Цитаты из книги «Ящик Пандоры», страница 3

То, что это все мне настолько небезразлично, неслучайно. В глубине души я знаю, что мне предстоит моя личная война. Это долг памяти. Памяти о побежденных. Памяти о жертвах, униженных палачами и лишенных возможности свидетельствовать. Их версии фактов не уцелели

«Серьезные» историки тоже не располагают точными сведениями на эту тему. Поэтому они выбирают позицию и защищают ее, ничего не перепроверяя. В отсутствие источников они держатся за то, к чему привыкли, – за тексты других историков, знавших не больше. Разве так должна развиваться мысль? Слепые пастыри гонят стадо только по известным им тропам, бараны же считают эти тропы единственно верными

Мимо! Ничего не выйдет. – Да, вы, мсье. Не могли бы вы выйти ко мне? Мужчина со вздохом встает и со скорбной улыбкой поднимается на сцену. Видя, как мало у него энтузиазма, Опал просит зал его подбодрить. Почему всегда я?

времени. Надо ехать туда, пока не началась жара. Приходится пожертвовать завтраком. Приняв душ, они одеваются, прыгают в джип и мчатся к Белой горе. В разгар дня светло-бежевая гора похожа на водруженный посреди пустыни прямоугольный стол. Они поднимаются к пещере с загороженным входом. Вокруг них колеблется раскаленный воздух. Сейчас все решится. Сейчас я узнаю, могу ли действовать в прошлом. Температура быстро растет. Сухой воздух обжигает легкие, они часто припадают к бутылке с водой, но это не спасает. – Скорее! – торопит Опал.

– Позвольте задать вам вопрос, мсье Толедано. Как лично вы понимаете выражение «забытое воспоминание»? Вопрос интересный, Рене вскидывает голову. – У меня как у преподавателя истории такое впечатление, что у всех вокруг прогрессирующая амнезия. Все повторяют ошибки прошлого, потому что забыли, какими были последствия.

Все мы – пленники истории, которую рассказываем себе о себе же. Даже если она ложная.

Знаете, если не забивать людям головы националистической пропагандой или религией, то обычно они желают ближним добра.

Мало было убить, надо было еще и измарать коллективную память. Посередине класса поднимается рука: – В таком случае наша история превращается в историю безнаказанных преступлений