Читать книгу: «Отель с неприятностями»

© Ася Лавринович, 2026

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

Ты пришла в мою жизнь —

не как приходят в гости

(знаешь, «не снимая шляпы»),

а как приходят в царство,

где все реки ждали твоего отраженья,

все дороги – твоих шагов.

Владимир Набоков. «Письма к Вере»

Глава первая
Отель «Хвоя»

Лямки пухлого рюкзака больно врезались в плечи, голые ноги зудели от комариных укусов, а спину и затылок нещадно припекало. Сентябрьское солнце жарило так, будто лето вовсе не собирается с нами прощаться.

– Уже вижу большую дорогу! – голосом, полным энтузиазма, воскликнула Ника. Тяжелая спортивная сумка оттягивала ей плечо, но подруга выглядела жизнерадостнее меня. – А ты переживала, что заблудимся в этом лесу и нас никогда не найдут. Видишь, не все так плохо!

– Угу! По крайней мере, нас не сожрали волки – уже удача, – согласилась я, отмахиваясь от назойливого комара. – Поскорее бы уже эта жара спала! Хочется настоящей осени.

Лето в этом году было изнуряюще жарким и никак не отступало. Ночи, душные и липкие, заставляли до сих пор спать с открытыми окнами.

– Ты, Влада, просто сумасшедшая! – покачала головой Ника, продолжая гордой походкой шагать впереди. Обращаясь ко мне, она даже не думала оборачиваться, поэтому иногда я толком не слышала, что говорит подруга, до меня долетали лишь обрывки фраз. – Кто хочет настоящую осень со слякотью, дождями, насморком, первыми заморозками… Брр!

– А еще осенью листопад, теплые напитки, пледы, прогулки… – начала перечислять я, но Ника меня тут же перебила.

– Как думаешь, нам направо или налево?

– Тебе виднее, кэп. Ты же хвасталась навыками ориентирования до того, как мы проехали нужную станцию.

– Стоило один раз в жизни оступиться…

– Если бы я проворонила нашу станцию, ты меня уже съела бы живьем, – возмутилась я вполне обоснованно. Ника из тех людей, кто не прощает ни единого промаха. Во всем хочет быть первой и требует того же от окружающих.

– Тшш! Мешаешь думать! – поморщилась подруга.

Мы брели по пустой лесной дороге. Сосновые шишки под ногами похрустывали, а желтые иголки прилипали к кроссовкам. Деревья со скрипом раскачивались над головами, а вокруг – ни единой души.

– Хоть бы указатель какой повесили, тоже мне отель! Как их постояльцы находят? – проворчала Ника.

– Возможно, они выходят на нужной станции, а не посреди леса? – невинно предположила я.

Ника одарила меня испепеляющим взглядом.

– Ногу натерла, – пожаловалась я, – и комары искусали.

– Понять бы, в какую нам сторону… – Ника нервно провела ладонью по светлым волосам, собранным в тугой пучок.

Эту прическу она носила, сколько я себя помню, даже в далеком детстве, из-за чего всегда казалась слишком собранной для своего возраста. Вот и сейчас, после нашего часового плутания по лесу, Ника оставалась поразительно хладнокровной и невозмутимой. Высокая, с прямой спиной, правильными чертами и чуть вздернутым носом – подруга всегда выражала уверенность в себе и своих действиях. Нике отлично подошла бы роль строгой начальницы, не сомневаюсь, что в будущем подруга добьется больших высот, возглавив какую-нибудь компанию. Чего нельзя сказать обо мне: мои собранность и дисциплина еще в детстве вышли погулять, да так и не вернулись. А я их не особо-то и искала, оттого и привыкла перекладывать ответственность на других. Когда в конце прошлого учебного года Ника решила перевестись на заочное, чтобы скорее влиться в настоящую взрослую жизнь, и предложила мне присоединиться, я с радостью поддержала эту идею. Учеба давалась мне нелегко, лекции казались скучными, и посещать универ с каждым месяцем хотелось все меньше. А тут еще и тетя Ники, Светлана Валентиновна, предложила нам подходящую подработку: рекомендовала нас, студенток факультета гостиничного и ресторанного бизнеса, в загородный отель своего хорошего приятеля. У нас появилась возможность совместить приятное с полезным: и подзаработать, и засчитать производственную практику. Конечно, Ника загорелась этой идеей сразу, она мечтала о головокружительной карьере в этой сфере. Я же высоких ставок не делала и отправилась в отель за компанию. Хоть мама перестанет пилить меня за несерьезное отношение к будущему. К тому же мы с Никой всегда вместе, неразлейвода. Правда, иногда мне казалось, что я для подруги обуза и утяжелитель на ее стремительном пути вперед. Во многом Ника для меня пример всю мою жизнь… И все же кое-что в подруге временами страшно раздражало: во-первых, она никогда не признавала свою неправоту, как, например, в случае с пропущенной станцией; а во-вторых, ей хотелось во что бы то ни стало быть везде первой, наплевав на инстинкт самосохранения, а иногда и на чувства других. И вскоре я в этом в очередной раз смогла убедиться.

Когда мы наконец выбрались из леса, на горизонте показалась черная машина.

– Неужели! Здесь есть жизнь! – воскликнула я. – А то мне уже казалось, что мы попали на другую планету.

Черный спортивный автомобиль несся к нам на такой скорости, что я подумала, что не затормозит. Однако водитель, завидев нас, сбросил скорость, и это меня почему-то напрягло. Несмотря на солнечный осенний день, безлюдность вызывала легкую тревогу. Еще не разглядев водителя, я решила занять оборону. На всякий случай.

За рулем сидел парень в солнцезащитных очках. Когда он опустил стекло, я заметила рядом с ним пассажира и напряглась еще больше. На вид парни были чуть старше нас, возможно, уже выпускники вузов. Тот, что сидел рядом с водителем – рыжий, с растрепанными кудряшками, тут же натянул белозубую приветственную улыбку. Второй имел более угрюмый вид, но успел поднять очки на лоб и окинуть наши с Никой ноги оценивающим взглядом.

– Привет, девчонки! За грибами собрались? – доброжелательно обратился к нам рыжеволосый. Слишком наглая улыбка не вызывала доверия. Я по-прежнему держалась настороженно, едва ли не спрятавшись за спину Ники. Зато подруга мгновенно оживилась.

– Ребята, мы немного заблудились! – лучезарно улыбнулась она.

«Немного заблудились» – это она, конечно, поскромничала. Мы конкретно так заблудились и бродили по лесу уже целый час.

– Не подскажете, в какой стороне загородный отель «Хвоя»?

Теперь настал черед рыжего внимательно нас разглядывать.

– Допустим, подскажем, – снова лукаво улыбнулся он, – а что нам за это будет?

Не зря они сразу мне не понравились. Две противные рожи! Я взяла Нику за рукав толстовки и слегка потянула в сторону.

– Пусть валят! – буркнула я. – Сами найдем.

– А что вы хотите взамен? – не послушав меня, невинно захлопала глазами Ника. Включила дурочку: полезла в карман широкой толстовки и достала оттуда смятые деньги. – У нас есть сто пятьдесят рублей наличкой и студенческая проездная карта. На пару поездок вам хватит.

«А если продолжите разговор в том же духе – пара поездок будет прямиком до травмпункта!» – добавила я про себя. Вообще, беседы с собой, точнее, с изнанкой – так я называла свой внутренний мир, – явление нередкое. В реальной жизни я чаще отмалчиваюсь, ведь обычно переговорщиком выступает Ника. Я дерзкая и смелая только в своих мыслях, да еще и с запоздалой реакцией. Когда тебе только перед сном приходит идеальный ответ для диалога, который состоялся в лучшем случае накануне утром.

– На фига нам твой проездной, – хмыкнул рыжий.

– А больше у нас ничего нет, – уже с вызовом произнесла Ника.

Я не могла взять в толк, зачем она треплется с этими парнями. Мы и без того потеряли кучу времени, хотя выехали ранним утром. Опоздать к работодателю в первый же день – так себе заявочка. Я давно потеряла терпение, и вот, кажется, и до Ники стало наконец доходить, что мы страшно опаздываем и растрачиваемся на ненужное.

– Ладно, девчонки, я пошутил, – миролюбиво сказал рыжеволосый. Черная иномарка стояла на обочине, щелкая аварийкой. – Согласен, вышло тупо. Предлагаю загладить свою вину.

– Это каким же образом? – настороженно поинтересовалась Ника. Мне же просто хотелось свернуть диалог и избавиться от этих нахальных придурков. Я взяла подругу за руку и потянула.

– Не связывайся с ними! Пойдем!

– Как ты сказала, называется этот отель? – как ни в чем не бывало продолжил рыжий, быстро перейдя на «ты». – «Хвоя»? Мы как раз туда едем, можем бесплатно подбросить, да, Гер?

– Угу, – лениво бросил в ответ до этой минуты молчавший Гера.

«Вот и скатертью дорожка! Только уж без нас…» – ворчливо напутствовала парней моя изнанка, а Ника вдруг выдала:

– Что ж, мы согласны!

– С ума сошла? – рассердилась я.

Ника повернулась ко мне и непонимающе заморгала:

– А что такого? Мы ведь опаздываем!

– И для этого нам нужно садиться к подозрительным незнакомцам посреди леса? – прошипела я.

– А что ты предлагаешь делать? – начала терять терпение Ника.

– Мы только что их увидели, и они не внушают мне доверия! – твердо заявила я, не сводя взгляда с лица подруги.

– Вот отстой, – промямлила Ника.

Уверена: не будь меня рядом, она без раздумий забралась бы в машину, лишь бы достичь цели: быть первой. О последствиях своих поступков Ника редко задумывалась. И для этого свыше ей была послана я: получается, мы уравновешивали друг друга. Мои настороженность и нерасторопность, Никины безрассудство и желание быть выше, сильнее, быстрее…

Ника повернулась к парням и нарочито бодрым голосом спросила:

– В какой стороне, говорите, «Хвоя»?

Парни этого не говорили, но Гера указал прямо. Теперь, когда он наконец не пялился на нас так откровенно, мне удалось его получше разглядеть: загорелое лицо, взлохмаченные темные волосы, цвет глаз не разобрать – только если подойти поближе, чего я делать, разумеется, не собиралась.

– Спасибо за ответ! Но с вами мы не поедем, передумали.

– Но почему? – возмутился рыжий. Он выглядел таким разочарованным, будто у него первого января увели подарки из-под елки.

– Моя подруга очень любит пешие прогулки, – кивнула на меня Ника. А я подумала, что со стороны, скорее всего, сейчас выгляжу просто ужасно: уставшая, раскрасневшаяся, с тяжелым рюкзаком на плечах и совершенно растерянная… Я кисло улыбнулась и кивнула.

– Угу, просто обожаю! И кругосветку бы дала.

– Тогда увидимся там, – обиженно сказал рыжий и нарочно прибавил громкость на магнитоле. Гера молча дал по газу, и машина ушелестела в ту сторону, где, по словам парней, находился наш отель.

– Ну вот, обидели мальчиков, – усмехнулась Ника.

