Комментарии, 936 отзывов

Очень неожиданная, жесткая и сильная вещь, особенно если учесть ее небольшой объем. Образ героини, конечно, вызывает достаточно обоснованное недоверие: откуда в Германии перед второй мировой войной вдруг взялась абсолютно неграмотная женщина? Сдается мне, что там в то время , скорее всего, давным-давно уже было введено всеобщее обязательное начальное образование. Помнится, в моей любимой автобиографической повести Астрид Линдгрен «Мы все из Бюллербю», где дело происходит в начале прошлого века, дети дружненько шлепали в школу за несколько километров, в любую погоду… Там, правда, Швеция, но вроде она не сильно цивилизованнее Германии, если я правильно ориентируюсь. Но – допустим, что героине каким-то образом удалось избежать сетей обязательного всеобщего…. в конце концов, имеет право автор на собственный домысел. Не хочу специально касаться темы нацизма в связи с этим романом: он и так стал хрестоматийным в этом плане. А вот другая меня очень заинтересовала! Действительно – как ощущает себя в нашем мире человек, не обладающий навыками грамотности? На самом деле нам довольно трудно это себе представить, побывать, так сказать, в его шкуре. Ведь для нас умение читать и писать так же естественно, как умение дышать… Мне кажется, автор очень верно уловил основную составляющую такого состояния, а именно – страх. Постоянный , неотступный, унизительный страх – что ты не поймешь или вообще не узнаешь чего-то очень важного, с чем-то не справишься, чего-то не сможешь, что-то потеряешь в жизни, в работе, в общении с другими людьми… Для человека, обладающего характером и самолюбием – а именно такова героиня романа «Чтец», - все это непереносимо. Именно поэтому она ревностно хранит тайну своей неграмотности, жертвуя во имя нее своими желаниями, а потом, в концлагере – чужими жизнями… Скорее всего, если бы над ней не тяготело это проклятие, она бы сделала совсем другой выбор. Мне еще показалась интересной в книге тема первой… любви?... страсти?... сексуального опыта? Не знаю, как правильнее будет это назвать… в общем, первого сильного чувства. Казалось бы, эта история, неизбежно обреченная на скорое завершение, должна была стать для подростка лишь , так сказать, учебным пособием к жизни, неким трамплином во взрослые отношения. И все. Может, он и сам стал так думать со временем. Да, для кого-то это и проходит, наверное, бесследно, только не для всех. И герой, очевидно, не из их числа. Для людей, устроенных так, как он, накал первого чувства оказывается настолько сильным, что потом что-то перегорает в душе безвозвратно. А позже случается все, как у людей – жена, семья, дети… только все это уже – просто так. Потому что так положено. И развод – просто так. Потому что душа в этом во всем уже не живет…

Бывают такие книги, после прочтения которых сложно вернуться в реальность и приступить к чтения следующего произведения. Дочитав "Чтец", я испытала целый спектр эмоций. Мне не хотелось закрывать закрывать книгу и я продолжала смотреть на последнюю страницу и перечитывать последние предложения. Замечательная книга о любви и войне, о правде и лжи, и даже о нацизме.

История любви Михаэля к Ханне началась, когда ему было всего 15 лет. Подросток, мало что видевший в жизни, не имеющий практически никакого опыта, встречает женщину, которая подарила ему новые чувства, сама того не сознавая. Михаэль чувствовал, что отношения с Ханной помогают ему стать увереннее в себе, иначе посмотреть на мир, и его не пугала, а, наоборот, лишь притягивала разница в возрасте.

Но сюжет книги не так прост, как может показаться. Любовь подростка и взрослой женщины - это лишь первая часть. Остальные две - рассказ главного героя о судебном процессе, который пришёлся на его студенческие годы, и своей последующей жизни. Все эти годы Ханна хоть и незримо, но присутствовала в жизни Михаэля. Воспоминания, сны... Они не давали ему забыть о ней.

