специальную программу. Теперь, как только она выйдет наружу, ее засекут камеры. Хотя район там был не так уж хорошо оборудован в техническом плане, но напротив дома имелся магазинчик с уличными камерами видеонаблюдения. И сейчас, пока она все еще внутри, мне нужно поспешить, чтобы не упустить девушку во второй раз.

Я бережно убрал винтовку в сумку и почувствовал знакомое ощущение решимости и предвкушения.

– Пора поохотиться! – ухмыльнулся я и направился к выходу.

Быстро отдав несколько четких распоряжений своим людям, я вышел на улицу, где меня ожидала моя любимая черная «Ауди R8» с затонированными окнами. Скользнув за руль, я запустил двигатель, и машина ожила, словно дикий голодный зверь. Ее низкий рык, подобно раскатам грома, разрезал ночную тишину, отдаваясь в моей груди.

Я вел машину по ночным улицам Сицилии и чувствовал, как адреналин бурлит в венах от предвкушения предстоящей расправы. В этот раз ничто не встанет у меня на пути, я доведу задуманное до конца, как и всегда. Меня переполняла жажда крови, темный голод, который приходилось с огромным усилием подавлять каждый день. Я хотел убийства, вкуса смерти на своих губах, чувствовать, как жизнь ускользает из тела очередной жертвы под моими руками.

Скрипнув зубами от нетерпения, я сильнее нажал на педаль газа, устремляясь к унылому многоквартирному дому в одном из самых неблагополучных кварталов Палермо, где скрывалась моя цель.

Когда я наконец добрался до места, то припарковал машину в тени и окинул взглядом окрестности. Не было ни души, лишь тусклые уличные фонари едва освещали мрачные стены здания. Я не был уверен, находится ли кто-нибудь, кроме моей жертвы, в этой квартире, поэтому должен был действовать с предельной осторожностью и выждать подходящий момент.

Достав из сумки на заднем сиденье любимую снайперскую винтовку с глушителем, я поднялся на чердак заброшенного соседнего дома. Отсюда открывался идеальный вид на освещенное окно квартиры, где находилась моя цель. Пока все было спокойно, и никто не показывался. Возможно, она просто крепко спит, как-никак сейчас глубокая ночь.

Время тянулось мучительно долго, но затем я заметил какое-то движение за окном. Моя цель металась по комнате, как загнанный зверь. Что-то заставило ее нервничать и спешить. Я взглянул на наручные часы – три утра. Что могло напугать эту женщину в столь поздний час? Внезапно она подбежала к окну и распахнула его, впуская в комнату прохладный ночной воздух Сицилии. Я затаил дыхание, это идеальный момент, чтобы нанести удар. Пальцы сжались на рукоятке винтовки, и я замер, готовый в любую секунду нажать на курок.

Внезапно к женщине подкрался незнакомый мужчина и грубо схватил за шею. Я наблюдал, как его пальцы сжимаются на нежной коже, пока она отчаянно пыталась вырваться. Ужас застыл в широко раскрытых глазах, когда девушка поняла, что ее жизнь висит на волоске.

Нет! Она, черт возьми, моя цель, и я не позволю кому-то другому отнять у меня это право!

Я глубоко вдохнул, прижимаясь к прикладу и выравнивая прицел. Рука не дрогнула, когда я плавно нажал на спусковой крючок. Глухой выстрел нарушил тишину ночи, и первая пуля точно пробила голову моей цели. Я с извращенным наслаждением наблюдал, как ее широко раскрытые глаза остекленели, а рот исказился в немом крике, пока жизнь покидала хрупкое тело. Но мне было мало. Я выстрелил в башку ублюдка, обрушив на него град пуль. Его тело содрогнулось, и мужчина рухнул на пол, оставляя за собой кровавый след. Хотя он и не был моей основной мишенью, я сделал это, потому что хотел, да и к тому же мне не нужен был свидетель.

Довольный своей работой, я спрятал оружие в сумку и, быстро уничтожив улики, рванул к машине. Убедившись, что не привлек ненужное внимание, я спешно убрал сумку в багажник, а сам направился к квартире жертвы. Мне необходимо собственными глазами удостовериться, что все мертвы, и попытаться найти те самые деньги. Наша семья далеко не из бедных, но Коза Ностра не прощает предательства, а если украли миллион долларов прямо из-под носа – тем более.

Мгновенно поднявшись по ветхой скрипучей лестнице, я нашел нужную квартиру. Дверь была приоткрыта, и, надев черные перчатки, чтобы не оставлять отпечатков, шагнул внутрь. Тяжелый, удушливый запах крови ударил в нос, смешиваясь с отвратительным ароматом сырости и плесени, которые пропитали жалкое жилище. В центре гостиной, раскинув руки, словно распятые, лежали два неподвижных тела. Глаза, устремленные в потолок, красноречиво свидетельствовали о том, что жизнь навсегда покинула этих людей. Я внимательно осмотрел их, отмечая каждую зловещую деталь: застывший ужас на лице девушки и размозженный череп мужчины. Эта картина заставила ликовать моих внутренних демонов, а у меня вызвала поистине райское наслаждение.

Не в силах сдержать жестокую усмешку, я принялся методично обыскивать квартиру, переворачивая все вверх дном в поисках пропавших денег. Спустя некоторое время мои усилия были вознаграждены: я обнаружил тайник с большей частью суммы. Не хватало лишь пары сотен тысяч, но это мелочь по сравнению с тем, какое дикое удовлетворение я испытал от убийства. Этот трепет и жажда крови – они были неотъемлемой частью меня, моей второй натурой. Я наслаждался каждым мгновением, ощущая себя всемогущим вершителем судеб.

Забрав деньги, бросил последний взгляд на жертв. Их остекленевшие глаза, казалось, осуждающе смотрели на меня, но я не чувствовал ни капли сожаления. Эта работа была моей жизнью, моей сущностью. Беспощадный наемный убийца, слуга Коза Ностра. Бесшумно покинув квартиру, я тщательно позаботился о том, чтобы не оставить ни единого следа. Мне нужно как можно скорее убраться отсюда, пока кто-нибудь не поднял тревогу и не вызвал копов.

Моя работа сделана.

Сев за руль машины, я быстро набрал сообщение: «Цель мертва. Деньги у меня».

Отправив текст, я вырулил на дорогу, устремляясь прочь от этого места, полного крови и смерти. Но, к моему удивлению, эйфория от убийства быстро сошла на нет, вернув неприятное ощущение, связанное с моей загадочной гостьей. Эта роковая красавица с телом сексуальной богини могла доставить мне огромную кучу проблем, а ее слова были подобны укусам ядовитой змеи. Но только время покажет, насколько она опасна.

Глава 5. Марсела

Я открыла глаза, но сразу же зажмурилась от резкого солнечного света, пробивающегося сквозь крошечное окошко в этом проклятом подвале. Голова трещала, словно тысячи раскаленных игл впивались в мозг, а желудок сводило от голода. Переполненный мочевой пузырь требовал немедленного освобождения, но я даже не могла сосредоточиться на этом, настолько подавляющим было мое физическое состояние. Я понятия не имела, сколько времени уже провела взаперти в душном, затхлом помещении, и неизвестно, сколько еще мне предстоит здесь оставаться.

Мышцы затекли от вынужденной неподвижности, но когда я попыталась пошевелиться, то с удивлением обнаружила, что больше не прикована к кровати. Это было неожиданно, но я решила не задаваться вопросами, а просто использовать шанс. Как говорится, дареному коню в зубы не смотрят. В конце концов, я в ловушке, и любая возможность хотя бы ненадолго избавиться от уз казалась мне спасением.

Я медленно поднялась, и меня тут же качнуло. Перед глазами заплясали черные точки, а сердце бешено забилось в груди, пока я пыталась восстановить равновесие.

– О черт! – пробормотала я, вцепившись в изголовье кровати, чтобы не упасть. Пальцы судорожно сжимали деревянные перекладины, а тело сотрясалось от напряжения.

Когда мне удалось устоять на ногах, я поплелась к двери, которую заметила перед тем, как потерять сознание. Толкнув тяжелую створку, обнаружила крохотную ванную комнату, совмещенную с уборной. С облегчением вздохнув, я быстро справила естественные нужды, чувствуя себя немного лучше, хотя усталость и тошнота все еще терзали меня.

Подойдя к раковине, я взглянула на свое отражение в зеркале и ужаснулась от собственного внешнего вида. Боже, как жалко я выгляжу! Волосы оказались растрепаны и напоминали воронье гнездо, как после бурной ночи, лицо было уставшим и бледным. А ужасные следы крови на шее и плече… как будто я стала жертвой кровавого ритуала. Я поморщилась от отвращения.

Набрав в ладони прохладной воды, я начала яростно тереть кожу. В этот момент отчаяние и боль захлестнули меня с головой. Слезы градом покатились по щекам, смешиваясь с водой, и я едва сдержала рвущиеся наружу рыдания. Враг жаждал увидеть мое унижение и страдания, но я должна оставаться сильной, несмотря ни на что.

Когда я наконец успокоилась, то проверила несколько шкафчиков и, к своему изумлению, обнаружила новую зубную щетку, пасту, расческу и стакан. Мысленно поблагодарив похитителя за маленькие удобства, хотя он ничего подобного и не заслуживал, я привела себя в порядок, насколько это было возможно в таких условиях. Внешний вид меньше всего должен был меня волновать, но гордость не позволила показывать даже такую слабость врагу.

Мне отчаянно хотелось принять душ, смыть с себя этот кошмар, избавиться от запаха крови и пота, но сначала следовало проверить рану от пули в плече и потом чем-то прикрыть ее.

Я осторожно начала развязывать бинт, и каждое движение отдавалось острой болью. Я сжала зубы, чтобы не закричать, но стон все равно вырвался из пересохших губ, и я на мгновение потеряла связь с реальностью.

Собрав остатки сил, сняла бинт и уставилась на воспаленную, покрытую гнойными корками кожу вокруг пулевого отверстия. Мысль о том, что инфекция может распространиться дальше, наполнила меня ужасом. Я знала, что должна как-то обработать рану, но одно лишь зрелище поврежденной плоти вызывало во мне приступы тошноты.

