молодыми красавчиками, завитыми, щеголеватыми, в таких галстуках, при виде которых может лопнуть от зависти вся Кроатия, богатыми, облеченными в броню наглости и разъезжающими в тильбюри.

Увы, на прихоти у нас всегда найдутся деньги, мы скупимся только на затраты полезные и необходимые. Танцовщицам мы бросаем золото без счета – и торгуемся с рабочим, которого ждет голодная семья. Сколько людей в стофранковых фраках, с алмазами на набалдашниках трости, обедает за двадцать пять су! Для утоления нашего тщеславия нам, по-видимому, ничего не жалко.

сюда художников, дипломатов, представителей власти, биржевиков, окованных железом, как их сундуки: разумеется, они приезжали к ней за тем же безумным волнением, от которого дрожало все мое существо, бурлила кровь в каждой жилке, напрягались тончайшие нервы и все трепетало в мозгу.

Желать  сжигает нас, а мочь —  разрушает, но знать  дает нашему слабому организму возможность вечно пребывать в спокойном состоянии.

Моя чувствительность, затерявшись в волнениях света, которые принижают даже прекраснейшую душу и делают из нее какую-то тряпку, ушла в себя настолько, что стала совершенным органом воли, более возвышенной, чем жажда страсти?

воедино. Да, мне нужно заключить все

сжигает нас, а мочь — разрушает, но знать дает нашему слабому организму возможность вечно пребывать

Женщины, в силу какого-то особого склада своего ума, обычно видят в человеке талантливом только его недостатки, а в дураке – только его достоинства;

Человек истощает себя безотчетными поступками, – из-за них-то и иссякают источники его бытия.

Да, я допускаю, что человек может пойти играть, но лишь тогда, когда между собою и смертью он видит лишь свое последнее экю