– Зуб даю, что они солгали и ни в какую «Хвою» не едут, – сказала я Нике, пока мы провожали взглядами автомобиль. Вскоре он скрылся из виду, и снова стало тихо. Только кричали птицы и сосны уныло поскрипывали: скрип-скрип-скрип…

– А еще ты зуб даешь, что они насильники и маньяки! – проворчала Ника. – Почему не веришь в людей? Сейчас доехали бы с ветерком и музыкой.

– Насильники и маньяки? – откликнулась я. – Все может быть! Мне мама с детства твердит, что нельзя садиться в машину к незнакомым дяденькам.

– Но эти дяденьки такие симпатичные! – вздохнула Ника.

– Ага. Только что в голове даже у самых симпатичных? Вот ты мечтаешь прийти к кому-нибудь в подкаст про успешный успех, а попадешь в тру-крайм.

– Ну тебя! – отмахнулась Ника. И все-таки мои слова подействовали на нее отрезвляюще. Разум взял верх над комфортом, и мы, уставшие и измученные, снова потопали по дороге.

* * *

До отеля мы добрались спустя полтора часа. Изможденные, злые, в запылившихся кроссовках и со сгоревшими на солнце носами. На одной из развязок мы снова свернули не туда. А когда наконец увидели первые указатели на «Хвою», открылось второе дыхание. Правда, тут же и закрылось после информации, что до отеля еще целых три километра. Когда показался красивый кованый забор, я не поверила своим глазам. Снова откуда-то взялись силы, и мы с Никой, не сговариваясь, рванули к распахнутым воротам. Там же располагалась небольшая гостевая парковка, на которой мы и обнаружили уже знакомую черную иномарку. Не сговариваясь, мы переглянулись.

– Тру-крайм-подкаст, значит?

– Кто ж знал, что им и в самом деле в нашу сторону, – пожала плечами я. – Но если они гости отеля, то странно, что они подвезли бы нас на собеседование.

– Твоя правда! – согласилась Ника и, слегка прихрамывая, первой направилась в сторону главного корпуса.

Территория отеля оказалась большой, ухоженной и, несмотря на начало осени, еще ярко зеленела. Воспользовавшись тем, что рядом никого не было, я наконец скинула с плеч тяжеленный рюкзак и улеглась на газон.

– Ты что делаешь? – зашипела Ника.

– Иногда нам нужно заземлиться.

– Влада, у нас собеседование!

– Если я перед этим не отдохну хотя бы минуту…

– А если одежда от травы покрасится?

– Мне уже на все плевать! – честно сказала я.

– Тебе всегда на все плевать, – проворчала Ника, но тем не менее улеглась со мной рядом.

Ветерок осторожно шевелил листву на аккуратно подстриженных кустах, а мы, вытянув ноги и раскинув руки в стороны, молча провожали взглядами облака, медленно плывущие в сторону леса по бледно-голубому небу.

– Тебе верится, что мы пробудем здесь почти до ноября? – спросила я, не поворачивая головы к Нике.

– В моих планах задержаться здесь как можно дольше, – ответила подруга. – Взобраться по карьерной лестнице так высоко, что этот отель в будущем станет моим.

– Возьмешь к себе работать?

– Посмотрим, как проявишь себя, – по-деловому ответила Ника. В глазах подруги уже горел знакомый азарт.

– Серьезно? – возмутилась я. – У меня даже блата не будет?

– Я потребую с тебя больше, чем с остальных, – важно произнесла Ника, – потому что знаю твой потенциал…

Она и дальше крутила бы привычную шарманку, которую и без подруги заводят родители каждый день, но тут послышался сначала звук уверенных каблуков, а затем и строгий оклик:

– Это еще что такое?

Мы поднялись и принялись отряхиваться, даже не глядя, кому попались на глаза.

– Ну молодец, Владочка! – прошипела Ника, первой разглядев перед нами женщину в строгом черном костюме.

– Опять я виновата? – задохнулась я от возмущения, но препираться нам было некогда.

Мы вытянулись по струнке, словно два солдата. Сомнений, что перед нами кто-то из начальства, не оставалось – бейдж с надписью на груди «Мудрик Полина Сергеевна, отельер» говорил сам за себя.

Осанка, как у балерины, строгое, но очень привлекательное лицо и русые волосы, собранные в пучок, как у Ники, – такой была Полина Сергеевна. Я тут же решила, что эти две командирши отлично поладили бы между собой. Правда, сейчас наш отельер вряд ли разглядела бы в растерянной девчонке Нике Рябининой неоспоримого лидера. Подруга никогда не простит мне такой подставы, ведь это моя идея – отдохнуть на траве, на самом видном месте, между прочим. Полина Сергеевна смотрела на нас с таким властным выражением, что я подумала, она вот-вот гаркнет: «Ррравняйсь! Смирррно!» У меня даже коленки задрожали перед этой женщиной. И под ее руководством мы должны провести здесь несколько недель? Мамочки! Что может быть хуже? Лучше бы я сидела в это время на парах…

Жутко разволновавшись, я так и не нашлась с ответом, в то время как Ника быстро собралась и начала «докладывать», кто мы, откуда и для чего пожаловали. Услышав имя Никиной тети, Полина Сергеевна немного смягчилась, сделала нам небольшой выговор и отпустила с миром – видимо, до следующей нашей встречи. Перед этим дала распоряжение: найти ресепшен и познакомиться с ее замом, который должен дать нам указания. Я выдохнула с облегчением и решила, что мы отделались малой кровью. В конце концов, ничего страшного мы не совершили. Примяли немного чужой газон? За это на нас должен сердиться садовник. Мы еще не приступили к своим полномочиям, поэтому имели право в последний раз «насладиться свободой». Разумеется, обо всей этой несправедливости думала моя изнанка, в то время как я шагала за Никой к большому светлому корпусу.

– Вот угораздило же послушать тебя! – ворчала подруга. – За кого она нас теперь принимает?

– За сбившихся с пути далеких странников, – пропыхтела я, снова накидывая ненавистный рюкзак на плечи.

– Или за двух лентяек.

– Прилегли ненадолго, с кем не бывает.

– Со всеми, кроме нас!

– Мы бы так сильно не устали, если бы вышли на нужной станции! – рассердилась я.

Ругаясь, мы быстро шли по узкой гравийной дорожке.

– Если бы ты проснулась вовремя и не опоздала на вокзал, я не начала бы паниковать и мы не вышли бы раньше времени, – тут же нашлась Ника.

Она снова оставила виноватой меня! Вот нахалка!

– Если бы ты… – пошла я в наступление, но откуда-то со стороны раздалось громкое блеяние. От неожиданности мы подпрыгнули на месте.

– Зачем так пугать? – пробормотала Ника, схватившись за сердце.

– Намекаешь, что это я заблеяла, как овца? – все еще сердилась я.

Снова послышалось требовательное «Бе-е-е!», и мы огляделись. Только сейчас до меня дошел странный запах.

– Ну и вонища! – почувствовала то же самое Ника и демонстративно сжала пальцами нос.

По пути к главному корпусу мы наткнулись на контактный зоопарк. За еще не облетевшими красивыми кустами разглядели деревянную изгородь, а за ней – несколько коз и кудрявых баранов. Неподалеку расположился еще и загон с гусями.

– Не знала, что здесь животные есть, – пробормотала Ника, доставая из дорожной сумки рекламный буклет. – О зоопарке меня не предупреждали. Вижу на карте спа-зону, пруд…

– Надеюсь, нас не заставят за ними убирать? – забеспокоилась я. – Гусей я вообще-то боюсь! Ты знаешь, как они больно кусаются?

Гуси тут же громко загоготали, подтверждая мои слова.

– Смотря как будем себя вести, – Ника одарила меня красноречивым взглядом. – Скоро темнеть начнет, а мы так и не приступили к своим обязанностям.

Нежелание убирать за животными стало лучшим стимулом для ускорения.

Территория и гостиничный комплекс «Хвои» оказались намного больше, чем мы себе представляли. Несколько корпусов, соединенных между собой стеклянными переходами, утопали в соснах. Белые стены, панорамные окна в пол, деревянные вставки и минималистичные вывески – все выглядело стильно и дорого. В просторном лобби пахло хвоей, кофе и чем-то сладким из ресторана неподалеку. Лаунж-зона с мягкими диванами, книжными полками и подвесными креслами у окна манила к себе. Все сверкало такой чистотой, что мне стало неловко за наши пыльные кроссовки.

Мы с Никой, не сговариваясь, счастливо улыбнулись друг другу. На первом курсе довелось проходить практику в гостинице «Заря» с облупившейся краской на стенах и кипятильником на этаж. Когда тетя Ники предложила нам «Хвою», я представила себе очередной унылый пансионат где-нибудь у трассы. Но вместо этого – почти курорт посреди леса. Теперь перспективы провести здесь несколько недель уже не казались мне ужасными. Это будет прекрасная осень!

Так я думала, пока Ника не пихнула меня в бок. Подруга красноречиво указала на ресепшен, и я машинально проследила за ее взглядом. Там я и разглядела заместителя Полины Сергеевны. Наши с ним взгляды встретились, и я едва не споткнулась на ровном месте. В этот момент мне захотелось ущипнуть себя и убедиться, что это не сон после теплового удара.

Что ж, если осень и не выйдет прекрасной, то уж точно будет занимательной… в такой-то «приятной» компании.

Глава вторая
Галчонок

Худощавое безразличное лицо, бледная кожа и дурацкая прическа «маллет», знакомая нам с детства. Он так ее и не изменил даже спустя столько лет. За время, что мы не виделись, Ларик будто вообще не повзрослел. Еще и это странное имя – Илларион, сокращенно – Ларик, над которым мы издевались в начальной школе. Мы были глупыми и вредными, но и Ларик не из робких: он сидел за нами на последней парте и подкидывал в наши пеналы мертвых жуков, чем вызывал дикий визг. И кто бы мог подумать, что этот парень, вечно торчавший «на Камчатке», станет заместителем управляющего отелем… Ларик ушел из нашей школы в шестом классе. По официальной версии из-за переезда в другой район. По нашей же – не нашел общего языка ни с одноклассниками, ни с учителями. Почему же теперь он стоит на ресепшене и принимает гостей? Подбрасывает им вместо конфеток тараканов?

– Это то, о чем я думаю? – пробормотала я.

– О ком! Кайгородцев?

– Кайгородов.

– Валериан?

– Илларион! – со смехом поправила я.

Ларик пока не обращал на нас внимания и со скучающим видом изучал что-то на мониторе компьютера.

– Ох, точно! Что-то я забыла. А он не изменился. Даже прическа эта…

– Мы тоже не особо изменились, – мрачно добавила я, – и даже не сменили со школы имена-фамилии, а, видимо, следовало.

– Думаешь, он до сих пор на нас злится? – с тоской в голосе спросила подруга.

– Думаю, если он наш руководитель, уборки навоза не избежать.

После такой встречи мы с Никой совсем приуныли и к стойке тащились как на расстрел.

– Похвально, что человек не изменяет себе, – склонившись ко мне, прошептала Ника. Разумеется, она имела в виду прическу Ларика.

– Если ты скажешь ему что-то в этом роде, он снова нас возненавидит, – предупредила я.

– Думаешь, он остался таким же вредным, да еще и злопамятным?

