Читать книгу: «Серебряный»

Перевод А. Туфанова.

© Литрес Классика, 2026

– Боюсь, что мне придется ехать, Уотсон, – сказал Холмс однажды утром, когда мы сели завтракать.

– Ехать! Куда?

– В Дартмур, в Кингс-Пайлэнд.

Меня это нисколько не удивило. Напротив, странно казалось, что он не принимает участия в интереснейшем деле, о котором говорила вся Англия. Накануне целый день мой приятель бродил по комнате из угла в угол с опущенной на грудь головой, с нахмуренными бровями. Не уделяя ни малейшего внимания моим вопросам и замечаниям, он поминутно набивал трубку крепчайшим черным табаком. Он наскоро просматривал присылаемые ему на дом газеты и тотчас же бросал их в угол. Хотя он и молчал, я все же очень хорошо понимал, о чем он думает. Только одно дело теперь могло привлечь его внимание и вызвать к деятельности его аналитические силы – это непонятное исчезновение фаворита на первый приз и трагическое убийство его тренера. Поэтому, когда он заговорил о поездке на место происшествия, я услыхал только то, о чем думал и на что надеялся.

– Я был бы весьма рад поехать с вами, если только не помешаю, – сказал я.

– Вы сделаете мне величайшее одолжение, если поедете со мной, Уотсон. – И я думаю, что не пожалеете, так как случай единственный в своем роде. Думаю, мы успеем попасть на поезд в Пэддингтоне, а дорогой я подробно расскажу вам все. Сделайте одолжение, захватите с собой ваш прекрасный бинокль.

И уже, приблизительно через час, я сидел в купе первого класса поезда, мчавшегося в Эксетер, а Шерлок Холмс, проницательное лицо которого, с резкими чертами, обрамлялось шапкой с наушниками, поспешно принялся пробегать купленные в Пэддингтоне газеты. Мы уже проехали Ридинг, когда он бросил под диван последний газетный лист и притянул мне портсигар.

– А хорошо едем, – заметил он, выглянув в окно и поглядев на часы. – Делаем по пятьдесят три с половиной мили в час.

– Я не считал столбов, на которых указаны мили.

– И я тоже. Но на этой линии телеграфные столбы расставлены на расстоянии шестидесяти ярдов, и потому очень легко сделать подсчет. Вы, вероятно, уже знакомы с делом об убийстве Джона Стрэкера и исчезновении Сильвера Блэза?

– Я читал сообщения газет «Телеграф» и «Хроникл».

– Это одно из таких дел, когда надо направить все силы скорее на выяснение подробностей, чем на добывание новых улик. Дело настолько трагично, необыкновенно, имеет такое важное значение для многих, что прямо голова кругом идет от всевозможных предложений, догадок и гипотез. Главное затруднение в том, что надо отделить самый остов фактов – несомненный, неопровержимый факт – от измышлений теоретиков и репортеров. Затем, когда мы встанем на прочное основание, то должны будем подумать, какие могут быть сделаны заключения, и установить главные факторы, на которых зиждется вся тайна. Во вторник вечером я получил телеграммы от полковника Росса, владельца лошади, и от полицейского инспектора Грегори, который ведет следствие по этому делу. Оба они просят меня принять участие в нем.

– Вы получили телеграмму во вторник вечером, а едете только в четверг утром! – воскликнул я. – Почему же вы не поехали вчера?

– Потому что сделал промах, дорогой Уотсон, чему могут, пожалуй, не поверить те, кто знает меня только по вашим запискам. Дело в том, что я никак не могу допустить, чтобы можно было скрыть надолго самую замечательную лошадь в Англии, в особенности, в такой слабо населенной местности, как северная часть Дартмура. Вчера я весь день ждал известия, что лошадь найдена, а похититель ее в – то же время и убийца Джона Стрэкера. Но когда на следующее утро я увидел, что все еще ничего не сделано, за исключением ареста молодого Фицроя Симпсона, я решил, что пора приниматься за дело. Но все-таки вчерашний день не прошел для меня даром.

