Читать книгу: «Забытые истории прошлого»

Возвращение

Все были ошеломлены, когда Ева открыла скрипучую, уже ржавеющую калитку, и вошла в сад. Первыми к ней подбежали мать и отец. После этого, в течение буквально нескольких секунд они были окружены толпой соседей, которые, как и родители Евы, волновались за нее. Теперь та же толпа радостно наблюдала воссоединение счастливой семьи. Мать Евы крепко прижимала дочь к себе, целовала ее и плакала. А отец, хоть и устало сидел рядом с ними на земле, смотрел на них глазами, полными радости и спокойствия. Глаза, которые ни на минуту не отдыхали из-за страха и тревоги, думая, что они больше никогда не увидят любимую дочь, теперь светились счастьем. Когда все начали расспрашивать Еву, где она была и что с ней случилось, она сказала, что упала в озеро, а когда ей из последних сил удалось выбраться из него, то потеряла сознание. Что еще она могла сказать?.. Сказать о том, что и в самом деле произошло?! Ева могла бы рассказать всем случившуюся правду. Правду, которая была похожа на ложь. И если бы раньше кто-то, услышав такую историю, не поверил бы ей, то на этот раз все было иначе. Ведь Илекс обещал ей, что бы она ни говорила родителям и людям в деревне о том, где была от заката до рассвета, они поверят ей. Кроме этого, он посоветовал ей, что не стоит открывать тайну о существовании ночного мира. Но Ева и сама не хотела рассказывать им все: как она оказалась в ночном мире, о ночных обитателях, которые помогали ей, о том, как они вместе пытались спастись от Раны, Малуса и Тенебрис, или о том, насколько красивым и в то же время пугающим оказался мир духов, или… или о нем… Ведь рассказывая все, она бы пережила ту же боль заново. А еще она не хотела волновать своих родителей. Ведь они пережили страшную ночь. Будет лучше, если ложь станет для них успокаивающей правдой.

Через несколько секунд счастливого воссоединения родители, старавшиеся не задавать и без того уставшей дочке много вопросов, поблагодарили всех соседей за помощь. Попрощавшись со всеми, отец Евы взял дочку на руки и отнес домой. После того, как ее мама настояла на том, чтобы она приняла горячую ванну, Ева, наконец, легла в свою кровать после долгой, бесконечной ночи. Она так плохо себя чувствовала, что думала не сможет заснуть из-за бесконечных мыслей, которые проносились в ее голове. Однако, когда занавески в спальне были задернуты, она закрыла глаза, чтобы просто дать им отдохнуть, но, сама того не осознавая, уснула. Когда проснулась, был уже вечер. Окна были открыты, и белые занавески, украшенные мелкими яркими цветами, медленно раскачивались на ветру. Наверное, ее мама вошла в комнату, когда она спала, и открыла окна, чтобы в комнате был прохладный вечерней воздух.

Солнце медленно садилось, и его ярко-красные лучи, рассыпающиеся по облакам, окутывали небо разными цветами, создавая подобный картине пейзаж, который отчетливо виднелся из окна на голубом небе, начинающем постепенно темнеть. После звука шагов за дверью в комнату вошла ее мама, чтобы проверить, не встала ли дочь, и на цыпочках подошла к кровати. Глаза Евы были закрыты. Она притворилась спящей. Когда мама как можно осторожнее закрыла дверь и вышла из комнаты, наступила тишина.

Вот, она опять одна, наедине с собой.

С момента возвращения ее сердце не переставало болеть. Словно все воспоминания о них превратились в невидимый острый кинжал. Словно кто-то воткнул этот кинжал в ее сердце. С каждым вздохом, с каждым биением сердца рана углублялась. Крови не было, но боль была настолько сильна, казалось, что ее душу разрывают на тысячи частей…

Как же было хорошо, когда она была маленькой, беззаботной девочкой! Когда ее ничего не беспокоило, кроме того, как бы ее не отправили спать раньше всех. Или зимой, когда вокруг было много снега. Вот тогда она хотела, чтобы родители позволили ей играть во дворе с утра до позднего вечера. Сколько ее душе угодно. Хоть до глубокой темноты, а не на полчаса…

Когда Ева вспоминала свое детство, она особенно думала о холодных зимних вечерах. Ведь тогда, с последними лучами солнца, исчезающими на горизонте, жители деревни медленно расходились по домам. Тишину за окном нарушали лишь завывания ветра и звук снежных комков, падающих с крыш домов на землю под тяжестью собственного веса. И, несмотря на то, что зимой все проводили больше времени дома, чтобы узнать, где находится Ева, матери приходилось выходить на ее поиски. Ведь она превосходно знала, что нельзя доверять этой маленькой искательнице приключений. Такое часто повторялось: если секунду назад Ева находилась на кухне или в гостиной, то в следующее мгновение слышался шум в другой части дома (этот шум означал, что Ева что-то уронила).

И ответ Евы на вопрос мамы: «Ева, ты где?» всегда был одинаковым:

– Я здесь!

«Я здесь» для Евы означало, где она находится в тот момент. Конечно, не было известно, в какой именно части дома находилось это ее «Я здесь». Но она всегда была уверена, что «Я здесь» – это ее точное местонахождение. А для мамы это было понятием растяжимым.

Мама могла дышать спокойно и не беспокоиться о Еве только тогда, когда бабушка была рядом с ней. Ведь Ева старалась не отходить от бабушки ни на шаг. И когда бабушка была рядом, даже самая скучная и холодная зимняя ночь была для нее праздником.

В такие холодные ночи Ева звала бабушку, чтобы вместе с ней понаблюдать за ветром. И хотя бабушка уже знала ответ внучки, каждый раз она с тем же удивлением подходила к окну и спрашивала ее, как ей удается увидеть ветер. Ева же всякий раз с неугасающим энтузиазмом вытирала запотевшее от собственного дыхания стекло своими маленькими ручонками, указывая на освещенную огромным уличным фонарем дорогу и на маленькие снежинки, которые морозный зимний ветер поднимал с земли и стремительно уносил в одном направлении, неустанно повторяла, что ветер, при всем своем желании, не в силах скрыть свое присутствие. Поглядев некоторое время в окно, бабушка ставила чашку с ароматным, свежезаваренным чаем на небольшой столик у печи, и под звуки свистящего чайника и треска жарящихся на печи каштанов неторопливо плела шерстяные носки и рассказывала внучке сказки. Внучка же, не произнося ни слова, с интересом слушала бабушку, словно боясь нарушить волшебство момента. В сказках отражались события, произошедшие с тех пор, как день был отдан людям, а ночь – духам и хранителям природы.

По ее словам, со дня начала разделения люди перестали видеть и слышать ночных обитателей и хранителей природы. Очень редко, когда дух хотел сделать свое присутствие ощутимым, он создавал вокруг себя шум, иногда представая в своем собственном облике, а иногда превращаясь в любое другое существо. Поначалу, когда люди еще верили в существование ночных обитателей, хотя и не могли их видеть, они старались не беспокоить их по ночам, так же, как и духи не причиняли вреда людям в дневное время. До наступления темноты каждый собирал с веревки постиранную одежду и заносил домой. Считалось, что некоторые духи могли спать в подвешенной одежде ночью, а утром ее владелец мог принести одежду домой вместе с духом, который не смог проснуться до рассвета. В зависимости от характера, принесенный в дом дух мог рассердиться, устроить беспорядки и породить скандалы, если ему не понравится дом. Горе тому хозяину, чей дом пришелся «не по душе» духу.

Также по ночам нельзя было выливать на улицу воду, особенно горячую. По ночам духи ходят по двору и их дети играют на улице точно так же, как в дневное время по двору ходят люди и играют их дети. Поэтому внезапно вылитая на улицу вода может навредить духу или его детенышу, и если такое случается, дух может отомстить за своего ребенка, выместив злость на обидчике или его близком.

Однако со временем люди начали забывать о существовании духов, как и о многих других вещах. Правила и предписания, которые они соблюдали раньше, превратились в традиции и обычаи, а духи стали героями сказок и легенд. Бабушка Евы же была одной из немногих, кто искренне верил в их существование. По ее словам, духи, знающие о забывчивости людей, со временем привыкли к ночной жизни, и утром, с первыми лучами солнца они исчезают и снова появляются после заката. Некоторые же из них, перевоплотившись в других существ, появляются и в дневное время в местах, которые защищают или к которым принадлежат.

Год сменялся годом, Ева взрослела, а ее интерес к рассказам бабушки оставался неизменным. Однако теперь годы работали против бабушки. В последнее время она чересчур уставала, иногда даже не было сил что-то сказать. В такие моменты она предавалась мечтаниям, держа в ладонях свое ожерелье и ожерелье своего покойного мужа, иногда часами смотрела в одну точку, не замечая, как пролетает время. Видя подобное, Ева знала, что ее бабушка думает о давно скончавшемся муже, мысленно говорит с ним, и изо всех сил старалась не мешать бабушке. Каждый раз, возвращаясь из мира грез, бабушка была в разном настроении, иногда шутливо говоря: «Мы поспорили с твоим дедом. Он, как всегда, стоит на своем», а иногда, вспомнив что-то из прошлого, грустила.

Однажды, вопреки обыкновению, бабушка попросила Еву помочь ей выйти на улицу. Когда Ева открыла дверь, на полнивший комнату морозный зимний воздух на мгновение заставил ее подумать о том, что выходить на улицу в такую погоду не очень-то хорошая идея, однако, заметив радость в глазах бабушки и улыбку на ее лице, она просто закутала старушку в еще одну шерстяную шаль и накинула ей на плечи теплое одеяло. Пройдя немного вперед, они сели под навесом, под которым всегда сидели вместе в жаркие летние дни. Рассматривая в течение некоторого времени снег, отражающий солнечные лучи, подобно зеркалу, и постепенно заостряющиеся свисающие с крыш домов сосульки, бабушка повернулась к Еве. Раскрыв кулак, в котором все это время держала ожерелья, она взглядом велела Еве сесть к ней поближе. Спустя несколько секунд, любимые ожерелья бабушки уже висели на ее шее. Это было необычное ожерелье: на цепочке висели совсем маленькие золотистые лепестки, как будто настоящие, а кулон с камнем медового цвета на вид – как самый настоящий желудь, – сиял в солнечном свете.

– Моя сладкая каштанка, – бабушка улыбаясь обратилась к ней, и Ева улыбнулась в ответ. Ведь бабушка часто звала ее так. Причиной этому было то, что она с детства очень любила каштаны. Иногда отец дразнил ее, говоря: «Из-за того, что ты ешь столько каштанов, цвет твоих волос тоже стал каштановым, и если так пойдет дальше, ты однажды и сама превратишься в каштан». И каждый раз целовал ее в обе щеки. Поэтому ей нравилось, когда бабушка ее так называла.

– Это мой подарок тебе на день рождения. Одно из этих ожерелий всегда было у меня на шее, а другое – у твоего деда. Надеюсь, что однажды ты подаришь одно из них своему любимому человеку, и вы проживете с ним долгую и счастливую жизнь. Когда меня не станет, они помогут тебе и твоему любимому в самый трудный момент.

Затем она, убрав с лица внучки локоны волос, сказала: «Давай-ка зайдем в дом, а то твой нос скоро станет краснее носа Арчи, когда он навеселе».

Да, той зимой бабушка подарила Еве два ожерелья. Одно принадлежало ее покойному мужу, а другое – ей самой. Ева непроизвольно сжимала в ладонях ожерелье бабушки. А другого ожерелья у нее уже не было. Ведь другое она подарила ему. Закрыв глаза и крепко сжимая в руках кулон, похожий на дубовый желудь, она желала вновь оказаться там, в ночном мире. Чтобы он тоже был рядом с ней, и все остальные ее друзья были живыми и невредимыми. Затем она медленно открыла глаза, надеяясь снова увидеть их всех вокруг себя такими же веселыми, как и во время их беседы в пещере. Но вокруг все было так же, как и раньше. Снова ее обычная комната в полумраке, а из окна был виден единственный уличный фонарь. Словно свет его вот-вот погаснет в ночном мраке. А ведь когда-то ей казалось, что эта лампа в силах осветить всю деревню.

Раньше в это время невозможно было спать из-за шума во дворе. Сейчас же в деревне было тихо. Не было слышно ни голосов детей, играющих во дворе, ни треска кузнечиков, поющих в траве каждый вечер на протяжении всего лета. Единственное, что было слышно, так это дыхание Евы. Не было слышно даже ее матери, которая в это время обычно готовила на кухне ужин. Ева снова закрыла глаза. Слезы текли по ее щекам и капали на подушку. Когда она снова уснула, была уже полночь. Ей снился мир, который она невольно пыталась забыть. Она снова шла по лесу, и листья под ее ногами переливались разноцветными огнями при каждом ее шаге. В конце дороги, ведущей к пещере, кто-то стоял. Но в темноте невозможно было разглядеть лицо этого человека. Ева боялась пойти вперед. Когда лунный свет, струящийся сквозь тучи, осветил лицо юноши, она узнала его. Теперь она бежала к нему изо всех сил, но вместо того, чтобы приближаться к нему с каждым шагом, она отдалялась от него все дальше и дальше. Через некоторое время земля под ее ногами превратилась в болото и стала тянуть ее вниз. Когда она увидела в густом тумане руку с длинными когтями, тянущуюся из тьмы к юноше, Ева вскочила и проснулась. Ее тело дрожало от страха и волнения, по лицу стекал холодный пот вперемешку со слезами. Чтобы понять, что увиденное было сном, а не реальностью, она взволнованно огляделась, а затем, увидев свою спальню в полутьме и уличный фонарь, светивший на улице в конце дороги, успокоилась и поняла, что находится дома. Все остальное время до рассвета она просто сидела в кровати и смотрела в окно на лес. У нее не хватало смелости снова заснуть.

С наступлением утра Ева собралась с силами, встала, переоделась в свое любимое сиреневое платье и аккуратно подобрала волосы ободком. Прекрасная погода за окном больше не радовала ее так, как раньше. Ее глаза, опухшие от слез, больше не сияли радостью и бодростью. Ева собралась с силами и пошла к двери. Хотя она и не хотела никого видеть или отвечать на какие-либо вопросы, ей пришлось это сделать. Когда она открыла дверь, то увидела, что ее отец и мать сидят за столом и пьют чай, говоря как можно тише, чтобы не разбудить свою дочь, которая, по их мнению, еще спала. Когда Ева вошла в комнату, ее мать встала и поцеловала дочь в обе щеки, затем, когда Ева села за стол, налила ей чай и поставила перед ней. Отец с той же заботой дал своей дочери ломтик хлеба, смазанный маслом и любимым персиковым джемом Евы, и после того, как она откусила кусок, ее родители, беспокоившиеся за нее все это время, усталые после вчерашних поисков, но счастливые продолжили завтрак. Никто ничего не спрашивал. Ева от всей души благодарила их за это.

Голос из темноты

Ей было совершенно безразлично, как проходит день. Она не замечала, когда кончается ночь, когда наступает утро…

В школе ее ничего не интересовало, а дома ничем заниматься не хотела. Даже ее любимые книги уже несколько месяцев лежали на полке нетронутыми…

Большую часть времени она лежала в своей комнате, просто глядя в пустое пространство. И в один из таких дней, когда она была у себя в комнате, она опять вспомнила слова бабушки:

– …Одно из этих ожерелий всегда было у меня на шее, а другое – у твоего деда. Надеюсь, что однажды ты подаришь одно из них своему любимому человеку. И вы проживете с ним долгую, счастливую жизнь. Когда меня не станет, они помогут тебе и твоему любимому в самый трудный момент…

И эти слова заставили ее вернуться назад, в то лето, когда все и произошло.

С того разговора с бабушкой под навесом прошло много времени, казалось, той холодной зимы и вовсе никогда не было, и все, что произошло, на самом деле, было всего лишь сном, видением. Снег, покрывавший землю, подобно ковру, давно сменился зеленой травой, и от царящей вокруг тишины и покоя не осталось и следа.

В отличие от других детей в селе, Ева любила покой и уединение. Возможно, это было потому, что большую часть детства она провела вместе с бабушкой и дедушкой. Или же, может быть, у Евы просто была такая натура.

Для нее бегать по двору весь день или гулять все лето напролет, как ее сверстники, было пустой тратой времени. В конце концов, в четырнадцать лет она уже не была ребенком. Но провести все лето без отдыха было тоже невозможно. Ведь в четырнадцать она еще была не совсем взрослой. Для нее самым лучшим было встать рано утром и после завтрака, найдя интересную книгу (а это было совсем несложно, так как ее дед полностью заполнил одну из комнат в доме книгами и превратил ее в маленькую библиотеку), прочесть ее всю до вечера. Она представляла себе интересный мир, который описывался в каждой читаемой ею книге, иногда забывая время и место, в котором находилась, и внезапно оказывалась в центре этой истории, где каждый герой оживал на ее глазах, и она будто жила их жизнью. Ее любимые книги занимали особое место в комнате. Ева любила перечитывать их снова и снова. Она считала, что когда заново читаешь книгу, любое происходящее в ней событие или возникшая мысль со временем могут обрести другой смысл. Ведь образ мышления человека со временем тоже меняется (конечно, догадаться самостоятельно Ева не смогла. Ведь когда она узнала об этом, была еще очень маленькой. Ее учила этому мама. А мама научилась этому маленькому секрету у своего отца. И Ева поняла значение этих слов много лет спустя. С детьми всегда так. Иногда, чтобы они поняли истинный смысл слов, им нужно чуточку повзрослеть). Когда Еве хотелось отдохнуть, она просто ложилась и при водила в порядок свои мысли, а когда на улице было шумно, она прогуливалась по пшеничным полям, простирающимся до начала леса, или сидя на берегу озера, наблюдала за гармонично колышущимися на ветру колосьями и листьями, которые при падении образовывали на поверхности воды волны. Когда же она уставала, то ложилась на землю и пыталась найти в облаках сходство с каким-то существом, а иногда наблюдала, как под воздействием солнца перед ее глазами появляются и исчезают мелкие искорки света.

В один из таких дней Ева лежала в своем любимом местечке, под большим дубом, вдали от всех на берегу озера и, рассматривая небо под шелест листвы, звучащий словно колыбель под воздействием ветра и жары, подумала: «Немножко отдохну, а затем пойду домой». Она закрыла глаза и, сама того не замечая, уснула. Минута сменялась минутой, и звезды, увидевшие, как солнце вот-вот исчезнет за горизонтом, нетерпеливо засверкали в сумеречном свете. Хотя Ева спала, она услышала очень знакомый ей родной голос, зовущий ее издалека.

– Дорогая, где ты?

Когда Ева открыла глаза и все еще сонная попыталась понять, кого из родных напоминал ей этот голос, который она слышала во сне, внезапно из глубины леса снова послышалось:

– Дорогая, где ты?.. Уже поздно… Вернись… Вернись…

Как только она снова услышала знакомый голос, всё вокруг постепенно начало исчезать. Мозг ее затуманивался и она перестала ясно мыслить. Она забыла, что ей давно пора в деревню, что родители могут о ней волноваться. Для нее теперь существовало только одно место – место, откуда доносился голос. И, не сводя глаз с леса, встав, она медленно зашагала в сторону, откуда ее звали.

– Иди ко мне… Иди ко мне… – голос продолжал без спешки звать ее, заставляя ускорить шаг.

Продолжая двигаться вперед шаг за шагом, стараясь найти ответ, стараясь выяснить, понять, она спрашивала себя: «Кто это мог быть, зовущий ее беспрестанно, заставляющий ее нетерпеливо шагать вперед? Кому мог принадлежать этот родной голос?»

– Дорогая моя… моя сладкая каштанка… Иди ко мне… – и внезапно Ева поняла! Наконец, поняла. Это была ее бабушка! Ева уже бежала в направлении зовущего ее голоса. Она не могла сдержать слез, часто вытирая их руками, пытаясь сквозь туман и темноту увидеть свою бабушку, как бы далеко она ни была. Ева не заметила того, что как только она зашла в лес, вся деревня мгновенно исчезла в темноте, так как она думала только о встрече с человеком, по которому сильно скучала. В голове у нее была лишь одна мысль: не останавливаясь, идти туда, откуда звала ее бабушка. По мере того, как ее глаза начали привыкать к темноте, она увидела, как что-то движется вдалеке, и направилась туда уже полубегом. Еще несколько шагов и она будет там. Пока она думала об этом, из темноты к ней потянулась чья-то холодная рука, схватила ее и в одно мгновение потянула в противоположном направлении. До момента прикосновения Ева будто была в глубоком сне; и теперь внезапно проснулась и начала замечать все вокруг. В лунном свете деревья в лесу казались ей очень странными и даже страшными. Теперь она вспомнила: ведь ее бабушка скончалась ранним утром, когда накануне подарила Еве ожерелья!!!

Пока они бегали, звучащий все это время тихий и приятный голос становился все грубее и превращался в устрашающий хрип. Ева уже не помнила, как долго они бежали. Единственное, что она знала, – это то, что чем дальше она будет находиться от места, откуда доносится голос, тем лучше будет для нее. Постепенно голос стал слышен вдалеке, через некоторое время превратился в едва слышимый в шелесте листвы шум, а через несколько секунд и вовсе исчез. По расчетам Евы, после того расстояния, что им пришлось преодолеть, они уже давно должны были добраться до пшеничных полей возле деревни. Ведь на самом деле, лес был не таким уж и большим. Днем, когда Ева выходила на прогулку, она бывала здесь много раз, иногда быстрым бегом выходила на другую сторону леса, взбиралась на лежащие на полях большие стога сена для выгона скота в зимнее время и осматривалась вокруг. Сейчас же, даже при том, что они так много пробежали, казалось, что окружающим их деревьям нет конца-края. Как далеко ни всматривалась Ева, она не могла видеть ни огней деревни, ни конца леса. Посмотрев какое-то время на незнакомый ей пейзаж, она, продолжая двигаться вперед, повернулась лицом к своему спасителю и задала ему первый пришедший на ум вопрос:

– Что это было? От кого мы убегаем?

Задавая вопрос, Ева пыталась сделать глубокий вдох, но все было тщетно, воздух будто замер, и с каждым шагом в ее левый бок словно вонзался нож. Какой бы невыносимой ни была боль, страх заставлял ее бежать.

– Тенебрис, так мы ее называем. Сожалеть после того, как попадешь в ее ловушку, бесполезно. Сейчас главное – найти способ уберечь тебя от нее и вытащить отсюда до восхода солнца.

Юноша начал замедлять шаг и во время разговора постоянно оглядывался, иногда поворачиваясь в сторону, будто боялся, что кто-то или что-то нападет на них из темноты. Убедившись, что все в порядке, он остановился и повернулся к Еве, положил обе руки на ее плечи, слегка наклонил голову и стал смотреть на нее, пытаясь поймать ее взгляд своими глазами, которые сияли, как две черные жемчужины при тусклом лунном свете. Лунный свет, струящийся сквозь деревья, освещал белоснежное лицо юноши, а его черные, падающие на глаза волосы, развеваемые в воздухе легким ветром, дополняли его волшебный облик. На мгновение Ева подумала, что он и есть тот могущественный дух, покровитель ночных обитателей в сказках, которых рассказывала ей бабушка. Однако она представляла себе покровителя как маленького старика с длинной бородой и не сколькими недостающими зубами. Юноша же был ростом выше Евы, да и внешне казался одного с ней возраста, или, возможно, был старше на год или на два, и уж точно не походил на старика. Может быть, он скрывает свой возраст и сохраняет молодость с помощью своей магии и силы? Ева, как всегда, погрузившись в мир грез и забыв о своих настоящих горестях, стала думать о другом.

– Ты ведь хочешь вернуться, верно? Тебя здесь ничто не держит, не так ли? Полагаю, в твоем мире тебя многие любят и ждут. Или ты хочешь остаться здесь?

Слова, произнесенные с неким беспокойством, потрясли Еву, словно пролитая на нее ледяная вода, и вернули ее в реальность. Кто же захочет оставить своих близких в другом, незнакомом ему месте?

– Нет, конечно нет, я хочу вернуться домой, к своей семье!

По мере того как она говорила, Ева все больше и больше волновалась, и ее охватил страх. Что, если это бегство никогда не закончится? Что, если они не смогут покинуть лес? Или что будет, если Тенебрис найдет их до того, как они успеют выбраться из леса? Сейчас, наверное, все в доме беспокоились за нее. Почему же она не послушала свою мать? Ведь она всегда наказывала ей, не уходить слишком далеко от дома. Наверное, все сейчас ищут ее. Ах, если бы можно было вернуться в прошлое! Тогда она вообще бы не вышла из дома в этот день. Подобные мысли в ее голове стремительно сменяли друг друга.

Услышав, что Ева хочет вернуться, юноша облегченно вздохнул и улыбнулся:

– Тогда слушай меня внимательно. Он осторожно убрал руки с плеч Евы и заговорил:

– Находиться долгое время на одном месте для нас крайне опасно. Нам нужно пойти в более надежное и безопасное место. Здесь нас быстро найдут. Тебе лучше держать меня за руку, пока мы не доберемся до безопасного места. Потерять друг друга в темноте будет нехорошо. Как только доберемся до безопасного места, начнем искать выход из положения.

Юноша протянул руку Еве, подождал, пока она сожмет ее, а затем двинулся вперед.

– Но что Тенебрис от меня нужно?

– Тенебрис постоянно охотится, чтобы не исчезнуть. Поскольку она крадет жизни людей, она селится рядом с ними и ждет в засаде. Тенебрис не может быстро бегать, но она очень хорошо читает мысли своей жертвы, независимо от того, как далеко сама находится, создает нравящийся человеку воображаемый мир и говорит голосом родного ему человека. Не попасть в воображаемый мир, созданный Тенебрис, просто невозможно. Если ее жертва живет в мире людей, она долго наблюдает за ней, выбирает подходящий момент, а когда жертва остается одна, Тенебрис, находясь в ночном мире, начинает звать жертву в то время, когда переход от дневного мира в ночной мир бывает открыт. Таким образом, не покидая своего места в ночном мире, она заставляет людей приходить к ней собственными ногами из дневного мира. Когда рядом с жертвой кто-то находится, создать иллюзию обычно бывает невозможным. В отличие от ночного мира, Тенебрис не способна обмануть более одного человека в людском мире, так как в человеческом мире сила ее ослабевает. Чтобы попасться в ее ловушку, достаточно просто услышать ее голос. В первую секунду, когда слышится голос, человек забывает о мире, в котором живет, и попадает в иллюзию, созданную Тенебрис. А с того момента, как Тенебрис прикасается к человеку, время действует против жертвы. Человек начинает стареть, и по мере того, как он или она стареют, Тенебрис забирает оставшиеся годы своей жертвы. До последней секунды. В очень редких случаях некоторые уже на полпути, некоторые же вскоре после прикосновения способны прийти в себя и убежать от Тенебрис, и могут вернуться в свой мир, если успеют покинуть ночной мир, в который они попали, до рассвета, до того момента, когда граница между светом и тьмой полностью исчезнет. Если же они упустят момент, то должны будут остаться в мире ночных обитателей.

– Если упустил момент, нельзя вернуться в свой мир на следующий день? Почему же человек вынужден оставаться в мире ночных обитателей?

– Потому что душа человека очень хрупкая и слабая, в отличие от обитателей ночи. Когда человек пребывает в этом мире больше суток, его душа настолько привыкает к ночному миру, что когда он возвращается в свой мир, то погибает, как обычный обитатель ночи с первыми лучами солнца, появляющимися на горизонте. К тому же, после попадания в ночной мир, даже если человеку удастся убежать от Тенебрис, стараясь не упустить возможность, она так заколдовывает свою жертву, что та не замечает течения времени в ночном мире. Когда человек возвращается в свой мир, ему кажется, что его отсутствие длилось часы или дни, хотя на самом деле, проходят годы. И из-за того, что человек прожил больше одной ночи в нашем мире, к утру он или она исчезают как дым в воздухе. Кроме того, чтобы выбраться из этого мира, людям нужна помощь ночных обитателей. Если ночные обитатели им не помогают, они не могут найти выход из этого мира. В твоем же случае одна из проблем уже решена. Будучи ночным обитателем, я могу вернуть тебя в твой мир.

– Так почему бы нам не вернуться в мой мир прямо сейчас? Ты сам только что сказал, что Тенебрис слаба в нашем мире. Разве для меня не опасно находиться здесь? – спросила Ева, ускоряя шаг и стараясь не отставать от него.

– Переход из ночного мира в ваш мир открывается только дважды: во время сумерек, рано утром, перед восходом солнца и вечером – во время заката. К тому же, если те, кто попадает в этот мир с помощью обычного ночного обитателя, могут вернуться в свой мир с помощью того же или другого ночного обитателя, то для тех, кто попал в этот мир по зову Тенебрис, все намного сложнее. Потому что Тенебрис постоянно ищет свою жертву, и даже если кто-то другой захочет вернуть человека обратно в свой мир, это будет крайне сложно, потому что Тенебрис сильнее большинства ночных обитателей. С помощью создаваемого ею вокруг перехода тумана Тенебрис может заставить не только человека, но и обычного ночного обитателя годами кружить вокруг маленького места, и на всегда сделать их своими пленниками. Поэтому мы должны отправиться к другим ночным обитателям, с которыми будем в безопасности до наступления утра и которые помогут нам вернуть тебя обратно с первыми лучами солнца. Самое главное, старайся больше не повторять ошибок. Если тебе снова послышится знакомый голос, обязательно закрой уши ладонями, не забывай, что хозяина этого голоса сейчас нет рядом с тобой и постарайся поскорее уйти от этого места. Тенебрис передвигается намного медленнее тебя, однако сама во много раз сильнее тебя. Когда она находится рядом, не позволяй прикасаться к тебе. Даже одно прикосновение может быть для тебя крайне опасным. Не забывай, что пока мы находимся в ночном мире, Тенебрис намного сильнее нас. Это единственная причина, по которой Тенебрис уводит своих жертв в ночной мир.

Место в конце туннеля

По мере их продвижения лес, казалось, расширялся и за менялся более толстыми и высокими деревьями. В полумраке ночи светлячки, иногда вспыхивающие в кустах, словно искорки, немного успокаивали сердцебиение Евы. Через не которое время мягкая, покрытая мхом земля сменилась мелки ми, скользящими под ногами камушками, а на смену духоте пришел прохладный ветер. Слышимое издалека журчание воды становилось все громче, и окружавший их лес сменялся об ломками скал. Усыпанная гравием дорога привела их к входу в большой туннель. Увидев впереди тьму, Ева остановилась.

– Не волнуйся, Ева, это одно из самых безопасных для нас мест в лесу, – сказал юноша и посмотрел на нее.

Услышав свое имя, Ева, изо всех сил стараясь не казаться грубой, отпустила руку юноши и сделала шаг назад.

– Откуда ты знаешь мое имя и почему помогаешь мне?

Она разозлилась на себя за то, что в страхе перед Тенебрис забыла спросить юношу, кем он был и зачем помогал ей, и мысленно оправдала свою мать, которая упрекала ее за крайнюю наивность и чрез мерное доверие к окружающим. Вздохнув так, будто она вдруг раскрыла ужасную ложь, Ева выпалила на одном дыхании:

– Или ты дух, который обманывает людей и сбивает их с пути?

Увидев, что Ева уже начала верить в то, что сама говорила, юноша поспешил помешать ее разуму придумать новые, еще более пугающие вещи:

– Я тот, кто желает тебе добра, поверь мне… – и принялся объяснять ей, откуда он ее знает: – Как-то раз я проходил мимо вашего дома. Через открытую дверь в той части дома, где стояла печка, я увидел миску с молоком. Когда я огляделся и попытался выяснить, для кого было оставлено молоко, то увидел духа – защитника дома, и мне стало ясно, кому это молоко принадлежит. Затем покровитель дома сказал мне, что ты всегда заботишься о нем, никогда не забываешь оставлять для него миску его любимого молока. После этого случая я часто бывал в деревне, интересовался тем, что ты делаешь. Было очень приятно знать, что кто-то верит в наше существование и заботится о нас. Когда я пришел в деревню сегодня ночью, то был встревожен тем, что нигде не мог найти тебя, и когда подошел к дубу, под тенью которого ты всегда любила отдыхать, увидел, что ты направляешься в сторону леса. Поняв, что это дурной знак, я последовал за тобой. Когда я увидел, что ты находишься в нескольких шагах от Тенебрис, непроизвольно взял тебя за руку и увел в противоположном направлении. Это была единственная мысль, которая пришла мне в голову. Поверь, даже если мы обойдем весь ночной мир, более безопасного места, чем это, не найдем. Кроме того, вдвоем мы с ней не справимся. Однако на другой стороне туннеля я знаю кое-кого, кто может нам помочь, – сказал он, снова протянув руку Еве. Ева не решалась, однако все же взяла юношу за руку и пошла с ним по направлению к туннелю, не имея другого выбора, кроме как довериться ему.

При входе в туннель Ева, почувствовав с гулом доносившийся из глубины сильный ветер, начала отступать назад и, испугавшись, что не удержится на ногах и упадет на спину, сильнее схватила юношу за руку.

– Ты уверен, что здесь безопасно? – спросила она.

Пристально всмотревшись в темноту впереди, она словно пыталась увидеть что-нибудь в конце туннеля.

– Конечно, уверен. Это можно рассматривать, как своего рода проверку. Наверное, все там уже знают о нашем приходе. Просто не уходи от меня слишком далеко, даже я, который не раз проходил по этому пути вдоль и поперек, могу упасть, если буду неосторожен. Так что ты будь особенно осторожна. Я заранее скажу тебе, когда впереди будет препятствие.

Ева кивнула в знак согласия, и они продолжили свой путь. В этом и без того узком туннеле движение затрудняли еще и скользящие под ногами в разные стороны мелкие камушки. В некоторых местах юноша направлял Еву по правильному пути, говоря ей: «Осторожно, здесь ступенька» или же «Осторожно, здесь дорога разделяется на две части», «Впереди обрыв» и т.п. Кое-где тьма рассеивалась лунным светом, который, подобно тонкой нити, просачивался с краев темного туннеля, а кое-где рассыпался на отражавших его, подобно зеркалу, камнях. Через некоторое время туннель стал расширяться, и передвигаться в нем стало намного удобнее и безопаснее. Когда туннель превратился во вход в большую пещеру, Ева, пораженная красотой возникшего перед ее глазами пейзажа, начала с любопытством оглядываться по сторонам. Крыша пещеры, вместо бесконечных темных обломков скал, состояла из безграничного неба, а другая половина – из раскинувшихся, подобно огромному зонту, ветвей дуба. Хотя он и напоминал растущий на берегу озера тот самый дуб, который Ева так любила, в отличие от него, большой ствол этого красавца опирался о стену пещеры, а корни, с годами становившиеся все толще и толще, покрывали землю как большая паутина. Водопад, струящийся с самого верха сквозь камни на стене напротив дерева, превращал половину пещеры в небольшое озерцо. Несмотря на постоянный приток воды, ее количество в озере не менялось. На поверхности озера отражались за менявшее крышу пещеры лунное небо в окружении больших ярких звезд и усыпанные листьями ветви дуба. Ева, подумав, что на дне озера что-то находится, присмотрелась, а затем, увидев на поверхности воды появившиеся и мгновенно исчезнувшие между ветвями дуба лица, быстро подняла голову и посмотрела ввысь. В этот момент кто-то, пытаясь спрятаться среди листьев, в спешке толкнул кого-то рядом с собой вниз.

– Аааааа! – голос существа, упавшего с дерева, эхом отозвался в полутьме пещеры.

Не зная, что делать, Ева от страха спряталась за юношей. Существо же, упав на землю, в течение нескольких секунд бегало туда-сюда, затем попыталось взобраться на дерево, но, к сожалению, гладкий ствол дерева не позволил ему подняться наверх, а ветви дерева были расположены слишком высоко, чтобы он мог за них ухватиться. Существо все прыгало вверх, пытаясь дотянуться до самой низкой ветки, однако, потеряв всякую надежду, село на землю и начало громко плакать. Из его больших глаз текли слезы, и он пытался вытереть их со своих круглых щек маленькими ручонками. Когда Ева, немного ободрившись происходящим, захотела выйти вперед, что-то начало падать с дерева на землю, словно град, и Ева, передумав, в страхе закрыла глаза. После тишины, наступившей вслед за оглушительным грохотом, она, собравшись с силами, начала медленно открывать глаза. За считанные секунды пещера наполнилась небольшими существами разных размеров, похожих на то, что упало с дерева. Судя по всему, они были семьей того маленького существа и пытались защитить своего близкого, который, как они полагали, находился в опасности. Мертвую тишину нарушил нарастающий хохот юноши. Он еле пришел в себя, вытер влажные от смеха глаза и сказал:

– Такая серьезность вам не к лицу. Полагаю, будет лучше, если вы вытащите камни из своих котомок. А где остальные? – спросил он, оглядываясь вокруг.

– Я думал, что все давно собрались здесь у костра.

– Ной, – сказал голос из глубины пещеры, – ты знаешь, посторонним сюда вход запрещен. А ты привел с собой человека.

Через несколько секунд из темноты показалась голова обла дателя голоса, а затем и тело. Он медленно поднял руку вверх, и как только его рука опустилась, на камнях у подножия дуба, в месте, где не было корней, вспыхнул огонь и, разгоревшись за несколько секунд, начал освещать пещеру своим светом. Внешний вид обладателя голоса напоминал большого горного козла. Но тело его было почти как у человека, а голова – звериная. В отличие от обычных горных козлов, он свободно передвигался на двух ногах, а не на четырех. С первого взгляда по его одежде было видно, что она была сшита не из обычной ткани, хотя внешне и напоминала одежду людей. Одежда была украшена десятками мелких золотых узоров, которые отделялись друг от друга в разных частях тела, а затем сходились вокруг напоминающего солнце орнамента и снова отделялись. В свете пламени его темно-золотистый мех иногда блестел в темноте, как угли, а рога отражали свет, как два лука, туго натянутых в противоположных направлениях: один вперед, другой – назад.

