Читать книгу: «Онтологическая рациональность»

© НФ «Антонио Менегетти»

(www.meneghetti.ru), перевод на русский язык, подготовка к изданию, 2016–2021.

Предисловие автора

Целью и делом всей моей жизни стало раскрытие и передача человеку практических знаний о природном проекте, лежащем в основе его индивидуализации, социальных отношений и развития сознания к бытию.

Познание этого проекта и его свершение не есть долг.

Человек свободен быть или не быть.

Это всего лишь возможность сосуществования на уровне реализованной жизни, выстроенной вокруг цели, как стремлении к собственной радости.

Существование ради бытия, в котором Бытие есть целое.

Введение

Ни в одном университете мира не обучают философии: на всех философских факультетах преподают историю развития философских учений и мнений. Если, например, кто-то принимается за критику, его выбор тотчас же падает на определенных авторов: в зависимости от взгляда преподавателя ими могут быть Аристотель¹, Кант², Гегель³, Маркс⁴, Хайдеггер⁵, позитивизм, теория лидерства и т. д. ― о них и ведется дискуссия. Но это всего лишь познание мнений.

Однако прежде чем заниматься критикой или философией, следует предположить, что существует элементарное знание ― основы познания и способности суждения⁶. История знает необыкновенных наставников, учителей, которые давали основу знания конкретного, убедительного для всех, то есть знания элементарного, простого. В дальнейшем, опираясь на эту простоту, ум свершал бесконечную эволюцию.

В ходе данных лекций⁷, выстраивающих единую перспективу, будет представлена платформа вечной, элементарной философии, та база объективного мышления, без которой не обходились ни Кант, ни Аристотель, ни Фома Аквинский⁸, ни Декарт⁹, ни многие другие мыслители¹⁰. А это значит, что речь идет не о моем личном взгляде на вещи, но о базовой модели рациональности, об элементарной модели научных процессов, предвосхищающей занятия этикой, критикой, метафизикой, диалектикой и пр. В сущности, речь идет об элементарных началах, о базовом инструментарии рассуждений.

Эта философия определяется как элементарная, или вечная, поскольку представляет собой «призрачный» код, лежащий в основе всех элементарно-понятийных, познавательных кодов, всех моделей проявления ума, кроме всего прочего являющихся первой феноменологией самодвижения онто Ин-се. Иными словами, принципы проявления, используемые онто Ин-се с начала своего исторического ауто-ктиза¹¹, совпадают с принципами вечной философии.