Я осмотрелась в поисках чего-нибудь, что могло бы помочь, и заметила аптечку, спрятанную в дальнем углу шкафчика. Дрожащими руками я достала ее и начала лихорадочно перебирать содержимое, молясь, чтобы там нашлось хоть что-то, способное облегчить страдания. К счастью, в аптечке оказались бинты, антисептик и даже пара таблеток обезболивающего.

Сделав глубокий, прерывистый вдох, я принялась за дело. Каждое прикосновение вызывало новые вспышки пронзительной боли, заставляя меня сжимать зубы до скрежета. Слезы градом катились по щекам, а тело сотрясалось от сдерживаемых криков. Меня буквально выворачивало наизнанку от отвращения к самой себе, к этому жалкому, изувеченному телу, но я заставляла себя продолжать обрабатывать рану.

Закончив с перевязкой, я проглотила две таблетки обезболивающего, молясь, чтобы они хоть немного притупили мои страдания. Аккуратно обмотав бинты вокруг плеча, я надеялась, что они защитят меня от дальнейших осложнений. К сожалению, в этом скудно обставленном помещении больше ничего не было, что могло бы помочь мне прикрыть плечо и тем самым не намочить бинты, но я решила рискнуть.

Включив воду, я начала медленно раздеваться, стараясь не потревожить рану. Шагнув под теплые струи, я почувствовала, как напряжение начинает отпускать измученные мышцы. На мгновение я закрыла глаза, позволив себе представить, что нахожусь где-то в безопасном месте, далеко от этих подвальных застенков. Но внезапный скрип открывающейся двери вырвал меня из мимолетного забытья, напоминая, что я все еще пленница.

Здесь не было шторки, чтобы спрятаться от посторонних глаз, лишь простая стеклянная дверь душа. Я едва успела прикрыться, как в ванную зашел мой мучитель, Ал.

Мрачный взгляд мужчины медленно скользнул по моему обнаженному телу, и я едва сдержала рвущуюся наружу ярость.

Как он смеет так бесстыдно разглядывать меня?

– Нравится то, что видишь? – выплюнула я, пытаясь придать своему голосу уверенность. Внутри меня бурлило желание разорвать похитителя на части.

В тесном пространстве, обнаженная, да еще и с травмой, я была полностью уязвима, а значит, он мог сделать со мной все, что пожелает. Но я была полна решимости не показывать ему страха, даже если сердце готово было выпрыгнуть из груди.

Внезапно Ал сделал шаг ко мне, и я вжалась в стену душевой кабины, судорожно озираясь в поисках хоть какого-то способа спастись. Я затаила дыхание, ожидая худшего, но, к моему удивлению, он просто встал под струи воды, по-прежнему одетый, и взял с полки емкость с шампунем.

– Сядь, но держи руку за дверью, – приказал он властным тоном, от которого по моей спине пробежал холодок.

Не сразу, но я все же подчинилась, понимая, что сейчас не время для сопротивления. Разум лихорадочно искал выход, но страх парализовал меня, не давая пошевелиться.

Что он задумал? Неужели это какая-то игра, испытание, которое он придумал, чтобы сломить меня окончательно?

Ал принялся методично намыливать мои волосы, его движения были неспешными и почти… нежными. Я следила за ним, затаив дыхание, не в силах понять, что кроется за внезапной заботой. Нервы были натянуты, и я вздрагивала от каждого его прикосновения, ожидая подвоха и что он в любой момент сорвет маску доброты и вновь превратится в беспощадного монстра.

Неожиданно мужчина прохрипел:

– Не бойся, я не собираюсь делать тебе больно. Ты ранена, и тебе явно нужна помощь.

Его слова застали меня врасплох. Я в замешательстве бросила взгляд на него, пытаясь понять, что кроется за неожиданным проявлением сострадания.

– Не смотри на меня так, я не дам тебе никаких объяснений, – тихо произнес Ал, его голос был полон едва сдерживаемого раздражения. – Просто молчи и дай мне закончить.

Я поняла, что сейчас лучше подчиниться, чем провоцировать его гнев. Сжав зубы, я позволила ему продолжать, гадая, что же Ал задумал на этот раз. И в глубине души, как ни странно, почувствовала капельку благодарности по отношению к этому человеку. Да, именно он виноват, что я оказалась в такой ужасной ситуации, но Ал мог обращаться со мной гораздо хуже и вообще поселить меня в какую-нибудь темную сырую комнату без малейших удобств.

Возможно, в монстре все-таки теплится крошечная искра человеческого сострадания? Или это лишь ловушка, которую он расставляет, чтобы целиком и полностью подчинить меня своей воле?

Разум лихорадочно пытался разгадать его истинные намерения, и я настолько погрузилась в размышления, что даже не сразу заметила, что Ал уже закончил с моими волосами и протянул мне руку. Не желая злить его и чувствуя в глубине души любопытство, смешанное с неприязнью, я подчинилась и вложила дрожащие пальцы в его сильную мозолистую пятерню.

Ал помог мне подняться, а затем взял другую бутылку и, налив немного жидкости на ладонь, опустился на одно колено и начал методично, почти благоговейно намыливать мои ноги. Его прикосновения были на удивление нежными и аккуратными, будто он боялся причинить мне боль. И это ощущение оказалось… волнующим. Я ненавидела себя за то, что мое тело так предательски реагирует на его прикосновения, но не могла ничего поделать. Каждая клеточка моего организма жаждала его прикосновений, хотя рассудок отчаянно сопротивляется, взывая к здравому смыслу.

Как такое возможно? Ведь этот человек причинил мне столько боли и страданий?!

Но сейчас его осторожные, почти трепетные движения вызывали во мне такие чувства, которых я не испытывала уже давно.

Когда его руки поднялись выше по бедру, я едва сдержала судорожный вздох. Казалось, воздух вокруг нас сгустился, наэлектризованный напряжением, повисшим между нами. Я пыталась не встречаться с ним взглядом, боясь, что Ал прочтет в моих глазах всю гамму чувств, бушующих внутри меня: страх, отвращение, смятение и… что-то еще, что заставляло мое сердце биться чаще.

Внезапно его рука замерла, и я затаила дыхание, ожидая, что он вот-вот набросится на меня с новой порцией издевательств и унижений.

Однако Ал произнес тихим хриплым голосом:

– Красивая татуировка.

Такой комментарий ошеломил меня, и я в замешательстве уставилась на мужчину, не в силах произнести ни слова. Рисунок бабочки на бедре… я сделала его в память о моем защитнике. Как бы глупо это ни звучало, но я до сих пор хранила себя для него, одна мысль об интимной близости с другим мужчиной вызывала во мне омерзение. Мне двадцать четыре года, и я до сих пор девственница, которая ждет того, кто никогда не вернется. Но что-то внутри меня не давало перейти черту, как будто тогда я предала бы мальчика из прошлого. Хотя я более чем уверена, что он не держит целомудрие из-за меня.

Его мозолистые руки все еще прикасались к внутренней части моего бедра, прямо рядом с крылом бабочки. И это… не вызывало у меня отвращения. Наоборот, по моей коже пробежали мурашки, а сердце забилось чаще. Повисшее между нами невидимое, но осязаемое напряжение, будто мы замерли на грани какого-то важного, переломного момента, никуда не делось.

Каждый нерв в теле был натянут до предела. Как будто малейшее движение, один вдох могут разрушить хрупкую иллюзию, которая отделяла нас от… чего-то неведомого, но пугающе притягательного.

Его прикосновения будоражили мое измученное тело и душу. Я отчаянно пыталась сопротивляться, но что-то в глубине моего существа жаждало этой крупицы тепла и нежности, которых мне так недоставало в нашем жестоком мире.

Однако стоило приблизиться к моей заветной точке, как он резко отстранился. Ал поднялся, его обжигающий взгляд буквально пронзал меня насквозь.

– Дальше сама закончишь, – произнес он хрипло и стремительно покинул ванную комнату, оставив меня в полном замешательстве.

Я ошарашенно смотрела ему вслед, пытаясь осмыслить происходящее.

Почему он так внезапно остановился? Это очередной ход в его изощренной игре?

Меня бросало то в жар, то в холод. Это безумное влечение пугало, ведь стоит поддаться ему, и я рискую потерять все: внутреннюю свободу, гордость, даже, быть может, жизнь.

Я обхватила себя руками, пытаясь успокоить сбившееся сердцебиение. Мне нужно срочно собраться и вернуть контроль над ситуацией. Но как устоять перед всепоглощающим притяжением, которое, казалось, затягивало меня в темную воронку?

Глава 6. Марсела

Закончив принимать душ, я обернулась полотенцем и вернулась в «тюремную камеру». Первым делом проверила входную дверь – но, как я и ожидала, она была надежно заперта. Однако я не могла сидеть без дела, надеясь на чью-либо помощь. Я должна полагаться только на себя. Поэтому решила тщательно осмотреть крохотное помещение.

Окно было слишком маленьким, да и с больной рукой мне все равно не удалось бы до него добраться. Я тщательно перерыла комнату вдоль и поперек ища что-нибудь острое, чтобы вскрыть замок или даже защититься, если понадобится. Попыталась сломать ножку своей лежанки, но дерево оказалось слишком крепким. Ярость и разочарование захлестнули меня, и я со всей силы ударила по изголовью, не обращая внимания на вспышку боли в плече. Я кричала, проклиная похитителя и этот чертов подвал, пока голос не сорвался и не охрип.

Когда эмоциональный шквал немного утих, я обессиленно опустилась на кровать, чувствуя, как слезы текут по щекам. Я была так близка к свободе, но понимала, что все попытки тщетны. Меня накрыло ощущение безнадежности и одиночества. А мучитель, должно быть, наблюдал за мной, наслаждаясь страданиями своей жертвы. Я его пленница, и он может сделать со мной все, что придет в его больную голову. Эта мысль наполняла меня ужасом и отвращением.

Я сжала голову руками, пытаясь унять нарастающую панику. Мне нужно собраться с мыслями и найти в себе силы, чтобы выбраться отсюда. Я должна бороться до конца, неважно, чего мне это будет стоить. Где-то там, за этими стенами, меня ждут люди, которых я люблю. Я должна вернуться к ним.