– Сейчас проверим…

Ларик, уткнувшись в компьютер, как нарочно не обращал на нас внимания. Нике пришлось даже звякнуть золотым колокольчиком на стойке, чтобы Кайгородов наконец посмотрел в нашу сторону. Ларик поднял голову и одарил нас внимательным тяжелым взглядом. Разумеется, сразу узнал – с шестого класса мы, конечно, изменились, и все-таки кое-что было вечным: мы навсегда оставались сладкой парочкой «Твикс». Высокая Ника с фирменным светлым пучком на голове, и я: ниже на полголовы, с темно-русым растрепанным каскадом волос. Ларик еще не сказал ни слова, а мы уже, не сговариваясь, взялись за руки и натянули виноватые улыбки. Мало того, что страшно опоздали, так еще и заявились в неподобающем виде: взмыленные и разбитые, как после турпохода. Я молилась, чтобы наша детская вражда прошла для Ларика бесследно. Мы с Никой уже все давно забыли, а вот Кайгородов был злобным и обидчивым, без чувства юмора, и наверняка наши шутки он хорошо помнил.

– Слушаю вас, – наконец произнес он.

– Привет… те… – начала я, – привет тебе…

– Здравствуйте! – перебила меня Ника.

– Здравствуйте, – кивнул Ларик. – Заселяетесь?

– Мы к тебе… к вам, – снова поправила я саму себя. – Мы к вам работать.

Ларик с надменным видом поднял бровь.

– Мы ждали новый персонал к двенадцати ноль-ноль, – произнес Кайгородов с издевкой в голосе, – а сейчас…

И он повернулся к настенным часам, которых, как назло, здесь было целых пять штук, и все показывали разное мировое время.

– А сейчас пять.

– Нам сказали подойти по китайскому времени, – сообщила я, не сводя взгляда с часов, над которыми значилось слово «Пекин».

Ника пихнула меня локтем. Ларик не должен думать, что мы собираемся над ним издеваться.

– Очень остроумно, – скорчил он кислую мину, – не теряете формы.

– Так ты нас все-таки вспомнил? – прикинулась дурочкой Ника. – Спирина и Рябинина!

– Ага, Зита и Гита. Вас забудешь, – усмехнулся Ларик.

Зитой и Гитой нас называла престарелая классная руководительница, чем всегда веселила одноклассников. Мы страшно бесились, и, учитывая, что Ларик первым делом вспомнил об этом прозвище, услышать его во время практики придется не один раз.

Повисла неловкая пауза. Теперь Ларик что-то внимательно читал на экране, а мы нетерпеливо переминались с ноги на ногу и непонимающе переглядывались.

– Значит, Светлана Валентиновна – твоя тетя? – наконец подал голос Ларик, не отрывая взгляд от компьютера. – Сейчас читаю ее рекомендательное письмо…

– Угу, – откликнулась Ника, уже не скрывая своего раздражения.

Ларик словно нарочно тянул время. Я сбросила на пол рюкзак и уселась сверху, опершись спиной о стойку регистрации. Если сюда войдет Полина Сергеевна и снова начнет делать замечания – плевать. Так, как сегодня, я не уставала очень давно. А ведь мы даже не приступили к работе.

– Я слышал о Светлане Валентиновне от нашего директора, но думал, вы просто однофамилицы…

– Так что пишет тетя? – поторопила Ларика Ника.

Наверняка ей, как и мне, сейчас хотелось принять душ и растянуться на кровати. Мы обе надеялись, что сегодня нас уже отпустят с миром, а завтра с утра мы полноценно начнем рабочий день. Но Ларик явно планировал на нас отыграться.

– Рекомендует тебя на должность координатора мероприятий. У нас как раз освободилось место, видимо, Светлана Валентиновна в курсе. Но я сомневаюсь, что ты потянешь.

– Не сомневайся, – буркнула Ника, – у меня есть опыт, вот и рекомендует.

Тетя Ники имела свой отель в Анапе и дружила с владельцем «Хвои». Опыт у нас и в самом деле имелся. Прошлым летом мы с Никой не только отдыхали под южным синим небом, отмокали в море и объедались кукурузой, но еще и помогали с организацией мероприятий. Правда, все, что входило в наши обязанности, – перетаскивание стульев и реквизита. «Опыт» – громко сказано, но Ларику об этом знать не обязательно.

– Только мероприятий у нас в сентябре немного, будешь помогать мне на ресепшен, – ехидно добавил Ларик. – А тебя, Спирина, – он обратился ко мне точно так же, как в школе, исключительно по фамилии, пришлось мне выбираться из-под стойки, чтобы выслушать его, – рекомендуют на должность координатора уборки.

– Получается, я буду горничной?

Ларик гаденько заулыбался.

– Получается, что так. В «Хвое» осенью высокий сезон. Особенно в выходные – все хотят вырваться из города на свежий воздух. В отеле буквально не хватает рук…

– Как же так? У тебя вон целых две, – все-таки не сдержалась я.

Моя ехидная изнанка из-за стресса прорывалась наружу. И без того сегодня страшно устала, а улыбочка Ларика вывела меня из себя.

– Не пререкайся с ним, – негромко попросила Ника.

– Верно, Рябинина. Все-таки теперь я ваш начальник. – Ларика распирало от какого-то детского злорадства и чувства собственной значимости. – Нужно будет, и мой номер уберешь.

– А что по поводу нашего номера? – спросила Ника, наступив мне на ногу, чтобы я помалкивала. Ответить Ларику очень хотелось.

– На территории есть отдельный корпус для персонала, комната на троих с санузлом и общая кухня на этаже. Или можете снять жилье в соседнем поселке. Отель не занимается трансфером, но компенсирует плату за проезд.

– А питание включено?

После этого вопроса в животе предательски заурчало.

– Отдельное меню для персонала, приходите в столовую вовремя. Если проспите, то и завтрака не будет.

– В этом я не сомневалась, – буркнула я.

Следующие полчаса Ларик с завидным занудством мучил нас вопросами и наставлениями, никак не желая отпустить. В завершение бесконечной лекции, почему-то глядя на меня, сказал:

– Хоть один косяк, и я вас быстро турну. Это в моих полномочиях.

– Почему ты на меня смотришь? – не выдержала я.

– Тебя, Спирина, жду через полчаса переодетой в униформу. Будет первое тестовое задание.

Я, закусив губу, кивнула. Что ж, в резюме мы с Никой первым делом указали стрессоустойчивость, и я не могу провалить этот тест, еще не приступив к работе. Ларик сообщил, что в корпусе для персонала наш номер – десятый, на втором этаже. Там же в шкафу униформа, Галчонок все расскажет.

Мы предпочли не задавать лишних вопросов, чтобы Ларик снова не прицепился к нам с нотациями, и, подхватив сумки, направились к выходу.

– Мы будем жить с говорящей птицей? – спросила я.

– С чего бы? – округлила глаза Ника.

– А что за галчонок?

– Ну явно не из «Простоквашино»! – расхохоталась Ника. – Наверняка наша будущая соседка, которую зовут Галя.

– А если она противная?

– Уж не противнее Ларика.

– Это точно…

Кайгородов, словно подслушав нас, крикнул:

– Спирина!

Пришлось притормозить и обернуться.

– Не забудь, у тебя ровно полчаса до тестового задания!

Я демонстративно приложила ладонь к виску, отдавая честь, и Ларик, кажется, остался удовлетворен таким жестом.

– К пустой голове не прикладывают, – со смехом произнесла Ника, толкая тяжелую дверь корпуса.

Жара спала, и воздух наконец стал по-осеннему прохладным, птицы заливались уже не так громко.

– На что ты намекаешь? – возмутилась я.

– Да так, ни на что… Этот Виссарион не даст тебе спокойно жить.

– Илларион, – поправила я. – И почему он больше цепляется ко мне, чем к тебе? Ты была инициатором всех розыгрышей над ним.

– Но он-то этого не знает, ведь исполнителем была ты.

– Ты умная и хитрая. Вечно мной пользуешься, – проворчала я. Ника, глядя на меня сверху вниз, улыбнулась и взяла под руку.

– Обещаю, что не дам тебя в обиду этому…

– …Иллариону, – подсказала я, предчувствуя, что подруга снова исковеркает имя.

– Точно! Свалился же на нашу голову, – тяжело вздохнула Ника. – И что за имя дали ему родители? Он будто не наш ровесник, а столетний монах…

* * *

Корпус для персонала располагался около леса. Выглядел скромнее, чем главный, его окружали аккуратные клумбы с поздними цветами. В корпусе было тихо, словно все уже разошлись по комнатам.

– Думаю, этот корпус не слишком заселен, – шепотом сказала Ника, когда мы подошли к нашему номеру, – тетя говорила, что персонал в основном живет в соседних поселках, где нам и предлагали снять жилье.

– Хорошо, что твоя тетя обо всем позаботилась, – сказала я, выглядывая из-за плеча Ники.

Подруга в это время пыталась справиться с замком, подставляя карту то одной стороной, то другой.

За дверью послышалось странное шуршание, и мы замерли на месте. Когда Ника приложила ухо к двери, та резко распахнулась, и подруга едва не рухнула под ноги незнакомой девчонке, которая настороженно смотрела на нас. Она и вправду была похожа на растрепанную галку: черные волосы, короткая небрежная стрижка, острый нос и темные, как переспелые черешни, большие глаза.

– Вы кто?

– Твои новые соседки! – весело представилась Ника, бесцеремонно проходя в комнату. Девчонка попятилась, пропуская нас. – Я Вероника, можно просто Ника, а это Владислава.

– Можно просто Слава?

– Можно просто Влада.

– А я Галя, – немного растерянно представилась новоявленная соседка, оглядывая нас с головы до ног. И все-таки ее прозвали Галчонком не из-за внешнего сходства с этой птицей.

Наш номер оказался просторным и очень светлым. Три кровати, три прикроватные тумбы, письменный стол со стулом и большой шкаф. По разбросанным вещам в углу мы сообразили, что одна кровать уже занята и, не сговариваясь, кинулись к кровати у стены. Ника, разумеется, была первой. По-свойски забросила на кровать сначала свою сумку, а затем и сама улеглась, закинув ноги на спинку. Галя смотрела на нее во все глаза. Я же, оставшись без вожделенного места, направилась к кровати у окна.

– Сама же знаешь, не могу я у окна, – в свое оправдание начала Ника, – мне будет дуть, а потом – греть от батареи…

– Зато здесь вид красивый, – сказала я, выглянув в окно.

Окна нашего номера выходили на лес, и я уже представила, как постепенно будут желтеть, а затем и облетать листья; как ночью дождь уютно станет скрести в окно под шум ветра, если, конечно, Галчонок или Ника не храпят во сне. До этого я никогда не жила ни с кем. В семье я единственный ребенок, поэтому, как считает Ника, меня и избаловали. Сама же она делила комнату с младшим братом Севой, который вечно ее донимал. Может, потому Ника и отправилась учиться на наш факультет, чтобы иметь возможность уезжать и жить отдельно.

– Ну что, Галя, рассказывай, как там и что у тебя! – попросила Ника, разглядывая потолок. Подниматься с кровати она не планировала. Наверное, решила, что я могу пойти в бой и попытаться отобрать лучшее место.

– Конкретно у меня? – снова растерялась Галя. Голос у нее был совсем тихий. – А что у меня?

– Кем в «Хвое» трудишься?

– Горничной.

– О, Влада, так это твоя коллега, – обрадовалась отчего-то Ника, – вдвоем веселее!