Подойдя к костру, он, не спеша, дважды ударил правой ногой о землю, после этого, найдя для себя удобное место на одном из возникших у костра сидений, начал смотреть на Еву. Через несколько секунд суровый взгляд, смеривший Еву, сменился заботливым выражением лица. Он кивнул им на место около костра. По-видимому, все приняли этот знак за отсутствие опасности. Потому что в этот момент из темноты начали появляться все новые лица, и каждое из них принялось звать Ноя, не дожидаясь своей очереди. Некоторые здоровались с ним и спрашивали, где он пропадал все это время, остальные же интересовались, кого он привел с собой. Спустя некоторое время, доносившиеся отовсюду звуки стали настолько громкими, что различать слова уже было невозможным. Голос молодого человека, который терпеливо ждал все это время и радовался тому, что Йейл не рассердился, заставил замолчать начавших этот шум:

– Прости, что не предупредил тебя заранее, Йейл, – извинялся Ной. – Сегодня так много всего произошло, что у меня не было возможности предупредить, что приведу с собой гостя. Я спас Еву от Тенебрис в самый последний момент, – сказал юноша, не замечая, как все принялись ахать и охать от страха, едва услышав имя Тенебрис. – Я не знаю более безопасного места в лесу, чем это, и кроме того, я хотел спросить тебя – что нам делать дальше? Ты ведь и сам знаешь, что оставлять Еву одну в лесу крайне опасно. Поэтому мне пришлось прийти прямо сюда.

Ной повернулся к маленьким созданиям, с которыми они впервые столкнулись при входе в пещеру. Они внимательно начали его слушать, от страха и замешательства все еще крепко держали в руках камни. Ной сказал:

– Простите, что напугал вас, не хотел, чтобы так получилось.

Затем он взял Еву за руку и провел ее к костру через окружавшую и внимательно следившую за каждым их движением толпу. После того, как они сели на места, указанные им Йейлем, Йейл, не отрывая глаз от костра, будто говоря сам с собой, сказал:

– Ты поступил правильно, что спас девушку и привез ее сюда. Новая жертва прибавит Тенебрис сил, что, в свою очередь, добавит нам проблем. Однако сбить Тенебрис со следа очень сложно. Ты сам знаешь, что рано или поздно она найдет ее.

Сказав это, Йейл посмотрел на Еву. Происходившее так сильно действовало на безмолвно сидящую Еву, что от страха она не могла остановить дрожь.

– Как видно, все произошедшее было немного неожиданным для нашей гостьи, – добавил он спокойным голосом. – Продолжим наш разговор после ужина.

Стоило Йейлу сказать это, как на костре появился большой котел, а рядом с ним – большой чайник, уже свистящий под воздействием пламени. Йейл нарезал появляющиеся один за другим в воздухе овощи в котел с помощью небольшого кинжала, который он вынул из кармана. Когда покончил с овощами, он принялся медленно помешивать содержимое котла. После того, как котел, наполнявшийся водой с каждым движением половника, был полон до краев, Йейл начал помешивать содержимое в противоположном направлении. С каждым движением приготовление еды ускорялось, и по кругу разносился восхитительный аромат. Когда в супе стали появляться маленькие пузырьки, Йейл попробовал его на вкус и, добавив «Уже можно есть», зачерпнул суп половником и снова поднял руку в вверх. В одно мгновение из пустоты появились несколько деревянных мисок и ложек. Будто в этом не было ничего необычного, Йейл начал хватать их одну за другой с воздуха, наполняя горячим супом и, отдав первые две Еве и Ною, принялся наполнять миски маленьких Эхо, собравшихся кучкой вокруг Йейла и нетерпеливо ждущих своей очереди с поднятыми над головами собственными мисками. Они были такими маленькими, что половник в руке Йейла мог наполнить миски девяти Эхо. Эхо же, довольные тем, что их миски наполнились, радостно уселись у костра и принялись что-то шептать друг другу, изредка посматривая на Йейла, а затем исподтишка смеясь. У этих существ, на поминающих маленьких детей, были ярко красные волосы и блестящие зеленые глаза, свидетельствующие об их озорном характере. Их одежда, сшитая из нитей плюща, была настолько искусно украшена мелкими узорами и так красиво дополняла их внешний вид, что Ева сравнила их с прекрасными, лежащими на полках дорогих магазинов и доступными не каждому произведениями искусства, которые в прошлом создавали мастера. От этих мыслей ее отвлек малыш Коридон, тихонько подойдя к ней и протянув тщательно спрятанную у себя в кармане лепешку. Это был тот самый малыш, который упал с дерева, когда они вошли в пещеру, и только-только приходил в себя после плача. По-видимому, то, с какой добротой Йейл относился к Еве, убедило всех в том, что она – хороший человек. Боясь, что снова напугает малыша, Ева медленно протянула руку, забрала у него лепешку, поблагодарила и, чтобы не обидеть, откусила большой кусок. В ожидании несколько иного вкуса (ведь это был подарок ночного обитателя), она на удивление почувствовала очень знакомый вкус. Он точь в точь напоминал вкус лепешек, которые пекла семья пекарей Панэм, передававшая свои секреты из поколения в поколение и жившая по соседству с семьей Евы. Растерявшись от столь знакомого ей вкуса, Ева повернулась к Ною:

– Это в точности та самая лепешка, которую пекли в нашем селе. Я не знала, что секреты семьи Панэм известны еще кому-то, кроме них самих.

Затем, немного нахмурившись, словно кого-то имитируя, добавила:

– Никто, кроме нас, не сможет приготовить нашу выпечку, и даже если я объясню тебе, как ее готовить, ты все равно не можешь сделать ее такой же вкусной. Для этого требуется талант и многолетний опыт, – сказала Ева, возвращаясь к своей обычной манере речи. – Думаю, попробовав эту лепешку, мадам Панэм пожалела бы о своих словах.

Все это время внимательно слушавшие Еву ночные обитатели принялись громко хохотать. Пытаясь скрыть свое смущение от такой неожиданности, Ева спросила:

– А что такого смешного я сказала?

– Коридоны – самые забавные из ночных обитателей, – пояснил Ной, поглаживая по голове маленького Коридона. – Они очень любят обманывать людей, часто прячут вещи и наблюдают за людьми, которые часами отчаянно ищут то, что потеряли. Когда развлечение им надоедает, они кладут предмет либо туда, где он лежал раньше, либо в самое неожиданное место. Иногда же, когда вещь им нравится, они просто забирают ее себе. Но они всегда делают что-то хорошее взамен того, что берут. Коридон, который дал тебе эту лепешку, очень любит насмехаться над семьей Панэм. Каждый день на рассвете, когда мадам Панэм собирает горячие лепешки на стол, чтобы они остыли, он прячет несколько лепешек. Когда женщина видит, что количество лепешек уменьшилось, она пересчитывает их, а когда отворачивается, он кладет их на место. Мадам Панэм, увидев, что их количество увеличилось, думает, что ошиблась в подсчете, и когда она уходит за новой партией лепешек, он берет еще больше, чем до этого, и прячется. После этой затеи, которую он проделывает несколько раз до наступления утра, бедная женщина крепко повязывает голову платком, повторяя про себя: «Кажется, я старею». Шалун же, еще немного повозившись в пекарне, забирает свою долю лепешек и исчезает. А вместо тех лепешек, что он забрал у семьи пекарей, он защищает их погребы от грызунов.

– Выходит, из-за проделок этого малыша мадам Панэм каждые выходные ходит к врачу, жалуясь на свою память.

На мгновение представив себе все это, Ева рассмеялась.

Конечно же, мадам Панэм было не до смеха.

Когда Ева начала искать взглядом маленького Коридона, его уже и след простыл. Возможно, тепло костра или же этот разговор, который поднял Еве настроение, унял ее дрожь и хоть немного привел в чувство. И только сейчас она ощутила, насколько голодна, и как много времени прошло с той яичницы, которую она съела на завтрак. С большим удовольствием отхлебнув немного супа, она ощутила, как постепенно к ней возвращаются силы, и как мягкое тепло, растекавшееся по телу, рассеяло накопившийся в ее сердце страх. – Никогда в жизни не пробовала ничего вкуснее, – сказала она, повернувшись к Йейлу. – Большое спасибо!

Хотя она и заметила, как радостно засверкали глаза Йейла и как на его лице появилась легкая улыбка, на мгновение закрыв и снова открыв глаза, она не увидела на его лице ни следа улыбки или сияния. Йейл, как всегда, задумчиво глядел на огонь и о чем-то думал.

Как только ужин подошел к концу, котел и миски исчезли в воздухе так же, как и появились. Большинство ночных обитателей вернулись на свои места в темноте, некоторые из них все еще сидели у костра, разговаривая о чем-то между собой, и больше не наблюдали за Евой с прежним интересом. Ной терпеливо и не спеша спросил:

– Йейл, что нам делать дальше? Я много думал о том, кто может нам помочь или как мы можем уничтожить Тенебрис, но ни одна осмысленная идея не приходит в голову. – Не обращая внимания на духов (которые все это время тоже не обращали внимания на говоривших, а сейчас вдруг замолчали и принялись их слушать), Ной продолжил: – Знаю, что оставаться в пещере до утра нам тоже особо не поможет. Даже если мы пойдем к опушке леса незадолго до рассвета, Тенебрис настигнет нас в пути в считаные секунды. К тому же, я уверен, что она уже давно окутала окрестности леса туманом и ждет, когда мы подойдем к этому месту, чтобы сбить нас с пути.

– Конечно, все, что ты говоришь, верно.

Йейл аккуратно налил всем по чашке чая и продолжил:

– Но все же нужно тщательно все обдумать и найти выход из положения.

Ева, пытаясь говорить как можно спокойнее, сказала:

– Пока в течение всего этого времени я шла сюда с Ноем, я обращала внимание на окружающую нас местность и заметила, что на самом деле лес намного больше, и здесь есть места, которые я никогда раньше не видела, даже есть пещера. Она что, настолько могущественна? Она может расширить лес настолько, насколько захочет, и с каждым шагом по направлению к деревне уводить меня от нее все дальше?

– Пока мы вместе, ей будет трудно заманить нас в ловушку. Однако считать ее слабым противником тоже неразумно. Она живет в этом лесу уже много лет и, скорее всего, имеет свои секреты. Ты и сама, наверное, понимаешь, что если некоторые из ночных обитателей хорошие, то есть и те, которые ненавидят людей, как и сама Тенебрис. Поэтому встреча с теми, кто ее поддерживает, может быть неизбежной, – сказал Ной.

– Что же касается расширения леса, – из глубины пещеры стал доноситься похожий на шепот голос, – когда Тенебрис в первый раз затягивает тебя во тьму, она переносит тебя в мир ночных обитателей, а этот мир существует параллельно с миром людей. Поэтому, даже если ты покинешь воображаемый мир, в который она тебя перенесла, ты все равно будешь оставаться в ночном мире. По ночам ночные обитатели свободно переходят из своего мира в ваш, гуляют и проводят время, а по утрам, незадолго до рассвета, вновь исчезают во тьме и возвращаются в свой мир. Ночью наш мир расширяется, потому что именно ночью мы с легкостью можем переходить в ваш мир. Главная сила Тенебрис в том, что, перенося кого-то в наш мир, она заставляет свою жертву ходить кругами на одном месте, и даже находясь в нескольких шагах от окончания границы тьмы, вводит человека в заблуждение и уводит его еще дальше.

Когда хозяин голоса вышел на свет, стало понятно, что это не кто иной, как Градус, который часто любил прятаться даже от ночных обитателей. Два его маленьких глаза, похожие на бусинки, отражали пламя, а тело почти не выделялось из темноты. Будто в воздухе внезапно появился большой рот, а чуть ниже рта находились две маленькие ноги. Когда Градус попытался продолжить свою речь, со стороны начал слышаться его же голос в различных шутливых формах. Градус тут же прервал свою речь и крикнул:

– Ах вы, негодники! Снова начали потешаться надо мной? – выпалил он, оглядываясь вокруг. – Вот доберусь до вас, мало не покажется! Проглочу всех до единого, тогда посмотрим, что будете делать!

Он подбирал маленькие камни один за другим и бросал в ту сторону, от куда исходил звук, прыгая в гневе взад и вперед.

Ева, посмотрев на Ноя, спросила:

– А это кто?

Наблюдая, как Градус отчаянно пытается взобраться на скалы и, срываясь каждый раз, злобно ворчит, Ной, недовольно покачав головой, сказал:

– Эти странные звуки издавали Эхо, которые все это время сидели у костра.

– Эхо?

Сказав это, Ева посмотрела на костер. Однако Эхо уже не было на месте.

– Эхо чаще всего живут в каменистых местах в пещерах, но это не значит, что они не появляются нигде в лесу, когда им вздумается. В отличие от обычных отголосков, они могут издавать любые звуки, и иногда по вечерам направляют на правильный путь спешивших домой торговцев и путешественников, а тех, кто направляется куда-либо со злыми намерениями, пугают и, наоборот, сбивают с пути. Временами же, когда им нечего делать, они любят подшучивать над каждым, кого увидят. Их первой жертвой на сегодня стал Градус, и я думаю, что больше всего они любят дразнить именно его.

Ной улыбнулся и посмотрел на Градуса, который все еще отчаянно пытался поймать Эхо.

– Градус же…

Однако Ева не услышала, кем был Градус, так как Ной не закончил свою речь. Его лицо рассиялось в улыбке, будто он решил очень трудную задачу, а затем добавил:

– И почему же мы раньше об этом не подумали? Илекс! Нам нужно пойти к нему. Он поможет нам.

Йейл, услышавший имя Илекса, сразу нахмурился, а затем сказал:

– Ну почему же мне всякий раз приходится встречаться с этим упрямым стариком? Найти же его – это отдельная пытка. Он уже сто лет, как не посещает пещеру, – недовольно покачал головой Йейл. – Нет, надо найти другой выход.

– Ну, хватит тебе, Йейл, ты ведь самый мудрый из ночных обитателей, которых я когда-либо знал, – сказал Ной, пытаясь убедить Йейла. – Просто Илекс знает о Тенебрис гораздо больше, чем мы.

Заметив, как выражение лица Йейла начало смягчаться, Ной, с уверенностью в голосе продолжил:

– Все равно мы уже давно собираемся сразиться с Тенебрис. Единственное, что нам мешало, – это то, что мы не знали, как ее победить. Кроме того, как долго мы ни искали, найти ее не удавалось. Наконец, она покинула свое логово. Такой шанс может нам больше не представиться. Теперь нам стоит встретиться с Илексом, если и не ради себя, то ради Евы. Я не знаю, где он находится и как мы можем с ним встретиться. Пожалуйста, отведи нас к нему, только ты сможешь помочь нам на этом опасном пути.

После долгих раздумий показалось, что Йейл все-таки принял окончательное решение:

– Ты прав. Теперь, когда она покинула свое логово в поисках девушки, конечно же, нам предоставляется прекрасная возможность, наконец, сразиться с ней, и мы не можем упустить этот шанс, – не замечая, как глаза Ноя засверкали радостью после его слов, которые означали, что он уже согласился им помочь, Йейл задумчиво добавил: – Однако место, где нам предстоит искать Илекса, находится в северной части леса, очень далеко отсюда. Мы не можем оставить здесь Еву одну, она тоже должна пойти с нами. Кроме того… – немного подождав и собравшись с мыслями, он посмотрел на Еву и обратился к ней, не сводя с нее глаз:

– Ева, я обещаю помочь тебе вернуться домой, даже если это будет стоить мне жизни. Однако у меня к тебе есть одна просьба, и даже если ты не захочешь ее выполнить, я все равно помогу тебе. Об этом можешь не беспокоиться.

Заметив, как внимательно Ева слушает его, он продолжил:

– Мы должны пойти к Илексу и узнать, как вернуть тебя домой и как победить Тенебрис, однако, если после всего, что мы узнаем, мы просто вернем тебя домой, Тенебрис, как всегда, спрячется, и все наши старания поймать ее будут напрасны. К тому же, не думаю, что она так просто оставит тебя в покое, она не из тех, кто может легко смириться с поражением.

– Что ты хочешь этим сказать, Йейл? – взволнованно спросил Ной, понимая, куда он ведет разговор.

– Я хочу сказать, что после того, как мы все узнаем, Ева должна подождать до рассвета и помочь нам поймать Тенебрис, – спокойно ответил Йейл.

– То есть ты хочешь использовать ее как приманку? – разгневался Ной.

Все еще спокойный Йейл, глядя на Ноя, сказал:

– Ной, я даже больше тебя не хочу рисковать жизнью Евы. Но пойми, если мы вернем Еву, не поймав Тенебрис, она снова спрячется, и рано или поздно вновь найдет ее, и на этот раз вряд ли ты сможешь оказаться рядом и помочь.

Увидев, что Ной хочет возразить, он быстро добавил:

– И не говори мне, что ты всегда будешь рядом с Евой и будешь защищать ее, ты и сам знаешь, что это невозможно. А решать, помогать нам или нет, будешь не ты, а Ева.

– Я полностью согласна с Йейлем, – сказала Ева слегка дрожащим голосом, стараясь не обращать внимания на удивленное лицо Йейла, который ожидал услышать «нет», и, словно пытаясь успокоить Ноя, добавила:

– Конечно, я хочу поскорее вернуться домой, но жить в страхе всю жизнь тоже считаю глупостью. Я понимаю, насколько все сложно для вас, ведь вы уже долгое время боретесь с ней, и я уверена, что ты и сам понимаешь, что мое решение верно, Ной. Если моя задержка в вашем мире хоть чем-то поможет вам, я согласна.

Ной, пытаясь что-то сказать Еве, направился к ней, но затем передумал и, немного поразмыслив, сказал:

– Тогда, я надеюсь, вы не будете возражать, если я пойду с вами. Даже если вы откажетесь, мое решение окончательно.

Увидев, что Ной согласился с ними, Йейл вздохнул с облегчением.

– Мы будем только рады, если ты пойдешь с нами. Без посторонней помощи мы не сможем спокойно завершить наш путь.

– Вот это я называю решимостью, – после своей последней тщетной попытки поймать Эхо, Градус присоединился к разговору и нетерпеливо подошел к ним. Оказалось, он слушал их разговор даже во время своих попыток поймать проказников Эхо.

– Не помочь такой смелой девушке, как ты, было бы грехом, – парировал он и, подойдя к Еве, добавил: – Йейл, я тоже иду с вами.

– Отлично! – обрадовался Ной.

После слов Градуса все Эхо, прячущиеся в темных местах пещеры, снова собрались вокруг костра, весело подпрыгивая и пытаясь всем своим видом дать понять, что и они идут вместе с ними.

Йейл улыбчиво смотрел на все еще прыгающих Эхо и, обращаясь к ним, сказал:

– Ну что поделать… Без вас никак не обойтись… Но всех вас собой взять не получится. Я разрешаю только десятерым Эхо сопровождать нас. Так что сами решайте, кто пойдет с нами, а кто – нет. – Затем он, невзирая на то, что после его слов все Эхо собрались вместе, чтобы решить, кому попадет шанс идти вместе с ними за приключениями, поднялся с места. Он вынул из кармана тот маленький кинжал, которым некоторое время назад нарезал овощи, и поднял его в воздух. В этот момент нижняя часть кинжала превратилась в меч в форме полумесяца, а верхняя – в остроконечное копье. Средняя часть кинжала-копья была украшена особыми золотыми узорами, а на них были написаны мелкие слова на незнакомом Еве языке. Йейл воткнул копье в землю и, посмотрев в сторону дуба, произнес:

– Лукс, Нави, где вы? – и стал громко звать их.

В уже поредевшей толпе, все это время с интересом наблюдавшей за ними, началась паника.

– Лукс, Нави! – все в один голос начали звать помощников Йейла.

После создавшегося гула поочередно из дуба со стуком на землю упали два живых существа, которые подытожили поиски. Первый из них во время падения ударился о камни, и все его части рассыпались по сторонам, другой же за несколько миллиметров до момента соприкосновения с землей остановился в воздухе, моментально взмыл вверх и медленно полетел по направлению к Йейлу. Второй дух напоминал старую ночную лампочку с разбитым стеклом, у которой фитиль давно погас, и можно было подумать, что если бы он разгорелся, не осветил бы вокруг ничего. Дух немного потрясся в воздухе, после чего свеча внутри лампочки неожиданно воспламенилась ярким ослепляющим светом. Изнутри лампы показались глаза и рот, а затем лампа заговорила.

– Эй, Нави, хватит уже хитрить, вставай давай, – немного отойдя назад, сказал дух. – Старый лентяй, ты же слышал, куда мы отправляемся, так еще и мертвым прикидываешься?! – прокричал он в сторону кусков дерева, разбросанных в разные стороны на небольшом расстоянии друг от друга.

– Ах ты предатель, не можешь хоть раз подыграть мне?!

Звук исходил от одной из досок. В этот момент все лежащие на земле куски начали дико трястись, как при землетрясении, а затем стали быстро скрепляться в воздухе.

– Куда? Куда? Это не твое место! Пройди на другую сторону! – сердились они друг на друга, доски же, которые ошибочно пытались прикрепиться к обратной стороне, отделялись другими досками и направлялись в нужную сторону. Сначала они приняли форму небольшой лодки, руки и ноги которой были заменены веслами. Затем лодка превратилась в старика. Дрожа от ярости, он бросил палку в Лукса. Затем снова медленно двигаясь к Йейлу, спросил:

– Ну что, Йейл, для кого на этот раз ты нас позвал?

-

Мой дорогой друг Нави, – начал Йейл, лукаво улыбаясь, – полагаю, что твое старание притворяться старым и немощным придется кстати в нашем маленьком путешествии.

Лес страхов и нападение Тимора

Подготовка к походу заняла не так много времени, как ожидала Ева. После кратковременного состязания (кто сумеет задержать дыхание под водой дольше остальных), в котором Лукс участвовал как судья, были выбраны десять Эхо, которые отправятся вместе с другими на поиски Илекса. Тем временем, пока Йейл и Градус объясняли Еве, как вести себя, когда они покинут пещеру, малыш Коридон, который еле протиснулся сквозь толпу, во весь голос желающую им удачи, схватил Ноя одной рукой за ногу и попытался остановить его. Когда Ной повернулся к нему, малыш другой рукой протянул ему котомку. Ной взял котомку, которую Коридон наполнял чем-то с большой радостью и теперь изо всех сил пытался удержать в воздухе, открыл ее и, увидев в ней несколько лепешек и флягу полную воды, улыбнулся. Видимо, он тоже хотел им помочь, чем мог. Ной наклонился к Коридону и сказал:

– Спасибо тебе большое! Твои дары помогут нам сохранить силы в дороге.

Повесив котомку на плечо, Ной последовал за Йейлем.

Выход из пещеры показался Еве более забавным, чем углубление в нее. Как-никак, на этот раз их сопровождали Лукс, Нави, Йейл, Градус и десять Эхо. К тому же, она уже не боялась, как раньше.

Впереди шел Лукс, освещая дорогу, за ним следовали Йейл и Нави, затем Ной и Ева, а замыкал шествие Градус. Нави давно изменил свой внешний вид и превратился в кота. Как он сказал, так ему гораздо удобнее передвигаться. Когда они вышли из пещеры, Йейл внимательно осмотрелся, велел Ною и Еве подождать их там, где стоят, прошел вперед и шепотом дал распоряжение другим, а затем скрылся среди деревьев вместе с остальными. Через несколько минут после того, как Йейл и остальные ушли, наступившая тишина, казалось, длилась вечно, отчего Еве стало тяжело дышать. Услышав внезапный крик, а затем и последовавший за ним шелест среди расположенных рядом кустов, она задрожала от страха, однако с отсторожностью всмотревшись в место, откуда доносился шелест, убе дилась, что это было вовсе не тем, о чем она подумала, и облегченно вздохнула. Вышедший из кустов Нави стал громко смеяться, глядя на Лукса, который ярко светился всю дорогу, а теперь, заметно потускнев, выскользнул вслед за ним из-за деревьев и, немного покружив в воздухе, уселся на скалу. На мгновение Нави остановился, а затем начал смеяться громче прежнего.

Йейл, который шел вслед за ними, прошел вперед и сердито посмотрел на Нави. Нави прекратил смеяться и стал виновато смотреть на кусок камня под ногой, который вдруг стал для него донельзя интересным. Увидев всю эту картину, Лукс загорелся ярким светом. Градус, находившийся от них довольно далеко, сразу же прибежал на шум.

– Что случилось? – спросил он. Увидев же, что со всеми все в порядке, осматриваясь вокруг, добавил: – Неужто эти Эхо опять потешаются надо мной?

– Нет, это вот этот весельчак, – сказал Йейл, указывая на Нави. – Он воспользовался случаем и залез на дерево. Когда же Лукс проходил под ним, принял до ужаса нелепый облик и прыгнул на него. Бедный Лукс, чуть не умер от страха.

– Кажется, для вас этот поход – сплошное развлечение, – начал ворчать Градус. – Посмотрим, как вы будете веселиться, когда войдете в лес, где господствуют страхи.

– Что, и пошутить уже нельзя? – надулся Нави, играясь с камнем, как с клубком. – Кроме того, грех было упускать такой шанс.

Затем, приняв более серьезное выражение лица и посмотрев на Йейла, добавил:

– Я прошел достаточно далеко вперед, опасности там нет.

– На моей стороне тоже было довольно тихо, – сказал Градус и задумчиво добавил:

– Подозрительно тихо.

– Да тебе все всегда кажется подозрительным! – шепотом сказал Нави.

– Что ты сказал? – недовольно спросил Градус.

– Ничего, ничего, – увидев злобный взгляд Йейла, тут же ответил Нави.

– Ну ничего – так ничего, – все еще с подозрением наблюдая за Нави, Градус продолжил говорить. – Знаете, а я-то думал, что Тенебрис или кто-то из ее сторонников нападут на нас, как только мы выйдем из пещеры.

– Наверное, она пока не знает, где мы точно находимся. Но я уверен, что вскоре она прикажет духам тьмы искать нас… Да, скорее всего, так и будет, – несколько задумчиво ответил Йейл. Затем добавил: – Теперь мы должны быть крайне осторожны, – обращаясь к путникам: – Старайтесь не отходить далеко друг от друга. Заметив что-либо подозрительное, сразу дайте знать. Лукс, ты иди со мной впереди, к тому же, будет лучше, если мы увидим опасность первыми. – Затем, повернувшись к Нави, добавил: – А ты иди сзади вместе с Градусом, скажешь нам, если что-то случится. Ной же пусть идет рядом с Евой, так нам будет проще ее защищать.

Через полчаса пути Йейл остановился. Не было нужды в объяснении. Они были у входа в Лес страхов. Даже при лунном свете было ясно, насколько он отличается от обычного ночного мира. Деревья были мертвые, безлистные, густоветвистые и сплошь покрытые ядовитым мхом. Несмотря на то, что Лес страхов уже при выходе дал знать о своей сущности, они продолжили идти вперед. На каждом шагу вглубь леса воздух становился влажным и холодным, а усиливающийся запах мха затруднял дыхание. Эхо же, уже давно уместившиеся в переднем кармане котомки на плече Ноя, высовывали головы и оглядывались вокруг, когда им было скучно, и, немного подразнив Градуса, снова прятались в котомке. В то время, как для них это путешествие было развлечением, для Евы, уверенной в том, что из-за каждого дерева за ними кто-то следит, оно было крайне пугающим. Тени за деревьями наводили на нее ужас. Немного приблизившись к путникам и увидев в излучаемом Луксом свете, кем они были, некоторые тени отступали назад, а некоторые из них принялись шептать: – Йейл, не думали, что ты забредешь сюда… А некоторые же с издевкой говорили:

– Что, Ной, жить надоело? – и исчезали так же внезапно, как и появлялись.

Ева, которая от страха не отставала от Ноя ни на шаг, подняла голову, услышав шорох на вершине дерева, под которым они проходили, внимательно всмотрелась вверх и, опасаясь, что там может что-то быть, шагнула назад. Она зацепилась ногой за лежащую на земле сломанную ветку дерева и с грохотом упала на спину. Все, кто повернулся к Еве после ее падения, увидев, что она лежит на земле, немного встревожились.

– Ева, как ты? С тобой все хорошо? – верещали они в один голос.

Обеспокоенная таким вниманием к себе, Ева осторожно встала и принялась стряхивать с себя листья и прилипший мох. – Я в порядке, – отвечала она, сама не веря своим словам.

Что-то изменилось.

– Будь внимательна, каждый неосторожный шаг может подвергнуть тебя опасности, – предупредил ее Йейл. Затем, внимательно посмотрев на ветви верхних деревьев, он сделал знак Градусу и снова посмотрел на Еву:

– Ни о чем не волнуйся, что бы ни случилось, мы все рядом с тобой, – сказал он, а после недолгого молчания принялся громко и беспричинно хохотать.

В тот момент, когда Йейл засмеялся, сердце Евы не произвольно наполнилось грустью, лица перед ее глазами становились все более и более размытыми, и с каждым мгновением чувство тяжести становилось невыносимым. Еве казалось, что если бы ей вырвали сердце, которое билось так быстро, словно вот-вот вырвется из груди, ей бы полегчало. Будто кто-то запер ее в темной комнате. Она хотела, чтобы эта бесконечная пустота, полная боли, исчезла, и чтобы все поскорее закончилось. Теперь она была готова на все, даже покончить с собой. Лишь бы все закончилось. В последний момент отчаяния Ева увидела вдалеке маленький огонек. Свет сиял в темном небе, как южная звезда, подмигивая ей, словно пытаясь напомнить, что она не одна. Она всеми силами старалась вспомнить людей, которые были рядом с ней в самые трудные минуты, и даже сейчас, как бы все вокруг ни было опасно, рядом с ней были Ной, Йейл, Градус, Нави, Лукс и Эхо, которые помогали ей и беспокоились о ее жизни. Она была не одна. И только она подумала об этом, как все внезапно исчезло, шум в ушах, горькие воспоминания, невыносимая боль в сердце, будто ничего этого и не было. Только ее щеки все еще были мокрые от слез. Потом все опять потемнело.

Когда Ева открыла глаза, увидела с тревогой смотревшего на нее Ноя, который пытался убедиться, что она очнулась, и, на мгновение потеряв самообладание, внезапно вскочила и ударилась головой о голову Ноя.

Все еще потирая голову, чтобы облегчить боль, Ева уже хотела было извиниться перед Ноем, как замерла от возникшей перед ее глазами сцены. Йейл стоял напротив Градуса, направив на него свой кинжал.

Отличить что-либо в полутьме было почти невозможно. Приблизившись к Йейлу, она увидела в излучаемом Луксом свете маленькое существо, плечи которого были крепко зажаты между зубами Градуса. Его короткие ноги покачивались в воздухе, а длинные руки тщетно пытались освободить себя из плена. Градус же, обвив свои руки вокруг пояса существа, со всей силой удерживал его тело.

– Тимор, я не думал, что ты такой безмозглый, – сказал Нави, покачивая хвостом из стороны в сторону и кружа вокруг них. – Надо быть либо очень сильным, либо очень глупым, чтобы попытаться напасть на нас, видя, что Йейл с нами. В твоем случае более уместен второй вариант.

Все еще пытаясь избавиться от крепкой хватки Градуса, существо молвило:

– Могучий Йейл, загадочный Йейл, как бы ты ни был силен, ты даже не заметил, что я наблюдал за вами всю дорогу. А теперь хвастаетесь тем, что схватили меня?

– Не знал, что ты преследовал нас всю дорогу? – улыбнулся Йейл. – Мы знали, что ты сидишь в засаде, еще до того, как покинули пещеру.

– Ах, значит, знали! – закричал Тимор. – Почему же тогда строили из себя дураков?!

– Мы хотели узнать, один ли ты, и чего ты хочешь, – пробормотал Нави.

– А жизнь девушки вам не важна? Или вы просто сошли с ума, раз так уверены в себе? – прокричал он, все еще барахтаясь. – Вам повезло, что она достаточно выносливая. Будь на ее месте другой, у него давным-давно бы лопнуло сердце.

– Тимор, ты, кажется, забыл, какой я. Еще перед самым походом я отправил наших маленьких друзей осмотреть окрестности. Ты и сам знаешь, насколько Эхо могут быть невидимыми и бесшумными, когда им это надо. Кроме того, Ева обо всем знала. Градус давно объяснил ей, как противостоять твоему влиянию. Она была готова к твоему нападению задолго до того, как ты напал. Мы давно объяснили ей, что здесь ходят подобные тебе духи тьмы, которые, пользуясь печалью и прошлыми горестями людей, доводят их до безумия и заставляют накладывать на себя руки. Мы также рассказали ей, что для того, чтобы победить таких, как ты, важно всегда помнить о друзьях и близких, которые любят тебя и находятся рядом в самые трудные минуты. Кроме того, цель заключалась в том, чтобы ты вышел из своего укрытия, и поэтому мы позволили схватить ее, и чтобы ты показался, нам пришлось громко смеяться. Ведь мы знаем, насколько сильно раздражает тебя смех.

Посмотрев на Градуса и подразнив его, он добавил:

– Честно говоря, не думал, что ты такой хороший учитель.

Градус пытался что-то сказать, но не было слышно ничего, кроме бормотания, так как он все еще крепко держал Тимора между зубами. Поэтому Нави ответил вместо него:

– Нельзя забывать и об ученице.

Градус начал кивать головой в знак одобрения. Как и следовало ожидать, Тимор, который все еще был зажат между его зубами, тоже болтался в воздухе вверх и вниз, пытаясь освободиться из плена. Но видя, что все его усилия тщетны, сказал:

– Йейл, Ной, помилуйте! – Тимор уже пытался говорить более ласково, – Нави, Градус, вы, как ночные обитатели, должны понимать меня гораздо лучше, чем кто-либо. Сами подумайте, в этот лес уже давно не приходят новые жертвы. От голода у меня остались кожа да кости, – сказал он, показывая свои руки, – видите, сил нет даже руку поднять.

– Ну да, конечно, это чувствовалось, когда ты крепко сжал руками шею Евы, – сердито сказал Йейл.

– Я не причиню вам вреда, может вы меня отпустите? – взмолился он, несчастно оглядываясь по сторонам. – Вы же знаете, когда у меня с первой попытки ничего не получается, я больше никогда не подхожу к этому человеку.

– Но как мы можем быть уверены, что ты не действуешь по поручению Тенебрис? А вдруг, как только мы тебя отпустим, ты сразу же побежишь и расскажешь ей, где находится Ева? – засомневался Йейл.

Тимор, делая вид, будто ничего не знает, с удивлением сказал:

– Так это та самая девушка, которую ищет Тенебрис?

Затем он посмотрел на Еву и, делая вид, будто беспокоится за них, добавил:

– Будет лучше, если вы поторопитесь, так как очень скоро некоторые выйдут на охоту из-за уже давно мучающего их голода, а не по поручению.

– Мы это и без тебя знаем, – пробормотал Нави. – Если хочешь жить, то чем раньше ты расскажешь все, что знаешь, тем лучше будет для тебя.

После слов Нави Градус начал сжимать Тимора между зубами еще сильнее. Тимор, не выдерживая боли, прохрипел:

– Поверьте, я не действую по приказу Тенебрис, – взвыл он, посмотрев на окружающих, – я только слышал, что она охотится за какой-то девушкой по имени Ева и вознаградит того духа, который приведет ее к ней. Некоторые духи уже начали охотиться ради награды, а другие просто потому, что голодны уже много лет. Они еще не знают, где вы находитесь. Но будьте уверены, что многие духи тьмы уже ищут девушку.

– Тимор, как вижу, твоя жизнь тебе совсем не дорога, – спокойно сказал Лукс, все это время спокойно покачивающийся в воздухе. – Ты совсем не похож на того, кто изо всех сил старается остаться в живых. – Затем, подлетев к Йейлу, спросил:

– Йейл, ты решил, как нам наказать его?

– Может оставить, чтобы Градус разорвал его? – по вернувшись в сторону Градуса, предложил Йейл.

Увидев широко раскрытые от страха глаза Тимора, Ной попытался напугать его еще больше:

– Или, может, сам раз делишь его надвое, Йейл?

Тимор, услышав такое хладнокровное обсуждение своего убийства, не выдержал:

– Я действительно не знаю, что хочет сделать Тенебрис, но я могу дать вам несколько советов. – Он в отчаянии посмотрел на Йейла. Увидев, что Йейл ничего не сказал и ждал продолжения разговора, продолжил: – Когда земля начнет сменяться болотом, на вашем пути маленькими кучками будут появляться растения, поднимающиеся в воздух на некотором расстоянии друг от друга, подобно большому количеству ниток с немного завитыми концами. Почва, на которой они растут, на первый взгляд может показаться твердой, но стоит сделать несколько шагов вперед, как земля внезапно размягчается, а свисающая с растений бахрома обвивает жертву, как хлыст, и утаскивает ее в глубины болота. Конечно же, те участки, на которых их нет, тоже небезопасны, но лучше держаться от этих растений как можно дальше. Иногда, даже когда вы до них не дотрагиваетесь, они сами тянутся к вам и, поймав жертву, притягивают ее к себе. Самое опасное же будет, когда вы приблизитесь к концу болота. Если увидите впереди большую территорию без единого дерева, знайте, что вы достигли конца болота. Сначала пейзаж напоминает обычное пастбище, на котором растут дикие растения, но через несколько шагов нога уходит в пустоту. Возможно, вам будет удобнее пересечь это место на лодке, как-никак, в конце болота есть большое озеро. Но когда вы будете проходить это место, держитесь по возможности ближе друг к другу. Как только вокруг появится туман, будьте крайне осторожны, значит, он уже знает о вашем приходе.

