Цитаты из книги «Пена дней», страница 28

— Ожидание, — сказал Шик, — это прелюдия в минорной тональности.

Он пошел за Коленом по выложенному плитками коридору, погладил мышей и попутно зарядил свою зажигалку капелькой солнца.

А вот Шику каждую неделю приходилось бегать к дяде в министерство, чтобы стрельнуть у него деньжат, потому что профессия инженера не позволяла ему жить на уровне своих рабочих, а командовать людьми, которые и одеты лучше тебя, и едят лучше, весьма затруднительно.

"Потом Колен надел шерстяные носки в широкую желто-лиловую полоску и ботинки с коньками. Их полозья спереди раздваивались, чтобы легче было поворачивать."

Вот и вся меблировка, на считая длинной низкой полки, оборудованной под дискотеку, проигрывателя высшего класса и еще одной полки, симметричной первой, где хранились рогатки, тарелки, стаканы и прочие предметы, без которых цивилизованные люди не садятся за стол.

— У вас удивительно талантливый дядя, — сказал он, обращаясь уже к Ализе.

— Он — гордость семьи, — ответила Ализа. — Моя мать все не может утешиться, что вышла замуж за какого-то там доктора математических наук, в то время как ее брат так преуспел в жизни.

— Ваш отец — доктор математических наук?

— Да, он профессор Коллеж-де-Франс и действительный член Академии наук или что-то в этом роде… — сказала Ализа. — Стыдно… в тридцать восемь лет. Мог бы и постараться. К счастью, есть дядя Николя.

Колен стоял перед алтарем. Он поднял глаза. Перед ним на стене висел крест с распятым Иисусом. Вид у Иисуса был скучающий, и тогда Колен спросил его:

— Почему Хлоя умерла?

— Мы к этому не имеем никакого отношения, — ответил Иисус. — Не поговорить ли нам о чем-нибудь другом?

Сердце заполонило всю его грудь, только сейчас он это заметил.

Посторонившись, они пропустили уборщиков, которые, не надеясь найти в этом живом месиве что-либо кроме не представляющих никакого интереса продуктов распада личности, вооружились скребками и двинулись к стоку нечистот, толкая перед собой всю кучу разом.

Профессия инженера не позволяла ему жить на уровне своих рабочих, а командовать людьми, которые и одеты лучше тебя, и едят лучше, весьма затруднительно.

Самое важное в жизни -- судить обо всем предвзято. Толпа, как известно,

обычно ошибается, а каждый человек в отдельности всегда прав. Впрочем, не

выводите из этого утверждения правил поведения. Им можно следовать, лишь

пока они не сформулированы. На свете есть только две вещи, ради которых

стоит жить: любовь к красивым девушкам, какова бы она ни была, да

новоорлеанский джаз или Дюк Эллингтон. Всему остальному лучше было бы просто

исчезнуть с лица земли, потому что все остальное -- одно уродство. Именно

это и явствует из нижеследующих страниц, где рассказана самая что ни на есть

доподлинная история, поскольку я сам сочинил ее от начала и до конца. Но при

всем при этом она есть и проекция реальности, однако сдвинутая в иную

плоскость, ухабистую и искривленную, и в ней возникает воспаленная атмосфера

перекошенных жизненных обстоятельств. Итак, как видите, если это и прием, то