– Тебя взяли на место горничной? – посмотрела на меня Галя.

– Меня распределили в службу хаускипинга, – пояснила я важно, – совмещаем работу и практику. Мы здесь до ноября.

– А-а-а… – протянула Галя.

– А ты давно работаешь в «Хвое»? – спросила Ника.

– Второй год уже. Я сюда сразу после школы устроилась – деньги очень нужны.

Мы с Никой переглянулись.

– Мама болеет, операция необходима. Я все деньги ей отдаю. Она живет в соседней деревне, а я – здесь. Удобно, маме не нужно на еду тратиться. Здесь хорошо, – Галя продолжала говорить так тихо, что мне приходилось внимательно прислушиваться к каждому ее слову. Сразу стало понятно, что девушка она скромная и степенная, и, вероятнее всего, наша шумная компания ее шокирует. – Нас всего три горничные: я, Анна Николаевна и Лу, то есть Люда. Но они не здесь живут. Анна Николаевна из той же деревни, что и мы с мамой, а у Лу парень в коттеджном поселке, он каждое утро ее на машине подвозит.

– Кто же тогда в этом корпусе живет?

– Повар наш Юрий Иванович с женой тетей Олей и кошкой, она тоже повариха.

– Кто повариха? Кошка?

– Нет же, тетя Оля! А еще на первом этаже живет садовник дядя Гоша, ой, и еще Вит – он барменом работает. И Полина Сергеевна тоже здесь, кстати. – Галчонок понизила голос: – С нами на одном этаже живет. Остальных автобус развозит. А! Забыла совсем – Илларион Васильевич в первом номере…

– Илларион Васильевич! – не сдержавшись, фыркнула Ника. – Тоже мне, много чести!

– Вы с ним уже познакомились?

– Учились в одном классе несколько лет, – пояснила я. – И когда Илларион Васильевич успел стать замом Полины Сергеевны?

– Да только с августа. До этого просто на ресепшен стоял. Он с факультета туризма вроде, с заочного отделения. Я по личным делам с ним практически не общаюсь, но знаю, что он учится…

И Галя назвала университет. И угораздило же нас когда-то выбрать похожие специальности, а теперь еще и попасть в один отель. Точно судьба.

Пока оставалось еще немного времени, Галя кратко ввела нас в курс дела и рассказала, кто есть кто. Повар Юрий Иванович – добрейшей души человек, его жена, тетя Оля, – эксцентричная дама, а их кошка Глаша кусается и царапается. Тетя Оля славная, но любит посплетничать. Садовник дядя Гоша странный и молчаливый, Лу, – а Галя знакома с ней давно, – воображала, Вит – тоже выпендрежник, а Полину Сергеевну, как мы и думали, все боятся.

– А Ларик? – спросила Ника.

– Ты имеешь в виду Иллариона Васильевича? – уточнила Галя.

Мы с Никой снова зашлись в хохоте.

– Зря смеетесь. Он очень строгий начальник. Сказать по правде, я и его побаиваюсь, – голос Галчонка стал совсем тихим.

– Кстати об Илларионе Васильевиче! – спохватилась я. – Он ведь ждет меня на ресепшен для выполнения тестового задания. Галя, где взять униформу?

Облачившись в темно-зеленую юбку, белую блузку и фартук, любезно предоставленные Галчонком, я понеслась в лобби главного корпуса. Ларик с важным видом оформлял прибывших постояльцев. Молодая супружеская пара расспрашивала его о завтраках, экскурсиях и спа. Я терпеливо дожидалась в стороне, разглядывая портреты именитых постояльцев, которые когда-то останавливались в «Хвое». Форма оказалась неудобной: колючая юбка постоянно норовила перекрутиться, и мне все время хотелось ее поправить. Когда в дверях появилась Полина Сергеевна, я напряглась. Конечно, она сразу заметила меня. Подошла, стуча каблуками.

– Жду первых указаний от Иллариона… – с готовностью сообщила я. Назвать Ларика по отчеству язык почему-то не повернулся.

Полина Сергеевна удовлетворенно кивнула. А я всем телом ощутила трепет перед этой женщиной. Ларик меня в ужас, в отличие от нее, не вгонял, только в тоску.

– Завтра, в семь тридцать, планерка, – сказала Полина Сергеевна, – прошу не опаздывать.

Я растерянно кивнула и проводила взглядом ее удаляющуюся фигуру, пока Ларик не присвистнул со стороны стойки. Я подошла к нему.

– Опоздала на десять минут, – заявил он.

– Издеваешься? – рассердилась я. – Ты ведь сам стоял, трепался!..

– Не трепался, а оформлял гостей, – поправил меня Ларик. – Так и быть. Я сегодня добрый, поэтому тестовое задание будет легким, несмотря на твои прошлые заслуги.

– Какой ты предвзятый и злопамятный, – покачала я головой. – Сухих тараканов в наши пеналы, между прочим, ты насыпал.

– После того как вы склеили страницы моего дневника, – напомнил Ларик.

– Откуда у тебя тогда вообще эти мертвые усачи взялись? Брр!

– Я кормил тараканами своих домашних пауков.

– Кто держит дома пауков? У тебя точно с головой не все в порядке.

Ларик как-то хищно улыбнулся и придвинул ко мне большую тарелку с фруктами.

– Отнеси это в сорок пятый номер.

– И все? – расцвела я. Раз плюнуть!

– И все, – снова как-то гаденько заулыбался Ларик, – там живет очень скандальный и привередливый клиент – просит исполнять все капризы. И если ты не поторопишься…

– Поняла тебя, – кивнула я, подхватив со стойки фрукты. И это тестовое задание? С таким я мигом справлюсь, каким бы капризным ни был гость.

Сорок пятый номер находился на четвертом этаже. Поднявшись на лифте, я огляделась. В конце коридора, подсвеченного приглушенным желтым светом, я обнаружила высокую фигуру. Немного замешкалась, испытав странное волнение. Подойдя ближе, я разглядела плечистого брюнета – того самого, который сидел за рулем машины. Он стоял у сорок пятого номера и как будто только меня и поджидал. Я вспомнила, каким оценивающим взглядом водитель рассматривал нас с Никой. Что ж, этот парень вполне потянет на капризного клиента. Но ничего, и не с таких спесь сбивали.

Глава третья
Яблоко раздора

– Здравствуйте! Вы из сорок пятого? – натянула я приветливую улыбку. Такой нетерпеливый, даже вышел из номера навстречу фруктам или собирался спуститься на ресепшен – качать права? Почему-то я себя настроила, что «капризный гость» должен вести себя именно так.

Брюнет долго меня разглядывал, словно видел впервые, хотя еще днем не сводил с нас глаз. Я тоже уставилась на него. Теперь сомнений не было: это точно тот самый парень из машины. В темном худи и с растрепанными волосами – сейчас он выглядел еще наглее, чем днем. Может, у него память, как у рыбки, и он забыл, что мы сегодня уже встречались, поэтому так пялится? Или это не он, а его брат-близнец? Не могла же меня до неузнаваемости преобразить эта униформа.

– Ты ко мне обращаешься? – сразу перешел на «ты» парень. А я впервые услышала его голос – низкий, спокойный, с ленивой хрипотцой.

– К вам, – терпеливо ответила я, хотя моя сварливая изнанка уже готова была выдать что-нибудь язвительное. И все-таки, не сдержавшись, я произнесла: – Вроде тут в коридоре больше никого нет.

После этого замечания парень снова уставился на меня с интересом. Усмехнулся, и в полумраке его улыбка показалась почти хищной. Кажется, до него дошло, что я – та самая девчонка с дороги, которая отказалась садиться к ним в машину. Пока он тормозил с ответом, я продолжила:

– Если вы из сорок пятого номера, я принесла вам фруктовую тарелку.

Парень несколько секунд раздумывал над чем-то.

– Как тебя зовут? – внезапно спросил он, а я почему-то смутилась.

– Какая разница? – буркнула я. Только вступила в должность, и уже фрики-клиенты.

– Меня зовут Гера, и, если мы будем пересекаться, лучше познакомиться нормально.

Его имя я уже и без того знала, но свое называть мне не хотелось. И как часто мы должны пересекаться? Надеюсь, он приехал сюда на выходные, откиснуть на свежем воздухе, а в понедельник уже свалит обратно в город.

– Влада, – все-таки представилась я и напомнила: – Тарелка тяжелая, между прочим.

Парень улыбнулся, но тарелку из моих рук брать не спешил. Тогда я протянула парню огромное блюдо, на котором красовались виноград, яблоки, бананы и мандарины. Гера взял из моих рук тарелку медленно, будто нехотя, и задержал ее между нами, из-за чего мы зависли посреди коридора в какой-то неловкой паузе. Вышло глупо и немного странно, как кадр из фильма.

– Ну? – поторопила я.

Терпение и вежливость не мой конек, так говорит моя мама. Возможно, мне следовало выбрать другой факультет и держаться подальше от сферы обслуживания, но я, как верная рыбка-прилипала, не мыслила своей жизни без подруги, поэтому ко второму курсу уже смирилась с будущей профессией. По крайней мере, так мне казалось.

– Не хочешь со мной? – огорошил меня новым вопросом парень.

– Что с вами?

– Фрукты. Здесь так много, я один не съем. Угощайся!

– Да я вообще-то не голодна… – соврала я.

Мы так долго плутали по лесу, что все, что я ела – протеиновый батончик, который прихватила с собой еще на вокзале. И тот был со вкусом картона и арахиса. А Ника наверняка уже устроилась с Галчонком на общей кухне, гоняет чаи и без меня рассказывает о наших приключениях, ведь Ларик оставил ее без тестового задания. Почему мир так несправедлив, и я одна должна отдуваться за давние проделки?

Видимо, мой голодный взгляд говорил об обратном, потому как Гера взял тарелку и сел прямо на пол, прижавшись спиной к стене, а затем похлопал ладонью рядом с собой, будто я была кошкой, которая должна по одному зову разместиться рядом. Я замешкалась. Первый рабочий вечер – и такое. Этого не было в моих должностных инструкциях. И на парах по гостиничному сервису нам почему-то не рассказывали, как быть, если гость приглашает тебя разделить с ним фруктовую тарелку, сидя на полу. Сослаться на занятость? Но никакой занятости у меня в этот вечер еще не было… Может, это проверка? А если Гера в сговоре с Лариком, сейчас я нагрублю клиенту, а меня потом с позором вышвырнут из отеля? И практику не засчитают. В голове заметались тревожные, совершенно дурацкие мысли. И все-таки я села рядом и первой взяла виноградинку. В животе тут же жалобно заурчало. До этого момента я даже не задумывалась, что голодна настолько! Теперь я готова была съесть все содержимое тарелки вместе с виноградными ветками.

Гера наблюдал за мной с каким-то странным, почти насмешливым умилением. Будто его всерьез забавляло, с каким энтузиазмом я уплетаю чужие фрукты после пяти минут знакомства. А я, кажется, уже забыла и об униформе, и о неловкости, и о том, что должна держать дистанцию с гостями. Организм требовал углеводов и витаминов после этого сумасшедшего дня, а совесть временно капитулировала. И вот я уже тянусь за пятой виноградиной подряд…

– Вкусно? – нарочито заботливо спросил парень, будто это он поднес мне фруктовую тарелку.