"Чтец" - очень красивое произведение. С первых строк ты погружаешься в гениально выстроенный сюжет, тебя поглощают красивые фразы, глубокие мысли, описание чувств героя. Ты видишь, как он превращается из незрелого подростка в рассудительного мужчину, и проживаешь вместе с ним его печальную историю...

И все-таки это очень грустная история. О поломанных жизнях трудно написать весело. Я раньше никогда не задумывалась над тем, что чувствовали немецкие дети. Дети тех, кто служил в армии, охранял концлагеря, кто повинен в смерти миллионов. Ну если разделял нацистскую идеологию, то гордился наверно, несмотря ни на что. А если ненавидел и презирал фашизм? Если стыдился того, что сделала твоя страна? Мало этого, если именно твой отец и твоя мать делали это? Книга не только об этом. Она и о любви, и о стыде, и о гордости, и о чувстве вины. И все это перетекает друг в друга, перемешивается и остается горечь. Любовь пятнадцатилетнего мальчика и тридцатишестилетней женщины - это таки любовь или преступление? А работа в концлагере? Просто работа или преступление? А является ли преступлением то, что на момент совершения таковым не являлось? А если это убийство тысяч и тысяч? Больше вопросов, чем ответов. Буду читать Шлинка еще.

Я взялась за эту книгу (такую на слуху и обласканную всевозможными премиями) исключительно потому, что к чему-то подобному меня настойчиво подталкивал Ремарк в своем последнем романе.

— Неужели ты думаешь, что после войны они сумеют выкрутиться? — Им даже выкручиваться не придется. Просто по всей стране вдруг разом не станет больше нацистов. А те, которых все же привлекут к ответу, начнут доказывать, что действовали исключительно по принуждению. И даже будут в это верить. — Веселенькое будущее, — усмехнулся Ленц. — Надеюсь, ты ошибаешься.

А жизнь, как обычно впрочем, оказывается куда как заковыристей наших о ней представлений. Роман-воспоминание, рефлексия на тему природы памяти (как личной, так и коллективной), книга о том, что расставить все по местам можно только в шахматной партии, а "правильное" и "должное" слоятся миллионами оттенков. Главный герой, представитель поколения родившегося во время/после войны, даже вооружившись столетиями накопленного человеческого опыта и истории, оказывается (как и все мы) не в состоянии адекватно применить этот опыт для осмысления недавнего прошлого своей страны (что частично перекликается и с его личной драмой). На поверхности, видимо и буквально, эти попытки делаются:

Осмысление прошлого! Мы, студенты, участники семинара, считали себя авангардом тех, кто взялся за осмысление прошлого. Мы настежь распахивали окна навстречу свежему ветру, чтобы он наконец смел пыль с истории, со всех ужасов прошлого, преданных забвению нашим обществом, вычеркнутых им из памяти. Мы хотели ясности. Мы тоже не слишком полагались на правоведческие премудрости. Осуждение необходимо, это не подлежало для нас сомнению. Также не подлежало сомнению, что речь идет не просто об осуждении того или иного охранника концлагеря, конкретного исполнителя. Суд шел над целым поколением, которое востребовало этих охранников и палачей или, по крайней мере, не предотвратило их преступлений и уж во всяком случае не отвергло их хотя бы после 1945 года; мы судили это поколение ...

Но глубинно и реально сделать это невыразимо трудно - это прошлое и не прошлое еще, оно смотрит тебе в глаза в мире бодрствующем и мире сновидений, говорит голосом знакомых и дорогих людей, это прошлое, хочешь ты этого или нет, так или иначе, течет в твоих венах. Избитость фразы о лечебном влиянии времени не отменяет подтвержденную веками ее точность. А судить... больше двух тысяч лет назад один чудак с грустными мудрыми глазами пытался намекнуть, что тщета это, камней не хватит.

