Читать книгу: «Пленница Багрового Кардинала»

Глава 1

По лестнице загромыхали шаги, и я затравленно обернулась. Ключ проворачивался в раме тяжелого зеркала раз за разом, но прозрачный камушек в нем оставался безжизненным. Отражение рябило, плыло волнами, никак не желая разглаживаться. А времени оставалось все меньше.

Дверь с грохотом распахнулась, и ко мне бросились люди в черных доспехах. Выбора больше не было. Я шагнула прямиком через зеркальную поверхность и рухнула в неизвестность.

Падала я целую вечность, а когда падение закончилось, меня швырнуло на дорогой ковер в чьей-то комнате. Застонав, я поднялась, и мой взгляд упал на абсолютно обнаженного мужчину.

Высокий, с широкими плечами и узкими бедрами, по которым стекали капли воды. Он стоял спиной ко мне и, кажется, пока не заметил моего присутствия. Длинные волосы цвета запекшейся крови, белый шрам на левой лопатке, похожий на очертания цветка, заставили меня застыть от ужаса. Нет, только не он!

Про Багрового Кардинала слышали даже в Сером Городе, откуда я была родом. И вломиться в его покои означало тут же лишиться головы.

Паника ударила по нервам, инстинкты требовали бежать.

Но мой взгляд против воли метнулся к левой руке мужчины и прикипел к ней намертво, не давая мне сдвинуться с места.

Чуть выше локтя живая плоть переплеталась с темным металлом, буквально врастающим в его мышцы. Золотые шестеренки, тончайшие трубки срослись с кожей, переходя в механическую руку, внутри которой тускло пульсировал красный свет.

Я тряхнула головой, сбрасывая оцепенение. Быстро оглянувшись, заметила приоткрытую дверь и метнулась к ней, но та с глухим стуком захлопнулась прямо перед моим носом.

– Так-так-тааак… – раздался позади меня бархатистый голос, лениво растягивающий слова. – И кто же это решил заглянуть ко мне в гости в столь поздний час?

Я повернулась и застыла, заставляя себя отвести взгляд, чтобы не глазеть на хозяина комнаты. Но успела отметить крепкие мышцы его груди, капли воды, стекающие с плеч на прорисованные линии торса и теряющиеся…

Щеки обдало жаром, я сглотнула и резко уставилась себе под ноги.

– Оденьтесь немедленно! – вырвалось у меня.

Ответом мне стал тихий, низкий смешок.

– Какая очаровательная наглость, – произнес Кардинал, и я услышала тихие шаги по ковру. – Вламываешься в мои покои, а потом еще указываешь мне, что делать.

– Пожалуйста, – мой голос дрогнул. Я попятилась и вжалась в запертую дверь, упорно глядя вниз. – Вы не могли бы одеться?

– Мог бы... – мурлыкнул он. Шаги остановились. Меня обдало жаром обнаженного тела и тяжелым ароматом дорогой кожи, древесного дыма и чего-то, напоминающего раздавленные дикие ягоды или густое вино. Кардинал приблизился практически вплотную, заставляя меня сглотнуть вязкую слюну. – Но мне интересно, как долго ты сможешь не смотреть... мне в глаза. Вообще-то, когда ты в гостях, это считается грубым нарушением этикета.

Я зажмурилась, чувствуя, как пылают щеки. А потом на моем подбородке сжались сильные, горячие пальцы, заставляя меня поднять голову и открыть глаза.

– Когда это шпионы Алебастрового двора набрались наглости проникнуть в самое сердце дворца? – его тон внезапно изменился. Ленивая соблазнительность исчезла, в бархатном голосе прорезалась сталь. Глаза винного цвета впились в меня тяжелым, изучающим взглядом.

– Я не шпионка, – ответила я тихо, но твердо. – Я... Я из Серого Города.

– Именно так бы и ответила шпионка, – Кардинал усмехнулся и сделал еще шаг, стирая последние миллиметры между нами. Аромат дыма и ягод забил ноздри, и я застыла, не в силах отвести взгляд от его глаз. Большим пальцем он мазнул по моей пылающей щеке. – Придумаешь что-то получше?

Я мотнула головой. Врать Багровому Кардиналу – всё равно, что подписать себе смертный приговор.

– Так я и думал. Алебастровый Двор совсем опустился, – с каким-то разочарованием произнес Кардинал. Он отпустил меня и сделал шаг назад. В его глазах блеснул опасный огонь.

– Стража. – Он сказал это лениво и негромко, но я уже слышала тяжелые шаги, приближающиеся к двери с той стороны.

Кардинал отвернулся от меня и направился к комоду. В его руках оказался длинный шелковый халат в цветах Рубинового Двора.

– Маленькая птичка оказалась не в том месте и не в то время, – произнес мужчина, не оборачиваясь. – И увидела то, что ей видеть совсем не полагается. Переждешь ночь в карцере, а утром мы снова увидимся, птичка. Мне очень любопытно, какое оправдание ты успеешь придумать за это время.

Он накинул халат на плечи и собирался продеть левую руку в рукав. Металл его протеза издал отвратительный скрежет, и один из механических пальцев дернулся. Кардинал едва заметно поморщился.

– Синхронизирующая шестерня скоро выйдет из строя, – выпалила я и мысленно застонала. Меня собираются бросить в карцер, а завтра скорее всего отправят на плаху. А я думаю о сломанном механизме.

– Что ты сказала? – бархатный тон сменился опасным шепотом. Кардинал повернулся ко мне, буквально придавив взглядом к полу.

– Если не заменить шестеренку и не настроить узлы, ваша рука скоро перестанет двигаться.

В комнате повисла мертвая тишина. Мужчина накинул халат на плечи и запахнул его. Длинные, широкие рукава темного шелка полностью скрыли его руки.

И в этот момент двери комнаты распахнулись, и на пороге застыли двое солдат.

– Ждать за дверью, – ледяным тоном приказал Кардинал.

Стражники мгновенно отступили в коридор, растворившись в темноте. А Кардинал неслышно подошел ко мне.

Из-под темного шелка ко мне протянулась механическая рука. Стальные пальцы легли на мою щеку. Холод металла обжег кожу и заставил меня вздрогнуть.

Кардинал оценивающе посмотрел на меня сверху вниз, и по его тонким губам скользнула улыбка.

– Кажется, ты только что выторговала себе еще один день, – тихо произнес он.

Я втянула воздух в легкие, но выдохнуть не успела. Рука соскользнула с моего лица, жестко обхватила меня за плечо и развернула к выходу.

Кардинал грубо втолкнул меня прямо в руки стражников.

– В особую камеру, – проронил он равнодушно. Мои локти оказались в чужой хватке, и меня потащили куда-то в темноту.

Глава 2

Дверь за моей спиной захлопнулась с громким лязганьем, отрезая меня от света факелов в коридоре. Щелкнул замок, и шаги стражников скоро стихли, оставляя меня в полной тишине.

Я прижалась спиной к двери, медленно выдыхая. Стояла, боясь пошевелиться. “Особая камера” рисовалась в моем воображении каменным мешком с грудой гнилой соломы в углу. Но когда глаза немного привыкли к темноте, я с удивлением увидела деревянную койку с жестким матрасом, табурет, на котором стоял кувшин, и ведро в дальнем углу.

Добралась до койки и рухнула на нее – ноги просто перестали держать. Адреналин медленно растворялся в крови, оставляя лишь холодный ужас перед новым днем.

Что я наделала?

Вломилась в покои к самому опасному человеку в Рубиновом Дворе. К чудовищу, которым пугали детей даже по ту сторону Завесы.

Про Багрового Кардинала, Лорда Крайзена, говорили, что он способен вытащить ответы на вопросы одним лишь взглядом. А его волосы приобрели алый цвет от того, что он принимал ванны в крови предателей.

И что сделала я? Я надерзила ему!

Я зажмурилась и со стоном спрятала лицо в ладонях. Утром меня казнят. Другого варианта я просто не видела. Багровый Кардинал решил, что я шпионка, и никакие мои слова не смогут переубедить его в обратном. А учитывая, что я планировала оказаться в Алебастровом Дворе, и моя магия… Боги, мне точно конец!

Время тянулось невыносимо медленно. Чтобы не сойти с ума от страха, я попыталась переключиться на мысли о механической руке. Механизмы всегда были моим спасением. Моим даром и любимым занятием с самого детства.

Я уставилась в темный потолок. Ужас начал медленно отступать, вытесняемый мыслями о странном протезе на руке Крайзена.

Его конструкция была гениальной, я не могла этого не признать. Кто бы ни вплавил механизмы прямо в живую плоть, он был искусен настолько, что равного ему не нашлось бы ни в одной мастерской Серого Города.

Вот только синхронизирующая шестерня очевидно нуждалась в замене. Изнашивание механизма или неправильная настройка балансира?

Я вдруг вспомнила, как Кардинал запахнул халат, пряча руки в длинных шелковых рукавах, когда стража оказалась в дверях. Скрывает свое увечье? Тогда почему позволил мне так долго пялиться на его руку?

Ответ был прост – я не проживу дольше следующего дня.

Зажмурившись, я вернулась мыслями к механизму, чтобы не думать о неизбежном. Мои пальцы дрогнули, будто я уже сжимала в руке нужный инструмент. Необходима полная калибровка. Демонтировать локтевой узел, ослабить натяжение тросов, проверить сопряжение между сталью и кожей… Такой горячей…

Эти мысли стали фатальной ошибкой. Моя воображаемая отвертка исчезла, возвращая мне воспоминания о плечах Кардинала, по которым стекали капли воды. Медленно прочерчивали дорожки на идеальный рельеф пресса. На узкую линию темных волос, спускающуюся ниже...

Жар залил лицо, и я резко села на койке, прижимая холодные ладони к пылающим щекам.

Боги! Я отвела взгляд почти сразу, но все равно это было недостаточно быстро. Я видела всё. Абсолютно всё.

В темноте камеры перед моими глазами снова вспыхнул его образ. То, как он стоял спиной. То, как неторопливо обернулся. Его вальяжная, пугающая грация, когда он подходил ко мне, ничуть не смущаясь своей наготы. Аромат пряностей и озона. Тепло, исходившее от его огромного тела, когда он оказался в шаге от меня, загоняя в угол.

“Мне интересно, как долго ты сможешь не смотреть... мне в глаза”

Его бархатный, издевающийся шепот снова зазвучал в моей голове, и я тихо застонала.

– Кажется, я сошла с ума, – прошептала я в темноту, отчаянно пытаясь выбросить из головы образ обнаженного мужчины.

Но как бы я ни пыталась, уснуть я так и не смогла. Стоило мне закрыть глаза, как перед внутренним взором снова возникали темные глаза Багрового Кардинала и жесткая линия его губ.

Я не заметила, как провалилась в короткое, тревожное забытье, из которого меня вырвал резкий лязг металла. Сквозь решетку под потолком пробивался серый рассвет.

Замок моей камеры щелкнул, и тяжелая дверь отворилась с пронзительным скрипом. Двое стражников застыли на пороге. Черные кожаные доспехи, лица, скрытые черными масками – просто воплощение бездушных исполнителей, а не люди.

– На выход, – бросил один из них равнодушным тоном.

Мое сердце рухнуло куда-то в желудок. Вот и все. Сейчас меня отведут куда-нибудь на задний двор, где и казнят без суда и следствия.

На негнущихся ногах я поднялась с койки и сделала шаг наружу. Руки стражников снова сомкнулись на моих локтях, и меня потащили вверх по лестнице.

Мы шли по широким коридорам, снова поднимались по лестнице. По пути нам попадались слуги в красной униформе, откуда-то слышались чужие голоса и смех. Но стоило кому-то оказаться на нашем пути, они вжимались в стены, словно боялись, что моя незавидная участь коснется и их.

Наконец, стражники остановились перед массивными двустворчатыми дверями из темного дерева, украшенными резьбой в виде переплетающихся побегов и листьев, среди которых виднелись бутоны роз.

Стражник выпустил мой локоть и дважды ударил кулаком в дверь.

– Войдите, – раздался спокойный голос, и двери распахнулись сами собой.

Второй втолкнул меня внутрь, и я едва не упала на начищенный до блеска деревянный паркет. Створки за моей спиной тут же закрылись, оставляя меня наедине с Багровым Кардиналом.

Он стоял у массивного стола, заваленного документами и книгами.

От ночного, расслабленного мужчины, который явно наслаждался моим смущением перед его наготой, не осталось и следа. На Крайзене была белоснежная рубашка с темным шейным платком, ярко-алый жилет, застегнутый на все пуговицы и длинный темный сюртук с золотой вышивкой, прямые брюки заправлены в высокие сапоги. На руках – плотные черные перчатки, скрывающие и живую кожу, и металл. Рубиновые волосы свободно падали на плечи.

Он выглядел именно так, как его описывали в страшных сказках Серого Города. Багровый Кардинал. Хладнокровный и невероятно опасный.

Крайзен медленно оторвал взгляд от бумаг на столе и посмотрел на меня. В его глазах цвета вина не было ни намека на ночную усмешку – только холодный расчет, от которого у меня по коже побежали ледяные мурашки. Он смотрел на меня так, будто прикидывал, стоит ли вообще тратить на меня время, или проще позвать стражу и отдать последний приказ.

– А вот и моя нахальная ночная гостья, – без какого-либо намека на вчерашний бархат в голосе, произнес он.

Вытащил из-под груды бумаг небольшой механизм и бросил его к моим ногам. Металл глухо звякнул, прокатившись по полу. Я тут же впилась в него взглядом, изучая сплетение шестеренок и пружин.

Ощутив на себе тяжелый взгляд, подняла глаза и увидела, как по губам Кардинала скользнула усмешка.

– Время доказать, что ты можешь не только произносить умные слова, маленькая птичка. Разберешь и соберешь механизм. У тебя есть десять минут. – Он слегка наклонил голову, и улыбка на губах исчезла, сменившись жестоким изломом. – Если не справишься, я лично провожу тебя во внутренний двор. И эта прогулка станет для тебя последней.

Глава 3

Бронзовый механизм лежал на полу, тускло поблескивая в свете ламп.

Десять минут. Цена моей жизни.

Я не стала тратить ни секунды из отведенного мне времени. Страх испарился, сменившись сосредоточенностью и профессиональным азартом. Я опустилась на колени и взяла деталь в руки.

Это была часть какого-то сложного механизма – скорее всего больших часов. Я покрутила ее в руках, нащупывая скрытые защелки, фиксирующие отдельные детали.

– Без торцевого ключа и отвертки это займёт больше времени, – проворчала я себе под нос и подцепила ногтем крошечную стопорную пружину. – И почему здесь использован латунный сплав? Он же сотрется через полгода при такой нагрузке...

Замки послушно щелкали под моими пальцами. Механизм начал распадаться на составные части: шестерни, валы, пружины. Я раскладывала их перед собой в строгом порядке, изучая каждую и запоминая ее место.

В кабинете повисла тишина, и мне на секунду показалось, что я осталась одна. Но стоило поднять голову, убедилась, что хозяин кабинета никуда не исчез.

Кардинал продолжал стоять у стола, заложив руки за спину и прожигая меня тяжелым, изучающим взглядом. А когда наши взгляды встретились, мое сознание решило сыграть со мной злую шутку.

Одно мгновение, и меня словно окунули во вчерашнюю ночь. Я будто наяву ощутила жар обнаженного мужского тела, аромат кожи, дыма и ягод, который обволакивал меня плотным коконом. Крепкие мышцы, прижимающиеся ко мне так, что я боялась сделать лишнее движение.

Щеки мгновенно залил огонь, стекая к шее. Мои пальцы дрогнули, и центральный вал с тихим стуком выскользнул из рук.

Кардинал едва заметно приподнял бровь. В уголках его губ мелькнула ленивая, хищная улыбка, будто он прочел все мысли, что теснились в моей голове.

– Время идет, птичка, – с явной издевкой напомнил он.

Я судорожно сглотнула, отвела глаза и поспешила подобрать упавшую деталь.– Соберись, Алиса. Ты механик, а не оранжерейный цветок, – мысленно рявкнула я на себя.

Опустила голову пониже, чтобы волосы скрыли мои красные щеки, и принялась собирать детали обратно. Злость на саму себя придала уверенности, и шестеренки вставали на места с легкими, четкими щелчками.

– Изначально он был собран с погрешностью, – проронила я, вгоняя на место последнюю стопорную пружину и с силой защелкивая ее, – кто-то перепутал местами две пружины. Сейчас все собрано верно, и вполне пригодно для использования.

Я поднялась с колен, сжимая в руке собранный механизм, и протянула его Кардиналу.

– Готово, Милорд, – добавила я, стараясь, чтобы голос не дрожал от волнения. Страх снова вернулся. И хотя я была уверена в том, что справилась вовремя и сделала все как нужно, не могла ручаться, что Кардинал останется доволен результатом.

Крайзен медленно подошел, но не стал забирать деталь. Я стояла перед ним с протянутыми руками и следила за его взглядом, в котором на долю секунды мелькнуло удивление.

Я моргнула, не веря своим глазам. Не думала, что этого человека вообще хоть что-то способно удивить. Кардинал медленно поднял взгляд на меня и чуть прищурился.

– Ты перенастроила его вслепую? Не зная, для чего он предназначен и как должен работать? – В его голосе послышалось странное напряжение.

– Это основы механики, – твердо ответила я, стараясь не выдать своего состояния. Паника снова начинала подбираться к сердцу. Слишком уж долго длилось это молчание. – Если понимаешь, как должны двигаться детали, остальное уже дело техники.

Кардинал тихо усмехнулся и медленно снял перчатку с левой руки.

– Что ж, – произнес он, и в его голосе послышалась сталь. – Похоже, слухи о Сером Городе куда правдивей, чем я предполагал. Там действительно встречаются… полезные экземпляры.

Он вытянул левую руку вперед. Металлические пальцы с тихим скрежетом распрямились, тускло сверкнув в неярком свете.

– Теперь посмотрим, насколько хорошо ты понимаешь, как должны двигаться мои детали.

Ночью я видела его руку издалека и сейчас… Сейчас она показалась мне более сложной, чем я думала. Механические пальцы были сделаны так искусно, будто кто-то просто превратил настоящую руку в металл. Каждая фаланга, каждое сочленение идеально повторяли анатомическую форму ладони. И это было куда мудреней, чем какой-то узел из часового механизма.

– Здесь все… не так просто! – вырвалось у меня. Мои глаза скользили по каждой детали, выискивая неполадки. А их было много даже на ладони. И неизвестно еще, сколько наберется на остальной части руки. – Даже если заменить синхронизирующую шестерню, у вас останутся проблемы с балансиром – два пальца будут двигаться неточно. Еще заклинило шарнир у запястья и он сотрется при интенсивном…

– Довольно, – голос Крайзена хлестнул по ушам, обрывая меня на полуслове.

Я вздрогнула и подняла взгляд. Багровый Кардинал вернулся во всей красе – никакого ленивого интереса во взгляде. Только темный холод, от которого мне захотелось поежиться.

– Ты сделаешь ровно то, о чем сказала ночью, птичка, – жестко произнес он.– Ни больше, ни меньше. Заменишь синхронизирующую шестерню. Остальное тебя не касается.

– Но это неправильно! – отозвалась я, забыв о том, кто стоит передо мной. – Зачем довольствоваться одной шестерней, когда тут многое нуждается в корректировке?

– Потому что я так приказал, – отрезал он тоном, не терпящим возражений. – Делай то, что сказано.

Я упрямо поджала губы, опуская голову. Мне не раз приходилось объяснять, что за одной видимой поломкой может скрываться еще десяток невидимых на первый взгляд. И обычно мне удавалось убедить тех, кто приходил в мою мастерскую, чтобы починить часы или паровой котел. Но сейчас спорить было слишком опасно.

– Хорошо, – ответила я, глядя себе под ноги. – Но мне понадобятся инструменты. И, по-хорошему, рабочее место с нормальным освещением, тисками и удобным столом.

Со стороны Кардинала послышались шаги, а потом тихий шелест ткани.

– Придется импровизировать, птичка – бархатисто произнес он. – Инструменты в шкатулке на столе.

Я раздраженно выдохнула и подняла глаза, собираясь сказать, что если это касается его же руки то... Слова застряли у меня в горле.

Кардинал уже скинул свой идеальный темный сюртук и алый жилет, набросив их на спинку кресла. И сейчас, не отводя от меня насмешливого взгляда, он медленно, пуговицу за пуговицей, расстегивал белоснежную рубашку.

Щеки мгновенно вспыхнули.

– Что вы делаете? – выдохнула я, отступая к двери.

– Облегчаю тебе доступ ко всему необходимому, – невозмутимо отозвался Крайзен, сбрасывая рубашку.

Мои глаза против воли скользнули по его широкой груди, по тонким белым шрамам, пересекающим рельефный пресс, прямо к бицепсу, где живая плоть уступала место металлу. Взгляд испуганно метнулся к лицу Кардинала и тут же уперся в пол. Кардинал видел, как я его рассматривала. И, кажется, наслаждался этим. Иначе почему в его взгляде я увидела откровенную насмешку?

– Бери инструменты, девочка, – его голос стал ниже, в нем послышалась хрипотца, царапающая где-то под кожей. – Или ты и дальше будешь просто стоять и любоваться?

Я задохнулась от возмущения, резко подошла к столу и схватила большую лакированную шкатулку. Пальцы мелко подрагивали, пока я касалась инструментов, выбирая необходимый. Выудила отвертку и тонкий пинцет, развернулась и приблизилась к Кардиналу. Он небрежно положил руку на стол ладонью вверх. И при этом стоял так, что мне, чтобы дотянуться до нужной шестерни, пришлось встать почти вплотную к нему. Так близко, что я снова ощутила тепло его тела.

Я попыталась как можно меньше двигать левой рукой, чтобы не коснуться его торса. Но это было просто невозможно. И я чувствовала его каменные мышцы даже сквозь ткань платья. Постаралась встать чуть боком, но так сама себе загораживала свет. В итоге стиснула зубы и сосредоточилась исключительно на механизме. Подумаешь, полуголый мужчина стоит так близко, что я чувствую его дыхание на своей шее… С кем не бывает?

Пинцет соскользнул по шестерне, уперся в металл в глубине протеза, и я почувствовала, как напряглись мышцы на животе Крайзена.

– Осторожнее, – негромко произнес Кардинал.

Я замерла и, кажется, задержала дыхание.

– Я задела нерв?

Всмотрелась в сопряжение металлических пластин и деталей, но из глубины виднелось только пульсирующее красное свечение. Я вообще не понимала, есть ли под слоем металла живая плоть. А когда подняла взгляд, с губ сорвался тихий выдох.

Кардинал смотрел на меня сверху вниз. Его лицо находилось так близко, что дыхание теперь коснулось моей щеки.

– Нет, – с легкой ухмылкой ответил он. – Просто твои руки так дрожат, что я начинаю думать, что зря доверил тебе такую тонкую работу. Если вид мужской груди вызывает у тебя такое волнение, как ты вообще оказалась в шпионках? Или у Алебастрового двора кончились профессионалы?

– Я не шпионка! – Возмутилась я, крепче сжимая отвертку в руке. – А руки дрожат только от того, что я не привыкла работать в таких условиях. И если вы и дальше будете так… меня отвлекать, боюсь я могу случайно задеть не ту деталь и полностью обездвижить вашу руку.

Крайзен тихо рассмеялся. От этого смеха по его телу прошла легкая вибрация, отдаваясь в кончиках моих пальцев на его механической руке.

– Какая кровожадная птичка, – промурлыкал он и чуть подался вперед, прижимаясь ко мне плотнее. – Продолжай. Посмотрим, на что ты способна.

Глава 4

– Продолжай. Посмотрим, на что ты способна.

Я стиснула зубы и постаралась абстрагироваться, чтобы не чувствовать у своего бока тепло и плотный аромат его тела.

В комнате повисла тишина, которую прерывало лишь мое дыхание, да тихий скрежет и звон металла. Пока его бархатистый голос не заставил меня вздрогнуть.

– Ну что, птичка, успела придумать достойную причину того, почему ты оказалась в моей спальне?

Я затянула винт так резко, что отвертка едва не сорвалась с резьбы.

– Меня зовут Алиса, – ответила я так же резко, как сейчас закручивала новый винт на механизме его руки. – И я сказала вам единственную возможную правду. Я не шпионка Белого Двора. Я из Серого Города, и я оказалась здесь совершенно случайно.

– И куда же ты хотела попасть, А-ли-са? – Он произнес мое имя по слогам, словно дразнил или издевался над его простотой. А у меня от этого по спине пробежал странный холодок. И я едва не выдала себя, на мгновение забыв об осторожности. Но вовремя прикусила язык.

Правда была слишком опасна для меня. Мама бежала из Белого Двора, когда война окончательно расколола Королевство Завесы на два непримиримых лагеря. И не дожила до окончания войны, которая стихла лет семь назад, превратившись в холодное, непримиримое противостояние. О ненависти между Белым и Алым Дворами, которые здесь звались Алебастровым и Рубиновым, знали даже по ту сторону Завесы – в Сером Городе. И если Багровый Кардинал узнает, что я пыталась попасть в Белый Двор, он убьет меня на месте.

Второй человек в стране после самой Алой Королевы, лорд Крайзен являлся ее регентом и буквально правил Рубиновым Двором наравне с Королевой. Да и сам его титул являлся символом абсолютной власти, навеки связанным с войной и кровью.

– Я просто наводила порядок в антикварной лавке, – старательно врала я, надеясь, что голос не дрогнет в самый неподходящий момент. – И что-то нажала на большом старом зеркале. Оно вдруг покрылось странной рябью, и я попыталась вернуть все как было. Но подошла слишком близко, споткнулась о позолоченную раму и упала… а потом очутилась прямо в вашей спальне.

Я говорила до тех пор, пока не закончила затягивать последний винтик на запястье Кардинала. Взялась за механический палец, согнула и разогнула, проверяя движение. Никакого скрежета, никаких сбоев. Отлично!

– Готово, – выдохнула я с облегчением, отступая от мужчины на несколько шагов. Спрятала дрожащие руки за спину. – Попробуйте пошевелить рукой.

Кардинал поднял руку со стола и медленно согнул пальцы один за другим, сжал и разжал кулак. Механизм двигался так плавно и беззвучно, будто это была живая рука. Кардинал на мгновение прищурился, а по его губам скользнула удовлетворенная улыбка.

Я успела расслабиться, но улыбка вдруг исчезла, а глаза Кардинала потемнели. Он смотрел на меня так, что я на своей шкуре ощутила правдивость слухов о его способности выуживать правду одним взглядом.

– Увлекательная сказка, птичка, – произнес он ледяным тоном. – Вот только через Завесу нельзя прорваться “случайно”. Зеркала – это запертые двери. И чтобы их открыть, нужен ключ.

Мое сердце ухнуло к горлу. Рука предательски метнулась к карману платья, где лежал бронзовый ключик с прозрачным камнем. Единственное, что осталось у мамы от Белого Двора.

И конечно же, Кардинал уловил это движение. Его глаза опасно сузились, а губы сжались в тонкую линию.

– Ключ, – потребовал он, протягивая правую руку ладонью вверх.

Я закусила губу и отвела взгляд. Ключ был моим единственным шансом добраться до Белого Двора. Мне всего лишь нужно было найти еще одно подходящее зеркало. Или пробраться в спальню Кардинала и воспользоваться его зеркальным порталом. Если отдам ключ – точно отсюда не выберусь.

– Я не повторяю дважды, девочка, – тихо сказал Кардинал. А потом шагнул ко мне и добавил с пугающей усмешкой. – Или хочешь, чтобы я сам тебя обыскал?

Я слишком ярко представила, как его руки – холодная механическая и горячая живая – будут шарить по моему телу, и вспыхнула так, что даже кончикам ушей стало жарко.