– Ммм, – промычала я, прожевывая. – Офень!

– Ты новенькая?

Я сделала вывод, что Гера часто тусуется в «Хвое».

– Сегодня первый вечер, – призналась я.

– И как тебе?

Я не понимала, почему он пристал ко мне с расспросами, поэтому осторожно сказала:

– Пока неясно. Мы с подругой перевелись на заочку и теперь совмещаем учебную практику с работой в «Хвое». Как говорится, приятное с полезным. А… вы? – перейти на «ты» с этим парнем у меня не получилось, все-таки нужно соблюдать правила делового этикета.

– А что я? – Гера в отличие от меня не спешил откровенничать.

С первых секунд общения я поняла, что он из тех людей, кто больше любит слушать собеседника, чем говорить о себе.

– Ну-у… часто здесь?

– В «Хвое»? Каждые выходные.

Точно постоянный клиент. А в том, что Гера постоялец, я даже не сомневалась. Судя по дорогим кроссовкам, хорошей машине и самоуверенному виду, парень не нуждался в деньгах и не был обслуживающим персоналом. Но что такого он нашел в этом отеле, что проводит здесь уикенды? Узнав о том, что Гера бывает здесь каждые выходные, я почему-то испытала странное волнение. Если в первые секунды нашего общения мне хотелось поскорее сбежать и не иметь с этим парнем ничего общего, то сейчас это желание постепенно растворялось где-то между сладким виноградом и Гериной ленивой улыбкой. Вот так фрукты ударили мне в голову! Хотя мы еще толком и не поговорили, просто сидели рядом в полутемном коридоре, но делать это было приятно. И вообще, довольно мило с его стороны: угостить меня фруктами после такого ужасного дня. К слову, за этим недолгим разговором я осмелела и сама не заметила, как успела съесть почти все содержимое тарелки. Уже приступила к последнему яблоку, когда над головой неожиданно раздался истеричный голос:

– Это что здесь происходит?!

В потемках я поначалу решила, что это Полина Сергеевна снова застала меня врасплох. Я вспомнила неприятное чувство, которое испытала, когда мы с Никой растянулись на лужайке перед главным корпусом, и у меня вся жизнь пролетела перед глазами. От волнения я выронила из рук надкусанное яблоко, и оно покатилось прямиком под ноги обладательницы разъяренного голоса. Я поползла вслед за яблоком и быстро обнаружила белоснежные тапочки и подол халата. Тогда я подняла голову и увидела перед собой незнакомую женщину, которая, уперев руки в бока, сердито смотрела на меня сверху вниз.

В нос ударил запах хлорки и каких-то странных благовоний. На нулевом этаже «Хвои» располагалась небольшая спа-зона с теплым бассейном и аромасауной. Мысли в голове покатились кувырком. Пока я сообразила, что передо мной гостья сорок пятого номера, прошло неприлично много времени… Наконец я поднялась и встала напротив женщины в длинном банном халате. Гера же продолжил как ни в чем не бывало сидеть на полу, привалившись спиной к стене. Мое яблоко так и валялось в ногах женщины, рядом с носком ее белой тапки.

– Что здесь происходит? – повторила женщина вопрос строгим голосом.

– А что здесь происходит? – растерянно переспросила я. Моя изнанка отчего-то была смелой только с Лариком. Перед этой женщиной она сжалась в смущенный зарумянившийся комок и ускакала куда-то под плинтус. – Сидим вот, едим…

Ответ очень глупый, за спиной я услышала Герин смешок. Мне хотелось повернуться к нему и возмутиться, но от сковавшего меня страха я не могла пошевелиться.

– Едите фрукты? Мои фрукты? Которые я так долго жду?

Я все-таки оглянулась и растерянно посмотрела на Геру. А он лишь пожал плечами, подхватил с тарелки оставшийся мандарин и принялся его чистить. Тут уж меня саму накрыла волна возмущения.

– Так это ваши фрукты?! – ахнула я.

– Мои, госпожа горничная! – неприятно усмехнулась женщина в халате. – Дошло-таки! Алиллуйя! Я просила принести их час назад, не дождалась, ушла в спа… Возвращаюсь, а тут такое! Уму непостижимо, какая наглость! Просто форменное издевательство! Мне нужна ваша управляющая!

– Вам не нужна наша управляющая… – пролепетала я.

– Зовите-зовите! – снова откликнулся Гера.

Тут уж я была готова рвать и метать… Хватило бы мне еще на это смелости. Поверить не могу, что к этому человеку я испытала легкую симпатию и включилась в диалог. Приятно мне с ним сидеть, видите ли! Так меня подставил! Внутри все клокотало от злости и стыда.

– Напомните, как зовут вашу главную? – не унималась женщина.

Я тут же прикусила язык, а Гера снова услужливо подсказал из-за моей спины:

– Полина Сергеевна.

Растерзать бы его на месте! Безжалостно уничтожить так, как я уничтожила весь виноград из тарелки несколько минут назад.

Разъяренная гостья из сорок пятого номера решительно направилась к лифту. Я засеменила следом. Гера поднялся с пола и направился за нами – вероятно, не мог пропустить такое представление, хотел посмотреть, как меня на ресепшен четвертуют. Представляю, как будет злорадствовать «Илларион Васильевич», ведь именно этого он и добивался.

Пока молча спускались в лифте, мы с изнанкой молились, чтобы Полины Сергеевны не оказалось на месте. Возможно, она в саду или проверяет кухню… Да мало ли какие дела у управляющей! Но первая, кого мы увидели, когда створки лифта разъехались, была именно Полина Сергеевна. Она стояла рядом с Лариком за стойкой и спокойно с ним разговаривала.

Дама из сорок пятого номера понеслась к ресепшен, словно фурия, а до моего первого официального разноса от начальства оставалось… три, два, один…

Холодок пробежал по спине. Я повернулась к Гере и с чувством выпалила:

– Какой же ты гад!

– Прости, – откликнулся Гера. Его зеленые глаза лучились насмешкой. – Это война, а на войне любые средства хороши.

* * *

– «Это война»? Погоди, он что, так и сказал? – громким шепотом переспросила Ника. Она бросила свою подушку на другую сторону кровати, и теперь наши лица почти соприкасались.

– Угу… Но при чем тут я? Что я успела натворить, что этот Гера объявил мне войну?

– Может, войну он объявил той тетке из сорок пятого номера?

– И нанес стратегически точный удар: сожрал ее виноград?

– Не просто сожрал, а еще и вызвал подкрепление. Молодого бойца, кровь с молоком, настоящего убийцу плодовых растений.

– Перестань!

– Любая гусеница позавидует твоему усердию, – не унималась Ника и рассмеялась в подушку. Ее моя история веселила, а вот мне было совсем не до смеха.

– Смотри, с кровати не упади, – посоветовала я, – чуть под землю от стыда не провалилась, когда эта стерва меня при всех отчитывала.

– Ты про Полину Сергеевну?

– Ника, я ее боюсь! Помнишь нашу химичку Нину Ивановну? Так вот Полина Сергеевна в сто раз страшнее! У нее всегда такое суровое лицо…

– Подумаешь, на химичку нашли управу, и на эту Полину найдем.

– Не знаю, она все-таки наша начальница…

– А этот дурак Ларик чего?

– В том-то и дело, что ничего. Стоял и ухмылялся. Почему эти двое свалились на мою голову? Ларик и этот странный… Гера.

– Его полное имя – Герман, – подала голос со своей кровати Галя.

Она лежала, отвернувшись к стене, и, как оказалось, не спала. Хотя при таком возбужденном шепоте вряд ли уснешь. Но что мы могли поделать? Когда я вернулась в наш номер, Ники не было – она помогала поварихе закрывать кухню. Провозилась в итоге до позднего вечера. За ужином у меня тоже не нашлось возможности ей обо всем рассказать, и только после отбоя мы смогли наконец обсудить произошедшее.

Мы с Никой переглянулись. В комнату проникал серебристый свет от луны, и мы отлично друг друга видели.

– Что, прости? – все-таки переспросила Ника вполголоса.

Галчонок повернулась к нам и повторила:

– Герман. Этого парня зовут Герман.

– Да хоть Герасим! – не сдержалась я. – Почему он ко мне привязался, не знаешь?

– Надеюсь, ты напоследок высказала все, что о нем думаешь? – спросила Ника.

– Я показала ему язык.

– Очень по-взрослому! – вздохнула подруга.

Галя снова подала тихий голос:

– Девчонки, я понимаю, вам хочется все обсудить, но завтра так рано вставать…

– Мы тебе мешаем? – спросила Ника.

Галчонок принялась смущенно оправдываться:

– Нет, вы не подумайте, я рада, что у меня теперь есть соседки по комнате, одной здесь было неуютно ночевать, особенно осенью. Но работа и будильник…

– Конечно-конечно! – кивнула я и красноречиво посмотрела на Нику. Не хотелось доставлять Гале дискомфорт. Свалились на ее голову.

Мы с Никой откинулись на подушки и ненадолго притихли. Я уставилась в потолок, по которому гуляли тени от веток за окном.

– А этот Герман, – все-таки не выдержала я, – кто он такой? Я сначала решила, что тоже постоялец.

– Герман – сын Полины Сергеевны, – сонным голосом отозвалась Галя.

– Что-о? – протянули мы с Никой и, не сговариваясь, подняли головы.

– Ну да, – неохотно принялась объяснять Галя, – Герман подставил тебя не нарочно… наверное. Он хотел вывести из себя Полину Сергеевну.

– А кто его отец?

– Откуда мне знать? Но, кажется, родители Германа давно в разводе.

– Но для чего ему донимать маму? – не понимала я.

Галя неожиданно хихикнула.

– А он ее всегда тиранит. Ему не нравится, что в выходные после учебы он должен тусоваться здесь, а не в городе. Полина Сергеевна постоянно нагружает его работой в качестве наказания и постоянно к нему цепляется. Если вам кажется, что Полина Сергеевна строгая, то вы еще не видели ее в плохом настроении.

– Не знаю, с Лариком она очень даже дружелюбна, – припомнила я.

– Может, она в него влюблена? – предположила Ника, и мы, не сговариваясь, рассмеялись.

– Ага, поэтому и определила его в свои замы, – подключилась я. – Уж точно не за великие заслуги. Скорее, за ясные глазки и шикарный маллет!

– У-у-у! Запахло ночными сплетнями!

– Девчонки, – захныкала Галя, – ну пожалуйста, давайте спать! Завтра мне спасибо скажете, когда по будильнику придется вставать на планерку.

Мы примолкли. Я закрыла глаза и попыталась уснуть, но почему-то перед глазами все время возникало лицо Геры. Вспоминала, как мы сидели с этой дурацкой фруктовой тарелкой в полутемном коридоре, и приятный терпкий древесный запах его парфюма… Вот зачем мы заговорили об этом парне перед сном? Будто мало мне впечатлений на сегодня. Если честно, так хотелось переспрашивать Галю о Германе и его матери: на кого он учится, почему вообще торчит каждые выходные в этом отеле, хотя с первого взгляда было понятно, что в городе у него совсем другая жизнь. Но я сдержалась. Не хватало еще выглядеть заинтересованной. А когда мысли наконец начали путаться и уплывать куда-то далеко, голос подала Ника:

– Интересно, а в этих лесах есть волки?