Введение в онтологическую рациональность

1

Несмотря на глобализацию, можно констатировать постоянный отрыв людей от правительств, экономики, языков и т. п. Единственное, что может осуществить трансценденцию и восстановить гуманистическую целостность, а следовательно открыть горизонт конкретного благополучия духа, задающего ритм универсальному танцу вещей, ― это мудрое знание нашего ума. Там, где человек достигает высшего знания, он максимально встречается с собственным бытием. Именно оно становится связующим звеном, ценностным ориентиром и основой для создания всех других политических, идеологических, религиозных, философских и иных ценностей. Речь идет о превосходстве ума, который умеет видеть и входить в бытие, определяющее и утверждающее всех нас. В этом смысле мы не нуждаемся в прошлом, поскольку живость каузальности нашего существования всегда тотально настроена на изменения, созидание. Расширение горизонтов. Нашему существованию присуща динамика осуществления новаций. При этом хорошо бы помнить, что мы, человеческие существа, созданы определенным, с точки зрения нашей конституции, анатомии и физиологии, образом. Наше сердце бьется так же, как и миллионы лет назад, в дошедших до нас древних рукописях описаны те же, что и у нас, чувства, способ взаимодействия нашего организма с целостной средой обитания (ближайший универсум) имеет характер осмоса, метаболизма. Иными словами, мы ежесекундно сосуществуем с целым универсумом: питаемся от природы, дышим природой, наслаждаемся природой, заболеваем от нее, и в этом мы не изменились. Поэтому еще прежде любого разговора о «коммуникации» мы на уровне своей физиологии, энергии, атомов, химии уже пребываем в коммуникативном осмосе. Это значит, что универсум, жизнь общаются с нами, а мы с ними посредством своих физиологических систем. Если мы не вмешиваемся, то наши органы реагируют наподобие времен года: весной земля дает всходы, а зимой можно и на покой. Природный человек вечен, мы включены в эту соединительную ткань. Важность возврата к элементарной философии продиктована тем, что природа, универсум, существование, бытие, реальность всегда коммуницируют на уровне стабильности проекта, из которого потом мы получаем необыкновенную феноменологию (при условии что существенность проекта не претерпела искажений). Истинно также и то, что живая философия кажется абсурдной тем, кто не научился познавать, видеть и быть в едином акте. В этой связи хотел бы напомнить, что экспериментирование с онтопсихологическим методом пошло от моей проблемы кризиса познания: может или не может человек познавать? Бесполезно искать истину, когда человек болен, извращен, недееспособен. Благодаря практике онтопсихологического метода я пришел к научной очевидности, простой и повторяемой (достаточно следовать коннотациям, которые задает метод) о том, что человек не просто способен, но и имеет внутри формы своего существования принцип познания реальности, истины. Истина не является чем-то привнесенным или предполагаемым: она есть нечто главное, сущностное. Уже позже идут все остальные вещи ― наружность, восприятие, сомнения, сравнения, диалектика, история, традиции, мнения и т. д.

Открытие онтопсихологического метода позволило мне экспериментальным путем постичь точность человеческого проекта в перцептивно-физиологическом смысле. И эта точность вызывает изумление. К примеру, безостановочно бьющаяся сердечная мышца отражает пульс Вселенной, она сильна и приводит в движение целую совокупность, но и сердце бьется от тотальности органического. Таким образом, человек сделан на совесть, а его внутренний дизайн, форма, структура, способ жизни подчинены вечному синтаксису. Это значит, что мы являемся не абсолютной фантазией, но фантазией внутри провидения проекта. Так называемая свобода воли оперирует внутри конкретной заданности. Стоит ее сломать, как ты исключаешь самое себя. Неизбежно и то, приспособится человек или нет, что данная переменная принимается в расчет только им. Жизни, Вселенной, всему тому, что составляет в‐себе реальности, от этого ни горячо, ни холодно.

В природе существует одна-единственная модель, становящаяся своеобразным универсальным ключом, однозначным сущностным внутри любого аналогического в существовании. Поэтому на любом уровне ― ученый, крупный предприниматель, реальный политик, религиозный деятель ― есть пункты, нарушая которые человек убивает себя и тех, кто от него зависит, но никак не реальность, жизнь, истину в‐себе вещей.

Проект, который определяется в нас как онто Ин-се¹², есть «аналогическое сообщение с первой истиной мира, вещей, бытия и существования»¹³. Это значит, что каждый из нас от знания того, кто он есть, получает власть, свободу, жизнь.

2

Ум, который ищет крайнего рубежа сути, несущей в себе причину не только всего уже существующего, но и того, что можно предположить как допущение, не удовлетворяется определением философии как «любви к мудрости»¹⁴, как ее определил Пифагор. Понятие «философия» само по себе уже популяризация, уступка неспособным на крайнее знание. «Онтологическая рациональность» же означает, что для любого приложения сил, доказательства, диалога, где есть смысл, изначально необходим элементарный инструментарий, посредством которого бытие осуществляет свою эпифанию, свои переходы, именно так, а не иначе, и здесь ни при чем переменные политических, религиозных и иных течений. Бытие есть для себя и через себя, и, когда оно становится существованием, за этим стоит логика: есть первоначало, зависимость от всевозможных причин, которые пересекаются, обуславливают друг друга, разрушаются, превозносятся.