– Кто знает о нашем приходе? – спросил Йейл.

– Рана, – нетерпеливо ответил Тимор, обрадовавшись, что смог привлечь внимание Йейла. – Он живет в самой глубине болота, – затем, остановившись на мгновение, добавил: – Послушай, Йейл, я ведь столько вам помогаю. Может скажешь, чтобы Градус отпустил меня на землю? От боли я не чувствую плеч и забываю, что хотел сказать. Я столько всего рассказал вам. К тому же я один, а вас много, разве я могу убежать?

Услышав его слова, Градус тоже с надеждой посмотрел на Йейла. Он тоже устал удерживать в зубах Тимора все это время. Йейл несколько секунд подумал, затем посмотрел на Градуса и кивнул, велев отпустить Тимора. Затем все произошло так быстро, что когда Ева закрыла и снова открыла глаза, она увидела, что воспользовавшийся мгновенной свободой и пытавшийся сбежать Тимор получил удар по голове тупой стороной кинжала Йейла и теперь был крепко привязан к дереву длинной веревкой, в которую превратился Нави. Тимор недовольно дергался туда-сюда, но, увидев тщетность своих усилий, еще больше разозлился. Убедившись, что убежать уже невозможно, он успокоился и принял свое прежнее жалкое состояние.

– Йейл, я же ведь не хотел бежать. Я просто хотел раз мяться, чтобы мое тело, так долго провисевшее в воздухе, немного пришло в себя.

– Вот ты глупец! Произошедшее не стало для тебя уроком? – Градус, который был рад, что теперь мог свободно говорить и что Тимор так быстро потерпел поражение, продолжил: – Лучше радуйся, что Йейл не разделил тебя на две части.

– Даже не знаю, может, мне продолжить то, что не закончил? – сказал Йейл, снова приставив кинжал к горлу Тимора. – Или лучше ты продолжи с того места, где остановился, Тимор, может тогда я передумаю.

Тимор, взволнованно дергавший головой вверх и вниз, открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Йейл еще ближе придвинул к нему свое лицо:

– Только ничего не забывай и даже не пытайся солгать. Ибо я буду держать тебя здесь на привязи и отпущу только тогда, когда закончу свое дело. Моя смерть же будет не в твою пользу. В любом случае, не думаю, что ты захочешь ждать здесь привязанный, когда придет другой дух тьмы и найдет тебя.

– Йейл, сжалься надо мной. Прости меня, я больше не буду пытаться сбежать, но не держи меня здесь привязанным, – начал вопить от страха Тимор.

Повернувшийся к нему спиной и направлявшийся в сторону Лукса Йейл сказал, не глядя на Тимора:

– Тогда убеди меня поменять свое решение и расскажи все, что знаешь. Будет лучше, если ты начнешь рассказ с Раны.

– Рана, – взволнованно начал свой рассказ Тимор, – как я слышал, до сих пор еще никому не удавалось увидеть его лица. А те, кто видел, живыми из болота не выбирались. Говорят, что корни растений, лежащих на поверхности озера, уходят глубоко на дно, и даже при легком прикосновении к поверхности воды, предупреждают его об этом своей дрожью. Когда же Рана узнает об этом, поверхность озера начинает покрывать туман. Когда туман сгущается так, что уже ничего невозможно увидеть, некоторые полагают, что какая-то иная сила, кроме тумана, помогает ему ловить жертв. Но никто не знает, что это может быть. Это все, что я знаю о нем. А о другой стороне болота я ничего не знаю. – Он снова повернулся лицом к Йейлу и добавил: – Йейл, я и правда больше ничего не знаю, поверь мне.

Йейл, задумавшийся о сказанном Тимором, и в течение всего рассказа сидевший на пораженном молнией рухнувшем дереве, поднялся и сказал:

– Передвигаться по болоту будет для нас довольно сложно. Нам нужно что-то, что поможет узнать, есть ли у нас под ногами какие-то препятствия.

И, не обращая внимания на Тимора, который все кричал «Йейл, я рассказал тебе все, что знал, отпусти меня!», начал внимательно изучать деревья вокруг себя. Через несколько минут у всех в руках были длинные толстые палки. Они могли помочь им проверить землю впереди себя, а также, если кто-то провалится в болото, вытащить его оттуда. Когда Йейл закончил свою работу, он повернулся к Ною и сказал:

– Ты знаешь, что делать.

После слов Йейла Ной двинулся в сторону Тимора. Когда Тимор понял, что конец его близок, он истошно закричал:

– Ты же обещал, Йейл!

Когда же он увидел, что Йейл не смотрит на него, повернулся лицом к Ною и в страхе запищал:

– Ной, ты же не такой жестокий, как они! Смилуйся!

Поняв, что мольбы бесполезны, он начал барахтаться в руках Нави в попытках вырваться, но Нави сжал его еще сильнее и полностью обездвижил. Ной, словно, и не слышал его мольбы.

Ева, которой стало жаль Тимора, побежала вперед и попыталась остановить Ноя, но Градус, не сводя глаз с направляющегося к Тимору Ноя, остановил ее и прошептал:

– Потерпи немного, мы все равно ему ничего не сделаем. Мы же не жестокие. А вот напугать его в назидание будет неплохо. Это станет ему уроком. Будет знать, как вредить нашим друзьям, – тихо захихикал Градус.

Уже стоявший перед Тимором Ной сказал:

– Хорошенько посмотри вокруг, это последнее, что ты видишь, – и поднес руку к лицу Тимора. Когда рука Ноя опустилась вниз, разносившийся по округе дикий крик Тимора тоже прервался. Все это время в страхе дергавшийся Тимор теперь похрапывал в глубоком сне.

Больше не в силах сдерживать себя, Градус громко рассмеялся. Нави же, крепко привязавший Тимора к дереву, отпустил его и, снова превратившись в кота, сказал:

– У Ноя было такое выражение лица, будь я на месте Тимора, наверное, давно бы умер от страха. – Затем, глядя на Тимора, спросил: – А как долго он будет спать? Не хотелось бы, чтобы он, только проснувшись, побежал к Тенебрис и рассказал ей, где мы находимся.

– Он проснется утром, незадолго до рассвета. А ког да проснется, будет уже поздно куда-то идти и что-то рас сказывать. – На мгновение я поверила, что ему пришел конец, – сказала Ева, повернувшись к Градусу. – А вы молодцы, уже по глазам понимаете, что один из вас хочет сделать.

– Ну конечно, мы ведь знаем друг друга уже много лет, – а затем, повернувшись к Йейлу добавил: – Йейл, может, нам стоит убрать его с дороги, подальше от посторонних глаз?

– Хорошая мысль, – ответил Йейл, – его нужно спрятать так, чтобы никто не смог его найти и разбудить до рассвета.

– Может, нам спрятать его в дупле, что в стволе этого дерева? – указала Ева на большое, покрытое мхом дерево.

Лукс, полетев в указанном Евой направлении, осветил внутреннюю часть дупла в стволе дерева прямо над землей:

– Это место можно назвать настоящей маленькой пещерой, – а затем, повернувшись к Ною, добавил: – Думаю, он сюда поместится.

Ной взял Тимора на руки и отнес к дереву. Хоть дупло и было тесноватым, вдвоем с Нави им удалось впихнуть туда Тимора. После того, как Нави уложил его вываливавшуюся наружу руку обратно в дупло, он произнес:

– Думаю, увидев, что мы для него делаем, он хоть немножко поумнеет, – и, потянувшись, как все обычные кошки, поплелся к Йейлу. Ной же, все еще смотрел на ствол и о чем-то думал.

Уже готовый продолжить путь, Градус окликнул Ноя:

– Эй, Ной, чего ждешь?

– Дупло все еще открыто. Его надо чем-то прикрыть.

Ева прошлась вокруг дерева и потянула за обвивший его плющ.

– Может, плющом?

– Хорошая идея, – согласился Ной, улыбаясь.

С помощью Евы он потянул вниз вьющиеся вверх ветки плюща и прикрыл ими дупло.

Теперь, глядя на дерево, невозможно было увидеть ни дупла, ни кого-либо внутри него.

Хозяин болота

Граница между лесом и болотом была не настолько заметной, как при выходе из Леса страхов. Духи начали появляться все реже, а через некоторое время вокруг не было видно ни одного духа; почва под ногами постепенно смягчалась. Теперь перед каждым своим шагом они изо всех сил втыкали в землю длинные палки, которые дал им Йейл, и, убедившись в том, что земля твердая, ступали по ней. Чтобы облегчить свое передвижение по болоту, Нави превратился в птицу с острым клювом, длинными ногами, длинными пальцами и круглым телом, которая при ходьбе вытягивала вперед шею, и по размеру была немного больше голубя. Несмотря на то, что птица не умела летать, такое телосложение помогало Нави без труда передвигаться по поверхности болота. Йейл, шедший впереди всех, выбирал безопасные места с помощью Лукса, а те, кто шел позади, старались следовать за ними.

– Если учесть сложившуюся ситуацию, самыми удачливыми из нас оказались Лукс и Нави, – сказал Градус, пытаясь произнести последние слова еще громче. – Одному не нужно приземляться на землю, а второй и вовсе ничем не отличается от палок, которые мы держим, – подмигнул он Еве, стараясь сдержать смех.

Вслед за этим он споткнулся о лежащую на земле ветку и упал лицом в грязь. Нави, следовавший за ним, прошел по нему так, будто под его ногами ничего и не было, оставив на спине Градуса следы грязи.

– Учитывая сложившуюся ситуацию, мозг некоторых ничем не отличается от палки, – парировал Нави, еще больше прижимая голову Градуса к грязи и, подойдя к Ною и Еве, начал от души смеяться, наблюдая, как Градус пытается выбраться из грязи.

Когда Ева и Ной захотели подойти к нему, чтобы помочь, Градус уже поднялся на ноги и злобно уставился на все еще смеющегося Нави. Он хотел что-то сказать, как вдруг голос Йейла заставил их повернуться и посмотреть туда, куда было направлено копье.

– Кажется, это и есть те самые растения, о которых говорил Тимор.

Впереди между деревьями вразброску росли растения. Некоторые из них поднимались над землей на один, а то и на несколько дюймов, некоторые же – разноцветные, с мелкими влажными волокнами, – наклонились на бок под тяжестью толстой бахромы. Будто почувствовав, что рядом с ними кто-то есть, они все в одно мгновение зашевелились. Это движение прекратилось так же внезапно, как и началось, волнообразно передаваясь от одного растения к другому.

Лукс полетел вперед, освещая дорогу.

– Йейл, этих растений становится все больше на пути, и они растут все плотнее. – Он снова подлетел к Йейлу и добавил: – Может, обойдем болото, Йейл? Мне кажется, мы не сможем здесь пройти.

– У нас нет иного выхода, Лукс. Если мы попытаемся обойти болото, то потеряем гораздо больше времени, чем думали, и не сможем вовремя добраться до Илекса. К тому же, дорога впереди для нас менее опасна, чем участки вокруг болота, и здесь есть твердые куски почвы, по которым можно ступать. А земля вокруг болота…

– Эй… Йейл. Ты посмотри на них! – воскликнул Градус, прервав Йейла, и указав на Эхо на самом краю дороги, которые прыгали по траве, словно на батуте.

Воспользовавшись тем, что все изучали дорогу, по которой шли, Эхо выпрыгнули из котомки на плече Ноя, а затем залезли на толстый слой мха, простирающийся вдоль болота и покачивающийся как наполненный водой шар.

– Вот почему я сказал, что территория вокруг болота более опасна, чем дорога впереди, – сказал Йейл.

– А чем это место опаснее того, где те растения? – спросил Нави, не сводя глаз с Эхо. – Думаю, что передвигаться здесь было бы веселее, чем пробираться между растениями, которые пытаются затащить нас в болото. – Он прикасался когтями к земле и наблюдал, как с каждым прикосновением ее поверхность приходила в движение. Вид этих растений так напугал его, что хоть он и не хотел признавать этого, но был готов пойти любыми другими возможными путями, лишь бы не этим.

Нави снова коснулся когтями наименее покрытой мхом части земли, и после того, как тонкий слой, издав хлопок, внезапно взорвался, не выдержав давления, большое количество смешанной со мхом воды начало подниматься на поверхность. Как только Нави отступил назад, Эхо сразу же прекратили свое веселье и недовольно вернулись в котомку на плече Ноя. Видимо, даже если их действие было для того, чтобы показать всем, что окружает болото, все-таки уничтожение новой игрушки никому из них не понравилось.

– Что это было? – удивленно спросил Нави.

– Об этом надо было думать до того, как играться, – проворчал Градус. – Ведь могло произойти что-то более опасное!

Нави уже открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Ной, пытаясь помешать началу спора, отвлек всех громким вопросом: – Йейл, ты знаешь, что это такое?

Йейл отвел взгляд от того места, которого только что коснулся Нави и где теперь образовался небольшой пруд.

– Много лет назад я слышал от одного друга, что в не которых болотах могут быть такие места. По его словам, слой мха, который образуется на поверхности болота, может с годами утолщаться и закрывать болото, подобно ковру. Иногда благодаря тому, что мох с годами нарастает, поверхность такого слоя становится настолько прочной, что может выдержать вес существа моего размера. Однако в некоторых местах этот слой бывает настолько тонким, что может не выдержать веса обычного Эхо и унести свою жертву под воду в одно мгновение. Многих обманывает ее стойкость, и по этой причине они могут стать жертвой собственной невнимательности.

– Тогда, получается, что нам надо идти по дороге с растениями, – с сожалением сказал Нави, который потерял последнюю надежду избежать этих плетучек.

– Да… – ответил Йейл на его слова, – у нас нет другого выхода. Наш путь будет нелегким, но он менее опасен, чем участок вокруг болота. – Йейл отрубил кинжалом одно растение, которое обвило его ногу и пыталось стащить его вниз. – Если самые мелкие из них обладают такой силой, то справиться с крупными будет гораздо сложнее. Ной, Градус, не отходите от Евы, а я пойду впереди и попробую хоть немного расчистить путь. Следуйте за мной, как и раньше.

Йейл, как и прежде, шел впереди всех вместе с Луксом, проверяя своим копьем почву перед каждым шагом, и, убедившись, что земля под ногами твердая, шагал вперед, срезая бахрому колышущихся в воздухе растений, которые пытались зацепиться за их ноги, и тем самым расчищая путь. Градус и Ной же, шагая около Евы, ждали в засаде, и в подходящий момент вырывали плетучки, которые пытались затащить их в глубины болота, и выкидывали их подальше от дороги. Какой бы осторожной ни была Ева, иногда земля под ее ногами скользила, и Ной, не давая ей провалиться ни на дюйм, хватал ее за руку и тянул наверх. Временами Градус, пытаясь сорвать плетучки, приподнимал ее вверх, держа зубами за край одежды. Постепенно маленькие, тонкие кусты заменялись более крупными, с толстым основанием и длинной бахромой, что значительно затрудняло движение. Через некоторое время, когда сделать шаг уже было невозможным, Йейл остановился и стал осматриваться. Нужно было найти выход.

Они только остановились, как внезапно вокруг появились стрекозы, в пять или шесть раз больше тех, которых привыкла видеть Ева, и кружились вокруг них, прикасаясь к растениям, которые так долго бездействовали, а затем, улетая и, таким образом, отвлекая растения и освобождая путникам дорогу. Растения, увлеченные внезапным появлением такого количества еды, казалось, забыли про Йейла и тех, кто за ним следовал. Они пытались поймать стрекоз, не осознавая того, что сами невольно создавали тропинку для перехода. Понимая, что нельзя упускать такой замечательной возможности, Йейл и все остальные, не теряя осторожности, перед каждым своим шагом проверяя почву, стали как можно быстрее идти вперед.

Через некоторое время количество окружавших их деревьев начало постепенно уменьшаться и заменяться густыми деревьями с толстыми стволами, растущими на большом рас стоянии друг от друга, а площадь заболоченной почвы под ногами еще больше расширялась. Растения же встречались все реже и реже, и только вдалеке от их пути можно было увидеть несколько более крупных и менее подвижных. Стрекозы, сопровождающие их и излучающие цветные огоньки под воздействием падающего на них света Лукса, тоже стали постепенно исчезать.

Ева, которая только начала свободно передвигаться, изо всех сил пыталась поставить ногу вперед, но почувствовав, что что-то тянуло ее назад, обернулась. Это было одно из растений, которые остались на несколько метров позади них. Оно было крупное, тяжелое, с далеко лежащей впереди бахромой, которая была незаметна под толстым слоем грязи. Услышав крик Евы, Ной и Градус повернулись и, увидев, что растение тянет Еву к себе, быстро схватили ее за руки и попытались вытащить. Однако скользившая под их ногами почва делала все их попытки спасти Еву тщетными. Тогда Градус прыгнул вперед, и изо всех сил пытаясь вырвать бахрому растения, обвивающего талию Евы, медленно проскользил вместе с ней в глубину болота, а Ной, державший Еву за руку, увидел, что его руки тоже скользят, крикнул:

– Йейл, помоги!

Когда Ной обернулся, он увидел, что Йейл был обездвижен одной из гигантских плетучек и что растение все плотнее обвивалось вокруг его тела с каждым усилием, которое он делал, чтобы спастись. В те секунды, пока Ной решал, кому помочь, из ветвей ближайшего дерева протянулись две руки, схватили Еву за плечи и медленно начали тянуть ее в противоположном от растения направлении. Установить личность спасителя же помог Лукс, который начал кружить вокруг Евы. Это был Нави. Он превратился в обезьяну с длинными руками, крепко ухватился хвостом за одну из ветвей дерева и изо всех сил потянул Еву вверх. В тот момент, когда другие части растения, почувствовавшие, что теряют свою добычу, схватили Еву за ноги, уже висящие в воздухе, и начали тянуть ее изо всех сил в глубину болота, и когда вся надежда на спасение была потеряна, пронзивший темноту, подобно молнии, кинжал Йейла прорубил всю бахрому пополам и тем самым положил конец этой битве. Йейл, сумев освободить себя благодаря копью, которое бросил ему Ной, после спасения Евы сначала спустил вниз Градуса, который так и висел в воздухе, ухватившись зубами за оставшуюся часть плетучки, обвивающей Еву за талию, а затем забрал у Нави и саму Еву и осторожно поставил на твердую часть земли.

– На мгновение мне показалось, что дерево тоже хочет меня съесть, – сказала Ева, взглянув на Нави, который все еще раскачивался из стороны в сторону, ухватившись хвостом за ветку дерева. – Спасибо тебе! – сказала она, а затем, немного отдышавшись после нападения, добавила: – Спасибо вам всем! Что бы я делала без вас?

– Рано благодарить. Скажешь спасибо, когда благополучно доставим тебя домой, – сказал Нави, спускаясь вниз к Йейлу.

Убедившись, что все живы-здоровы, Йейл посмотрел вперед – на поверхность покрытого водорослями озера, на поминающего, как сказал Тимор, большую степь.

– Кажется, мы дошли до конца болота, – сказал Ной и, подойдя к Йейлу, спросил: – Что дальше будем делать?

– Здесь нам больше всего понадобится помощь Нави, – ответил Йейл, глядя на Нави. – Думаю, тебе будет несложно превратиться в лодку.

– Конечно же, лодка – это не проблема, – недовольно пробурчал Нави, – меня больше беспокоит то, что мы не знаем, кто наш соперник.

– У нас нет другого выбора, кроме как надеяться, что все будет хорошо, – сказал Лукс, пролетев чуть дальше. – Нам повезло, что озеро не такое большое. Чем раньше мы дойдем до берега, тем лучше для нас.

Нави шагнул вперед, остановившись у края озера, но достаточно далеко от воды, подпрыгнул, и пока он приземлялся, принимал в воздухе разные формы и, в конце концов, превратился в большую лодку, способную уместить их всех. Это была такая же лодка, в которую он превратился, когда Ева впервые увидела его, но по размеру была намного больше. Завершив свое перевоплощение, Нави начал поднимать и опускать весла, заменявшие ему руки и ноги.

– Надеюсь, вы не ждете, что я сам подтолкну себя в озеро? – возмущенно произнес он.

– Ты стой чуть поодаль, мы сами справимся с этим, – сказал Градус Еве, которая хотела им помочь, и начал изо всех сил подталкивать Нави к озеру вместе с Йейлем и Ноем.

Как только волна, распространившаяся по поверхности озера от плюхнувшейся в озеро лодки постепенно исчезла, каждый нашел себе удобное место, весла начали медленно двигаться, и лодка поплыла вперед по воде. Каждый раз Лукс летел вперед, останавливаясь, чтобы убедиться, что перед ними нет препятствий, когда же лодка настигала его, снова двигался дальше. По мере того, как они приближались к центру озера, количество водорослей, плавающих на поверхности воды, увеличивалось, тем самым затрудняя движение весел. А туман, с каждой секундой все больше покрывающий поверхность озера, стал постепенно сгущаться. Внезапно лодка остановилась. От неожиданности, не удержавшись на месте, каждый из них постарался вовремя ухватиться за края лодки.

– Нави что случилось? Ты во что-то врезался? – спросил Йейл.

– Лукс, ты что-то видишь? – спросил Градус, пытаясь что-нибудь разглядеть впереди.

– Нет, как бы я ни старался, сложно осветить даже близкое расстояние, –ответил Лукс.

– Ни во что я не врезался! – за кричал Нави. – Меня сзади что-то удерживает, не позволяет плыть вперед.

Все, кто упорно пытался разглядеть впереди Лукса какое-нибудь препятствие, повернулись назад. По поверхности озера к ним приближался свет. Немного спустя, всем стало ясно, что они видели впереди глаз, а еще через мгновение узнали, благодаря свечению Лукса, что обладателем этого глаза была большая лягушка. Лицо жабы было удлиненным, и две черные полосы, тянувшиеся от уголков обоих глаз до самых плеч и соединяющиеся сзади, постепенно меняли цвет и, покрывая все тело, становились темнее и зеленее, подобно болоту. Хотя левый глаз ее был давно поврежден ударом чем-то острым, другой глаз светился в темноте и позволял довольно хорошо видеть сидящих в лодке. Туман, распространявшийся вокруг от краев ее рта, подтвердил, что появившимся перед ними уродливым чудищем, несколько превышавшим размеры лодки, в которую превратился Нави, был Рана. Как бы ни старались путники пошевелиться, они не могли даже моргнуть. Но это было не из-за страха. Даже Нави, после появления Раны изо всех сил пытающийся плыть вперед, но не продвинувшийся ни на дюйм, замер. Был ли туман ядовитым? Или было ли это из-за разносившегося по округе приглушенного голоса Раны? Его язык, обвивший лодку, медленно тянул их ко дну, и ледяная вода постепенно наполняла лодку. Они никак не могли принять мысль о столь глупом конце. Через несколько секунд, длящихся как вечность, вслед за гулом Раны нарастающий писк маленьких Эхо, поочередно высовывавших головы из котомки Ноя, заглушил голос Раны. Поняв, что они уже могут двигаться, стараясь не терять времени, Йейл со всей силой воткнул копье в язык жабы и громко крикнул:

– Нави, вперед!

Словно ожидая этого, Нави поспешно заработал веслами и начал отдаляться от жабы, которая, корчась от боли, уходила на дно озера. Но не было похоже, что Рана так легко сдался. Язык жабы, стремительно поднявшейся на поверхность, в мгновение ока обхватил заднюю часть лодки, остановил ее и, что есть мочи, стал тащить их на дно озера. Ева, потерявшая равновесие от внезапной остановки лодки, как и все, стала скользить к хвосту лодки. В этот момент Ной схватил ее, находившуюся всего в нескольких дюймах от открытого рта Раны, за воротник и потянул назад. Ева быстро схватилась за борт и начала осторожно взбираться на лодку, которая теперь медленно поднималась вверх. Йейл изо всех сил вновь вонзил копье в язык Раны, однако на этот раз, несмотря на нестерпимую боль, Рана начал сжимать лодку еще сильнее. Лукс взволнованно летал рядом, стараясь отвлечь его. Эхо же уже давно спрятались внутри котомки. Когда все уже теряли надежду, из тумана появился гигантский клюв, ушел под воду, вонзился Ране в спину и начал поднимать его вверх. Большое тело жабы поднялось из воды в воздух, корма лодки, все еще крепко сжимаемая языком чудовища, начала подниматься на поверхность. Как только нос лодки опустился на воду, Нави воспользовался моментом и начал быстро двигать веслами. Не в силах больше сопротивляться, Рана отпустил их, и лодка поплыла на другой берег озера, а тело жабы, поднимавшееся вверх в тумане, потерялось из виду. Ева обернулась, чтобы посмотреть, что происходит с Раной, но постепенно рассеивающийся туман все еще не позволял видеть что-либо вокруг. Хотя они все и рухнули в лодке, когда та врезалась в берег и остановилась, их благополучное прибытие на берег было куда важнее. Изрядно уставший и с нетерпением ожидавший скорее выбраться из воды Нави, раскачивался взад и вперед, словно пытаясь выбросить путников из лодки.

– Неплохо, если вы, наконец, сойдете на берег. Или желаете вернуться?

– Плыть с тобой? О нет, дружище, я больше не допущу этой ошибки, отныне я вообще в воду не полезу. И еще, если мы вернемся назад живыми, я найду этого Тимора и разнесу его в клочья. Он точно знал, что у Раны есть такие способности, – пытаясь сойти с лодки, продолжил Градус. – Он желал нашей смерти. Он…

Не успел Градус закончить свою речь, как что-то ударилось о поверхность озера, и огромная волна, буквально выросшая из центра озера, отбросила их на несколько метров вперед. Лукс, которому удалось избежать удара волны в последний момент и спрятаться за ближайшим деревом, стал медленно выходить вперед. Он, вероятно, боялся, что Рана, теперь неподвижно лежавший на поверхности озера, мог прийти в себя и напасть на них в любой момент. Нави снова превратился в кошку, встряхнул с себя воду, а затем, потянувшись, попытался немного размять свое тело, которое так долго сжимала жаба. Ной, в свою очередь, хотел помочь Эхо медленно спуститься на землю из котомки. Но, похоже, они не нуждались в его помощи. Эхо сразу же забрались на руки и голову Ноя, а некоторые из них уже давно сидели на плече Йейла. Когда Ной хотел закрыть котомку, он заметил, к своему большому удивлению, что внутри котомки было сухо, словно ни капли воды не попало в нее за время их путешествия. – Странно, что мы все промокли, а в котомке все осталось сухим… – затем, вспомнив, добавил шепотом: – Ну конечно, магия Коридона… – и, улыбаясь, закрыл котомку.

Пока остальные приводили себя в порядок, Ева тревожно оглядывалась по сторонам. Она была удивлена: отчего все так спокойно ведут себя и даже не волнуются, не думают о том, что этот их спаситель может оказаться для них новым врагом? Она хотела спросить у Градуса причину. Но его нигде не было видно.

Сбросив водоросль, прилипшую к волосам, Ева приступила к поискам Градуса. Но ей не пришлось долго искать. Потому что две ноги, торчащие из дупла в стволе дерева перед ней, указали его точное местонахождение. Уже терявший терпение Градус, кричал из дупла в попытке что-то сказать. Услышав шум, Йейл подошел к дереву, схватил Градуса за ноги и изо всех сил по тянул к себе. Градус выскочил из дупла, издав звук, похожий на звук отлетевшей от бутылки с шампанским пробки, упал лицом вниз и стал медленно поворачиваться на спину, пытаясь что-то сказать. Видимо, кричать и барахтаться в дупле изрядно его вымотало. Потому что он, не говоря ни слова, поднял руку вверх и хотел что-то сказать, но передумав, опустил руку на землю и стал смотреть в воздух. Когда они немного пришли в себя и повернулись лицом к озеру, туман на его поверхности уже рассеялся, а рядом с безжизненным телом Раны, плавающим на поверхности воды, стояла гигантская птица, которая спокойно передвигалась по воде. Птица, по размеру в несколько раз крупнее Раны, какое-то время неспешно стояла рядом с добычей, затем подняла жабу в воздух своим длинным, загнутым вниз клювом, немного подержала в клюве, а затем, запрокинув голову назад, проглотила ее. Охота закончилась.

Гигантская птица, голова и лапы которой были полностью черными, а тело – белоснежным, – раскрыла свои усыпанные по краям черными перьями крылья и, широко взмахнув ими, подобно вееру, поднялась в воздух. Не дотрагиваясь до поверхности озера и сделав небольшой круг по центру, она полетела в их направлении.

Ева в страхе попятилась назад, но увидев, что все спокойно ждут приземления птицы, поняла, что все в порядке. Хотя это величественное создание и было большим, пока оно кружило в воздухе, а затем приземлилось, ни один лист на дереве не шелохнулся, а шелеста крыльев и вовсе не было слышно. Как только она коснулась земли, Йейл подошел к ней.

– Ибис, ты даже не можешь представить, как я рад тебя видеть! Спасибо за помощь! Ты спас нас.

– Я тоже очень рад, – ответил Ибис, хлопая крыльями, – но я очень удивился, увидев тебя на этой стороне леса и, честно говоря, это я должен благодарить вас. Я уже давно жду момента, когда Рана выйдет на поверхность. Наверняка, эта глупая жаба думала, что после всего, что натворила, сможет прятаться от меня на дне озера всю оставшуюся жизнь.

– Случайно не ты выбил ей второй глаз? – спросил немного восстановивший силы Градус. Затем: – Хватит вам уже проказничать, – прикрикнул он на маленьких Эхо, прыгающих у него на животе, и стал поочередно сталкивать их вниз, после чего уселся на большом камне впереди.

– Это было очень давно, – сказал Ибис, повернув голову в сторону озера, – у нас произошло еще несколько ссор после той битвы, когда я повредил ему глаз.

Он снова повернулся к Йейлу. – Ну и вид у вас! – смеясь, добавил он.

Из-за его слов Ева только сейчас заметила, насколько нелепо они выглядели. После того, как они испачкались на бо лоте, благодаря Ране озеро смыло их грязь, но все промокли до нитки, за исключением Лукса и Эхо.

– Но это можно исправить, – так же спокойно, как прежде, продолжил Ибис. Не давая им времени даже шевельнуться, он дунул на них. Это было невероятно! Одно его дуновение – и все были сухими.

– Кажется, все, – сказал Ибис. Словно это было самое обычное дело.

– А что вы здесь делаете? И кто эта девушка? – спросил он, словно ничего необычного не произошло.

Йейл рассказал Ибису все, что произошло до того момента, когда он появился и уничтожил Рану. И пока Йейл говорил с Ибисом, Ева шепотом спросила у Ноя:

– А кто такой Ибис?

– Он – один из великих и мудрых хранителей. Ибис охраняет озера и реки.

– И давно ты его знаешь? – с изумлением спросила Ева.

– Довольно давно, – не торопясь ответил Ной. – Мы с ним познакомились во время охоты.

– Какой охоты? Разве в ночном мире можно охотиться? – спросила Ева изумленно.

– Не такая охота, как у людей, какую ты себе представляешь, – смеясь ответил Ной. – Это охота за темными духами.

– Разве существует охота за темными духами?

– Конечно, мы стараемся их поймать и обезвредить, но иногда приходится и убивать, – увидев, что она смотрит на него с ужасом, он продолжил объяснять: – Видишь ли, темные духи – это пустые оболочки. У них не осталось ничего доброго, они полны обиды и гнева. Их разум давно заполнен местью, их невозможно вернуть в свой прежний облик. Они сами себя заключили во тьму… И единственный способ освобождения для них – это смерть.

– Вот как… – задумчиво произнесла Ева и продолжила расспрашивать:

– А на какой охоте вы с Ибисом по знакомились?

– На охоте за большой рыбой.

– За большой рыбой? – повторила Ева.

– Да. Она появилась из ниоткуда и начала уничтожать всех обитателей реки. Думали, что только мы охотимся за ней, а оказалось, до нашего прихода Ибис несколько раз пытался ее поймать, но тщетно. Этой рыбе каждый раз удавалось спастись.

Тогда мы решили ее обхитрить.

Есть часть реки, где очень глубокое дно. И раз в месяц, на полнолуние воды в реке становится меньше, чем весь месяц, и русло реки уменьшается. Тогда та глубокая часть превращается в небольшой пруд, который остается раздельно от русла реки. Вот мы и решили на полнолуние заманить ее туда, заставить оставаться там, пока вода не уменьшится, и та часть реки, где она находится, не превратится в пруд. После чего всем вместе попытаться ее убить.

– А как вы сумели переманить ее туда?

– Чтобы переманить, нужна приманка, и одному из нас пришлось выдавать себя за приманку, – ответил Ной и хитро улыбнулся.

– Правда?!! – ахнула Ева.

– Да… Йейл превратился в приманку, – смеясь, продолжил Ной. – За несколько минут до полнолуния, ближе к той части реки, Йейл притворился, будто решил порыбачить. А наша жертва, изрядно голодавшая несколько дней, из-за того, что уничтожила все живое в реке, без каких-либо подозрений приближалась к тому месту, где был Йейл… В это время Я и Ибис были в засаде. Но у нас была проблема. Вода в реке не уменьшалась. Надо было сделать так, чтобы рыба не покинула территорию пруда… Йейлу пришлось подпустить ее чуть ближе, чем полагалось. Ты даже не представляешь, какая вонь от нее исходила! Плавники и чешуя ее были направлены в обратную сторону. Из слегка приоткрытого рта виднелись острые зубы. Я уже начал думать, что весь наш замысел обречен на провал… К счастью, вскоре стали видны очертания границы образовавшегося пруда. Времени оставалось мало. Ведь до образования настоящего пруда оставалось всего несколько секунд. Сам Йейл находился в опасности. Он должен был отойти.

Как только границы пруда стали видны, Йейл решил медленно отступать. И вот, когда он поднялся, уронил свой кинжал в воду, который может превращать в копье, в тот самый миг рыба прыгнула вперед и проглотила Йейла.

– А как же Йейл спасся?!

– Дело в том, что в момент, когда рыба проглотила его, сама она уже не смогла покинуть пруд. Но приближаться к ней было просто невозможно. Рыба билась хвостом и плавниками о воду, как бешеная. Мы думали, что она злится на нас и старается не подпускать нас близко к себе. Но оказалось, что мы ошиблись. Затем, после спасения, Йейл объяснил нам, почему рыба так поступила. Дело в том, что в то время, когда мы думали, как спасти Йейла, он своими рогами пытался продырявить ей желудок.

– И что? Он смог это сделать?

–Смог, наверное, если бы мы не пришли на помощь. Ведь мы не знали, что все это происходит из-за него. Когда Йейл был в желудке рыбы, Ибис изо всех сил старался вытащить ее из воды, но тщетно. Тогда я попросил Ибиса хотя бы на несколько секунд удержать рыбу за хвост, чтобы она не раздавила меня. В этот момент я решил нырнуть в пруд. За считаные секунды я должен был отыскать кинжал под водой. К счастью, в этот раз план удался, и я успел найти кинжал вовремя, превратить его в копье Йейла и тут же отрубил голову рыбе другой – противоположной частью копья, той частью, которая в форме меча-полумесяца.

– Значит, после этого случая вы с Ибисом стали друзьями?

– Да, и даже очень хорошими. Конечно, Йейл и Ибис были знакомы давно, но наша дружба с Ибисом началась после того боя.

Пока они говорили с Евой, Йейл, который рассказывал Ибису о произошедшем, уже подходил к концу истории, и когда он завершал свой рассказ тем, как они сбежали от растений, которые пытались затащить их на дно болота с помощью стрекоз, Ибис, молча слушавший его все время, удивленно спросил:

– Стрекозы?.. Этого я не ожидал. Ведь они редко ради кого-то так поступают.

– Разве они летали вокруг, чтобы помочь нам? – с интересом спросил Градус.

– Стрекозы – мудрые существа. Они помогают тем, кто нуждается в помощи и действительно ее заслуживает. Кажется, у них была веская причина, иначе они бы никогда не подвергли себя такой опасности. Если честно, именно они привели меня сюда, они летали вокруг и не давали мне отдыхать, все пытаясь направить меня к озеру.

Закончив свою речь про стрекоз, Ибис, будто только что увидев Ноя, радостно воскликнул:

– Ной, ты сильно изменился с нашей последней встречи, взгляд уже совершенно другой!

Лукс полетел вперед и, почти прижавшись лицом к лицу Ноя, сказал:

– Взгляд изменился? Я не вижу никаких изменений. Нави, а ты видишь какие-то изменения? – окликнул он Нави.

Ной зажмурил глаза от яркого света Лукса и оттолкнул его в сторону.

– Лукс, ты, кажется, хочешь ослепить меня! – сказал он, подходя к Ибису.

Ной, стоявший рядом с Ибисом, обнял его гигантское тело, как обычно делают при встрече старые друзья, и сказал:

– Я понимаю, почему ты не приходишь к нам в пещеру, там для тебя слишком тесно, но почему ты не приходишь повидаться со мной? Я-то часто бываю в лесу.