Но силы покинули меня, и я провалилась в беспокойный сон, полный кошмаров. Я металась по кровати, кричала, умоляя о пощаде, но никто не слышал моих возгласов. Образ похитителя преследовал меня, вызывая волны сильнейшего страха.

Спустя какое-то время меня разбудил зловещий скрип старой двери. Я резко села на постели и осмотрелась вокруг. В комнате никого не было, но, когда взгляд упал на аккуратно сложенное платье в изножье кровати, я поняла, что мне не почудилось, – кто-то определенно заходил сюда, пока я спала. Я прислушивалась какое-то время, но не уловила ни единого постороннего звука. Возможно, мой мучитель живет один, а может, он просто был слишком далеко, чтобы я могла расслышать его шаги.

Дрожащими руками я подняла платье, рассматривая. Оно оказалось длиной в пол, с соблазнительным разрезом на бедре и спущенными плечами, что, несомненно, было удобно для моей раненой руки. Хотя обычно я одевалась совершенно в другом стиле, я не могла не признать, что наряд был изысканным и, судя по мягкой ткани, явно дорогим. Я почувствовала вспышку благодарности, что в какой-то степени похититель заботится о моем комфорте, но тотчас отдернула себя, и меня опять накрыло чувство отвращения к себе. Ведь я на секунду допустила мысль о том, что он может иметь ко мне какие-то иные намерения, кроме удовлетворения своей извращенной жажды власти.

Я судорожно сжала наряд в руках, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Можно надеть и свою старую одежду, но она грязная и окровавленная, а оставаться голой я не собиралась: это могло быть воспринято как открытое приглашение воспользоваться моим телом. Тяжело вздохнув, я все же решилась и осторожно надела платье.

И в ту же секунду заметила, что на том месте, где оно лежало, был листок бумаги. Взяв его дрожащими пальцами, я прочитала выведенные аккуратным почерком слова:

«В столовой тебя будет ждать завтрак.
Твой хозяин»

Я недовольно фыркнула в ответ на высокомерный текст:

– Ага, хозяин, как же! Это мы еще посмотрим!

Во мне вскипал гнев, смешанный с животным страхом. Пусть думает, что сломил меня, – я докажу ему обратное. Я не сдамся так легко, не превращусь в безвольную марионетку в его руках и не позволю уничтожить мои гордость и достоинство.

Решительно выпрямив плечи, я направилась к двери, готовая встретиться лицом к лицу с мучителем. Я буду бороться за свою свободу, даже если мне придется пожертвовать всем.

Когда ручка двери поддалась, по телу прокатилась огромная волна облегчения. Это был мой шанс выбраться. Медленно, стараясь не производить ни единого лишнего звука, я приоткрыла дверь, выглядывая в темный коридор. Было дико страшно, но я заставила себя сделать первый шаг, затем второй. Осторожно ступая по полу, тщательно запоминала каждый поворот и любую деталь, которая могла бы помочь мне в побеге.

Когда я поднялась по лестнице, меня встретил еще один холл, но здесь было несколько дверей. Я замерла на мгновение, прислушиваясь, но не уловила посторонних звуков. Медленно приблизилась к ближайшей двери и осторожно потянула ее на себя. Комната оказалась пустой, как и несколько следующих.

Мои надежды начали угасать, когда я уже почти прошла через весь этот лабиринт, но вдруг за одной из дверей раздались приглушенные голоса. Замерев на месте, я напряженно прислушалась, пытаясь разобрать слова. Это определенно были мужчины, и говорили они раздраженно.

Но ни один голос явно не принадлежали моему похитителю, а значит, он в доме не один. Скорее всего, это его солдаты. Сбежать будет гораздо сложнее, чем я надеялась.

Решив не испытывать свою удачу, я отступила и начала искать другой выход. Возможно, есть запасный ход, через который можно покинуть проклятое место. Медленно, крадучись, я продолжила свои поиски, сердце готово было выпрыгнуть из груди от страха и адреналина.

Если меня поймают, последствия будут ужасны.

Когда я достигла двойных дверей, глубоко вздохнула и медленно протянула руку. Передо мной открылась уютная столовая, где был накрыт завтрак на одну персону. Свет свечей создавал приятную и спокойную атмосферу, а аппетитный запах пасты и свежезаваренного кофе заполнял воздух, пробуждая в моем истощенном организме чувство голода.

Я застыла, ошеломленная неожиданной картиной.

Неужели он действительно хочет, чтобы я поела? Может, это ловушка?

Но, несмотря на все сомнения, голодный желудок громко заурчал, требуя насыщения. Голова кружилась, а ноги подкашивались от слабости. Я понимала, что, если сейчас не подкреплюсь, могу просто потерять сознание. А значит, мои шансы на побег значительно уменьшатся.

Я подошла ближе к столу, рассматривая расставленные на нем тарелки и приборы. Все выглядело так… обычно. Будто это завтрак в каком-нибудь уютном загородном доме, а не жуткое логово моего похитителя. Внутри меня шла ожесточенная борьба: с одной стороны, истощенный организм отчаянно нуждался в пище, но с другой – я не могла избавиться от тревожного предчувствия, что все это лишь очередная ловушка.

А если он хочет меня отравить?

В конечном счете голод одержал верх над осторожностью, и я, не торопясь, приступила к завтраку. Я отправила в рот первую порцию пасты, внимательно прислушиваясь к любым подозрительным звукам. Еда была восхитительной, но я заставляла себя есть медленно, сдерживая рвущееся наружу отчаяние. Я была уверена, что здесь установлены камеры, и не хотела доставлять похитителю удовольствия наблюдать за моим унижением. Его показная забота – душ, одежда, еда – очередная уловка, чтобы продемонстрировать, кто тут главный.

Но было кое-что еще, что меня беспокоило, – абсолютная тишина, будто в доме никого не было, хотя я точно слышала мужские голоса в той комнате.

Где же прислуга? Не сам же он приготовил мне завтрак?! Может, я смогу сбежать с чьей-нибудь помощью?

Закончив трапезу, я аккуратно отодвинула тарелку и поднесла чашку с ароматным кофе ко рту. В этот момент послышался звук шагов, а затем громкий скрип открывающейся входной двери. В столовую уверенной походкой вошел мой мучитель, одетый в простую черную футболку, обтягивающую рельефные мышцы, и темные джинсы, выделяющие спортивные ноги и крепкие икры. Теперь, при ярком дневном свете, я могла полностью изучить его и не постеснялась сделать это открыто.

Мой взгляд скользнул снизу вверх по его телу, задержавшись на руке: изящная татуировка тянулась оттуда в сторону груди. Мужчина наклонил голову, слегка прищурив холодные глаза, но никак не прокомментировал мое разглядывание. Вместо этого он сосредоточился на вибрирующем телефоне, неспешно направляясь ко мне. И пока его пальцы плавно скользили по клавишам, я не могла оторвать взгляда от игры мышц на его руках.

Против моей воли в голове промелькнула непрошеная мысль: «М-м-м, я бы хотела увидеть остальную часть его тела». Но я тотчас одернула себя.: «Идиотка! Он враг, и я не должна думать о нем в таком ключе! Мне уж точно не нужен стокгольмский синдром!»

Остановившись напротив, он поднял на меня пронзительный взгляд, от которого по телу пробежала дрожь. В его глазах читалось нескрываемое торжество, будто Ал уже праздновал, что я полностью в его власти.

– Нравится то, что видишь? – спросил мужчина, уголки его губ дернулись в самодовольной ухмылке.

Я сжала руки, стараясь сохранить самообладание, но внутри меня все сжималось от страха и омерзения.

Как он смеет так нагло флиртовать со мной, после того как похитил меня и держит против воли?

Мне хотелось плюнуть Алу в лицо, но я понимала, что это лишь еще больше распалит его садистские наклонности. Поэтому я подняла на него полный презрения взгляд, пытаясь хоть как-то сохранить остатки достоинства.

– Даже не надейся, – процедила я сквозь стиснутые зубы. – Ты отвратителен.

– Ага, я так и подумал, когда ты дрожала в душе, – хмыкнул он и сел за стол по левую сторону от меня, сложив руки на груди.

– У меня есть правила, – произнес он сдержанным, но уверенным тоном.

– Ты серьезно думаешь, что я буду их выполнять? – Я ухмыльнулась в ответ, не в силах сдержаться.

Ал продолжил, полностью игнорируя мой вопрос:

– У тебя есть свобода перемещения по дому, за исключением закрытых комнат. А когда твоя рана заживет, ты вольна пользоваться бассейном и задним двориком.

Я снова не смогла сдержать ехидный комментарий:

– И в честь чего такая доброта? Неужели ты вдруг решил стать моим благодетелем?

Он наклонился ближе ко мне, и я невольно вжалась в спинку стула, чувствуя, как участился пульс.

Его голос был тихим, но не менее угрожающим.

– Не обольщайся, девочка. Я монстр, но это всего лишь условия, для того чтобы ты чувствовала себя комфортно. Ты не сделала мне ничего плохого, ну, кроме того, что родилась не на той стороне. Однако если будешь вести себя хорошо, как послушная маленькая девочка, получишь некоторые привилегии… в той мере, в которой они возможны.

Я громко расхохоталась, откинув голову. Презрение к этому человеку, посмевшему посягнуть на мою свободу, затмевало все остальные эмоции.

– Ты наивен, если думаешь, что твои приказы и правила на мне сработают, – выдала я, с вызовом глядя ему в глаза. – Я не какая-то чертова игрушка, которой можно манипулировать! – Я резко поднялась на ноги и наклонилась к нему, сокращая расстояние между нами.

Наши лица оказались в сантиметре друг от друга, и я могла ощущать его горячее дыхание на своих губах.

– Я. Ни. За. Что. Не. Подчинюсь. Тебе, – процедила я сквозь зубы, вкладывая в каждое слово всю свою ярость и ненависть.

Его глаза сузились, а на лице появилось нечто, напоминающее злобную ухмылку.

– Ты действительно думаешь, что у тебя есть выбор? Ты будешь подчиняться мне, хочешь ты или нет.

«Ну он чертовски ошибается».