Следовательно, прежде чем стать «весомым» человеком в обществе (врачом, физиком, экономистом, философом и т. д.), необходимо изначально иметь логическую последовательность, свойственную онтологической связке¹⁵.

1) Онтологическая рациональность подразумевает способность человека использовать первоначала, из которых, если говорить метафорически, как из простых чисел, складывается «математика» внутри бытия, становящегося существованием. Существуют жесткие правила. Исходный принцип: бытие есть, небытия нет. Само его понимание уже вводит нас в видение принципа, который в реальности не является видением. Это форма бытия, трансцендировавшего собственное существование.

«Трансцендировать» означает совершить метафизику¹⁶, преодолеть любой феномен, включая собственное существование: выявить существенность того, что исследуем, то есть одно за другим отбросить все к нему добавленное, или акциденции, чтобы прийти к точке, которая выступает причинной основой для всех остальных точек¹⁷. Речь идет о преодолении сенсорного восприятия, а также своего сознания, способа познания, речи и т. д. Это возможно в силу того, что онто Ин-се уже есть чистая тотальность в действии, а значит, оно может со-интуировать действующему в контексте бытию. Когда человек наблюдает какой-то феномен и затем делает из этого науку, он прочитывает нечто, лишенное причинности как таковой. В то время как занятия онтологической рациональностью означают обретение той точки, которая интенционирует, не будучи феноменом. Как только человек уловил ее, все целое ― его.

В своем академическом образовании я сохраняю уважение к Фоме Аквинскому, Аристотелю, Пармениду¹⁸ и Лао-Дзы¹⁹. На мой взгляд, эти умы всегда отличались почтительной убедительностью, по крайней мере это следует из оставленных ими трудов. Возможно, существовали и другие мыслители, но именно Парменид и Лао-Дзы постигли внутренний дизайн того, что есть бытие и как оно делает феноменологию. Они говорили изнутри того принципа, который остальные только искали.

Аристотель моделирует элементарные структуры, укладывает принципы в научно и рационально понятные схемы.

Когда Фома Аквинский, если оставить в стороне его историко-фидеистический аспект, принимается за дело и занимается онтологией, мы видим экспертного техника, который, без сомнения, досконально знал техне по извлечению философской истины. Если человек умеет читать (а это означает, что прежде он должен быть), то в пассажах этого философа он распознает элементарную технику, абсолютно понятную для всех тех, кто вхож в просвещающую уникальность совершенной причинности жизни.

Мне нравится техника рационального выражения Фомы Аквинского. Когда он говорит: «Я, человек, понимаю, знаю», то дает подтверждение изнутри. Любые же размышления на тему того, что бытие есть тайна, покрытая мраком, религия и пр., доказывают несерьезность исследования, а не невозможность человека уловить причинность, которая всяческим способом делает его своим феноменом.

Впоследствии раскрывается благодать ― бытие дарует блаженство. Но это возможно лишь в технических рамках онтологической рациональности. Онтологической с точки зрения измерения, сравнения, анализа восприятия в момент, когда она входит в контакт. Это истинно, потому что бытие есть, а когда оно есть, оно не может не быть²⁰. Я говорю не об истине, свойственной человеку, религии, закону и т. д., а об истине, которая имеет непрерывную связь с первопричиной²¹.

Это не означает, что изучение онтологической рациональности приведет к «просветлению». Достаточно достичь согласованности рациональной логики и уйти от того противоречия, из-за которого всякий раз при желании провести анализ или исследование, поиски ведутся не там или обнаруживается многословная навязчивость, что свидетельствует об утрате «центра тяжести» первичной проблемы, спровоцировавшей поиск.