– Если честно, я уже давно хотел прояснить один вопрос. Не хотел приходить к вам, не удостоверившись во всем. – Ибис помолчал, будто приводя мысли в порядок, а затем продолжил: – Лес с каждым днем меняется. Причем, не в лучшую сторону. Если раньше духи тьмы прятались и появлялись только в самые безопасные для них моменты, то теперь они нападают в открытую, ничего не боясь. Даже принадлежащая им часть ночного мира начала расширяться. Вы и сами знаете, что при рода всегда была милосердна и к нам, и к людям. Она всячески защищает нас, а большинство ночных духов стараются беречь природу. Сейчас же словно и природа от нас отвернулась. Что-то заставило ее так вести себя.

– Правда, порой даже для нас самих бродить по окрестностям становится опасным, – задумчиво произнес Градус.

– А ты еще не смог узнать причину всего этого? – спросил Йейл у Ибиса.

– Нет, – ответил Ибис, печально опустив голову. – Но я знаю, с чего все началось. – Он снова поднял голову и посмотрел на Йейла. – И я точно знаю, что место, откуда все началось, – это место, куда вы направляетесь.

Услышав, что единственной надеждой найти Илекса было отправиться в место начала всех бедствий, Ной встревоженно спросил: – Ибис, мы идем туда искать Илекса? Что все это значит? Как думаешь, он может уйти оттуда из-за этого?

– Даже если оно и является местом начала всех бедствий, это не значит, что Илекс покинет его. Он не просто ночной обитатель. Он – могучий дух-хранитель леса. Для вас будет сложнее всего заставить его показаться вам. Йейл и сам прекрасно знает, что Илекс любит перевоплощаться в какое-либо существо, иногда исчезая в одном конце леса и появляясь в другом. Каким бы сильным и могущественным он ни был, данная природой шалость навсегда останется в его сердце.

– А я все думал, почему Йейл не хочет с ним встречаться? Теперь все ясно, – пробормотал Нави.

– Но это не значит, что мы должны терять надежду, – сказал Лукс, заметив, что Еву все это сильно расстроило. – Если, начиная любое дело, мы будем думать о неудачном исходе и бросать его на полпути, то нет смысла верить в будущее. Мы должны сделать все возможное, чтобы победить, и стремиться к лучшему.

Закончивший свою речь Лукс полетел вниз, ударил Нави по голове, а затем снова взлетел. Нави развернулся, прыгнул в воздух и попытался поймать Лукса, который теперь был вне досягаемости.

– Вот ты дурак, я же не сказал, что мы не сможем его найти. Просто мне кажется странным, что такой дух, как он, играет в подобные игры, и еще, нельзя ли нам с помощью Ибиса полететь в то место, где мы сможем отыскать Илекса? Так мы сэкономим время.

– Нельзя, – ответил Йейл. – Впереди есть еще один лес, и пока мы будем лететь, мы можем пролететь мимо Илекса и не заметить его. А еще, нас слишком много, даже если Ибис согласится помочь, нам придется разделиться на две команды, а этого никак нельзя допускать.

– Понятно, – тихо произнес Нави.

– Ибис, ты хорошо знаешь эти места? – спросил Ной.

– Честно говоря, я мало знаком с частью леса, ведущей к скалам. Это место немного отличается от других. Когда я пытался спуститься в лес, мне казалось, что ветви, словно сплетались, чтобы не дать мне приземлиться. Даже если здесь я не могу вам помочь, я буду ждать вас прямо в конце леса, там, где начинаются скалы, там я смогу быть вам полезен. – Затем повернувшись к Йейлу, добавил: – В том месте, у скал, у тебя будет много работы, Йейл. Я недавно наткнулся там на следы твоего старого друга, – сказал он, будто пытаясь дать Йейлу время вспомнить, кем был этот старый друг, но увидев, что Йейл не ответил, сказал: – Малус… возможно, это напомнит тебе кое-что.

Услышав это имя, Йейл удивился и неуверенно сказал:

– Ибис, кажется, с годами ты начинаешь плохо видеть. Я уничтожил Малуса давным-давно. И следа этой грязной рептилии не может быть на земле!

– Ты ошибаешься, друг мой, – недовольно покачал головой Ибис. – Вероятнее всего, в последней битве он понял, что проиграет, поэтому каким-то образом смог скрыться.

– Тогда почему же он так долго скрывается и никому не показывается? Как бы то ни было, убить Йейла и доказать свою мощь, думаю, первое, что он хочет в жизни, – сказал Лукс.

– Насколько я знаю, каким бы нетерпеливым ни был Малус, причина, по которой он до сих пор не перешел в наступление, заключается в том, что он недостаточно силен, – ответил Ибис на вопрос Лукса. Затем, повернувшись к Йейлу, добавил: – Но, кажется, с момента вашей последней битвы прошло уже больше века. Надеюсь, что теперь он не предстанет перед нами сильнее прежнего.

Слушавшая их с интересом Ева, спросила у Йейла:

– А кто такой Малус?

– Малус – это горный змей. Впервые я услышал о нем, когда находился в деревне, которую охранял. Говорили, по ночам он приходил в деревни и входил в дома людей в облике их недавно умерших родных или отправившихся в дальний путь близких. Когда все засыпали, он съедал их, сжигал дома или всю деревню и уходил. Каждый раз, когда я слышал о нем, то понимал, что Малус все ближе и ближе подбирается к деревне, которую я охраняю, и что она, вероятно, не будет последним местом, куда он наведается. Подумав, что с моей стороны было бы глупо ждать, пока Малус придет в деревню и причинит кому-нибудь вред, я покинул деревню, которую охранял годами, и начал его искать. Когда я прибыл в деревню, в которой последний раз побывал Малус, то был в ужасе от того, что увидел. Он не оставил в живых ни одно существо, а от самой деревни не осталось ничего, кроме тлеющих кусков дерева. Когда я последовал за Малусом и нашел его, я прояснил одну вещь: причина всей его жестокости заключалась в том, что он пытался набраться сил и обрести новый облик. Он сказал, что хочет править не только на земле, но и в небе. Я боролся с ним всю ночь, и в конце боя мы оба были смертельно ранены. Но мне посчастливилось протащить его до края пропасти и сбросить вниз со скалы. Затем я потерял сознание от полученных ран, а когда пришел в себя, прошло уже несколько месяцев. А спасли меня Лукс и Нави, которые беспокоились обо мне и отправились на мои поиски.

– Когда мы нашли тебя, ты ничем не отличался от мертвеца. Все твое тело было в крови, – напомнил Нави.

– Когда мы, наконец, спустились вниз искать тело Малуса, то не нашли ничего, кроме кожи змеи, застрявшей в некоторых местах на скалах, и оторванных кусков мяса, – продолжил Йейл. – Он просто не мог выжить после полученных ран, это невозможно.

– В конце мы пришли к выводу, что его тело было смыто рекой, протекающей по дну пропасти, – сказал Лукс.

– Чтобы убедиться, что он точно мертв, мы в течение долгого времени искали его тело вдоль реки. Но нигде не было никаких следов Малуса, – глядя на Ибиса сказал Йейл, – невозможно, чтобы след, который ты увидел, принадлежал Малусу.

– Надеюсь, ты прав, и существо, след которого я видел, не Малус, – сказал Ибис, который пытался скрыть свое беспокойство. Затем он перевел взгляд с Йейла на Эхо, пытающихся втиснуться в котомку Ноя, и добавил: – А пока было бы хорошо, если бы двое из Эхо пошли со мной. Если вам понадобится помощь, пока я буду в небе, чем раньше я узнаю об этом благодаря Эхо, тем лучше.

Услышав это, Эхо, прекратившие борьбу за лучшее место в котомке Ноя, принялись спорить о том, кто полетит с Ибисом. Спор между ними закончился решением Йейла, велевшим им вытянуть две самые короткие палочки среди длинных. После долгого колебания и раздумий два Эхо, которые вытянули две самые короткие палочки, подпрыгнув от радости, поспешно взобрались на протянутое им Ибисом крыло, а оттуда ему на спину. Остальные же, недовольные своим поражением, полезли в котомку и закрыли ее за собой.

– Ну что же, тогда увидимся впереди, – сказал Ибис и, несколько раз взмахнув крыльями, поднялся в воздух. Плавно покружив вокруг них, он добавил: – Берегите себя! – и исчез в звездном небе.

Друг или враг?

Начинающийся через несколько шагов от озера край леса был усыпан маленькими разноцветными грибами. А толстые корни деревьев, невзирая на какие-либо препятствия, росли вплотную друг к другу, расползались в разные стороны по земле, кое-где собирались в узел и уходили глубоко в землю, а в некоторых местах исчезали далеко во тьме. Некоторые деревья же, рухнув наземь, вместо того, чтобы сгнить и смешаться с землей, будто не принимая печального конца, который уготовила для них матушка-природа, отбросили со стволов стебли, и каждый из них с каждым днем удлинялся и превращался в молодое деревце.

Они шли осторожно, оглядываясь вокруг, стараясь не упустить ничего из виду. Ведь это был настоящий грибной лес. Большие, маленькие грибы разных цветов, разных форм, съедобные, ядовитые… И каждый из них рос под своим деревом. Тут даже были маленькие грибные поляны, и росли они в определенных местах. Словно здешняя природа сама создавала благоприятные условия для каждого вида по отдельности. Но внезапно Лукс, долгое время молча шедший впереди, заметил вдали какой-то мерцающий свет и остановился. Остальные, следующие за ним, тоже остановились. Лукс внимательно посмотрел вперед и, окончательно убедившись в своем предчувствии, спросил:

– Йейл, как по-твоему, что это может быть?

– Не знаю, однако будет лучше, если я пойду вместе с Нави и проверю, – ответил Йейл.

– Только вы двое?! – начал возражать Градус. – А что, если там что-то опасное?!

– Да не кипятись ты так, мы же не в бой идем, – сказал Нави.

– Я же не без причины говорю это, – обиделся Градус.

– А вдруг он прав? Что, если там и правда что-то опасное? – с тревогой спросила Ева.

– Не волнуйтесь, не думаю, что впереди есть какая-ни будь опасность, – Йейл, стараясь их успокоить, продолжил говорить: – Но мы все-таки сначала должны выяснить, что это за свет, опасен ли он для нас. Затем обязательно вернемся сюда, к вам, и вместе решим, как поступить. И если все будет в порядке, то продолжим наш путь.

– Но… – Градус хотел еще что-то сказать, но Ной его опередил:

– Йейл прав, будет лучше подождать их здесь, если отправимся вместе с ними, будем только мешать. И оставлять Еву без защиты в незнакомом месте– неблагоразумно.

– Ну ладно, будь по-вашему, – неохотно согласился Градус.

– Отлично. Если все согласны, то мы пошли. Нельзя терять ни минуты, – радостно сказал Йейл и посмотрел на еле светящегося Лукса. – Ты тоже останься здесь, Лукс, отдохни вместе с остальными, мы вернемся, как только убедимся, что все в порядке, – сказал Йейл и направился вместе с Нави туда, откуда исходил свет.

После их ухода Ной сел на землю и, открыв котомку, вытащил лепешки, раздал каждому по одной, оставив две для Нави и Йейла, и последнюю для Эхо, а затем, откусив большой кусок от своей, добавил: – Не волнуйтесь, немного отдыха нам не повредит.

Кажется, все были уставшими, как и он сам, ибо после его слов все сели на землю и начали спокойно есть свои лепешки, а Лукс приземлился прямо посередине.

Только теперь Ева понимала, насколько она устала, ведь они ходили так долго, без отдыха. Несмотря на то, что это было совсем незнакомое место для нее, все равно тут она чувствовала себя спокойно. Как в то время, когда они все были в пещере возле костра. И здесь было так тихо! Наверное, из-за этого она вдруг вспомнила. Она очень хотела спросить у Ноя одну вещь после того, как узнала, что он часто бывал у них в деревне. Ей было интересно: наверняка он посещал их деревню и раньше, до того, как он говорил с хранителем их дома.

«Сейчас или никогда!» – убедив себя, она задала вопрос:

– Ной, помнишь, когда мы были возле пещеры, ты сказал мне, что часто бывал у нас в деревне? Даже в то время, когда не знал меня. Мне очень интересно, зачем ты приходил к нам?

– Мы приходили к вам в деревню по разным причинам, – не торопясь ответил Ной. – Иногда ради охоты, а иногда просто из-за того, что нам было скучно.

– Разве ты приходил к нам не один?

– Бывали случаи, когда я был один, но бывало, что посещал вашу деревню вместе с другими.

– А что вы обычно делали, когда не охотились?

– Ну, у нас были разные дела…

– Помнишь, однажды мы пришли забрать назад одного из Эхо? – весело спросил Лукс Ноя.

– Да, помню, – смеясь, ответил Ной.

– А зачем вы пришли за ним? Его что, похитили или он потерялся? – с интересом спросила Ева.

– Ну да, Эхо и потерялся, – засмеялся Лукс.

– Да они кого угодно заставят заблудиться, но сами не потеряются, – продолжил Градус недовольно. – И насчет похищения: чтобы похитить, их надо поймать. А это просто невозможно. До них дотронуться никто не сможет, если они сами этого не захотят или не позволят. Я-то знаю. Ведь тысячу раз пытался я их поймать, когда они меня дразнили. Но все впустую.

– А что же тогда случилось? – с любопытством спросила Ева.

– Дело в том, что один из них, вон, видишь того – самого маленького, который сидит рядом с Луксом? – спросил Ной, указывая на одного из Эхо, игриво улыбающегося им в ответ.

– Вот он очень любит книги…

– Так они и читать умеют?!

– Нет, не читать, – покачивая головой, отрицал Ной, – он любит книги с интересными рисунками. К примеру, книги для детей, – пытался Ной объяснить Еве. – В таких книгах рисунков больше, чем слов.

Ева кивнула в знак того, что поняла, о чем он говорит.

– Ну вот. Он увидел у одного из детей такую книгу, – продолжил Ной, – и во чтобы ни стало, хотел забрать ее себе. Украсть книгу он не мог. Ведь Эхо очень гордые и порядочные в душе.

– Тогда мы с Ноем решили ему помочь, – весело добавил Лукс.

– И что же вы сделали? – спросила Ева.

– Ты даже не представляешь!

– Ну что, скажи…

– Ной перевоплотился в старика-фокусника, – ответил Лукс. – Что?!

– У него иногда получается сменить облик, но на очень короткое время, – как ни в чем не бывало, объяснил Градус.

–

Что? Он может принимать другой облик? – Ева с удивлением смотрела на Ноя. Но потом ее удивление сменилось подозрением. Конечно, она верила, что он умеет менять облик. Ее беспокоило другое. Сейчас, перед ней – это настоящий Ной или он принял этот облик?! А может быть, он в самом деле выглядит по-другому.

– Да нет! – громко смеясь, ответил Ной. Он словно читал ее мысли. В течение короткого времени он довольно хорошо узнал характер Евы. И теперь точно знал, о чем она думает, как она мысленно представляет себе самые смешные или страшные обличия для него. – Это мой настоящий облик. Ведь Градус сказал, что даже если я смогу сменить облик, то долго в измененном облике оставаться не могу. Это под силу самым сильным ночным обитателям, как Йейл или Нави.

– Да я не об этом подумала, – ответила Ева, стараясь отрицать, а сама вздохнула с облегчением.

– Ну вот, после того, как я сменил облик, мы с Луксом пришли на улицу, где живет этот мальчик. К счастью, в тот день был его день рожденья, и я поговорил с его родителями, что мне многого не нужно за свое представление, и им не придется мне чем-то платить. Вместо оплаты я попросил их подарить нам ненужные детские книги с рисунками. Когда они спросили, зачем мне это нужно, я ответил, что дома меня ждет мой внук и ему очень нравятся такие книги.

– И они согласились?

– Ну да, конечно, согласились. Они сказали, что их сын уже вырос для таких книг и что они будут рады отдать нам книги с рисунками взамен на представление.

– И мы показали им представление, – весело продолжил Лукс. – А после представления они дали нам не только ту книгу, которая понравилась Эхо, но и несколько других… И он все еще хранит их.

– Значит, они ему и правда нравились? – Ева смотрела на Эхо-книголюба. Он теперь вместе с другими Эхо следил за маленьким жуком, который нес над головой кусочек лепешки, упавший на землю, когда они делили ее между собой.

– Жаль, что я вас тогда не узнала, было бы интересно, – с сожалением заметила Ева.

– Ева, – весело сказал Ной, словно, это только что пришло ему в голову, – ты не можешь вспомнить, но мы однажды встретились с тобой. – Увидев, что она смотрит с недоумением на него, он с тем же энтузиазмом продолжил: – Это случилось задолго до того, как я услышал о тебе от хранителя дома. Мы встретились перед вашим домом у вас в деревне, ты увидела нас – меня и Нави.

– Правда?! Когда это было?! – Ева старалась вспомнить. – Может, ты ошибаешься? Ведь если бы мы встретились, я бы тоже вспомнила тебя.

– Вряд ли. Ведь тогда я был в другом облике. Но я пообщался с тобой.

– Как ты выглядел? О чем мы говорили? – взволнованно спросила Ева.

– Помнишь старика, который однажды сидел возле вашего двора и смотрел на соседний дом? Там был еще и кот. Он прыгал рядом, словно пытался что-то поймать… – с надеждой спросил Ной.

– Да, вспомнила! – радостно ответила Ева. – Тогда я возвращалась домой, увидела кота и подумала: «Интересно, почему этот кот так сильно старается прыгнуть вверх?» и… и да, там был старик, он мне ответил.

Ева вместе с Ноем начали в один голос повторять слова «того старика»:

– Может, она и не хочет прыгать просто вверх, а старается кого-то схватить? – после чего они оба громко засмеялись.

– Знаешь, я тогда рассердилась, мол, почему этот человек стал разговаривать со мной? Я ведь не спрашивала у него ничего! Я просто вслух произнесла то, о чем подумала, – сквозь смех сказала Ева.

– Да, помню, ведь после моего ответа ты рассердилась и тут же побежала домой.

– Ну, прости. Была ночь, и у тебя был довольно странный вид, – повинилась Ева.

– А что вы там делали и где был я? Почему я не был с вами? – недовольно спросил Лукс.

– Это было прошлым летом. Ты тогда путешествовал с Йейлем. Помнишь? Тогда вас не было несколько месяцев в ночном мире.

– Ах да, вспомнил! Ну а вы тогда чем занимались? – Лукс снова задал свой вопрос.

– В доме, напротив с домом Евы, появился какой-то дух. Из-за того, что дом давно пустовал, он превратил это место в свое жилище. Владельцы дома давно хотели продать этот дом. Но дом не покупался… Владельцы, покупатели, да и жители деревни ничего не знали о существовании духа в доме. Все были в недоумении, мол, почему этот дом не продается? Но мы – то знали причину. Когда мы захотели его поймать, Нави похвастался, что он один, в виде кота, сможет справиться с ним. Ну, вот мы и поспорили с ним. А Ева пришла в тот момент, когда я наблюдал, как Нави мучается с духом.

– Ну и кто победил, кто поймал духа? – с интересом спросил Лукс.

– Духа поймал Нави. Но спор выиграл я, – смеясь, ответил Ной.

– Как ты?! Как это так? Поймал все-таки духа Нави, а спор выиграл ты? – удивился Градус.

– Если бы Нави не настаивал, что он сможет поймать духа, даже в виде кота, то я бы проиграл. Но к счастью, в конце концов, его терпение лопнуло, и он настолько разозлился, что сменил свой облик, превратился в шкатулку и заточил духа внутри себя. После чего и уничтожил его.

– Нави всегда такой, не умеет спорить, – заметил Лукс и продолжил: – Я хорошо знаю его… Но иногда я тоже могу ошибаться насчет него. Ведь в день, когда Ной впервые появился в ночном мире и когда он встретил Нави, я был уверен, что из-за характера Нави они никогда не подружатся. Но оказался не прав. К моему удивлению, они подружились!

– Как это? Когда Ной впервые появился в ночном мире? – с удивлением спросила Ева. – Разве он изначально не был ночным обитателем?

– Ну, знаешь ли, он появился тут внезапно и остался жить. И несмотря на то, что он не совсем принадлежит к ночному миру, но и к миру людей он тоже не принадлежит. Ведь… – внезапно Лукс замолчал. Он был растерян. Ведь он только что заметил, что сказал что-то лишнее. И, стараясь не встречаться с Ноем взглядом, тихо сказал:

– Ной, может, ты сам все расскажешь? Думаю, будет лучше, если Ева узнает все от тебя самого.

Видя, что она сейчас смотрит на него, Ной не смог выдержать полный вопросов взгляд Евы. Теперь он спокойно смотрел в землю, и воспоминания о прошлом, которые он столько лет пытался забыть, оживали в его голове. Наконец, он собрался с силами и начал говорить. Его голос был подобен голосу заключенного, который сознавался в своих грехах… спокойный, дрожащий. Каждое слово отражало сожаление и печаль.

– Да, это правда, что я не принадлежу ни к миру людей, ни к миру ночных обитателей. Причина, по которой я здесь, состоит в том, что я просто трус, который не может принять реальность. Несколько лет назад землетрясение в месте, где я жил, унесло сотни людских жизней. Среди них были и мои родители. В тот день все шло своим чередом. Так как это были выходные, мы все были дома. Мама накрывала обеденный стол. После обеда мы собирались выйти на улицу погулять. Потом все произошло так стремительно… Здание, в котором мы жили, начало трястись, тряска была настолько сильной, что просто невозможно было подойти к двери, а что произошло после, я уже не помню. Когда я пришел в сознание, я находился в больнице. Моя тетя спала на стуле у моей кровати, положив голову на ее край, а ее муж сидел на стуле в углу комнаты и смотрел в окно. Но его мысли, казалось, были в другом месте. Я, стараясь не разбудить тетю, осторожно встал с постели и подошел к нему, боясь услышать ответ, но все же спросил, где мои отец и мать, но он не ответил. Я спросил еще раз, но ответа не было. Я уже терял терпение и хотел было разбудить тетю, как, обернувшись, не смог поверить своим глазам. Мое тело все еще лежало на кровати, в то время как я стоял у окна. Как такое возможно? «Это сон, это сон!» – твердил я себе. Я начал бить себя по лицу, но проснуться не мог. В этот момент я подбежал к медсестре, которая вошла в комнату, и спросил ее, что со мной происходит, но она меня не слышала. Она подошла к моей кровати и начала измерять давление, а дядя, отвлеченный ее приходом, подошел к ней и справился о моем состоянии. Она же ответила, что ухудшений нет, состояние стабильное, без изменений, как и раньше. Когда она вышла, дядя разбудил тетю, осторожно коснувшись ее плеча.

– Ты иди домой, немного отдохни, я останусь здесь, все равно сегодня у меня нерабочий день, – прошептал он, будто пытаясь не разбудить меня.

– Знаешь, я их видела во сне, будто ничего не произошло и они все были еще живы, – сказала тетя, встала и прижалась лицом к груди мужа, – как мы скажем ему правду, когда он проснется, как объясним, что его родителей нет в живых?

Я не мог поверить в то, что она говорила сквозь рыдания, это не могло быть правдой.

– Мы не можем скрывать от него правду, родная, – начал успокаивать тетю ее супруг.

– Но как мы скажем ему правду? Как скажем, что родители спасли его, пожертвовав собой? Что они защитили его своим телом и даже, когда прибыли спасатели, из последних сил настаивали на том, чтобы первым вытащили сына, а не их самих… Я его знаю. Ной никогда не смирится с такой реальностью.

– Только бы он очнулся, а дальше все будет хорошо. Мы не оставим его одного…

Я больше не мог слышать, что они говорили. Мир будто кружился в моей голове, одни и те же голоса звенели в ушах и постоянно сменяли друг друга: «принесли себя в жертву», «умерли при землетрясении» и т.д. Я не помню, как вышел из больницы. Я ничего не видел вокруг. Будто в моем сердце образовалась огромная, бесконечная пустота. Если окружающие меня не видят, если они не замечают меня, какой смысл мне смотреть вокруг и какой смысл здесь оставаться, если мои родители мертвы? Я просто шел вперед, для меня не имело значения, куда я иду и что будет дальше. Когда я пришел в себя, передо мной была темная тропа, похожая на туннель. В конце туннеля был свет. Я просто шел к этому свету, не думая, что будет в конце. Когда же я подошел совсем близко к свету, то увидел Лукса и Йейла. Если честно, было бы неправдой сказать, что я не растерялся от страха. Я попятился назад и упал на землю. Когда я увидел приближающегося ко мне Йейла, закричал от ужаса и закрыл лицо руками, будто это спасло бы меня, и просто надеялся, что они не увидят меня, как и другие.

– Эй, кто ты? – спросил меня Йейл.

«То есть, он со мной разговаривает? Нет, это невозможно, наверняка, рядом с ними кто-то есть», – думал я, все еще не поднимая головы.

– Как ты попал в мир ночных обитателей? – спросил меня Йейл, сам прекрасно зная ответ, – что ты здесь делаешь?

Когда Йейл схватил меня за руку и начал поднимать, от страха я не знал, что делать. Он видел меня, как это было возможно?! Когда я проснулся и пытался поговорить с людьми, никто из них меня не слышал, когда же я пытался дотронуться до них, моя рука уходила в пустоту. А он говорил со мной, мог дотронуться до меня… Я растерялся, не мог говорить, и ноги меня не слушались. Даже если я захотел бы убежать, меня будто пригвоздили к земле. Я не мог сказать ни слова от ужаса, а голос в моей голове все повторял: «Это конец, это твой конец».

– Поторопись, ты должен вернуться, пока не стало поздно, – разозлился Йейл, а затем повернулся к Луксу: – Я же говорил тебе не светить, пока не наступит полная тьма! Теперь, увидев твой свет в полутьме, этот глупец смог попасть в наш мир! – рассердился он. – Эй, ты, – обратился ко мне Йейл, – ты глухой или немой? Скажи хоть слово!

Увидев, что от вопросов толку нет, он посмотрел на окунувшийся во тьму лес и сказал:

– Ну вот! Теперь уже поздно, как мне вернуть тебя после наступления полной темноты?! – и отпустил мою руку.

В тот момент, когда он меня отпустил, я упал на землю и будто пришел в сознание после удара. Не колеблясь ни секунды, я побежал в противоположном направлении от Йейла и Лукса. «Где бы я ни был, чем дальше они будут от меня, тем лучше», – думал я и бежал вперед, не оглядываясь. Вдруг кто-то схватил меня за ноги и поднял вверх, этим мой побег и закончился. Ветки сплетались вокруг меня и крепко прижимали мои руки к телу. В конце концов, они стали так сильно сдавливать мне горло, что я больше не мог даже кричать или звать на помощь. Если бы Йейл не подоспел, я бы, наверное, давно стал добычей этого хищного растения. Когда он спас меня, я упал на землю и сильно ударился, однако не мог сердиться на своего спасителя. В конце концов, он спас меня от смерти в последний момент. И, если честно, я все еще его боялся. Затем он взял меня с собой в пещеру, сказав, что если я останусь здесь один на ночь, то превращусь в пищу для темных духов. Когда я узнал, куда попал, я стал наставать на том, чтобы остаться здесь. Я отказывался называть причину. Когда он кричал и настаивал, чтобы я вернулся утром на рассвете, а я уверял, что хочу остаться здесь, появился Илекс. Илекс уже знал, кто я, когда я входил в лес. Он сказал Йейлу, что должен поговорить со мной наедине, вывел меня из пещеры и объяснил, что если я останусь здесь надолго, то не смогу вернуться обратно и что мне придется забыть солнце и день и привыкнуть к ночной жизни, и насколько свет может быть опасным для меня. Когда он понял, что я категорически не желаю возвращаться в тот мир, позволил мне остаться.

– Ной, почему ты не вернулся в свой мир в тот день, когда Илекс предоставил тебе выбор? – спросила Ева.

– Потому что я боялся, – ответил он и продолжил говорить, несмотря на изумленный взгляд Евы. – Я боялся жить в мире, где больше не было моих родителей, боялся каждый день чувствовать себя виноватым в их смерти.

– Но ведь ты же не виноват ни в чем, – возразила Ева, взволнованно глядя на него. – Каждый готов пожертвовать всем ради своих близких. Я уверена, что они тоже хотели, чтобы ты жил и был счастлив, – затем с уверенностью добавила: – Ты ни в чем не виноват.

– Знаю, – ответил он почти шепотом. – Но в тот момент я винил во всем себя. Я очень тяжело переживал их отсутствие. – Ной говорил с трудом, будто каждое слово разбивало ему сердце. – Даже сейчас, когда я иду в больницу, я всем сердцем надеюсь увидеть их около своей постели. Но каждый раз, когда вхожу туда, я вижу лица людей, которых увидел первыми после пробуждения.

Ева, пораженная последними словами Ноя, сказала:

– Так ты все еще жив в том мире? Может, ты сможешь вернуться туда?

– Нет, я больше не могу вернуться туда. С первого дня моего пребывания в этом мире моя душа привыкла ко тьме и может существовать только в этом мире. Только по вечерам, когда ночной мир объединяется с миром людей, я могу наведываться в то место.

– Если ты, допустим, провел в этом мире более одной ночи, то сколько времени прошло в том мире? И даже если ты дух, разве Тенебрис не в силах отнять у тебя оставшуюся жизнь?

– Как сказал Илекс, я не принадлежу ни к этому миру, ни к тому. Я просто дух, покинувший тело. Если Тенебрис прикоснется ко мне, ничего не произойдет. Потому что у меня нет тела, которое она может уничтожить. Поскольку я нахожусь между жизнью и смертью, мое время не имеет для нее значения. Что до времени, то я не пришел в этот мир, попав в ловушку Тенебрис. Я вошел в этот мир с помощью Лукса, а Илекс принял меня в ночной мир. Каждая моя ночь в этом мире такая же, как у обычного ночного обитателя. Время здесь идет так же, как и в человеческом мире. Просто Тенебрис так заколдовывает своих жертв, что даже через годы человеку кажется, что прошло всего несколько минут или часов. По этому, правда, в редких случаях, когда человек, вырвавшийся из ее ловушки, возвращается в свой мир, он думает, что ушел из дома на очень короткое время, на самом же деле, в его мире прошло уже много лет.

– А если ты сможешь вернуться в свой мир, сколько времени там уже прошло?

– Если бы я мог… приблизительно, должно пройти около двух лет. Я уже почти два года, как живу в ночном мире. Если честно, все эти годы у меня не было желания возвращаться в свой мир, и жизнь здесь мне кажется счастливее и интереснее. Часто гулять с Йейлем, обсуждать новости с Луксом и Нави, слушать, как Градус ругается с Эхо, наблюдать, как он пытается их поймать, и многое другое делает мою жизнь здесь веселой, – ответил Ной, затем спокойно посмотрел на Еву.

Потом они все просто молчали. Это была неловкая тишина. Тишина, которую сложно было нарушать, но одновременно это было очень просто. Для Евы было сложно найти слова, которые могли бы утешить Ноя. Даже если до этого она хотела больше всех узнать о нем, то теперь жалела о том, что спросила и заставила его пережить все эти болезненные воспоминания заново.

– Интересно, когда они вернутся? – внезапно спросил Градус. Видимо, он тоже чувствовал их неловкость.

– Наверное, они далеко ушли, – сразу ответил Ной, стараясь разрядить обстановку.

– Надеюсь, с ними все хорошо, – тут же сказала Ева, глядя в сторону света. Ведь она понимала, надо отвечать быстро, чтобы все было как прежде. Но теперь она действительно начала волноваться, ведь как бы то ни было, они ушли давно и все еще не вернулись.

– Не волнуйся, беспокоиться нужно тем, кто встанет на их пути, – уверенно сказал Градус.

Ева, немного успокоившись после его слов, откусила большой кусок от своей лепешки и стала осматриваться, ведь пока они разговаривали, она забыла о еде. Две маленькие ножки, взволнованно барахтающиеся впереди между корнями дерева, привлекли ее внимание и заставили встать и подойти к дереву. Ева, все еще пытаясь разглядеть обладателя маленьких ножек, сказала Ною:

– Ной, похоже, здесь кому-то нужна помощь.

Ной, последовав за Евой, осторожно отодвинул листья и увидел ежа, застрявшего между корнями дерева чуть выше земли.

– И как же тебя угораздило здесь застрять? – спросил он, засмеявшись. Когда же он протянул руку, чтобы освободить ежа, Градус помешал ему, схватив его за руку.

– Ной, а ты не думаешь, что он может оказаться лживым духом, который поймает вас в свою ловушку?

– Да брось, он совсем не похож на опасного и жестокого духа, – ответил Ной, медленно убирая руку Градуса со своей. – Не волнуйся, сейчас мы тебя спасем, – обратился он к ежу и принялся аккуратно раздвигать ветви дерева. Наконец, освободив ежа, он отнес его вместе с Евой к Луксу, чтобы осмотреть, нет ли каких-либо ран.

– Кажется, одна из его колючек вонзилась ему в плоть, – с тревогой за метила Ева.

– Где? – спросил Ной и, поднеся ежа поближе к свету, стал осматривать его внимательнее. И в самом деле, одна из колючек за головой зверька была повернута назад и вонзилась в его тело.

– Вероятно, это случилось, когда он пытался выбраться из корней, – сказал он, осторожно потянув колючку немного назад и вытащив ее из тела животного, положил бедолагу на землю, после чего тот, наконец-то, стал свободно дышать. Ной достал из котомки флягу, наполнил крышку водой и пододвинул к ежу. Когда еж, напившись воды, поднял голову и начал нюхать воздух, Ева, подумав, что он может быть голодным и отломив от своей лепешки несколько кусочков, протянула в ладони ему. То, с каким аппетитом он стал их поедать, подтвердило ее догадки. Но, услышав звук шагов позади, они обернулись, временно забыв про ежа. Хотя и было ясно, что две движущиеся к ним темные фигуры были Йейлем и Нави, Лукс, стараясь быть осторожным во всем, полетел вперед и осветил лица идущих. Он посмотрел сперва на Йейла, а затем на Нави, и убедился, что все в порядке.

– И какой вывод вы сделали из увиденного? – спросил он с любопытством.

– Пока ничего опасного нет. Нас даже поразило то, что мы увидели, – ответил Нави.

Ной протянул одну из лепешек Нави, а другую – Йейлу.

– Я рад, что вы вернулись живыми и невредимыми. А мы до вашего прихода нашли здесь маленького ежика, – сказал он и указал на то место, где был еж.

– Еж … – протянул Йейл, глядя в указанном направлении, – я ничего там не вижу.

Ева, Ной и Градус быстро повернулись туда, куда они положили ежа, но его давно и след простыл. Лукс подошел и осветил место для большей уверенности.

– Видимо, он воспользовался тем, что мы отвлеклись, и убежал, – предположил он и подошел к Йейлу.

Йейл, положив в рот последний кусок лепешки, сказал:

– Хм… Если все закончили есть, давайте продолжим наш путь, – и, увидев, как в знак согласия все начинают выстраиваться в очередь, как и раньше, добавил: – Тогда вперед!

По пути Градус пытался заговорить с Нави, все рас спрашивая о том, что будет впереди, в то время как Нави, любящий его подразнить, отмахивался:

– Даже если я что-то скажу, ты все равно ничего не поймешь, узнаешь, когда сам все увидишь.

Некоторые из Эхо, уставшие сидеть в котомке, уместились на плечах Евы и Ноя, в то время как другие прыгали по их следам.

– Если заблудитесь, никто вас искать не станет, – ворчал Градус, слова которого маленькие Эхо игнорировали, подбирая с земли разноцветные камушки и набивая ими свои карманы.

Хотя Ева, видевшая, как приближающийся свет движется и разделяется в некоторых местах на части, затем летит взад и вперед по воздуху и снова сходится на прежнем месте, думала, что все это ей мерещится, но вопрос Градуса подтвердил, что с ее зрением все в порядке.

– Йейл, они движутся или это только мне так кажется? Эти мелкие частички света впереди, они движутся к нам? – поинтересовался Градус.

– Светлячки, – ответил Йейл на вопрос Градуса. Затем, повернувшись к остальным, добавил: – Не переживайте, когда мы шли с Нави, тоже поначалу немного беспокоились, но, узнав, кто они и почему себя так ведут, поняли, что беспокоиться не о чем.

Пока Йейл говорил, светлячки уже давно подлетели к ним и, пролетая между каждым из них, садились кучками каждому на голову, затем снова поднимались в воздух и смешивались с другими светлячками. Ева с интересом наблюдала, как не которые из этих маленьких кусочков света исчезали в волосах Ноя и появлялись снова через несколько секунд в воздухе, и как Градус изо всех сил пытался их прогнать. Йейл и Нави, которые уже были свидетелями подобной сцены, спокойно стояли и улыбались, наблюдая, как Эхо радостно ловили светлячков в воздухе, а затем пытались разглядеть их в своих ладонях, но, с грустью осознав их исчезновение, несмотря на все свои усилия, застывали от изумления и вновь принимались за прежнее. Бедный Лукс же летал взад и вперед, пытаясь избавиться от окружавшей его кучи светлячков, и, насколько могла видеть Ева, все его усилия были напрасны. Когда Лукс принял свое поражение и начал стоять спокойно, светлячки покружили вокруг них в последний раз и полетели туда, откуда прибыли.

– И к чему это все было? – спросил у Йейла измученный Лукс.

– Полагаю, они проверяли, опасны ли мы для них. Однако все же не могу точно сказать, почему.

Йейл сделал паузу и по смотрел вслед за удалявшимися светлячками.

– До сих пор я видел их в лесу несколько раз, но в таком количестве и всех вместе вижу впервые.

– Наверняка, на стоящую причину мы узнаем впереди, – сказал Нави, смахнув хвостом на землю прицепившихся к нему двоих Эхо, а затем добавил: – Мне кажется, если что-то опасное и было, оно произошло бы, когда светлячки были здесь.