– Ты можешь удерживать меня здесь силой, но никогда не сломишь мою волю, – прошипела я и посмотрела на него в упор. – Ты никогда не заставишь меня подчиняться, я скорее выстрелю себе в висок или прыгну с крыши чертового дома!

Но, к сожалению, мои слова не произвели никакого эффекта. Ни одна мышца на его лице не дрогнула, а глаза все так же были пусты. Ал медленно поднял руку, а затем резко схватил мой подбородок.

– Твоя судьба – в моих руках, и ты будешь делать все, что я прикажу, даже если мне придется сломать тебя.

Вместо ответа я плюнула ему прямо в лицо.

– Выкуси, ублюдок! – выкрикнула я, пытаясь вырваться из железной хватки.

Он отпустил меня и вытер лицо салфеткой, его глаза сузились от гнева. Я знала, что скоро заплачу за свою дерзость, но в этот момент мне было все равно, даже если бунт будет стоить мне жизни.

– Ты только что подписала себе смертный приговор, девочка, – рявкнул мужчина, поднялся на ноги и резким движением руки сбросил все со стола.

Я едва сдержала дрожь, наблюдая за его действиями. Этот человек – воплощение опасности, и я, образно говоря, только что ткнула медведя палкой.

– Раз уж тебе так понравилось постоянно находиться в четырех стенах, кто я такой, чтобы лишать тебя этого, – заявил он, и его голос сочился ядом. – Только потом не плачь, куколка, я не даю второго шанса.

Я гордо выпрямилась, расправив плечи, и с вызовом посмотрела ему в глаза.

– Делай что хочешь, придурок. Тебе не запугать меня!

Его губы искривились в зловещей ухмылке, и он схватил меня за руку, притягивая ближе к себе. Я тут же почувствовала жар его тела и запах дорогого одеколона, смешанный с ароматом сигар.

– Тогда добро пожаловать в ад, – прошептал он мне на ухо. – Здесь ты познаешь истинное значение слова «сожаление» за свои поступки, маленькая паршивка! И я с огромным удовольствием буду тем, кто преподаст тебе пару уроков хорошего воспитания!

Я вскинула подбородок, отказываясь показать свой страх.

– Ты можешь пытать меня, насиловать, убить, но ты не получишь мою капитуляцию!

Его глаза еще сильнее сузились, и я на мгновение увидела в них проблеск ярости и – неужели? – восхищения. Похоже, этот мужчина уважал мою отвагу, даже несмотря на то, что я была его врагом.

– Мы еще посмотрим, кто кого сломит, дорогая. Я всегда добиваюсь своего, даже если мне придется уничтожить тебя и разрушить на кусочки, а потом снова собрать воедино. – Ал достал телефон, нажал несколько кнопок, явно отправляя кому-то сообщение.

Я выжидающе смотрела на него, готовая к любому исходу. Вскоре дверь в комнату открылась, и вошел широкоплечий угрюмый мужчина. Я никогда раньше не видела его, но быстро поняла, что это солдат, который подчинялся моему мучителю.

– Антонио, проводи мою игрушку в ее комнату. Никакой воды, еды и лекарств до следующего распоряжения, – властным тоном отдал приказ Ал.

Его слова заставили меня похолодеть от страха. Без воды и еды я не протяну долго.

Антонио молча кивнул, приблизился ко мне и взял меня за здоровую руку.

Но я высвободилась из его хватки и с гневом выкрикнула:

– Не трогай меня, идиот, я и сама могу дойти!

С гордо поднятой головой направилась прямиком в выделенную мне спальню, размышляя, правильно ли было с моей стороны дать отпор своему тюремщику. В голове промелькнула мысль, что, возможно, иногда нужно думать, прежде чем открывать рот. Но я решила, что моя независимость стоит гораздо больше и что ни при каких условиях не буду следовать приказам похитителя.

«Умирать я не собираюсь, но и сдаваться так просто – тем более! – подбадривала я себя. – В любом случае сомневаюсь, что он причинит мне вред. Если бы хотел, уже давно сделал бы это».

Однако внутренний голос настойчиво шептал: «Ты слишком самоуверенная. Серьезно думаешь, что вернешься домой живая и невредимая?»

Я содрогнулась от этой мысли, но постаралась прогнать ее.

Глава 7. Марсела

Первый сон-воспоминание.

Двенадцать лет назад.

Марсела – 12 лет, Алессио – 14 лет.

Обычно я любила играть на площадке, особенно когда рядом был Микеле. Мы часами могли играть в слепую муху, в мяч-пленник или носиться по игровому комплексу. Но в тот день папа взял Микеле с собой, оставив меня на попечение мрачных громил в неизменных черных костюмах. Эти двое, как всегда, маячили где-то на заднем плане, больше напоминая безликие тени, чем живых людей. И они, к моему несчастью, куда-то исчезли именно в этот день.

Я раскачивалась на качелях, закрыв глаза и позволив музыке из старенького плеера унести меня подальше отсюда. Ритмичный скрип цепей и мелодия в ушах создавали мой собственный маленький мир, в котором не было места ни для кого другого.

Внезапно один наушник резко выдернули из уха, и я распахнула глаза. Передо мной стояли двое подростков со злобными ухмылками. Один из них, перемазанный шоколадом, с сальными, слипшимися волосами, как у старой куклы, и лицом со шрамом, презрительно смотрел на меня сверху вниз. Второй, тощий, как велосипедный насос, с торчащими, как у белки, зубами, подталкивал приятеля локтем.

– Смотрите-ка, кто тут у нас? – пропищал Шоколадный, вертя в грязных пальцах мой наушник.

– Отдай, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, как учил Микеле. Но внутри все сжалось от страха.

Вместо ответа Тощий схватился за цепи моих качелей и с силой толкнул. Меня дернуло вперед с такой силой, что перехватило дыхание. Затем он начал раскачивать меня все сильнее и сильнее, хохоча вместе со своим приятелем. Мир превратился в смазанное зелено-серое пятно. Пальцы до боли впились в холодный металл, я пыталась затормозить ногами, но лишь беспомощно болтала ими в воздухе.

– Тебе не место на нашей площадке! – с презрением выплюнул Тощий. – Убирайся отсюда!

И в тот момент, когда я пролетала мимо него, парень резко пихнул меня в бок.

Миг невесомости, отчаянная попытка сгруппироваться – и все. Ладони встретились с асфальтом с отвратительным скрежетом. Жгучая боль пронзила колени, и я с трудом сдержала крик, вцепившись зубами в губу.

Я огляделась по сторонам в надежде найти хоть кого-нибудь, кто мог бы мне помочь, но телохранителей нигде не было. И в этот момент мне стало по-настоящему страшно.

– Теперь будешь знать, мелкая, как соваться на чужую территорию! – злобно рассмеялся мальчишка со шрамом, а худощавый приятель противно хихикал, поддакивая ему.

Неожиданно появился еще один мальчик. Он был такого же возраста, что и обидчики. В его глазах тоже горела злость, но она была направлена не на меня, а на хулиганов.

Встав передо мной и закрыв своей спиной, он пригрозил им:

– Не трогайте ее! Она может играть, где захочет!

– А ты еще кто такой? – пробурчал главный хулиган, но в его голосе уже не было прежней уверенности. – Не лезь не в свое дело!

– Я тот, кто не позволит вам обижать эту девочку, – с твердостью заявил мой защитник, наверняка глядя прямо в глаза главарю. – А теперь проваливайте, пока целы.

Но маленькие задиры лишь презрительно хмыкнули и продолжили издеваться.

– И что ты нам сделаешь? – насмехался Шоколадный. – Нас двое, а ты один!

Я сжалась в комок, наблюдая за этой сценой из-за спины защитника и взывая, чтобы кто-нибудь пришел мне на помощь.

«Микеле, пожалуйста, помоги!» – взмолилась я про себя.

Но паренек, который появился словно из ниоткуда, не колеблясь ни секунды, бросился на обидчиков. Воздух вокруг наполнился свистом ударов, криками и тяжелым дыханием. Между ними завязалась ожесточенная драка, но мой защитник ловко уворачивался от ударов и смело наносил собственные. Он двигался быстро и уверенно, что было даже странно, учитывая его возраст. Хотя Микеле, мой брат, занимается с четырех лет борьбой, так что, возможно, и этот мальчик тоже.

Я наблюдала за схваткой, боясь моргнуть, чтобы не пропустить ни единого движения. Страх сковывал мышцы, превращая меня в немую статую, застывшую в ожидании приговора.

Неужели он действительно сможет справиться с двумя противниками?

Шоколадный застонал, схватившись за разбитый нос. А Тощий попятился, явно осознав, что удача сегодня не на их стороне. Страх исказил его лицо, превратив злобную ухмылку в жалкую гримасу.

– Хватит! – завопил он, закрывая лицо руками. – Мы уходим!

И оба бросились наутек, спотыкаясь и оглядываясь, наверняка боясь, что мой защитник кинется в погоню.

Я хотела подняться с асфальта, но почувствовала, как саднят ободранные коленки и ладони. В мелкие ранки набился гравий, но я не проронила ни слезинки. Мой спаситель, тяжело дыша, подошел ко мне и протянул руку, помогая встать. Я вложила свою маленькую ладошку в его пятерню и почувствовала, как к горлу подкатил комок. Это было прикосновение не просто друга, а рыцаря, спасшего меня от чудовищ.

– Спасибо тебе! – прошептала я и посмотрела на него снизу вверх.

Мальчик улыбнулся в ответ, показывая две очаровательные ямочки на щеках.

– Почему ты здесь одна? – мягко спросил он. Я привыкла, что другие дети говорят со мной так, будто они лучше меня, но в интонации его голоса не было противной насмешки. Мальчик опустился передо мной на колени, чтобы внимательно осмотреть ссадины. – Тебе разве не страшно?

– Обычно я прихожу сюда с братом или охранниками, – объяснила я, стараясь, чтобы голос звучал твердо. – Но они куда-то пропали. Наверное, им пришлось отойти.

Оглянувшись, я, наконец, заметила двух мужчин в черных костюмах, которые не спеша направлялись в нашу сторону, но даже не смотрели на нас, а уткнулись в телефоны.