Мне захотелось треснуть подругу за то, что спугнула мой долгожданный сон.

– Вообще-то весной я слышала, как кто-то воет в лесу, – огорошила нас ответом Галя.

– Ну очень приятно! – пробормотала я, зажмуриваясь. – Еще и у окна сплю по чьей-то милости…

– Думаешь, здесь волки – оборотни, как Джейкоб Блэк, и один из них проберется к тебе через окно? – хохотнула Ника. Галчонок, не сдержавшись, тихо захихикала. Треснуть Рябинину подушкой захотелось еще больше.

– Девочки! Ти-ише! Нам сделают замечание! – давилась смехом Галя, зарываясь лицом в подушку. – На этом этаже Полина Сергеевна спит!

Угомонились мы лишь ближе к рассвету, когда за окном уже начинало разливаться сентябрьское рассветное зарево, и на свою первую планерку отправились не в самом лучшем виде.

Глава четвертая
Вит

Утром я познакомилась еще с двумя горничными: Анной Николаевной и Лу. Если первая оказалась добродушной невысокой женщиной, которая каждую из нас называла «моя красавица», то Лу почему-то сразу наградила меня высокомерным взглядом. От Галчонка я уже знала, что ей двадцать пять, она живет неподалеку от «Хвои» и ее парень привозит продукты для ресторана отеля. Почему она сразу на меня взъелась – оставалось загадкой. На все мои вопросы Лу отвечала коротко и с такими саркастичными комментариями, что моя изнанка металась внутри, разъяренно выкрикивая колкости, но дать отпор я не решилась. Подумала, что буду выше этого. Да и хватит с меня уже Ларика и Геры, – еще одного врага я, пожалуй, не потяну. Мы стойко выстояли утренний инструктаж, потом нам распределили номера по этажам. Мы с Галчонком направились в левое крыло корпуса. Галя тоже заметила странное поведение Лу и негромко сказала:

– Не обращай внимания, она всегда такая высокомерная.

– А с чего такая корона выросла?

Галя пожала плечами.

– Кажется, лет в двадцать она какой-то местный конкурс красоты выиграла. Может, поэтому?

Внешность у Лу и в самом деле была эффектной: длинноногая зеленоглазая блондинка с женственной фигурой. Наша Синди Суини.

– Еще и в форме горничной – мечта какого-нибудь извращенца, – продолжила я уже вслух.

– Ты о чем? – не поняла Галя.

– Да это так, мой внутренний голос периодически рвется наружу с не самыми лучшими мыслями, поэтому хотела предупредить тебя. Если что, не пугайся.

– Да я и не пугаюсь, – пробормотала Галя. – А вообще здорово, что вы приехали сюда осенью. В начале сентября всегда прилетает Даниил Дмитриевич…

– Кто такой Даниил Дмитриевич? – перебила я. Из-за обилия имен и новых лиц я уже начала путаться.

– Владелец «Хвои». Он живет за границей, но проводит пару месяцев в году здесь, как раз осенью. Говорит, что обожает местные леса.

– А-а… Так это и есть друг Никиной тетки. А нам с него какой прок? Еще одно начальство… Не продохнуть.

– Ты что! – Галчонок даже схватила меня за руку. – Даниил Дмитриевич знаешь какой клевый? Он все делает для того, чтобы коллектив сплотился. Устраивает для нас эти… как их?

– Тимбилдинги? – подсказала я.

– Во-во! – обрадовалась Галя. – Это всегда весело!

Я уже представила себе совместные конкурсы с надменными Лу и Лариком, под строгим надзором холодной Полины Сергеевны и Германа, от которого неизвестно чего ждать, и тяжело вздохнула:

– Вот уж не сомневаюсь. Точно не соскучимся.

Я думала, что мы с Галей будем работать только вдвоем, но к нам в номера то и дело заглядывали Лу и Анна Николаевна. Лу только фыркала и быстро исчезала то на одном этаже, то на другом. «Она как кошка – всегда сама по себе!» – доверительно сообщила мне Галчонок, и в ее голосе я даже расслышала восхищение. Гале явно хотелось походить на Лу или хотя бы с ней подружиться, но я не могла найти между ними ничего общего. Зато Анна Николаевна со своей заботой не отступала.

– Моя красавица, пододеяльники мы всегда натягиваем вот так… – приговаривала она.

– Моя красавица, теперь возьми эту тряпку и протри зеркала… – Моя красавица, а теперь вот эти полотенца… – продолжала Анна Николаевна, когда мы переходили в следующий номер.

– А сюда, моя красавица, мы поставим новые шампуни…

– А здесь почему пыль осталась? Иди сюда, моя красавица…

К обеду мы уже еле волочили ноги, а моя голова стала квадратной от правил и нравоучений. К обеду, когда мы подготовили все забронированные для заселения номера, я поползла в сторону ресторана главного корпуса, где надеялась обнаружить Нику. Утром Полина Сергеевна поручила ей какое-то ответственное задание, и я была уверена, что подруга сейчас где-нибудь важничает сильнее обычного.

Ника и в самом деле была при деле, только выглядела намного свежее, чем я. И вообще, в окружении кофемашин, десертов и мужского внимания цвела и пахла. Я обнаружила ее за барной стойкой в компании того самого рыжего парнишки, который ехал вместе с Герой в одной машине и предлагал нас подвезти. Теперь они болтали как ни в чем не бывало, словно давние приятели, хотя, подозреваю, Ника видела этого парня, как и я, второй раз в жизни.

Мне хотелось сразу же окликнуть подругу, но я отчего-то замерла на месте, спрятавшись за огромный горшок с декоративной пальмой.

В эту минуту я пожалела, что не умею читать по губам. Они так мило ворковали, что мне захотелось чем-нибудь кинуть в Нику. Судя по всему, этот парень за барной стойкой – тот самый Вит, о котором говорила Галчонок. Он с первого взгляда не внушал доверия, как и его дружок, который меня подставил. Ничего хорошего от этих парней ждать не стоило. Да и вообще неплохо Ника устроилась – пока я гну спину с ведрами и полотенцами, она флиртует у барной стойки. А ведь обещала мне, что практика будет веселой… Пока особого веселья я не заметила. Уже хотела выйти из своего укрытия, но в эту секунду меня кто-то дернул за рукав. Обернулась – Герман. Впрочем, ожидаемо. Почему бы судьбе окончательно не добить меня в это утро?

– Чего тебе? – спросила я, даже не скрывая своего раздражения.

– Поздороваться хотел, – опешил Гера.

Наверное, вид у меня очень уж воинственный. А чего он хотел?

– Ну привет! Снова пришел меня подставить?

– У меня и в планах не было тебя подставлять, – ответил Гера. Он стоял передо мной сонный, растрепанный в темной толстовке и с таким видом, будто не понимает, почему должен перед кем-то оправдываться. – Я хотел сам подставиться. Кто ж знал, что ты примешь мое предложение и накинешься на фрукты, будто приехала с голодного края.

Я вспомнила, с каким аппетитом уничтожала вчера виноград, и невольно покраснела, но отступать не собиралась.

– Вечно ко мне лезешь, – проворчала я. – Влюбился, что ли?

Парень засмеялся и поглядел на меня с откровенным весельем.

– Ты мне совсем не нравишься.

– Какая хорошая новость!

– Сама постоянно глаза мозолишь.

Внезапно он проследил за моим взглядом и выглянул из-за пальмы. Я ощутила неловкость из-за того, что подглядываю.

– Шпионишь?

– Что ты ко мне привязался? – уже не на шутку рассердилась я. – Иди куда шел.

– Так я к тебе и шел.

Его ответ меня озадачил.

– Зачем?

– Просто скучно.

– А я тебе аниматор, что ли?

– Ну ты хотя бы занимаешь меня возмущенными речами.

Мне надоело стоять с ним в засаде, но и выходить из своего укрытия сейчас почему-то казалось глупо. Я устало махнула рукой и оперлась плечом о стену. Герман последовал моему примеру. Я взглянула на него с интересом.

– Поначалу решила, что ты в сговоре с Лариком…

– С этим фриком? Его все терпеть не могут.

– Мало ли… Откуда я знаю, как у вас здесь устроено? – пожала я плечами. – Я здесь только второй день. Вот ты почему решил вчера нарваться на неприятности?

– Потому что для меня торчать в «Хвое» – наказание. Хочу, чтобы мама уже отвязалась и я перестал мотаться сюда каждые выходные.

– И какую должность ты занимаешь?

– Техник по обслуживанию номеров. В сорок пятом как раз сломался кондиционер. Я выходил оттуда, когда ты принесла фрукты.

– Но для чего ей твое присутствие? – не врубалась я. – Вряд ли ты с таким разгильдяйством работник месяца.

– Это ты у моей матери спроси, – проворчал Гера. – Она знает, что я ненавижу это место, и таким образом просто наказывает меня.

– В чем же ты так провинился? – прищурилась я.

Гера осмотрел меня долгим взглядом и усмехнулся.

– Меньше знаешь – крепче спишь.

Ресторан постепенно заполнялся людьми, за огромными окнами покачивались от ветра деревья. Долго оставаться незамеченными мы не могли. В конце концов Ника обнаружила нас. Подруга позвала меня в тот самый момент, когда мы с Германом снова начали спорить.

– И давно вы тут прячетесь? – спросила Ника, уперев руки в бока.

– Почему же прячемся? – смутилась я. – Мы очень даже на виду. Как и вы, – я красноречиво уставилась на рыжего.

Ника, спохватившись, решила нас представить:

– Влада, это Виталик, лучше просто Вит. Он работает барменом.

Вит приветливо мне помахал. Как и в первый день нашего знакомства, он буквально источал уверенность и обаяние. Белозубая улыбка, четкие жесты, расслабленная манера держаться – наверное, именно таким и должен быть бармен, чтобы с первых секунд располагать к себе людей. Только меня, которая во всем ищет подвох, не так-то просто очаровать. Я кивнула.

– Очень приятно!

– Герман, – послышалось за моей спиной. Гера протянул руку, и они с Никой обменялись рукопожатием. Мне даже показалось, что подруга задержала его ладонь чуть дольше положенного, не сводя с парня проницательного заинтересованного взгляда.

– Ника! Полное имя – Вероника, – произнесла она почему-то особенно четко.

Я с удивлением взглянула на подругу. Если с Витом она была расслабленной и насмешливой, то сейчас явно решила включить фирменное обаяние.

– Девчонки, а вы что вечером делаете? – внезапно спросил Вит.

– Вечером – это после отбоя? – уточнила Ника.

– После отбоя я сплю, – сразу заявила я.

Предыдущая ночь прошла почти без сна. Встали мы и в самом деле со скрипом. Непривычная к ранним подъемам, я не могла себе вообразить, что придется снова тащиться куда-то вечером вместо того, чтобы рухнуть в кровать.

– Зачем же после отбоя? Можно после ужина, – Вит лукаво улыбнулся.

– Разве ты сегодня не работаешь допоздна?

– Сегодня как раз приедет из города мой сменщик, он часто меня подменяет. Хороший дядька, отпускает без проблем. Предлагаю немного развеяться перед приездом Даниила Дмитриевича.

– А что, он держит всех в ежовых рукавицах?