– Не нужно! – поспешила ответить я.

Дрожащие пальцы скользнули в карман, и я вложила маленький ключик в широкую мужскую ладонь. И как только он коснулся руки Кардинала, металл вспыхнул, словно бумага, и ключ исчез без следа. Просто растворился в воздухе, лишая меня последней надежды.

Я ахнула и бросилась к нему, но Кардинал жестко перехватил мою руку. Металлические пальцы сжались на запястье до боли.

– Куда бы ты ни стремилась попасть, птичка, – произнес он медленно, – теперь ты останешься здесь.

Глава 5

Кардинал выпустил мою руку, и я потерла запястье, на котором красовались следы от его хватки. Я думала о том, что последняя ниточка, связывающая меня с Белым Двором, растаяла прямо на моих глазах. Крайзен же тем временем уже надел рубашку, застегнул жилет и накинул сверху камзол. Перчатки скрыли его руки, и передо мной снова стоял собранный, одетый с иголочки Багровый Кардинал – опасный и жестокий регент Алой Королевы.

Он подошел к столу и повернул какой-то рычаг. Через пару мгновений двери кабинета распахнулись, и на пороге появилась женщина в строгом платье и с тугим пучком на голове.

– Чем могу быть полезной, Ваша Светлость? – Она присела в неглубоком реверансе, не поднимая глаз на Кардинала.

– Проводите мою гостью в восточное крыло, – приказал он. – Убедитесь, что она запомнила, где находятся ее покои.

Я обернулась к Кардиналу, и обожглась об его оценивающий взгляд. Он скользнул по мне с головы до ног и обратно. Медленно, пристально. На секунду мне показалось, что мое потрепанное, измятое после сна в камере платье исчезло, оставив меня обнаженной под этим взглядом. Губы мужчины скривились в брезгливой усмешке.

– Отмойте ее как следует и оденьте так, как полагается одеваться в Рубиновом Дворце. Я не собираюсь каждый раз любоваться на ее лохмотья.

Я открыла рот, чтобы возмутиться. Да, на мне платье не из шелка или атласа, а из обычного льна. Но оно предназначено не для того, чтобы услаждать мужские взоры, а для работы. В нем я не боялась ни испачкаться в машинном масле, ни лишний раз повернуться или наклониться.

Но теперь, когда Багровый Кардинал стоял передо мной в полном облачении, и в его взгляде не было ни намека на прежнюю насмешку, я боялась сказать лишнее слово. Сейчас он решил выделить мне отдельные покои, а уже через секунду может передумать и позвать стражу вместо этой женщины.

Так что я опустила голову, и молча последовала за незнакомкой.

Она привела меня в комнату, от одного вида которой у меня пропал дар речи. Большое окно, забранное тонкой декоративной решеткой, через которое комнату заливал солнечный свет. Широкая кровать с четырьмя столбиками и тонким, полупрозрачным балдахином, мягкая даже на вид. Высокий комод, у которого я насчитала аж семь ящиков, складная ширма и зеркало в полный рост – правда, без единого намека на то, что оно может послужить порталом: ни замочной скважины, ни поворотных механизмов или рычагов на раме. Длинный низкий сундук в изножье кровати, мягкий ковер, у окна – небольшой круглый столик и мягкое кресло, словно созданные для того, чтобы наслаждаться видом из окна, сидя за чашкой чая. И еще одна дверь, за которой скрывалась ванная комната.

Туда-то меня и потащили невесть откуда взявшиеся служанки. Три девушки чуть постарше меня, так ловко взяли меня в оборот, что не успела я и возразить, как оказалась в ванной, полной теплой воды с пеной. Мне мыли голову, терли руки, выскребали остатки машинного масла из-под ногтей, поливали меня водой и снова терли мочалками.

– Эй, я же вам не лошадь на выставке! – Я попыталась вырваться, но меня лишь снова окатили водой, смывая пену, и стали втирать в волосы какие-то ароматные смеси.

– Приказ Его Светлости Милорда Крайзена, – в унисон заявили все трое, не прекращая своего занятия.

Когда они решили, что с меня достаточно, я оказалась на ногах, завернутая в большое, пушистое полотенце. А служанки исчезли так стремительно, будто просто испарились по волшебству.

Я вышла в комнату, направилась туда, где должно было лежать мое платье, которое с меня стянули перед ванной, но его не оказалось на месте. Я огляделась в поисках своей одежды, обуви и лент для волос, но не нашла ничего.

Вместо этого на кровати лежало нечто, от чего у меня дернулись руки. Тонкая сорочка из полупрозрачной ткани с оборками – мне стало стыдно даже представить на себе это безобразие. Корсет, от которого у меня перехватило дыхание, и совершенно невозможное голубое шелковое платье, расшитое серебром. Рядом лежали голубые атласные ленты для волос и пара перчаток из такого тонкого кружева, что оно сперва показалось мне легчайшей паутинкой. На полу у кровати стояли атласные туфельки под цвет платья на высоком и совершенно непрактичном каблуке.

Я стояла, глядя на все это великолепие, и совершенно не могла представить себя в подобном наряде. Но выбора не было. Стиснув зубы, я натянула полупрозрачную сорочку, а потом и платье. Кое-как затянула корсет, но он все равно сбился чуть в сторону и мешал нормально двигаться. И платье из-за этого странно топорщилось.

Посмотрев на себя в зеркало, я лишь вздохнула. Влажные волосы оставили следы на голубом шелке, туфли оказались впору, но высота каблука внушала ужас – как вообще на них ходить, если я шаталась даже просто стоя на месте? Перчатки я и вовсе проигнорировала. Мои пальцы привыкли касаться предметов без лишней преграды – так я лучше чувствовала каждую деталь механизма. А то, что на ладонях были покраснения и небольшие мозоли – так я этого не стеснялась. Это лишь свидетельство того, как много мне приходилось работать.

Я скинула туфли – пока я в этой комнате мне не обязательно их надевать. Но стоило мне это сделать, как в дверь постучали.

Глава 6

– Войдите, – неуверенно произнесла, безрезультатно пытаясь поправить платье.

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула девушка лет восемнадцати. На лице – россыпь веснушек, ярко-рыжие волосы тугими пружинками ниспадали из-под белоснежного чепчика. На незнакомке было темно-бордовое, почти черное платье с белым воротничком и передником с кружевными оборками.

– Доброе утро, мисс Алиса. – Девушка присела в легком реверансе, с нескрываемым любопытством оглядывая меня. – Меня зовут Мэй и по приказу Его Светлости я теперь буду в вашем личном распоряжении. Если вам что-то понадобится: показать дворец, подать завтрак, помочь с утренним туалетом – только скажите.

Я лишь фыркнула. То, как она выделила последний вариант, кто-то другой наверняка бы счел оскорблением, но я и сама понимала, что без Мэй мне не справиться с этими завязками на корсете.

– Мэй, я никогда не носила ничего подобного, – я уже стягивала с себя платье. – Могла бы ты помочь?

– Конечно, мисс Алиса, – с широкой дружелюбной улыбкой ответила она. Зашла мне за спину, а в следующий момент мою грудь сжало так, что выбило остатки воздуха. – Сейчас вы будете выглядеть, как самая благородная придворная дама, я вам обещаю.

– По-полегче… – просипела я, с трудом делая вдох. – Не обязательно ломать мне ребра. Я бы хотела еще иметь возможность дышать.

– Но мисс, ваша талия будет смотреться…

– Плевать мне на талию, – отмахнулась я. – Я просто хочу, чтобы платье не топорщилось. И я все еще могла двигаться без чужой помощи.

– Хорошо, мисс Алиса, – с разочарованным вздохом отозвалась Мэй, и корсет чуть ослаб на моей груди. Я с наслаждением втянула воздух, а еще через пару минут Мэй уже подавала мне перчатки.

– Не забудьте перчатки, мисс.

– Спасибо.

Я сунула перчатки в карман платья и посмотрела на себя в зеркало. Волосы, подхваченные лентами, спадали аккуратными локонами на плечи, от мокрых следов на ткани не осталось ни следа, платье сидело так, будто его шили точно по моим меркам. Не иначе как Мэй пользовалась магией. Без ее помощи я бы точно так не сумела бы.

– А сейчас я должна проводить вас в столовую на завтрак, мисс. – Мэй распахнула передо мной дверь и я сделала первый неуверенный шаг в новых туфлях.

– Пожалуйста, зови меня Алиса. Безо всяких мисс, хорошо?

Мэй удивленно моргнула, но тут же широко, искренне улыбнулась.

– Как скажете… Алиса.

Она повела меня по длинному широкому коридору, а я пыталась осознать масштаб происходящего абсурда. Я всегда обслуживала себя сама, включая мытье полов в своей мастерской после окончания рабочего дня. А теперь у меня была личная… помощница.

Мы спустились по лестнице с мраморными перилами и оказались в новом коридоре. Его стены сверху донизу были уставлены зеркалами в тяжелых золоченых рамах – совсем как в покоях Кардинала. Пол был устелен темно-алым ковром, и первое время я смотрела исключительно под ноги, чтобы не запнуться на этих высоченных каблуках и не упасть. Но потом мой взгляд скользнул вверх, на большое зеркало, мимо которого мы проходили.

Я резко остановилась, едва не схватившись за руку Мэй. Она продолжала идти вперед, совершенно не обращая внимания на то, что мое отражение в гладкой поверхности сделало еще два шага, прежде чем замереть и повернуть голову на меня.

Я потерла глаза и снова уставилась в зеркало. Теперь оно повторяло каждое мое движение без малейшей заминки.

– Показалось, – выдохнула я и ускорила шаг, чтобы не отстать от Мэй.

Но чем дальше мы шли, тем внимательнее я присматривалась к зеркалам. И тем более странным казались мне отражения. Одно приветственно кивнуло мне, когда я проходила мимо. Другое стояло на месте, вальяжно прислонившись к раме и неодобрительно качая головой. А в огромном потемневшем трюмо в конце коридора меня вообще не оказалось! В нем отразилась Мэй, коридор, светильники на стенах. Все до мельчайших деталей. Кроме меня.

Я резко уставилась в пол, чтобы не видеть больше ни одного отражения. Пальцы до боли стиснули тонкое кружево перчаток в кармане. И расслабилась, лишь когда коридор со странными зеркалами остался позади, а Мэй распахнула передо мной высокие двустворчатые двери.

– Прошу вас, мисс… Простите. Алиса, – чуть смущенно произнесла Мэй.

Я переступила порог и замерла в полном ошеломлении.

Глава 7

Столовая была просто огромной. В центре зала стоял такой длинный стол, что за ним поместилось бы не меньше полусотни человек. Белоснежная тяжелая скатерть свисала до пола, а сам стол был полностью сервирован: ряды хрустальных бокалов, сверкающих в утреннем свете, фарфоровые тарелки и серебряные приборы. И ни единой души, кроме меня.

Мой взгляд заскользил по длинному ряду пустых стульев и остановился на дальнем краю стола. Там красовалось единственное яркое пятно в этом неживом, сияющем натюрморте. Я подошла ближе, и рот наполнился слюной от аромата жареного бекона, лежавшего в тарелке с яичницей. Пара тостов, вазочка с джемом, чашка чая – все указывало на то, что я буду единственной гостьей на этом завтраке. Но для чего накрывать стол на кучу народу, когда я здесь одна?

– Мэй, а почему… – Я обернулась к девушке, но столовая была пуста, а высокие двери оказались закрыты за моей спиной.

– Все страньше и страньше, – пробормотала я, аккуратно садясь за стол.

Завтрак в полном одиночестве прошел в такой гнетущей тишине, что даже малейший звон приборов казался мне оглушительным. Я почти не ощутила вкуса еды, хотя в любое другое время обязательно оценила бы и хрустящий бекон, и яркий желток, что растекался по тарелке, и сладкий ягодный джем с тостами.

Допив чай, я поднялась из-за стола и помедлила. Нужно ли унести грязную посуду? В мастерской я сама всё убирала, но здесь... Наверняка есть слуги. Верно? Решив, что я все равно не знаю, где здесь кухня, я торопливо прошла вдоль стола и выскользнула из столовой.

План был прост: если я не могу сбежать через зеркало, нужно попробовать обычный выход. Добраться до дверей на улицу, пройти через сад, что я видела из окна, и найти калитку за пределы замка.

Оказавшись в коридоре, я покрутила головой, надеясь найти лестницу, ведущую на первый этаж замка. Вот только ее нигде не оказалось. Вместо этого коридор уходил куда-то вбок, изгибаясь под странным, почти невозможным углом. Но другого пути у меня не было – либо возвращаться через галерею, полную зеркал, либо идти по странному коридору. Я выбрала второе.

Но через некоторое время блужданий, моя уверенность начала таять. Замок будто нарочно издевался надо мной. Я трижды прошла через двери, подозрительно похожие на те, что вели в столовую. Спустилась на два лестничных пролета, но, выглянув в окно, поняла, что нахожусь теперь еще выше, чем находилась даже моя комната. Коридор то сужался так, что мне казалось, что придется пробираться боком, то расширялся прямо на моих глазах. Попытавшись толкнуть одну из дверей, я почувствовала холод камня, а дверь оказалась искусным рисунком.

Я уже почти отчаялась, когда впереди показался большой холл с мраморным полом и просто гигантскими дверьми, за которыми виднелся зеленый сад.

Выход!

Я ускорила шаг, едва не спотыкаясь на неудобных туфлях, но быстро затормозила, увидев у входа двух стражников в черных доспехах с тяжелыми алебардами.

Пришлось нацепить на лицо невинную улыбку и постараться идти самой беспечной походкой, словно я была на прогулке.

– Добрый день, – я улыбнулась стражам и помахала перед лицом перчатками на манер веера. – Здесь так душно… А на улице чудесная погодка…

Стражники не пошевелились. Но стоило мне сделать шаг к выходу, как перед моим лицом с оглушительным лязгом металла скрестились алебарды. Я едва успела отскочить назад, с трудом удержавшись на каблуках.

– Выход за пределы замка без особого распоряжения Его Светлости запрещен, – синхронно объявили стражники совершенно безжизненными голосами.

Я сглотнула, глядя на острые лезвия алебард, которые заняли прежнее положение, стоило мне сделать шаг назад. Развернулась и побрела обратно к лестнице. Теперь было понятно, почему Кардинал не запер меня в моей комнате. Клетка оставалась клеткой, пусть и стала размером с сам дворец.

Поднявшись на несколько ступеней, я обернулась и с трудом подавила вскрик. Широкий холл, как и дверь на свободу вместе с обоими стражниками, исчез. За моей спиной была глухая стена. Пришлось подниматься выше, а потом блуждать по коридорам, пока я не признала, что попросту заблудилась.

Я стояла посреди пустого коридора. Откуда-то доносились голоса, чей-то смех, звон приборов и шаги. Но я не видела ни дверей, ни каких-либо поворотов. К сердцу начала подниматься паника. Может, Кардинал этого и добивался? Чтобы я потерялась в замке и медленно сошла с ума?

– Алиса?

Я резко обернулась и медленно выдохнула. Ко мне шла Мэй со стопкой свежих полотенец и неизменной радушной улыбкой на лице.

– Мэй! Слава всем богам! – выдохнула я, бросаясь к ней. – Это просто невозможно! Замок… Он ненормальный!

– О, дворец просто немного нервничает по утрам, – беззаботно отозвалась Мэй, будто не видела в этом ничего странного. – Не обращайте внимания. Через пару часов все придет в норму. А пока позвольте вас проводить. Его Светлость желает вас видеть.

Она развернулась и поманила меня за собой. Я поспешила за ней, боясь, что если отстану, точно никогда не выберусь из этих странных переплетений коридоров и лестниц.

Мэй шла вперед, совершенно не обращая внимания на то, что коридор прямо на глазах меняется, превращаясь в просторный холл с той самой мраморной лестницей, по которой я спускалась еще недавно к столовой. Вскоре мы вышли в знакомую галерею, и Мэй распахнула передо мной дверь из темного дерева.

Медленно ступая, я вошла в кабинет Кардинала. Он сидел за своим огромным столом и что-то выписывал из толстой книги, не поднимая головы. Я расправила плечи, надеясь, что мой взгляд не выдаст того, что творилось у меня внутри. Сделала уверенный шаг и…

Моя левая нога предательски подвернулась. Я пискнула, теряя равновесие. Инстинктивно подалась вперед, пытаясь не упасть. Ноги по инерции сделали несколько быстрых шагов, и я с грохотом влетела прямо в край стола, ударившись бедрами о столешницу. Руки впечатались в какие-то бумаги и с размаху проскользили по полированному дереву. Я буквально перегнулась через стол и оказалась лицом к лицу с Багровым Кардиналом, едва не касаясь его кончиком носа.

Кардинал медленно поднял на меня взгляд, его бровь изогнулась, а дыхание опалило кожу, обдавая меня ароматом дыма и диких ягод. Тонкие губы растянулись в жесткой улыбке.

– Какое эффектное появление, птичка.

Глава 8

Я отпрянула от стола с такой скоростью, что бумаги разлетелись от моего движения. Но я слишком боялась, что Кардинал услышит, как грохочет сердце в моей груди. Пока я выпрямлялась и делала пару шагов назад, он просто прожигал меня взглядом своих темных глаз.

– П-простите, – выдавила я из себя, оправляя платье и с трудом подавив желание поправить корсет, который, кажется, снова впился в ребра, перекрывая воздух. – Эти туфли… Они совершенно не предназначены для ходьбы.

– В Рубиновом Дворце дамы обычно используют их, чтобы грациозно передвигаться, а не бегать сломя голову, пытаясь перевернуть мой стол, – холодно отозвался Кардинал. – Но, полагаю, грация – не самая сильная черта шпионов Алебастрового Двора.

– Я не шпионка! – возмутилась я, расправляя плечи.

– Именно поэтому на твоем ключе оказались следы белой магии, птичка? – отрезал Кардинал, откидываясь на спинку высокого кресла. – Пока ты не сознаешься, откуда ты взяла ключ и зачем вломилась в мои покои, ты – угроза. Но, как оказалось, ты весьма полезная угроза. Поэтому я дам тебе то, что не даю обычно шпионам. Выбор.

Мои пальцы сжались на кружевных перчатках в кармане. Я затаила дыхание, чувствуя, как пульс начинает стучать в висках.

– Либо ты возвращаешься в камеру, в которой провела ночь, и сидишь там до тех пор, пока не выложишь мне всю правду. Либо начинаешь работать на меня.

– Что вы имеете в виду? – сдавленно проговорила я, боясь даже услышать то, что он подразумевает.

– Ты будешь чинить вышедшие из строя механизмы. – Кардинал подался вперед, опираясь на стол локтями, а его голос упал до низкого, бархатного тона, от которого мои пальцы сильнее впились в перчатки, грозя порвать их. – Но главное – ты будешь лично обслуживать меня.

Я почувствовала, как на затылке зашевелились волосы, а по лицу медленно начал расползаться жар. Его тон был настолько откровенным, а слова – такими двусмысленными, что мне захотелось тут же скинуть туфли и сбежать обратно в странные и пугающие коридоры, лишь бы не оставаться с этим мужчиной наедине.

И судя по искрам, что сверкали в глубине его темно-рубиновых глаз, Кардинал прекрасно понимал, что творится у меня внутри.

– Либо это, либо камера. До конца твоих дней, – с ленивым удовлетворением подытожил Кардинал, расплываясь в хищной улыбке. – Выбор за тобой, птичка.

– Вы ведь… – Я заставила себя сделать медленный, глубокий вдох. – Вы ведь имели в виду ремонт вашей руки, милорд?

– И это тоже. – Он ухмыльнулся, не сводя с меня взгляда, и замолчал, оставляя меня под тяжестью выбора.

Хотя выбором это было сложно назвать. Если соглашусь на работу – рано или поздно сумею сбежать. Если выберу камеру – останусь там до конца моих дней, как он и обещал.

– Я согласна на работу, милорд, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Будто мы обсуждали контракт на поставку деталей для мастерской, а не мою жизнь.

Кардинал удовлетворенно кивнул, и его ухмылка сменилась ледяной маской. А я поспешила добавить:

– Только мне нужны будут нормальные инструменты. И рабочее место с хорошим освещением. И одежда. Рабочая. А не это.

Взгляд Кардинала скользнул по моей фигуре.

– Ты будешь одеваться так, как положено при дворе. Для всех остальных ты будешь… – Он закатил глаза и так тяжко вздохнул, будто сам не верил в то, что действительно это произносит, – …моей особой гостьей. А мои гостьи знакомы с приличными манерами и не забывают надевать перчатки, выходя из комнаты.

– При всем уважении, милорд! – взмолилась я, рывком вытаскивая перчатки из кармана и потрясая ими. – Я ж просто испорчу одежду! Я не могу работать в корсете и шелках. Хотя бы выделите мне плотный фартук. Обещаю, я буду носить его лишь в своей мастерской. И туфли…

Кардинал опустил голову, совершенно не слушая моих аргументов, и снова взялся за перо.

– Разговор окончен, Алиса. – Он отмахнулся от меня ленивым жестом, будто прогонял назойливую муху. – Можешь идти к себе и ждать дальнейших указаний.

Я прикусила губу, чтобы не ляпнуть что-то такое, что заставит Кардинала отменить эту сделку и немедленно отправить меня в камеру. Развернулась на каблуках и медленно направилась к двери, тщательно выверяя каждый свой шаг.

– Надеюсь, тебе не нужно пояснять, что весь этот разговор и моя… – я отчетливо услышала, как скрипнули его зубы, – рука… Должны остаться за закрытыми дверьми.

– Конечно, милорд, – тихо отозвалась я. – Я не собираюсь болтать.

Он ответил коротким хмыканьем, но когда я уже взялась за ручку двери, его голос заставил меня замереть.

– И если в следующий раз надумаешь прогуляться в саду, – в его голосе зазвенел такой холод, от которого мои ноги практически примерзли к полу, – тебе придется спросить моего разрешения.

Глава 9

Дверь за моей спиной закрылась с глухим стуком, и я прислонилась к ней спиной, пытаясь унять дрожь в коленях. Взгляд Кардинала больше не прожигал мне затылок, но я не чувствовала ни доли облегчения. Я все еще оставалась пленницей, пусть и вместо камеры у меня был весь дворец. Двусмысленные слова лорда Крайзена до сих пор звучали в моем сознании, и я боялась даже подумать о том, на что он еще способен. Я спрятала лицо в ладонях и сделала глубокий вдох.

– Алиса…

Я вздрогнула и убрала руки от лица. В нескольких шагах от меня стояла Мэй, словно дожидалась, когда аудиенция у Кардинала закончится. На ее лице, как обычно, сияла широкая улыбка.

– Идемте, я провожу вас в ваши покои. – Мэй указала вперед и дождалась, пока я отлеплюсь от стены, чтобы последовать за ней. – Мне велели рассказать вам о правилах дворца, раз вы здесь впервые.

Я шла за девушкой, навострив уши. Нужно было знать все детали, чтобы суметь усыпить бдительность Кардинала и начать искать лазейки, которые позволят мне выбраться из дворца.

– Его Светлость позволяет гостям перемещаться по всем доступным помещениям дворца, за исключением его личных покоев и кабинета. Вход в них строго запрещен без его личного распоряжения. Завтрак, обед и ужин накрывают в большой столовой, но если хотите, его могут подавать в ваши покои. Для этого вам нужно просто сообщить мне. Но каждый день в пять вечера, – голос Мэй вдруг стал серьезнее, она обернулась, и я увидела, как потускнела ее улыбка, – вы обязаны быть в столовой вместе со всеми. Его Светлость требует, чтобы на пятичасовом чаепитии присутствовали все без исключения. Не считая прислуги, конечно же.

– Чаепитие?

– Традиция Рубинового Дворца, – коротко пояснила Мэй. – Никто не может пропускать файф-о-клок. Его Светлость тоже всегда присутствует. Как и все обитатели дворца. Вы сможете познакомиться со всеми. Думаю, они будут заинтригованы вашим появлением.

Последняя фраза прозвучала так, что мне захотелось как можно скорее оказаться в своей комнате и запереться на ключ. Я не видела еще никого, кроме пары слуг в коридорах, и совершенно не спешила знакомиться с теми, чьи голоса и смех слышала, когда блуждала в коридорах.

Однако я даже не успела дойти до спальни. Едва мы с Мэй свернули в восточную галерею, наш путь преградил слуга в темно-алой ливрее. Он чопорно поклонился и протянул мне большой медный ключ на цепочке.

– Его Светлость велел передать вам ключ от вашего рабочего кабинета, мисс Алиса.

Как только мои пальцы сомкнулись на ключе, слуга исчез так стремительно, что оглянувшись, я увидела лишь пустой коридор.

– А… где?.. – растерянно произнесла я, но Мэй как обычно меня спасла.

– Идемте, я провожу вас.

Она развернулась на месте и повела меня в западное крыло дворца, в противоположную сторону от моей спальни. Я ковыляла вслед за ней, чувствуя, что ноги просто отказываются передвигаться на таких каблуках. Но не идти же босиком!

Но как только я открыла неприметную дверь большим ключом, я забыла и про каблуки, и про тесный корсет, и даже про ультиматум Кардинала и его угрозы запереть меня в камере.

Мастерская оказалась раза в три больше той, что была у меня в Сером Городе. Высокие, до самого потолка окна пропускали столько света, что в дневное время дополнительное освещение даже не требовалось. Широкие деревянные подоконники были уставлены чертежными инструментами и пачками бумаги. А в дальнем углу на подоконнике разместились плоские подушки, словно созданные специально для того, чтобы сидеть у окна и смотреть на внутренний двор. Но самым потрясающим было не это.

Огромный рабочий стол. Такой большой, что на нем, пожалуй, можно было собрать гигантские часы для башни на центральной площади Серого Города. Несколько стульев разной высоты, раскладная стремянка рядом со столом. И инструменты.

Я в жизни не видела столько инструментов в одном месте. Разложенные по ящичкам и шкатулкам, они тускло сверкали в дневном свете.Отвертки с ручками из кости и тончайшие пинцеты, штангенциркули и складные линейки, ключи всех размеров и резаки по металлу, молоточки для заклепок, кусачки и горелки.

Мне казалось, что я попала в настоящую сокровищницу, всю ценность которой дано оценить не всем. Кроме инструментов здесь было столько расходных материалов, что хватило бы на год активной работы: шестерни, пружины, заклепки, медные катушки, флаконы со смазочными маслами и едкими растворителями, от которых исходил знакомый и успокаивающий запах.

Рядом со столом на крючке висели рабочие фартуки с глубокими карманами и защитные перчатки разной плотности. На стене над дверью висели большие часы, чье тиканье наполняло мастерскую, разбавляя мои тихие восторженные вздохи.

Но как только я подошла к столу, чтобы поближе рассмотреть инструменты, и коснулась тончайшей отвертки с резной ручкой, произошло то, чего я боялась больше всего.

Глава 10

В районе солнечного сплетения что-то дрогнуло, кончики пальцев закололо, и по всему телу потекло мягкое тепло. Белая магия, доставшаяся мне от мамы, вырвалась из пальцев, окутав плотным коконом всю шкатулку с инструментами, засверкала жемчужным светом, заискрила под лучами солнца.

Вслед за теплой волной на меня накатила ледяная паника. Нет, только не сейчас! Не здесь! Если кто-то почувствует след белой магии, меня ждет что-то пострашнее камеры в подвалах.

В Сером Городе я могла использовать магию во время работы – благодаря ей я ощущала микротрещины в деталях, могла чувствовать механизмы обостренным чутьем. Но даже там ее использование стало опасно. Когда за носителями магии начали охотиться стражи, обвиняя их в череде несчастий, случившихся за последние два года, я еще могла скрывать свой дар. Но когда к ним присоединились обычные люди, желавшие обвинить любого в использовании алой или белой магии, у меня не осталось выбора, кроме побега.

