На щеке Оптимуса вспыхивает метка: в нём пробуждается сила Девятихвостого лиса. Но его дар — не разрушение, а удержание границ миров: он чувствует трещины реальности и не даёт хаосу прорваться. Порой эти разрывы отзываются в нём острой болью, будто сама ткань мироздания кричит о надвигающейся беде.

В Аду, где власть превыше чести, эта сила — угроза. Для отца-владыки сын, способный влиять на ткань мироздания, — соперник, которого нельзя оставить в живых. По пятам за Оптимусом идут верные отцу охотники, а тени в переулках шепчут чужие имена — кажется, даже стены знают, кого ищут.

Оптимусу приходится бежать и учиться владеть даром вслепую, доверяя лишь тем, кто не ищет выгоды. Ему предстоит выбор: отречься от силы и рискнуть обрушить реальность — или принять свою природу и бросить вызов отцу, потеряв всё дорогое. И с каждым днём грань между спасением и гибелью становится всё тоньше.