– Наоборот, – усмехнулся Вит, – Полина Сергеевна при нем хоть немного от нас отстает, без обид… – Вит перевел взгляд на Геру. – Но продохнуть все равно некогда: тимбилдинги, мозговые штурмы…

– Бег в мешках, – пошутила я.

Но Вит на полном серьезе кивнул.

– А ты откуда знаешь?

– Вы не шутите? – почему-то возмутилась Ника. Хотя меня подобные дурачества всегда только привлекали.

– Какие шутки? – засмеялся Вит. – А что такое? Ты против?

– Думала, это серьезная организация, – Ника снова сделалась ужасно серьезной, и теперь подругу будто подменили, – а не детский сад. Мне нужен рост!

– Ты и так высокая, – сказала я, а Ника наградила меня тяжелым взглядом.

– Она всегда такая серьезная? – обратился ко мне Вит. Герман, как обычно, отмалчивался.

– Она просто любит побеждать, – ответила я. О Нике мы говорили в третьем лице, словно она не стояла рядом. – Лучше не играть с ней в «Мафию».

– Что ж, в этом мы похожи, – улыбнулся Вит какой-то азартной улыбкой. – Я тоже приехал сюда не просто так.

– По ходу, один ты здесь для того, чтобы изводить свою мать, – повернулась я к Герману.

– Тем интереснее вызвать тебя на ночную вылазку, – продолжил Вит, не сводя взгляда с Ники, – тебе понравится.

Ника улыбнулась и подняла руки вверх, демонстрируя, что сдается.

– Встретимся после рабочего дня у зоопарка в десять. Я вам покажу одно место, – сообщил Вит, уже поспешно отходя к барной стойке, потому что в ресторане появился новый посетитель.

Пришлось нам разбредаться по своим делам.

– Ты приехала сюда работать, а вместо этого уже глазки строишь, – сказала я, когда мы с Никой оказались вдвоем.

– Что ты имеешь в виду? – насупилась подруга.

– Вижу тебя насквозь, моя красавица, – обратилась я к Нике, заразившись этим обращением от Анны Николаевны. – Как ты с этим Витом быстро спелась! И что за мания у него: то в машину затащить пытается, то ночью куда-то увести…

– А у тебя паранойя, – покачала головой Ника.

* * *

Встретиться с парнями мы договорились у контактного зоопарка. И пусть каждая из нас отрицала, что собирается ради кого-то наряжаться, после работы в комнате творилось что-то невообразимое. Мы с Никой перерыли все сумки в поисках «чего-нибудь нормального», а воздух быстро пропитался запахом духов, крема и лака для волос. Гали сегодня не было: по вечерам в выходные она обычно уезжала к маме.

Я успела немного «отпустить» вчерашнюю злость на Германа, но все равно рядом с ним чувствовала себя настороженно. Куда больше после нашего знакомства мне был понятен Вит – легкий, улыбчивый, болтливый. Он располагал к себе так, будто вы знакомы уже сто лет. А вот от Германа, напротив, хотелось держаться подальше. К его вечным насмешкам прилагался слишком пристальный взгляд, от которого становилось неловко. Это точно не тот человек, с кем хочется поговорить по душам. Но я радовалась появлению хоть каких-то союзников, кроме Гали. Конечно, Галчонок отличная девчонка, но уж больно тихая и робкая. Она смущалась не только рядом с Полиной Сергеевной и Лариком, но даже в присутствии Лу и Анны Николаевны.

По пути к зоопарку я рассказала подруге о Лу и о том, как она закатывала глаза на каждое мое слово. Слава богу, с Лариком сегодня мы практически не пересекались: только по внутренней рации он передавал мне наставления и «ценные» замечания.

Запах вечерней лесной свежести кружил голову. Со стороны главного корпуса доносилась приглушенная легкая музыка – ужин был в самом разгаре. Перед выходом я успела заметить сменщика Вита: взрослый смурной мужчина, огромный, коротко стриженный и молчаливый. Форменный жилет отеля на нем едва не трещал по швам. На фоне гибкого, улыбчивого Вита он напоминал какого-то циркового силача. Вместе они являли очень странный контраст.

В сумерках мы не сразу приметили парней. Оба в темных худи и брюках, из-за чего почти сливались с вечерними кустами. Ника тоже оделась во все темное. А вот я вышагивала в светлой рабочей блузке, догадываюсь, как она предательски белеет в темноте. Если нас и заметит Полина Сергеевна или охрана, то только благодаря моей рубашке.

– И почему я не переодела блузку? – проворчала я.

– Потому что она отлично подошла к твоим джинсам, – напомнила Ника. – Только не забывай, что форма казенная, как любит напоминать наша дорогая Полина Сергеевна.

– Спасибо, мне не стало легче, – вздохнула я.

Приближаясь к парням, я испытала незнакомое волнующее чувство, хотя с Никой мне ничего не страшно. Ей палец в рот не клади. Несмотря на то, что мы часто спорим, я всегда чувствую себя рядом с ней как за каменной стеной. Да и родители вечно твердили, чтобы я держалась за Нику, потому что у нее «голова на плечах». Что у меня на плечах, они никогда не уточняли. Тыква, что ли? Но судя по тому, что я выперлась на ночную прогулку в «казенной» рубашке, так и есть.

Со стороны контактного зоопарка раздалось жалобное блеяние, и мы с Никой, не сговариваясь, взялись за руки.

– Они меня когда-нибудь до сердечного приступа доведут! – проворчала подруга.

Парни, заметив нас, прекратили разговор. Герман молча уставился на нас, а Вит раскинул руки в стороны:

– Девчонки-и! – протянул он.

Я заметила в руках у Геры коробку с пиццей. Вряд ли маньяки взяли бы с собой пиццу, верно? Но, может, для начала они хотят вкусно нас накормить, втереться в доверие, чтобы мы окончательно потеряли бдительность, а уж потом… Мрачные мысли крутились в голове, вокруг сгущались синие сумерки, а со стороны главного корпуса доносились звуки джаза. – Удалось вырваться?

– Тише! – шикнула на него Ника. – Разве нам можно свободно разгуливать сейчас по территории отеля? А если нас застукают?

– Тем лучше, – усмехнулся Гера.

Конечно, его план – снова доставить неприятности матери. Кажется, бунтарство у Германа в крови. Меня это страшно напрягало, но мы с изнанкой промолчали. Зато подруга сердито продолжила:

– Не будь эгоистом! Может, тебе и все равно, а нам стремно вылететь отсюда в первую же неделю. И для чего мы согласились с вами встретиться?..

Вит накинул капюшон на голову и махнул нам рукой. Он первым двинулся куда-то в сторону леса, под шуршание листвы и тихие вздохи со стороны зоопарка.

Ника шла рядом с Германом, а я плелась последней, думая о том, что здесь могут обнаружиться змеи. Нагнетать обстановку и представлять самые ужасные последствия к любому событию мы с изнанкой умели профессионально.

Вскоре мы миновали корпус для персонала. Кусты стали выше, растительность гуще, в траве стрекотали сверчки, и на душе постепенно делалось все мрачнее. В темноте я не сразу заметила старый дом среди деревьев. Он здорово отличался от корпусов «Хвои» и выглядел заброшенным и не внушающим доверия. Вит махнул рукой, приглашая нас войти:

– Добро пожаловать в штаб сопротивления.

Глаза подруги азартно блеснули в темноте. И если у меня до сих пор оставались сомнения, то Ника уверенно шагнула в сторону старого дома.

Глава пятая
Главное – победа

Мне не нравилось происходящее, но все-таки я последовала за подругой. С детства нас учили, что бросать друг друга в неприятностях – последнее дело, поэтому во все злоключения мы всегда попадали вместе.

– А что это за постройка? – спросила Ника, когда мы оказались у деревянной двери с тяжелым засовом.

Возможно, при дневном свете она и выглядела вполне безобидно, но сейчас почему-то напомнила мне помещение, в котором Синяя Борода мог держать одну из своих жен…

– Этот сарай выделили для дяди Гоши, чтобы всякий садовый хлам хранить, но он почти все возит в своей машине. Думает, что здесь ненадежно и могут забрести посторонние.

– Ну вообще, он как будто прав, – сказала я, имея в виду нас.

– Его больше заботит, что сарай с лесом граничит.

От этих слов мне снова стало не по себе. Высоченные сосны шумели над головой, раскачиваясь вместе с ранними звездами. А за ними – глухой темный лес. В голову полезли мысли о диких зверях, а когда луна выглянула из-за облаков бледным пятном, то еще и о всякой нечисти.

Некстати, откуда ни возьмись, прямо под ногами жалобно мяукнула кошка и кинулась ко мне. Я в страхе схватилась за первого попавшегося человека, как назло, конечно же, за Германа. Парни, не сговариваясь, рассмеялись, и Ника, предательница такая, тоже быстро подключилась к ним.

– В общем, мы тут с Герой выделили место для ночных посиделок. Там все прилично, чисто… ну почти. Стройматериалы и всякий хлам только в углу.

Герман отодвинул засов, дверь со скрипом распахнулась. Внутри оказалось совсем темно и пахло смолой. Музыка осталась где-то позади, и теперь все звуки были такими громкими, что, казалось, нас могут вот-вот обнаружить. Но никто не спешил нас останавливать. Мы были одни, на самом краю леса, в этой избушке со стройматериалами, в сомнительной компании.

Вит первым проник в домик и подал руку Нике, чтобы она не споткнулась.

– Осторожно, тут банки с краской и лаком валяются, – предупредил он.

Затем помог и мне, подсвечивая фонариком на телефоне. Луч света и в самом деле выхватывал то банки, то какие-то доски под ногами. Последним в домик вошел Герман. Закрыл за собой дверь, щелкнул выключателем, и под потолком тускло задребезжал старый светильник.

Теперь можно было рассмотреть помещение. Вдоль стен стояли банки с краской, засохшие кисти, швабра, сломанная газонокосилка и пара леек. Но участок в центре аккуратно расчищен, лежит откуда-то взявшийся кусок мягкого ковра, стоит самодельный столик, на который Гера тут же поставил пиццу, и даже маленький холодильник для напитков есть.

– Неплохо! – оценила обстановку Ника. – Водите сюда девчонок?

Судя по тому, как переглянулись парни, подруга попала в самое яблочко. Оба они слишком уж уверены в себе, Вит с его подвешенным языком так точно. Думаю, им не составляло труда завести непринужденную беседу с любой из постоялиц. А вот теперь, получается, и мы с Никой попали в их компанию…

– Всякое бывало, – не углубляясь в подробности, беспечно произнес Вит. – Ну, чем займемся?

– Наверное, ты предпочла бы пиццу? – предположил Герман, не сводя с меня насмешливого взгляда.

– Думаешь, я всегда голодная? – взбеленилась я, хотя, сказать по правде, то и дело бросала на пиццу тоскливые взгляды. Дома мама всегда пыталась накормить меня до отвала в любое время, а здесь приходилось есть по расписанию. Да еще и физический труд оказался неожиданно энергозатратным, особенно на свежем воздухе.

– Ты и в самом деле хотела есть, – некстати припомнила Ника.

Гера достал из холодильника напитки, а Вит вытащил из кармана худи карточную игру «Уно».

– Предлагаю перекинуться в картишки.