С самого детства мама говорила, что если я попаду в беду, я могу вернуться в Белый Двор, чтобы попросить помощи. Но она ни разу не упоминала о том, что делать, если мне потребуется прятать свою магию от других.

А сейчас я находилась в самом центре Рубинового дворца, и моя белая магия неконтролируемо текла сквозь пальцы!

Я сцепила руки, пытаясь усилием воли прервать этот поток. Зажмурилась, отдавая своей силе мысленный приказ вернуться обратно к сердцу, и через несколько минут ощутила, как тепло погасло. С опаской открыла глаза и выдохнула с облегчением. Жемчужное мерцание погасло, не оставив и следа. Кончики пальцев перестало колоть, хотя они до сих пор подрагивали от приступа паники.

Чтобы окончательно успокоиться и прийти в себя, я стала раскладывать инструменты в привычном мне порядке. Те, что чаще используются – поближе. Запасные детали, которые могут пригодиться при ремонте механической руки Кардинала – в одну сторону, смазочные материалы – подальше от едких растворителей, чтобы ненароком не перепутать в спешке.

Когда подготовка рабочего места была окончена, я бросила взгляд на часы и едва не подпрыгнула на месте. Без десяти пять!

В ушах зазвучали слова Мэй: “Никто не может пропускать файф-о-клок”.

У меня оставалось всего десять минут, чтобы добраться из западного крыла в большую столовую. Через все коридоры и переходы, по которым я блуждала утром, совершенно потеряв ориентир из-за их бесконечных изменений.

– Боже, я опаздываю! – Я бросила на стол шестеренку, которую до этого крутила в руке. – Я катастрофически опаздываю! Кардинал будет в ярости!

Я вылетела из кабинета, забыв запереть за собой дверь, и бросилась к выходу из западного крыла, рискуя подвернуть ноги на высоких каблуках.

Я неслась по длинной галерее под звонкий перестук каблуков, напоминавший звук секундной стрелки в сломанных часах, которые бежали вперед, подгоняя течение времени. Но, к счастью, дворец словно сжалился надо мной и перестал искривлять пространство. Так что я без труда нашла лестницу на второй этаж, где располагалась столовая. Влетела в зал, тяжело дыша, с растрепанными волосами. И замерла как вкопанная.

Утром зал был мертвенно пуст. Сейчас же за длинным столом не было свободных мест. Пять десятков людей: дамы в восхитительных шелковых нарядах, со сложными прическами и идеальными осанками, мужчины в строгих камзолах всех оттенков алого, с белоснежными накрахмаленными воротничками. Стоило мне войти, как все взгляды обратились на меня.

Я замерла в нерешительности, пытаясь понять, где найти свободное место. Вгляделась в дальний конец стола, туда, где утром был накрыт мой завтрак. Но и там все было занято. Оглушительная тишина в столовой давила на уши, но когда ее прорезал холодный смешок, по моей спине пробежала ледяная волна.

Я медленно повернулась и судорожно сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Место во главе стола занимал сам Багровый Кардинал. Такой же собранный и жесткий, как и в своем кабинете. Волосы винного цвета спадали на спину, одна рука держала фарфоровую чашечку, а другая – механическая, скрытая от посторонних глаз плотной перчаткой, – небрежно покоилась на спинке соседнего стула. Единственного свободного во всем зале.

Глава 11

Я покачнулась на каблуках, а сердце забилось так сильно, что стало похоже на птичку, бьющуюся в клетке. Моя рука дернулась к карману платья, я вытащила смятые кружевные перчатки и судорожно натянула их, пытаясь не обращать внимания на то, как дрожат пальцы.

Под прицелом чужих взглядов я сделала несколько шагов к свободному месту и со всей доступной мне грациозностью опустилась на краешек стула. Я практически ощущала руку Кардинала на спинке моего стула и не смогла сдержать тихого вздоха облегчения, когда он убрал руку.

Я замерла с напряженной спиной, пытаясь держать такую же идеальную осанку, как у других дам за столом. И смотрела исключительно перед собой, на пустую чашку, стараясь не шевелиться. Хотя меня так и тянуло скосить глаза и взглянуть на Кардинала. Тем более что моего носа уже коснулся знакомый аромат выделанной кожи, дыма и ягод. Такой плотный и обволакивающий, что я с трудом сопротивлялась желанию повернуться.

Чтобы хоть как-то занять руки, я коснулась чашки, и она оглушительно звякнула, задев пустую тарелку. Я нервно сглотнула. Взгляд заметался по столу. Полная сервировка, пять десятков гостей. И совершенно пустые тарелки, вазочки и чашки. Это и есть файф-о-клок? Или странная шутка?

Не успела я додумать мысль, как где-то в глубине замка раздался бой невидимых часов. Они пробили пять раз, и в миг, когда эхо колокола еще не стихло под сводами столовой, все разительно переменилось.

Зал ожил. Звенящая тишина сменилась многоголосьем, чашки сами собой наполнились чаем, а тарелки и вазочки – изысканными десертами, больше похожими на произведения искусства, чем на еду. Миниатюрные пирожные, крошечные канапе, сочные фрукты – у меня в глазах запестрило от этого изобилия. Воздух наполнился запахом бергамота и выпечки. Но даже он не мог перебить аромата, исходящего от Кардинала, сидящего справа от меня.

Одеревеневшими пальцами я взяла свою чашку и поднесла к губам, стараясь не глазеть по сторонам, но напряженно прислушиваясь к разговорам за столом. Кажется, никого, кроме меня, эта разительная перемена не удивила. Дамы обсуждали последние модные новинки, их негромкий смех прерывал тихий звон серебряных ложечек о тонкий фарфор.

Справа от меня послышался спокойный баритон Кардинала. Я бросила взгляд в ту сторону и увидела его собеседника. Мужчина, сидевший по правую руку от Крайзена, находился в беспрестанном движении. Пальцы его свободной руки выбивали рваную дробь по скатерти, чашка, зажатая в руке, то и дело опасно кренилась, чай едва не переливался через край. Мужчина дергал ногой и качал головой, словно не веря собственным словам.

– Поставки с южных границ задерживаются на три недели, милорд. Мы собираемся… – торопливо ответил он на вопрос Кардинала. Прервался на полуслове, застыл, глядя куда-то мимо собеседника, словно к чему-то прислушивался. Потом заморгал, кивнул сам себе и продолжил как ни в чем не бывало, – …искать нового поставщика. Если подобное продолжится, это сорвет весь график.

Кардинал что-то ответил, но я уже не слышала. Мое внимание привлекло движение за другой половиной стола.

Две дамы и один немолодой мужчина одновременно поднялись со своих мест и, не прерывая разговора, поменялись местами. Так же синхронно опустились на стулья и вернулись к своему чаю. Никто, кроме меня, не обратил на это внимания, а мой взгляд заметался по другим участникам этого безумного чаепития.

Все были заняты беседой, чаем и поглощением десертов. Кроме одного мужчины, чей возраст я не смогла определить. Ему могло быть как двадцать, так и сорок. И он пристально смотрел прямо на меня со странной, едва уловимой улыбкой.

Смутившись, я сделала большой глоток чая и опустила взгляд. Поморгала и застыла, не понимая, как возможно, что моя чашка до сих пор полна. Она должна была опустеть как минимум на треть, но темно-янтарный напиток плескался у самых краев, будто я совсем к нему не притронулась. Я сделала еще один, нарочито большой глоток, и мои пальцы дрогнули. Уровень не изменился.

Изумленная, я подняла взгляд и снова стала рассматривать гостей. Того мужчины больше не было видно, будто он исчез, хотя пустых мест за столом не появилось. Но это была куда меньшая странность по сравнению с молодой девушкой, которая широко зевала, прикрыв рот ладошкой, пока ее соседка с большим павлиньим пером в волосах, что-то воодушевленно ей рассказывала. У девушки была бледная кожа и большие глаза с темными кругами под ними. Она снова зевнула, а потом… просто сложила руки перед собой, опустила на них голову и уснула. Я услышала ее мирное посапывание даже через гул голосов. Причем ее соседка будто совсем не удивилась, продолжая щебетать, обращаясь к спящей собеседнице.

От абсурдности происходящего у меня зашумело в висках, а перед глазами поплыли яркие пятна. Не знаю, сколько продолжалось это безумие, но оно прекратилось так же резко, как и началось.

Под сводами зала раздался один протяжный удар колокола. Справа от меня фарфоровая чашка звякнула о блюдечко. Я повернула голову, и увидела, что Багровый Кардинал отставил чашку и поднялся из-за стола.

И в ту же секунду все разговоры смолкли. Все гости почти одновременно поставили чашки и встали со своих мест. Кардинал первым покинул столовую, а вслед за ним к дверям потянулись и остальные.

Через пару минут я осталась одна, до сих пор сжимая чашку в онемевших пальцах. Неосознанно сделала глоток, и из моих губ вырвался нервный смешок. Уровень чая, наконец, убавился. Все и правда пришло в норму. Боль, терзающая виски, исчезла, и в голове прояснилось. Все лишние мысли вытеснила одна, самая четкая и верная.

Нужно как можно скорее бежать отсюда. Бежать, пока я не стала такой же безумной, как и все в этом дворце.

Глава 12

Когда я вышла из столовой, коридоры были пусты. Ни слуг, ни придворных, будто они растворились в воздухе. А может быть, просто я слишком долго сидела в тишине, пытаясь переварить это безумное чаепитие.

Я дошла до лестницы, но вместо того, чтобы подняться и вернуться к себе, решила спуститься на первый этаж, чтобы найти подсобные помещения, через которые можно выскользнуть на улицу. Но оказавшись в главном холле, резко остановилась.

Огромные створки, как и утром, были распахнуты, но стражников с алебардами возле них не оказалось.

Сердце больно стукнулось в ребра и заколотилось в бешеном ритме. Времени на размышления не оставалось. Я не стала тратить ни секунды. Просто скинула туфли, подхватила подол платья и побежала вперед.

Босые ноги шлепали по мраморному полу, свежий ветер ударил в лицо, когда я выбежала на широкую террасу. Спустилась по лестнице, не глядя по сторонам, и помчалась вперед по дорожке, вымощенной белым камнем. Прямо на круглую площадку, в центре которой располагался большой пересохший фонтан. Прямо за ним высились стены живой изгороди. Сбоку послышались голоса, и я, не раздумывая, ринулась прямо в зеленый проход.

Пробежала вперед, свернула за угол и остановилась, прислушиваясь. Голоса прозвучали в нескольких шагах от меня и стихли. Я перевела дух и медленно пошла вперед.

Это был лабиринт с высокими стенами из живой изгороди, усаженной алыми розами.

– Раз есть вход, значит, должен быть и выход, – проговорила я тихо, пробираясь вперед. Платье то и дело цеплялось за острые шипы роз, но я упрямо шла вперед, сворачивая то вправо, то влево. И замерла, когда услышала новые голоса. Аккуратно выглянула из-за угла и увидела широкую спину мужчины в фартуке и грубых садовых перчатках. Он размахивал руками, распекая худого парня с саженцами в руках.

– Алых, Дерек! Я сказал – алых! А ты что посадил?

Садовник ткнул пальцем в пышный куст белоснежных роз в большой кадке.

– Ты совсем ослеп, идиот?! Если Его Светлость увидит хоть один белый лепесток, мы оба лишимся головы!

Я вжалась спиной в живую изгородь, не чувствуя, как ветки колют спину. Дождалась, пока садовник опустится на колени перед кадкой вместе со злосчастным Дереком, и на цыпочках скользнула в боковой проход.

Бежала еще минут десять, пока не уперлась в тупик. Воздух в лабиринте сгустился, пропитанный тяжелым ароматом роз. Я вернулась к ближайшей развилке и выбрала другой поворот. Но снова оказалась в тупике.

Новая попытка найти выход из лабиринта снова окончилась ничем. Я запыхалась, подол платья изорвался, волосы окончательно растрепались, выбившись из лент. Я теперь даже обратной дороги не могла найти!

– Заблудилась, девочка? – раздался вкрадчивый голос за моей спиной.

Я зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть, и медленно повернулась.

На каменной скамье у живой изгороди, под переплетением роз лежал мужчина. Он опирался на локоть, с любопытством разглядывая меня. Одна его нога была согнута в колене, вторая болталась в воздухе, свесившись со скамьи. На мужчине был двухцветный камзол из зеленого и серебристого бархата. Серая рубашка и такие же перчатки. Губы незнакомца растягивала неестественно широкая улыбка. Но самым странным были его глаза: ярко-желтые, с чуть вытянутым зрачком.

Это был тот самый мужчина, что смотрел на меня во время чаепития. Но если тогда в его взгляде я заметила лишь легкое удивление, то сейчас в нем сквозил неприкрытый интерес.

– Кто вы? – Я попятилась, не замечая, что мое платье снова зацепилось за розовые шипы и опасно натянулось.

– Ксавьер Нортвейл, мисс. – Одним незаметным, текучим движением, он оказался на ногах и чуть склонился, освобождая мое платье от колючек. – Но куда интереснее, кто ты. Появилась из ниоткуда, а теперь отчаянно пытаешься сбежать, даже толком не погостив. Неужели Рубиновый дворец так тебя разочаровал?

– Он не разочаровал, – стараясь скрыть дрожь в голосе, проговорила я. – Просто здесь творится какое-то безумие. Вы же сами были в столовой. Неужели вы этого не видели?

– О, здесь все безумны, милая, – с каким-то сочувствием в голосе протянул Ксавьер. Его улыбка стала еще шире, обнажая белоснежные зубы. – И я. И ты. Иначе тебя бы здесь не было.

Мгновение – и он оказался за моей спиной, покровительственно положив руки мне на плечи.

– Но если ты хочешь выбраться из этого лабиринта, тебе просто нужно идти туда, откуда пришла.

– Я пыталась! – возразила я, пытаясь освободиться из его хватки. Но он лишь легонько подтолкнул меня вперед. Прямо в проход, которого не было здесь еще минуту назад!

– Иди прямо и никуда не сворачивай. Дорожка выведет тебя туда, куда тебе нужно. И… – он наклонился и шепнул прямо мне на ухо, – удачи, Алиса. Она тебе понадобится.

Моей спины коснулась широкая ладонь, направляя меня прямо в невысокий проход, а когда я обернулась, никого уже не было.

По спине пробежал холодок, но я не стала ждать, когда проход снова закроется, и уверенно пошла вперед, придерживая подол.

Дерека и садовника я больше не встретила, как и не видела по пути ни одной белой розы. Уверенная, что иду прямо к выходу из лабиринта с другой стороны от дворца, я прибавила шаг. Но когда узкий проход расширился, выпуская меня на круглую площадку, я замерла на месте.

Прямо перед выходом из лабиринта стоял Багровый Кардинал. Строгий сюртук был расстегнут, белоснежная рубашка слепила глаза. Крайзен медленно оглядел меня с ног до головы: растрепанные волосы, растерзанный подол платья, босые ноги. В его темных глазах плескалась холодная ярость.

– Я предупреждал, птичка, – произнес он таким ровным, ледяным тоном, что у меня внутри все оборвалось. – Твои прогулки закончатся там же, где и начались.

Глава 13

Я стояла перед Кардиналом, чувствуя, как от каменных плит по ногам к самому сердцу тянется холод. Мой побег провалился, и теперь я ждала самого жестокого приговора. Но Кардинал не стал грозиться казнью или темницей. Он вообще больше ничего не сказал. Вместо этого подхватил меня за локоть – почти вежливо, если не считать, что его механические пальцы сжались на моей руке до боли, – и повел обратно во дворец.

Я едва поспевала за его широким шагом. Босые ноги обжигало холодом камня, который я не замечала, когда бежала по лабиринту. Мы поднялись по лестнице, прошли в западное крыло, миновали мою мастерскую и остановились перед следующей дверью.

Кардинал открыл дверь и втолкнул меня внутрь. Я ожидала увидеть что угодно: карцер, пыточную, допросную. Но только не то, что меня ждало на самом деле. И от одного взгляда на то, где я оказалась, мой разум запросил пощады.

Это был большой рабочий кабинет с высокими шкафами и длинным рабочим столом – едва ли меньше стола самого Кардинала. Вот только здесь все было забито часами. Они висели на стенах плотными рядами, стояли на свободных полках шкафов, громоздились на столе и полу. И издавали невыносимую какофонию: тиканье, перестук, звон, скрип маятников.

Но хуже всего было то, что ни одни часы не показывали правильное время. На одних стрелки бежали вперед как сумасшедшие, на других – медленно ползли назад, на третьих – делали два хода вперед и один назад.

Для меня, привыкшей к точности и четкой работе механизмов, этот рассинхрон был настоящей пыткой. Мне захотелось немедленно остановить все хронометры, чтобы избавиться от этого ужаса.

Кардинал остановился в дверях, небрежно оперевшись плечом о дверной косяк и скрестив руки на груди. Лед в его глазах сменился откровенной издевкой.

– Твое наказание, птичка. Не выйдешь отсюда, пока не починишь все часы до единого. Мой друг очень пунктуален, и я не хочу, чтобы он лишний раз нервничал.

– Но их же сотни! – воскликнула я, борясь с желанием зажать руки ушами и зажмуриться. – И я даже не знаю, какие идут правильно.

– Вот эти. – Кардинал вытащил из кармана миниатюрные часы на длинной цепочке и бросил мне. Я с трудом сумела их поймать. – Можешь сверять время по ним. А попробуешь сбежать еще раз, – и все будет гораздо, гораздо хуже. Даю слово.

– Но инструменты! – взмолилась я. – Позвольте мне хотя бы принести инструменты из мастерской!

– Будешь пользоваться тем, что есть, – отрубил Крайзен и небрежно пнул небольшой саквояж, стоявший в углу у двери.

Напоследок одарил меня издевательской ухмылкой и вышел в коридор, с грохотом захлопнув за собой дверь, оставляя меня одну против этого тикающего безумия.

Я медленно опустилась на пол и подтянула к себе саквояж. К счастью, в нем нашлись почти все необходимые инструменты. Я выудила отвертку и взяла ближайшие часы, стоявшие на полу, и стала снимать заднюю крышку, чтобы добраться до неисправного маятника.

Работа, как обычно, немного успокоила. Я сосредоточилась на механизме, успешно отгоняя мысли о худшем. Если бы Кардинал хотел меня казнить за побег, он не стал бы тратить время на часы. Хотя…

Я зябко передернула плечами. Он вполне мог попытаться выжать из меня всю возможную пользу, прежде чем казнить. И мне оставалось надеяться лишь на то, что он не станет делать этого, после того как я сказала, что его механическая рука нуждается в более полной починке.

Дверь за моей спиной распахнулась, и я вцепилась в часы, готовая к тому, что Кардинал передумал и решил разделаться со мной прямо здесь и сейчас.

Но в кабинет влетел долговязый мужчина, которого я не видела раньше. Пепельные волосы торчали во все стороны, безупречный светло-серый камзол сидел примерно так же, как мое платье на мне до того, как Мэй помогла мне с корсетом.

– Все кувырком! Никакого порядка! – бормотал незнакомец, поправляя манжеты белоснежной рубашки. Увидев меня, сидящую на полу в окружении разобранных часов, он чуть подпрыгнул и замер. – А вы кто такая? И что делаете с моим любимым хронометром?

– Пытаюсь вернуть ему способность показывать верное время, – проворчала я, поднимаясь на ноги. При виде этого чудака паника схлынула, оставив мне лишь недоумение. Я наступила босой ногой на одну из шестеренок и зашипела сквозь зубы. – Алиса Лидделл. Его Светлость, милорд Крайзен приказал мне починить все ваши часы.

Мужчина моргнул раз, другой. Потом подтянул за цепочку большие часы, что болтались у его бедра. Щелкнул крышкой, пожевал губами, захлопнул крышку обратно и посмотрел на меня с растерянной улыбкой. Будто ему прежде совсем не довелось улыбаться, и он делал это впервые.

– Приказал починить? Это же чудесно, мисс Лидделл! Просто чудесно! – Он прошел мимо меня и направился к своему столу. – Я Реннарт Хейз, церемониймейстер и личный секретарь Рубинового Двора, Его Величества Рубиновой Королевы и Его Светлости лорда Крайзена. И раз уж вы здесь, мисс Лидделл...

Он начал один за другим выдвигать ящики своего огромного стола и рыться в них так яростно, что я испугалась, что сейчас все его бумаги полетят на пол.

– Нашел! – торжествующе выкрикнул Реннарт. Вытащил толстенный фолиант и с грохотом опустил его на стол. Его бледное лицо раскраснелось, глаза навыкате округлились еще сильнее. Реннарт небрежно смахнул со лба пепельную прядь, раскрыл фолиант и, прочистив горло, объявил:

– Правила и законы, принятые в Рубиновом Дворе. Том первый. Введение. – Он остановился и строго посмотрел на меня. – Слушайте и запоминайте, мисс Лидделл. Ибо незнание протоколов и норм поведения – преступление хуже государственной измены!

Я с тоской взглянула на объем книги. И это только первый том? Опустилась на пол и со вздохом взяла в руки часы. Кажется, пытка Багрового Кардинала была куда изощренней того, что я могла представить.

Глава 14

– Правило номер двести тридцать, – голос церемониймейстера звучал монотонно, но так громко, что заглушал даже тиканье часов, часть которых уже работала правильно. У меня даже не было сил радоваться тому, что большая часть работы позади – оставалось еще слишком много. Спина затекла, глаза слезились от напряжения, руки начинали дрожать от усталости, но я не прекращала работать.

За окнами кабинета давно стемнело, слова Реннарта Хейза сливались в единый поток, наводя на меня тоску и желание уснуть. Но когда он переходил к новому правилу, его голос становился резче, эхом отражаясь от стен, и я вздрагивала, возвращаясь к работе.

Магические светильники на стенах и под потолком давали слишком мало света. Я тяжко вздыхала, думая о том, что совсем рядом находится моя мастерская с хорошим освещением и удобным рабочим столом. Но у меня и мысли не возникало о том, чтобы взять остатки часов и продолжить работу в удобных условиях. Если Кардинал узнает, мне, скорее всего, придется обходиться вовсе без инструментов.

Я сверила ход часов с золотым хронометром, который мне оставил Крайзен, защелкнула заднюю крышку и поднялась, чтобы вернуть настенные часы на их место. С наслаждением потянулась, разминая затекшие мышцы, стянула с волос ленту, чтобы поудобнее перехватить волосы. И в этот момент дверь кабинета открылась.

Реннарт, стоявший согнувшись над фолиантом, даже не поднял глаз, продолжая зачитывать очередное правило:

– …ибо магия иллюзии может исказить само пространство дворца, что является недопустимым в условиях…

Я повернулась к двери и застыла с лентой в руке. На пороге стоял Кардинал. Он сменил белоснежную рубашку на темно-рубиновую, пара пуговиц у ворота была расстегнута, перчатки из плотной кожи скрывали кисти обеих рук, волосы падали на плечи, а в глазах светилась усталость, хотя осанка оставалась безупречной.

Он остановился в дверях, давая Реннарту закончить. На тонких губах появилась легкая понимающая улыбка, предназначенная явно не мне.

– Спасибо, Рен, – негромко произнес Кардинал, когда Реннарт закончил и поднял на него глаза. – На сегодня достаточно. Ты можешь идти.

Реннарт Хейз моргнул, подтянул свои часы, взглянул на них, кивнул и, пробормотав что-то про расписание, быстрым шагом вышел из кабинета.

Кардинал сделал шаг вперед, и дверь за ним закрылась.

Он не говорил ни слова, а я нервно теребила в руках атласную ленту, испачканную в машинном масле, и думала о том, что следы масла сейчас, наверняка, не только на моих пальцах, но и на лице.

Кардинал оглядел кабинет, задержал взгляд на той стороне, где висели уже исправленные часы, потом пристально оглядел меня с головы до ног. Его бровь приподнялась, а губы скривились в презрительной усмешке.

– Выглядишь как бродяжка из подворотни. – Он посмотрел мне прямо в глаза, и я чуть не задохнулась от возмущения. Но инстинкт самосохранения оставался при мне, так что я просто отвела взгляд и молча уставилась себе под ноги. Послышались тихие шаги, а потом ко мне протянулась рука в перчатке. Кардинал ухватил меня за подбородок и потянул вверх, заставляя посмотреть на него. Я стиснула ленту так, что она затрещала в моих пальцах. Крайзен стоял так близко, что я боялась сделать лишний вдох, чтобы не коснуться его груди.

– Смотри мне в глаза, когда я разговариваю с тобой, птичка, – жестко сказал он. – Бросить тебя в карцер означало бы нерациональное использование ресурсов. А я ценю полезные инструменты. – Большим пальцем Кардинал мазнул по моей щеке, потом убрал руку, рассматривая след машинного масла, что остался на его перчатке. – Но твои попытки побега меня уже утомили. Поэтому пора переходить к более жестким мерам.

При этих словах я отшатнулась. Под ногу попалась какая-то пружинка от разобранных часов, боль пронзила ступню, и я прикусила губу, чтобы не вскрикнуть. Из глаз брызнули слезы, но я не посмела отвести взгляда от Кардинала. Он чуть прищурился, но в его взгляде не было ни намека на сочувствие.

– Либо ты передвигаешься по дворцу под конвоем и исключительно по разрешенному мной маршруту: спальня, мастерская, столовая. Малейший шаг в сторону будет расценен как новая попытка побега. – Он сделал паузу, явно наслаждаясь моим затравленным взглядом. Потом склонил голову набок и добавил: – Либо ты будешь находиться при мне. Двадцать четыре часа в сутки.

На его губах появилась такая порочная улыбка, что у меня оборвалось сердце. Двадцать четыре часа? Волна паники, смешанная со стыдом, рванула от сердца куда-то к горлу. Даже ночью? В его спальне?

Память услужливо подкинула картинку Кардинала в тот момент, когда я впервые увидела его. Явно после ванны, в его покоях… Капли воды на его груди, его ленивые, дразнящие движения, его рука у моего лица…

– Выбирай, птичка, – протянул Кардинал, складывая руки на груди. – Круглосуточный конвой или… я.

Я вцепилась в тонкий шелк платья, сдерживая дрожь в пальцах. В горле пересохло, а ноги подкашивались от усталости. Но сознание судорожно перебирало варианты. Если я буду под конвоем, я точно не сумею сбежать. А рядом с Крайзеном… Я могу дождаться, когда он уснет, попытаться найти ключ от Зеркал и ускользнуть прямо из его спальни.

Возможно, это и стало решающим доводом. Иначе я просто не могла объяснить, почему вдруг решительно прошептала:

– Я выбираю… второй вариант.

Глава 15

Без пяти минут восемь я стояла перед дверьми личных покоев Кардинала. После крепкого сна моя усталость испарилась. Спину больше не ломило, а утром я обнаружила у кровати новую одежду взамен испорченной. Каблуки на туфлях в этот раз были более устойчивыми и не такими высокими. А у нового платья бирюзового цвета была не слишком пышная юбка, хотя без корсета опять не обошлось. К счастью, Мэй была в моей комнате с рассветом и снова помогла одеться и заплести волосы.

Я сжимала в руках плотный кожаный сверток со всеми необходимыми инструментами. Кружевные перчатки смотрелись на мне неестественно, но я решила не злить Кардинала лишний раз.

Выждав еще пару минут, я постучала и, после отрывистого “Войдите”, приоткрыла дверь.

Я была уверена, что в этот раз Кардинал одумается и позволит мне провести полный ремонт руки перед началом нового дня. Именно для этого я и принесла все необходимое с собой.