– Что? Вы имеете уже определенное мнение по этому делу?

– Во всяком случае, я ознакомился с главными фактами. Я перечислю их вам, ибо ничто так не уясняет дела, как объяснение его другому, к тому же вы скорее можете помочь мне, когда я покажу вам исходное положение.

Я откинулся на подушки, закурив сигарету, а Холмс, водя длинным указательным пальцем по ладони левой руки, принялся описывать события, послужившие поводом к нашему путешествию.

– Сильвер Блэз, – начал он, – потомок Айсономи и отличается такими же блестящими качествами, как и его предок. Теперь ему пятый год, и он брал все призы скачек своему счастливому обладателю, полковнику Россу. До происшествия он считался первым фаворитом на приз, и пари шло три на один. Он всегда был фаворитом знающей публики, ожиданий которой не обманывал, и потому на него постоянно ставились огромные суммы. Понятно поэтому, что было много людей, в интересах которых было не допустить появления Сильвера Блэза у флага в будущий вторник.

Разумеется, с этим фактом считались в Кингс-Пайлэнде, где находятся скаковые конюшни полковника Росса. Были приняты все предосторожности к охране фаворита. Тренер Джон Стрэкер, бывший жокей, ездивший в цветах полковника Росса, пока не стал слишком тяжел. Он служил у полковника пять лет жокеем и семь лет тренером, зарекомендовав себя ревностным и честным слугой. У него под начальством три конюха; конюшня небольшая, только четыре лошади. Один из них дежурит по ночам в конюшне, а другие спят на чердаке. Все трое – славные, надежные ребята. Джон Стрэкер человек женатый, занимал небольшой домик, ярдах в двухстах от конюшни. Детей у него не было, держал он одну прислугу и жил с известным комфортом. Местность кругом уединенная, но, приблизительно в полумиле, к северу находятся несколько вилл, выстроенных каким-то подрядчиком из Тэвестока, для больных и для желающих пользоваться чистым дартмурским воздухом. Сам Тэвесток лежит на две мили к западу, а по другую сторону болота, также в двух милях, находятся большие Кэпльтонские конюшни, принадлежащие лорду Бэквотеру и управляемые Сайлэсом Броуном. А вообще, местность совсем пустынная, по временам в ней встречаются только бродячие цыгане. Таково было положение дела до трагедии, происшедшей в понедельник ночью.

В девять часов вечера лошадей, как всегда, заперли в стойле после обычной проездки и водопоя. Двое из конюхов пошли ужинать на кухню к тренеру, а третий, Нэд Гонтар, остался дежурить в конюшне. Через несколько минут служанка, Эдита Бэкстэр, принесла ему ужин: тушеную баранину с приправой из перца. Она не принесла ему никакого питья, так как в конюшне стоит бочка с водой, а дежурному не полагается пить чего-либо другого. Было очень темно, и девушка шла с фонарем, а тропинка идет по топкому месту.

Эдита Бэкстэр была уже ярдах в тридцати от конюшни, как из окружавшей ее темноты внезапно вынырнул какой-то человек и приказал ей остановиться. Когда он подошел, в свете фонаря девушка увидела джентльмена, в сером шерстяном костюме и суконной шапочке. На ногах у него были штиблеты, а в руках палка с тяжелым набалдашником. Смертельная бледность лица и нервные манеры поразили Эдиту. На вид он ей показался не моложе тридцати лет.

– Вы можете сказать мне, где я нахожусь? – спросил он. – Я уже думал избрать для ночлега болото, когда неожиданно увидел свет вашего фонаря.

– Вы около Кингс-Пайлэндских конюшен, – ответила она.

– В самом деле? Вот так удача! – воскликнул незнакомец. – Говорят, тут каждую ночь дежурит один из конюхов. Вероятно, вы несете ему ужин? Ну, я думаю, вы не откажетесь заработать себе на новое платье, не правда ли?

Он вынул из кармана жилета сложенный лист бумаги.

– Передадите конюху сегодня же, и у вас будет самое красивое платье, какое только можно приобрести за деньги.