Мальчик поднялся с колен и теперь, когда он стоял во весь рост, показался мне еще выше и сильнее. Настоящий герой из сказок, которые мне читала на ночь няня София. Он проследил за моим взглядом и нахмурился.

– Это они тебя должны охранять? – В его голосе прозвучало откровенное неодобрение.

Я кивнула, опустив глаза. Мне было стыдно за телохранителей, которые бросили меня на произвол судьбы. Их работа – быть рядом, но они куда-то исчезли и даже не представляли, что меня обижают.

– Неважно, – прошептала я спустя несколько мгновений, пытаясь скрыть истинные чувства. – Лучше скажи, как тебя зовут?

Мальчик лукаво усмехнулся и нежно протянул руку к моим волосам, чтобы снять заколку с изящной бабочкой. Его прикосновение было таким деликатным и осторожным, будто он боялся спугнуть меня.

– Давай встретимся здесь завтра? – загадочно предложил он. – Я верну тебе заколку, и как раз узнаешь мое имя.

Я удивилась, но не смогла скрыть радости от его предложения. Отец не разрешал мне ни с кем дружить, кроме Микеле, поэтому я была просто счастлива при мысли о том, что у меня появится друг.

– Хорошо, договорились, – ответила я с искренней улыбкой, стараясь сдержать волнение в голосе. – Меня, кстати, Марси зовут.

– Марси… – медленно повторил он. – Красивое имя. Оно тебе очень подходит.

Я покраснела от его слов, чувствуя, как жар приливает к щекам.

– Мне уже пора идти, – сказал мальчик и слегка улыбнулся. – Я приду сюда завтра в это же время. Я буду защищать тебя, бабочка. Никто больше не посмеет тебя обидеть.

Мое сердце наполнилось надеждой и трепетом. Впервые за долгое время я чувствовала себя в безопасности, зная, что кто-то готов прийти мне на помощь, кроме брата и отца.

– Я буду ждать тебя, мой защитник! – пылко прошептала я, не в силах скрыть восторга.

Он подмигнул на прощанье и быстро ушел, растворившись в тени деревьев, будто призрак. Я еще долго стояла на месте, наблюдая, как он удаляется, и чувствуя, как в моей душе расцветает нечто новое, незнакомое и волнующее, что не поддавалось объяснению, но отчего хотелось улыбаться и мечтать.

Однако мальчик пропал. День за днем я возвращалась на площадку, цепляясь за призрачную надежду вновь увидеть загадочного защитника. Время шло, а он так и не появился.

Каждый день ожидания казался мне вечностью, и я начинала сомневаться, не было ли все это лишь плодом моего воображения?

Второй сон-воспоминание

Спустя месяц, после очередного дня тщетных ожиданий, я сидела у себя в комнате, забившись в самый дальний угол, и горько плакала, уткнувшись в подушку, когда ко мне заглянул папа. Я поведала ему о таинственном защитнике, ожидая, что отец, как всегда, утешит меня, обнимет и скажет, что все будет хорошо. Но на его лице появилось выражение, которого я никогда раньше не видела. Гнев исказил красивые черты, а его глаза, обычно такие теплые и любящие, стали жесткими, как осколки льда. Он резко развернулся и направился к двери, его шаги гулко отдавались в тишине дома.

Я испугалась, что он может навредить моему защитнику, поэтому тихонько прокралась следом. Спустя несколько минут в отцовский кабинет прошли двое охранников, которые сопровождали меня в тот день на площадке. Спрятавшись за цветами в коридоре, я прислушалась к их разговору и зажала рот рукой, стараясь не выдать своего присутствия. В воздухе висел тяжелый запах дорогих сигар, которые всегда курил папа, и было что-то еще… зловещее.

Папочка громко кричал на охранников, обвиняя их в том, что они не уберегли меня, позволив приблизиться ко мне какому-то неизвестному ребенку. Мне так хотелось выбежать и встать на защиту мальчика, но внезапно раздался очень громкий и резкий звук.

Я знала, что мне следовало спрятаться у себя в комнате, но, повинуясь неведомому порыву, вбежала в кабинет. Картина, открывшаяся глазам, навсегда врезалась в мою память. Папа убирал пистолет за пояс, а на полу перед ним лежали два тела в лужах крови. Я замерла, сознание отказывалось верить, что мой любимый папочка способен на такую жестокость. Меня охватил леденящий душу страх, и я начала пятиться.

– Папа… что ты сделал? – Голос сорвался на всхлип, а по щекам уже катились слезы.

Когда Анджело де Лука, человек, которого я любила всем сердцем и считала самым лучшим отцом на свете, поднял на меня взгляд, в его глазах отразились замешательство и вина.

– Что ты здесь делаешь? Ты должна быть в своей комнате! – выкрикнул папа, отчего я вздрогнула, и он тут же смягчился.

– Ты чудовище, – прошептала я, чувствуя, как по щекам катятся слезы. – Ты убил их…

– Марси, tesoro mio…¹ – Отец сделал шаг ко мне, и в его голосе послышались умоляющие нотки. – Дочка, ты не должна была этого видеть. Это… совсем не то, что ты думаешь.

– Ты не мой папа! – Слова вырвались сами собой, полные боли и горечи. – Я тебя ненавижу! – Я развернулась и выбежала из комнаты.

Слезы застилали глаза, но я мчалась, не разбирая дороги, от ужаса, который увидела, от правды, которая оказалась слишком страшной для маленькой девочки. В тот день рухнула моя реальность, а вместе с ней и образ отца, превратившийся в прах. Впервые я увидела истинное лицо своей семьи, теневую сторону того мира, где царили насилие и безнаказанность. Мира мафии, в который я, сама того не желая, была втянута с самого рождения.

Настоящее время

Я резко села в кровати, простыни скомкались в дрожащих руках, а сердце неистово колотилось, пытаясь вырваться наружу. Сейчас я чувствовала страх двенадцатилетней Марси, как будто это было вчера. Хотя на самом деле прошла целая вечность с ночи, что расколола мою жизнь на до и после.

Я уже давно приняла свою судьбу и причастность к миру мафии. Где смерть не более чем разменная монета в чужих кровавых играх. Я научилась быть сильной, пряча страх за маской равнодушия. Но сейчас она дала трещину, позволяя проступить боли и уязвимости и напоминая о той девочке, чья вселенная схлопнулась в одночасье.

Я провела ладонью по лицу, пытаясь стереть отголоски кошмара, и огляделась вокруг. Ничего не изменилось: все те же серые стены, тусклый свет, просачивающийся сквозь небольшое окно. Я до сих пор заперта в проклятом подвале, пленница человека из вражеской мафиозной организации.

Почему именно сейчас мне приснился тот день, когда я узнала, кто мой отец на самом деле? Неужели близость смерти обостряет чувства, заставляя вновь пережить страшные моменты? Или это знак? Но тогда почему я видела сон о нашей первой и единственной встрече с мальчиком из прошлого? Может, он где-то рядом, и я скоро встречусь с ним? Или это просто жестокая игра измученного разума, рожденная отчаянием и одиночеством?

Я обхватила колени руками, пытаясь унять дрожь. Мысли лихорадочно метались, пробуждая робкую надежду, которую я старалась задушить в себе все эти годы. Но как устоять перед воспоминаниями о его сильных руках, о его взгляде, полном решимости защитить меня любой ценой? Глаза защипало, и слеза скатилась по щеке, оставляя влажный след.

– Где ты, мой защитник? – прошептала я в полумрак, не уверенная, что когда-нибудь узнаю ответ. Сердце сжималось от боли, и я понимала, что больше не могу бороться с воспоминаниями.

Глава 8. Алессио

Я сидел, утопая в мягкой коже дивана, и лениво потягивал виски, позволяя обжигающей жидкости растекаться по венам. Вкус был терпким, с дымными нотками – как и моя жизнь. Грохот распахнувшейся двери резанул по нервам, отдаваясь глухой болью в висках. Я не обернулся, уже зная, кто это. Доменико, мой старший брат. Только он мог позволить себе ворваться ко мне в дом таким образом.

Мы были похожи, как два клинка, выкованные одним кузнецом: одинаково острые и смертоносные. Он старше на пять лет, но годы ничего не значат, когда мы смотрим друг другу в глаза, отражающие бездну, которую не в силах понять те, кто живет по другую сторону закона. У него были глаза матери – чистейшей лазури, как летнее небо Сицилии, мои же – темные, как у отца, зеркала бездонной глубины, отражающие бушующее пламя.

Его идеально скроенный черный костюм облегал мощную фигуру, словно вторая кожа, и был броней, скрывающей стальные мускулы и сердце, которое давно забыло, как биться по-человечески. За ним тянулся шлейф дорогого одеколона с нотами табака и виски, насквозь пропитанный властью.

Он был главой семьи, capo di tutti capi², его слово – закон для каждой famiglia³ на территории Сицилии, Ломбардии и других областей Италии. Имя Доменико Моррети заставляло кровь стыть в жилах даже у самых отмороженных ублюдков. Но я знал, что скрывается за маской ледяного спокойствия и несокрушимой силы. Я видел монстра, прячущегося в глубине его глаз, который жаждет крови, насилия и власти. Впрочем, и мой собственный ничем не уступал.

Когда наши взгляды встретились, я сразу понял, что Доменико уже доложили о моей ошибке, и он пришел ко мне не как брат, а как дон. Мы часто сталкивались характерами и не сходились во мнениях, но я готов был поймать пулю за него, как и он за меня. Брат с самого детства был для меня человеком, на которого я равнялся, он меня вырастил, защищал и всему научил. Но чтобы завоевать его уважение, надо было постараться – требования были слишком высоки.

– Почему я узнаю о твоей оплошности от своего капореджиме⁴, а не от брата? – рявкнул Доменико, бросив на меня гневный взгляд, способный заставить любого человека обделаться в штаны.

Но только не меня.

Я поднял свой бокал в немом тосте и сделал глоток, смакуя горечь виски на языке.

– И тебе привет, дорогой fratello⁵, – ответил я, растянув губы в ухмылке. – Соскучился?