– Ваша Светлость, – преувеличенно бодро начала я, плотно закрывая за собой дверь. Потом повернулась и протянула растерянно: – почему вы одеваетесь?

Только когда слова вырвались из губ, я поняла, как странно это прозвучало.

Кардинал медленно повернулся ко мне. Он был полуодет и сейчас застегивал пуговицы на рубашке. Бордовые волосы казались почти черными от влаги. В темных глазах вспыхнули алые искры, а уголок губ приподнялся в откровенной усмешке.

– Ты рассчитывала, что я буду ждать тебя без одежды? – фыркнул он. Потом улыбнулся шире и сделал плавный шаг ко мне. А его голос зазвучал ниже, почти интимно: – Прости, птичка. Боюсь, одного раза тебе пока будет достаточно. Или ты хотела рассмотреть что-то, что не успела разглядеть в первый раз?

– Я хотела осмотреть вашу руку! – Щеки вспыхнули жаром. Плотнее прижала к груди сверток с инструментами, словно пытаясь защититься от обжигающего взгляда Кардинала. – Я думала, вы поэтому и приказали мне явиться к вам утром.

– Моя рука в полном порядке. – Крайзен тихо рассмеялся, поправляя манжеты. Вытащил из шкатулки перчатки и медленно натянул их. – Твоя вчерашняя работа оказалась… весьма впечатляющей. Но, кажется, ты забыла, что отныне ты будешь сопровождать меня везде в течение дня до глубокой ночи. А ночью…

– Вы выставите охрану у моих дверей, – уставшим тоном закончила я. Когда я выходила из спальни, я уже видела охранников в знакомой черной форме. Видимо, Кардинал распорядился караулить меня еще вчера вечером.

– Именно так, – улыбнулся он, накидывая сюртук на плечи. Прикрыл глаза на мгновение, а когда снова посмотрел на меня, вся утренняя ленивая мягкость исчезла. Передо мной снова стоял Багровый Кардинал. – За мной, Алиса. И оставь инструменты здесь. Сегодня они тебе не понадобятся.

В столовой в этот раз было накрыто на две персоны. Для Кардинала – на том самом месте во главе стола, где он сидел во время чаепития. И для меня – на другом конце, так же, как и вчера во время завтрака.

Я прошла за свое место и опустилась на стул, стараясь не смотреть на Кардинала. Он же и вовсе не обращал на меня внимания, погрузившись в чтение документов, которые ему передали, пока мы шли по коридору. Я никак не могла взять в толк, почему вчера я не встретила в коридорах дворца ни единой живой души, кроме Мэй, а сегодня пока мы прошли от покоев Кардинала до столовой, нам встретилось с десяток обитателей дворца. Какие-то важные лорды, что приветствовали Кардинала неглубоким поклоном, дамы, что, обмахиваясь веерами, проскользили мимо, одарив Крайзена томными взглядами, и чиновники, что при виде Кардинала вытягивались в струнку и судорожно чеканили многословные пожелания хорошего дня.

Завтрак проходил в напряженной тишине. Я старалась лишний раз не звенеть посудой и не поднимать глаз. И все время, что медленно пила неотвратимо остывающий чай, гадала, что меня ждет. Неужели, Кардинал и правда, до самой ночи не отпустит меня от себя? Но ведь у него наверняка полно государственных дел.

В подтверждение моих мыслей дверь столовой распахнулась и в зал быстрым шагом вошел Реннарт Хейз. Сегодня он выглядел еще более растрепанным, чем вчера. В одной руке он сжимал свои часы, а в другой – пухлую папку с документами.

– Доброе утро, Ваша Светлость! – выпалил Реннарт, проходя к Кардиналу. Меня, кажется, он даже не заметил. – До аудиенции с казначеем южных мануфактур осталось девять минут! Он уже ожидает в зале приемов.

– Я помню, Реннарт, – сухо отозвался Кардинал, отставляя чашку в сторону. – Вовсе не обязательно было прерывать наш завтрак.

Церемониймейстер удивленно моргнул и наконец заметил меня.

– Мисс Лидделл!

Я подскочила с места и, как умела, сделала книксен.

– Раз ты закончила, идем. – Кардинал говорил негромко, но его голос странным образом разносился по всему залу. Он дождался, когда я дойду до дверей, и пропустил меня вперед. Реннарт Хейз уже торопливо шагал через холл к лестнице.

– Ваша Светлость, вы хотите, чтобы я присутствовала на встрече с казначеем? – Я пыталась подстроиться под широкий шаг Кардинала, но даже в новых туфлях на удобном каблуке это было не так просто.

– Я же сказал, что ты будешь находиться при мне круглосуточно, – невозмутимо ответил Кардинал, не сбавляя шага.

– Но ведь это государственные дела. А вы до сих пор считаете меня шпионкой. Не думаете, что это немного… – Я замялась на секунду, но любопытство пересилило осторожность, – …нелогично. Я ведь могу запомнить все, что будет сказано.

– И? – Кардинал резко остановился и повернулся ко мне. На его губах появилась издевательская улыбка. – И что ты будешь делать с этой информацией, птичка?

Его взгляд скользнул по мне сверху вниз и обратно. Задержался на моем лице, заставляя мое сердце болезненно стукнуться о ребра. Крайзен сделал шаг вперед, приблизившись ко мне вплотную. Наклонился так, что наши лица оказались слишком близко друг к другу. Его горячее дыхание обожгло мою щеку.

– Какой тебе толк от этой информации, Алиса, если ты все равно не сможешь сбежать? Или хочешь попробовать еще разок?

Его темно-рубиновые глаза прожигали меня насквозь. Словно в тумане, я сглотнула и покачала головой. Кардинал усмехнулся и выпрямился, не сводя с меня глаз.

– Умная девочка. Не стоит испытывать мое терпение. Иначе тебе очень не понравится моя реакция.

Он повернулся и продолжил путь, не дожидаясь, пока я догоню. Будто знал, что мне все равно некуда деваться.

Глава 16

Зал Собраний выглядел на удивление обычно. Никаких ярких цветов или странных завихрений пространства. Словно все странности дворца остались за высокими дверьми, которые с гулким хлопком закрылись за нашими спинами, когда мы вошли.

Стены были обиты панелями из светлого дерева, паркет под ногами был начищен до блеска. Вдоль высоких стрельчатых окон с противоположной стороны от дверей располагались стулья для посетителей – туда-то я и направилась, повинуясь короткому кивку Кардинала. Сам же он занял место во главе массивного стола. По другую сторону от него уже ожидал немолодой мужчина, сжимающий в руках измятый фетровый котелок.

– Ваша Светлость. – Он церемонно поклонился и опустился на стул, когда Кардинал сел напротив него. Раскрыл лежавшую перед ним папку и впился в нее глазами, монотонно зачитывая отчет. – Южные мануфактуры в этом квартале принесли доход на двадцать процентов превышающий…

Я сидела, сложив руки на коленях и демонстративно глядя в сторону. Мне даже не нужно было притворяться, что я не слушаю отчет казначея. Я потеряла суть еще на его вступительной речи. К тому же мои мысли занимало совершенно другое.

Кардинал сказал, что я не смогу сбежать. А значит, он был уверен, что внутри дворца все подчиняется его контролю. Вот только он не учел, что я была из Серого Города и привыкла полагаться исключительно на себя. К тому же Крайзен пока не знал, что у меня есть магия. И это могло стать моим преимуществом.

Мысли плавно плыли от моего положения к вариантам побега, тогда как взгляд медленно скользил по залу, пока не остановился на самом Кардинале.

Я смотрела на него и не могла поверить, насколько слухи, ходившие о Багровом Кардинале за Завесой, отличались от реальности. Мое воображение всегда рисовало Кардинала бездушным, пугающим человеком с пустым, жестоким взглядом. Ни один из слухов не упоминал о том, что Десмонд Крайзен невозможно красив.

Я наблюдала за тем, как он слушает казначея, оперевшись подбородком на сплетенные перед собой пальцы, и не могла отвести глаз. Идеальный профиль, волосы цвета рубина, внимательный взгляд темных глаз. Даже сама поза Кардинала напоминала мне обманчивое спокойствие хищника, в любой момент готового наброситься на жертву. Перчатки из темной кожи скрывали от посторонних взглядов обе кисти – живую и механическую, и мне было странно думать, что во всем дворце я – одна из немногих, кто знает секрет Кардинала.

Внезапно Крайзен прервался на полуслове и медленно повернул голову. Наши взгляды встретились, и в его глазах мелькнула насмешливая искра. Будто он все это время знал, что я бесцеремонно его разглядываю.

Я поспешила отвернуться и стала внимательно разглядывать узор паркета под ногами. Хотя чувствовала, как горит шея, а взгляд Кардинала продолжает обжигать кожу.

Наконец звенящая тишина прервалась его спокойным голосом, казначей что-то торопливо зачастил в ответ, и я неслышно выдохнула, но взгляд поднять побоялась. Вместо этого заставила себя вспомнить, что Кардинала не зря боятся по обе стороны Завесы, а я стала его пленницей.

Вчера я была уверена, что мне придется проводить в его обществе круглые сутки. Но так у меня появлялся шанс остаться в его покоях, когда Кардинал уснет, и поискать ключ. Тот, что он забрал у меня, или, на худой конец, любой другой, который поможет мне пройти сквозь зеркало. Но сегодня утром он сказал, что вечером я буду возвращаться в свою комнату и оставаться в ней до утра под присмотром стражи. А это означало две вещи: во-первых, он не собирается делать того, что я боялась даже представить, а во-вторых, мои шансы на побег резко упали.

Выйти за порог дворца мне теперь не удастся, если не считать каких-то подсобных выходов. Ведь наверняка слуги пользуются совсем другими ходами, чем придворные дамы и лорды. Но пока я привязана к Кардиналу, эти ходы для меня закрыты. Остаются зеркала. Но чтобы пройти через них, нужны ключи.

Просто замкнутый круг. И ни единого шанса на новую ошибку.

Сквозь опущенные ресницы я снова посмотрела на Кардинала и распахнула глаза от удивления. Он продолжал смотреть на меня, не прерывая беседы с казначеем! Словно только и ждал, когда я посмотрю на него.

Я стиснула ткань платья на коленях, чувствуя, как кружево перчаток врезается в кожу. Сжала зубы, пытаясь подавить жар, который уже разливался по лицу, но в этот раз не отвела взгляд.

Казначей продолжал что-то монотонно зачитывать, но Кардинал, кажется, совершенно его не слушал. Он продолжал прожигать меня взглядом, а его губы изогнулись в многозначительной улыбке, от которой у меня совершенно сбилось дыхание.

– Благодарю за доклад, мистер Ллойден. – Кардинал обращался к казначею, но продолжал смотреть исключительно на меня. – Но в следующий раз я советовал бы вам не начинать речь с прогнозов на будущий квартал. Хотя меня весьма веселит, когда чужие ожидания в итоге не совпадают с реальностью. Особенно если эти ожидания пытаются просчитать, забыв о том, в чьих руках на самом деле находится реальность.

Глава 17

В пять часов я снова сидела за столом по левую руку от Кардинала. Столовая, как и вчера, была набита придворными, стол ломился от закусок, а уровень чая в чашке снова не уменьшался, сколько бы я ни пила.

Сегодня я старалась не обращать внимания на все странности, что творились за столом. Вместо этого я исподволь рассматривала тех, кто сидел неподалеку от меня. Кардинал был занят беседой с дерганым мужчиной, что без перерыва бормотал что-то про торговлю неким “эфирным стеклом”, и в обществе полусотни людей я ощущала себя абсолютно одинокой.

Поймав взгляд Ксавьера, который разглядывал меня без какого-либо стеснения, я уткнулась в чашку, разглядывая витиеватый узор на ободке. И в этот момент слева от меня послышался тягучий женский голос.

– Вы находите узоры на чашке более увлекательными, чем наше общество, мисс Лидделл?

Я подняла голову и повернулась к девушке, что сидела совсем рядом. Ярко-рыжие волосы с золотистым отливом, изысканная прическа и небольшая шляпка с гигантским павлиньим пером. На моей собеседнице было платье алого цвета и рубиновые серьги в ушах. Вежливая улыбка и цепкие зеленые глаза дополняли образ идеальной красотки.

– Простите, нас не представили. – Я изобразила вежливую улыбку и осторожно, почти без звука, опустила чашку на блюдце.

– Леди Селина Эштон, – с достоинством произнесла девушка и грациозно подала мне руку. Я неловко пожала ее тонкие пальцы, затянутые в черное кружево, и леди Эштон усмехнулась, оглянувшись на своих соседок, которые отозвались тихим смехом. Будто она сказала какую-то шутку, которую я не поняла.

– Алиса Лидделл, – быстро сказала я, стараясь скрыть неловкость.

– Мы знаем, кто вы, мисс Лидделл, – с той же вежливой улыбкой отозвалась Селина. Ее глаза оставались холодными, но потом в них мелькнуло что-то похожее на веселье. – Расскажите нам о себе, будьте любезны. Нам не терпится узнать, что привело вас в Рубиновый Дворец.

– Личное приглашение Его Светлости. – Я выпрямила спину и подавила желание обернуться на Кардинала. Как он отреагирует на такие дерзкие слова?

Но судя по тому, что дерганый мужчина продолжал рассуждать об особенностях эфирного стекла, Кардинал был слишком увлечен беседой, чтобы слушать чужие разговоры.

– Лорд Крайзен всегда отличался… экстравагантным вкусом, – вставила брюнетка с длинными локонами, сидевшая чуть дальше Селины. – Интересно, кого он приютит в следующий раз?

– Держу пари, это будет снежная рысь, – со звонким смехом отозвалась Селина. – Они хотя бы не носятся сломя голову по дворцу.

Я вспыхнула так, что даже кончики ушей начали гореть. Пальцы на хрупкой ручке чашки сжались так, что я испугалась, что она сейчас сломается. Убрала руки на колени и стиснула ткань платья.

– Я… Я не… – Я пыталась подобрать слова, чтобы они не прозвучали грубо. Но меня никто даже не слушал. Брюнетка сочувственно прижала руку к груди и покачала головой.

– Селина, мы ведь ничего не знаем о чужих традициях. – Она подалась вперед, выглядывая из-за плеча Селины и посмотрела на меня с таким любопытством, что я почувствовала себя диким зверьком, которого посадили в клетку на людной площади. – Мисс Лидделл, скажите, в ваших краях принято носиться босиком, будто за вами гонятся дворовые псы? Или это ваша… исключительная особенность?

Мой взгляд метался от одной девушки к другой, слова застряли в горле, а к этим двоим присоединилась еще одна брюнетка. На ней была небольшая красная вуаль с россыпью мелких алых розочек.

– Не стоит так наседать, леди, – с усмешкой сказала она глубоким низким голосом. В груди мгновенно разлилось теплое чувство благодарности. Которое тут же исчезло при ее следующих словах: – Мисс Лидделл и без того должно быть непросто находиться здесь и пытаться казаться… уместной.

В любом другом месте, в любое другое время я бы ответила. Рявкнула бы на эту ядовитую троицу так, что они потом еще два дня ходили с пылающими щеками. В Сером Городе обычно не церемонились с такими выскочками. Вот только я была не в Сером Городе. И любая моя фраза, что вертелась на языке, была бы воспринята как прямое оскорбление в ответ на невинную светскую беседу. А плести словесные кружева, которые могли бы ужалить этих красавиц в ответ, я попросту не умела.

Я могла перебрать самый тонкий, самый сложный механизм и заставить работать, казалось бы, безнадежно сломанную вещь. Я могла выдержать взгляд Багрового Кардинала, не опуская глаз. Я смогла ускользнуть от стражей Серого Города. Но сейчас я не могла даже встать и гордо удалиться. Пока часы не пробьют конец этого абсурда, я должна была оставаться на месте и молча глотать яд, который щедро выплескивали на меня эти придворные дамы.

Сейчас они втроем смотрели на меня, ожидая ответа, с такими улыбками, что я почти слышала, как скрипят мои зубы.

– Да, вы правы, – выдавила я, улыбаясь через силу, – в Рубиновом Дворце все очень… непривычно.

Рыжая повернулась к подругам, и они обменялись откровенно торжествующими взглядами. Чтобы не видеть этого, я стала смотреть на другую половину стола. И снова наткнулась на изучающий взгляд Ксавьера Нортвейла. Мужчина сидел, уперевшись подбородком на сплетенные пальцы, и не мигая смотрел на меня. На его губах расплывалась жутковатая, слишком широкая улыбка.

Увидев его взгляд, я схватила чашку и стала глотать теплую безвкусную жидкость, молясь, чтобы время безумного чаепития поскорее подошло к концу.

Глава 18

Следующие дни слились в бесконечную вереницу однообразия. Кардинал держал свое слово – я буквально стала его тенью. Находилась при нем почти все время, что бодрствовала.

На пятый день мне начало казаться, что я раз за разом проживаю один день, просто отраженный в странных зеркалах того коридора. Все было настолько одинаково, что я все с большим трудом замечала отличия нового дня от того, что завершился.

Утро начиналось со встречи с Кардиналом в его покоях. Каждый раз мне приходилось старательно отводить глаза, дожидаясь, пока Крайзен завершит свой утренний туалет. Далее следовал молчаливый завтрак за противоположными концами стола. Кардинал чаще всего был поглощен чтением бумаг, тогда как я с каждым днем все лучше овладевала искусством есть совершенно беззвучно. К четвертому дню я даже бекон разрезала так, что нож не издал ни единого звука.

Иногда за столом оказывались и другие придворные. Не много: самое большее я насчитала пять человек. Рассредоточившись по разным частям стола, они все были заняты исключительно своими тарелками и чашками с утренним чаем. Ни светских бесед, как во время пятичасового чаепития, ни даже приветственных кивков. Если кто-то оказывался в столовой чуть позже других, он проходил к своему месту с таким видом, будто находится за столом совершенно один.

Каждый раз под конец завтрака в столовую врывался Реннарт и паническим шепотом напоминал Кардиналу об очередной встрече в зале собраний. Далее следовали самые утомительные часы моего нового заточения.

Я сидела на стуле для посетителей и изо всех сил занималась… ничем. Просто разглядывала убранство зала, считала количество дощечек на паркете или следила за мельчайшими пылинками, парящими в лучах солнечного света.

В первые два дня я пыталась занять себя, слушая беседу Кардинала с его визави, но уже минут через десять обычно теряла суть беседы и начинала клевать носом. Но так как уснуть и, не дай боги, начать сладко сопеть в пяти метрах от Его Светлости, было бы вопиющим проявлением неуважения, приходилось украдкой щипать себя за пальцы и искать другое занятие.

Разглядывать Кардинала я больше не рисковала. Старалась теперь даже не смотреть в его сторону. Ведь стоило мне бросить мимолетный взгляд на высокую фигуру в темно-алом сюртуке, как мой взгляд неизменно попадался в ловушку его глаз. Будто Кардинал только и делал, что ждал, когда я поверну голову. При этом, пока я наблюдала за ним боковым зрением, я руку могла дать на отсечение – он смотрел исключительно на собеседника!

После аудиенций, за время которых Кардинал успевал принять от трех до аж десяти просителей, следовало время чаепития. И вот этот час я возненавидела всей душой!

Рыжая Леди Селина Эштон совместно с двумя брюнетками, как оказалось, сестрами – леди Флоренс и Оделией Уиндем, – не упускали случая завязать со мной “светскую беседу”. Вот только таковой она могла показаться разве что очень сильно издалека. Их нападки, шпильки и уколы сыпались на меня с такой интенсивностью, что я начинала задумываться, не сказаться ли больной, чтобы хотя бы разок пропустить эту пытку. Но под строгим взглядом Кардинала эти мысли обычно рассеивались.

Я все надеялась, что Крайзен обратит внимание на ядовитые речи, что обрушиваются на меня прямо у него под носом. Но он каждый раз был крайне увлечен разговором с Джаспером Кроу – так звали того дерганого мужчину, что время от времени замирал, а потом начинал тараторить так, будто старался наверстать каждое мгновение этого оцепенения. А может, Кардинал просто не желал замечать нападки придворных дам, не считая это вообще достойным своего внимания.

И эта мысль отчего-то заставляла меня чувствовать себя все более одинокой.

После чаепития следовало продолжение наказания в кабинете Реннарта. Сколько бы часов я ни чинила, они все не желали кончаться! Будто Хейз или же сам Кардинал по неизвестной причине снова и снова ломали часы, сбивали их ход и заклинивали шестеренки так, что мне пришлось перетащить в кабинет церемониймейстера добрую половину своих инструментов. Реннарт так трепетно относился к своим хронометрам, что одно мое предложение забрать его часы в мою мастерскую едва не вызвало у него панический припадок.

Мне потом пришлось еще час выслушивать ровно девяносто девять причин, почему этого нельзя делать ни в коем случае. Некоторые причины имели подкатегории и пункты. И к концу отповеди я поклялась себе, что при этом человеке буду держать язык за зубами. Просто ради собственного благоразумия.

После этого следовал ужин, который, к счастью, проходил в том же формате, что и завтрак. Потому что после упорной работы и разглагольствований Реннарта, у меня просыпался такой аппетит, что я, наверное, постеснялась бы проявлять его в присутствии других придворных. А так как Кардинал был куда больше увлечен очередной толстой папкой с бумагами, я уминала все содержимое тарелки в кратчайшие сроки. И еще минут десять могла непринужденно пить чай с воздушным пирожным или ягодным десертом.

После ужина Кардинал лично провожал меня до спальни, где у дверей уже ждали молчаливые стражи в черной форме. И когда за мной закрывалась дверь, я начинала испытывать странное чувство, будто нахожусь в той тесной камере в подвале, куда меня отвели в мою первую ночь в Рубиновом Дворце.

День за днем я ждала, что Кардинал прикажет осмотреть его руку – позволит заняться мне тем, что я умела лучше всего, и почему он вообще оставил меня при себе, а не велел бросить в камеру. Но после моей неудачной попытки побега Крайзен будто вообще забыл, что его рука нуждается в тщательном осмотре и ремонте. А я больше не напоминала ему об этом, боясь вызвать его гнев.

Единственные минуты, когда мое настроение было чуть более приподнятым, чем за все оставшиеся четырнадцать часов бодрствования, – время, когда ко мне приходила Мэй. Она появлялась каждое утро, чтобы помочь надеть очередной удушающий корсет или уложить волосы по местной моде – изящными волнистыми локонами.

Радушная улыбка рыжей служанки, ее искренние пожелания доброго утра стали единственной отдушиной в этом большом и пугающе странном замке.

Но на шестой день я лишилась даже этой малой радости.

Глава 19

На шестой день на лице Мэй не было знакомой улыбки. Ее губы были растянуты, но от этого жеста больше не сквозило теплом и дружелюбием. В глазах горничной светилась такая тоска, что я не выдержала.

– Мэй, что-то случилось?

– Все в порядке, мисс, – отозвалась она и тяжко вздохнула. Стала затягивать на мне корсет, но с каждым движением вздыхала все громче. Я следила за ней в отражении зеркала и видела, что она и сама поглядывает на меня. Значит, хочет поделиться. Только смелости не достает.

– Мэй, дорогая, ты можешь рассказать мне обо всем, что тебя заботит. Я не уверена, что смогу помочь, но…

– Что вы, мисс, у меня все в порядке. – Она ответила так поспешно, что я чуть не выругалась. Улыбка рыжей девушки стала еще более широкой, но искренности в ней не появилось, и теперь она выглядела почти так же пугающе, как у Ксавьера. – Я просто счастлива помогать вам, это куда лучше, чем быть каждую минуту при одной из фрейлин Ее Величества. Ай, простите, я не должна была так говорить…

Она стянула корсет, и я резко выдохнула.

– Мэй, потише, ты меня без ребер оставишь!

– Ох, простите! – Мэй тут же ослабила шнуровку. – Просто… Простите, я задумалась.

– И о чем же? – Я стала надевать платье, глядя, как Мэй суетится с моими волосам, и не слишком рассчитывая, что она признается. Но, видимо, ей и самой нужно было выговориться. Потому что еще через пару тяжких вздохов Мэй, наконец выпалила:

– Я так завидую вам, мисс… Вы каждый вечер проводите у мистера Хейза! Простите, я не подглядывала, просто… В этом дворце сложно что-то скрыть… Я видела, как вы заходите к нему, и покидаете кабинет через несколько часов.

Она снова вздохнула. Но на этот раз так мечтательно, что у меня глаза полезли на лоб.

– Мэй… – осторожно начала я, боясь спугнуть служанку, которая, наконец-то, разоткровенничалась. – Мэй, тебе нравится Реннарт?

– Ах, мисс, ну как он может не нравиться? – Она ответила с такой горячностью, что я подавилась смешком. – Он знает обо всем, что происходит во Дворце. Он хранит все правила Рубинового Двора и сам пишет новые! А еще… – На щеках Мэй вспыхнул румянец, заставляя ее веснушки на носу светиться. – Он такой… Высокий и красивый. И его волосы…

Я прикусила щеку изнутри. Для меня Реннарт Хейз был живым воплощением хаоса и занудности. Порядок, который он любил, почему-то не распространялся на его внешний вид. А вот Мэй почему-то его растрепанные волосы заставляли краснеть еще сильнее.

– Мэй, ты влюбилась в Реннарта? – спросила я, широко улыбаясь. И поняла, что снова промахнулась. Девушка залилась краской так, что веснушки на ее лице побледнели и стали почти незаметными.

– Что вы, мисс! – звенящим шепотом отозвалась она и зачастила заученными словами. – Я просто уважаю мистера Хейза, как горничная обязана уважать церемониймейстера, того, кто следит за порядком не только во дворце, но и во всем Рубиновом Дворе.

В ее сбивчивой речи мне явственно послышались обороты, которыми меня мучил Реннарт, когда зачитывал правила поведения во дворце. Вот только для меня те часы стали настоящей пыткой, а Мэй они показали бы самой щедрой наградой.

Остаток утренних сборов прошел в напряженной тишине. Мэй безмолвно шевелила губами, пока думала, что я не вижу, а я послушно крутилась на месте, позволяя ей собрать мои волосы в высокую прическу и поправить воротник-стойку. Мне приходилось прятать улыбку, которая так и норовила растянуть мои губы, но я не хотела обидеть единственную, с кем я могла поговорить в этом месте. Но в голове, измученной ежедневным бездельем, уже крутился план того, как можно помочь моей влюбленной горничной обрести свое простое женское счастье.

Половина дня прошла по привычному графику: спальня Кардинала, завтрак, зал собраний. Но в этот раз мне не пришлось умирать от скуки на месте для посетителей в течение долгих часов. Первая встреча закончилась через какую-то пару десятков минут и оказалась последней на сегодня.

Кардинал поднялся со своего места и щелчком привлек мое внимание. Я тут же вскочила на ноги, одновременно радуясь смене привычного расписания и гадая, что меня ждет на этот раз. Может быть, Кардинал, наконец, решил, что мне пора заняться тем, для чего я вообще нахожусь во дворце?

Но вместо того, чтобы направиться в Западное крыло, где находилась моя мастерская, Крайзен привел меня в свой кабинет. Указал на кожаную кушетку в углу, а сам сел за рабочий стол, моментально забыв о моем присутствии.

Я примостилась на краешек кушетки и стала оглядываться. В кабинете Кардинала я была всего дважды. И оба раза мне было совершенно не до того, чтобы с любопытством глазеть по сторонам. Однако сегодня у меня было предостаточно времени, чтобы заметить каждую деталь и убедиться, что поиск ключа от зеркала будет не так прост, как я хотела надеяться.