– Наверное, – ответил Градус, с интересом осматривая новые грибы вокруг них. Ведь эти грибы отличались от грибов, которые росли на опушке леса.

На дороге перед ними на камнях и деревьях сияли грибы разного размера, а те, которые были похожи на про зрачные мелкие пузыри света, медленно двигались в разных на правлениях, каждый оставляя за собой яркий след, подобно улитке. Были и такие грибы, которые росли вдоль стволов деревьев и светились разными цветами, а белые грибы, разбросанные вокруг большими и маленькими кучками, раздували свои шляпки и взрывались, издавая негромкий хлопок. Образовывавшиеся от этого частички пыли разлетались в воздухе, некоторые из них оседали ближе к тому месту, где росли грибы, а некоторые попадали на дорогу, по которой двигались Ева и другие, тем самым создавая маленькие огоньки, появляющиеся и исчезающие на земле при каждом их шаге. Часть их была размером с рисовые зерна, а некоторые – даже выше Йейла. Хотя у большинства грибов шляпка была похожа на зонтик, у некоторых из них она была вывернута наружу, в результате чего в них собиралась влага, образуя небольшую лужицу на макушке каждого гриба. Ева, думая, что некоторые грибы украдкой наблюдают за ними из-под своих шляпок, захотела это проверить и начала идти спокойно, никуда не всматриваясь, а затем резко повернулась. Увидев, что грибы стояли неподвижно, она поняла, что ошибалась, и покачала головой, словно пытаясь избавиться от своих нелепых мыслей. Было просто невозможно, чтобы за ними наблюдали еще и грибы.

Спустя некоторое время после долгой ходьбы, встретившие их светлячки собрались перед ними на грибе размером с целый дом. Когда Йейл и другие приблизились к грибу, некоторые из спокойно стоящих светлячков начали двигаться в разных направлениях, в то время как другие поднялись в воздух и начали кружить. Думая, что причиной всего этого беспокойства были они, Йейл немного отступил назад, но вскоре понял, что причина была не в них, а в гигантском грибе, шляпка которого склонилась к земле под тяжестью своего веса, а теперь медленно поднималась. Когда гриб начал подниматься, стало видно его лицо, спрятанное под шляпкой, а его сияющие в темноте глаза стали пристально рассматривать путников. Его ствол был усыпан множеством грибов, похожих на те, которые они раньше видели на деревьях, однако в отличие от них, эти не сияли. Хотя его руки, долгое время остававшиеся неподвижными, напоминали человеческие, они были покрыты плотным слоем мха, а свешивавшиеся с тела и шляпки плетучки начали покачиваться в воздухе, как только гриб поднялся.

Не зная, было ли для них другом или врагом стоявшее впереди существо, Йейл крепко сжал в руке свое копье и приготовился к внезапному нападению, в то время как Ной и Градус двинулись вперед, пытаясь защитить Еву. Нави же, внимательно наблюдавший за огромным существом, был готов атаковать при его малейшем движении. А бедный Лукс, почти

полностью

приглушив свой свет, неподвижно стоял в воздухе позади Ноя и с волнением наблюдал за происходящим. Тишину, полную тревоги и беспокойства, нарушил писк Эхо. Путники точно не знали, когда эти маленькие шалуны отошли от них и когда успели залезть на шляпку гриба. Но одно было ясно: существо перед ними вовсе не было опасным. Так как Эхо без страха бегали по его шляпке, а некоторые из них хватались за плетучки, свисая с его шляпки, и раскачивались из стороны в сторону. Вместо того, чтобы рассердить гиганта, такое их поведение, наоборот, развеселило его еще больше и он, улыбнувшись, взял уставших дурачиться Эхо в руки и положил их на землю. Гигант заговорил голосом, подобным доносившемуся издалека грому:

– Хотя мне и сообщили, что ты наведаешься сюда, я не поверил этому, но это вовсе не значит, что я не рад тебя видеть.

Увидев дрожащего от страха Лукса, добавил:

– Я не причиню вам вреда, будьте спокойны.

Йейл и без его слов понял, что он для них не опасен, с того момента, как Эхо стали весело играть с ним. В конце концов, он знал, что Эхо издавна живут в этих лесах и могут с первого взгляда отличить добрых духов от злых.

– Но кто ты и откуда меня знаешь? Я уверен, что мы никогда не встречались с тобой раньше, – сказал Йейл.

– Меня звать Летебр. Раньше я был стражником перехода из этого леса на другую сторону. Ни одно живое существо, полное ненависти и жестокости, не могло пройти по этому переходу благодаря моей мощи и сильному контролю. – Затем, оглядываясь назад и не скрывая своего горя, добавил: – Теперь же охранять уже нечего, и я стараюсь защитить и помочь тем, кто хочет перейти на ту сторону. Я знаю не только о тебе, но и обо всех остальных, кто рядом с тобой.

Когда он заметил, что остальные смотрят на его тело, которое приросло к земле и не могло двинуться с места, он пояснил:

– Чтобы узнать что-либо о ком-то, мне не нужно покидать свое место. – Затем, посмотрев на сидящих на его руке светлячков, добавил: – Они помогают мне узнать, что происходит в мире вокруг меня и кто сюда приближается, – указывая на другие грибы вокруг него, – к тому же, у меня есть и другие помощники. Благодаря им я знаю, какой опасный путь вы прошли и очень хочу помочь вам, чем смогу.

Даже самые маленькие грибы после его слов начали шевелиться, из-под их шляп были видны черные, как уголь, похожие на бусы, маленькие глаза, и они весело улыбались им. У некоторых из них были руки и ноги, и они свободно меняли свое место, когда хотели. В это время Ева, сказав шепотом: «Все же они следили за нами!» – с восхищением наблюдала, как один из них, и даже очень знакомый, которого она видела при входе в лес: маленький с ало-красной шапкой, побежал и спрятался за другим – большим грибом.

– Мы ищем Илекса, – без промедления ответил Йейл. – Насколько я знаю, он большую часть времени проводит в северной части леса. Нам нужна его помощь.

– А вы знаете, что ждет вас впереди? – спросил он.

– Мы знаем, что впереди нас ждет сильный враг, – ответил Нави, подойдя к сидевшему на земле Градусу, – но мы не можем вернуться. Илекс для нас – единственная надежда… Для всех нас.

Йейл, всем сердцем надеясь, что предположения Ибиса окажутся ошибочными, спросил Летебра:

– Может ты скажешь, кто наш противник?

Летебр ответил, не торопясь, будто давно ждал такого вопроса:

– Он унес жизни тысяч людей много лет назад, а теперь проснулся от глубокого сна и скоро нападет на деревню вблизи, чтобы стать еще сильнее. – И, помолчав несколько секунд, добавил с сожалением: – Раньше он извергал огонь, теперь же у него еще и крылья есть. Кажется… кажется, его звали Малус.

Из-за услышанного Йейл не смог сдержать свою ярость и сильно ударил ногой по лежащему рядом камню, не обратив внимания на то, что от его удара кусок скалы откололся и ударился о дерево, отчего его листья осыпались.

– Значит, эта грязная рептилия действительно выжила после битвы и долгие годы ждала подходящего момента, что бы снова напасть! – гневно выпалил он.

Вопреки всеобщим ожиданиям, листья, осыпавшиеся с ветвей дерева, вместо того, чтобы упасть на землю, немного покружили в воздухе и полетели обратно вверх, вернув дереву первоначальный вид. То, чем были эти листья, стало известно, когда один из Эхо, которого не волновал гнев Йейла, вскочил ввысь, схватил один лист в воздухе и показал его Еве. Как оказалось, это были маленькие ночные существа, которые все это время сидели на дереве, а их крылья, делающие их не видимыми, выглядели точь в точь как настоящие листья. Когда Эхо раскрыло ладонь, маленькое существо задрожало от страха, скрестило руки и ноги на животе и, не желая упустить возможность, со скоростью света взвилось в воздух и скрылось среди остальных «листьев». На месте камня же была большая яма и небольшие следы насекомых, давно сбежавших в глубины почвы.

Йейл ходил взад и вперед, словно когда он останавливался, земля обжигала ему ноги, как раскаленные угли. Конечно, если бы он был один, как раньше, он бы так не волновался перед предстоящей встречей с Малусом. Но на этот раз он был не один. Остальные могли тоже пострадать в битве с Малусом. И на этот раз у него не было много времени. Малус мог помешать им добраться до Илекса. Сам Йейл еле выжил в предыдущей битве, теперь же все могло быть сложнее.

Понимая озабоченность Йейла, Ной, стараясь не терять надежды, спросил:

– Может, ты знаешь, как мы можем победить его? – Увидев же, что Летебр молчит, добавил: – Даже пустяковая мелочь, которую ты знаешь, может иметь для нас жизненно важное значение.

– А можно послать туда светлячков и что-нибудь узнать с их помощью? – поинтересовался Лукс.

– Это можно было сделать, когда он спал, но тогда мы еще не знали, что он был здесь. С тех пор, как он проснулся, приблизиться к нему просто невозможно. А тех, кто пытается подойти, он без вопросов и колебаний превращает в пепел.

– Как насчет того, чтобы мы обошли то место, где он находится, и на время отложили битву с ним? – спросил Градус, пытаясь использовать любую предоставившуюся возможность.

– Это невозможно.

Услышав короткий, но твердый ответ Летебра, Градус несколько недовольно продолжил:

– Но по чему невозможно? Там же не так, как на болоте, где мы не могли изменить направление, зная, что передвижение по краю болота займет у нас много времени и там не будет возможности двигаться дальше. Теперь ведь болота нет.

– Даже если болота нет, на этот раз путь вам преграждает пропасть. Малус же перекрыл мост, а это единственная дорога на другую сторону.

– А если мы попросим Ибиса, чтобы он перенес нас на ту сторону пропасти? Ведь другого выхода больше нет, – с надеждой в голосе предложил Нави.

– К сожалению, это тоже невозможно, – покачал головой Летебр. – Он может чувствовать даже малейшее движение по ту сторону пропасти. Не успеет Ибис поднять вас в воздух, как он настигнет вас. Даже если вы сможете перейти на ту сторону пропасти, он наверняка последует за вами. Если учесть то, что сейчас у него уже есть крылья, находиться в воздухе для вас гораздо опаснее, чем на земле.

– Я думал, что все его стремления править небесами были чепухой, и он просто потерял рассудок от жадности. А оказалось, что он говорил это на полном серьезе, – произнес Йейл. Затем добавил: – Выходит, если он только что проснулся, то напасть на де ревню у него не займет много времени. Возможно, сегодня или завтра он перейдет в наступление, начав с ближайшего к нему села. Пройти мимо него – не выход, он может последовать за нами в любой момент или вовсе не оказаться на месте, когда мы вернемся… – он уже будто разговаривал сам с собой, порой голос его переходил в шепот. – Что теперь будет?.. Получается, нет другого выбора, кроме как сразиться с ним, – задумчиво произнес Йейл, решив все за несколько секунд, и начал говорить, как обычно – спокойно и уверенно. – Я постараюсь удержать его, как можно дольше. Если я мог драться с ним раньше, могу сделать это и сейчас. Пока я буду отвлекать его, вы, не теряя времени, переходите на другую сторону пропасти и ищите Илекса.

– Нет! – возразил Нави. – Мы все должны сражаться.

– Нави! – прервал его Йейл, повышая голос. – Ты не понимаешь, нельзя терять времени! К тому же, мы не можем подвергнуть опасности Еву.

– Но ведь мы не можем оставить тебя одного, это неправильно, – не смогла сдержаться Ева, – тебе не следует жертвовать собой, пока я буду пытаться спастись.

– Пойми, я делаю это не только ради тебя, а ради всех вас. Кроме того, это битва между ним и мной. Я должен сам завершить битву, которую начал несколько лет назад.

Увидев разочарованное выражение их лиц и поняв, что все эти протесты были вызваны тем, что все они очень беспокоятся за него, он немного смягчился.

– Вы не хотите оставлять меня одного, но пока мы будем сражаться с ним, для всего остального может быть слишком поздно. Учитывая, что мой предыдущий бой с ним длился очень долго, предстоящий может продлиться еще дольше. Если вас беспокоит его мощь, то у нас есть небольшое преимущество. Несколько лет назад в своем первом бою со мной он был на пике своей силы. Теперь же, хоть у него и есть крылья, он все еще немного слаб. В конце концов, после битвы со мной он приложил много усилий для исцеления от полученных ударов и для появления своих крыльев. К тому же, если он проснулся недавно, значит, у него не было возможности поохотиться. Так что лучше послушайте меня. – Увидев, что Нави хочет что-то сказать, он продолжил: – Не возражайте. Лучше постарайтесь сделать то, что я говорю. Единственный выход – это когда я буду сражаться с ним, вы должны перейти на другую сторону пропасти. Если я быстро покончу с ним, я догоню вас, но если битва затянется, постарайтесь вернуть Еву в свой мир, как можно скорее. Если Илекс не поможет вам советом по поводу Тенебрис, не пытайтесь сразиться с ней в одиночку. Попытки справиться с ней без меня могут быть для вас крайне опасны.

Затем он повернулся к Ною, надеясь получить поддержку сказанному.

Слушая его все это время, Ной уже в сотый раз пытался чтото придумать, чтобы Йейл не сражался с Малусом в одиночку. Хотя он понимал, что решение Йейла было правильным в данной ситуации, для Ноя было невыносимо оставлять его одного. Его пугало и то, что этот бой может стать последним для Йейла, и Ной чувствовал, что Йейл и сам это понимает. Несмотря на то, что он всем сердцем не хотел соглашаться с Йейлем, единственное слово, которое он смог произнести, было еле слышимое «хорошо».

Нави, услышав это, чуть ли не с криком возразил:

– Ной, как ты можешь с ним согласиться?!

В этот момент Лукс и Градус почти в один голос завопили:

– Разве ты не видишь, что он хочет пожертвовать собой ради нас?!

Ной, будучи таким же расстроенным, как и любой из них, решительно ответил:

– Вы не должны препятствовать ему, сейчас это единственный выход. Если Йейл не сразится с ним, Малус может уничтожить деревню, пока мы будем искать Илекса. Если мы будем стоять на своем, мы можем и сами погибнуть, и все наши старания будут напрасными. Тогда некому будет сражаться с Тенебрис или защищать деревню от нападения Малуса. Если мы хотим что-то сделать, после встречи с Илексом можем отправить Еву домой, а затем вернуться на помощь Йейлу, – сказал он, но заметив, что на этот раз хочет возразить Йейл, добавил: – Йейл, даже не пытайся переубедить нас, если ты решил бороться с Малусом в одиночку, то и мы решили вернуться и помочь тебе.

Понимая, что у него нет выбора, Йейл кивнул в знак согласия.

– А как насчет огня? Как мы можем справиться с огнем? – нетерпеливо спросил Нави, видя, что все молчат. – Откуда мы можем знать, что он не изрыгнет огонь и не уничтожит все вокруг?

– В этом я могу вам помочь, – ответил спокойно наблюдавший за ними Летебр. – Вы видите эти грибы около меня? – спросил он, указывая на растущие рядом грибы с вывернутыми шляпками, точь в точь похожие на те, которые они встретили по дороге. – Вылейте собравшуюся в их шляпках воду на себя, даже малейшая капля такой воды защитит вас от огня. Вода на них отличается от воды других подобных грибов, которые растут вдалеке от меня. Они приобрели эту особенность, питаясь моей силой, пока росли рядом со мной долгие годы.

Подойдя к ближайшему грибу, Йейл посмотрел на небольшую лужицу в его шляпке и, увидев, что вода в ней отличается от воды, которая ранее скапливалась в шляпках других похожих грибов, своим блеском и густой структурой, немного поколебавшись, все же поднес руку к воде. Когда же он набрал воду в ладонь и поднял ее в воздух, вода исчезла в его руке за несколько секунд. Он повторил это, и теперь, когда он присмотрелся более внимательно, увидел, что вода впиталась в его ладонь, а руки его все еще были сухими.

– Нави, можешь превратиться в большую чашу? Таким образом, нам будет легче поливать себя водой, – сказал Йейл.

После слов Йейла Нави согласно кивнул, побежал вперед и высоко прыгнув, в одном мгновение превратился в большую чашу, после чего плюхнулся в воду, забрызгав Йейла.

Все подходили и по очереди поливали себя водой и, убедившись, что вода коснулась каждой части тела, уступали место следующему. Когда же настала очередь Лукса, он не поверил словам Летебра, который пытался убедить его, что вода не погасит собственное пламя Лукса, и, вырвавшись из рук Ноя и Йейла, заорал:

– Сгореть дотла почетнее, чем быть потушенным! – и начал кружиться, чтобы его не поймали. Когда Градус остановил его, Ной, не упустив возможности и наполнив чашу до краев, вылил ее на Лукса, и тем самым положил конец его борьбе. Когда Лукс, дрожа от страха, наконец, открыл глаза, все оказалось не так уж страшно, как ему казалось. Он был таким же сухим, как все, и свет его был таким же ярким, как и прежде. Эхо же, как и всегда, не упускали шанс повеселиться. Собравшись на шляпке ближайшего гриба, они устроили для себя настоящий бассейн. Они по очереди прыгали в воду и, поплавав некоторое время, выныривали и толкали в воду остальных. Некоторые же, притворившись тонущими и увидев, что спасать их никто не намерен, выныривали и осыпали брызгами наблюдавших за ними друзей-Эхо. Когда все были готовы, Ной наполнил пустую флягу водой из шляпки гриба и положил ее обратно в мешок. Это был запас для Эхо, которых они встретят впереди вместе с Ибисом, но вот как они возьмут воду для самого Ибиса? А вдруг Малус нападет, когда Ибис будет рядом с ними? Что тогда? Казалось, Йейл понял, о чем думал Ной.

– Обо мне и Ибисе не беспокойтесь. Мой мех и перья Ибиса достаточно огнестойкие. Даже если Малус будет всю ночь извергать на нас огонь, вреда он нам не причинит.

Йейл выпрямился и улыбнулся.

– Как-никак, я – один из хранителей людей и ночных обитателей, – сказал он. Затем подошел к Летебру и добавил: – Большое спасибо, что помог нам. Хоть я и не могу обещать, что мы снова увидимся, но обещаю, что никогда не забуду могущественного стражника на этой стороне леса и всегда буду ему благодарен. Когда бы тебе ни понадобилась помощь, ты всегда можешь рассчитывать на нас.

– Спасибо, Йейл, – поблагодарил Летебр, затем наклонился к нему, и на этот раз уже шепотом, чтобы никто кроме Йейла его не услышал, сказал: – Даже самые сильные иногда не могут справиться со всем в одиночку. Нет ничего плохого в том, чтобы довериться друзьям и попросить их о помощи. Позволь им защитить тебя так же, как и ты защищаешь их, – после чего, снова повысив голос, уже обращаясь ко всем добавил: – Тропинка впереди уже давно пропала, так как по ней никто не ходит. Светлячки укажут вам путь.

Через несколько минут после того, как они попрощались, Ева хотела взглянуть на Летебра в последний раз. И обернувшись увидела, что он снова медленно опускает голову на землю. Постепенно сливаясь с природой, Летебр готовился к глубокому сну до прибытия новых путников…

Малус

Как только они достигли конца леса, светлячки облетели всех, словно прощаясь с ними, а затем улетели обратно. Кроме окружающих местность скал, впереди невозможно было увидеть ни травы, ни следов живых существ. Кое-где скалы образовывали большие холмы, а где-то сменялись каменными глыбами, будто их кто-то разделил пополам. В самой большой из них был вход в большую подземную пещеру, сложенную из камней, подобно небольшой горе. Сама пещера простиралась до глубоких слоев земли. Со скалы Йейл увидел большой мост на другую сторону пропасти, находящийся в ста-ста двадцати метрах впереди них, затем повернулся к остальным и почти шепотом произнес:

– После того, как я отвлеку Малуса и отведу его как можно дальше от моста, вы по возможности тише двигайтесь к мосту. – Последние слова он произнес, глядя на Эхо, затем, снова посмотрев на остальных, добавил: – И ни в коем случае не бегите ко мне, чтобы помочь!

Затем он посмотрел в небо и попытался увидеть Ибиса. Действовать до его прихода для них было бы большой ошибкой. Но Йейл, который все больше и больше беспокоился, что Ибиса нигде не было видно, пытался скрыть свою тревогу, чтобы другие не боялись, но это казалось невозможным, потому что все уже смотрели в небо с тем же опасением. В конце концов, Ибис должен был уже давно пролететь тот путь, который они прошли пешком, и то, что он все еще не догнал их, было дурным знаком.

– Интересно, почему Ибис опаздывает? – нетерпеливо спросил Градус.

– Может, он ждет нас немного подальше, чтобы не привлекать внимания? – предположил Ной, глядя в небо.

– Надеюсь, что с ним все в порядке, – сказал Йейл, а затем, достав из котомки Ноя одного из Эхо, сказал ему: – Дай им знать, что мы здесь. Хорошо бы они узнали, что мы здесь, если ждут нас где-то в другом месте.

Когда Эхо, внимательно слушавший Йейла, согласно кивнул и приготовился, словно пытаясь громко крикнуть, Ева закрыла уши, опасаясь, что он может закричать слишком громко. Одна секунда, пять секунд, десять секунд. Но ожидаемого крика не было слышно. Когда Ева убрала руки с ушей, она повернулась к Эхо, пораженная тем, что ничего не услышала. Хотя она и подумала, что Эхо просто потерял голос, но Эхо, будто успешно выполнив задание, запищал:

– Ха-ха, – и подбежал к другим Эхо.

Более не скрывая своего любопытства, Ева спросила Ноя:

– Ной, одна я не слышала его крика?

– Иногда Эхо, чтобы разговаривать друг с другом, могут издавать звуки, которые кроме них самих не слышат ни люди, ни ночные обитатели. – Ной указал на других Эхо, все еще потирающих свои уши, и начал шепотом объяснять Еве: – Даже если мы ничего не слышим, находящиеся далеко Эхо ясно слышат крик другого Эxo, как если бы кто-то говорил у них под ухом.

Не успел Ной закончить свои слова, как маленькие камни вокруг него начали двигаться, как при землетрясении, а куски скал на некоторых холмах с громким гулом падать на землю. В то же время из пещеры начало доноситься «дум-дум-дум-дум», словно к ним приближался какой-то гигант.

Дум-дум-дум-дум…

Звук исходил из глубины пещеры и становился все громче и громче. Через несколько секунд из пещеры показалась голова гигантского змея, которая двигалась из стороны в сторону, будто пытаясь кого-то увидеть. Его черная, как ночь, кожа отливала серебром при лунном свете, а кое-где покрывалась серыми, слегка утолщенными шрамами. Видимо, полученные им после битвы с Йейлем раны были настолько глубокими, что, несмотря на то, что после этого он менял кожу уже много раз, шрамы никак не заживали. Когда из пещеры начало показываться туловище змеи, у всех от ужаса расширились глаза. Малус своими руками и ногами, как у ящерицы, отбрасывал попадающиеся ему куски скал или просто сжимал некоторые из них и крошил на мелкие кусочки. Когда его туловище полностью вылезло из пещеры, Ева, напуганная представшим перед ее глазами зрелищем, крепко зажала рот руками, опасаясь, что закричит от страха. Но самым страшным были не крылья Малуса, напоминающие паруса большого корабля, которые он медленно раскрывал в воздухе, и не его туловище, которое было во много раз больше, чем они ожидали. Змей, который все это время озирался по сторонам, уже уставился прямо в то место, где они стояли. Глаза Малуса сияли радостью и победой. Значило ли это, что он мог их видеть, несмотря на то, что они прятались за деревьями?

– Йейл! – разнесся по округе устрашающий голос змея. – Ну что, думаешь, я забыл запах своей жертвы? – зашипел он, не сводя глаз с того места, где они стояли, – или ждешь, чтобы я сам подошел к тебе?

Опасаясь, что каждое мгновение может поставить под угрозу жизнь каждого путника, Йейл тихо дал им знак оставаться на местах, и когда он попытался выбраться из укрытия, увидел, что Ной преградил ему путь в попытке остановить его. Йейл, словно говоря «Нет, не надо», осторожно отодвинул Ноя назад. Если Малус знает, где он, медлить нельзя ни секунды. Собрав всю волю в кулак, Йейл направился к скалам, где был змей. Как только он приблизился, змей довольно зашипел:

– Наконец-то ты показался… Я думал, Йейл, что ты будешь прятаться до последней минуты, как трусливый заяц.

– Ты можешь только мечтать о том дне, когда я начну бояться тебя, – сказал Йейл и, пытаясь увести Малуса подальше от моста, повернулся направо и шагнул вперед. – После нашей с тобой битвы я был уверен, что ты утонул в реке. Как тебе удалось выжить?

Как Йейл и надеялся, Малус двинулся вперед за ним.

– Правда, удары, которые ты мне нанес, были смертельными. Если бы после падения со скалы я упал в реку, я бы, наверное, давно умер. Вход в пещеру, выступающий вперед чуть ниже скал, не позволил мне попасть в воду и утонуть. Войдя в пещеру, мне пришлось ударить о крышу пещеры и завалить вход камнями, так как я опасался, что ты мог последовать за мной.

Теперь Йейл понял, почему, несмотря на долгие поиски, они не могли найти место, где мог спрятаться Малус.

– Выйти на охоту с полученными ранениями могло быть для меня смертельным, поэтому из-за тебя мне пришлось раньше времени уйти в спячку, к которой я готовился для обретения более сильного и могущественного облика. К счастью, я смог достаточно поохотиться, прежде чем сразиться с тобой. В противном случае, я бы не смог снова предстать перед тобой с такими силами, какими обладаю сейчас.

Йейл уже терял терпение и хотел, чтобы битва скорее началась. Но увидев, что змей находился все еще близко к мосту, продолжил двигаться вперед, пытаясь отвлечь чудище и не переставая задавать ему вопросы.

– Наше место битвы находится далеко от скал, как тебе удалось дойти сюда незаметно от всех? Или другой конец пещеры заканчивается здесь?

Малус самодовольно ответил:

– На самом деле, путь этой пещеры на половине обрывался, а дорогу к этому месту проложил я сам.

– Почему же ты не вышел из того выхода, который сам завалил? В любом случае, тебе было бы удобнее выйти сюда по поверхности земли, чем под ней.

– А теперь ты хочешь узнать, почему я пошел по этому трудному пути? – раздраженно спросил Малус.

– Да, я хочу знать, – спокойно ответил Йейл. На самом же деле, причина была ему неинтересна. Пока они отдалялись от моста, чем больше говорил змей, тем было лучше.

– Конечно же, по твоей вине, – рассердился Малус. – После той битвы мне пришлось долгое время залечивать свои раны. Когда же раны зажили, я не мог покинуть место под землей. Я потратил столько сил на выздоровление, что был как никогда слаб. И конечно же, я знал, что если выйду на поверхность, то могу встретиться с ночными обитателями, которые сразу же сообщат тебе, где я нахожусь. Если бы я встретился с тобой в таком состоянии, ты бы безусловно победил бы меня. К тому же я знал, что ты не уйдешь далеко от этой жалкой деревушки, которую защищал, разве что только для того, чтобы защитить ее или сражаться за нее. Я был уверен, что ты последуешь за мной, если я появлюсь там раньше времени. Я не мог позволить тебе найти меня в таком состоянии. Мне нужно было место, чтобы укрыться. Место, которое ты и твои друзья никогда не найдут, где я не буду подвергаться опасности во время спячки, в которую впаду, чтобы родиться заново. Несмотря на то, что я потратил много времени и сил, чтобы найти это место, мои усилия не пропали даром. Ты даже не представляешь, как сильно я мечтал все эти годы снова встретиться с тобой!

Терявший терпение Малус, постарался закончить разговор с намерением начать битву, о которой давно мечтал.

– Как же это интересно, Йейл, последним, кого я видел, был ты, и первым, кого я вижу сейчас, тоже ты, – разразился он внезапным хохотом. – Мне бы никогда не пришло в голову, что после спячки моей первой жертвой станешь ты. Не бойся, твоя смерть будет быстрой и безболезненной.

Закончивший свою речь Малус, не дожидаясь ответа Йейла, попытался раздавить его своим хвостом. В тот момент, когда Йейл, готовый к нападению отскочил в сторону, большой кусок камня в нескольких дюймах позади того места, где он стоял несколько секунд назад, разлетелся на мелкие кусочки от удара змея, после чего в воздух поднялись клубы пыли. Малус уже нетерпеливо шипел, и пламя, иногда исходившее из его пасти, освещало его едва различимое в темноте лицо.

Ной, не теряя времени, воспользовался моментом, когда Малус находился спиной к ним, а все его внимание было сосредоточено на Йейле, и, опасаясь, что даже легкий шепот заставит змея почувствовать их присутствие, вместо слов сделал знак всем следовать за ним и осторожно двинулся вперед. Как ни старался Йейл, Малус отступал назад к тому месту, откуда Йейл пытался его отдалить. Ной и другие старались быть более осторожными, останавливаясь прикаждом движении змея, затаив дыхание, и готовые спрятаться за куском скалы перед ними, если змей обернется назад, шли вперед только тогда, когда Малус наносил удары. Когда они уже были на полпути, Малус отвлек Йейла, изрыгнув на него пламя, и в то же время, прекратив свое нападение, сказал:

– Йейл, знаешь, что злит меня больше всего? – Его глаза злобно засверкали в темноте. – То, что несмотря на то, насколько сильным я стал после всего этого времени, ты все еще видишь во мне слабого, недостойного противника.

После этого Малус без промедления, быстрым движением хвоста ударил Йейла об дерево, расположенное на расстоянии двадцати-тридцати метров.

– И если ты думаешь, что я не чувствую твоих друзей, все это время прятавшихся среди деревьев, как мыши, и ждущих момента, чтобы пройти через мост, и не слышу каждого их движения, то сильно ошибаешься, – злобно прокричал Малус.

Он поднял хвост в воздух на несколько метров и резко опустил его. Когда Ной, увидев, что им не избежать удара, обнял Еву и попытался защитить ее, Градус и Нави стояли перед ними готовые хоть немного смягчить удар змея своими телами. Но вместо того, чтобы убить их, Малус одним движением разрушил мост. По всей видимости, он намеревался немного поиграть со своими жертвами, прежде чем уничтожить их. Поэтому сначала решил лишить их пути для побега.

Малус глубоко вдохнул, словно пытаясь втянуть весь воздух вокруг в свои легкие, и, на мгновение задержав дыхание, начал поливать огнем то место, где как вкопанные стояли Ева, Градус, Нави, Ной и потерявший сознание и уже лежавший на земле Лукс. Через несколько секунд Малус, который подумал, что они давно сгорели дотла, прекратил изрыгать пламя и застыл в изумлении, увидев, что его жертвы и даже вся одежда на них были целы и невредимы.

– Но это невозможно! – воскликнул он и начал окутывать их пламенем еще сильнее.

Однако увидев, что вторая попытка тоже не завершилась успехом, он гневно заорал:

– Не могу сжечь, смогу раз да вить!

Он поднял свой хвост в воздух и быстро опустил его туда, где они стояли. Йейл, который только начал оправляться от удара Малуса, поспешил вперед и, вонзив копье в хвост змея, предотвратил удар, который Малус собирался нанести по голове Градуса. Раздраженный внезапной болью, Малус на этот раз собрал все свои силы. Чтобы напасть снова поднял хвост, который, хоть и болел, но ничуть не был поврежден. Йейл, поняв, что этот удар будет во много раз сильнее предыдущего и что он не сможет отразить его, громко закричал:

– Прячьтесь!

Йейл, крепко держа в руках свое копье, нацелил его на хвост стремительно приближающегося змея, пытаясь хоть на какое-то время остановить Малуса и дать остальным время бежать. Когда он увидел, что хвост змея застыл в воздухе на несколько дюймов над копьем, посмотрел ввысь. Это был Ибис. Он схватил Малуса когтями за хвост и не давал ему двигаться.

Йейл, облегченно вздохнув, сказал:

– Ибис, наконец-то! Я уже думал, что с тобой что-то случилось.

– А я думал, что вы подождете меня, – недовольно ответил Ибис.

Не успел Ибис закончить свою речь, как Йейл, увидев, что Малус, почти обезумевший от ярости, пытается раздавить Ибиса ударом головы, подпрыгнул в воздух и вонзил копье в место внизу головы, в шрам, оставшийся после их битвы несколько лет назад. Рассвирепев от боли, змей принялся трясти головой в попытке сбросить Йейла, свисавшего с копья, на землю. Видя, что Йейл больше не может удерживать Малуса, Ибис попытался помочь ему и, кружа вокруг него в воздухе, был готов при первой же возможности поймать его. Йейл же собрал все силы и попытался вытащить копье, которое он вонзил в шею змея. Со второй попытки копье начало шататься, а с третьей – вышло из раны. Ибис, видевший, что Йейл сейчас упадет на землю, устремился вниз и, схватив его когтями, начал поднимать вверх.

У Малуса шла кровь из раны, а глаза стали красными от ярости. Не обращая внимания на Йейла, которого держал в воздухе Ибис, Малус нанес удар по скале, за которой прятался Ной и остальные. Разломав скалу на маленькие кусочки, он широко раскрыл пасть и попытался проглотить всех одного за другим. В своей первой атаке змей чуть не проглотил Ноя, которого в последнюю секунду оттолкнул Градус, и тем самым спас его.

– Вы отойдите как можно дальше, мы сами справимся с ним! – крикнул Нави и, прыгнув вперед, превратился в мангуста и приземлился прямо перед змеем. Теперь он стоял наготове, будто сам пытался напасть на него.

Нави снова и снова нападал на Малуса, и каждый раз, когда Малус прыгал вперед, Нави отскакивал назад, а иногда, подпрыгивая за несколько секунд до укуса змея, широко улыбался, видя, как змей ударяется головой о камни.

Тем временем Ибис спустил на землю Йейла и прятавшихся между его перьями двух маленьких Эхо и стал кружить в воздухе. При каждом неожиданном нападении Малуса он старался не терять змея из виду, чтобы иметь возможность вовремя защитить других. Поскольку Йейл уже знал, что слабое место Малуса – это его шрамы, оставленные давними ранами, он усердно искал место, куда мог бы нанести смертельный удар, пока Нави отвлекал Малуса. Однако Малус вращал хвостом и не подпускал Йейла к себе. Несмотря на неоднократные попытки напасть на Нави, каждое нападение Малуса терпело неудачу, и, в конце концов, сильно уставший змей понял старания Нави утомить его, и теперь, махая хвостом в сторону Йейла и Ибиса, которые пытались подобраться к нему поближе, внимательно следил за Нави. После нескольких секунд терпения он собрался с силами и набросился на Нави. Нави, которому на этот раз еле удалось спастись от нападения змея, рухнул на землю со звуком, похожим на треск. Малус же с победным огнем в глазах начал двигаться к своей жертве, неподвижно лежавшей на земле. Видя, что ни Ибис, ни Йейл не могут помочь Нави из-за ударов, которые Малус продолжал наносить своим хвостом, Ной протянул Еве Лукса, который все еще не пришел в себя от страха, а когда Ева взяла его, повернулся к Градусу и сказал:

– Защити их! – и не дожидаясь, пока Градус что-то скажет, быстро отбежал от них, поднял первый попавшийся под руку камень и швырнул его прямо в лицо змея.

Камень, вращающийся в воздухе и стремительно летящий к Малусу, попал в него, и хотя не нанес ему никакого вреда, сумел отвлечь внимание змея. Повернувшись туда, от куда в него бросили камень, Малус оттолкнул Нави, который все еще не мог хорошо двигаться, и, отшвырнув ударом хвоста Йейла, пытавшегося остановить его, направился к Ною, не сводя с него глаз. Змей, на этот раз ударив и Ибиса об землю, уже собирался было проглотить Ноя, как вдруг вокруг начал распространяться звук, похожий на лягушачий, который за ставил змея повернуться и посмотреть в том направлении. Когда обладатель голоса приземлился, Ева увидела, что Малус изменился в лице и застыл от страха, словно позабыв обо всем вокруг, и уставился на птицу. Самодовольство и радость победы на лице змея мгновенно сменились тревогой.

Ева во все глаза смотрела на новоприбывшего. Это суще ство, поразившее ее своим загадочным и изящным внешним видом, имело небольшую голову, по сравнению с телом, и длинную шею. Он был в несколько раз крупнее Малуса. Темно-оранжевые перья, обрамляющие его глаза, и длинные черные, смотрящие в разные стороны перья на макушке, в отличие от серых на голове и всем теле, создавали впечатление, что на голове он носил корону. У него были длинные ноги, как у аиста, а кончики крыльев были черными, как перья, на поминавшие корону на голове. Он не сводил с Малуса своих глаз, обрамленных длинными ресницами.

– Я бы и не подумал, что моя сегодняшняя добыча будет такой большой, – спокойно сказало существо.

Несмотря на сильную боль, Ибис встал с места, куда его швырнул Малус, и произнес:

– Я никогда не лгу и выполняю то, что обещал, Скриб.

