Цитаты из книги «Глухомань», страница 2

- В ссылку меня отправила злая власть, а люди кругом были добрыми. Русские, казахи, немцы Поволжья, чеченцы. Жили, как братья, помогали друг другу чем только могли. Выживал тот, кто умел дружить. А теперь люди становятся недобрыми. Мы живем в злое время, когда выживает не тот, кто умеет дружить, а тот, кто умеет перешагивать через дружбу и даже через друзей.

Ким помолчал. Сказал с горечью:

- Я умею выращивать огурцы с мелкими семенами и помидоры без жижи под кожурой. Я знаю, чего просит от меня овощ, но выяснилось, что я не могу ему этого дать. Знаешь, сколько стоят удобрения, минералы, подкормка? Столько, что мне все время не хватает денег. Какое-то чертово колесо... - Он вздохнул. - Я думал, что люди будут есть мои помидоры, а им не хватает на хлеб. А мне не хватает на помидоры. Оказывается, надо не столько уметь выращивать овощи, сколько уметь выращивать деньги. А я этого не умею. Не умею так выживать.

Казалось бы, все сложилось неплохо, но у меня почему-то вдруг стало на душе беспокойно. Что-то здесь получалось не так, что-то мешало мне возрадоваться, но это «что-то» я никак не мог ухватить за хвост. Никак, хотя хвост этот все время крутился где-то совсем близко...

- Народ другим запугивали, куда как более страшным, - спокойно, задумчиво даже продолжал Маркелов. - Надо было не просто страх в душах людских поселить - надо было совесть убить. А грех - единица измерения совести. Ее пограничный столб. Снесли столбы и - простор! Гуляй, ребята, все дозволено. Пить - на здоровье, украсть - да бога ради, девчонку несчастную обмануть - ну и молодец парень. И ведь это все - только начало, только первые росточки того ядовитого, что в душе без внутреннего закона расцвесть способно.

Любовь - это не желание. Это нечто большее и необъяснимое. Это - ощущение, что в вас поселилось иное существо. Поселилось и проросло во всем вашем существе. Навсегда проросло, и отныне вы - неразделимы, как сиамские близнецы. Для того чтобы кончилась ваша любовь, одного из вас просто придется убить.

Сейчас-то я понимаю, что ожидание матери не идет ни в какое сравнение ни с каким иным ожиданием. Оно - древнее, как само существование человечества, потому что, когда наши предки-мужчины действовали, женщины только ждали. И это «только ожидание» копилось в их душах миллионы лет.

Стыдно ли мне было тогда от такой имитации сердечной связи? Да нисколечки! Это потом, потом, когда появилось, с чем сравнивать, я опомнился и тогда испытал стыд. Жгучий, как заматерелая крапива. Только душу всё равно не почешешь, как бы ни мечталось об этом.

- Из гнили тишок идёт, - не слушая, продолжал он. - Когда пожар - треск стоит, рёв, пламя. Когда потоп - тоже шума хватает. Когда землетрясение - и говорить от грохота невозможно. А когда всё тихонько-гладенько - значит, гниём. Заживо гниём, друг.