– А на что? – тут же оживилась азартная Ника. Только сегодня она страдала из-за того, что ей не хватает нормального стимула. – На раздевание?

Я закашлялась. Зная Нику, понимала: она разденет кого угодно. А вот в свои силы не столь верила.

– Может, на желание? – встряла я, по-прежнему втайне надеясь на силы Ники.

– Еще лучше, – отчего-то обрадовался Вит. Наверняка он, как и Ника, не сомневался в своей победе. Вот уж два сапога – пара.

Вит первым уселся на ковер, открыл коробку с пиццей и, взяв большой кусок, принялся жевать. Сыр аппетитно тянулся за его пальцами. Ника присела рядом с Витом, а Герман устроился напротив. Только я осталась стоять в стороне. Тогда Герман кивнул рядом с собой.

– Не бойся, я не кусаюсь, – сказал он, – если, конечно, не попросишь.

При этом улыбнулся так нагло, что я тут же состряпала самое равнодушное выражение лица и смело села рядом на пол.

С самого начала игра не задалась. Говорят, что новичкам везет в любви, но я, набирая себе веер карт, уже ни на что хорошее не надеялась. В какой-то момент мне даже не хватало пальцев, чтобы удержать все карты.

– Подержать? – услужливо спросил Герман, наклонившись ко мне слишком близко. Мне захотелось послать его куда подальше.

– Себя подержи! – буркнула я.

Одно хорошо: мы поделились на команды, и Ника не давала мне окончательно потонуть. Она закидывала парней картами, делала «переход хода» и в итоге постоянно обыгрывала их. Я видела азартный блеск в ее глазах. Когда Ника ввязывалась в спор или игру, она не знала пощады. Именно поэтому наши ссоры никогда не заходили далеко – я давно знала упрямство подруги и быстро сворачивала любой конфликт. Мне лень спорить до победного конца, потому что Ника никогда не отступит. Но не все были такими терпеливыми. Однажды мы просидели целую большую перемену, потому что Ника сцепилась с преподавателем по истории туризма из-за какой-то даты. Под конец Рябинину уже ненавидела вся группа, но ей было плевать – она вышла из того спора победителем. Вот и сейчас происходило примерно то же. И ладно бы Ника просто выигрывала, нет, она не упускала возможности отпустить ехидный комментарий. И если Герман сидел с каменным лицом, то Вит быстро терял терпение. У него даже уши слегка покраснели.

«Ой, мальчики, как неудачно для вас получилось…»

«Ребят, вы правила читали или наугад играете?»

«Я даже не стараюсь, если честно!»

Моя подруга была безжалостна. У Вита к концу игры разве что пар из ушей не валил. Когда парни набрали много карт, Ника и это не оставила без комментариев:

«Вит, тебе отдельную колоду выдать? Тебе мало?»

«Гера, ты собираешь коллекцию или играешь?»

«Вы всегда такие слабые или это для нас стараетесь?»

А когда Вит и Герман уже потеряли счет своим поражениям, Ника победоносно захлопала в ладоши.

– Думаю, на сегодня достаточно! – сказала она. – Пиццу мы доели, а на вас мне смотреть жалко.

– Это вообще не смешно, – зло сказал Вит.

– А мне весело, – отозвалась Ника.

Тогда Вит кинул веер оставшихся в руке карт на пол. В какой-то момент мне показалось, что он сейчас нас пинками выставит из этого домика.

– Жаль, что желание я пока не придумала, – продолжала Ника довольным тоном. – Что ж, попридержу его до лучших времен, правда, Влада?

– Угу, – откликнулась я, не сводя взгляда с Вита. Тот, в свою очередь, сверлил раздраженным взглядом Нику, которая откровенно упивалась победой. Похоже, наша только-только зародившаяся дружба с парнями уже дала неслабую трещину, и теперь мы стремительно катились в сторону локального конфликта. Вдобавок к этим мыслям в домике внезапно погас свет, и мы разом провалились во тьму. Все остались на своих местах и поначалу молчали.

– Что за дела? – наконец подала возмущенный голос Ника. – Вы нарочно?

– С чего бы? Ты же видела, что мы просто сидели, – недовольно отозвался Вит. – Генератор иногда барахлит. Ну и хорошо, потому что я, честно сказать, наигрался.

– Скажи спасибо, что не на раздевание играли, – не упустила возможности подлить масла в огонь подруга, – а то направились бы сейчас в корпус, сверкая голым задом…

Обстановка в темноте явно накалялась.

– Нужно было в покер играть, – сказал Герман, – тогда у девочек не осталось бы шансов.

– Да хоть в лапту, – храбрилась Ника. Парни еще не знали: если Рябинина за что-то бралась, шансов у соперников почти не было. – Все равно продули бы желание.

После этих слов Ника включила фонарик на телефоне, и луч света выхватил наши лица, разбросанные карты и пустую коробку из-под пиццы. С улицы не доносилось ни звука. Я за игрой потеряла счет времени, а ведь нам еще нужно как-то незаметно пробраться в корпус, миновав номер Полины Сергеевны.

– Нам уже пора! – сказала я, поднимаясь.

Еще не хватало, чтобы парни всерьез на нас обиделись. В наших планах было обрести союзников, а не нажить себе новых врагов.

– Спокойной ночи, мальчики! – весело проговорила Ника. Когда она выигрывала, становилась просто невыносимой.

Я тоже достала телефон из кармана, но он оказался разряжен. Понадеявшись на фонарик Ники, я двинулась вперед и нечаянно в темноте напоролась на Германа, который продолжал сидеть на полу. Парень интуитивно обхватил меня за ноги, чтобы я не упала, а я страшно смутилась, потому что буквально рухнула ему на колени. Немедленно вырвалась из его объятий и поспешно направилась к выходу, наткнулась на банки с краской, составленные друг на друга. Те с грохотом повалились на пол, и я вместе с ними. Несколько лучей фонариков заметалось по сараю, ослепляя меня. В нос ударил резкий запах. Я почувствовала, что угодила руками во что-то холодное, липкое и отвратительно скользкое.

Ника громко ахнула, Вит выругался себе под нос, а Герман негромко рассмеялся. И я могла простить ему что угодно, но только не это, пусть он и первым бросился мне на помощь, чтобы поднять.

– Да сделайте же что-нибудь со светом! – взмолилась я.

Лучи от телефонных фонариков метались по стенам сарая, из-за чего я не могла как следует оценить обстановку, но уже понимала, что дела совсем плохи.

– Мамочки! – пролепетала Ника.

– «Форма казенная», – мрачно припомнила я любимую фразу Полины Сергеевны.

– Да ладно, что-нибудь придумаем, – попытался успокоить меня Вит.

– Ага, раздевайся! – тут же подключился Герман.

И после того, как я наградила его убийственным взглядом, с самым невозмутимым видом добавил:

– Я тебе постираю эту блузку.

– Мы уходим! – уже почти в панике заявила я и, нащупав руку Ники, с силой потянула ее за собой. Конец вечера явно не задался.

Домик мы покинули почти как настоящие ниндзя – быстро и бесшумно. Территория отеля уже погрузилась в сонную ночную тишину.

– Зря ты так с ними, – сказала я, когда мы уже в номере пытались оттереть краску с моей блузки. – Могла бы дать хотя бы шанс на победу.

– Предлагаешь подыгрывать? – возмутилась Ника. – Ты ведь знаешь, что я так не умею… И бабушка бы такого не одобрила.

Бабушка Ники и в самом деле оказала на нее огромное влияние. Я помню ее еще с детства: она отводила подругу в детский сад, а потом встречала нас из начальной школы. Сейчас ей почти сто лет – ясный ум и настоящая гордость семьи. Но ее властность и требовательность до сих пор держали всех в напряжении. Даже я рядом с ней всегда испытывала трепет. Но то, что позволялось мне, никогда не позволялось Нике – у нее не было права на ошибку. Нет, ей никто прямо не говорил, что проигрывать стыдно, но каждый раз, когда подруга занимала на соревнованиях не первое место, бабушка даже не старалась скрыть разочарования. Обиженно поджимала губы, могла молчать весь вечер или будто невзначай напоминать, как много в Нику вложили. Если после проигрыша мои родители предлагали просто отметить участие и поесть пиццу, то дома у Рябининых наступала почти траурная тишина. В такие вечера мы даже не созванивались. Не потому, что Нику наказывали, – у нее просто не оставалось моральных сил на разговоры. Каждое поражение она переживала слишком тяжело. Конечно, подруга окончила школу с медалью, поступила на «бюджет» и даже перевод на заочное воспринимала как очередную стратегию к новым вершинам. Я искренне гордилась ею и старалась поспевать следом, но иногда мне хотелось, чтобы Ника хоть ненадолго замедлилась и прислушалась к себе. Каждый раз, когда мы заводили разговор на эту тему, она либо отшучивалась, либо воспринимала в штыки. В конце концов я просто смирилась с этим ее пунктиком – «не расстроить бабушку».

– По крайней мере, не обязательно было их высмеивать, – покачала головой я, продолжая тереть блузку. Разумеется, краска не сходила. Хотя мы уже и воспользовались несколькими странными лайфхаками из Сети.

– Эти ребята тебе ведь не нравятся, – Ника оторвалась от раковины и внимательно посмотрела на меня.

– Ну и что? – пожала я плечами, быстро отводя взгляд.

– Ну и все! – отрезала Ника. – Думали, подкупят смазливыми мордашками и пиццами очередных подружек? И ничего в них особенного! Хотя Герман еще ничего – высокий, глаза красивые. И помалкивает, что тоже плюс. А с этого рыжего Виталика корону бы снять. Выскочка!

Ника принялась так яростно тереть мою блузку, что я испугалась, как бы она не сделала дыру.

– Бесполезно! – вздохнула Ника. – Может, сделаем из рубашки безрукавку?

– Представляю лицо Полины Сергеевны, – мрачно отозвалась я.

– А что? Скажешь, что у тебя повышенное потоотделение и ты не можешь носить вещи с длинным рукавом.

– Иди ты! – рассердилась я. – Снова вляпалась в какую-то ерунду, и все из-за тебя.

– Из-за меня? – возмутилась Ника. – Это ты не смотришь по сторонам и бежишь вперед, как курица без головы!

– Как курица, значит? Сидели бы в номере как положено, ничего не случилось бы! Ты завела дружбу с этими типами…

– Я завела? – ахнула Ника. Когда мы начинали ссориться, то так и переспрашивали друг у друга каждую фразу, словно были глухими. – А кто трепался в ресторане с Германом за пальмой?

Я могла бы продолжить нашу занимательную беседу новым вопросом «Это я трепалась?!», но за окном к тому времени уже начинало светать. Я устало забрала мокрую блузку из рук Ники и вышла из ванной.

Рассвет медленно заливал комнату бледным сентябрьским светом. Я шмыгнула носом от обиды и бросила испорченную блузу на холодную батарею.

– Ну ладно тебе, – миролюбиво начала Ника, – ты помнишь, что утро вечера мудренее? Ложись спать, что-нибудь придумаем.

– Что мы придумаем? – отозвалась я плаксивым голосом уже из-под одеяла.

– В главном корпусе есть служебная прачечная. Завтра с утра пораньше отправимся туда, все застираем и высушим.

Эта мысль показалась мне вполне здравой, и в сон я провалилась почти мгновенно. Главное – услышать будильник.