В кабинете Кардинала стояло множество закрытых шкафов и еще больше открытых полок, доверху заполненных книгами, шкатулками и коробками. Мне бы понадобился не один день просто на то, чтобы заглянуть в каждую. И это не считая запертых на ключ ящиков стола. Кардинал даже сейчас то и дело со скрипом проворачивал тяжелый ключ, прежде чем выдвинуть один из ящиков. И сразу же запирал ящик обратно.

Крайзен поймал мой взгляд, когда я следила за его движениями, и нахмурился.

– Ваша Светлость, позвольте мне осмотреть вашу руку! – воскликнула я, чтобы заполнить гнетущую тишину, что заполнила кабинет. – Хотя бы проверить, как работает шестерня.

– С моей рукой все в порядке, – отрезал он.

– Но я должна что-то делать! Я не могу просто сидеть и смотреть, как вы работаете. – В моем голосе послышалось отчаяние, но мне уже было все равно. Я не могла и дальше существовать в таком режиме. Рукам требовалась работа. И желательно не в компании Реннарта Хейза. – Дайте мне хоть какое-то задание. Пожалуйста!

Кардинал хмыкнул, и на его губах расползлась снисходительная улыбка. Он поднялся из-за стола, открыл стеклянную дверцу массивного шкафа и повернулся ко мне. Скупое, почти неуловимое движение, и на кушетку возле меня с глухим, тяжелым стуком упали большие часы на цепочке. Кажется, те самые, что церемониймейстер обычно носил на поясе.

– Отстают на две секунды, – пояснил Крайзен, опускаясь обратно за стол. – Можешь развлекаться. Но если не справишься, объясняться с Реннартом будешь сама.

– Я могу поработать в мастерской? – Я посмотрела на Кардинала без особой надежды и не удивилась, когда он медленно покачал головой. – Но мне потребуются инструменты!

Крайзен помолчал, поджав губы. В его глазах полыхнул огонь, но потом губы искривились в усмешке.

– Три минуты, чтобы принести сюда все необходимое, – ледяным тоном сказал он. Но потом в его голосе послышались бархатистые ноты. – И постарайся не опаздывать, Алиса.

Глава 20

Я не стала тратить ни секунды. Вскочила с кушетки и быстрым шагом вышла за дверь. В голове мгновенно вспыхнул маршрут к моей мастерской. Миновать весь этаж, выйти в западную галерею, пройти по длинным, путаным коридорам, чтобы попасть в Западное крыло, добраться до мастерской, собрать необходимые инструменты и успеть вернуться обратно. За три минуты. Невозможно!

Я усмехнулась. Невозможно, если я буду плыть по коридорам на этих каблуках, стараясь выглядеть с тем же достоинством, что и местные придворные дамы. Но моя репутация в их глазах и без того была уже уничтожена.

Я фыркнула и в два движения сбросила неудобные туфли. Не тратя время на то, чтобы подобрать их, я оставила обувь прямо под дверями кабинета, подхватила подол длинного платья и помчалась по коридору.

На повороте к западной галерее я едва не сбила с ног двух лордов, которые испуганно отпрыгнули в сторону и проводили меня возмущенными криками. Напугала какую-то служанку с тележкой, полной книг. Извинилась на бегу, но не замедлилась ни на шаг.

В мастерской я схватила фартук и стала сгребать в его широкий карман все, что попадалось под руку, радуясь, что в первый день успела разложить все так, как мне удобно. Свернула добычу в тугой сверток, заперла за собой дверь и помчалась обратно. Но в этот момент дворец будто решил напомнить о том, что здесь все подчиняется своим законам. И галерея, которая вот-вот должна была закончиться переходом в главное здание, вытянулась так, что я с трудом различала высокую арку перехода. Я словно бежала на месте, ни на шаг не приближаясь к заветной цели. Лишь когда сердце начало колотиться в висках, дворец сжалился и позволил мне оказаться в главном здании.

В голове тикала секундная стрелка, пока я, задыхаясь, мчалась к кабинету Кардинала. Мне казалось, что само сердце превратилось в часовой механизм, отсчитывающий последние мгновения до истечения срока.

Последние секунды потратила на то, чтобы подхватить туфли и ввалиться в кабинет совершенно неподобающим образом.

– Успела! – выдохнула я, чувствуя, как легкие сдавливает от бега, а в ушах шумит кровь. – Я ведь успела?

Кардинал оторвался от бумаг и поднял на меня глаза. Его взгляд прошелся по мне сверху до низу, а на губах вспыхнула усмешка.

– Опоздала на две секунды, – с каким-то жестоким удовольствием ответил он, и я стиснула пальцы, впиваясь в сверток из фартука, который прижимала к груди. – И почему ты в таком виде?

– Потому что невозможно за три минуты добраться до мастерской и успеть обратно, если не бежать со всех ног! – Я попыталась оправдаться. – И вообще, ваш дворец постоянно меняется. Я успела бы вовремя, если бы коридор вдруг не растянулся в бесконечность!

– Дворец, как и я, очень не любит, когда по нему носятся, как угорелые, Алиса, – с издевательским спокойствием сказал Кардинал, продолжая прожигать меня взглядом.

– Но ведь вы сами дали мне слишком мало времени!

– Именно так, – ухмыльнулся он, опираясь подбородком о сцепленные пальцы. – Хотел посмотреть, насколько ты упряма.

Я поджала губы и прошла к кушетке, демонстративно не глядя на Кардинала, хоть и продолжала ощущать на себе его взгляд. Развернула перед собой фартук, достала инструменты и стала осторожно откручивать тонкие винтики, удерживающие заднюю крышку часов. Моя грудь вздымалась от тяжелого дыхания, и я сейчас думала только о том, как хорошо было бы скинуть тесный корсет, собрать волосы в удобный хвост и вообще забыть о том, что я нахожусь под пристальным наблюдением Кардинала в самом прямом смысле.

Когда крышка оказалась снята, я мгновенно забыла и о том, где нахожусь, и о присутствии Багрового Кардинала. Это были не просто часы. Это был шедевр механического искусства. Такой же тонкий и сложный, как рука Кардинала. Но в отличие от нее целиком пропитанный магией.

Я ощутила это, когда кончики пальцев закололо. Моя собственная магия отозвалась на чужой импульс и потекла вперед, совершенно не спрашивая разрешения. Я сжалась от ужаса и до боли прикусила губу, молясь о том, чтобы Кардинал ничего не заметил.

Скрывать магию от обывателей Серого Города было совсем не то, что пытаться скрыть ее от Багрового Кардинала, который почуял следы на ключе одним прикосновением. И сейчас от того, сумею ли я спрятать белую магию или нет, зависела моя жизнь.

Я вцепилась пальцами в кожаный фартук, делая вид, что ищу подходящий инструмент, и заставила пальцы чувствовать грубую ткань и успокаивающий металл пинцета и отверток. Тепло, пульсирующее в кончиках пальцев, стало неохотно отступать. Я не шевелилась до тех пор, пока покалывание не исчезло полностью. И лишь тогда смогла тихо выдохнуть.

– Разве ты не собиралась работать? – раздался насмешливый голос Кардинала, но я не посмела поднять на него глаза.

– Здесь все завязано на магии, – произнесла я, прикладывая усилие, чтобы мой голос не дрожал. Взяла пинцет и попыталась снять первую шестеренку. Она ожидаемо даже не поддалась. – Вы могли бы помочь? Нужен небольшой импульс – просто убрать магию, чтобы я могла поработать.

Мой голос звучал спокойно, но в мыслях был полный хаос. Паника, заливающая мысли еще секунду назад, постепенно стихала, и ей на смену пришло подозрение, что Кардинал неспроста дал мне именно эти часы. Пытался спровоцировать меня, чтобы я использовала магию? Или это была проверка, почую ли я вообще, что в часах спрятано что-то кроме пружин и шестеренок? И если так – эту проверку я только что провалила.

Сердце глухо забилось о ребра, а ладони вспотели так, что отвертка едва не выскользнула из пальцев. Я облизнула пересохшие губы и замерла, ожидая следующего хода Кардинала. Боясь поднять глаза, я слушала, как скрипнул отодвигаемый стул, как мерно, неторопливо зазвучали по паркету тяжелые шаги. Вздрогнула, когда кушетка просела под тяжестью мужского тела. Кардинал опустился в каком-то полуметре от меня.

Густой аромат дыма и сладких ягод ударил в ноздри. Пальцы, сжимающие отвертку, затряслись, и я до боли сжала их, скрывая дрожь.

– Значит, небольшой импульс? – с тихой усмешкой спросил Кардинал, постукивая пальцем по часам Реннарта, лежащим на кушетке между нами.

– Совсем крошечный, – едва слышно ответила я и подняла голову. – Направьте искру вот сюда.

Я коснулась пальцем центрального узла в часах и замерла, ощутив, как моей кожи коснулось горячее дыхание Кардинала. Он наклонился ближе, а я застыла, боясь пошевелиться. Широкая мужская ладонь накрыла мои пальцы, и в следующую секунду воздух между нами зазвенел от напряжения.

Глава 21

Я ощущала жар его кожи, давление ладони, от которой тяжелыми волнами расходилась вибрация магии. С трудом убрала руку в сторону, освобождая Кардиналу доступ к часам.

А в следующее мгновение пространство вздрогнуло от вспышки магии. Меня буквально придавило к месту, сердце сжалось, словно в тисках, а волосы на затылке зашевелились от сокрушительной мощи, которая вырвалась из руки Кардинала.

Золотые детальки жалобно звякнули, хрустнули с таким звуком, что у меня внутри все оборвалось.

Кардинал убрал руку, и я в ужасе уставилась на тонкий механизм. Стопорная пружина не выдержала напора алой магии и лопнула, наполовину высунувшись из корпуса часов. Балансир сорвало с оси, две шестеренки и вовсе расплавились.

В кабинете снова повисла напряженная тишина. Медленно, как во сне, я подняла взгляд. И застыла.

Кардинал продолжал склоняться над часами, и наши лица оказались в такой пугающей близости, что я видела свое отражение в темно-багровых глазах. Темные зрачки расширились, затапливая радужку, а горячее дыхание касалось моих губ.

– Что вы наделали? – Отчаянный шепот сорвался с моих губ прежде, чем я успела прикусить язык.

Кардинал скользнул взглядом по моему лицу к губам и снова поднялся к глазам. В его взгляде не было ни капли гнева или льда. Лишь темные, дразнящие искры цвета вина.

– Кажется, я немного не рассчитал, – с бархатной хрипотцой произнес он. Крайзен не спешил отстраниться и не выпускал меня из плена своих глаз. Губы искривились в усмешке, и лишь потом он выпрямился и поднялся с кушетки. – Что же, полагаю, теперь у тебя достаточно работы, о которой ты просила. Сумеешь собрать часы до того, как Реннарт начнет сходить с ума без своего инструмента?

Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как аромат мужского тела, еще витающий в воздухе, заполняет легкие. Голова кружилась, а внутри все до сих пор дрожало от чужой магии. Перевела взгляд на часы, заставляя себя собраться и прийти в себя.

– Сумею, – не слишком уверенно ответила я. – Но теперь мне понадобятся еще и тиски и…

– В твоей мастерской все есть.

Я подняла голову. Крайзен стоял возле кушетки, глядя на меня сверху вниз тяжелым, темным взглядом, в котором до сих пор сверкали искры.

– Я могу идти в мастерскую? – не веря своим ушам, переспросила я.

– Пока я не передумал, – его тон стал равнодушно-холодным. Он повернулся и вернулся за стол, пока я судорожно заворачивала инструменты обратно в фартук и собирала детали часов.

Когда я выходила за дверь, обувшись и забрав все необходимое, Кардинал уже не обращал на меня внимания.

***

Я провела в мастерской все время до пяти часов, и едва не опоздала в столовую. Так привыкла всегда следовать по пятам за Кардиналом, что совсем не следила за временем. Пришлось уже второй раз за день стремглав бежать по коридорам.

Крайзен лишь приподнял бровь, когда я влетела в столовую и упала на стул, хватая ртом воздух.

– Простите, – шепнула я хрипло, убирая с лица растрепавшиеся пряди, – но я успела.

Он лишь хмыкнул и отвернулся к своему неизменному собеседнику. А через секунду столовую наполнил протяжный звон часов.

Все чаепитие я снова отбивалась от нападок леди Эштон и сестер Уиндем. Правда, в этот раз мне было почти все равно, что они говорили. Я и без них знала, что снова носилась по дворцу босиком, и сейчас меня больше волновало то, что в горле пересохло от беготни, а сердце продолжало колотиться о ребра, хотя ему уже давно полагалось успокоиться.

Сделав очередной глоток, я подняла взгляд и чуть не вскрикнула от неожиданности. На месте Селины вдруг оказался Ксавьер. Он сидел боком, облокотившись локтем о стол и подпирая голову ладонью. В его позе было столько вальяжной лености, будто он находился не за столом, а в собственных покоях.

– Прекрасно выглядите, мисс Лидделл. – Ксавьер широко улыбнулся, и его желтые глаза с вытянутыми зрачками сверкнули. Он повертел в свободной руке чашку, наблюдая за тем, как колеблется чай. – Вы гостите у нас уже неделю, а я ни разу не видел вас за игрой в крокет. Избегаете общества или просто слишком заняты собственными тайнами?

Я вздрогнула, и чашка со звоном выпала из моих рук. Справа от меня послышалось шуршание ткани, и я застыла, боясь обернуться. Разговор Кардинала с Джаспером Кроу явно прервался, а по шее побежали мурашки – верный признак того, что Кардинал сверлит меня взглядом.

– Ксавьер. – Он произнес лишь одно слово, но у меня похолодели пальцы. Но мужчине с кошачьими глазами было будто все равно. Он широко улыбнулся мне и подмигнул.

– С нетерпением буду ждать новой встречи. Обещаю научить играть в крокет, если пожелаете, мисс Лидделл.

Он оперся о стол, и я вытаращила глаза. Никто и никогда не смел вставать из-за стола до того, как пробьют часы. Если не считать тех суетливых перемещений, когда часть гостей менялись местами, не прерывая чаепития. Но движения Ксавьера говорили о том, что он собирается просто наплевать на все правила и уйти.

Я обернулась к Кардиналу, чтобы увидеть его реакцию на это вопиющее нарушение приказа, и совсем перестала что-либо понимать.

Багровый Кардинал смотрел прямо на Ксавьера и… улыбался. Его губы растянулись в снисходительной улыбке, а в глазах плескалось нечто, больше похожее на усталость, чем на гнев. Будто выходка Ксавьера его не удивила, а просто… утомила.

И как только Ксавьер оттолкнулся от стола, со скрипом отодвигая стул, под потолком раздался звон, оповещающий об окончании чаепития. Рядом со мной скрипнул стул, и Кардинал поднялся со своего места на долю мгновения раньше Ксавьера. А я почему-то выдохнула от облегчения и только сейчас поняла, что вцепилась в край белоснежной скатерти так, что костяшки пальцев побелели.

Я, как обычно, покинула столовую последней и направилась прямиком в кабинет Реннарта. Но по пути меня перехватила Мэй.

– Алиса, я должна проводить вас. – Она сделала реверанс, когда мимо нас проходила компания придворных дам, и указала в сторону Восточного крыла. – Идемте. Его Светлость приказал поторопиться.

– Куда мы идем? – спросила я, с трудом поспевая за ее быстрым шагом. Мы уже миновали переход к восточному крылу и сейчас шли по широкому коридору. Прошли, не останавливаясь, мимо моей спальни, миновали еще ряд одинаковых дверей, свернули несколько раз и оказались перед темной винтовой лестницей, что уходила круто вверх. – Мэй, где он меня ждет?

– Там, куда другим запрещено ходить, – тихо отозвалась Мэй, поворачиваясь ко мне и прикладывая палец к губам. – Дальше я не могу вас провожать.

Она указала вверх, туда, где ступени лестницы терялись в темноте. Кивнула и попятилась, растворяясь в сумеречном свете. Звук ее шагов стих, словно отрезанный ножом. А я стала подниматься в неизвестность.

Глава 22

Лестница казалась просто бесконечной. Я поднималась так долго, что ноги начали гудеть, а каменный пол остался где-то далеко. Я попыталась разглядеть его, но увидела лишь черноту, уходящую вниз.

Когда я, наконец, добралась до небольшой площадки с одной единственной дверью, сердце уже колотилось в горле, а колени дрожали от напряжения.

Я толкнула дверь и меня окутало густым облаком благовоний и странного сине-серого дыма, что мягким облаком выплыл мне навстречу. Стоило мне сделать шаг вперед, как дверь за моей спиной мягко закрылась сама собой, отрезая мне путь назад.

Я оказалась в небольшой комнате, тонувшей в полумраке. Здесь не горели светильники или факелы – только толстые свечи на несколько фитилей и небольшая жаровня в углу, от которой и поднимался этот странный, густой синий дым. Стены были увешаны связками трав и цветов и странными инструментами из цветного стекла.

Кардинал сидел в двух шагах от двери, устроившись на небольшом диване, больше походившем на широкое кресло. Он откинулся на высокую спинку, сюртук был небрежно наброшен на подлокотник, две пуговицы на белоснежной рубашке расстегнуты. Даже перчатки были сняты и лежали поверх сюртука. Руки – живая и механическая – скрещены на груди.

Напротив Кардинала в глубоком кресле, укутанная в многослойные цветные шали сидела незнакомая женщина с кожей странного, темно-синего оттенка. А может, мне так казалось из-за дыма, который окутывал ее плотным коконом. У женщины были блестящие черные волосы и такие темные глаза, что они показались мне двумя провалами. Когда она посмотрела на меня, мне почудилось, что я падаю в глубокий колодец без дна.

– Заходи, дитя, присаживайся, – тихо проговорила она чуть скрипящим голосом человека, который слишком давно ни с кем не разговаривал. – Места немного, но лорд Крайзен потеснится, правда?

Она перевела взгляд на Кардинала, и я ощутила, что снова твердо стою на ногах. Огляделась и поняла, что кроме тесного дивана мне и правда больше некуда сесть. Между креслом женщины и диваном стоял небольшой круглый столик с чайными парами, фарфоровым чайником и блюдом с крошечными пирожными. Другой мебели в комнате не было, как и свободного места, если не считать пятачка у двери, где я сейчас стояла.

– Садись, Алиса, – произнес Кардинал, не поворачивая головы. – Азура не любит, когда ее заставляют ждать.

Я замерла на месте, но в этот миг Азура снова перевела взгляд на меня, и я послушно приблизилась к дивану. Опустилась на край, ощущая, как бедро касается колена Кардинала. Сложила руки на коленях и сжала ткань платья, замерев без движения.

Азура протянула руку и стала разливать по чашкам ароматный рубиновый чай. Кардинал подался вперед, и от его движения я чуть не сверзилась с дивана. Пришлось устраиваться поудобнее, чтобы не бояться сползти на пол от малейшего движения.

Теперь я оказалась прижата к мужчине всем боком. Мое плечо касалось его плеча, и между нашими телами не осталось ни миллиметра пространства.

Я приняла из рук Азуры чашку, чувствуя, как кожа горит от странной атмосферы в комнате и от жара мужского тела, от которого я не могла даже отстраниться.

– Каркаде расслабляет разум и исцеляет душу, дитя, – мягко пояснила Азура, ловя мой настороженный взгляд. – Здесь тебе ничего не угрожает.

Я сделала небольшой глоток и прикрыла глаза, спасаясь от глубокого взгляда женщины. Чай был ароматным, с легкой кислинкой, после которой сразу потянуло попробовать одно из пирожных, присыпанных сахарной пудрой, что лежали на блюде прямо передо мной. Я потянулась вперед и ощутила, как рядом шевельнулся Кардинал. Повернула голову и увидела, что он смотрит на меня с легкой усмешкой.

– Не советую. Угощения нашего оракула всегда оставляют… странное послевкусие.

Я тут же убрала руку, покрепче вцепившись в чашку.

– Итак, – Азура сделала долгий глоток чая и поправила шаль на плечах, – кто ты такая?

Я замерла на миг, не донеся чашку до губ, и огляделась по сторонам, будто ожидала увидеть кого-то еще, кому Азура направила свой вопрос. Но кроме нас с Кардиналом, здесь, конечно же, никого не было.

– Алиса. Алиса Лидделл, – коротко ответила я, чуть склонив голову и пытаясь понять, что кроется за этим вопросом.

– Твое имя ничего не скажет о тебе, дитя, – со странной улыбкой сказала она. – Я спросила, кто ты на самом деле?

Мой взгляд заметался по комнате, избегая останавливаться на Азуре или поворачиваться к Кардиналу. Новая ловушка? Попытка выяснить, не связана ли я с Алебастровым Двором?

– Оставь ее, Азура, – с ленивой насмешкой в голосе вдруг произнес Кардинал. – Сегодня она моя гостья, так что не стоит пугать ее своими загадками. Полагаю, девушки из Серого Города не привыкли к подобному приему.

– Серый Город? – Азура произнесла это так, будто пыталась почувствовать вкус слов на языке. Или будто никогда не слышала о мире по ту сторону Завесы. Дым над жаровней уплотнился, растекаясь по комнате густым туманом. Достиг дивана и стал медленно подниматься, распространяя вокруг тяжелый аромат благовоний. Я вжалась в спинку дивана, пытаясь оттянуть момент, когда мне придется вдохнуть странный дым. – В нем куда больше загадок, чем ты видел за свою жизнь, Десмонд.

Я пыталась уловить смысл ее слов, но он ускользал от меня, вытесняемый странным дымом, который просачивался мне в легкие. Сладковатый, наполненный ароматом трав, он будто заставлял забыть обо всем, даже о собственном имени. “Кто ты такая?” – прозвучал в голове голос оракула. И правда, кто я такая?

– Меня больше интересуют загадки нашего мира, Азура, – Кардинал мягко сменил тему разговора и подался вперед, отчего его бедро еще теснее прижалось к моему. – Ты знаешь, почему я здесь.

– Вот уже несколько месяцев ты ждешь от меня ответа. – Азура неторопливо поставила чашку на стол перед собой и наклонила голову. По комнате пронесся легкий перезвон, будто от ее движения качнулись стеклянные побрякушки на стенах. – Но ответа все еще нет. Лишь тонкая нить в твоих руках, которая свяжет все воедино, если ты сумеешь ею воспользоваться.

Глава 23

– Сумею, – сухо усмехнулся Кардинал. Откинулся назад, отчего я совсем вжалась в мягкую спинку дивана, утопая в ней. Дым расползался по комнате, от углей в жаровне становилось все жарче, близость Кардинала не давала дышать, а кисловатый вкус чая в горле требовал перебить его чем-то сладким. Мысли размывались, как и моя воля. Я словно плыла по странным, невесомым волнам, пытаясь вслушиваться в разговор. Азура с Десмондом говорили об истоках какого-то проклятья, о связи алого и белого, о крови, которая связывает все воедино. Но голоса звучали все глуше, будто пробиваясь из-под толщи воды, и я никак не могла выплыть на поверхность, чтобы прийти в себя.

Чтобы занять себя хоть чем-то, пока я не уснула прямо здесь, рядом с Кардиналом, я потянулась к чашке с чаем, сделала глоток и поморщилась от кислого вкуса. Пальцы сами собой сомкнулись на боках круглого пирожного.

Я услышала, как Кардинал прервался на полуслове и почувствовала движение его мышц. Повернула голову и увидела, что он смотрит на меня. В его глазах плескалось насмешливое любопытство, но он не сказал ни слова. Просто, не отрываясь, смотрел, как я подношу пирожное к губам. С каким-то темным, тягучим интересом, от которого моя голова кружилась куда сильнее, чем от аромата благовоний.

Продолжая смотреть прямо ему в глаза, я откусила кусочек, и тут же проглотила остальное. Сладость растаяла на языке, растекаясь внутри медовым вкусом. А через пару мгновений все тело показалось мне невесомым, словно я растворялась в пространстве, теряя собственное “я”.

Я моргнула, чувствуя, как потяжелели веки. Они опустились будто сами собой, а чтобы снова открыть глаза, мне пришлось приложить усилие. Кардинал уже вернулся к беседе с Азурой. Их тихие голоса наполняли пространство, превращаясь в монотонный гул, убаюкивая меня, растворяя сознание в этом тягучем дыму и жаре мужского тела.

Теряя связь с собственным телом и мыслями, я качнулась, и моя голова опустилась на плечо Кардинала. Так спокойно и правильно, будто я только за этим и поднялась в эту башню. На границе сознания мелькнула какая-то паническая мысль, но она тут же растворилась в синем дыму и стеклянном звоне, заполнившем мою голову. Я ощутила, как Кардинал на мгновение замер, не прерывая разговора, а потом чуть развернулся ко мне, позволяя моей голове упасть ему на грудь.

Под моей щекой мерно билось чужое сердце, а тепло чужого тела проникало в каждую пору. Сквозь запах сладких благовоний проступил аромат дорогой кожи и раздавленных ягод. Я шумно втянула этот запах, чувствуя, как губы расползаются в стороны.

Азура что-то говорила о выборе и долге, который заставит совершить ошибку. Кардинал тихо, но твердо отвечал, что он не совершает ошибок. А я думала лишь о том, что это все просто мне снится. Ведь не могло же быть на самом деле, что Кардинал вдруг обнял меня за плечи своей живой рукой и мягко уложил себе на колени, продолжая тихую беседу с оракулом.

– Продолжай искать ответы, Десмонд, – голос Азуры звучал где-то сбоку и вдалеке. – Но не забывай, что зеркала порой отражают не то, что ты ожидаешь.

– В каждом отражении найдется крупица правды, Азура, – мягкий баритон Кардинала вибрировал в его теле, резонируя в моей коже. – У меня хватит проницательности отделить истину от морока.

– Проницательность дается разумом, – возразила оракул. – Но истина познается лишь сердцем.

Я бросила попытки понять смысл разговора или хотя бы открыть глаза, полностью отдаваясь ощущениям. Тепло, окутывающее все тело тугим коконом, ароматы дыма и мужского тела, сладость меда на языке и тягучая, блаженная пустота в мыслях. Разве можно было мечтать о чем-то большем?

А потом тяжелые, горячие пальцы Кардинала оказались в моих волосах. Замерли на секунду, а потом запутались в прядях, перебирая их медленно, успокаивающе.

От каждого прикосновения в груди расцветало что-то теплое, медовое. Будто распускался цветок, и сладкая пыльца, потревоженная дуновением ветра, оседала где-то внизу живота. Голоса вокруг становились все тише и тише, и в конце концов, остались лишь движения пальцев в моих волосах.

Последнее, что я запомнила, – тепло чужих колен, тяжесть руки и мерный, вибрирующий в моей груди голос, уносящий меня в сладкую темноту с ароматом дыма и каркаде.

Глава 24

Я проснулась от того, что солнечный свет бил мне прямо в лицо. Зажмурилась, попыталась спрятать лицо в подушке, а потом рывком вскочила в постели. Слишком ярко!

Обычно, когда я просыпалась, солнце еще не успевало подняться достаточно высоко, и в моей спальне утренний свет был мягким, рассеянным. Значит, я спала дольше обычного!

Я бросила взгляд на часы и медленно выдохнула. Десять утра. В это время обычно заканчивался завтрак, и я шла за Кардиналом в зал собраний. Но сейчас я проспала и обязательную утреннюю встречу, и даже завтрак.

Сбросив тяжелое одеяло, я поежилась от прохлады, и кровь тут же прилила к лицу. Я лежала в постели в тонкой ночной рубашке. Той самой, которая казалась мне верхом бесстыдства даже в моей собственной спальне. Но последнее, что я помнила о вчерашнем дне – чай в комнате Азуры. И тогда я точно была одета!

Кто меня переодел? И как я вообще оказалась в собственной постели?