— А по-вашему, пусть все эти убийцы разгуливают на свободе? — Нет. Только вы их не найдете. Едва война кончится, в Германии не останется ни одного нациста. Лишь бравые честные немцы, которые, все как один, пытались помочь евреям. И даже если вы какого-нибудь нациста случайно обнаружите, вы его не вздернете, господин Коллер! Кто угодно, только не вы с вашим дурацким кровавым списком! Вместо этого вы попытаетесь его понять. И даже простить. — Это как вы, что ли? — Нет, не как я. Но как некоторые из нас. Это вечная беда евреев. Единственное, что мы умеем, это понимать и прощать. Что угодно, только не мстить. Потому-то и остаемся вечными жертвами!

Неизлечимая болезнь человечества - быть людьми. Но не в пафосно-прекрасном значении этого слова, в значении - в нас есть все, а свет и тьма порой сами не знают, где одно плавно перетекает в другое и обратно.

А впрочем, к чему все эти бесполезные умствования? Лучше, почитай мне вслух. До рассвета. А там... Видно будет.

Первое, что хочется сказать: «Господин Шлинк, я Вам верю!». Дальше будут некоторые спйлеры, извините. Я верю, что пятнадцатилетний подросток, связавшийся с взрослой женщиной, испытывает именно такие чувства, я верю, что неумение читать может довести до полного исступления и заставить убегать… убегать от того, что твоя безграмотность может стать достоянием гласности. Обратите внимание, я не говорю, что я знаю, что это именно так или что я одобряю или принимаю те или иные чувства, я им именно верю. Второе – эмоции, которые возникают при прочтении. Первая эмоция – отвращение. Но оно слишком личное. Как маме шестнадцатилетнего сына мне было трудновато читать о связи мальчика с тридцатишестилетней женщиной. Необъективно, конечно, но материнский инстинкт с логичностью и объективностью, как вы понимаете, совершенно не связан. Эгоистично? Да, и что? Разве не огромный жирный плюс в пользу книги то, что она затрагивает именно личные чувства, играет на подсознании читателя? И это самое отвращение – именно этой природы. Связь Микаэля и Ханны делает его черствым, он боится эмоций, боится подпустить к себе кого бы то ни было. Стать циником в 15-16 лет – очень страшно … Вторая – жалость. Жалость к поколению тех, чьи родители жили во время нацизма. Я помню как моя бабушка, пережившая блокадную зиму в Ленинграде и похоронившая многих родных, еле сдерживалась, когда видела гуляющих туристов-немцев. Она ненавидела их. Всех, без разбора. Да и могла ли она проводить какие-то линии: «Этот виноват, а этот – нет». Не могла, да и вряд ли кто-то смог бы. И всю эту ненависть, безусловно, чувствовали их дети. Они родились с чувством вины и, в то же время, без какой-либо возможности что-то изменить в прошлом. Вина эта безусловна и от этого она ужасна. Как примириться с прошлым? Как принять его и продолжать жить? Мне кажется, что это удивительно сложный вопрос… Когда-то давно мой отец, военный врач, попал служить в ГДР и два с половиной года мы жили в Дрездене. Каждый год, 9 мая мы отмечали День Победы. И каждый год был парад, и каждый год устанавливали макет Рейхстага и наши солдаты брали его. Каждый год на трибунах вместе с нашими генералами стояли немцы и смотрели… Один раз я видела, как у одного из них ходили желваки и его взгляд, далеко не доброжелательный, следил за этим представлением. Они должны были переживать это каждый год… Время – единственный лекарь, который может помочь. Только вот боюсь, что поможет он не забыть или примириться, а умереть от старости тем, кто несет эту вину в себе. И главная, на мой взгляд, тема: книга. Книга и ее роль. Почему Ханна покончила жизнь самоубийством, прочитав книги. Разве она не знала, как любой человек, что убивать и унижать человека нельзя? Разве это не входит в число истин, известных каждому, даже не умеющему читать человеку? Сначала я думала, что автор в таком преувеличенном сюжете показывает, что грамотность, книга могли бы спасти Ханну. Она бы не пошла в СС, если бы ей было не надо было признать свою безграмотность перед всеми. Т.е. книга выступает не в роли спасителя, а в роли эдакого агитатора: "Учиться, учиться и еще раз учиться!". Но потом я поняла, что речь совершенно не об этом. Ведь тогда Ханна была бы счастлива, что научилась читать и писать, что она смогла преодолеть свой, как ей казалось, позор. Почему тогда самоубийство? Мне кажется, что автор подталкивает нас к мысли, что именно благодаря книге мы можем чувствовать более глубоко. Может быть Ханне и сложно признаться перед всеми, что она не умеет читать именно потому, что она интуитивно понимает свою ущербность не в образовании, а в ощущениях, в чувствах... Мы переживаем сотни судеб, переживаем сотни жизней, читая книги. Они нам дают возможность понять другого человека. Не действовать исходя из закона: можно или нельзя, а почувствовать этот закон, пропустит его через себя и принять как часть себя. Ханна, прочитав книги, почувствовала ужас, который испытывали женщины, отправляющиеся в Освенцин, она посмотрела на себя их глазами. Вопрос, который она задавала на суде: "А что бы сделали Вы?" - стал лишним. Эта книга действительно может потрясти читателя и я уверена, что еще множество тем скрыто в этом тексте. Потратьте на нее день, вы не пожалеете!