Его настойчивость испугала девушку, и она пробежала мимо него к окну, через которое подавала обыкновенно ужин. Окно было уже открыто, и Гонтар сидел в конюшне за маленьким столом. Она только что стала рассказывать о том, что случилось с ней, как незнакомец тоже подошел к окну и заглянул в него.

– Добрый вечер, – сказал он, заглядывая в окно, – я желаю поговорить с вами.

Девушка клянется, что видела уголок бумажки, сжатой в его руке, когда он обратился к конюху.

– Что вам тут надо? – спросил конюх.

– Дело, очень выгодное для вашего кармана, – ответил незнакомец. – У вас две лошади на приз – Сильвер Блэз и Баярд. Сообщите верные сведения о них и не останетесь внакладе. Правда ли, что в деле Баярд может дать другому сто ярдов на пять восьмых мили и что конюшня ставит на него?

– А! Так вы один из этих, проклятых шпионов! – крикнул конюх. – Я покажу вам, как мы угощаем их в Кингс-Пайлэнде!

Он вскочил и бросился на другой конец конюшни, чтобы спустить собаку. А девушка побежала к дому, но на бегу оглянулась и увидела, что незнакомец просунулся в окно. Однако, когда Гонтар, минуту спустя, выбежал с собакой, незнакомец исчез, и как ни искал конюх, он не мог найти и следа его.

– Одну минуту! – перебил я Холмса. – Конюх не запер за собой двери, выбежав с собакой из конюшни?

– Превосходно. Уотсон, превосходно – проговорил мой приятель. – Я сразу же подумал об этом и вчера же послал в Дартмур телеграмму по этому вопросу. Конюх запер дверь, выйдя из конюшни. Окно же недостаточно велико для того, чтобы через него мог пролезть человек.

Гонтар подождал возвращения своих товарищей и послал сказать тренеру о случившемся. Стрэкер взволновался, хотя, кажется, не вполне понял истинное значение известия. Однако им овладело смутное беспокойство, и миссис Стрэкер, проснувшись в час ночи, увидела, что он одевается. На ее вопрос он ответил, что не может спать, так как беспокоится о лошадях и хочет пойти в конюшню, чтобы узнать, все ли там благополучно. Миссис Стрэкер уговаривала его остаться, так как дождь стучал в окна, но он все-таки ушел, надев непромокаемый плащ.

Миссис Стрэкер проснулась в семь часов утра и увидела, что муж се еще не возвращался. Она наскоро оделась, позвала служанку и пошла в конюшню. Дверь была отперта. Гонтар, скорчившись, сидел на стуле в каком-то оцепенении, стойло фаворита было пусто, а тренера и след простыл.

Поспешно разбудили двух конюхов, спавших на чердаке. Оба они ничего не слыхали ночью, так как спали очень крепко. Гонтар, очевидно, находился под влиянием какого-то усыпительного снадобья, и от него ничего нельзя было добиться, а потому его оставили выспаться, пока другие конюхи и женщины принялись разыскивать тренера. Они все еще не теряли надежды, что тренер взял лошадь для утренней поездки, но поднявшись на пригорок недалеко от дома, откуда видна была вся окрестность, они фаворита не увидели, но заметили признаки целой трагедии.

В четверти мили от конюшни, на вересковом кусте болтался плащ Джона Стрэкера. А за кустом, в болоте было воронкообразное углубление, на дне которой нашли тело несчастного тренера. Голова у него была размозжена каким-то тяжелым предметом, а на бедре виднелась резаная рана, нанесенная, очевидно, острым инструментом. Было ясно, что Стрэкер энергично отбивался от напавших на него людей, так как в правой руке он держал маленький нож, весь в крови по рукоятку, а левой сжимал красный с черным шелковый галстук, который, как показала служанка, был надет на незнакомце, приходившем в конюшню накануне вечером. Когда Гонтар вышел из оцепенения, он сразу указал владельца галстука и был убежден, что незнакомец подсыпал какого-то зелья в баранину в то мгновенье, когда просунулся в окно, и таким образом лишил конюшню сторожа.