Я лихорадочно пыталась вспомнить детали вчерашнего вечера. Вот Мэй ведет меня к винтовой лестнице, я сажусь рядом с Кардиналом, пью кисловатый чай, пробую крохотное пирожное и…

Боги милостивые!

Память услужливо подкинула мне все, что было после того десерта. Тяжесть во всем теле, сонливость, плечо Кардинала, к которому я так беспардонно привалилась… Его колени и сильные пальцы, гладившие меня по волосам…

Я со стоном спрятала лицо в ладонях. Пожалуйста, пусть это окажется странным сном! Дурманом, навеянным тем дымом и благовониями. Ведь не может же быть, чтобы Багровый Кардинал и правда позволил мне спать на его коленях!

Эта мысль была настолько абсурдна и нелепа, что я попросту не могла считать ее реальностью. Я просто уснула в кресле, а потом кто-то перенес меня в мою комнату. Наверняка кто-то из стражей. А потом Мэй переодела меня. Вот и все. Иначе и быть не может!

Пока я умывалась, Мэй не появилась. Так что одеваться в этот раз пришлось самой. С корсетом я решила схитрить: надела его задом наперед, затянула, а уже потом с шипением и ругательствами перевернула так, как полагается. Зато под платьем ничего не топорщилось. Волосы я заплела в косу, перебросила ее набок и критически осмотрела себя в зеркало. Не так изящно, как могло быть с помощью Мэй, но вполне сносно.

Идти на завтрак было уже поздно, так что я сразу направилась в зал собраний, надеясь застать Кардинала там. Но зал был пуст. Пришлось разворачиваться и идти в кабинет Крайзена.

– Ваша Светлость. – Я постучала и приоткрыла дверь, просунув нос в щелочку. Кардинал был у себя: сидел за столом, обложившись книгами и что-то кропотливо выписывал на бумагу, сверяясь со всеми томами по очереди. – Простите за опоздание.

Кардинал кивнул, не поднимая головы от бумаг, и сделал короткий жест рукой, приказывая войти. Я повиновалась и остановилась на пороге, прикрыв за собой дверь.

Крайзен продолжал работать, пока я переминалась с ноги на ногу у двери, не зная, куда себя деть и нужно ли оправдываться за то, что не была на завтраке. Открывала рот, чтобы заговорить, и тут же прикусывала язык, боясь сказать лишнее. Кардинал же и вовсе не обращал на меня внимания, будто меня здесь не было. Тишина, нарушаемая лишь скрипом пера, становилась плотнее с каждой минутой.

Когда большая стрелка часов миновала два пятиминутных деления, мне начало казаться, что воздух в кабинете становится гуще, горячее. Ноги затекли от стояния на каблуках без движения, ленты корсета царапали кожу на спине. Я следила за каждым своим вдохом, чтобы не выдать своего состояния. И старательно смотрела куда угодно, кроме самого хозяина кабинета.

– Инструменты принесла? – сухо спросил он, когда тишина сделалась совсем невыносимой. – И что с часами Реннарта? Бедолага начинает думать, что его бесценный инструмент потерян безвозвратно.

– Часы почти готовы! – с готовностью отозвалась я, чувствуя, как напряжение отпускает меня, хоть и продолжала смотреть исключительно в пол. – Осталось только запечатать все магией. Но… – Я вспомнила, чем все закончилось в прошлый раз, когда я обратилась за помощью к Кардиналу.

– Реннарт сам все сделает, – усмехнулся Крайзен. Я услышала, как скрипнули по полу ножки стула, а через мгновение на моем подбородке сжались металлические пальцы, затянутые в кожаную перчатку. Кардинал заставил меня поднять голову, глядя на него. – Смотри мне в глаза, птичка, когда разговариваешь со мной. – Его голос хлестнул по ушам. – Я спросил, принесла ли ты инструменты.

– Но… Ваша Светлость… – Я смотрела в его темно-рубиновые глаза, и мое сознание будто раздваивалось. Одна его половина кричала о том, что вчерашняя ночь у Азуры была лишь странным сном, а вторая… Вторая напоминала о биении его сердца под моей щекой, о его пальцах в моих волосах. Я открыла рот, чувствуя, как во рту пересохло. Слова застревали в горле, а голос стал хриплым. – Инструменты в мастерской. Вы ведь сами сказали…

– Не трать мое время, птичка, – раздраженно отозвался Кардинал, выпуская мой подбородок. – Зови меня “милорд”, когда мы наедине. А сейчас – инструменты. У тебя пять минут.

Я кивнула и, не тратя времени, выскользнула в коридор.

На этот раз не бежала, хоть и старалась идти как можно быстрее. В голове пульсировали незаданные вопросы. Какая часть сознания говорила правду? Почему Кардинал передумал насчет осмотра руки? Что вообще вчера произошло у Азуры, и о чем был тот разговор?

Когда я вернулась, на рабочем столе Кардинала не осталось ни единого листка бумаги. Только подставка с очиненными перьями, чернильница в золотом обрамлении, да пара металлических приборов, назначение которых осталось для меня загадкой.

Самого хозяина кабинета нигде не было, и я растерянно огляделась. А потом вздрогнула, чувствуя, как сердце подскочило к горлу.

Крайзен стоял сбоку от двери, в шаге от меня. Легким движением механической руки он толкнул дверь, и та захлопнулась с тихим щелчком. А Кардинал шагнул ко мне – обнаженный по пояс и с такой порочной улыбкой, что я едва не выронила сверток с инструментами.

– Пришло время делать то, для чего ты здесь, – низким, бархатным голосом проговорил он, одним движением сокращая расстояние между нами. – Личное обслуживание, птичка.

Глава 25

Я замерла на мгновение, а потом мое сердце забилось от радостного предвкушения.

– Вы позволите мне полностью перебрать вашу руку, милорд? – с нескрываемым восторгом воскликнула я, задирая голову, чтобы посмотреть Кардиналу в глаза и понять, не смеется ли он надо мной.

В его взгляде на секунду мелькнула растерянность, а потом тонкие губы изогнулись в усмешке.

– Провести тщательный осмотр и сообщить мне обо всех деталях, которые требуют срочного ремонта, и о тех, что прослужат еще какое-то время, не причиняя особого дискомфорта.

– Слушаюсь, Ваша Светлость! – Я коротко кивнула и стала натягивать рабочий фартук. Зубами стянула тонкие кружевные перчатки и отбросила их в сторону.

– “Милорд”, Алиса, – с нажимом напомнил Кардинал. Но я уже его не слушала. Сердце билось в странном, ускоренном темпе от возможности наконец-то заняться настоящим делом.

– Простите, милорд, – автоматически отозвалась я. – Но быть может, лучше провести осмотр в мастерской? Там лучше освещение и стол более приспособлен для работы.

– Не испытывай мое терпение, птичка. – Голос Кардинала упал до ледяного шепота. – Делай работу здесь. Иначе опять будешь чинить часы Реннарта, пока не вызубришь устав Рубинового Двора.

Я сглотнула, вспомнив нудные лекции церемониймейстера, и закусила губу, выбирая инструменты.

Крайзен уже сел в кресло, устроившись боком так, что его левая рука от локтя и дальше лежала на столе. Я уже на первый взгляд видела как минимум две крупные проблемы: центральный узел, связывающий работу пальцев воедино, разболтался и вскоре грозился окончательно выйти из строя. Одна из шестеренок, отвечающих за сгибание руки в локте, сточилась и через пару сотен оборотов могла выскочить из сустава, парализуя механизм.

Я вооружилась набором отверток разной толщины, приблизилась к Кардиналу.

– Милорд, я… Я готова начать.

Он коротко кивнул, не размениваясь на слова, и я коснулась кончиками пальцев холодного металла.

Я работала в полной тишине. Кардинал следил за каждым моим движением, а я была так увлечена делом, что на этот раз почти не чувствовала его взгляда. Только бормотала негромко себе под нос, по привычке ведя разговор с особо упрямыми деталями, которые не хотели поддаваться инструментам. Даже близость его обнаженной кожи теперь не смущала так, как раньше. А может быть, все дело было в том, что он в этот раз оставался молчаливым наблюдателем.

Но чем дольше я закапывалась в механику, тем сильнее меня изнутри прожигало любопытство.

– Что было в том пирожном у Азуры? – не выдержала я, когда детали центрального узла лежали на столе в строгом порядке.

– На этот вопрос я не отвечу, Алиса, – с легкой усмешкой отозвался Кардинал. Я сделала шаг в сторону, и лишь тогда взглянула ему в глаза. На лице мужчины отражался ленивый интерес, словно моя реакция для него была столь же любопытна, как мне – его механическая рука. – Угощения Азуры дают лишь то, в чем человек нуждается больше всего.

Мои пальцы, ощупывающие одну из пружин, замерли на мгновение.

Нуждается больше всего…

Он хочет сказать, что вчера я нуждалась… В его объятиях?

Я мотнула головой и чуть не выронила тонкую пружинку. Нет! Конечно же нет! Все дело в усталости! За эту неделю я так устала от безделья и непривычного мира, что просто хотела как следует выспаться, почувствовать себя в безопасности.

“В безопасности”, – мысленно повторила я. – “Рядом с Багровым Кардиналом”.

Зажмурилась на секунду и медленно втянула воздух. Кажется, я уже начинала привыкать, что большую часть дня вокруг меня витает аромат дыма, кожи и лесных ягод. Но открыв глаза, я чуть не поперхнулась. Кардинал смотрел на меня так, будто мог прочесть все мои мысли. Включая те, что прямо сейчас крутились в моей голове. И касались вовсе не его механической руки.

– Мне нужно проверить натяжение тросов у основания плеча, – сухо проронила я, заставляя себя забыть о вчерашнем вечере, когда я сидела, прижатая с одной стороны подлокотником дивана, а с другой – боком и бедром Кардинала.

– Действуй, птичка, – хмыкнул он, откидываясь на спинку кресла.

Я потянулась к его плечу, где в живую плоть врезались металлические детали, сплавляясь в фантасмагорическое нечто. Не удержавшись, я коснулась кожи у основания протеза. Скользнула пальцами, чувствуя невероятный контраст горячей кожи и холодного металла.

Кардинал резко втянул воздух сквозь зубы. И я тут же отдернула руку, испугавшись, что задела нерв.

– Простите, – прошептала я, не смея снова прикоснуться к живой плоти на стыке с металлом. – Как… как это произошло? Что могло случиться, что пришлось ставить протез таким радикальным способом? Вживление металла в живую плоть. Это ведь наверняка такая боль…

Я бросила взгляд на лицо Кардинала и попятилась. Ленивая усмешка и расслабленный взгляд сменились такой холодной тьмой, что я сделала еще один шаг назад. В рубиновых глазах полыхнула чистая, неразбавленная ненависть.

– О, птичка, – его губы искривились в хищной улыбке, и мне захотелось немедленно оказаться подальше отсюда. – Тебе понравится истинная причина этого… дефекта.

Глава 26

– В Сером Городе не знакомы с магией, птичка, – медленно произнес Кардинал, постукивая пальцами живой руки по подлокотнику кресла. – И понятия не имеют, на что она способна.

– Это сделали… магией? – Я впилась ногтями в ладони и вперилась взглядом в основание механической руки. Теперь было понятно, почему на коже вокруг металла нет ни шрамов, ни рубцов.

– Трогательный подарок от Алебастрового Двора, – холодно усмехнулся Кардинал. – Белая магия оказалась способна не только на созидание, которым они так гордятся, но и на… подобное. – Его губы сжались в тонкую нить, а глаза впились в меня, будто пытались пригвоздить к месту. – Так что твой ключик от зеркал – это лишь отложенный приговор, птичка.

– Я не шпионка, Ваша Светлость! – воскликнула я, чувствуя, как подкатывающий ужас заставляет коленки ослабнуть. Если он узнает, что во мне и правда теплится белая магия, я не отделаюсь простым заключением. Он сам сказал, что уже вынес мне приговор. И от его исполнения меня отделяет всего одна ошибка. Которой я ни в коей мере не должна допустить.

– Конечно, Алиса, – хмыкнул он. – Ты просто механик из Серого Города, который так удачно попал мне в руки.

Я стиснула зубы, снова шагнула к столу и взяла в руки отвертку.

– Если позволите, я продолжу. – Я постаралась, чтобы мой голос не дрожал, но он все равно вышел каким-то нервно-сиплым.

Кардинал не ответил, лишь чуть сдвинулся, давая мне больше доступа. Разговор о белой магии был закончен. К счастью для меня.

Я проверила натяжение тросов у основания протеза и вернулась к центральному узлу. Следующие полчаса ушли на то, чтобы пересобрать его и заменить сточенные детали. Но когда закончила, я могла собой гордиться. Теперь можно было не беспокоиться, что в самый неподходящий момент у Кардинала откажет подвижность пальцев.

А потом в моей голове мелькнула мысль, что именно он может сделать этими железными пальцами, когда узнает о моем происхождении. “Если узнает”, – поспешила поправить я сама себя. Я ни за что не выдам себя! Багровый Кардинал должен видеть во мне всего лишь талантливого механика из Серого Города.

Я незаметно кивнула сама себе и вернулась к работе. Теперь нужно было заняться локтевым суставом. А для этого мне пришлось шагнуть ближе. Так, что я оказалась прямо между разведенных коленей Кардинала.

Тихий смешок прозвучал прямо у моей шеи, и я вздрогнула, ощутив горячее дыхание кожей. Замерла, стараясь не обращать внимания, но внутри уже разливалось странное тепло, совершенно не похожее на приближающийся выброс магии. Что-то скручивалось у самого сердца, плавно перетекая куда-то вниз живота.

Я перехватила пинцет поудобнее и аккуратно потянула за пружинку, чтобы добраться до стертой шестерни. Пружина застряла, и мне пришлось приложить больше усилий. Будь я в Сером Городе, я бы добавила чуточку магии, чтобы облегчить работу, но сейчас, в присутствии Кардинала это было бы чистым самоубийством. Так что пришлось полагаться исключительно на силу рук.

Я сильнее сжала пинцет и резко дернула пружинку на себя. А она внезапно подалась слишком легко, и я, потеряв равновесие, шлепнулась прямо на колени Кардинала.

Ощутила, как расширились глаза, а щекам мгновенно стало жарко. Открыла рот, чтобы извиниться и тут же вскочить на ноги, но вместо слов с губ сорвался жалкий вздох.

Потому что в этот миг вторая рука Кардинала оказалась на моей талии. Сжалась, разворачивая меня к нему лицом, и прижала к его обнаженной груди.

– Что... Что вы делаете? – хрипло выдохнула я, чувствуя на талии сильную хватку горячей ладони. Пинцет выпал из пальцев. Руками я уперлась в грудь Кардинала, чтобы сохранить хоть какое-то подобие приличия и не уткнуться носом ему в ключицу. Под моими пальцами размеренно билось его сердце, тогда как мое сейчас отбивало быстрый, рваный ритм, как одни из сломанных часов Реннарта.

– Удерживаю тебя от падения, – вкрадчивым голосом ответил Кардинал, прижимая меня к себе так, что мне пришлось изо всех сил напрячь руки. – Я же не хочу, чтобы мой бесценный механик пострадал, не закончив собирать мою руку.

– Это неуместно, милорд! – Мой голос сорвался на шепот. Щеки пылали, голова кружилась от осознания своего положения. Аромат дыма стал сильнее, будто запах исходил от самой кожи Кардинала. Я боялась поднять глаза, потому что уже знала, что увижу в его взгляде.

– Вчера ты не слишком-то думала об этикете, когда спала на моих коленях, Алиса, – промурлыкал он.

Я рывком подняла голову и тут же попала в плен темно-алых глаз. Лицо Кардинала было так близко, что я чувствовала на губах его дыхание. Сердце колотилось так, что мне казалось, мы оба слышим этот бешеный стук в моей груди. На губах Кардинала скользнула усмешка.

Значит, это был не сон! Я и правда вчера уснула на коленях самого Багрового Кардинала! И теперь он решил, что я…

Я рывком отстранилась и вскочила на ноги так резко, что едва не подвернула ногу на каблуке. Крайзен отозвался довольным смешком, и это вернуло мне способность мыслить.

– Вы специально меня смущаете!

Я стала яростно рыться в инструментах, доставая новый пинцет. Опускаться на пол, чтобы подобрать упавший куда-то под ноги Кардинала, я просто не рискнула.

– Только потому что ты так легко смущаешься, – довольно ответил он и закинул ногу на ногу. – Хотя вчера это тебя не волновало.

– Вчера… Это было из-за того десерта. Из-за дыма! Или чая! – Под моими руками звенели инструменты, а я все не смела поднять голову.

– Конечно, Алиса, – в голосе Кардинала сквозила такая неприкрытая ирония, что это придало мне злости, и я, наконец, смогла взять себя в руки.

– Именно так, – прошипела я сквозь зубы. – А теперь позвольте мне вернуться к работе.

– Я в полном твоем распоряжении, птичка, – хмыкнул он. – Только постарайся больше не падать. Я не привык выпускать то, что само идет мне в руки.

Глава 27

Вторая часть работы прошла в напряженном молчании. Я буквально кожей ощущала давление, исходящее от Кардинала, – почти как в тот раз, когда он использовал магию на часах Реннарта. Только в этот раз он даже не шевелился, позволяя мне продолжить заниматься его рукой. Но у меня на затылке все равно вздыбились волоски, а по позвоночнику то и дело пробегала горячая волна то ли от страха, то ли от чего-то, названия чему у меня не было.

Едва я успела вернуть на место все шестеренки, отвечающие за работу локтевого сустава, Кардинал поднялся с кресла, не давая мне даже сделать шаг в сторону. Его тело оказалось вплотную ко мне, а правая рука по-хозяйски скользнула к моему лицу. Я замерла, глядя на него расширенными глазами, но он всего лишь заправил мне за ухо выбившуюся прядь.

– Собери инструменты, Алиса, – спокойно произнес он. – Скоро пять часов. И постарайся не опоздать в столовую.

Механической рукой он отодвинул меня в сторону, словно я была обычной помехой на его пути, и начал одеваться. Я же стала складывать инструменты в большую шкатулку.

В столовую мы шли вместе. Кардинал впереди, я отставала на пару шагов. На лестнице уже рябило от цветных платьев придворных дам, которые также спешили на пятичасовое чаепитие. Звонкие голоса и тихий смех заполняли коридоры. Я поджала губы, когда мимо прошла леди Эштон. Она обогнала меня и сбавила шаг, оказываясь рядом с Кардиналом.

– Десмонд, сегодня такая чудная погода, – проворковала она, касаясь плеча Кардинала. Прямо над тем местом, где, как я знала, живая плоть сменялась холодным металлом. Но вряд ли Селина могла бы подумать, что на самом деле скрывается под безупречным сюртуком. – Не хотите ли составить нам компанию за партией в крокет? Виконт Соммерс клялся, что сегодня у него будет удачный день, и он, наконец, сумеет обыграть леди Деррин.

– Не думаю, что у леди Деррин в этой игре есть конкуренты, – усмехнулся Кардинал. – Она играет в крокет, сколько я себя помню. Так что передайте виконту, чтобы не слишком расстраивался проигрышу. Иногда просто не стоит связываться с тем, кто в совершенстве знает правила игры.

– А что же ваша гостья? – Селина бросила на меня высокомерный взгляд через плечо и снова подобострастно посмотрела на Кардинала. – Мы ни разу не видели ее в саду. Она так не любит свежий воздух?

– Леди Лидделл пока наслаждается моей компанией, – коротко ответил Крайзен.

– Тогда вы можете пригласить ее сегодня сыграть с нами. – Рука Селины скользнула по плечу Кардинала, и от этого жеста у меня вдруг остро кольнуло в груди. Ладони зачесались, и я вонзила в них ногти, заставляя себя не смотреть на леди Эштон. – Мы с радостью покажем ей, что в Рубиновом Дворце не так скучно, как ей могло показаться.

– Она с радостью примет ваше приглашение в будущем, Селина.

Они говорили обо мне так, будто забыли, что я иду позади всего в двух шагах и слышу каждое их слово. Рука об руку вошли в столовую, и Кардинал отодвинул стул, помогая Селине сесть. Я в это время опустилась на свое место и стала изучать плетение ткани на белоснежной скатерти.

Через минуту Кардинал занял свое обычное место справа от меня и сразу же повернулся к Джасперу Кроу. Когда пробило пять часов, я сжалась, ожидая очередных подколок от Селины, но она лишь спросила, умею ли я играть в крокет.

– Увы, не приходилось, – с вежливой улыбкой ответила я.

– Ну конечно же. – В усмешке Селины было столько пренебрежения, что я не выдержала и обернулась к Кардиналу в нелепой надежде найти в нем защиту. А когда услышала его разговор с советником, сжала чашку так, что фарфор жалобно скрипнул в моих пальцах.

– …партия стекла для северных мануфактур снова пришла с браком, милорд, – как обычно торопливо отчитывался Кроу. – При приемке все казалось идеальным, но когда запустили производство, выявили микротрещины на каждом листе, так что пришлось…

– Голову с плеч.

Он произнес это так спокойно, будто просил собеседника передать ему щипцы для сахара.

В дальнем конце стола что-то глухо звякнуло, будто ложечка упала на блюдце. Разговоры вокруг разом стихли на несколько мгновений, а потом возобновились чуть тише.

Я во все глаза смотрела на Джаспера Кроу, который снова уставился в пустоту, прислушиваясь к чему-то, что слышал только он сам. Кардинал сидел к нему вполоборота, и я не могла видеть его лица. Но его расслабленная поза и мерное движение, которым он помешивал чай серебряной ложечкой, совершенно не вязались с его словами.

– Отчет о поставщике и ответственном за перевозку стекла – завтра утром мне на стол. Если они решили испытывать мое терпение, они сделали большую ошибку. – Кардинал с тихим звоном постучал ложечкой о край чашки, стряхивая лишние капли и добавил с легкой усмешкой. – Кажется, север подзабыл, почему наш двор зовется Багровым. Пора освежить их память.

Я с трудом заставила себя отвернуться, боясь, что если Кардинал поймет, что я прислушиваюсь к разговору, его гнев падет и на меня. Теперь я была бы рада даже новым нападкам от Селины или ее подруг, но они были слишком увлечены беседой. Так что мне пришлось довольствоваться наблюдением за другими придворными.

Взгляд зацепился за девушку с темными кругами под глазами. Она отчаянно зевала, пытаясь прикрыть рот тонкой ладошкой, и о чем-то говорила с Ксавьером. Но в итоге просто закрыла глаза и устроилась головой на сложенных руках прямо на столе, чудом не уронив посуду. Ксавьер подхватил накренившуюся чашку и отставил ее в сторону, подальше от спящей. Причем сделал он это так ловко, будто для него это было не в новинку. Чуть склонил голову, посмотрев на спящую с почти отеческой улыбкой, и повернулся к соседу с другой стороны, легко вливаясь в чужой разговор.

После окончания чаепития, я, как обычно, не торопилась покинуть столовую. Но в этот раз я была не одна такая медлительная. Леди Эштон с сестрами Уиндем нарочито медленно поднимались из-за стола, будто выжидали, пока Кардинал скроется из виду.

– Ммм… – протянула Оделия Уиндем, не сводя взгляда с распахнутых дверей столовой. – Палач вернулся, я смотрю.

– Определенно, – подтвердила Флоренс. – Не завидую северным землям. Впрочем, они сами виноваты.

Сестры поправили платья и медленно направились к дверям, следуя за леди Эштон. Я последовала за ними, покидая столовую последней.

– Палач? – тихо вырвалось у меня, когда я оказалась в коридоре.

Оделия повернулась ко мне так быстро, что подол ее платья взметнулся с шуршанием. Ее лицо побледнело, а в голубых глазах мелькнул неприкрытый ужас.

– Что ты сказала? – прошипела она, стискивая в руке сложенный веер, будто оружие. – Никогда не смей его так называть, если хочешь жить.

– Но я же слышала, – растерянно ответила я, не понимая, почему она так на меня смотрит. – Вы ведь сами только что это сказали.

– Ты ничего не слышала, девочка, – отрезала она звенящим от напряжения голосом. – Запомни это!

Глава 28

Оделия с остальными буквально растворились в коридоре, пока я пыталась осмыслить услышанное. На лестнице было пусто, и я медленно стала подниматься по ступеням. В этом дворце все было так странно, что я не понимала, что еще меня может ждать. Но сейчас мне предстояло вернуться в логово того, кого только что назвали палачом, и сказать, что я еще не закончила с работой.

Но прежде чем идти в кабинет Кардинала, я дошла до мастерской и прихватила с собой большие часы Реннарта. Кабинет церемониймейстера был совсем рядом с моей мастерской, но я решила, что нужно сначала показать Кардиналу, что работа окончена. В конце концов, часы я получила от него, а значит, и возвращать их нужно непосредственно ему.

Чтобы не думать о словах Оделии, я мысленно представляла механическую руку Кардинала и составляла план тщательного осмотра. Две основные проблемы я устранила, но всегда оставалась опасность, что где-то в глубине механизма скрывается еще немало изношенных деталей или ослабленных пружин.

– Алиса, доброго дня! – бодрый, полный тепла голос выдернул меня из раздумий, и я подняла глаза. Мэй стояла передо мной со стопкой чистых полотенец. – Его Светлость велел не будить вас сегодня утром. Но завтра вы снова можете на меня рассчитывать.

Губы сами собой расползлись в улыбке. Мэй, вечно теплый лучик солнца в этом странном месте. Я даже не думала, что буду настолько рада ее увидеть. Пусть и вот так мимоходом.

– Мэй! – Я посмотрела в ее добрые глаза, и в голове что-то щелкнуло, будто крошечная деталь встала на место. – Могу я попросить тебя об услуге?

– Конечно, мисс! – Она тепло улыбнулась. – О чем угодно!

– Я очень тороплюсь к Его Светлости, а мне нужно вернуть мистеру Хейзу его часы. – Я протянула ей круглый хронометр и водрузила его прямо поверх полотенец, не давая ей и шанса отвертеться. – Пожалуйста, отнеси ему часы. Лично в руки. И передай, что там осталось только закрепить механику магией. И скажи, что Его Светлость в курсе. Хорошо? Спасибо!

Я обогнула ее и поспешила скрыться за углом раньше, чем она ответит. Вот так. Теперь у нее не остается возможности отказаться. Пусть заглянет к Реннарту хотя бы под таким предлогом. А там поглядим. Может, я сумею еще как-нибудь столкнуть этих двоих, чтобы у вечно занятого церемониймейстера не осталось ни шанса не влюбиться в рыжую горничную.

***

Кардинала я застала в кабинете. На этот раз он не стал мучить меня долгим ожиданием. И в ответ на мои слова об осмотре просто велел закрыть дверь на замок и скинул камзол.

Он снова устроился в кресле, но, к счастью, обошлось без двусмысленных намеков или новых попыток меня смутить. В свободной руке Кардинал держал стопку писем, полностью погрузившись в чтение. Так что я смогла сосредоточиться на работе. Пришлось повозиться, чтобы проверить, как двигается каждый сустав, и выяснить, какие детали задействуются при этом. Мои пальцы оказались перемазаны в машинном масле, ветошь, которой я протирала детали, пришлось менять уже дважды, а в шкатулке не осталось ни одного неиспользованного инструмента. Я по привычке бормотала себе под нос, то уговаривая особо упертые детали поддаться, то восторгаясь строением механической руки, то и вовсе проклиная тех, кто создал такие непрочные сплавы, которые начинают стираться уже после пары сотен вращений шестеренок.

Мысли текли сами по себе, не поспевая за тем, что молол язык.

– Почему его зовут Палачом?

Металлические пальцы резко, со скрежетом сжались. Я непонимающе нахмурилась, а потом до меня дошло, что я произнесла.