Доменико никак не прокомментировал это, он просто стоял, возвышаясь надо мной, как скала, и буравил меня пронзительным взглядом, в котором читались разочарование и гнев. Я чувствовал, как эти эмоции пульсируют в воздухе, сгущая тяжелую атмосферу между нами.

– Потому что это моя проблема, но я уже с ней разобрался, – наконец ответил я, откинувшись на спинку дивана, демонстрируя безразличие, которого не чувствовал. – Ты же наш большой босс, зачем мне беспокоить тебя по таким пустякам?!

– Пустякам?! – рявкнул брат, и воздух вокруг него, казалось, затрещал от напряжения.

Я видел, как сжимаются его руки, а желваки ходят на скулах, выдавая ярость.

– Ты подстрелил и похитил невинную девушку из Каморры. Это, cazzo⁶, по-твоему, пустяк?

– Ее невинность – понятие растяжимое, – парировал я, встретив его взгляд. Я знал, что играю с огнем, но не мог сдержать язык.

Я чувствовал, как атмосфера в комнате сгущается еще сильнее. Не для этого он годами закалял меня, превращая в идеальное оружие, лишенное страха и сомнений. Я уже открыл рот, чтобы заверить, что все под контролем и я не подведу его, но брат резким взмахом руки прервал меня.

– Ты хоть знаешь, кто она? – прошипел Доменико, наклоняясь ко мне. Его лицо, исказила гримаса гнева.

– Нет, – спокойно ответил я, хотя внутри все сжалось от дурного предчувствия. – Но я в процессе. Скоро у меня будет ее имя. Серджио уже роет носом землю.

Брат потер ладонями виски, словно пытаясь снять напряжение и унять головную боль.

– Молись, чтобы она не была дочерью одного из капо Каморры, – тихо проронил он, и в голосе я услышал нотки беспокойства, которые редко проскальзывали в его речи.

Я нахмурился, не понимая, к чему он клонит.

– Что ты имеешь в виду? – спросил я и с грохотом поставил бокал на столик. Звон хрусталя о полированное дерево прозвучал в тишине как выстрел.

Доменико вздохнул и устало опустился на диван напротив.

– Налей мне лучше бокальчик, – бросил он, даже не взглянув на меня. – А потом поговорим. – В его голосе не было просьбы, только приказ.

На мгновение во мне вспыхнуло раздражение. Он думает, что может командовать мной, как одной из своих шлюшек? Но я тут же подавил эту вспышку. Доменико был не просто моим братом, он глава семьи, и перечить ему значило бросить вызов всему нашему миру, всему, что мы строили годами, проливая кровь и забирая чужие жизни.

Молча налив виски, я протянул бокал брату, ожидая, что он наконец-то объяснит, в чем дело. Атмосфера в комнате была настолько гнетущей и тяжелой, что ее можно было резать ножом. Что-то явно тревожило Доменико, и я чувствовал, что это имеет ко мне самое непосредственное отношение. Но он, казалось, не торопился делиться своими мыслями.

Я следил за ним краем глаза, пытаясь уловить хоть какую-то эмоцию на лице, намек, но оно оставалось непроницаемым, как гранитная маска. Доменико всегда был мастером контроля, но сейчас он превзошел себя.

Но после того, как брат, осушив бокал одним долгим глотком, не произнес ни слова, я не выдержал.

– О чем ты? – Мой голос прозвучал резче, чем я хотел, но внутри меня нарастала нервозность.

Брат вздохнул, затем наклонился вперед, поближе ко мне, и тихо произнес:

– Мы и так находимся на стадии войны, но они начнут настоящую бойню, если ты возьмешь кого-то из их дочерей. И ты не хуже меня это знаешь. А я не хочу терять людей из-за какой-то киски, которая родилась от одного из тех ублюдков. Однако есть еще кое-что.

Доменико сделал драматическую паузу, как будто мое внимание не было сосредоточено на нем, и продолжил:

– Мои источники сообщили, что де Лука ищет кого-то, но мало кому известно, кого именно, даже его собственные люди не в курсе подробностей. Мне кажется, у него пропала либо дочь, либо любовница, которую он тщательно прячет от врагов. Иначе в деле не было бы столько секретности. И если этот кто-то сейчас в подвале твоего дома, то у нас будет… просто джекпот!

Я сделал большой глоток виски, обжигающая жидкость растеклась по горлу. Мысли лихорадочно метались в голове, пытаясь собрать воедино обрывки информации.

– Но откуда у де Луки еще дети, кроме Микеле? – пробормотал я, чувствуя, как мне становится совсем не по себе. – Внебрачный ребенок от любовницы?

– Не знаю, но скоро выясню, – ухмыльнулся Доменико, и в его глазах я увидел привычный огонек азарта. – И ты мне поможешь, fratello.

Я кивнул, и брат, удовлетворенно хмыкнув, плеснул себе виски, откинулся на спинку дивана и сделал еще один глоток крепкого напитка. Я видел, как стресс медленно покидает его тело, уступая место расслабленности. Но я знал, что это лишь видимость. Внутри Доменико, как и во мне, всегда бушевал шторм, готовый в любой момент обрушиться на тех, кто посмеет встать у нас на пути.

Мы оба уставились на свои бокалы, погрузившись в размышления о сложившейся ситуации. Если это правда и Анджело ищет женщину, у нас будет отличная возможность использовать ее как рычаг давления. Но для начала нужно убедиться, что искомая женщина существует. И это не просто слух, чтобы отвлечь нас от чего-то более важного.

Я достал мобильный и начал искать любую информацию о девушке, которую могли заметить рядом с Анджело или Микеле: фотографии, упоминания в социальных сетях или СМИ. Но не было ничего, что могло бы привлечь внимание. Старший де Лука после смерти жены стал отшельником, посвятив себя только делам семьи. Он не был замечен с женщинами на публике. Что касается его сына Микеле… тот слишком уж очевидный вариант. Он менял спутниц как перчатки, и каждая новая была ярче и дороже предыдущей. Но ни одна из них не могла быть тем секретом, который де Лука тщательно оберегал.

Разочарованно вздохнув, я отложил телефон в сторону и снова взял бокал с виски. Напряжение вновь нарастало, как тучи перед грозой. Если информация верна и де Лука действительно прячет кого-то, это будет нам на руку. Мы были его злейшими врагами, и любая его слабость могла стать нашим преимуществом.

Доменико молча наблюдал за мной, его пронизывающий взгляд словно пытался проникнуть в самые глубины моей души. Но брат пока ничего не сказал, лишь сделал глоток виски, давая мне время обдумать ситуацию.

Наконец я нарушил тишину:

– Твой источник не мог что-то перепутать? Я, конечно, еще поищу по своим базам, но она точно существует? Что, если де Лука специально распускает слухи?

Доменико усмехнулся и покачал головой.

– Нет, не ошибся. Он не из тех, кто болтает языком без повода. – Допив виски одним глотком, брат резко поднялся на ноги.

В тусклом свете настольной лампы он казался еще более грозным и властным. Доменико остановился у камина, всматриваясь в танцующие языки пламени, словно надеясь обнаружить в огне подсказку.

– Несколько человек из ближайшего окружения де Луки действительно что-то ищут, – продолжил он, не оборачиваясь. – Они уже перевернули весь Неаполь вверх дном, но действуют тихо и осторожно. И тут не просто какая-то мелочь. Я не верю, что это кто-то из его солдат, слишком много шума из-за какой-то пешки. Чутье подсказывает мне, что разыскивают женщину.

Резко развернувшись, Доменико встретился со мной взглядом, и в его глазах я увидел непоколебимую решимость.

– Мне плевать, кто она такая, призрак, невидимка, да хоть гребаный единорог, но мы должны найти ее первыми. Ты меня понял, Алессио?

– Да, брат, – коротко кивнул я.

– Разберись с проблемой и выясни, кто твоя заложница. Я хочу уничтожить Каморру, но ты знаешь, я не люблю ненужного насилия. Тем более над невинными.

Не дожидаясь моего ответа, Доменико развернулся и направился к выходу, оставив меня наедине с мрачными мыслями и пустым бокалом в руках. Чем дольше я размышлял над ситуацией, тем больше меня охватывало дурное предчувствие. Что-то в истории не сходилось, и я понимал, что мы ступаем на тонкий лед, который может в любой момент треснуть и затянуть нас в черную бездну.

Глава 9. Марсела

Дни тянулись мучительно медленно, будто кто-то намеренно растягивал время, наслаждаясь моими страданиями. Надежда на спасение таяла с каждым часом, как кубик льда, брошенный в стакан с обжигающим виски. Мучитель не появлялся, и я начала сомневаться, что он вообще помнит обо мне. Единственной нитью, связывающей меня с внешним миром, был Антонио, который приносил мне скудную пищу трижды в день. Каждый раз я отчаянно искала в его глазах хоть проблеск сочувствия, но тщетно – его лицо было непроницаемой маской, и он ни разу не заговорил со мной.

Гнев и страх – вот и вся моя компания в этой клетке. Дни сливались в однообразную серую массу, лишенную света, воздуха и малейшей надежды. Я пыталась бороться со всепоглощающей скукой: читала, делала зарядку, даже медитировала, как советуют глянцевые журналы. Но ничто не приносило облегчения. Депрессия накрыла меня с головой, утягивая на самое дно бездны, и я все меньше верила, что когда-нибудь вырвусь из этого ада.

И вот в один из таких бесконечных дней спустя неделю после моего похищения я ранним вечером провалилась в беспокойный сон, не в силах больше бороться с удушающей скукой. Но среди ночи меня разбудил тихий шорох. Осторожно приоткрыв глаза, я стала всматриваться в темноту, пытаясь разглядеть источник звука. В углу, в непроницаемой тени, я различила силуэт своего мучителя. Он стоял неподвижно, наблюдая за мной, как какой-то чертов сталкер.

Что ему нужно? Зачем он здесь? Почему прячется в темноте? Ждет подходящего момента, чтобы напасть и воткнуть мне нож в сердце?

Тысячи вопросов пронеслись в голове, а глупый орган в груди бешено колотился от страха.