Мрачная книга... мощная книга... Мрачная, потому что там концлагерь, а мощная, потому что Бернхард Шлинк нырнул в такие глубины психологии и философии, которых я не ожидал от немецкого автора, думал, это прерогатива русской и французской литературы.

Книга о судьбе, свободе и ответственности. Неграмотность Ханны -- это судьба. Выбор жизненного пути Михаэлем -- свобода. И обоих их ожидает ответственность за то, что сделано и за то, что нет.

жизнь полна опозданий и упущений

Отвечать придётся и за решения, принятые свободно, и за те, что хочется свалить на судьбу. При этом ответственность может быть и чрезмерной, а то и вовсе несправедливой. Только как определить меру? И где граница справедливости? У Бернхарда Шлинка все ответы есть, но нам он на них только намекает. И правильно: каждый должен определять такие сущности сам.

И это всё ни в коем случае не ограничивается немцами с их концлагерями. Кто знает, не придётся ли и поколениям каких-нибудь других потомков расплачиваться по счетам предков? Немцам не повезло. Они проиграли войну, их в значительной степени заставили отвечать за преступления режима. Однако хочется сказать, что некую осторожность следует соблюдать всем. Кто знает, как всё ещё может обернуться в исторической перспективе?.. Хорошо ли мы это понимаем? Это отдельный вопрос ко всем нам.

Прекрасная книга, тут переплетаются всё и любовь, и геноцид, и страха свою жизнь. В начале книги у нас прекрасная первая любовь 15-летнего мальчика к взрослой женщине, которая работает кондуктор ом, не умеет читать и боится в этом признаться. Потом надлом - война, концлагерь и зал суда, где Ханну судят, а наш герой сидит в зрительно зале. У меня много эмоций вызывает эта книга. Мне жаль Ханну, на неё навесили столько всего. И её вопрос "Что бы вы сделали на моем месте?" для меня всё в этой книге. Хорошо судить человека сидя с постели, никто не знает, как поведёт себя в ситуации войны и страха за свою жизнь. И очень хочется, чтобы никто не попал в такую ситуацию, как Ханна. А я, пожалуй, посмотрю фильм.

Шлинк меня поразил. Книга маленькая и написана простым языком, но сколько в ней эмоций, чувств, переживаний, жизненного опыта и человечности что ли... И дело не в книгах, не в раннем сексуальном опыте, не в судебном процессе- а в эмоциях , перенесенных на бумагу. Юношеские метания, сомнения, поиск себя после университета и после войны, отголоски третьего рейха и всеобъемлющий стыд за содеянное или допущенное- все это в душе героя. Все это в душе нации. Не думаю, что автор пытался кого-то оправдать или смягчить вину. Он донес нам то, что было, и что есть сейчас.Трудно оценить поступки современников, еще труднее оценить действия людей в прошлом. Без прошлого нет настоящего. История есть мост между днем сегодняшним и днем вчерашним. Книга достойная прочтения, книга заставляющая задуматься о сложности человеческого мира и человеческих отношений, об ответственности и любви, о трудности выбора и еще много о чем.