Медленно, как во сне, я повернула голову и посмотрела на Кардинала, ожидая увидеть в его глазах то, что заставит меня сжаться в ужасе, как Оделия пару часов назад. Но в его взгляде не было гнева или ярости.

– Кто-то из дам оказался слишком болтлив? – В его голосе прозвучала сталь, но угрозы в нем не было.

– Я… Я просто услышала. Не помню, от кого, – поспешила соврать я и отвернулась, стараясь как можно более убедительно сделать вид, что увлечена исключительно тяжелым поршнем, что отвечал за поднятие руки.

– Ну конечно же, – хмыкнул он и чуть повернулся корпусом, чтобы положить письма на стол. Я замерла, пытаясь быть готовой к любым последствиям. Но никак не ожидала того, что Кардинал продолжит говорить спокойным тоном. Хотя теперь каждое его слово звучало без привычной усмешки или холода. Только со скупой тяжестью.

– Я был главой Тайной канцелярии. – Я ощутила, как мышцы его руки напряглись на мгновение и расслабились. – Находил тех, кто угрожал Двору. Предателей. Шпионов. И приводил приговор в исполнение. Лично.

Я бросила на него быстрый взгляд и не смогла отвернуться. Кардинал смотрел на меня, будто оценивал, как я отреагирую на его слова. Я сглотнула вязкую слюну и медленно втянула воздух. Пальцы сжались на калибровочной отвертке, но я выдержала его взгляд.

– Хочешь знать, сколько крови на этой руке, птичка? – с горькой усмешкой спросил он.

Я покачала головой и с трудом отвела взгляд, переводя его на металлическую руку под моими пальцами.

– Меня интересует только то, сколько еще продержится эта реечная шестерня, прежде чем ее придется заменять, милорд, – сухо отозвалась я.

Металлические пальцы едва заметно дрогнули, а потом кабинет наполнился смехом. Тихим, низким смехом, в котором слышалось искреннее веселье. Я повернулась, удивленно уставившись на Кардинала. Его плечи вздрагивали от смеха, а пальцы свободной руки сжались на переносице.

– Какая восхитительная практичность, – с улыбкой сказал Кардинал, откидывая голову на подголовник кресла. – В вашем Сером Городе все такие бесстрашные, или ты – уникальный экземпляр?

– Я слишком скромна, чтобы считать себя уникальной, милорд, – выдохнула я, чувствуя, как уголки губ дрогнули в улыбке.

– Любопытно будет узнать, какие еще качества ты скрываешь от меня, птичка, – бархатистым тоном произнес Кардинал, отчего у меня по спине снова пробежала горячая волна. И в этот раз я могла поклясться, что страх здесь ни при чем.

Глава 29

В свою спальню я вернулась глубоко за полночь. Ремонт затянулся до темноты, а потом мне пришлось подробно отчитываться перед Кардиналом за каждое действие, что я сделала во время проверки его руки. Но теперь я точно знала, что все детали работают безупречно, и в ближайшее время не должно произойти ни единой поломки.

После ванной я упала в кровать и, когда сознание уже погружалось в сон, в голове вспыхнула мысль о том, что теперь я буду не нужна Кардиналу. И он легко может избавиться от меня как от бесполезного инструмента.

Мне стоило испугаться, попытаться придумать какой-то план, соврать завтра Кардиналу, что одна из деталей требует постоянного присмотра. Но усталость взяла свое, и я просто провалилась в сон, не успев даже как следует обдумать дальнейшие действия.

А утром Мэй ворвалась в мою комнату еще до того, как я успела протереть глаза.

– Мисс Алиса, просыпайтесь! – В ее руках была охапка одежды. Я заметила темные тона и плотную, грубую шерсть, которая разительно отличалась от шелка и кружев, которые мне приходилось носить последнюю неделю. Мэй бросила одежду на кровать и поставила рядом крепкие ботинки на невысоком каблуке. – Одевайтесь скорее! Его Светлость велел, чтобы вы были готовы через час!

Я поднялась на ноги, разглядывая дорожное платье из плотной шерсти, длинные кожаные перчатки и плащ с широким капюшоном и серебряной застежкой.

– Мэй, что происходит? Для чего я должна быть готова?

– Скорее, мисс! – поторопила она меня вместо ответа. – Скорее умывайтесь, времени совсем мало!

Растерянная, я направилась в ванную, и вернулась оттуда уже через несколько минут. Постель уже была заправлена, а Мэй ждала меня с платьем наготове. Я покорно сбросила ночную рубашку и позволила натянуть на меня темно-серое платье. Мэй суетливо стала затягивать шнуровку на спине.

– Мэй, скажи уже, куда меня отправляют?

– Мне не позволено знать, мисс, – тихо и как-то обреченно выдохнула горничная.

Внутри все стянулось в ледяной узел. Вчерашнее предположение становилось неизбежной реальностью. Я выполнила то, для чего Крайзен оставил меня во дворце. И теперь стала не нужна.

Я едва не застонала от злости на себя, вспомнив, как вчера с гордостью отчитывалась, что теперь механическая рука прослужит еще не один год, если за ней как следует ухаживать. И где была моя голова? Почему я не могла быть хоть чуточку хитрее?

Ответ был прост: я так возгордилась своей работой, что позабыла и об осторожности, и о том, кто был передо мной. Багровый Кардинал. Палач. Тот, кто еще в первый день сказал, что я оказалась просто полезным инструментом.

Единственное, что могло меня утешить – то, что Кардинал вряд ли стал бы обряжать меня в новое платье, чтобы казнить. А значит, он просто решил отослать меня куда-то подальше от дворца.

В душе медленно разгорался огонь надежды. Если он отправит меня куда-то на задворки Алого Двора, у меня будет больше возможности сбежать, оставшись без его пристального внимания. Вряд ли он приставит ко мне слишком бдительную охрану. Раз уж допустил меня к своей руке, значит, теперь не считает такой уж страшной угрозой. А может и вовсе убедился, что я никакая не шпионка Белого Двора. И теперь я буду вольна идти на все четыре стороны.

В ботинках и кожаных перчатках я чувствовала себя куда увереннее, чем в шелках и туфлях на каблуке, но пока шла вслед за Мэй через все Восточное крыло дворца, желудок сводило от волнения. А может быть, все дело было в том, что я осталась без завтрака. Хотя сейчас вряд ли сумела бы проглотить хоть кусочек.

Мы спустились по длинной лестнице, пересекли участок с подсобными постройками и оказались у конюшен.

– Хорошей дороги, мисс, – тихо пожелала Мэй, перед тем как развернуться и убежать обратно ко дворцу. Я обернулась ей вслед и тяжко вздохнула. А когда снова посмотрела вперед, сердце замерло в горле.

Кардинал стоял в нескольких шагах от меня. Но вместо привычного темно-алого сюртука на нем была плотная дорожная куртка из черной кожи, высокие сапоги и длинный плащ, наброшенный на плечи и скрепленный под горлом пряжкой в виде рубиновой розы. Волосы, которые всегда были идеально зачесаны назад, сейчас выбивались из-под черного цилиндра с алой лентой на тулье.

Он выглядел совсем не так, каким я привыкла видеть его во дворце. Не как одетый с иголочки регент Алой Королевы с высокомерием в глазах. А как тот самый Палач, чье прозвище было под запретом во дворце – глава Тайной канцелярии с тяжелым, хищным взглядом, от которого у меня внутри все переворачивалось.

Чуть поодаль появились двое мужчин в черном кожаном доспехе, держа под уздцы двух оседланных лошадей – огромного черного жеребца с длинной гривой и небольшую серую кобылу, которая лениво взмахивала хвостом.

Я растерянно перевела взгляд с лошадей на Кардинала, чувствуя, как настороженность и дурное предчувствие сменяются абсолютной растерянностью.

Крайзен заметил мое замешательство, и на его губах расцвела ленивая усмешка.

– Готова к прогулке, птичка?

Глава 30

Я снова посмотрела на лошадей и заморгала. Прогулка? Верхом?

– Я не понимаю, – произнесла я, качая головой. – Какая прогулка?

– На северные мануфактуры, – невозмутимо ответил Кардинал, поправляя перчатки. – Нужно напомнить кое-кому о том, что Рубиновый Двор не терпит попыток обмана.

Я мгновенно вспомнила вчерашний разговор во время чаепития. “Голову с плеч”. Он собирается лично ехать, чтобы наказать виновного в бракованной партии какого-то эфирного стекла. И для чего-то тащит меня с собой.

Виски резко заломило от боли. Я уже была готова к ссылке в дальние земли, к изгнанию из дворца. Но совместная поездка на другой край страны, да еще и в компании самого Кардинала. Еще и верхом! Да я в жизни в седле не сидела! В Сером Городе лошадей в основном использовали как тягловую силу. Единственными, кто разъезжал верхом, были конные отряды стражей.

– Но зачем вам я? – вырвалось у меня прежде, чем я успела прикусить язык и мысленно дать себе затрещину. Еще утром я боялась, что Кардинал решил избавиться от меня за ненадобностью, а теперь сама напоминала об этом, напуганная перспективой трястись в седле в шаге от Крайзена. – Я ведь закончила работу. Я вам не нужна… в этой поездке, – добавила я после короткой паузы, пытаясь хоть немного сохранить свое положение во дворце.

Темные глаза Кардинала сузились, а воздух вокруг словно потяжелел.

– На твоем месте я бы поостерегся произносить подобное, птичка, – тихо сказал он. Но в его голосе послышалась угроза, словно сталь, обернутая шелком. – Не стоит говорить тому, кто владеет твоей жизнью, что ты ему больше не нужна. За ненадобностью инструменты выбрасывают. Или убирают в дальний угол где-нибудь в подвале. Ты ведь не хочешь этого?

– Нет, Ваша Светлость, – поспешила ответить я.

– Милорд, Алиса, – сухо поправил он и кивнул стражам, что стояли поодаль. Те, повинуясь безмолвному приказу, направились к нам, подводя лошадей.

Черный жеребец подошел к Кардиналу, всхрапнул и уткнулся мокрым носом в протянутую ладонь. Я же отшатнулась в сторону, когда серая кобылка потянулась ко мне, обнажив свои большие зубы.

Кардинал недовольно цокнул.

– Я ни разу не ездила верхом, – попыталась оправдаться я.

– Я это заметил, – отозвался он. А потом одним движением оказался возле меня, легко обхватил за талию и подсадил в седло. Я вцепилась в луку седла, чувствуя, что вот-вот готова сверзиться на землю. Женское седло позволяло держаться на лошади боком в длинной юбке. Но от этого мне не было легче ни на йоту. Земля казалась невероятно далекой, а то, что я теперь смотрела на Кардинала сверху вниз, окончательно путало рассудок.

Но уже через секунду он вскочил на вороного жеребца, заставил его приблизиться к моей лошади и, наклонившись, подхватил мои поводья.

– Твоя лошадь и шага не ступит без моей команды, – спокойно сообщил Кардинал. А потом добавил с легкой усмешкой: – Просто постарайся не упасть.

Он направил коня вперед, и моя лошадка послушно порысила вслед за черным жеребцом. Оглянувшись, я увидела, что вслед за нами тронулись и оба стражника. На спинах их лошадей были приторочены тяжелые тюки. Мы выехали за ворота дворца, и тяжелые кованые створки бесшумно сомкнулись за нашими спинами.

Как только мы оказались на широкой дороге, Кардинал сжал пятками бока коня, и тот с неторопливого шага перешел на рысь. Я до боли стиснула пальцы на луке седла и зажмурилась, но потом испугалась, что так точно упаду и стала смотреть из-под опущенных ресниц. Кардинал держался в седле так уверенно, будто занимался верховой ездой с самого детства – прямая спина, чуть расслабленная поза, бордовые волосы растрепались на ветру. Неожиданно мне захотелось соответствовать, но я даже не сумела заставить себя выпрямиться. Так и сидела, пригнувшись вперед, чувствуя, как каменеют мышцы во всем теле.

Но как только мы въехали под сень высоких деревьев с густыми кронами, конь Крайзена снова перешел на шаг, и я выдохнула, чувствуя, как напряжение во всем теле постепенно исчезает. Теперь я хотя бы не боялась упасть носом вниз, на пыльную дорогу.

Кардинал, словно почуяв мое состояние, обернулся на мгновение, окинул меня внимательным взглядом, но не сказал ни слова. Неторопливо стянул обе перчатки одну за другой. Металл его левой руки тускло сверкнул на солнце. Я невольно засмотрелась на протез, который раньше считала произведением механического искусства, и который неожиданно оказался следствием чужой, жестокой магии.

А потом кроны деревьев окончательно сомкнулись над нашими головами, и я забыла обо всем. По обеим сторонам дороги раскинулся густой лес. Живой, шумный, зеленый и просто бесконечный – деревья тянулись, покуда хватало глаз. Птицы пели просто оглушительно, а где-то вдалеке слышался хрустальный перезвон воды о камни.

– Это… невероятно, – произнесла я, завороженно наблюдая за яркой бабочкой, которая пролетела прямо перед мордой моей кобылицы.

Кардинал обернулся, наблюдая за моими восторгами с каким-то снисходительным интересом.

– Ты никогда не бывала в лесу?

– Никогда. – Я покачала головой, не в силах оторвать взгляд от изумрудной зелени и игры света в листве. – В Сером Городе нет таких лесов. Даже в парках деревья чахлые и покрытые копотью от заводов.

Кардинал только хмыкнул, но в этот раз без насмешки. Словно просто удивился моим словам. А потом пустил коня так медленно, что нас мог бы обогнать даже пеший.

Я вертела головой, пытаясь впитать в память как можно больше образов. Крайзен чуть потянул поводья моей лошади, и я оказалась к нему так близко, что наши колени едва не соприкасались. Но из-за этого я странным образом расслабилась в седле. Будто решила для себя, что если буду падать, он меня подхватит.

– Спасибо, – прошептала я, когда солнце уже катилось к зениту, а мое сознание было переполнено новыми звуками, запахами и цветами.

Кардинал удивленно поднял бровь.

– За что?

– За то, что я смогла увидеть все это, – просто ответила я. И тут же ощутила, как по шее к щекам поднимается горячая волна. Слишком уж наивно прозвучали мои слова. Но Кардинал не стал смеяться. Он посмотрел на меня внимательным взглядом, а потом произнес, поворачиваясь к дороге:

– Не стоит благодарности.

***

Мы ехали до самого заката. Дважды останавливались по пути, чтобы перекусить. Стражи споро разводили костер, подогревали на специальных металлических решетках мясо, хлеб и печеные овощи. Мы утоляли голод, жажду и двигались дальше.

К закату я почти не чувствовала собственное тело. После каждой остановки мне было все сложнее удерживаться в седле, и когда солнце начало катиться к горизонту, я поняла, что еще немного, и моя спина просто не выдержит.

Но на следующей остановке я поняла, что мои мучения на сегодня окончены. На широкой поляне у большого ручья стражники стали разбивать палатку. Пока я разминала ноги и пыталась вернуть мышцам прежнюю подвижность, большой шатер уже вырос между деревьев.

Я даже не стала спрашивать, не придется ли мне ночевать с Кардиналом под одной крышей. Сейчас я была готова уснуть хоть на голой земле, подложив под голову седло и укрывшись плащом. Но внутри палатки оказалось два спальных места – никаких кроватей, только два толстых тюфяка, от которых исходил аромат сухих трав, да жаровня с уже раздутыми углями.

Крайзен скинул плащ вместе с цилиндром прямо на матрац, расстегнул куртку и остался в одной рубашке. Закатал рукава до локтя и с наслаждением потянулся.

Я в это время сражалась с тугой шнуровкой платья на спине, чтобы хоть немного ее ослабить. Мэй, как и всегда, затянула завязки на совесть. Вот только я теперь не могла с ними справиться: онемевшие от вечерней прохлады и бесконечной дороги пальцы просто отказывались слушаться.

– Дай сюда, – вдруг произнес Крайзен, оказавшись у меня за спиной.

Пальцы его живой руки – горячие и сильные – коснулись моей шеи, отбрасывая на плечо выбившиеся пряди волос. Я вздрогнула, а потом с силой прикусила щеку изнутри, когда кожи коснулась металлическая рука. Контраст жара и холода заставил дернуться и медленно втянуть воздух.

– Не двигайся, – тихо приказал Кардинал.

Я покорно замерла, чувствуя, как от каждого его движения по коже бегут мурашки. Послышалось тихое шуршание, шнуровка, наконец, ослабла, и я с наслаждением сделала вдох полной грудью.

– Спасибо, – пробормотала я, поворачиваясь к Кардиналу лицом.

И нервно сглотнула, увидев, что он стоит слишком близко и смотрит на меня со знакомым издевательским прищуром.

– Знаешь, птичка, – протянул он, и его губы дрогнули в хищной усмешке, – обычно, если я помогаю даме раздеться, это заканчивается чем-то более интересным, чем простой сон.

Глава 31

Сердце ухнуло вниз.

Я стояла где-то посреди глухого леса, наедине с самым страшным человеком Алого Двора. И даже если бы сейчас позвала на помощь, меня услышали бы только двое стражников, которые подчиняются Багровому Кардиналу. И вряд ли они помешали бы Крайзену взять то, что он хочет.

Ладони вспотели, а по позвоночнику скатилась тяжелая, ледяная волна. Но страх оказался не так силен, как инстинкт самосохранения.

Я уперлась ладонями в грудь Кардинала – твердую, почти что каменную под моими пальцами – и толкнула изо всех сил, на которые только была сейчас способна.

– Не смейте! – прошипела я, готовая сражаться, словно дикая кошка. Голос дрогнул, выдавая мой страх, но я только сильнее сжала зубы, ожидая неминуемой расплаты.

Крайзен даже не шелохнулся. Моя попытка просто разбилась о его твердую грудь. Страх обрушился на меня колючими иглами под кожей. А Кардинал просто… рассмеялся. Тихо, но так искренне, будто мое сопротивление по-настоящему его позабавило.

– Успокойся, птичка, – произнес он, отступая на шаг, но не сводя с меня взгляда, в котором плескалось веселье. – Я не смешиваю работу с отношениями. А ты – мой самый полезный инструмент.

Ногти впились в ладони – руки повисли вдоль тела, как только Кардинал отстранился. Облегчение пришло на смену панике. Но вслед за ним в сердце навязчиво толкнулось нечто иное. Что-то, что я никак не могла разобрать. Будто последней фразой Кардинал провел между нами яркую, пульсирующую черту, пересечь которую не представлялось возможным.

Кардинал повел плечами, словно сбрасывал напряжение от долгого дня, стянул рубашку и улегся на свой тюфяк. Я заняла свое место у противоположной стены палатки. Легла прямо в платье, не решившись остаться наедине с Крайзеном в одной тонкой нательной рубашке. Отвернулась к тонкой стенке и еще долго не могла уснуть. Просто лежала, прислушиваясь к звукам вокруг. Шелест деревьев снаружи, тихое похрапывание лошадей, потрескивание углей в жаровне.

Но за всем этим я слишком отчетливо слышала тихое, глубокое дыхание мужчины, спящего в каких-то полутора метрах от меня. И этот звук почему-то стал единственным, что просочилось из реальности прямиком в мой тревожный сон.

***

К полудню следующего дня мы оказались в небольшом портовом городе. Чистая мостовая, аккуратные каменные дома с красными черепичными крышами, алые розы в пузатых кадках на крыльце перед дверьми. Это место было куда меньше Серого Города, но выглядело куда опрятнее и уютнее его.

Кардинал остановил коня у большого здания рядом с портом. Из труб на крыше поднимался густой белый дым, а из-за стен доносился шум работающих механизмов.

Крайзен спешился первым и сделал шаг ко мне. Его руки обхватили мою талию, и я инстинктивно оперлась ладонями на его широкие плечи. И в этот момент время будто сбилось с привычного ритма, как многочисленные часы Реннарта Хейза. Замерло, растягивая момент, пока я смотрела прямо в темно-рубиновые глаза Кардинала, чувствуя на талии жар и холод его рук даже через кожаные перчатки на его ладонях.

А когда он опустил меня на землю, наваждение рассеялось. Время снова потекло с положенной ему скоростью. Кардинал направился прямо в распахнутые ворота, и я поспешила за ним.

Нам навстречу выбежал невысокий, полный мужчина с седыми висками и чуть отвислой нижней губой. Увидев Кардинала, он побледнел, но тут же подобрался и церемонно поклонился.

– Ваша Светлость! Какая приятная неожиданность! – Он жестом пригласил проходить, но Кардинал уже шагал вперед, не обращая внимания на мужчину, который суетливо распахивал перед ним дверь кабинета.

Как только мы оказались внутри, дверь захлопнулась за моей спиной сама собой. Я едва успела дернуть на себя край плаща, чтобы его не прищемило.

– Партия эфирного стекла уже в третий раз прибывает с браком, – ровно, без единой эмоции произнес Кардинал. Он стоял в паре шагов от мужчины, но при этом умудрялся нависать над ним, подавляя одним своим присутствием. – Вы считаете, что я буду продолжать платить за то, что невозможно использовать?

В его голосе не было угрозы. Но я отчего-то вжалась спиной в дверь, а лоб толстяка покрылся испариной.

– Ваша Светлость, клянусь, мы не отправляем груз с браком! – Мужчина выхватил из нагрудного кармана тонкий платок и быстро прошелся им по лбу, стирая пот. – Я лично проверяю каждую партию перед отправкой. Бракованное стекло уходит в переработку и не покидает стены фабрики. Пожалуйста, проверьте журналы отчетов, осмотрите производство – вы сами убедитесь, что…

– Показывайте, – коротко бросил Кардинал, и мужчина полез в ящик длинного рабочего стола. Что-то забормотал, отбивая рваный ритм пальцем по подбородку. Потом вытащил пухлую папку и положил на край стола, развернув к Кардиналу.

– Прошу, Ваша Светлость. – Его палец заскользил по бумаге, указывая на что-то, что я не могла разглядеть со своего места. – Вот график поставки сырья, температурные нормы, отчет всех показателей при загрузке в производство.

Я продолжала прижиматься спиной к двери и пыталась разобраться в технических терминах, которыми сыпал толстяк. Кардинал задавал ему все новые и новые вопросы. При этом его слова звучали так, будто он превосходно разбирался во всех процессах создания этого эфирного стекла, о котором я до вчерашнего дня даже не слышала. И до сих пор не имела ни малейшего представления, что это за материал.

Папки на столе сменялись одна за другой, сопровождаемые новыми объяснениями. Температурный режим, условия хранения, маршруты перевозки, влажность в трюмах, способы погрузки.

Я ощущала, как расширяются глаза, а в груди рождается странное уважение к тому, кого придворные за глаза называли Палачом. Он не повышал голос. Не грозился снести с плеч ничью голову. Он действительно пытался разобраться в проблеме.

Наконец, Кардинал наклонился над столом, изучая очередные бумаги. Толстяк снова прошелся платком по лбу и замер, ожидая приговора.

– Барка. – Одно слово, и Крайзен выпрямился. Мужчина под его взглядом удивленно моргнул.

– Да, Ваша Светлость?

– Уровень воды в реке поднялся выше обычного из-за паводков, – таким же ровным тоном сказал Кардинал. – Если груз хранился в нижнем трюме во время перевозки, он мог треснуть от резонирующей вибрации воды. Эфирное стекло слишком хрупкое, так что достаточно и такой мелочи, чтобы появились микротрещины.

Я почувствовала, как брови ползут вверх. Связать уровень паводка с наличием брака в материале? Внутри затеплилось совершенно неуместное, но бесспорное восхищение этим человеком. Я прекрасно понимала, как вибрация может влиять на хрупкий материал. Но чтобы регент Королевы, бывший глава Тайной канцелярии разбирался в подобных тонкостях? Немыслимо!

– Но ведь… Мы не могли знать… – залепетал мужчина. Кардинал оборвал его лепет громким хлопком закрытого журнала с отчетом.

– С этого дня перенести груз на верхнюю палубу, перепроверить амбалаж и следить за уровнем воды и погодными условиями. – Кардинал постучал указательным пальцем по полированной поверхности стола. – В остальном – превосходно.

Это прозвучало все с тем же ледяным спокойствием, но, судя по тому, как вздохнул его собеседник, пряча многострадальный платок в карман, для него это стало настоящим облегчением.

Глава 32

На улицу мы вышли в полном молчании. Я поглядывала на Кардинала, пытаясь связать то, что сейчас увидела и услышала, с теми слухами, что ходили в Сером Городе.

– Что-то хотела спросить? – вдруг произнес он, поймав мой взгляд.

Я тут же отвела глаза и торопливо покачала головой. А когда оказалась в седле, поняла, что вряд ли кто-то из придворных дам во дворце когда-либо видел эту сторону Багрового Кардинала. Человека, способного кропотливо разбираться в деле, вместо того, чтобы просто покарать тех, кого посчитал виновным.

В городе мы не задерживались, и вскоре снова оказались под сенью деревьев. И как только последние крыши домов растаяли позади, Кардинал снова снял перчатки, обнажая темный металл протеза.

– Почему вы прячете руку? – спросила я, торопясь отвести взгляд, чтобы он не видел, что я снова смотрю на него. Но тусклый блеск металла притягивал внимание. И когда Кардинал рывком поддернул рукав наверх, мой взгляд снова прикипел к его руке.

– Потому что это изъян, птичка, – с сухим смешком ответил он. Медленно повернул руку, разглядывая ее, нахмурив брови. – К тому же, будем откровенны, это попросту выглядит уродливо.

– Вовсе нет! – вырвалось у меня слишком быстро.

Кардинал натянул поводья, замедлил коня и посмотрел на меня. Его правая рука перебирала уздечку моей лошади, пока я не оказалась так близко к нему, что между нами оставалось каких-то полметра. Его взгляд впился в меня, словно пытаясь найти в моих глазах насмешку или притворство. А потом на губах Кардинала появилась знакомая усмешка.

– Ну разумеется, – хмыкнул он, наклонив голову. – Я и забыл, что для механика из Серого Города нет ничего прекраснее, чем куча металлических шестеренок, особенно если она еще и двигается и пахнет машинным маслом.

– Неправда! – возмущенно воскликнула я. – Дело совсем не в этом!

Я сжала пальцы на луке седла и уставилась на гриву своей лошади, чувствуя, как щеки начинают гореть под взглядом Кардинала. Он был прав… но лишь отчасти. Да, для меня, как механика, была очевидна красота тонких и сложных механизмов. Но сейчас во мне говорил совсем не профессионал.

Я совсем не считала, что этот протез его портит. Совсем наоборот. Этот холодный, смертельно опасный “изъян” делал Кардинала… особенным. Придавал ему такую уникальность, что у меня перехватывало дыхание каждый раз, когда я кожей чувствовала контраст его живой и металлической руки. Но сказать ему об этом? Да никогда!

– Не в этом? – вкрадчиво переспросил Крайзен, наклоняясь вперед. Аромат дыма и лесных ягод коснулся моего носа, а металлическая рука оказалась в опасной близости от моих пальцев.

Потом он выпрямился, двинул коня чуть быстрее, и моя лошадь покорно пошла следом за вороным жеребцом. Уздечка в руках Кардинала натянулась, заставляя ее держаться так близко, что мои колени почти касались бока черного коня. А когда Крайзен заговорил, в его голосе послышалась низкая, дразнящая бархатистость:

– Тогда просвети меня, птичка. В чем же дело?

Мой взгляд заметался по деревьям сбоку от дороги, пока я лихорадочно придумывала ответ. И в этот момент мир резко накренился. Моя серая кобылка споткнулась, жалобно заржала и едва не завалилась на бок. Меня выбросило из седла, и я вскрикнула, ожидая удара о землю.