Пытаясь скрыть свое беспокойство, возникшее с появлением нового врага, Малус, не теряя времени, попытался изрыгнуть на него огонь, но птица каждый раз отпрыгивала в сторону и умудрялась избежать пламени при каждой попытке Малуса. Видя, что от пламени толку мало, Малус на этот раз попытался нанести птице удар головой и укусить ее, но Скриб расправил в воздухе крылья, как веер, и отразил его удар. Скриб, у которого появилась возможность атаковать Малуса, пока тот отступал назад, готовясь к следующему нападению, вытянул голову вперед между крыльями и, ударив клювом по ране, некогда нанесенной Йейлем на левой стороне шеи змея, начал сильно бить Малуса по спине и по хвосту своими короткими, тупыми когтями. Малус, которому еле удалось уйти от птицы, понял, что может проиграть, и ринулся к пещере. Увидев это, Градус прыгнул вперед, схватил змея за хвост и начал изо всех сил тянуть назад от пещеры. Заметив, что Малус остановился на несколько секунд, Йейл положил на землю свое копье, поднял вверх лежащий рядом большой кусок скалы и, бросив его вперед, закрыл вход в пещеру. Увидев это, Малус попытался ударить об землю Градуса, все еще крепко державшегося за его хвост. Однако поняв, что Градус от него не отстанет, потерял интерес к этой затее и, подняв в небо голову, начал постепенно раскрывать крылья в надежде взлететь. В этот момент при лунном свете Йейл увидел у него на груди большой шрам. Не раздумывая, он быстро схватил свое копье и побежал к Малусу. В это время осознав, что змей вот-вот ускользнет, Скриб принялся бить его когтями по телу. Когда Малус, извиваясь от боли, отступил, собрал все свои силы и попытался снова подняться, в воздухе в одно мгновение сверкнуло копье Йейла и вонзилось прямо в сердце змея, после чего его безжизненное тело рухнуло на землю.

Градус, изрядно уставший удерживать хвост змея, откинулся назад, облегченно вздохнув: «Ну, на конец-то!» Нави, не имея сил встать, все еще не был уверен в смерти змея и старался не сводить с него глаз, опасаясь, что он в любой момент встанет и нападет снова. Но увидев, что Йейл и Ной без колебаний движутся к Малусу, он поверил, что тот действительно мертв. Йейл, который теперь стоял лицом к лицу с мертвым Малусом, вынул копье из его тела, вытер его своим платком, сложил платок и, положив его в карман, направился к Ибису и устало сел на землю.

– Я бы так не волновался за тебя, если бы знал, что причина твоего опоздания – это привести нам помощь.

– Честно говоря, я не знал, что Скриб находится поблизости. А то я бы заранее сказал вам, что позову его на помощь, – ответил Ибис. – Стрекозы сообщили мне, где он находится. Я подумал, что будет не страшно опоздать на несколько минут, так как был уверен, что вы меня подождете. Но хорошо, что я взял с собой Эхо. Когда они сказали мне, что вы уже достигли скал, я тотчас сказал Скрибу, где вы находитесь, и, не дожидаясь его, полетел к вам. Когда же прибыл, вы уже начали бой, – с легкой обидой произнес Ибис.

– На самом деле, я был намерен следовать нашему плану, но Малус к тому времени уже знал о моем прибытии, – ответил Йейл, пытаясь все объяснить Ибису. – Я забыл, что он может слышать шепот на большом расстоянии от себя и чувствовать запах своей жертвы. Мне пришлось начать битву, чтобы не дать змею уничтожить других, а также дать остальным возможность безопасно перейти мост. Конечно же, Малус все понял. Когда он разрушил мост, а затем начал нападать на остальных, явился ты.

Когда Йейл обернулся, Скриб уже проглотил половину тела Малуса, и сейчас возился с мешавшими ему крыльями змея. Не успел Йейл моргнуть, как оставшаяся половина чудища тоже исчезла.

– Этого мне хватит, чтобы несколько часов быть сытым, – сказал Скриб и, несколько раз взмахнув крыльями и подняв в воздух пыль (притом, не обращая внимания на то, что все закашлялись), начал приводить в порядок клювом свои перья.

Нави медленно поднялся, выставил левую ногу вперед и, вскрикнув от мучительной боли, отдающей вверх по лапе, снова сел. Судя по всему, звук, который послышался, когда Нави ударился о землю во время боя, был звуком его сломавшейся ноги. Несмотря на то, что от страха и беспокойства он ничего не чувствовал все это время, сейчас он стиснул зубы и старался больше не кричать от боли, которая теперь распространялась по всему телу. Ной задумался, как он может помочь Нави, и надеясь, что Коридон мог положить в его котомку что-либо полезное для таких случаев, уже хотел было открыть ее, как один из Эхо протянул ему что-то, завернутое в лист.

Когда же Ной спросил «А это поможет ему?», Эхо начали кивать в знак одобрения. Тогда Ной достал флягу с водой из котомки, открыл горлышко, осторожно высыпал в него ярко-золотой порошок, закрыл его и начал тщательно встряхивать. Затем он подошел к Нави, дал ему сделать несколько глотков этой воды и передал флягу сначала Йейлу, затем Ибису и Градусу, а последние несколько капель вылил на Лукса, который все еще не пришел в сознание. Результат не заставил их долго ждать. Как только капли воды попали на Лукса, он снова загорелся ярким светом, поднялся из рук Евы в воздух и начал летать туда-сюда. Так как он не видел большей части происходящего, то с тревогой спросил:

– А где Малус? Убежал что ли? – Затем, увидев Скриба, попятился назад и заорал: – Это еще кто?! – и спрятался за Йейлем.

Другие тоже начинали чувствовать эту свежесть. Раны на телах Йейла, Ибиса и Градуса начали стремительно заживать и исчезать, а Нави, чувствовавший, что боль постепенно отпускает, встал и, подвигав ногой так же свободно, как и раньше, громко засмеялся.

– Ой, глупец, мы Малуса уже давно победили, – сказал он и, указав на огромную птицу, добавил: – А это Скриб, он помог нам победить Малуса. Если бы не он, тебе бы, наверняка, некому было бы задавать вопросы.

– Теперь же от Малуса не осталось и следа, кроме двух пятен крови на земле, – весело ответил Градус.

– А мост? Где мост? – взволнованно спросил Лукс.

– Когда Малус напал на нас, он первым делом разрушил мост, – с сожалением пояснил Ной.

Услышав их разговор, Скриб, не дожидаясь их просьбы, предложил:

– Если хотите, я могу перенести вас на другую сторону пропасти.

Йейл с благодарностью принял его предложение, подождал, пока Градус и Нави заберутся на спину Ибиса, а затем и сам вместе с Ноем и Евой забрался на спину Скриба. Ибис взмахнул крыльями, взлетел в воздух и полетел к противоположной стороне пропасти вместе с летевшим впереди Луксом. Скриб же, готовясь к полету, увидел, что расстояние между лесом и пропастью недостаточно велико для него, и, оставив лес слева, а пропасть справа от себя, немного отошел назад, а затем ринулся вперед. Всего за несколько шагов до пещеры, вход которой уже был завален обломком скалы, он медленно поднялся в воздух и, набрав достаточную высоту, слегка наклонился вправо и полетел к противоположной стороне пропасти. Все это время Ева, закрывшая глаза от страха, что они врежутся в скалы, крепко держалась за спину Ноя, и вместо удара об скалы, почувствовав прохладный ветер, ласкающий ее лицо и развевающий волосы, открыла глаза. Она никогда в жизни не видела ничего красивее. Луна была прямо перед ними, и бесконечное количество звезд вокруг нее, рассыпавшись, как бусы, по всему небу, были больше и сияли ярче, чем те, которые она привыкла видеть. Осознав, что все еще обнимает Ноя, ей стало неловко и она захотела убрать руки, но, посмотрев вниз и увидев бесконечную темную пропасть, она просто немного расслабила руки. Но теперь слышимый нарастающий шум стал беспокоить Еву.

Тук… тук… тук… Сердце Евы билось все быстрее и громче. Опасаясь, что Ной может услышать ее, она постаралась успокоить себя, и в этот момент они начали медленно спускаться. Остальные уже ждали их на земле. Когда Скриб приземлился, Градус подошел к ним и помог Еве сойти на землю. Йейл и Ной же в помощи не нуждались. Они ловко спрыгнули на землю и, поблагодарив Скриба за помощь, попрощались с ним. Скриб, как и прежде, побежал немного вперед, затем поднялся в воздух и, отдалившись от них, исчез на звездном небе.

Тот, кого мы искали

Эта часть пропасти была не такой, какой ее ожидала увидеть Ева. До сих пор на пути перед ними появлялись разные существа, духи и растения, эта же сторона пропасти казалась безжизненной и унылой. Это место выглядело еще страшнее того, где были скалы. Растущие здесь растения и деревья, казалось, потеряв надежду пережить долгую засуху, перестали сопротивляться, а давно засохшие на земле листья, разламывались под ногами с таким хрустом, будто за все эти годы на землю не упало ни капли воды, и лишали путников возможности двигаться бесшумно. До этого на других частях леса, пока они шли, луну и небо было сложно увидеть, сейчас же они словно лежали у них на ладони. Высохшие, тянувшиеся к небу, кривые, в некоторых местах сломанные, а в некоторых – переплетающиеся с ветвями других деревьев ветви, – создавали странные тени на земле, похожие на маленьких змей, ползущих в тысячах направлениях. В отличие от деревьев, опрокинутых на землю в результате гроз, молний или просто сломанных под тяжестью многих лет, на этой стороне леса идеально гладкие пни деревьев указывали на то, что их вырезали пилой или вырубили топором.

Когда Ева увидела, что некоторые из пней от одного до пяти метров в диаметре, она невольно рассердилась, подумав о том, кто смог поднять руку на эти деревья, которые были в свое время такими красивыми и могущественными, пока росли и зеленели. Ведь они были прекрасными произведениями природы, сопровождающими ход истории на протяжении долгих лет. Если бы человек, уничтоживший эту красоту, знал, что они росли здесь еще за столетия до его рождения, он мог бы изменить свое решение, а может и нет. Ева знала, что людям нужно запасаться дровами, чтобы зимой не замерзнуть. Но даже в ее деревне для этой цели выбирались особые деревья, и их вырубали не больше нужного количества. Чтобы избежать излишней вырубки, собирали даже упавшие на землю остатки дров. Здесь же лежавшие на земле стволы вырубленных деревьев оставались нетронутыми, будто кто-то специально срубил их, чтобы просто уничтожить.

Эхо, которым не понравился окружающий их пейзаж, залезли обратно в котомку, изредка поочередно вытаскивая головы и видя один и тот же пейзаж, бормотали что-то себе под нос и снова прятались. Ибис летел над их головами, стараясь не касаться ветвей деревьев, поднимающихся к небу, а когда пролетал немного дальше, ожидая, пока они догонят его, кружил вокруг и осматривался. Йейл, как обычно, шел впереди вместе с Луксом и внимательно смотрел по сторонам, надеясь увидеть след Илекса. Терявший терпение от царившей вокруг тишины Нави побежал вперед, раздавливая ногами сухие листья, тем самым создавая шелест и хруст, и, подойдя к Йейлу, спросил:

– Ты уверен, что он где-то здесь? Природа не может быть такой в местах, где бывает Илекс.

– Насколько мне известно, он часто бывает здесь, – ответил Йейл, все еще стараясь не терять надежду, затем остановился и подождал, пока остальные подтянутся и после того, как все собрались вокруг него, добавил: – По мере нашего продвижения внимательно смотрите по сторонам и дайте мне знать, если увидите самый большой пень, который когда-либо видели.

– Насколько большой? – поинтересовался Градус.

– Диаметром не менее десяти метров.

– Десять метров?! – удивилась Ева. – То есть в ночном мире может быть дерево такого размера?

– Конечно, может. Такие большие деревья встречаются в нашем мире, точно так же, как и в вашем, – объяснил Нави. – Но не думаю, что мы сможем найти здесь дерево такого размера, по крайней мере, целым и невредимым.

– А почему ты не уверен в его целости и сохранности? – поинтересовалась Ева.

– Потому что, если учесть, что дерево с таким большим стволом должно быть достаточно высоким, мы приходим к выводу, что вдали нет ни одного, соответствующего нашим ожиданиям. В конце концов, Ибис давно заметил бы такое дерево. При этом, у деревьев подобного размера бывает свой могущественный покровитель.

– То есть у этого дерева есть свой покровитель?! – удивилась Ева.

– Был покровитель, – поправил Йейл и, не желая терять времени, пошел дальше и продолжил: – Ведь под его защитой лес не может быть уничтожен. Здесь же нет никаких признаков жизни.

– А ведь раньше у каждого подобного дерева был свой могущественный покровитель, – горестно сказал Нави. – Но это было много веков назад, до раздела. В те времена, когда люди верили в существование духов, защитников природы, можно было часто встретить такие огромные деревья и их духов-покровителей. Тогда люди заботились о нас и приходили к нам, когда нуждались в нашей помощи. Зная, что природа – наш дом, – они заботились о ней так же, как и мы заботились о них.

Но со временем все стало меняться.

– Что именно стало меняться? – спросила Ева.

– Люди, – печально вздохнув, ответил Йейл, – люди сами стали меняться. Со временем жажда богатства, алчность и охватившее их властолюбие, казалось, ослепили их. Они больше не нуждались в нашей помощи и не заботились о нас, – с грустью в голосе продолжал Йейл. – Они начали рушить наши дома и уничтожать земли, которые мы охраняли. Некоторые пытались поймать могущественных духов и превратить их в своих рабов, в то время как другие боялись их мощи и пытались уничтожить их. Увидев подобное изменение в людях, духи-защитники ста ли покидать места, которые охраняли, а многие и вовсе навсегда порывали связь с этими местами. Хотя некоторые духи, так же как и мы, продолжают помогать людям и верить в них, остальные теряют к ним доверие и, будучи неспособными справиться с растущей в своих сердцах ненавистью и обидой, становятся жестокими, злыми духами, убивают, сбивают с пути или сводят с ума людей, как это делали попадающиеся нам на пути существа. В те ужасные времена Илекс, видя как духов угнетают и всячески усложняют им жизнь, положил конец всему и, сделав нас невидимыми для людей, отделил наш мир от их мира, чтобы мы могли жить спокойно. Вероятно, не сделай он этого, все могло бы сложиться плохо как для людей, так и для духов. Ведь мы являемся неотъемлемой частью природы, и без нас она не сможет существовать. Наш конец означает конец природы, а конец природы – конец людей.

– А что, если люди начнут снова верить в вас? – с надеждой в голосе спросила Ева. – Смогут ли те, кто превратился в жестоких духов, вернуться в свое прежнее состояние? Может ли все снова стать, как прежде?

– Если в сердце годами копится чувство ненависти и мести, и если дух не может преодолеть свой гнев и наносит вред окружающим, то он никогда не сможет вновь быть таким, как раньше. Уже слишком поздно, чтобы все было по-прежнему. Для нас произошло много незабываемых событий. К тому же, многие духи уже давно привыкли к своему образу жизни. Большинство из них думают, что доверять людям – большая ошибка, и не хотят повторять ее снова.

Йейл повернулся к Еве, улыбнулся и двинулся дальше.

– Но это не говорит о том, что они полностью отвернулись от людей, – продолжил он. – Большинство из нас по-прежнему помогает людям и защищает их. Некоторые перевоплощаются в животных в дневное время, а некоторые меняют внешний вид ночью и помогают людям в трудные времена, даже если они этого не замечают.

– Например, я, – отозвался Нави, что бы хоть немного развеять грустные мысли Евы. – Когда я вижу, что кто-то тонет или хочет перейти озеро или реку, я превращаюсь в лодку или кусок дерева и помогаю им. Иногда же принимаю облик разных существ и защищаю от диких зверей, нападающих на них ночью.

Лукс облетел вокруг Евы и сказал:

– А я освещаю путь заблудшим и довожу их до дома живыми и невредимыми.

Затем он снова полетел к Йейлу.

– Как думаешь, какую деревню Йейл был вынужден покинуть много лет назад, чтобы защитить ее от нападения Малуса? -улыбаясь, спросил Ной.

– И какую же? – с интересом спросила Ева.

– Конечно же, вашу, – нетерпеливо ответил Лукс вместо Ноя.

Ева от удивления раскрыла рот.

– Эхо же, как я уже говорил, указывают правильный путь заблудшим путникам по ночам и отдаляют тех, кто пришел со злыми намерениями, – продолжал Йейл.

Ева повернулась к Градусу, который пытался притвориться равнодушным к разговору, и спросила:

– А ты, Градус?

– Что я? – удивился Градус, словно не понимая, о чем идет речь. Видимо, ему нравилось, когда кто-то интересовался им, или же, наоборот, он не хотел, чтобы Ева что-то узнала о нем.

Ой, ну хватит тебе притворяться! – не выдержал Нави. – Ей интересно, чем ты занимаешься. Мы все рассказали, как каждый из нас в отдельности помогает людям. Теперь твоя очередь.

– А-а-а… – протянул Градус, будто только сейчас понял суть разговора. – Я прячусь в темноте по ночам и отпугиваю приближающихся к домам опасных духов, – он подобрал с земли ветку и, пытаясь наделать как можно больше шума, начал усердно ворошить траву, будто там находилось что-то интересное, затем что-то пробормотал себе под нос.

Когда Ева, не услышав, что он сказал, спросила «Что?», Нави, увидев, что Градус вновь пробормотал что-то невнятное, громко ответил вместо него:

– А некоторых глотает!

Градус, взбешенный тем, что Нави ответил вместо него, вскочил с места и заорал:

– Ах ты, сплетник! – швырнул он в Нави ветку, которую держал в руке. Затем посмотрел на Еву краем глаза и попытался заметить, изменилось ли выражение ее лица. Увидев, что Ева смотрит на него с заботой, а не со страхом, не смог поверить своим глазам и добавил:

– Я съедаю только тех духов, которые вредят людям, – сказал он, пытаясь доказать Еве, что он вовсе не плохой. – Ты и сама слышала от Йейла, что они никогда не смогут быть прежними. Теперь они живут только для того, чтобы вредить людям. Они…

Однако Градус не смог закончить свою речь. Все обернулись в изумлении и увидели, что Ева обняла Градуса, увидев, как он отчаянно пытался доказать, что он хороший.

– Большое тебе спасибо! – сказала Ева, поцеловав Градуса в щеку. – Я и без того знала, что ты хороший, даже если бы ты не сказал мне, кто ты. Ты так много мне помогал все это время, это само по себе доказательство.

Если бы Градус не был таким черным, было бы заметно, как он покраснел. Но смущение было налицо, так как он склонил голову и ворошил ногой землю, подобно ребенку, которого похвалили.

– Я делаю то же, что и остальные. – Он попытался скрыть улыбку и посмотрел на Нави, который изумленно таращился на него. – Чего тебе? – спросил Градус.

– Да ничего, – ответил Нави, не в силах поверить, что Градус оказался таким застенчивым, а затем, едва сдерживая смех, добавил: – Я разве что-то сказал?

– Я разве что-то сказал? – сымитировав Нави, повторил Градус, – ты никогда ничего не говоришь, но я никогда не видел, чтобы ты не болтал впустую.

На этот раз Нави широко раскрыл глаза и, придав лицу изумленное выражение, сказал:

– Как ты можешь говорить такие слова такому спокойному и безобидному существу, как я?! – И, притворившись обиженным, продолжил: – Думаю, на этом пора закончить разговор, – пытаясь скрыть свой смех, повернулся он и побежал впереди Йейла.

– Вот хитрец, знает ведь, что я не люблю так заканчивать разговор. И намеренно меня дразнит, – проворчал Градус, сердито кусая губы. – Погоди, однажды мое терпение лопнет и я проглочу тебя, вот тогда увидишь, – пригрозил он вслед за ним.

После этого Ева шла молча, ничего не говоря. Думала обо всем, что случилось до этого, и о том, что говорил Ной о себе и своей семье. И в раздумьях непроизвольно смотрела на Ноя.

И вот он идет рядом с ней, как всегда, не совсем близко, но и не совсем далеко, чтобы быть рядом, когда ей понадобится помощь. Его взгляд направлен вперед, он думает о чем-то своем, но внешне полон решимости и спокойствия. Ну вот, теперь он говорит с Градусом и смеется. Его смех такой добрый и теплый…

«Вот бы он всегда улыбался и был счастлив», – подумала Ева. Но что это за чувство: желание видеть эту улыбку каждый день? Как это возможно? Как? Совсем незнакомый человек внезапно становится для тебя таким близким, таким дорогим. Еще утром она не знала даже о его существовании. И в течение нескольких часов что-то изменилось. Ее сердце наполнилось странным чувством. Странным, совсем не знакомым, но очень приятным чувством. И именно это чувство заставляло ее сердце биться все сильнее и громче. Но одновременно эти самые неизвестные чувства причиняли ей боль. Ведь она знала, что когда вернется в свой мир, больше не сможет его увидеть. После всего, что случилось, Ева впервые осознала, насколько ценно это их совместное путешествие, даже если опасно для всех.

– Кажется, я нашел то, что мы искали.

Внезапно сказанные слова Нави заставили ее вздрогнуть. Она вернулась в реальность, где еще до возвращения в мир людей оставалось несколько часов.

– Где? – спросил Йейл, всматриваясь вперед и пытаясь увидеть его.

Как бы близко ни звучал голос Нави, никто не мог его увидеть, несмотря на все усилия.

– Пройдите немного вперед… но смотрите под ноги, потому что…

А продолжение этого «потому что» они узнали благодаря Градусу, который, закричав «А-а-а-а!», покатился вниз и с глухим стуком ударился о большой гладкий пень, диаметр которого был намного больше, чем говорил Йейл. Дело в том, что земля под ногами внезапно обрывалась впереди, как крутой склон, а затем постепенно превращалась в равнину. Гигантский пень же был окружен полностью высохшей пустынной землей. Нави катался по земле от смеха. Увидев, что Градус все еще потирает голову от боли, он продолжил громко смеяться. Спуститься вниз для Йейла было несложно. Он спокойно, без особых усилий спустился, будто шел по обычной, ровной дороге, а Лукс тем временем ждал его впереди, где были Нави и Градус. Думая, что спуститься будет не так сложно, Ева сделала шаг вперед и поняла, что все было не так просто, как казалось. Теперь уже она не шагала, а буквально бежала вперед. Скорость ее непроизвольно росла. Хотя Ева и пыталась остановиться, было уже слишком поздно, ибо сделав это, она бы прокатилась по земле и врезалась бы в пень, точно как Градус. Несмотря на испуганность, она, не моргая, побежала вперед. В месте, где земля обрывалась и сменялась ровной почвой, у Евы запутались ноги, и она подумала, что сейчас упадет на землю, где росла сухая трава, напоминающая маленькие шипы. Именно в этот момент Ной подхватил ее и тем самым положил конец ее полным страха мыслям и этому неприятному мимолетному приключению.

– Спасибо! – поблагодарила его Ева, стараясь дышать ровно, – на секунду мне показалось, что я вообще не смогу остановиться.

– Бывает, – ответил Ной. Затем, увидев, что у нее от страха трясутся ноги, предложил: – Сядь, если хочешь.

Не в силах говорить, Ева кивнула в знак согласия и медленно села на землю. Ее сердце все еще колотилось от страха, но через несколько секунд, когда она почувствовала, что может свободно дышать, она медленно огляделась. Дорожка, сложенная из мелких камней, тянулась вперед вдоль деревьев, будто разделяя равнину на две отдельные части. На одной части, там, где они стояли, кроме пня и огромного ствола дерева, упавшего на землю, ничего не было, а вторая часть состояла из высохших, напоминающих желтые нитки плетучек, обвивающих гигантские деревья.

– А где Илекс? – спросил Градус, осматриваясь вокруг.

– Может, его надо как-то позвать? – спросил у Йейла Нави, немного придя в себя от смеха.

– Даже не знаю, – ответил Йейл, затем, беспомощно обойдя вокруг пня, будто надеясь найти там какой-то проход, начал изучать окружающую местность. Не найдя никаких следов, он пробормотал: – Проверить не помешает, – а затем прокричал: – Илекс! Это я, Йейл! Мне нужна твоя помощь! Покажись, если ты слышишь меня!

Не услышав ничего, кроме рева ветра, блуждающего в ветвях деревьев, и царившей вокруг тишины, Йейл глубоко вздохнул и продолжил:

– Если бы все не было так сложно, я бы не побеспокоил тебя! Нам и правда нужна твоя помощь!

Ева, как и все остальные, оглядывалась по сторонам, затем, заметив играющие на земле из-за движения ветвей тени, подумала, что к ним кто-то подходит, однако спустя мгновение поняла, что это была лишь иллюзия. Внезапно она вскочила с места от колющих ее руку мелких игл и посмотрела на землю, на которую несколько минут назад положила руку. От изумленного возгласа Евы все подумали, что она обнаружила Илекса, но, повернувшись к ней, поняли, что ошиблись. Ева же быстро взяла в руки обладателя этих колючек, которые терлись об ее руку, и показала путникам.

– Ной, разве это не тот еж, которого мы встретили по дороге? – спросила она Ноя и протянула ему ежа.

Ной, увидевший на задней части шеи ежа небольшой след от шипа, который недавно вытащил из его кожи, ответил:

– Действительно, тот самый еж.

Ибис, отправившийся вперед в поисках Илекса, вернулся и, приземлившись на землю, с блеском в глазах посмотрел на ежа. Ева, думая, что Ибис увидел в маленьком создании свою жертву, притянула ежа к себе. Но Ибис понял ее беспокойство и сказал:

– Не волнуйся, для меня это не очень хорошая еда. К тому же, если бы я хотел его съесть, сделал бы это давно.

Все в изумлении уставились на него, а затем, кроме Йейла и Нави, начали по очереди задавать ему вопросы.

– Что значит давно? – спросил Ной.

– Мы видели его еще до того, как добрались до Летебра, – объяснила Ева.

– Может, ты встречал его раньше? – поинтересовался Градус. – Или же он был с нами все это время, шел за нами, а ты нам ничего не говорил об этом? – пред положил Лукс, а затем, прищурившись, стал пристально смотреть на Ибиса сверху вниз, как на виновного.

– Да-а, вижу вы мастера отгадывать загадки, – засмеялся Ибис. – Нет, я видел его еще тогда, когда искал Скриба.

Затем он повернулся к Луксу, который все еще смотрел на него с подозрением, и добавил:

– И он не шел за вами все это время, а наоборот, когда я летел вперед, он уже находился здесь, – улыбаясь объяснил он, и тем самым ответил на все заданные вопросы.

Йейл подошел к ним и посмотрел на ежика, который теперь крутился в ладони Евы.

– Он вовсе не кажется мне опасным. Больше напоминает обычного ежа, чем злобного духа, – сказал он.

После этого он снова обратился к Ибису:

– Впереди нет следов Илекса?

– Нет, – уверенно ответил Ибис, – складывается впечатление, будто существа в этой части леса покинули эти места много лет назад.

– Как еще мы можем найти его? – подумал вслух Йейл и почесал подбородок. – Не знаю, где он может быть, кроме этого места, – сказал он и сел на землю.

– У нас еще есть время до утра, – сказал Ной, надеясь на скорое возвращение Илекса, – подождем немного, может быть, появится?

– А что, если не появится? – спросила Ева, осторожно кладя ежа на землю.

– Тогда сами справимся с Тенебрис, – ответил Градус, – если она испугается и снова скроется, мы отправим тебя домой, когда придет время, – сказал он, усевшись на землю. – А пока еще рано терять надежду.

Ева отошла от него и стала смотреть на ежа, шагающего в сторону пня. Размышляя о том, что даже такое маленькое существо может выжить в этом мире, ничего не боясь, Ева подумала, что и для нее это не будет трудно, и начала потихоньку готовить себя к самому худшему, что может произойти. Лис, внезапно и бесшумно появившийся на пне, вернул Еву из мира грез, который она начала придумывать у себя в мыслях.

– Йейл, если ты меня так усердно ищешь, значит, у тебя действительно случилось что-то серьезное, – не торопясь сказал лис, медленно двигая хвостом.

Теперь все они не отводили взгляда от существа, сидящего на пне, и будто боялись, что оно исчезнет так же внезапно, как и появилось, и смотрели на него, не произнося ни слова.

Эхо радостно крутились вокруг лиса, а лис, воспринимая это как что-то обычное, не мешал им играть с его хвостом и размахивал им из стороны в сторону. Его огненный мех становился все темнее и темнее ближе к хвосту и сменялся черным перед самым кончиком, который был таким же белым, как его грудь. Такой же черный цвет был за его ушами и вокруг глаз, подчеркивая их подобно обводке. А темно-карие глаза сияли золотом в свете Лукса, и лис начал внимательно осматривать каждого. На несколько секунд задержал свой взгляд на Еве, будто видел знакомые черты, а за тем, как ни в чем не бывало, повернулся к Йейлу.

– Илекс, если бы ты знал, через что мы прошли, чтобы найти тебя… Но поверь, я бы не стал тебя беспокоить, если бы мы не нуждались в твоей помощи. Нам пришлось прийти сюда, так как ты давно не приходишь в пещеру.

В последних словах Йейла явно чувствовалось недовольство.

– И все же, я рад, что мы нашли тебя здесь, – добавил он.

– На самом деле, я всего несколько минут назад собирался покинуть это место, – начал спокойно говорить Илекс. – И да, меня убедил остаться здесь ваш маленький друг, которого вы встретили по пути и помогли ему, – сказал он, указывая на ежа. – Он рассказал мне, какие вы добрые, и что вы изо всех сил стараетесь найти меня. Еж никогда так не пытался встать на чью-то сторону, как в случае с вами. Учитывая, насколько обидчивыми и чувствительными бывают ежи, вы в буквальном смысле очень хорошо отнеслись к нему, иначе он бы не сказал мне, что больше никогда не заговорит со мной, если я не подожду вас, – объяснил Илекс, тихонько смеясь. – Хитрец маленький, – добавил он, посмотрев туда, куда шел еж. Затем повернулся к Йейлу и спросил: – Так в чем дело, для чего вы меня искали?

– Тенебрис обманула Еву и завела ее сюда, нам нужно вовремя вернуть ее в свой мир, – отвечал Йейл. Заметив, как Илекс, услышав имя Тенебрис, принял серьезное выражение лица и перестал махать хвостом, постарался не обращать на это внимания и продолжил: – Илекс, Тенебрис с каждым днем становится сильнее и ограничивает земли ночных обитателей. Помоги нам справиться с ней.

– Прости, но у меня не хватит сил сражаться с ней. Поэтому я не смогу вам помочь, – холодно ответил Илекс и встал, собираясь уйти.

– Не можешь помочь или не хочешь? – гневно спросил Ной, на что Илекс сел и, не моргая уставился на него.

– Пожалуйста, скажите нам правду, Илекс. В чем настоящая причина вашего нежелания нам помочь? – умоляюще спросила его Ева.

Пораженный тем, что Ева смогла сохранить спокойствие после несогласия Илекса, Йейл не выдержал:

– Разве причина важна сейчас? Ева, важно то, что он не хочет нам помогать!

– Для меня причина важна, – взволнованно ответила Ева. – Когда мы были в пещере, вы попросили меня остаться с вами, чтобы помочь вам вытащить Тенебрис из норы, и не выслушай я причины, я бы, скорее всего, отказалась от этой затеи и умоляла бы, чтобы вы вернули меня в деревню. Но после того, как вы мне все объяснили, я поняла, насколько это важно для меня самой и для вас – ночных обитателей, – уничтожить Тенебрис, поэтому согласилась остаться с вами. А сейчас я хочу знать причину, почему Илекс не хочет нам помогать. Почему же он не хочет спасти мир, который все эти годы защищал от Тенебрис? Почему, когда даже такое слабое и бессильное существо, как я, готово противостоять Тенебрис, он отказывается с ней сражаться? – настаивала Ева, затем, посмотрев прямо в глаза Илексу, добавила: – Прошу вас, даже если вы не поможете нам, мы имеем право знать причину после всего, через что прошли. – Она даже не обратила внимания на то, что два ожерелья, подаренные ей бабушкой, теперь блестели у нее на шее из-за света луны, просачивающейся сквозь облака.

Заметив ожерелья на шее Евы впервые с тех пор, как они встретились, немного удивленный Илекс встал с места и двинулся к ней. Теперь он смотрел на нее особенным взглядом, полным тепла, заботы и тоски. Как будто в ней он видел свою давнюю знакомую. После этого глубоко вздохнул и сел на место, словно готовый начать говорить. Казалось, все поняли, что он хотел что-то сказать. Потому что теперь все смотрели на него, не произнося ни слова. Даже Эхо молчали.

– Все это произошло много-много лет назад, спустя не сколько лет после того, как я сделал обитателей ночи невидимыми для людей и отделил наш мир от их мира. В то время существо, которое вы сейчас называете Тенебрис, хорошо относилось к людям, оно верило в них всем сердцем, было стражем этой части леса и защитником огромного дуба, на месте которого сейчас стоит этот пень. Все называли ее Альба. Альба была не только стражницей леса, но и моей сестрой.

Услышав, что Альба, то есть Тенебрис, является сестрой Илекса, Градус растерялся и пошатнулся на месте, как будто вот-вот упадет, в то время как Ибис с интересом спросил:

– Что же стало причиной ее столь жуткой трансформации?

– В то время Альба была категорически против раздела, который я сделал. Она считала, что это было несправедливо по отношению к людям. Она всем сердцем верила, что люди пожалеют о содеянном, и снова станут с нами друзьями, и пыталась убедить меня, что мое решение было необдуманным и принятым в спешке. Хоть я и тщился объяснить ей, что так будет лучше для обеих сторон, что духи будут всегда помогать людям, Альба была непреклонна. Я старался сделать так, чтобы люди не имели возможности видеть Альбу, однако она сама всеми силами искала с ними встречи. Вы, наверняка, уже встречались с Летебром. Я попросил Летебра вернуть обратно тех людей, которые каким-то образом попали в наш мир и пытались попасть на эту сторону леса, чтобы защитить Альбу. Он с радостью принял мою просьбу. Даже сам Рана обещал помочь защитить озеро и его окрестности в случае опасности.

Ибис, боясь гнева Илекса, как можно более мягко сказал:

– Боюсь, это уже невозможно.

– Почему невозможно? – удивленно спросил Илекс.

– Потому что Раны больше нет, – ответил Градус вместо Ибиса.

– Когда мы пытались пересечь озеро, Рана хотел нас всех убить, а Ибис тогда спас нас, и проглотил его, – объяснил Градус, с нетерпением ожидая реакции Илекса и не отрывая от него глаз.

Однако, вопреки их тревогам о том, что Илекс на них разгневается за смерть своего бывшего друга, он спокойно вздохнул и сказал:

– Это было неизбежно…

Услышав это и не поверив своим ушам, Ибис спросил:

– Что значит неизбежно?

– Обещание, которое дали Рана и Летебр, было дано много лет назад. Летебр со временем стал мудрее, всегда твердо веря в то, что в сердце каждого есть место добру и злу, что каждый предпочитает сделать свой выбор и что из множества людей хотя бы один человек верит в добро, а не зло, и вскоре сдержал свое слово. Рана же, наоборот, не сдержал своего слова и, видя, как люди пытались уничтожить нас ради власти, позволил гневу в его сердце изменить его и лишить доброты и милосердия. Впоследствии он превратил земли вокруг озера в болото и начал усердно увеличивать количество своих жертв. Во время нашей последней с ним встречи я всеми силами старался объяснить ему, что со временем тот образ жизни, который он ведет в своем гниющем болоте, превратит его душу в зловонное болото. Однако он не хотел меня слушать. Хоть я и был уверен, что решение Раны не изменится, я пообещал ему скоро прийти и увидеться с ним… Значит, я опоздал с обещанным, – сказал Илекс, затем несколько секунд помолчал, качая головой, словно пытаясь выкинуть из памяти воспоминания о Ране, и продолжил: – Да, кажется, я немного отдалился от темы. Лучше я продолжу оттуда, где остановился, – сказал он, пытаясь вспомнить последние слова. – Хмм… Да, как бы я ни пытался помешать людям видеть Альбу, Альба искала возможность встретиться с ними и, наконец, ей удалось добиться желаемого. Как я охранял южную границу леса, так же Альба охраняла северную часть. В то время недалеко от того места, которое она охраняла, разгорелась большая война. Такой ужасной, несправедливой войны я еще не видел, несмотря на то, что немало прожил. Альба, которая в то время всем сердцем пыталась помочь людям, нашла полуживого, обессиленного юношу, сбежавшего в эту часть леса, чтобы спрятаться от нападений после долгой битвы. Она использовала свою силу и переправила его в ночной мир, вылечила его и заботилась о нем все время, пока он был без сознания. Придя в себя, молодой человек сказал, что он является командующим воюющей армии, что они были вынуждены отступить, так как враг был намного сильнее, и что он должен вернуться к своим войскам, потому что опасается, что они погибнут без него. Однако, когда он уходил, он пообещал Альбе обязательно вернуться. И он действительно сдержал свое слово. Каждый раз, когда он приходил в лес, Альба пропускала его в ночной мир. Так, он часто приходил, не позволяя ей скучать, и все старался узнать, кем была Альба. Судя по всему, он был крайне заинтригован способностью Альбы вернуть его к жизни. Альба же всеми силами пыталась скрывать свою личность, по-видимому, опасаясь, что молодой человек, узнав, кто она, в страхе убежит. Со временем Альба, которая была влюблена в молодого человека, сказала ему, кем является. Однако парень не испугался, и в тот же день вернулся обратно в свой мир, пообещав ей, что после окончания битвы они с Альбой больше никогда не расстанутся. Если бы Альба, любившая его всем сердцем, увидела тогда его алчный взгляд и то, как изменилось выражение его лица, стоило ему услышать от нее правду, она, скорее всего, поняла бы, в чем заключается истина. Но любовь ослепила ее, скрыв от нее всю правду, подобно занавесу, и не позволяя ей видеть того, что ее возлюбленный на самом деле никого не любил, кроме себя. Несмотря на то, что в течение нескольких дней после этого разговора от молодого человека не было никаких вестей, Альба, привыкшая к тому, что он опаздывает, не знала, что ее ждет. Когда он вернулся через не сколько дней, он уже был совершенно другим человеком. Он привел с собой множество вооруженных солдат, потребовал у Альбы отдать ему свою силу и мощь. Однако Альба, поняв, что ее обманули, категорически отказалась. Тогда парень, полагая, что ее жизнь зависит от этого дуба, приказал своим солдатам срубить само дерево и другие деревья вокруг него.