Она боролась не только на суде. Она боролась всю свою жизнь, не для того, чтобы показать, что она может, но для того, чтобы скрыть, чего она не может.

Я не знаю, как написать об этой книге. Я даже не знаю, ЧТО можно об этом сказать. "Чтец" оставил меня без слов, но заполнил эмоциями под завязку. Этот тягучий и вязкий язык Шлинка прекрасен. Вторая его книга и второй раз я будто теряюсь среди его слов.

Михаэль и Ханна, студент и кондукторша, молодой парень и взрослая женщина. Но Шлинк не сосредотачивает на них все свое внимание. Мне показалось (или почувствовалось), что "Чтец" в первую очередь это попытка немецкого народа примириться со своим страшным прошлым. Очередная попытка и пока неизвестно, насколько успешная. Трудно представить, что значит жить в стране с таким "скелетом в шкафу". Ханна была надзирательницей в концлагере, Ханна хорошо выполняла свою работу и регулярно посылала людей на смерть. Но что она чувствовала при этом? Как она может теперь ходить по земле, крутить романы и улыбаться? Поначалу это вызывает совершенно дикое ощущение какого-то безумия. А потом Ханна спрашивает, как бы мы поступили на ее месте. И действительно. Это не попытка самооправдаться, это просто констатация факта. Жестокий и неприятный вопрос. И после такого вопроса все становится еще тяжелее. Имеем ли мы право судить и осуждать? Возможна ли в этом вопросе хоть какая-то объективность? Не знаю...

Я сознательно избегаю темы отношений Михаэля и Ханны. Оказывается, я жуткая противница таких огромных разниц в возрасте, особенно, когда одному из партнеров всего 15 лет. Гаденько как-то. И хочется потыкать в Ханну пальцем и гневно выдать "Ну она то куда смотрела? Взрослая женщина ведь!!!". Ну да ладно, оставим в стороне этот момент.

А еще есть неумение Ханны читать. И это поразительно. С трудом верится, что она могла получить работу кондуктора с таким явным пробелом образования. С трудом верится, что она могла столько лет более или менее нормально существовать в обществе. Да о чем я, мне даже трудно представить, что неграмотную женщину взяли надзирателем концлагеря.

Книга оставляет после себя такое количество вопросов, что хочется почти физически отгородиться от них руками. Но это нужная и правильная литература.

Через полчаса нужно быть в филармонии, а я все сижу и не могу оторваться от книги. Решил дочитать ее во что бы то ни стало, чтоб спокойно насладиться концертом и не гадать чем все закончится. Дочитал… А вот красивейшую органную музыку – как вы догадались – воспринимал фоново. Сто раз прокрутил события романа, пока сидел в зале. Вроде бы они закономерны, да… но в голове засели две фразы: «На следующее утро Ханны не стало. На рассвете она повесилась.» Как? Зачем? Всю дорогу размышлял над этим. Ну не могу понять. Она просто обязана была жить! После того, как взяла на себя всю вину, хоть и не виновата; после 18-ти лет тюрьмы… Я думаю она сполна заплатила этим за ошибки молодости. Предательство Михаэля сыграло свою роль? Думаю да. Первый раз отрекся от нее, увидев на пляже: не подошел, постеснявшись друзей; затем был суд, на котором он не попытлася защитить ее, рассказав правду… А 18 лет тюрьмы? Он ведь ни разу не навестил ее. Лишь продолжал слать записи чтения вслух. Вселял в нее надежду на будущее. Но последней каплей стала их финальная встреча, в которой Михаэль видит в Ханне старую женщину. Ее взгляд на мгновение озаряется радостью, но, видя его реакцию, затухает, становится усталым. Уже в тот момент она для себя все решила. А он так и не смог признаться себе, что любил все время.. Грустная история любви длиною в жизнь…