Я старалась лежать спокойно, чтобы не выдать ужаса, но, когда мужчина внезапно вышел из укрытия, мне не удалось сдержать испуганный вздох. Он начал медленно приближаться, и каждый его тихий шаг отдавался пульсацией в моих висках.

– Как же сладко спишь ты в логове врага, куколка, – произнес он низким, угрожающим голосом. – Ты чувствуешь себя здесь в безопасности?

Я крепко сжала ладони под одеялом, сдерживая себя, чтобы не броситься на мужчину с кулаками. Хотелось кричать, выцарапать ему глаза и всадить пулю в лоб за то, что он держит меня здесь, как дикого зверька в клетке.

– Что ты хочешь от меня? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и твердо.

Мой мучитель усмехнулся и опустился на край кровати. Пружины жалобно скрипнули, протестуя против его веса. Он протянул руку, и я зажмурилась, ожидая удара. Но пальцы лишь легонько притронулись к моим волосам, проводя по прядям. Нежданное прикосновение будто пронзило меня током, вызвав волну дрожи. Движения мужчины были осторожными, почти нежными, словно он трогал нечто бесценное и хрупкое, что легко могло разбиться.

А мне хотелось съежиться от ощущения его близости и от стыда – ведь волосы спутались и наверняка выглядят ужасно. Плечо еще не зажило, поэтому мне тяжело было помыть их, но, по крайней мере, от меня не воняло.

– Кого же ты мне напоминаешь? – задумчиво произнес мужчина, смотря в стену, как будто она могла дать ответ.

Я уловила в его глазах волну эмоций: гнев, раскаяние и что-то еще… что смогло пробиться сквозь преграды, однако я не поняла, что именно.

Спустя несколько мгновений мужчина встретился со мной взглядом, и я чуть не задохнулась от того, насколько он был напряженный.

– Все эти дни я пытаюсь узнать, кто ты такая, но не смог найти никакой информации, – пробормотал мой надзиратель, и его хриплый голос, казалось, проникал прямо в душу. – И мне это не нравится. Ты слишком важна, раз тебя так хорошо скрывают.

Он наклонился ближе, и я невольно вдохнула его терпкий парфюм, сквозь который отчетливо пробивался запах алкоголя.

– А я не люблю загадки, которые не могу разгадать. Мне нужно знать, с кем я имею дело, и быть готовым к любым последствиям.

«Ал явно пил, но зачем пришел сюда в таком виде?» – задумалась я, разглядывая мужчину и пытаясь найти хоть какие-то ответы на его лице.

В полутьме трудно было разглядеть что-нибудь, но я заметила тень усталости на его лице, синяки под глазами, резкие складки в уголках губ.

– Что ты собираешься делать, когда узнаешь, кто я? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без тени страха.

Мужчина наблюдал за мной, не отводя взгляда. Его лицо ничего не выражало, но стоило моим словам сорваться с губ, как его уста сжались в тонкую линию, а в глазах мелькнула вспышка раздражения.

– Я еще не решил, что с тобой сделаю, – признался он, к моему удивлению. – Но чем дольше на тебя смотрю, тем больше убеждаюсь, что ты как-то связана с де Лукой. Только это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой, не так ли?

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Как, черт возьми, он узнал о моей связи с семьей? И что собирается делать? Что будет со мной, если не сможет получить ответы, которых так жаждет?

– Де Лука… – задумчиво пробормотал Ал. – Я слышал много историй об этой семье. Говорят, они безжалостны к врагам, но еще более преданы своим. Интересно, какую роль ты играешь в их игре?

– Я не имею к ним никакого отношения, – солгала я, посмотрев на мужчину в упор. – Ты ошибаешься.

– Ну, это мы скоро узнаем, – усмехнулся он, пристально глядя на меня. – Если ты обманула… тебе лучше прямо сейчас выложить все карты на стол. Иначе… – Он многозначительно замолчал, давая мне понять, что последствия могут быть весьма плачевными.

Я сжала руки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Ал явно не отступится, пока не получит ответов. И это пугало до дрожи. Но я уж точно не собиралась копать себе могилу собственными руками.

Вместо ответа на его вопрос я задала свой:

– Зачем ты пришел ко мне пьяным?

Наглец усмехнулся – низкий, хриплый звук, от которого по спине пробежали мурашки. Темные глаза сверкнули в полумраке, как два омута, готовые поглотить меня без остатка.

– Тебя это волнует? – спросил он, наклоняясь вперед, так что я почувствовала запах виски и его собственного тепла. – Боишься, что я тебе что-нибудь сделаю? Что, например?

Его пальцы коснулись моего подбородка, и я невольно вздрогнула от фамильярного жеста. Оно обжигало, подобно огню, пробуждая во мне смесь страха и извращенного желания.

– Трахну тебя? – прошептал Ал, и его голос звучал как шепот дьявола, соблазняющий согрешить. – Или убью? А может… и то и другое?

– Ты… не посмеешь! – выдавила я, пытаясь внушить себе уверенность, которой на самом деле не чувствовала.

Мужчина усмехнулся, его пальцы скользнули по моей щеке, вынудив меня невольно закрыть глаза. Прикосновение было обжигающе горячим, как клеймо.

– О, еще как посмею, – прошептал он. – Ведь ты что-то скрываешь от меня, куколка. И я вытащу из тебя все твои грязные секреты, даже если придется применить самые жестокие методы.

Я чувствовала, как его проницательные глаза исследуют мое тело, буквально пронизывая насквозь. Но, к счастью, мне удалось скрыть, насколько сильно это влияет на меня. Внутри бушевал ураган эмоций: страх, отвращение и, к моему стыду, какое-то странное, запретное возбуждение. Я понимала, что нахожусь на грани, балансируя между жизнью и смертью, но не могла противостоять его опасной магнетической силе.

– Ты ничего не добьешься…

– А ты не пытаешься умерить мой аппетит, не так ли, cara⁷? – прошептал он, и теперь его голос был похож на шелест ночного ветра. – Я всегда получаю то, что хочу. Рано или поздно.

Я тяжело сглотнула, но старалась сохранить на лице безразличное выражение. Что-то в его тоне, да и в том, как он себя вел, было странно, словно мужчина совершенно не в себе. Я не знала, что ожидать от него в трезвом состоянии, а в таком виде – тем более.

Внезапно Ал склонился ко мне еще ближе и прошептал на ушко:

– Пока ты не доставляешь мне проблем, я не убью тебя.

Он отстранился, выпрямился, а затем продолжил:

– Но это может измениться в любой момент. Все зависит только от тебя, куколка.

Я сделала глубокий вдох, стараясь собраться с мыслями и взять под контроль эмоции.

– Я не боюсь тебя и не собираюсь затягивать петлю на собственной шее. Ты не получишь от меня никакой информации, даже если будешь пытать.

На его лице появилась хищная улыбка.

– Значит, ты уверена, что выдержишь мои пытки? – спросил он, и в его глазах вспыхнул огонек – опасный, азартный, пугающий.

Внутри все похолодело от страха, но я заставила себя расправить плечи и уверенно встретить его взгляд.

– Я не собираюсь доставлять тебе удовольствие видеть мою боль и слабость, – процедила я сквозь зубы. – Ты можешь продолжать свою игру, но я не позволю тебе разрушить меня. Я сильнее, чем ты думаешь.

– Куколка, ты весьма настойчива, – произнес он, склонив голову набок. – Но, к твоей же неудаче, это меня заводит.

– Потому что ты больной ублюдок! – выплюнула я с отвращением.

В этот момент я так сильно ненавидела его – за то, что он запер меня здесь и играет со мной, как кот с мышкой, за то, что заставляет меня чувствовать себя такой… беспомощной.

Ал улыбнулся, наслаждаясь перепалкой, и довольно промурлыкал:

– А я тебя предупреждал, чтобы ты не забывала, кто я, – шепнул он, вновь наклоняясь ко мне. – Я монстр, куколка. И всегда им буду.

И прежде чем я успела что-либо сделать, его губы накрыли мои – резко, властно, почти жестоко, стирая все слова, которые я не успела произнести. Мир вокруг исчез, растворившись в водовороте противоречивых эмоций.

В голове вспыхнули искры – от боли? от возмущения? Или от чего-то еще, чего я не могла себе позволить признать даже в мыслях?

Я хотела оттолкнуть его, ударить, закричать, но тело словно налилось свинцом. Остались только ощущения: жгучая волна, разливавшаяся по венам от каждого прикосновения, шероховатость щетины на его щеке, обжигающая кожа, металлический привкус на языке…

И в этот момент я поняла, что проиграла ему первую битву. Но главная схватка была еще впереди.

Глава 10. Марсела

Мучитель знал, что победил меня на этот раз. Я знала, что он почувствовал, как мое тело напряглось, как задрожали губы под его собственными, как вспыхнула кожа от прикосновения его рук, но я ничего не могла с собой поделать. Странная смесь страха и желания парализовала мою волю, превращая в послушную марионетку в его руках. Ту, кем я так не хотела стать.

Ал отстранился на мгновение, и его темные, как ночное небо над Римом, глаза впились в мои.

– Что такое, куколка? – проговорил мужчина, и его голос, обычно резкий, властный, сейчас звучал хрипло, словно Ал с трудом сдерживал себя. – Боишься?

Я должна оттолкнуть его, дать пощечину, но вместо этого… слова застряли где-то в горле, а руки, еще секунду назад сжатые в кулаки, бессильно легли на его грудь.

– Нет, не боюсь.

– Вот так-то лучше, – промурлыкал он, ухмыляясь, и его пальцы зарылись в моих волосах, притягивая меня ближе. – Не стоит воевать с тем, что неизбежно, cara.

Я больше не сопротивлялась, но и пассивно сдаваться не собиралась. Наоборот, взяла инициативу в свои руки. Я встретила поцелуй Ала с вызовом, превратив его в своеобразный акт сопротивления, в битву, которую могла выиграть только я.

Мой язык встретил его, решительно исследуя каждый миллиметр. Это был уже не поцелуй, а поединок – жесткий, бескомпромиссный, на грани фола.

«Что ты делаешь с собой, Марсела? – шептал рассудок, но я не хотела его слушать. – Он же разрушит тебя. Растопчет и выбросит, как ненужную вещь».