Ева громко ахнула:

– Значит, все это произошло с ней из-за неверности человека, которого она любила, и из-за срубленного дерева, которое защищала?

Илекс покачал головой.

– Нет, не из-за дерева, которое она защищала. Мы зависели от дерева, которое защищали давным-давно. Впоследствии мы оборвали жизненную связь с деревьями и решили жить свободно. Даже если кто-то уничтожал дерево, мы могли свободно жить дальше. Само дерево же было для нас просто домом… А когда по приказу парня солдаты начали вырубать деревья, слабеть и умирать стала не сама Альба, а ее добрая душа, которая верила в людей, любила и защищала их. Парень, увидев, как Альба умоляет и пытается остановить его, счел это за ее слабость и бессилие, даже не задумываясь о том, что на самом деле она не хотела причинять вред человеку, которого любила, и тем, кто пришел с ним, напал на нее и вонзил нож прямо ей в сердце. Это и был день, когда умерла стражница северной части леса и родилась Тенебрис. В тот момент, когда Альба превратилась в Тенебрис, и эта часть леса, ранее находившаяся под ее защитой, превратилась в сухую пустыню, неся с собой смерть и несчастья. Ни один из участников того события не выжил. С каждым последним вздохом своих жертв она теряла свой облик и, наконец, обрела нынешний вид. Если хотите знать, почему я не помог ей в тот момент, так это потому, что Альба не хотела, чтобы я находился рядом с ней. С того дня, как я приказал Ране и Летебру препятствовать попаданию в северную часть леса опасных духов и людей, которые могут заблудиться во тьме ночи и попасть в наш мир, я больше не мог попадать в эту часть леса, где обитала Альба, или его окрестности. Хотя Альба и была моложе меня, она была намного сильнее и могущественнее. Поэтому, когда она хотела, могла создать любую границу, чтобы я не смог попасть на защищаемые ею земли. И, узнав, что я сделал, она создала препятствие, преодолеть которое у меня просто не было сил. Именно из-за этого препятствия я не смог поставить охрану в северную часть леса, несмотря на неоднократные попытки. Но после того, как Альба превратилась в Тенебрис, эта граница исчезла.

– Если Альба была такой сильной, почему она не остановила парня в тот момент и не защитила себя от его удара, либо же изначально не помешала им войти в лес? – спросил Градус, пытаясь смахнуть текущие ручьем слезы.

– Как я уже сказал, любовь. Она любила его всем сердцем, и в ее глазах не было никого более чистосердечного и доброго, чем он. Она считала, что он никогда бы не привел с собой людей, которые могут ей навредить. Думаю, даже когда он напал на Альбу, она до самого последнего момента верила ему.

– А вы смогли с ней встретиться после того, как она превратилась в Тенебрис? – спросила Ева.

– Хоть я много раз и пытался встретиться с ней, мне удалось достичь своей цели только однажды. Позже она вообще отдалилась от меня, старалась держаться подальше. С тех пор я все меньше наведываюсь в южную сторону леса, с надеждой жду ее здесь. В ту самую нашу единственную встречу я, надеясь, что она узнала меня, постарался приблизиться к ней, но увидев ее темные опустошенные глаза, понял, что уже слишком поздно. Когда я пытался отдалиться от нее, она все же успела ранить меня, хотя в последний момент мне все же удалось спастись.

Даже после того, как Альба превратилась в Тенебрис, она все еще была очень сильной. Когда я увидел, что становлюсь все слабее и слабее и не могу залечить свою рану, понял, что ее когти были ядовитыми.

– А как тебе удалось остаться в живых? Или тебя спасли те, кто был в пещере? – спросил Ной.

– Если честно, я был настолько слаб от яда, что понял, что не смогу добраться до пещеры, поэтому мне пришлось из последних сил перейти в мир людей, чтобы Тенебрис не смогла меня найти. Когда я упал на дороге и ждал своей смерти, последнее, что я видел, были двое людей, направляющихся в мою сторону. Когда я начал терять сознание, был уверен, что для меня все кончено. Но представьте мое изумление, когда я открыл глаза и увидел, что нахожусь в доме, где живут люди. Мои спасатели обернули рану мазью из трав и положили передо мной в одной миске воду, а в другой – еду, зная, что я буду голоден, когда проснусь. Из-за ужасной, мучающей жажды я даже не прикоснулся к еде, только выпил всю воду. Девушка, которая сидела у окна и смотрела на улицу, увидела, что я проснулся, и окликнула кого-то снаружи: «Он проснулся!», – и подошла ко мне. В этот момент дверь внезапно открылась, и я увидел, как ко мне направляется молодой человек. Когда парень увидел, что я злобно рычу на них, он сказал:

– Не бойся, мы не причиним тебе вреда.

– Поживи с нами какое-то время. Когда уже почувствуешь себя лучше, можешь вернуться обратно в лес, – сказала девушка и аккуратно наполнила мою миску водой.

Первое время, когда они меняли мне повязку, то опасались, что я могу их укусить, поэтому парень крепко держал меня, чтобы я не двигался, а девушка лечила меня. Парень, видя, что я не притрагиваюсь к еде, а пью только воду, каждый день на рассвете собирал разные ягоды и грибы. Девушка же перед тем, как дать мне грибы, тщательно проверяла их и, если попадались ядовитые, отделяла и недовольно ворчала:

– Посмотрите на него, только и знает, что хвастаться, а сам не может отличить съедобный гриб от ядовитого.

Но я ни разу не заметил, чтобы она сердилась по-настоящему, наоборот, когда заканчивала работу, старательно объясняла молодому человеку разницу между съедобными и несъедобными грибами.

Хотя я с нетерпением ждал того дня, когда вернусь в свой лес, со временем я привык к их образу жизни и чувствовал себя с ними как дома. Мне нравились их небольшие споры, то, как они просили прощения друг у друга, как девушка накрывала на стол и терпеливо ждала мужа каждый вечер, как они в прохладные дни, по выходным отдыхали в саду и брали меня с собой, а молодой человек читал девушке книги. Как только я начал свободно передвигаться, понял, что вскоре мне придется с ними попрощаться. Видимо, они тоже знали, что мне пора возвращаться в лес. Они с беспокойством наблюдали за каждым моим движением, боясь, что я могу уйти в любой момент. Когда моя рана полностью зажила, решив, что мне будет лучше уйти после того, как они лягут спать, я, воспользовавшись тем, что дверь была приоткрыта, в полночь вернулся в лес. Если честно, я поступил так не только во благо им, но и для себя. Потому что даже если я не мог в этом признаться самому себе, я очень хорошо знал, что мне будет сложно так прощаться с ними. Когда я добрался до пещеры, начал искать подходящий подарок, думая, что должен как-то отблагодарить их. С помощью двух дубовых шишек, лежащих на камнях, плетучек с крошечными листьями, которыми Эхо обмотали себе пояс, и небольшого заклинания я сделал красивые ожерелья. И, схватив ожерелья в зубы, поспешил к ним домой, чтобы успеть, пока они не проснулись. Когда я пришел, свет из окна дома дал знать, что они не спят. Я медленно подошел, думая, что дверь уже закрыта, и попытался оставить ожерелья у порога, но вдруг увидел, что дверь все еще была полуоткрыта, парень с грустным выражением лица сидел за столом и смотрел в окно, а девушка плакала, закрыв лицо руками. Видимо, когда я уходил, они вовсе не спали. Даже тогда они держали дверь приоткрытой, надеясь, что я вернусь. Утешая девушку, парень сказал:

– Почему ты волнуешься, он же вернулся в свой дом. Тем более, с первого дня, когда мы нашли его, я сказал тебе, что мы не должны слишком привязываться к нему, так как рано или поздно придется с ним расстаться, – как бы равнодушно он ни пытался говорить, его голос дрожал, он вытирал слезы тыльной стороной руки и не сводил глаз с окна, чтобы супруга не увидела его раскрасневшихся глаз.

– Я знаю, но было невозможно не привыкнуть к нему. Может быть, мне стоило запереть дверь, может, он оставил нас, думая, что мы хотим, чтобы он ушел, потому что я оставила дверь открытой? – рыдая, не умолкала девушка.

– Ты и сама понимаешь, что мы не смогли бы держать дверь закрытой, даже если бы захотели. Мы оба очень хорошо знаем, что не имеем права лишать его мира, в котором он живет. К тому же… – сказав эти слова, он, наконец, повернулся к девушке и, положив руку ей на плечо, стал успокаивать ее, как вдруг увидел, что я смотрю на него, стоя у двери. Он застыл и, казалось, забыл, что хотел сказать.

– Тогда давай сегодня не будем закрывать дверь. Вдруг, если он захочет вернуться, пускай поймет, что мы все еще ждем его, – девушка, наконец, подняла голову и, увидев, что муж в изумлении смотрит на дверь, повернула лицо в ту сторону.

И правда, если бы вы видели, как они, увидев меня на пороге, подбежали ко мне, крепко обняли меня, вы бы поняли, как сильно они привязались ко мне за весь тот год, что я был с ними. Они оба плакали и смеялись одновременно, и не хотели выпускать меня из объятий. Наконец, немного успокоившись и чуть отойдя назад, они увидели, как я настойчиво протягиваю им ожерелья, которые держал в зубах все это время, и поняли, что я вернулся попрощаться. Взяв в руки ожерелья, каждый из них надел одно себе на шею.

– Ты же знаешь, что мы никогда не забудем тебя? – утвердительно спросила девушка.

– И что ты можешь прийти к нам в любой момент, когда тебе понадобится помощь? – поглаживая меня по голове, поддержал ее парень.

Увидев, что я качаю головой в знак согласия, они оба счастливо улыбнулись. Затем, поняв, что я повернулся, чтобы уйти, девушка обратилась к молодому человеку:

– Можно я провожу его?

Видимо, опасаясь, что его голос будет дрожать, он просто кивнул. Она взяла меня на руки в последний раз и вышла во двор. В самом конце сада она положила меня на землю и, поглаживая по голове, сказала:

– Даже если ты самый опасный или самый могущественный из всех обитателей ночи, знай, что ты навсегда останешься нашим другом, которого мы будем с нетерпением ждать и всегда будем рады видеть.

Заметив, с каким удивлением я смотрю на нее, она тихо засмеялась:

– А ты думал, что мы не поймем, кто ты? – спросила она, глядя на меня родным, теплым взглядом. – Даже не удивляйся, мы знаем, что ты являешься обитателем ночи еще с того первого дня, как нашли тебя. Когда яд еще был у тебя в теле, ты часто менял облик во сне. Но если ты подумаешь, почему мы не испугались и не оставили тебя в лесу в тот день, я скажу, что это можно назвать любовью с первого взгляда. – На этот раз она взяла мое лицо в свои ладони и улыбнулась: – Даже если ты самый страшный из всех духов, для нас ты всегда будешь близким другом, которого мы всегда будем ждать, и даже если ты не вернешься, мы все равно тебя никогда не забудем. – Помолчав несколько секунд, она добавила: – Прошу, береги себя!

Понимая, что останься я здесь еще немного, мне будет очень трудно расстаться, я ринулся в лес и, добежав до опушки, в последний раз оглянулся. Она все еще стояла там и махала рукой, пытаясь разглядеть меня в первых лучах солнца. – Илекс, который уже начал заканчивать свой рассказ, добавил: – Я никогда не жалел о полученной ране и о том, что из-за нее попал под их опеку. Я даже благодарен Тенебрис за это. Благодаря им я восстановил веру в людей, которую начал было терять. Даже сейчас я не могу не вспоминать те дни без улыбки, – сказал Илекс, а затем, внимательно посмотрев на Еву, произнес:

– Как же ты похожа на нее!

– На кого? – недоуменно просила Ева.

– Как на кого? На ту женщину, которая спасла меня. Ты, словно копия своей бабушки.

– То есть как это, вас спасла моя… – заикаясь, продолжила Ева, – вас спасли мои бабушка и дедушка? – удивилась она.

Илекс кивнул:

– А те ожерелья, думаю, ты и сама хорошо понимаешь, подарил им я. Когда я впервые увидел тебя, подумал, что твоя схожесть с ней – это просто совпадение, но, заметив у тебя на шее ожерелья, понял, что ошибаюсь. А то, что оба ожерелья теперь у тебя, означает, что их больше нет в живых. Ведь твои бабушка и дедушка тогда пообещали мне, что никогда их не снимут.

– Дедушка умер, когда мне было три года, поэтому у меня мало воспоминаний о нем. А бабушка скончалась два года назад, – сказала Ева дрожащим голосом, – я до сих пор не могу привыкнуть к ее отсутствию. Горе, которое я испытала в день ее смерти, было невыносимым. Моей любимой бабушки, которая всегда была рядом со мной, к которой я могла побежать и обнять в любой момент и которая ласково гладила меня по волосам, больше не было. Я не могла смириться с тем, что больше не смогу ее видеть, не смогу слышать ее голос. Я провела с ней так много времени, что все минуты, проведенные без нее, казались мне пустыми, бессмысленными и бесконечными. Наверное, человек вспоминает худшие моменты своей жизни, когда ему плохо, я же тогда вспомнила день, когда скончался мой дедушка, в то время я была еще маленькой. Тогда, несмотря на то, как трудно переживали это мои родители, бабушка вела себя очень спокойно, общалась с родственниками и знакомыми, которые приходили к нам после похорон, чтобы выразить соболезнования, и следила, чтобы все было в порядке. Когда же в конце дня я спросила ее, не скучает ли она по дедушке, она тихо ответила:

– Как мне по нему скучать, если он всегда со мной?

Когда я с изумлением стала смотреть по сторонам, пытаясь увидеть его где-то рядом, она засмеялась и, положив руку на сердце, добавила:

– Не нужно оглядываться, теперь он здесь. – Увидев же, что я все еще не поняла, объяснила: – Ева, дорогая моя, когда наши родные покидают этот мир, воспоминания о них и часть их души остается в сердцах любящих их людей навечно. Я прожила очень долгую и счастливую жизнь с твоим дедом, и теперь он продолжает жить в моем сердце. Когда я скучаю по нему, мне достаточно просто заглянуть в свое сердце. Я могу разговаривать с ним, когда захочу, могу видеть его, когда захочу.

Ева протерла влажные от слез глаза и тихонько засмеялась.

– Честно говоря, я тогда не понимала, что она имела в виду, значение ее слов мне стало известно спустя долгое время после того, как ее не стало.

– Хотя я и ждал здесь Тенебрис все эти годы, у меня не хватало смелости встретиться с Альбой в своем сердце. Будучи ее старшим братом, мне ни тогда не удалось ее защитить, ни сейчас я не могу спасти ее от той жизни, на которую она себя обрекла.

– Еще не поздно все исправить, – сказал Йейл. – Расскажи нам, как мы можем это сделать, и мы вместе справимся с этим. Илекс, Альбы, которую ты знал раньше, больше нет. Ты и сам знаешь, что Альба никогда бы не захотела причинить кому-либо вред. В одиночку же ты не справишься с Тенебрис. Позволь нам помочь тебе. В конце концов, когда мы отправлялись в путь, мы знали, что нас ждет. И теперь решение за тобой. Ты готов сражаться вместе с нами? Или хочешь прожить с сожалением всю оставшуюся жизнь?

С последними словами Йейла все нетерпеливо посмотрели на Илекса, ожидая его ответа. Как бы там ни было, будущие изменения зависели от этого решения. Когда Илекс заговорил, его голос звучал одновременно грустно и уверенно.

– Хорошо. Я согласен помочь вам, – ответил он, глубоко вздохнув, – но все надо тщательно продумать, а затем действовать.

– Вот это другое дело! Какой темный дух может одолеть нас, когда мы вместе?! – радостно воскликнул Нави.

– А каков твой план, Илекс? – спросил Йейл.

– В первую очередь, нам надо вернуться обратно к пещере, – ответил Илекс.

– К пещере? – растерянно переспросил Градус. – Нам потребовалось несколько часов, чтобы добраться сюда, а вернуться просто нет времени. До рассвета осталось меньше часа. Как мы можем оказаться там за такое короткое время?

– Илекс, будучи стражем этого леса и ночных обитателей, способен на многое, – пояснил Лукс, сидевший на ближайшем корне. – Корень каждого дерева в лесу помогает Илексу исчезнуть в любой момент, в любом месте и появиться там, где он пожелает. – Увидев же, что Градус его не понял, добавил: – Думайте об этих корнях как о путях, а о земле – как о средстве их соединения. Илекс соединяет их друг с другом и использует в качестве прохода.

– Разве не будет сложно перенести нас всех сразу? – спросила Ева.

– Если бы ты знала, на что он способен, ты бы никогда не задала этот вопрос, – ответил Лукс. – Перенести нас в пещеру для него не составит труда.

– Эх, Градус, ты-то вроде знал все о ночном мире, – Нави недовольно покачал головой. – Еве чужд наш мир, для нее нормально не знать таких вещей, а ты вот не знаешь даже простых вещей об Илексе.

– Тогда зачем нам бороться с Тенебрис возле пещеры? По чему не в лесу или не здесь? – спросил Градус.

– Как я уже сказал, сначала нам нужно пойти к пещере, и вам не придется снова преодолевать такое же расстояние. Мне вовсе нетрудно взять вас с собой. Что касается последних вопросов, которые ты задал, – Илекс начал объяснять: – Мы не можем перенести Тенебрис в мир людей, потому что она очень хорошо знает, что в этом мире будет бессильна. Она постарается не попасть в нашу ловушку и не шагнуть в мир людей. И мы не можем сражаться с ней здесь, потому что здесь ее силы увеличатся, ибо это место, которое она когда-то защищала. Здесь ее победить невозможно. Но чтобы уничтожить Тенебрис, солнечный свет просто необходим. Нам нужно поймать ее за несколько минут до рассвета, иначе она может уничтожить все препятствия и спрятаться. Мы должны настигнуть ее в тот момент, когда сможем одновременно уничтожить ее и вернуть Еву в их мир. Делать это на опушке леса тоже неразумно, так как вы и сами знаете, там много мест, где можно спрятаться. Пещера же находится на высоте, и ее окрестности расположены вдали от деревьев, поэтому лучшее место для битвы будет рядом с пещерой. Пока мы будем стараться ее удержать, я впервые позволю солнцу осветить этот мир, соединив часть ночного мира, где мы будем сражаться с Тенебрис, с дневным миром. Когда солнце встанет, первым местом, куда попадет солнечный свет, будет место рядом с пещерой, а часть ночного мира, откуда мы будем пытаться вытащить Еву, будет во тьме. – Помолчав несколько секунд, он продолжил: – Самое сложное начнется тогда, когда мы прибудем к пещере. Меня больше всего беспокоит то, что когда мы дойдем до пещеры, Тенебрис, возможно, будет искать нас в другом месте. Ведь когда мы доберемся до пещеры, до рассвета останется совсем мало времени. Мы можем потерять время, пока будем ждать, когда Тенебрис нас найдет. – Он обратился к Ибису: – Ибис, мне понадобится твоя помощь: сделай так, чтобы Тенебрис нашла нас. Ты легко можешь найти, даже если не саму Тенебрис, то духов тьмы в лесу, которые поддерживают ее. Достаточно сказать, где скоро будет Ева… Скорее всего, они не упустят такой возможности и постараются передать эту новость своему хозяину.

И помни, они должны верить, что Ева беззащитна. Заставь их поверить, что Ной – единственный, кто помогает Еве и находится рядом с ней. Завершив работу, оставайся возле пещеры. Осматривай местность с неба. Я очень хорошо знаю, насколько прекрасное у тебя зрение, ты должен сообщить нам, когда появится Тенебрис.

Ибис кивнул в знак согласия:

– Тогда до скорой встречи, – сказал он и, поднявшись в воздух, вскоре исчез.

– Лукс, когда мы доберемся до пещеры, ты первым войди в нее и предупреди там всех, дай им знать, что они должны оставаться в пещере, пока мы не закончим нашу работу, – продолжил Илекс. – Нави и Градус, вы лучше сидите поблизости, в засаде. Если что-то пойдет не так, если кто-то попытается приблизиться к пещере или захочет помочь Тенебрис, вы нам понадобитесь. Помните, что солнце будет освещать скалы и пещеру каких-то несколько минут. Поэтому ни в коем случае не пытайтесь покинуть лес в это время. Йейлу и мне же придется тоже спрятаться, чтобы Тенебрис поверила, что Ева беззащитна. Мы не должны показываться до того момента, пока Ибис не сообщит нам о приближении Тенебрис и пока она не выйдет из леса к скалам. Эхо же помогут мне создать необходимый проход через стены пещеры изнутри.

– Какой проход? – спросил Йейл.

– Тот проход, который вернет Еву в ее мир… – начал объяснять Илекс. – Пещера превратится в проход в дневной мир для возвращения Евы. Как только Тенебрис заберется на скалу и окажется достаточно далеко от леса, я попытаюсь поймать ее и остановить. Ты же, Йейл, возьми Еву и поднимись с ней на самую вершину пещеры, а оттуда, пока солнце еще не достигло вершины, прыгайте внутрь пещеры, в озеро, и плывите ко дну.

– А почему, пока солнце не достигнет вершины пещеры? Или проход исчезнет, когда солнце достигнет вершины? И почему ко дну озера? Разве сама пещера – это не проход? – начала расспрашивать Ева, пытаясь понять услышанное.

– Вы должны прыгнуть в пещеру до того, как солнце достигнет входа в пещеру, потому что в тот момент, когда солнечные лучи осветят ее верхнюю часть, дуб закроет вход, чтобы защитить тех, кто будет находиться внутри. Значение озера в том, что оно является продолжением прохода, который создадут Эхо. Проход проведет вас в точку соприкосновения ночного мира и мира, в котором ты живешь. – Ответив на вопрос Евы, он снова обратился к Йейлу:

– Солнечные лучи не навредят ни тебе, ни мне, ведь мы с тобой не обычные духи, поэтому я не сомневаюсь, что ты сможешь вовремя, в целости и сохранности доставить Еву домой.

– Но почему солнечные лучи смертельны для других, когда для Йейла и вас они не опасны? – быстро спросила Ева, понимая что у Илекса было крайне мало времени отвечать на вопросы.

– Потому что стражи обладают большей силой, чем обычные ночные обитатели, то есть духи. Стражи могут менять свой облик в течение дня и продолжать жить в мире, в котором живут люди, и в дневное время. Для других ночных обитателей, темных духов, солнечные лучи смертельны. Потому что после раздела они полностью сдались этому миру и стали частью ночи.

– Вот как … Понятно… Но что мы будем делать после того, как выйдем из озера? – спросила Ева. Она хотела знать все, чтобы не ошибиться. Ведь ее ошибка могла подвергнуть их опасности или превратить все их старания в пустую трату времени и сил.

Видимо, Илекс тоже понимал это и не хотел ничего упустить из виду. Поэтому он ответил только через несколько секунд раздумий, словно мысленно приводил все слова в порядок:

– Ева, ты же после того, как выйдешь из озера, пройди под ближайшее дерево, я буду удерживать связь этого дерева с нашим миром до вашего прихода, благодаря этому, когда ты покинешь место, куда падает тень дерева, ты покинешь и ночной мир. За несколько секунд до того, как связь с нашим миром оборвется, Йейл подаст тебе знак, и тебе нужно будет идти вперед. Ни в коем случае не оборачивайся до тех пор, пока не покинешь ночной мир! Чтобы духи, которые следуют за вами в темноте, не смогли потом найти твой след и вернуть тебя в ночной мир… это очень важно. Не забывай, что духи тьмы изо всех сил будут стараться обмануть тебя, подражая нашим голосам. Не верь ни одному из этих слов, даже если услышишь наши мольбы о помощи.

– Если они будут пытаться обмануть меня, как я смогу отличить голос настоящего Йейла от других? И еще, что я скажу своим родителям и другим в деревне? – беспомощно спросила Ева, – ведь они, наверное, везде ищут меня.

– Когда тебе нужно будет пойти вперед, ожерелье на твоей шее начнет светиться, и пока оно будет светиться, голоса духов тьмы будут неслышимы. К тому времени настоящий Йейл велит тебе сделать шаг вперед, в отличие от духов тьмы, которые захотят тебя обмануть и заставить повернуть обратно. После того, как покинешь ночной мир, ты больше не услышишь голосов духов тьмы, даже если свет ожерелья начнет тускнеть, потому что те, кто звал тебя, останутся в ночном мире, а ты уже будешь в дневном мире. После этого уже никакой опасности не будет. И за родителей не волнуйся, я сделаю так, чтобы они, как и другие жители деревни, поверили любым твоим словам о том, где ты была. Но все же не стоит рассказывать им о ночном мире и о нас. Ведь самое безопасное – это когда люди не знают о нас. Нам лучше оставаться для них легендой или сказкой.

Терпеливо и без спешки ответив на вопросы Евы, Илекс обратился ко всем:

– А общее поручение таково: ни в коем случае не прикасаться к Тенебрис! Стоит ей коснуться вас, как ее ядовитые когти, которые способны ослабить и убить меня, уничтожат вас в мгновение ока.

Ной, подумав, что Илекс забыл про него, сделал шаг вперед.

– А что я? Какую задачу я буду выполнять? Или ты думаешь, что я недостаточно силен? – спросил он.

– Нет, честно говоря, самая трудная задача приходится как раз на твою долю. Ты должен постоянно находиться рядом с Евой. Для нас очень выгодно, что Тенебрис не верит в твои силы. Но все же надеюсь, что нам не понадобится твоя помощь. Я скажу тебе, что делать, когда мы будем рядом с пещерой. А теперь мы должны пойти в пещеру, не теряя времени. Все вы, забирайтесь на пень. – Терпеливо подождав, пока все поднимутся на пень и выстроятся вокруг него, Илекс продолжил: – Если все готовы, – и, не обращая внимания на топчувщихся на пне нетерпеливых Эхо и убедившись, что все стоят на своих местах на пне, он добавил: – Ни в коем случае не шагните в сторону, если боитесь, можете закрыть глаза.

Несмотря на крайнюю взволнованность каждого из них, все решили не закрывать глаза, чтобы видеть происходящее. Когда Илекс удостоверился, что все готовы, он медленно встал и сказал:

– Итак, отправляемся на счет три. Один…

Чувствуя, что пень начинает трястись, Ева, как бы ни была напугана, попыталась стоять твердо, вспомнив, что Илекс поручил им не двигаться с места.

– Два-а… – Илекс продолжал считать, будто пень даже не трясся.

Затем вокруг них подул сильный ветер, поднимая опавшие листья в воздух, будто бросая их в центр большого вихря и поднимая все выше и выше.

– Три!

Когда Илекс завершил счет, все листья ярко засияли. Это было очень красиво. Листья самых разных форм и цветов, малинового, желтого и коричневого цвета, некоторые с темно красным оттенком кружили и исчезали в темноте, как маленькие кусочки пламени. Неужели они и правда были такими? Когда они гуляли по лесу, Ева не замечала их разнообразия.

Возможно, она не могла видеть, насколько они красивы и красочны, потому что лунный свет слабо освещал все вокруг или это магия Илекса возвращала им их прежние цвета? В конце концов, листья начали вращаться так быстро, что превратились в большой разноцветный вихрь света. Ева сперва обвела всех взглядом, а потом свет вокруг них стал таким ярким, что она, не сумев держать глаза открытыми, прикрыла лицо руками. Поскольку она долгое время не отрывала глаз от света, перед ее глазами вспыхивали небольшие искорки света, создавая маленькие разноцветные узоры. Все закрывали свои лица или глаза руками, кроме Илекса, который просто спокойно смотрел вверх, где небо теперь было видно в виде маленькой точки. Когда рев ветра и шелест стремительно кружащихся листьев стихли и, наконец, исчезли, Ева медленно открыла глаза. Пейзаж вокруг был совершенно иной и более знакомый, чем тот, который она видела несколькими секундами ранее. Они уже были у входа в пещеру. Когда Ева опустила голову, пень, на котором они стояли, постепенно начал уходить под землю, и когда Ева прыгнула вперед и попыталась схватиться за Илекса, который все еще каким-то необычным способом держался в воздухе, опасаясь, что он, с исчезновением пня тоже упадет на землю, застыла в изумлении. Илекс начал медленно спускаться, словно какая-то невидимая сила поддерживала его. Спустившись вниз, Илекс, кивая головой, подозвал Эхо (которые приземлились одновременно с ним) к себе. Как толь ко они собрались возле него, он наклонился к ним и, что-то шепнув, дал свои распоряжения. Вслед за этим все Эхо по бе жали в лес и исчезли из виду.

После их ухода Илекс, не отрывая глаз от леса, сообщил:

– Она уже знает… – и спокойно вздохнул. – Ибис выполнил свою работу. – Затем он поднял голову вверх, пытаясь разглядеть Ибиса. Ибис же летал очень высоко. Если кто-то просто посмотрел бы вверх, не заметил бы его. Теперь же с каждой секундой он становился более заметным, ибо постепенно спускался вниз. И, наконец, очертив несколько кругов в воздухе, Ибис приземлился рядом с ними.

– Тенебрис уже знает, что вы здесь. Вернее, что Ева здесь. Хорошо, что вы сказали мне, где находится Тимор, без него мне было бы сложно найти Тенебрис, – сообщил он сразу как приземлился.

– То есть как это, Тимор помог тебе?! – спросил Градус, не веря, что Тимор способен творить добро.

– Скажем, помог случайно, сам того не зная, – Ибис вздохнул. – Я сказал ему, что вы все погибли в болоте, а я спас Еву и Ноя. И что теперь они оба у пещеры и готовы покинуть лес при первой же возможности. Я попросил Тимора в благодарность за то, что Йейл оставил его в живых, помочь мне удержать Тенебрис подальше от этих мест. Конечно, Тимор пообещал мне помочь, но я был уверен, что после того, как он убедится в моем отдалении, незамедлительно побежит к Тенебрис и расскажет ей, где находится ее жертва. Благодаря Тимору Тенебрис сейчас приближается сюда. Но с ней также идут несколько ее сторонников.

– Конечно же, никто из них не хочет упускать возможности перебраться на эту сторону леса, учитывая то, что Тенебрис с ними, – тихо заметил Илекс.

– А что, если они попытаются нам помешать? – спросил Ной.

– Не волнуйся, держать их вдали не так уж и сложно, – сказал Илекс.

Он осмотрел Эхо, которые подбежали к нему из разных мест леса и собрались вокруг него:

– Вы выполнили задание? – спросил он их и, увидев, как они кивают в знак согласия, добавил: – Тогда приступайте к выполнению второго задания.

Эхо по очереди обняли Илекса, тепло помахали Еве, а затем устремились в пещеру и один за другим исчезли у темного входа. Ева махала им рукой, пока последний Эхо не вошел в пещеру. Затем Илекс повернулся к Градусу, Нави и Ибису и сказал:

– Вам тоже лучше занять свои места.

– Не волнуйся, все будет хорошо, – сказал Ибис, обращаясь к Еве. – Береги себя, – добавил он и, как всегда, бесшумно взмыл в воздух.

– Знай, даже если ты нас не увидишь, мы всегда будем рядом! Достаточно одного слова, чтобы мы помогли тебе, – улыбнулся Нави. Увидев, как Ева согласно кивает, он убежал в лес и скрылся в темноте.

Как бы Лукс ни старался выглядеть спокойным, Ева, которая провела с ним достаточно долго времени, знала по потускневшему цвету его пламени, как грустно ему было.

За все это время она замечала, как его пламя становилось ярко-красным, когда у него хорошее настроение, особенно это ощущалось, когда он толкнул Градуса в грязь. Во время его гордого шествия впереди, освещая им дорогу к пещере, пламя его было оранжевым, черно-синий же цвет пламени, как например, при встрече с Раной, говорил о том, что он был крайне обеспокоен и напуган, сейчас же, в отличие от всех других цветов, пламя было темно-сиреневым с голубоватым оттенком и дрожало в темноте.

– Будь осторожна! – бросил Лукс и быстро полетел в пещеру. Градус же поспешил к Еве и Ною и обнял их так крепко, будто собирался задушить.

– Эй… ты, кажется, сам пытаешься убить нас, – пошутил Ной, пытаясь высвободиться из крепких объятий Градуса, который, не обращая внимания на их попытки, сказал:

– Будьте осторожны. Постарайтесь остаться в живых, несмотря ни на что! – его голос дрожал.

Когда Градус закончил говорить, поспешил в лес, не дожидаясь ответа Ноя и Евы, и тоже исчез в темноте.

Теперь их осталось всего четверо. Повернувшись к Ною, Илекс сказал:

– Ты спросил у меня, в чем заключается твоя задача, – обратился он к Ною, а затем, глубоко вздохнув, продолжил: – Когда появится Тенебрис, если я не смогу удержать ее, ты должен будешь продолжить мою работу, но пока ты будешь держать Тенебрис, солнечные лучи уничтожат ее, и сам ты тоже исчезнешь…

В отличие от Ноя, который был ошеломлен тем, что услышал от Илекса, Йейл тотчас принялся возражать, мол, почему для такой опасной задачи он выбрал именно Ноя.

– Я согласен, – ответил Ной, и теперь Йейл повернулся к нему и удивленно спросил:

– Ты хоть понимаешь, на что соглашаешься? – сердито во просил Йейл, стараясь быть как можно вежливее и не повышать голоса.

– Почему ты хочешь, чтобы именно Ной помог тебе, Илекс? Я и сам могу помочь тебе остановить Тенебрис. А Ной может вернуть Еву в ее мир через проход, – сказал он, теряя терпение. – Если есть что-то, чего мы не знаем, ты скажи, иначе я не согласен, чтобы Ной в одиночку удерживал Тенебрис.

– Я вижу, ты к нему привык, Йейл? – спросил Илекс, не сводя с него глаз. – Словно не ты возражал, чтобы он не оставался в ночном мире, когда только попал сюда.

– Тогда я был против, чтобы он оставался в ночном мире для его же блага и тогда я намеревался отправить его в свой дом, а не на смерть, в отличие от тебя, – ответил Йейл, сдерживая гнев и сжимая копье в руке. – Так почему же ты пытаешься принести его в жертву? Или ты позволил ему остаться здесь, чтобы использовать его, когда тебе придется сразиться с Тенебрис?

– Желание Ноя остаться здесь было его выбором. Он очень хорошо знал, чем его решение в этот день обернется для него.

Я просто не возражал против его желания, всем сердцем веря в то, что поддержать его будет правильным поступком на тот момент. Я так же, как и ты, хочу, чтобы все выжили и никто не пострадал, Йейл. И сейчас я не требую от него помощи, это всего лишь просьба, и он может отказаться, если захочет. Если бы я мог справиться со всем самостоятельно, поверь, я бы не просил его об этом. Для меня было бы большой безответственностью взять все на себя. Если одновременно защищая проход и пытаясь остановить духов тьмы, которых Тенебрис приведет с собой, я не смогу ее удержать и она выскользнет из рук, это будет непростительной ошибкой. Ни ты, ни я не боимся солнца, но мы не можем долго удерживать Тенебрис: ее яд может быстро убить нас, а сама она может ускользнуть. Если же тебе интересно, почему я поручил Ною самую опасную работу, так это потому, что Ной не такой, как мы. Прикосновение Тенебрис смертельно опасно для каждого из нас, но совсем не опасно для Ноя. Это связано с тем, что он не принадлежит ни к миру людей, ни к миру ночных обитателей.

– И что из этого? Ведь даже если Тенебрис не может его убить, он все равно умрет в лучах солнца, – голос Йейла уже дрожал от волнения. – Нет, нельзя, я не могу допустить этого!… Я тебе не позволю так поступать, Ной!.. Нет!..

– Я и не жду, чтобы ты дал свое согласие, – спокойно произнес Ной. Казалось, что он принял все это как предначертанное.

– Как ты… как ты можешь говорить такое?.. – Йейл начал заикаться. Он одновременно злился на Ноя, но с другой стороны понимал, почему он так поступает. – Я… – он не смог продолжить говорить из-за Евы. Ведь она в тот момент что-то шептала:

– Тогда я останусь.

Но в этих тихо сказанных словах было так много решимости!

– Что?! – воскликнул Йейл, не веря услышанному.

– Если Ной или ты, либо кто-то другой должен пожертвовать жизнью, чтобы я осталась жива, – говоря эти слова, Ева мед ленно подняла голову и ее шепот перерос в громкие слова, – тогда я остаюсь с вами. Я не вернусь в свой мир.

– Ты понимаешь, что говоришь? – спросил Ной недоуменно.

– Да, я прекрасно понимаю, – спокойно ответила Ева. – Но я не понимаю тебя. Почему ты отвергаешь себя? Почему ты думаешь о себе так, словно ты уже мертв? Как ты можешь забыть? Ведь ты все еще существуешь в нашем мире, и тебя там ждут!

– Да, я помню. Но прошло слишком много времени с тех пор, как я покинул мир, в котором жил. Я прекрасно знаю, что не смогу вернуться. Я давно потерял свой шанс на выбор, и ты это знаешь. Теперь же я хочу помочь этому миру, который защищал и оберегал меня в течение всего времени, хочу отблагодарить его, но кроме этого, я также хочу помочь тому, у кого, в отличие от меня, есть шанс вскоре вернуться домой и встретить свою семью. Вы даже не представляете, насколько бесполезным и ненужным я себя чувствовал все это время! Теперь, когда моя жизнь стала приобретать смысл, не отнимайте у меня этот шанс.