Но сильные руки перехватили меня прямо в воздухе. Кардинал железной хваткой сжал мою талию, рванул на себя и втащил на спину коня, бережно прижимая к себе. Так крепко, что я чувствовала, как бьется его сердце. Ровно и четко, в отличие от моего, которое просто зашкаливало то ли от испуга, то ли от того, что между нами с Крайзеном не осталось ни миллиметра воздуха.

– Цела? – Он не торопился выпускать меня из рук, и мне пришлось сдавленно выдохнуть ему прямо в грудь:

– Кажется, да.

Кардинал спешился, и помог мне оказаться на земле, а возле моей лошадки уже стояли сопровождающие нас стражи.

– Острый камень, Ваша Светлость, – заключил стражник, осматривая копыто лошади. – Она больше не сможет нести всадника. Ей нужен уход и медленный шаг до самых конюшен.

Я огляделась, пытаясь понять, как далеко мы от дворца. Учитывая, что не прошло и полного дня от порта, впереди были еще мили и мили дороги. Кажется, мне предстояло идти пешком. Тем более, что Кардинал уже подзывал своего коня и отдавал стражам распоряжение вести мою кобылку под уздцы.

– Иди сюда, – подозвал меня он. А стоило мне приблизиться, рывком оторвал от земли, и в следующую секунду я уже сидела верхом на вороном коне. Юбка чуть задралась, когда мне пришлось опуститься в мужское седло, и я стала торопливо ее одергивать. Кардинал прокомментировал это сухим смешком и оказался позади меня. Его горячая рука опустилась на мою талию, прижимая меня к его груди. Второй рукой Кардинал подхватил поводья и ударил коня пятками по бокам.

От быстрой езды меня то и дело приподнимало в седле и опускало обратно. Металлическая рука, сжимающая поводья, касалась моих пальцев, обдавая холодом. А талию обжигало жаром живой руки, что продолжала прижимать меня спиной к груди Кардинала.

Я ощущала трение ткани между нами, тепло его тела, биение его сердца и размеренное дыхание, что задевало мою макушку. Тяжесть ладони на моем животе сводила с ума. Я пыталась сидеть ровно, чтобы сохранить хоть немного пространства между нами. Но когда солнце оказалось высоко над деревьями, мышцы так затекли, что мне оставалось только сдаться и опереться на широкую, твердую грудь.

К моему удивлению, Кардинал не проронил ни слова. Не прокомментировал мое движение, не отпустил ядовитого замечания. Единственным, что нарушало тишину, было его дыхание, топот копыт, да шум леса.

Он не остановил коня, даже когда совсем стемнело. Все мое тело требовало отдыха, ноги сводило, пальцы, вцепившиеся в край седла, окаменели, а мышцы спины изнывали, требуя отдыха. Я заерзала, пытаясь разогнать кровь в теле, но это не слишком помогло. Усталость наваливалась тяжелым пологом вместе с надвигающейся ночью. И в итоге я просто откинулась назад, закрыв глаза. Моя голова оказалась на плече Кардинала, а пальцы расслабились, доверяясь горячей живой руке, что надежно держала меня.

Прежде чем я провалилась в тревожный сон, я услышала, как Крайзен резко втянул воздух сквозь зубы. Его пальцы на миг напряглись на моей талии, а потом рука сдвинулась чуть выше, фиксируя меня еще надежнее. Его сердце под моими лопатками ускорило темп, но тяжелый, густой аромат дыма, кожи и сладких ягод уже окутывал меня, заставляя отдаться сну. Последнее, что я успела ощутить – странное, почти забытое чувство покоя.

Глава 33

Не знаю, сколько я проспала, но разбудило меня лишь то, что мерное покачивание, в котором я плыла все время своего сна, прекратилось. Я сонно заморгала, продолжая лежать спиной на груди Кардинала, и поняла, что мы стоим во внутреннем дворе Рубинового дворца. Чуть поодаль виднелись ворота конюшен, ночная прохлада накатывала с каждым порывом ветра.

Я собиралась поднять руку, чтобы протереть слипающиеся глаза, но прежде чем успела пошевелиться, Кардинал наклонился вперед. Его лицо оказалось сбоку от моего. Так близко, что я ощутила его дыхание на своей шее. Замерла, понимая, что еще миллиметр, и его губы коснутся моей кожи.

– Просыпайся, птичка, – раздался низкий, хрипловатый шепот у самого моего уха. Глубокая вибрация его голоса отразилась от моей кожи, и внутри все предательски сжалось. – Приехали.

Сон окончательно слетел с меня, и я судорожно выдохнула. Хотела отодвинуться, но рука Кардинала продолжала лежать на моей талии, не позволяя отстраниться.

А потом спину и талию обдало холодом – Кардинал легко спрыгнул на мощеные плиты двора, оставив меня под порывами ветра. Повернулся ко мне и протянул руки, снова затянутые в плотную кожу перчаток. Я оперлась на его плечи, и Крайзен одним плавным движением снял меня с коня. На секунду я оказалась в воздухе, а потом скользнула вниз, плотно прижатая к его телу. Ткань платья зашуршала, встретившись с грубой кожей его походной куртки. Мои ноги коснулись земли, но Кардинал не спешил убрать руки.

Мы стояли во дворе, освещенные неярким, теплым светом магических фонарей. Ладони Кардинала по-прежнему лежали на моей талии. Я подняла голову и замерла, наткнувшись на его взгляд. В рубиновых, почти черных в тусклом свете глазах плескалось нечто тяжелое, темное и… голодное. Словно я смотрела в глаза хищника, который понял, что добыча оказалась непозволительно близко.

Я слышала, как сбивается мое дыхание, прерывая густую тишину, что повисла вокруг. Кадык Кардинала дернулся. Он сглотнул, и его пальцы сжались на моей талии так, что я почти услышала треск ткани.

Мое сердце замерло на долю мгновения, а потом забилось так отчаянно, что я рвано выдохнула от осознания, что сейчас Крайзен услышит его. Ноздри Кардинала раздулись, зрачки расширились, затапливая радужку, делая глаза непроницаемо черными. Медленно, невыносимо медленно он начал склоняться надо мной, не сводя с меня взгляда.

Сердце оборвалось, а ладони вспотели. И я только сейчас осознала, что мои руки лежат на груди Кардинала, сжимая отвороты его куртки. Перед глазами вспыхнули искры, отдаваясь шумом крови в висках.

– Мне… – мой голос сорвался на жалкий дрожащий шепот. Я отдернула руки от кожаной куртки. – Мне нужно проверить инструменты!

Кардинал медленно разжал руки, освобождая меня из своей хватки. В его глазах полыхнул огонь, а губы сжались в тонкую нить.

– Проверить инструменты, – повторил он абсолютно безжизненным тоном.

– Да. Простите. Доброй ночи, Ваша Светлость! – выпалила я скороговоркой.

Развернулась на каблуках, подхватила подол платья и бросилась бежать к дверям дворца, едва не падая на затекших ногах. Но не останавливаясь ни на секунду, пытаясь спастись от тяжелого взгляда Кардинала, что прожигал мою спину, пока за мной не закрылась дверь.

***

Наутро я не пошла на завтрак, сказавшись больной. Причем мне даже не пришлось особо лгать: стоило мне попытаться подняться с постели, все тело отозвалось тягучей болью. Мышцы ныли так, будто я не провела ночь в седле, а меня пытали в подвальных застенках. Мэй, заглянувшая ко мне, чтобы помочь одеться, только руками всплеснула.

– Должно быть вы переутомились с дороги, Алиса. Я принесу вам завтрак сюда. А заодно лекарство, чтобы к вечеру вы были здоровы.

– Спасибо, Мэй, – прошептала я, кутаясь в одеяло так, что наружу торчали только глаза. Мне казалось, что краска смущения, залившая мои щеки вчера ночью, до сих пор не исчезла.

Когда Мэй ушла, я стала смотреть в окно, за которым вовсю расцветало утро. Даже если я сумею отсидеться в комнате половину дня, и Кардинал не пришлет за мной стражу с приказом немедленно явиться в его кабинет, мне все равно придется спускаться в столовую к пятичасовому чаепитию. Главное правило дворца, будь оно неладно!

Интересно, а если прикинуться, что у меня жар и смертельная слабость, меня все равно накажут, если я не окажусь там к сроку?

Проверять это я не хотела. Кардинал и без того наверняка будет в ярости, что я не явилась под его надзор с самого утра. И еще сильнее злить его было бы сродни самоубийству.

За размышлениями я провела добрые полчаса. Вот только мысли так или иначе соскальзывали к самому Кардиналу и тому, как он смотрел на меня вчера ночью. Как наклонялся ко мне… к моим губам…

Я прижала ледяные ладони к пылающим щекам и замотала головой. Нет, этого не могло быть. Должно быть он просто…

– Ваш завтрак, мисс! – бодро объявила Мэй, прерывая мои мучения. Она возникла в дверях с большим серебряным подносом, на котором балансировала чайная пара, фарфоровый чайник, тарелка с яичницей, беконом и тостами и вазочка с крошечными пирожными.

Я поблагодарила девушку и, наконец, выпуталась из одеяла. Прямо в тонкой ночной сорочке села за столик у окна и с наслаждением сделала глоток горячего чая. В голове немного прояснилось, хотя я до сих пор понятия не имела, как мне быть.

Пока я без аппетита ковыряла яичницу, размазывая по белоснежной тарелке яркий желток, Мэй исчезла и снова появилась в комнате. На этот раз вооруженная пузырьком из темного стекла с биркой из плотной бумаги. Вручила мне его, сияя, как тот самый серебряный поднос.

– Вот, мисс! – радостно сообщила она, ставя пузырек. – Выпьете ложечку сейчас, еще одну в обед и к вечеру будете здоровы!

Я с подозрением покосилась на бирку, на которой значилось до нелепости простое “Выпей меня”. После странного чая и десерта в комнате Азуры этот пузырек совершенно не вызывал желания следовать указанию на бирке.

– Пожалуйста, Мэй, передай Его Светлости, что я непременно явлюсь на файф-о-клок, – устало вздохнула я, совершенно не разделяя энтузиазма моей горничной.

– Что вы, мисс! – Мэй удивленно округлила глаза. – Сегодня чаепития не будет. Весь дворец занят подготовкой.

– Подготовкой к чему? – осторожно спросила я, чувствуя, как внутри зарождается странный холодок дурного предчувствия.

– К балу, конечно же!

Глава 34

Я застыла, не донеся ложку с лекарством до рта.

– Бал?

– Да, мисс, – энергично кивнула Мэй. – Первый осенний бал – важное событие. Даже Ее Величество будет присутствовать.

Я ахнула и сжала ложку в пальцах, чуть не пролив вязкий сироп на стол. Алая Королева собственной персоной. За все время, что я провела во дворце, я ни разу не то что не встречалась с ней, я даже мельком ни разу ее не видела. Будто она скрывалась ото всех.

Несколько раз я порывалась спросить о королеве у Кардинала, но каждый раз заставляла себя прикусить язык. Я и без того порой говорила лишнее. Не хватало только вызвать его гнев своим чрезмерным любопытством.

– Мэй, – осторожно проговорила я, наконец, проглотив это несчастное лекарство. Оно оказалось приторно-сладким на вкус, и я поспешила запить его остатками чая. – А Ее Величество… Она приедет во дворец специально на бал?

Я уже много раз выстраивала в голове предположения, почему я ни разу не видела Алую Королеву: от того, что Кардинал специально не дает мне ее встретить даже случайно, все еще считая меня опасной шпионкой, до полного безумия, где королева была заперта в подвалах дворца самим Кардиналом, который таким образом решил присвоить себе всю власть над Рубиновым Двором.

Самой безобидной теорией было то, что королева просто находится в длительном отъезде. Или вовсе живет в другом месте, появляясь здесь только во время важных событий.

Но Мэй развенчала все мои домыслы.

– Ее Величество не очень любит появляться на людях, – понизив голос, сказала она. – Она допускает до себя лишь пару слуг, да Его Светлость милорда Крайзена. Но во время бала Ее Величество непременно почтит всех своим присутствием. Так что вы непременно должны поправиться, Алиса! – горячо добавила Мэй. – Вам обязательно нужно появиться на балу!

– Но я… – Я вскинула брови и усмехнулась. Я – на балу? Какая глупость! Конечно, мне хотелось хотя бы одним глазком увидеть королеву, но я даже представить не могла…

– Приказ Его Светлости, – с нажимом сказала моя горничная. – Милорд Крайзен велел, чтобы вы непременно присутствовали на балу. Так что отдыхайте, мисс, набирайтесь сил. Я принесу обед вам в комнату. А вечером помогу вам с нарядом.

Она забрала пустую посуду, оставила мне чайник и чашку, и выскользнула в коридор, бесшумно прикрыв за собой дверь.

Я взяла чайник и стала наливать еще чай. Во рту до сих пор стоял приторный привкус лекарства, так что мне хотелось поскорее от него избавиться. Носик чайника подрагивал, мелко стуча о край чашки, и я едва не перелила чай. Спохватилась, только когда чашка наполнилась до самых краев. Пришлось наклониться пониже, чтобы сделать первый глоток.

Значит, бал. И приказ Кардинала явиться.

Я скрестила руки на груди и откинулась на подушки. Разгадать его замысел было проще простого. Вчера ночью я не дала себя поцеловать. Сбежала, растоптав его гордость. Сегодня спряталась в комнате, не явившись к нему в кабинет. И он решил наказать меня в своей манере. Заставить появиться там, где мне совершенно не место. Почувствовать себя ничтожной рядом с этими холеными придворными дамами, которых, наверное, с самого детства учили танцевать, плавно скользить по залу, отвешивая поклоны и реверансы, и в целом достойно держаться перед лицом важных гостей и самой королевы.

Я же буду на этом балу, как гнилая деревяшка в сложном и тонком механизме – нелепая, совершенно ненужная и слишком заметная для всех окружающих.

Я залпом осушила чашку, чувствуя, как внутри поднимается волна протеста. Сердце билось часто и рвано от возмущения. Леди Эштон и сестры Уиндем будут в восторге, когда я начну спотыкаться на каблуках или попытаюсь вести светскую беседу. А дальнейшие чаепития и вовсе превратятся в мою персональную пытку.

Нет уж! Я не доставлю им такого удовольствия. Если я что-то усвоила, скрываясь от стражей Серого Города, так это то, что порой нужно вести себя как можно незаметнее, сливаясь с толпой. Я не стану лезть вон из кожи, чтобы что-то доказать Кардиналу или придворным дамам. Но и прятаться в спальне не стану.

***

После обеда я выпила еще ложку лекарства, а через несколько минут ощутила, что боль во всем теле отступает. Словно и не было этой изматывающей дороги в седле. Так что я, наконец, встала с кровати, распахнула дверцы шкафа и стала перебирать платья, которые скопились у меня за неделю во дворце. Каждый день Мэй приносила мне новый наряд, так что теперь я могла выбрать что-то подходящее для бала. Не слишком яркое, чтобы не привлекать к себе внимание, но достаточно удобное, чтобы продержаться в течение вечера без опасности задохнуться в слишком тугом корсете.

Мой выбор пал на светло-лазурное платье с прямым силуэтом и минимумом кружев. К нему идеально подходили голубые туфли на невысоком каблуке. Но когда я достала наряд, дверь распахнулась, и в комнату уверенным шагом вошла Мэй, держа в охапке нечто, скрытое плотным чехлом, а за ней появились три девушки, которые в первый день устроили мне принудительную помывку, со стопкой коробок в руках.

– У нас есть всего два часа, мисс. – Мэй сокрушенно покачала головой, словно речь шла о каких-то пяти минутах. Положила чехол на кровать и одним быстрым движением распахнула его, явив моему взору ослепительный золотой шелк.

– Мэй, что это? – Я осторожно приблизилась к кровати, не решаясь коснуться тончайшей ткани.

– Ваше платье, Алиса, – бесхитростно пожала плечами она и кивнула на лазурное платье, что висело на дверце шкафа. – Сегодня бал. Ваши обычные наряды не годятся.

– Но это… – У меня во рту пересохло от этого блеска. Платье переливалось в лучах солнца, словно состояло из жидкого золота. – Это чересчур.

– Простите, мисс, это приказ Его Светлости. Он сказал, что золотой цвет идеально подойдет к вашим волосам.

Я резко повернулась и уставилась на Мэй. Кардинал лично выбрал для меня наряд? Или она шутит? Но на ее лице я не увидела ни тени веселья.

Ладони мгновенно вспотели, а по спине прокатилась горячая волна, закрутившись в тугой узел где-то внизу живота. Совершенно не к месту в голове возникли воспоминания о вчерашнем вечере. Взгляд Кардинала, скользнувший к моим губам, его руки на моей талии, темное пламя в его глазах.

– Хорошо, – медленно проговорила я, снова поворачиваясь к платью, и попыталась представить, как Кардинал посмотрит на меня, когда я появлюсь на балу в этом золотом великолепии. – Начинайте свою экзекуцию. У нас мало времени. А я сегодня хочу выглядеть просто идеально.

Глава 35

Следующие два часа превратились в пытку. Меня снова засунули в ванную, но в этот раз не просто скребли мочалками с пеной, но и натирали какими-то маслами, после которых моя кожа начала благоухать словно розовый сад. Волосы после мытья смазали каким-то настоем, отчего они стали казаться шелковыми и в свете заходящего солнца блестели, словно присыпанные золотой пылью.

После ванной, пока я стояла посреди комнаты, завернутая в пушистое полотенце, Мэй провела по моим волосам расческой, в рукояти которой тускло поблескивал большой рубин. Я ощутила теплое дуновение, и уже через несколько движений, волосы, с которых только что капала вода, стали абсолютно сухими.

Полотенце полетело в сторону, а золотое платье, наконец, целиком вытащили из чехла. И я не смогла сдержать восторженного восклицания. Плотный, почти жесткий корсет невероятным образом сочетался с полупрозрачными рукавами, что струились вниз от широкой полосы кружева. Тончайшая вышивка на корсете и летящей тонкой юбке придавала платью сходство с дорогим ювелирным изделием. А при малейшем движении ткань оживала, мерцая в лучах света, словно сотканная из самой магии.

Когда платье оказалось на мне, я просто не могла поверить своим глазам. В отражении больше не было Алисы – механика из Серого Города. Из зеркала на меня расширенными от изумления глазами смотрела девушка, больше похожая на одну из придворных дам Рубинового дворца.

А Мэй при помощи трех помощниц тем временем сооружала из моих волос сложную высокую прическу, вплетая в нее тонкие золотые цепочки, что ниспадали вдоль шеи на открытые плечи.

Финальным штрихом оказались тяжелые серьги с крупными рубинами на бархатной подложке, которую Мэй протянула мне.

– Наденьте серьги, мисс, – попросила она.

– Но… Я никогда не носила серег, – растерянно произнесла я, ощупывая мочки.

– Ох, как жаль. – Мэй сокрушенно покачала головой, но закрыла футляр. Потом отошла на несколько шагов, оглядывая меня в зеркало. – Остались туфли и перчатки.

Я нервно рассмеялась, когда из коробки достали туфли. Золотой атлас под цвет платья, высокая резная шпилька, словно выточенная из цельного слитка золота.

– Мэй, я не смогу на этом даже стоять! Это же дворцовая колонна, а не каблук!

– Надевайте, мисс, – непререкаемым тоном заявила горничная, и я растерянно заморгала, впервые услышав от нее этот повелительный тон. – Вы сумеете не только стоять в этих туфлях, но и танцевать.

Танцевать… Я едва не сползла на пол от этих слов. Мне пришлось сцепить пальцы, чтобы скрыть от Мэй и служанок дрожь, которая пробрала меня, стоило мне представить рядом с собой… Кардинала. Но воображение уже лихорадочно подкидывало мне яркие образы: как он подаст мне руку, как его ладонь коснется моей талии, как он закружит меня в танце под многочисленными взглядами. И как в конце, прежде чем отпустить…

– Боги милостивые… – прошептала я, покорно надевая туфли. Пришлось призвать на помощь все свое самообладание, чтобы ноги не тряслись. Но в итоге я сумела приноровиться. А когда надела длинные, тонкие кружевные перчатки, которые облегали руки невесомой паутинкой, Мэй распахнула дверь комнаты.

– Я провожу вас, мисс. – Она уверенно направилась к лестнице. А я, стараясь не спотыкаться на каблуках, следовала за ней. В горле пересохло, а стук сердца отдавался где-то в висках. И сейчас я могла думать только о том, что хочу сделать большой глоток воды, чтобы прояснить сознание и вернуть себе уверенность.

Но чем ближе мы были к первому этажу, где располагался тронный зал, тем меньше этой уверенности у меня оставалось. И когда мы оказались в нескольких шагах от больших резных дверей, я не выдержала.

– Мэй, послушай, – я схватила горничную за руку и заговорила быстрым, сбивчивым шепотом: – Я не могу! Идем обратно, пока нас не заметили! Я скажу, что я больна. У меня жар. Лихорадка! Чума!

– Глупости, мисс, – с мягкой улыбкой ответила Мэй. – Вы совершенно здоровы. И вы обязаны явиться на бал. Приказ Его Светлости.

Из-за дверей уже доносилась музыка, чужие голоса и приглушенный смех. Холл первого этажа был пуст – видимо, я так долго ползла на этих каблуках, что явилась последней.

– Не бойтесь, Алиса. – Мэй сделала несколько шагов вперед и взялась за позолоченную ручку двери. – Вы выглядите великолепно!

Она потянула створку на себя, и я, сделав глубокий вдох, шагнула вперед, растворяясь в ярком свете и громкой музыке.

Глава 36

Я впервые видела тронный зал, и в первые мгновения просто разглядывала его, забыв обо всем, включая неудобные туфли. Огромное помещение освещалось сотней магических огней, что парили под сводчатым потолком, отбрасывая теплые блики на алые гобелены на стенах. Мраморный пол был начищен до блеска, а под ногами присутствующих угадывался цветочный узор с роскошными алыми розами. Где-то в дальней части зала, скрытый от глаз, играл оркестр, наполняя пространство тягучей музыкой, которая отражалась от стен.

Сотни людей в роскошных нарядах беспрестанно перемещались по залу. Пары кружились в танце, группы дам и мужчин стояли то тут, то там, о чем-то беседуя. Разговоры и звонкий смех вплетались в музыку, заставляя меня чувствовать себя здесь абсолютно одинокой.

Но стоило мне повернуть голову, я забыла про это сосущее чувство где-то в груди.

Широкий, полукруглый зал в одной части сужался клином под высокими окнами с цветными витражами. Мраморный пол прерывался невысокими ступенями, которые вели к небольшому возвышению, на котором стоял золоченый трон.

Я невольно сделала несколько шагов вперед, чтобы разглядеть Алую Королеву. Она восседала на высоком сиденье трона с идеально прямой осанкой. Тяжелое парчовое платье густого рубинового цвета было украшено россыпью бриллиантов, сверкающих в свете плавающих огней. Руки в кружевных перчатках покоились на подлокотниках трона, обитых темным бархатом. А лицо королевы было скрыто непроницаемой вуалью из плотного алого кружева. Я сумела разглядеть лишь надменно вздернутый подбородок, да очертания лица.

Багровый Кардинал стоял по правую руку от трона – в роскошном черном сюртуке, расшитом золотой нитью. Его бордовые волосы были откинуты за спину, а левая рука покоилась на спинке трона, словно он оберегал королеву даже от лишнего взгляда.

Он что-то говорил Ее Величеству, чуть склонив голову, и я видела, как она поворачивается к нему, как двигается ткань вуали от ее дыхания.

В этот момент Кардинал казался мне таким недостижимо далеким, что последние остатки моей решимости, с которой я шла сюда, растворились, как ржавчина под едким раствором.

Я отошла подальше к стене, стараясь держать спину прямо и не шататься на каблуках, и стала разглядывать гостей. Как вести себя и что делать на балу, я не знала. Наверное, будь я одной из придворных дам, мне следовало вести светские беседы и дожидаться приглашения на танец. Но кто же пригласит девушку из Серого Города, о которой знают лишь то, что она в этом дворце – просто гостья Кардинала?

– Потерялась, дорогая Алиса?

Насмешливый голос, больше похожий на мурчание большого кота, раздался слева от меня, и я повернулась так резко, что едва не споткнулась, запутавшись в собственном платье.

Ксавьер Нортвейл стоял в двух шагах от меня, небрежно привалившись к стене и скрестив руки на груди. Он снова был одет в двухцветный камзол, на этот раз в алых и серебристых цветах. Желтые глаза с узкими зрачками сверкнули, и изучающий взгляд прошелся по мне от макушки до подола платья, а на губах возникла лукавая улыбка.

– Чувствую себя не на своем месте, – тихо призналась я, радуясь, что в этом огромном зале нашелся хоть кто-то, с кем можно было поговорить. Пусть даже это и был странный, довольно пугающий мужчина, который однажды выдал меня Кардиналу в момент моего побега.

– В этом зале много тех, кто занимает чужое место, Алиса, – с ленивой ухмылкой произнес Ксавьер. Оттолкнулся от стены и протянул мне руку в бархатной перчатке. – Окажете мне честь, мисс Лидделл?

Я обернулась в сторону трона – сама не знаю, для чего. Кардинал продолжал беседовать с королевой и, кажется, не смотрел ни на кого, кроме Ее Величества.

– С удовольствием, – не самым уверенным тоном ответила я, вкладывая руку в ладонь Ксавьера. А через несколько мгновений, мы оказались в центре зала среди других танцующих пар.

Танцевать с ним оказалось на удивление легко – он вел так уверенно, будто наперед просчитывал каждое мое движение. Одна его рука лежала на моей талии, поддерживая и не давая ни разу споткнуться. Вторая крепко сжимала мои пальцы. Мне приходилось немного задирать голову, чтобы смотреть ему в глаза. Но так хотя бы не кружилась голова от мельтешения огней и ярких пятен чужих нарядов.

Но когда мы делали очередной поворот, мой взгляд сам собой скользнул к трону и высокой фигуре Кардинала. Всего пара мгновений, но я успела заметить, как его темные глаза чуть сузились, а тяжелый взгляд оказался направлен прямо на меня. Точнее, на руку Ксавьера на моей талии.

Нортвейл завершил движение, и я потеряла Кардинала из вида. А когда повернула голову, он снова смотрел только на королеву.

– Мне сказали, что это первый осенний бал, любимый бал Ее Величества. – Молчать было неловко, так что я решила заговорить первой. – Это просто развлечение, или здесь скрыт какой-то смысл?

– Балы редко устраивают просто так, Алиса, – мягко ответил Ксавьер. На его губах играла та же хитрая усмешка. – Чаще всего – это способ показать всем, что при дворе все прекрасно. Даже если розы начинают источать слишком сладкий запах гниения.

– Что вы имеете в виду?

– Что по эту сторону Завесы все не так просто, как порой может показаться.

Я нахмурилась, пытаясь разгадать смысл его слов. В Рубиновом Дворе что-то не так? Королева и Кардинал пытаются скрыть от остальных истинную суть вещей? На пороге новая война с Алебастровым Двором?

Предположений было слишком много, но я уже понимала, что спрашивать Ксавьера бесполезно. В его ответах будет больше загадок, чем смысла, который я смогла бы понять.

Когда музыка стихла, Ксавьер церемонно поклонился, не торопясь выпускать мою руку. Медленно коснулся пальцев губами, не сводя с меня пристального взгляда.

– Благодарю за танец, мисс Лидделл. Наслаждайтесь балом. Уверен, сегодня вы как следует повеселитесь.

И прежде чем я успела ответить что-то вежливое и столь же церемонное, он уже растворился в толпе.

Я стала пробираться обратно, поближе к стене, желая спрятаться в тени одной из массивных колонн. Но дорогу мне преградила та, кого я так надеялась не встретить сегодня.