Но сейчас меня не волновало будущее. Было только настоящее – опасное, пугающее, опьяняющее, как стакан крепкого вина, выпитого залпом. Я слишком долго жила в страхе и пряталась за стеной из вежливости и послушания. Пришло время показать зубки.

Я вцепилась в его рубашку, углубляя поцелуй. Пусть думает, что сломил меня, но я буду сражаться, используя все, что у меня есть: гордость, упрямство, жажду власти и контроля. Он хотел, чтобы я покорилась? Тогда пусть заслужит это, отвоевав каждый дюйм моей души.

Я хотела, чтобы он почувствовал, что имеет дело не с пугливой девочкой, а с сильной, независимой женщиной, которая не позволит ему вертеть собой, как ему заблагорассудится.

Его руки скользнули по моей спине, прижимая ближе, и я чувствовала, как его тепло проникает сквозь тонкую ткань футболки, заставляя кожу гореть. Сердце колотилось с такой силой, словно хотело выпрыгнуть из груди, но я уже не понимала – от страха или желания.

– Ты играешь с огнем, девочка, – хрипло прошептал он мне прямо в губы, и у меня побежали мурашки по коже.

– Я люблю опасные игры, – самоуверенно ответила я, вновь удивившись своей прыти.

Каждое его прикосновение и поцелуй открывали двери в лабиринт порочных фантазий. Но где-то в глубине души, за пеленой страсти, горел огонек внутренней борьбы. Я ненавидела его за то, что Ал был частью мира мафии – жестокого, циничного, пропитанного кровью и порохом, в котором люди не имели права на любовь, – и за все, что со мной сделал. Но в то же время что-то внутри меня жаждало его контроля, его грубоватых прикосновений, которые будоражили меня. Внезапно поцелуй оборвался, оставив меня задыхаться от нехватки воздуха. Ал поднял меня на руки – резко, властно, не дав опомниться.

– Что ты делаешь? – спросила я, цепляясь за его плечи.

Его губы искривились в коварной улыбке, а в его темных глазах горел дьявольский огонек.

– Игра только начинается, – промурлыкал он, направляясь в сторону ванной.

Часть меня хотела вырваться из его объятий, убежать как можно дальше от этого опасного человека. Но другая, более темная, жаждала продолжения головокружительной схватки не на жизнь, а на смерть.

Когда мы очутились в ванной, он опустил меня на прохладную плитку душевой кабины, и я на мгновение прикрыла глаза, наслаждаясь ощущением контраста – его обжигающего тепла и гладкой поверхности мрамора под ногами.

Ал открыл кран, наполняя помещение тихим, успокаивающим звуком, который казался еще более интимным в контрасте с бушующим в груди ураганом. В отражении зеркала я видела нас вместе – он стоял за моей спиной, высокий, на целую голову выше, и его плечи перекрывали свет от лампы, отбрасывая на меня тень. На нем была простая темная рубашка, но от мужчины веяло силой, которую не спрятать под обычной одеждой. Я же выглядела так, как себя и чувствовала: растрепанная, с горящими щеками и глазами, в которых отражалась палитра противоречивых эмоций – страх, возбуждение, притяжение, ненависть…

Пока я пыталась разобраться в водовороте эмоций, он неожиданно развернул меня к себе, прижав спиной к прохладной плитке. Я почувствовала, как холод мрамора проникает сквозь тонкую ткань, но не попыталась вырваться. Ал опустился на колени, глядя на меня снизу вверх с вызовом и чем-то еще… С нежностью?

Невозможно! Этот мужчина не умеет просить, он привык брать то, что ему нужно, не спрашивая разрешения!

– Смотри на меня, – приказал Ал, в голосе не было злости, лишь пугающая уверенность. Как будто он знал, что я не посмею нарушить его команду. – И только попробуй отвернуться или закрыть глаза.

Он развел мои ноги в стороны, лишая последней возможности спрятаться. Дыхание перехватило, а из горла вырвался всхлип, когда его палец коснулся меня там, где я была уже безнадежно готова для него. Это было бесстыдно, грубо и невыносимо приятно.

– Ал… – прошептала я, сжимая ткань его рубашки и пытаясь удержаться на плаву в этом океане ощущений.

Он начал дразнить меня, задевая самую чувствительную точку. Я запрокинула голову назад, больно ударившись затылком о плитку. Страх и возбуждение смешались в одну горячую волну. Я ненавидела себя за то, что мое тело так откровенно предавало меня, выгибаясь навстречу и требуя большего… Это было похоже на наваждение.

– Алессио. Я хочу, чтобы ты стонала мое полное имя, – прохрипел он. – Хочу слышать, как ты умоляешь меня.

В голове стало пусто и легко, как после шампанского. Мысли исчезли, остался только гул крови в ушах и он – единственный четкий ориентир в расплывшемся мире. Я проиграла. Самой себе.

– Алессио, – прошептала я еле слышно. – Пожалуйста…

От его прикосновений кожа горела, и я уже не понимала, от чего больше: от унижения или от желания. Я больше ничего не контролировала. Ни собственное дыхание, которое сбивалось, ни руки, которые хотели то ли оттолкнуть его, то ли вцепиться в его рубашку. Но когда его палец коснулся там, где еще никто этого не делал, мое тело свело судорогой. Ноги рефлекторно сомкнулись, пытаясь создать хоть какое-то подобие барьера.

Алессио тут же отстранился. По его лицу ничего нельзя было прочесть, но я заметила, как напряглись мышцы челюсти.

– Не бойся меня, – прошептал он неожиданно мягко. – Я не сделаю тебе больно.

Не сводя с меня глаз, Алессио поднес руку к губам, вдыхая аромат с кожи, будто это был самый редкий парфюм. Его глаза потемнели, зрачки расширились, поглощая радужку. Он распробовал меня и теперь жаждал большего.

– Твой вкус… – проговорил он, и голос был хриплым от страсти. – Dolcezza…⁸

Не успела я опомниться, как Алессио резким движением притянул меня ближе. Я ахнула от неожиданности, а затем застонала, когда по телу прошлась первая волна удовольствия. Он двигался настойчиво, почти грубо, заставляя меня балансировать на тонкой грани. Это должно было вызывать отвращение, но вместо этого я теряла связь с реальностью. Унижение смешивалось с волнами запретного удовольствия, которое было невозможно отрицать. Я вцепилась здоровой рукой в стену душевой кабины и полностью отдалась во власть знойных, порочных ощущений, пытаясь удержаться за что-то реальное, отказываясь верить, что это происходит на самом деле…

Но сопротивление таяло с каждой секундой. Я отпустила страх и сомнения, позволив себе просто чувствовать.

– Что ты делаешь со мной? – прохрипела я, задыхаясь от натиска ощущений.

Алессио оторвался от меня, его глаза горели диким, первобытным голодом.

– Беру то, что принадлежит мне, – ответил он и легко прикусил кожу. Несильно. Дразня. Но я всё равно вскрикнула и возненавидела себя за этот постыдный звук.

– Я тебе не принадлежу, – упрямо пролепетала я, цепляясь за последние крупицы самообладания.

Алессио рассмеялся, его смех был низким и полным торжествующей уверенности.

– Твое тело говорит об обратном, куколка.

Он продолжил дразнить меня, заставляя дрожать и стыдится собственной реакции. Его слова проникали глубже, чем прикосновения, разжигая внутри пламя, которое я была не в силах потушить.

– Это все физиология, – прошептала я, но в моих интонациях сквозило приглашение, а не раздражение.

Алессио не слышал меня или просто делал вид. Он уже знал, на какие кнопки нажимать и как играть на моем теле, как на музыкальном инструменте.

– А теперь будь хорошей девочкой и позволь мне почувствовать, как ты разваливаешься на части, – приказал он с самодовольной ухмылкой, и в его голосе не было и тени сомнения, что я повинуюсь.

И именно это я и сделала. Ведь в тот момент у меня просто не было другого выбора.

В капитуляции и потере контроля было что-то странно пьянящее, пугающее, но и неизбежное, как сама смерть.

Мир вокруг меня взорвался фейерверком ослепительного света, смывая все мысли и предрассудки. Тело снова содрогнулось от наслаждения, и я запрокинула голову, бессильная противостоять цунами ощущений.

Но когда я пришла в себя после сокрушительного оргазма, Алессио резко отстранился. Жар в глазах погас, словно его никогда и не было. Мужчина выпрямился во весь рост и окинул меня самодовольным взглядом.

– Ну что, ты все еще так уверена в себе, милая? – произнес Ал, и его голос, лишенный прежней хрипотцы, прозвучал резко, как пощечина.

На языке вертелись десятки колкостей, но горло сдавило так, что я не смогла даже вздохнуть. Я просто смотрела на него снизу вверх, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы, а жар стыда заливает шею, щеки, виски…

Алессио в очередной раз самодовольно усмехнулся, как будто говоря: «Я использовал твои же слабости против тебя».

Он отвернулся от меня с полным безразличием и покинул душевую кабину, а затем и ванную комнату, оставив меня одну.

Что произошло? Это была какая-то чертова игра?

Хаотичные вопросы проносились в голове, не находя ответа. Тело, все еще подрагивающее от наслаждения, протестующе заныло, а душа… кровоточила от унижения и стыда.

– Ненавижу! – прошептала я и, усевшись на пол, подтянула колени к груди и обхватила их руками.

Но в глубине души я знала, что обманываю себя. Алессио… проник туда, куда я никого не пускала, и заставил потерять контроль над собой. Но я отчаянно не хотела признаваться в этом безумии.

– Просто какая-то ошибка… ничего не значит… – бормотала я, пытаясь убедить себя в этом. Но в сердце таилось предательское чувство, которое я так боялась назвать.

1.Сокровище мое (итал.). (Здесь и далее примечания автора, если не указано иное.)

2.Босс всех боссов (итал.) – фраза характеризует мафиозного босса самой влиятельной семьи.

3.Итальянскую мафию часто называют la familia; в переводе с итальянского – «семья».

4.Один из высших чинов в структуре мафии.

5.Брат (итал.).

6.На хрен (итал.).

7.Дорогая (итал.).

8.Сладость, прелесть (итал.).

Бесплатный фрагмент закончился.