Говоря последние слова, Ной посмотрел на Йейла и Еву. Когда он увидел, что глаза Евы стали влажными от слез, он, словно пытаясь убедить ее, что все будет хорошо, произнес:

– К тому же, вы знаете, что держать Тенебрис я буду только в крайнем случае, иными словами, это запасной план. Если Илекс сможет ее остановить, мне не придется с ней сражаться. – Затем он повернулся к Йейлу и попытался что-то сказать, но, увидев как Йейл отвернулся, сказал:

– Йейл, перестань, хоть ты отнесись с пониманием! Это наш последний шанс. Такой возможности у нас может больше не быть никогда!

Никто не промолвил и слова, и Ной рассердился:

– Ну что ж, не хотите со мной говорить?! Замечательно! Даже если вы не будете говорить со мной всю оставшуюся жизнь, я все равно не изменю своего решения! Пойми, Йейл, у нас нет другого выбора.

– Вот потому я и злюсь, что у нас нет другого выбора, – тихо сказал Йейл. – Ты слишком молод, а я прожил даже дольше, чем нужно, и не могу смириться с тем, что ты должен жертвовать собой, когда есть я.

После минутного молчания Йейл посмотрел на Ноя, и когда он увидел, что Ной все еще ждет его ответа, не сводя с него глаз, кивнул в знак согласия.

– Будет хорошо, если и мы займем свои места, – тихо сказал Илекс. – Нельзя терять времени. Ной, ты оставайся с Евой. Если я смогу удержать Тенебрис, прячься при первой же возможности. Жди до самого последнего, без необходимости не бросайся в бой. А ты, Ева, не уходи с того места, где находишься. Как только мы поймаем Тенебрис, я подам знак Йейлу и он заберет тебя отсюда.

Когда Илекс повернулся, чтобы направиться в лес, Йейл подошел к Ною и крепко обнял его.

– Не смей умирать, – сказал он и, отдав ему свое копье, добавил: – На всякий случай.

– Но… – хотел было возразить Ной, но Йейл прервал его: – На всякий случай, – повторил он, – мне оно все равно не понадобится, когда я буду возвращать Еву в ее мир.

Когда Ной хотел поблагодарить его, Йейл направился к Илексу, который уже ждал его возле деревьев. Ему было удобнее просто повернуться и уйти, не прощаясь и надеясь, что они вскоре вновь встретятся.

Битва

Вокруг было очень тихо. Ева старалась быть максимально спокойной и тихой, боясь, что даже дыхание ее будет слышно. Даже рев ветра, шелест листвы заставляли ее каждый раз подскакивать и осматриваться, будто кто-то, притаившись среди деревьев, ждал подходящего момента, чтобы напасть на них. Вдруг она почувствовала прикосновение к своей правой руке и обернулась. Это был Ной. Он чувствовал беспокойство Евы и крепко держал ее за руку, понимая, что одних слов недостаточно. Несмотря на то, что руки Ноя были холодными, Ева чувствовала, что тепло согрело ее сердце и забрало все ее страхи и тревоги, и она начала спокойно дышать. Лес больше не выглядел таким устрашающим. Прохладный ветерок успокаивал ее еще больше. Ева, надеясь всем сердцем, что ни с кем не случится ничего плохого, посмотрела на небо. Звезды ярко мерцали, словно подмигивали ей. Ибис же все еще кружил в небе, осматривая местность, готовый при первом появлении врага предупредить всех.

В этот момент с каждой проходящей секундой Ева снова начала чувствовать себя плохо, и теперь ее сердце наполнял другой страх. Это был не страх перед по явлением Тенебрис или любого другого духа тьмы. Это был страх потерять близкого человека. Когда она думала, что с Ноем может что-то случиться, она пыталась сделать глубокий вдох, будто весь воздух вокруг нее исчезал, а сердце колотилось так, словно кто-то сжимал его в руках. Это было невыносимо. Ева больше не смотрела на Ноя, боясь, что не выдержит и убежит в пещеру. Теперь она смотрела на маленькие камешки под ногами, но глаза их не видели. Глаза Евы наполнялись слезами, и все становилось размытым. Слезы, падающие на землю, ударялись о камни, оставляя за собой небольшие следы. Если бы Ева могла, она бы сбежала, если бы не было опасности уничтожить все страдания, которые они вместе пережили, чтобы победить Тенебрис, она бы убежала. Ева не хотела подвергать опасности чью-то жизнь. Если бы она могла сделать что-то сама… Единственное, что она могла сейчас сделать для них, – это достаточно хорошо сыграть роль жертвы и ждать здесь, чтобы выманить Тенебрис из своего гнезда.

– Не надо плакать, – тихо прошептал Ной.

– Это неправильно, что вы рискуете своей жизнью ради меня. Если бы я тоже могла помочь вам…

– Ты итак нам уже помогаешь, – тем же спокойным тоном ответил Ной.

– Как? Стоя здесь и ожидая, когда Йейл вернет меня в мой мир? – Ева уже подняла голову и продолжила немного громче. – Или смотря со стороны, как вы умираете один за другим, пока сражаетесь? Как жаль, что я пришла сюда! Если бы я не уснула под тем деревом…

Чувство сожаления и раскаяния охватывало все существо Евы, и она начинала ненавидеть себя.

– Все беды из-за меня! Я виновата! Я… – уже шепотом произнесла она.

– Нет… Нет! – Ной больше не мог слышать, как она обвиняет и тем самым мучит себя. – Ты ни в чем не виновата, – сказал он, словно пытаясь объяснить ей. – Разве ты не понимаешь, что нам все равно пришлось бы сражаться с Тенебрис, даже если бы тебя здесь не было? Ты не представляешь, сколько времени и сил мы потратили на то, чтобы разыскать ее вместе с Йейлем все эти годы, но нам ни разу не удавалось ее найти. Благодаря тебе мы, наконец, нашли ее. Ева, рано или поздно нам бы пришлось встретиться с Тенебрис. К счастью, это произошло раньше, чем мы ожидали. – Ной старательно пытался объяснить Еве ситуацию. – К тому же, мы все собрались вместе благодаря тебе, по пути встретились с Малусом и уничтожили его. Ты понимаешь, что если бы мы не нашли его вовремя, он бы давно напал на нас? Если бы тебя не было с нами, Илекс тоже не захотел бы нам помочь. Увидев тебя, он понял, что настало время положить всему конец, – глядя на Еву с надеждой, Ной продолжил: – Ты вовсе не подвергаешь нас опасности, наоборот, благодаря тебе мы положим конец всему, что должны были сделать уже давно. На самом же деле, это мы должны извиняться перед тобой. Если бы мы вовремя победили Тенебрис, ты бы здесь сейчас не была. Не мучилась бы…

– A вдруг ты умрешь, что в этом хорошего? – плакала Ева.

– Не ты ли сама говорила, что глупо жить как трус всю оставшуюся жизнь? К тому же, на мой взгляд, оставлять друзей одних в самые трудные моменты – худший вид предательства. И какой смысл жить, если ты не можешь защитить своих близких? Хотя я и не хотел признаваться в этом раньше, я тогда очень злился на своих родителей за то, что они отдали свои жизни ради моей, но сейчас очень хорошо их понимаю.

Ева хотела возразить, но понимала, что имел в виду Ной. Переубедить его?.. Для этого было слишком поздно. Разве можно было что-то изменить после того, как он принял решение?..

Конечно же, нет.

Ева пыталась не заплакать, но ее глаза наполнились слезами, и каждая слеза, казалось, стекала прямо в сердце и обжигала его, как соль обжигает рану. Словно слова застряли комом в ее горле. Собравшись с силами, она глубоко вздохнула и постаралась больше не плакать.

– Знаю, что ты не изменишь своего решения в связи с битвой с Тенебрис, – сказал Ева, – но надеюсь, что примешь мой подарок.

– Подарок? – удивился Ной.

Ева осторожно развязала одно из ожерелий и протянула его Ною. Вместо того, чтобы взять ожерелье, Ной наклонился к ней, и она, улыбнувшись, поднялась на цыпочки и завязала ожерелье у него на шее.

– Знаешь, моя бабушка всегда говорила, что в каждом из этих ожерелий есть желание, и что когда придет время, они помогут мне в самый трудный момент, – сказала она, не сводя глаз с Ноя. – Если бы это было правдой… – Она словно пыталась поверить словам бабушки. – Если бы это было правдой, я бы хотела, чтобы ты вернулся в свой мир и жил счастливо.

– А я, – ответил Ной, внимательно смотря в глаза Еве, будто он видел ее в последний раз и пытался навсегда запечатлеть ее в своей памяти, – я бы хотел встретиться с тобой в том мире.

– А ты бы узнал меня? – спросила Ева, начиная верить в свою мечту.

– Конечно, я никогда не забуду тебя. Я узнал бы тебя в первую секунду, как только увидел бы, – улыбнулся он.

– Они уже здесь! – голос, прозвучайший издалека заставил их содрогнуться и вернул к реальности. Это был Ибис, он предупреждал их об опасности.

После слов Ибиса Ной шагнул вперед, посмотрел вглубь леса и, стараясь даже не моргать, чтобы не упустить из виду врага, стал ожидать, готовый встретить опасность. Приближающиеся шепот и шелест усиливались. Звуки уже превращались из шепота в хорошо различимые слова. Лица появлялись между деревьями и снова исчезали в темноте, будто кого-то ожидая. Скрежет зубов некоторых из темных духов в предвкушении предстоящей охоты был пугающим, а их терпение, заставляющее не прыгать вперед, было на исходе. Внезапный рев, похожий на глас дикого животного, подобно невидимым цепям, окружил тела Евы и Ноя, не давая им возможности двигаться. За исключением той части, где начинались скалы, туман стал сгущаться, как занавес, медленно скрывая с поля зрения даже самые крупные деревья, словно указывая духам тьмы, что тот, кого они ждали, был уже близко. А что, если туман собьет с пути других? Что, если они не смогут вовремя прийти на помощь?

Внезапно прямо перед ними раздался громкий, сокрушительный звук, и ствол дерева, вырванный с корнями, рухнул на землю. После этого сквозь туман над стволом того же дерева появилась огромная лапа с длинными когтями и, подняв дерево, как мелкую веточку, выкинула подальше со своего пути. Тело этого существа, появившегося в лунном свете, напоминало тело большого волка. В первые секунды, когда чудовище вышло из тумана и стало приближаться к ним, не отводя голодных, ярко-красных глаз от своей жертвы, духи тьмы, с нетерпением ожидавшие его прибытия, тоже стали выходить из тумана и направляться к скалам.

Когда Ева подумала, что это уже конец, голоса Эхо стали подавлять голос Тенебрис, обездвиживший их, и вместе с тем рассеивать окутывающий их туман. Как только туман стал рассеиваться, из темноты отчетливо показались лица духов тьмы. Ева очень хорошо знала одного из них. Это был Тимор. Но вопреки всем попыткам духов тьмы шагнуть вперед к скалам, они каждый раз отбрасывались назад, словно ударяясь о невидимую стену. Когда некоторые из них пытались изо всех сил двинуться вперед, их тела исчезали в воздухе и, увидев это, остальные духи тьмы стали отступать, а ветви деревьев тянулись к ним, обвивались вокруг их тел и крепко прижимали их к своим стволам, не давая сбежать. Некоторые же становились жертвами Градуса. Градус, после долгого голода, проглатывал попавших в его руки темных духов одного за другим, словно на пиршестве. И, конечно же, несмотря на все его мольбы, Тимор также стал одной из жертв Градуса. Духи тьмы, словно пребывая в замкнутом кругу, больше не могли ни вернуться назад, ни идти вперед, к пещере. Пытаясь понять, что мешало им двигаться вперед, Ева увидела выстроившиеся у скал в ряд разноцветные камушки, которые по дороге к Летебру собирали Эхо. Теперь она поняла, что это и была задача, про выполнение которой Илекс просил Эхо, когда они пришли из леса Тенебрис, игнорируя крики духов тьмы, исчезающих позади нее один за другим, направлялась к месту, где стояли Ева и Ной. Когда Тенебрис была на полпути, в нескольких метрах от них, внезапно из-под земли со звуком, напоминающим удар кнута, начали выскакивать корни деревьев, которые в одно мгновение обвились вокруг тела Тенебрис и стали прижимать ее к земле. Как бы сильно Тенебрис ни пыталась двигаться, корни все сильнее и сильнее закручивались вокруг ее тела, не давая ей возможности двигаться. Хотя теперь она и пыталась разорвать их зубами, ее усилия не увенчались успехом. Выйдя из засады, Илекс все же, не сводя глаз с Тенебрис, следил, чтобы окружающий скалы защитный круг не разрушился и чтобы Тенебрис не сбежала. До появления солнца на горизонте оставалось совсем мало времени. Ева всем сердцем надеялась, что все будет хорошо и что Илекс сможет удержать Тенебрис, сколько потребуется. Последние несколько минут, и все за кончится. Последние несколько минут, и Ною не придется же р твовать собой. Ева всем сердцем желала, чтобы время шло быстрее. Но все сложилось не так, как она надеялась. Видя, что она теряет Еву, Тенебрис в мгновение ока, словно собрав все свои силы, начала медленно поднимать свое прикованное к земле тело. Обвивающие ее тело корни в некоторых местах начали обламываться и падать на землю, а Илекс всеми силами пытался удержать Тенебрис. Но все его усилия были тщетны, так как Тенебрис стиснула зубы, ее тело задрожало от ярости, кроваво-красные глаза сверкали жадностью, а изо рта на землю потекла слюна. Попавши на землю, слюна разъедала почву и корни растений, как кислота. Подобно хищнику, готовящемуся атаковать свою жертву, она немного отступила назад, а затем прыгнула вперед. При первой попытке удерживающие ее корни разлетелись на мелкие кусочки и посыпались на землю. А затем… Затем все произошло очень внезапно и стремительно. В одно мгновение возникшая в воздухе впышка света пронзила сердце Тенебрис и исчезла. Теперь Ной в руках с копьем, которое дал ему Йейл, прижал Тенебрис к земле и изо всех сил пытался держать ее подальше от Евы.

– Ной, нет! – вскричала Ева. Когда она попыталась побежать к Ною, Илекс увидел, что лучи солнца, появляющиеся за облаками, медленно движутся к ним, и духи тьмы, не найдя выхода сбежать, исчезают далеко в воздухе, уносимые ветром.

– Йейл, сейчас! – крикнул Йейлу Илекс, после чего Йейл выбежал из леса к Еве, схватил ее, когда она была в нескольких шагах от Ноя, и побежал на вершину пещеры.

– Нет, вернись! – кричала Ева, пытаясь высвободиться из рук Йейла, которые крепко держали её за талию. – Ему нужна наша помощь, вернись!

Когда они достигли верхушки пещеры, Ева увидела, что Ной изо всех сил удерживает Тенебрис, а Илекс снова обвивает корни дерева вокруг ее тела. Солнце вот-вот достигнет места, где находились они, где был Ной. Потом… Ева не могла видеть, что произошло потом. Как только Йейл велел ей задержать дыхание, они спрыгнули с вершины пещеры в озеро. Незадолго до того, как они коснулись поверхности озера, Ева будто на мгновение увидела, как ночные обитатели собрались вокруг озера и вместе с Луксом, Коридоном и сидящими на стенах Эхо махали ей. После этого они с Йейлем, все еще крепко удерживающим Еву, с всплеском упали в воду и начали плыть в глубину озера. Когда они стали углубляться ко дну, Ева, вместо кромешной тьмы, увидела впереди, в глубине воды свет, и подумала, что что-то пошло не так. Откуда на дне озера мог появиться свет? Как только она подумала об этом, они всплыли на поверхность. Это было озеро вблизи села. Йейл осторожно вытащил Еву на берег и спустил на землю рядом с дубом. Когда же Ева захотела повернуться, Йейл остановил ее:

– Нет, стой на месте, не забывай, тебе нельзя поворачиваться назад до тех пор, пока не вернешься в дневной мир, иначе все будет напрасно.

«Иначе все будет напрасно…» – эти слова эхом отдавались в ее голове, и ее дрожащие колени больше не могли удерживать ее на ногах. «Иначе все будет напрасно…» – повторила она про себя и и упала на колени. «Иначе все будет напрасно. Иначе все будет напрасно». То есть, его… – Последние слова Ева произносить не хотела, но голос внутри нее безжалостно шептал: «То есть его смерть может быть напрасной…»

Слезы текли на землю вместе с водой, стекающей по ее промокшим в озере волосам.

– Он не должен был жертвовать собой! – качала головой Ева и не хотела принимать того, что произошло.

Едва она произнесла это, как вдруг словно услышала его голос вдалеке.

– Ева, это я, Ной… Ева! – Голос его дрожал, он с трудом мог говорить.

Нет, это не может быть Ной, ведь он сейчас там, рядом с пещерой, сражается. Это не может быть Ной.

– Ева, это я, Ной! – Голос снова стал звать ее. – Пожалуйста, помогите мне…

Ева отчаянно закрыла уши, чтобы не слышать голос.

– Ну почему ты не хочешь мне помочь?.. Оставляешь меня здесь одного… Они сейчас придут… Последние сторонники Тенебрис… они знают, что я остался один и я бессилен. Они убьют меня, Ева, пожалуйста, помоги мне!

Вместе со словами Ноя издалека еле слышно доносился голос Йейла:

– Ева, не верь ему, это не он! Ева, ты должна быть сильной. Не верь, это не он! – Голос Йейла постепенно стихал.

Не в силах вынести нарастающий голос Ноя и его мольбы, Ева продолжала прижимать руки к ушам изо всех сил, постоянно повторяя про себя, что это не может быть Ной. Но вместо этого второй голос начал шептать ей на ухо:

– А что, если это действительно сам Ной зовет тебя? Что если он и правда нуждается в твоей помощи? Ты позволишь ему умереть? После всего хорошего, что он для тебя сделал, ты оставишь его одного?

– Это не может быть он, не может быть… – Ева уже громко повторяла, изо всех сил пытаясь заглушить второй голос. Голос же становился все громче и громче, с издевкой повторяя: предательница, предательница…

– Я не предательница! – Она уже громко кричала, не в силах больше терпеть.

Второй голос стих. Снова послышался голос Ноя:

– Ева, они уже рядом! Они знают, где я. Ева, помоги!.. – Затем, простонав от боли, протянул: – Умоляю…

– Как ты посмел убежать от нас, Ной? – спросил другой грубый голос.

– Или ты думал, что мы не найдем тебя? – спросил второй голос.

– Или ты надеялся остаться в живых? – начал хихикать третий.

Голосов становилось все больше, и вскоре они превратились в неразличимый гул.

– Не подходите ко мне! Нет… нет! Держитесь от меня подальше! Не-е-ет! – Ева не могла вынести голоса Ноя, полного ужаса и боли, и убрала руки от ушей. Это была последняя кап ля ее терпения. Когда она собралась повернуться назад, ожерелье на ее шее загорелось ярким светом. В этот момент, казалось, все звуки вокруг исчезли. Ожерелье тянуло ее вперед, говоря о том, что пора покидать ночной мир. Когда голоса стихли, мысли Евы тоже начали приходить в порядок. Конечно же, ее звал вовсе не Ной. Ной все еще всеми силами пытался удержать там Тенебрис, либо же все уже давно закончилось… Ева закрыла глаза. Следующий шаг вперед означал оставить все позади… Шаг вперед означал, что она оставит его позади, как бы она этому ни противилась. Но что она могла поделать? Разве не из-за этого они все так старались? Разве все это было не для того, чтобы уничтожить Тенебрис и вернуть ее домой? Она должна была это сделать. Должна. Ева встала из последних сил. Колени ее все еще тряслись, а влажные от слез глаза видели мутно.

– Ева, ты уже должна шагнуть вперед, – теперь она снова могла слышать голос Йейла. – Медлить нельзя.

Один, два, три. Ева сделала шаг вперед и тень от дерева моментально исчезла. Вокруг уже было светло. От темноты не осталось и следа. Все закончилось, она уже была дома.

После нескольких секунд тишины послышался голос Йейла:

– За все время, что я его знал, я ни разу не видел, чтобы он смеялся от души, – мягко сказал он.

Когда она снова услышала голос Йейла, не веря, что он настоящий, на мгновение подумала, что все еще находится в ночном мире. Однако ослепляющий свет солнца и постепенно тускнеющее ожерелье на ее шее свидетельствовали о том, что она покинула ночной мир и уже находилась в своем мире. Она поняла, что это и в самом деле был Йейл.

– Это не значит, что он не был счастлив с нами, – голос Йейла уже дрожал. – Нет, он был рад жить с нами. Но с тех пор, как ты появилась, я впервые увидел, как его глаза искрились радостью, каким счастливым он стал. С того дня, как умерли его родители, он всегда чувствовал себя беспомощным и ненужным. Сегодня же он был по-настоящему счастлив, защищая тех, кто был для него дорог. – После глубокого вдоха его голос словно был слышен издалека: – Теперь ты уже в своем мире, можешь по вернуться, когда захочешь!

Но когда Ева оглянулась, Йейла уже не было рядом с ней. На опушке леса из-за деревьев на нее смотрел горный козел и рога его отражали свет, как два лука, туго натянутых в противоположных направлениях: один вперед, а другой – назад. На его темно-золотистой шерсти были маленькие узоры, похожие на те, что были на одежде Йейла. Ева даже не успела глазом моргнуть, как он внезапно исчез.

Сон

Времена года поочередно сменяли друг друга… Прошло лето… Наступила осень. Осень сменилась зимой. После зимы наступила весна с проливными дождями. За весной по следовало жаркое, знойное лето. Ева изо всех сил старалась больше не вспоминать тот день. Ведь если не можешь забыть, лучше вообще не вспоминать. Она старалась постоянно занимать себя чем-то, так загружала себя, что когда ложилась в кровать, сразу же засыпала, не находя сил о чем-то думать. Иногда, по вечерам ей казалось, что кто-то в темноте цепляется за предметы в комнате и роняет их на пол. Думая, что это сильный ветер, она просто закрывала окно. Иногда же, когда просыпалась ночью, чтобы попить воды, она видела около уличного фонаря второй свет, после чего потирала глаза и смотрела снова, однако от второго света не было и следа. Фонарь, как и все эти годы, одиноко освещал широкую улицу, а рядом не было никакого света, поэтому, подумав, что это ей просто показалось, Ева возвращалась обратно в постель. Ей казалось невозможным, чтобы кто-то из ночных обитателей пришел ее повидать. А надежду на силу ожерелья, которое ей подарила бабушка, она и вовсе потеряла. Много раз брала она в руки свое ожерелье и всем сердцем желала увидеть Ноя, чтобы он был жив, но все было напрасно. Хотя дни менялись быстрее, чем ожидалось, ей казалось, будто все это произошло только вчера. Ева даже не заметила, как прошел целый год. Снова лето, снова жара. Целый год не ходила она на озеро, старалась держаться подальше от леса. Не потому, что боялась, нет, со страхом это не было связано. Просто, когда она ходила туда, то очень скучала по всем; по ночным обитателям, и по нему.

Однажды она, как обычно, помогла матери с домашними делами и по саду, несколько часов читала книгу, а затем смотрела, как ее отец украшает керамическую посуду различными узорами, после чего, не дождавшись ужина, уставшая, побрела в свою комнату, легла в постель, закрыла глаза и вскоре уснула. Во сне Ева находилась в родном месте, которое давно хотела увидеть: в пещере, рядом с дубом. Но в пещере было не так шумно, как в первый день, когда она туда попала. Вокруг никого не было – ни Йейла, ни Лукса, ни Градуса, ни Нави. Когда она позвала их, вместо того, чтобы услышать знакомые ей голоса, услышала только отголоски своего крика. Ева предположила, что это могли быть Эхо, и стала смотреть на стены пещеры, ветви деревьев. Но Эхо тоже не было. Произнести имя Ноя же она не осмеливалась. Потому что услышать в ответ на свой зов не его голос для нее было немыслимым. Когда она опустила голову, то увидела костер, внезапно возгоревшийся возле дуба. Сощурив привыкшие к темноте глаза от яркого пламени и посмотрев вперед, она увидела, что у костра сидел не кто иной, как Илекс. Ева была ошеломлена, увидев перед собой Илекса после столь долгого времени, не могла идти вперед и не могла открыть рот, чтобы сказать хоть слово. Она, казалось, была околдована, и больше не могла двигаться.

Илекс поднял голову и посмотрел на Еву, после чего спокойно сказал:

– Рад тебя видеть… Подойди, садись ближе.

Как хороша была та забота и теплота, которые чувствовались в его голосе! Ева неспешно села около костра на сиденье, появившемся для нее. У нее было множество вопросов, которые она хотела задать Илексу. И один из них был главным. Видимо, Илекс и без того знал, что она хотела спросить. Не успела она открыть рот, чтобы задать вопрос, как Илекс за говорил:

– Ты, вероятно, хочешь знать, что произошло той ночью после твоего ухода, – сказал он, затем посмотрел ей в глаза и продолжил: – Хочешь знать, что случилось с ним и остальными?

Ева согласно кивнула, хотя всем сердцем боялась узнать истину, которую так давно желала услышать, и что ужасные мысли, постоянно крутящиеся у нее в голове, окажутся реальными.

– После того, как Йейл забрал тебя, мы с Ноем изо всех сил старались удержать Тенебрис. Нави и Градус, убедившись, что последние духи тьмы уничтожены, пришли нам на помощь. Пока Ной изо всех удерживал Тенебрис, он разозлился на них, что им следует идти в пещеру. Однако Ибис, увидев что Нави и Градус оба начали возражать, понял, что их помощь уже не нужна, и был вынужден выполнить просьбу Ноя. Как бы сильно Ибис ни любил Ноя, он понимал, насколько присутствие остальных мешает ему. Ибис взял их обоих в свой клюв и полетел в пещеру вслед за вами. Если бы он не спохватился вовремя, для Градуса и Нави все могло бы закончиться хуже, – Илекс сразу заметил, как взволнованно смотрит на него Ева. – Не волнуйся, с ними все хорошо. Правда, когда они упали в пещеру, то обломали ветви дуба, немного ушиблись и напугали остальных в пещере. Но теперь с ними все в порядке.

Несмотря на ее искреннюю радость тому, что с остальными все хорошо, она собрала всю свою волю в кулак и попыталась молчать, терпеливо ожидая, пока Илекс расскажет о том, что произошло с Ноем.

– Потом, в битве с Тенебрис остались мы двое. Ной изо всех сил старался прижать ее к земле копьем, а я пытался обездвижить ее корнями дерева, чтобы она не сбежала. Хотя я очень старался защитить Ноя от солнца, это было очень сложно. Было просто невозможно удерживать Тенебрис, кото рая пыталась сбежать, и одновременно защищать Ноя от солнца. Потом… – Илекс остановился на мгновение.

– Что по том? – спросила Ева, вскочив с места от нетерпения.

– А потом, словно произошло чудо. По мере того, как каждый луч солнца сжигал тело Тенебрис, подобно раскаленным углям, превращая его в пепел, толстый слой ее кожи стал исчезать на глазах. После этого, вместо исчезнувшей плоти ее тела, вокруг начал распространяться ослепительный свет, даже ярче, чем солнечные лучи. Тело Ноя же становилось все более прозрачным. Наконец, когда солнце покрыло все ее тело, Тенебрис, крича от боли и гнева в последний раз, исчезла. Яркий свет, возникший с ее уничтожением, не позволял мне ничего видеть. Где был Ной, я тоже не видел. Когда свет потускнел, я впервые за много лет увидел Альбу. Моя дорогая сестра смотрела на меня с такой же нежной и счастливой улыбкой, как и раньше. Когда я прыгнул вперед, чтобы остановить ее, и попытался удержать ее тело, которое за считанные секунды становилось невидимым, будто растворялось, она исчезла. После того, как она исчезла, я огляделся вокруг в поисках Ноя. Мне показалось, что я слышал голос Альбы вдалеке, говоривший «Он в пещере! С ним все будет хорошо!» При последних словах Илекса глаза Евы заблестели от радости.

– Значит, он жив, он в ночном мире, не так ли? – спросила она.

– Нет, он уже не в ночном мире.

– Как это не в ночном мире? – дрожащим от страха голосом пролепетала Ева.

– Хотя Альба изо всех сил защищала Ноя, его тело было сильно ослаблено солнечными лучами. Как ты знаешь, долгое время, которое он прожил в нашем мире, сделало его неустойчивым к солнечному свету. С помощью Ибиса нам удалось восстановить его дух. Когда Ной снова открыл глаза после долгого беспамятства, первое слово, которое мы услышали от него, было твое имя. После того, как мы сказали ему, что с тобой все в порядке и что мы вернули тебя домой живой и невредимой, что победили Тенебрис, он снова заснул. В следующий раз, когда он проснулся, он был полностью здоров, хотя все еще был слаб. В тот же день он сказал мне, что хочет вернуться в свой мир, и что готов на все ради этого.

– А потом? – нетерпеливо произнесла Ева.

– Я сказал ему, что ему не нужно ничего делать, чтобы вернуться, достаточно просто сильно захотеть. – Илекс снова взглянул на Еву, и на этот раз улыбнулся.

– К тому же, я считаю своим долгом исполнить последние желания, спрятанные в ожерельях.

– Так значит, это все было правдой? – воскликнула Ева, а затем, словно что-то вспоминая, добавила: – Или вы слышали, о чем мы тогда говорили?

– И да, и нет, – ответил Илекс и, заметив, что Ева вопросительно смотрит на него, объяснил: – Вовсе не нужно было слышать ваши желания. Ваши глаза все говорили за вас, – улыбнулся он.

Хотя Ева и засмущалась от слов Илекса, она не преминула задать свой следующий вопрос:

– Ведь вы говорили, что он не сможет вернуться в свой мир. Если все зависело от его воли, почему вы не сказали ему об этом вовремя?

– В первые дни, когда он к нам попал, все действительно зависело от его воли, но, как я уже сказал, со временем его дух привык к нашему миру, и шансы на возвращение постепенно уменьшались. После того, как Тенебрис была повержена, Альба из последних сил помогла Ною выжить, а Ибис помог восстановить его дух. После этого его душа стала такой же целой и невредимой, как в первый день, когда он попал в ночной мир, и тогда Ной вновь обрел шанс вернуться обрат но, в свой мир.

– Значит, он вернулся в свой мир? С ним все хорошо? Сможем ли мы с ним встретиться? – на одном дыхании спросила Ева.

– Он рядом со своими тетей и дядей. Благодаря их заботе и вниманию он быстро поправляется. Теперь, даже если с ним все хорошо, учитывая то, что он пролежал в постели долгое время, ему потребуется время, чтобы прийти в себя. Что касается вашей встречи в вашем собственном миру, то все может случиться. То, что вы встретились в нашем мире, было чудом, но оно произошло, и вполне вероятно, что вы встретитесь и в своем мире.

Впервые за долгое время Ева почувствовала себя по-настоящему счастливой. Сделав глубокий вдох, она вздохнула с облегчением, словно отпуская все горе, накопившееся в ее сердце.

– Я уверена, что мы встретимся с ним… – сказала она, а затем, отвернув взгляд от нетерпеливо пылающего в темноте пламени, спросила: – А что случилось с Альбой после того, как вы попрощались с ней? И как насчет изменений в ночном мире?

– Теперь все в порядке. Альба, наконец, покинула этот мир, освободившись от окружающей ее душу ненависти и вражды. Ночной мир же по-прежнему спокоен и счастлив. Большинство духов тьмы было уничтожено в той самой битве. Конечно, смерть многих из них не означает, что они все исчезли. Жизнь в лесу, который ранее охраняла Альба, теперь снова оживляется. Все постепенно становится на свои места.

– А вы не скучаете по ней, по Альбе?

– Конечно же, скучаю. Но это чувство не беспокоит меня, как раньше. Раньше я не мог простить себя за то, что не смог попрощаться с ней, не смог помочь в трудное для нее время, теперь же, впервые за много лет я спокойно вспоминаю прошлое, связанное с Альбой.

– А остальные, как они?

– С ними все хорошо. Видя, насколько ты была встревожена и опечалена с того дня, они настаивали на том, чтобы я при виделся тебе и сообщил, что с Ноем все в порядке. Я даже пару раз ловил их на том, что они втихаря приходили к тебе и пытались все рассказать, но успевал их ловить и возвращать обратно.

– Выходит, шум в моей комнате, который, как я полагала, создавал ветер, и падающие с поверхностей вещи – все это было делом их рук?

– Да, рук Градуса и Нави.

– А свет, который я видела по вечерам? – спросила Ева, пытаясь убедиться, был ли настоящим тот второй свет, который она неоднократно замечала рядом с фонарем, или ей это все привиделось…

– Лукс.

– Но почему вы хотели помешать им, рассказать мне все?

– Потому что я не хотел обнадеживать тебя раньше времени. Тогда состояние Ноя было тяжелым, и я подумал, что будет неразумным с моей стороны, говорить тебе что-то, не будучи полностью уверенным. – Илекс несколько секунд помолчал, будто почувствовал себя виноватым. – Ты ведь не обижаешься на меня?

– Конечно же, не обижаюсь! – искренне ответила Ева и, немного подождав, произнесла: – Илекс, большое спасибо тебе за все, за все!

В ответ Илекс только улыбнулся. Он был счастлив.

Некоторое время они еще тихо сидели у костра. Когда на вершине пещеры стала появляться луна, Илекс сказал:

– Мне пора, – и посмотрел на Еву.

Мгновенно все вокруг залилось ярким светом. Как только Ева закрыла лицо руками, чтобы защитить себя от ослепительного света, сразу проснулась. Солнце светило ей прямо в лицо через открытое окно, а с улицы раздавались звуки приготовлений к завтраку. Ева была уверена, что ее сон был явью. Для этого ей не нужны были доказательства.

Как только Ева привела себя в порядок, она выбежала во двор, поцеловала мать в обе щеки и, не обращая внимания на ее удивление, побежала в мастерскую отца. Место работы отца находилось неподалеку. Рядом с домом у него был собственный гончарный дом. Он вставал рано утром и какое-то время работал, пока все спали. Ева вошла в мастерскую, покружилась, как маленький ребенок, и, внимательно посмотрев на узоры на глиняной посуде, воскликнула:

– Папа, какие они красивые получились! – И крепко обняла за шею отца, руки которого были в глине. Через несколько секунд она отпустила его, чтобы он мог свободно дышать, и, поцеловав его в обе щеки, побежала к двери. – Завтрак почти готов! – Выкрикнула она с порога и выбежала из мастерской. Отец Евы, который уже долгое время не видел свою дочь такой счастливой, улыбнулся, не моргая посмотрел на дверь, где несколько секунд назад стояла его дочь, и сказал: – Наконец-то, моя Ева вернулась!

Все будет хорошо

Осень наступила раньше, чем ожидалось. Темно-зеленый цвет вокруг постепенно сменился желтым, золотым и ярко -красным, и воздух, становившийся все мягче, готовил природу к зимней спячке. Ремонтные работы, начавшиеся несколько месяцев назад, чтобы позволить новым жильцам переехать в двухэтажный дом напротив дома Евы, который пустовал в течение многих лет, наконец, были завершены, и весь шум и грохот, сопровождавшие ремонт, тоже исчезли с его завершением. Новых соседей не было слышно. Днем в саду у дома никого не было видно, однако Ева каждый вечер смотрела на улицу из окна своей спальни, пытаясь увидеть свет в одной из комнат напротив, но, конечно же, кроме кромешной тьмы, ничего невозможно было увидеть. Длившиеся уже долгое время попытки Евы увидеть новых хозяев дома, наконец-то, увенчались успехом в первую неделю осени. Водитель, остановивший у входа во двор грузовик, полный вещей дома, которые прибыли раньше своих хозяев, вместе с несколькими рабочими затаскивал в дом мебель и кухонные принадлежности большого размера. Когда они начали собирать оставшиеся мелкие вещи во двор, к ним подъехала другая машина и остановилась перед грузовиком. Высокий мужчина средних лет, который вышел из машины, все еще был в хорошей форме, несмотря на свой возраст. Он перешел на другую сторону машины и открыл дверь. Затем из машины вышла женщина примерно того же возраста, чуть ниже его ростом, с аккуратно собранными сзади черными волосами, хоть и немного постаревшая, но все еще не утратившая своей юношеской красоты. Они еще не закрыли дверь машины, как послышался стук закрываемой задней двери. Видимо, с ними приехал кто-то еще. Но было невозможно увидеть лицо третьего, так как его скрывали деревья впереди. Через некоторое время Ева, терявшая интерес к происходящему, вернулась на свое место под навесом, думая, что вместо этого, было бы полезнее завершить давно начатую книгу. Почитав еще около пятнадцати минут, она подняла голову и огляделась, чтобы найти источник света, бьющий ей в глаза и беспокоящий ее. Не найдя место, откуда исходил свет, она обратила свой взор на соседний дом, предположив, что свет может быть оттуда, и когда взглянула на балкон на втором этаже, то замерла от удивления. В ушах уже слышалось ее учащенное сердцебиение. Дум… дум… дум… На балконе стоял юноша, которого Ева очень хорошо знала. Его черные волосы, спадающие на белоснежное лицо, которое, казалось, никогда не видело солнечных лучей, развевались на ветру. Юноша, улыбаясь, смотрел на Еву, не отрывая от нее своих черных, блестящих глаз. Источником света же было висевшее у него на шее ожерелье с блестящим камнем посередине, которое переливалось в лучах солнца…