Таким образом, онтологическая рациональность означает владение интеллективно-рациональной техникой, связанной с логикой, которую бытие использует как универсально, так и применительно к каждому существующему. Она прописывает в истории интуицию, присущую каждому из нас и являющуюся информацией онто Ин-се, или того в‐себе бытия, которое каждый из нас персонализирует в своей индивидуации. Бытие присутствует уникальным, неповторимым образом в каждом человеке.

Предпосылкой всему вышесказанному будет также прохождение через психологический анализ. Когда я говорю «психологический», то не имею в виду всевозможные подходы в рамках системной психологии (психоанализ, когнитивная психология, бихевиоризм и пр.). Они являются описательными формами, академическими конфигурациями, которые, однако, не базируются на причинности, интенционирующей и поддерживающей феномены. Для меня «психология» означает совпадение человеческого сознания, ума, рассудка с интенциональностью того, что конституирует его как существующее в «здесь и сейчас». Проект «человек» в своей актуальности дарит блаженство: будучи «вброшенным» в экзистенцию²² тем, что ему предшествует, конституирует и трансцендирует, человек участвует через процесс феноменологии в радости. Бытие подтверждает его, но не сводится к нему, точно так же как высокий замысел, используя слова, не становится заложником ни одного из слов: слова существуют потому, что есть упорядочивающий и интенционирующий их замысел, без которого слово есть ничто.

Подводя итоги, скажем о необходимости начать понимать, выявлять и анализировать принципы, позволяющие рациональности создавать онтологию, то есть задавать порядок, проект, который жизнь сформировала посредством нашего существования. Онтология и метафизика суть модусы, посредством которых бытие определяет способы нашего существования. Нет ничего другого кроме этого.

2) Онтологическая рациональность необходима для конкретизации критериев того, кто задает эти критерии, она фундаментальна для тех, кто так или иначе желает заниматься наукой или стремится к безошибочному действию. У каждой науки есть свои критерии²³ ― математические, лингвистические, экономические и пр. ― но кто удостоверяет создателя критериев? Необходимо восстановить критерий, лежащий в основе использования рациональных критериев. Критерий того, кто создает критерии, есть в случае, когда он соединен с действительностью онтологической связи, которая проявляется через исторически формализованные принципы. Я упомянул лишь Парменида, Лао-Цзы, Аристотеля и Фому Аквинского, но, если собрать десять онтологических философов, достигших внутренней логики модусов бытия в проживании себя, даже если они не знакомы друг с другом или между ними разрыв в тысячи лет, они все равно будут вместе, будут воплощением одного и того же слова. О том, о чем говорит Лао-Цзы, говорит и Парменид, им даже нет нужды читать труды друг друга. Они происходят от единого источника и знают этот единый источник. Бытие, будучи тождественным себе, всегда едино, где и как бы оно ни было.

3) Все это просто-напросто служит личной пользе. Если человек дорожит собой, то ему следует не мир спасать и не других, а реализовывать себя. Хотя бы потому, что реальность становится значимой для человека с момента его существования. Если человека не существует, то ему ничто не важно. Для ничто ни один модус жизни не важен, потому что оно нереально. Задача встает только тогда, когда решение находится на уровне экзистенциальной игры. Следовательно, с самого момента своего существования человеку надлежит найти точку выигрыша. Данная обоюдность великолепна: если бытия нет, ничто не имеет значения; но если и человека не существует, то ничто также не имеет значения. С момента своего существования человек включен внутрь проекта, которому «повинуются» пептиды молекул: материальность человеческого организма ориентирована не только на органы, но и на информационное единство²⁴. Поэтому глубинный анализ жизни показывает, что человек является ее хранилищем, но все зависит от степени его соответствия и связи с огромным миром духа, то есть измерением, в котором проекты бытия актуализируются в существовании. Мир духа ― это уже эффект, но не в‐себе бытия.

Научившись применять принципы онтологической рациональности, мы не только делаем хорошо себе, но и приносим пользу окружающей нас среде: психология, имеющая непрерывную онтологическую связь, доказывает, что человек чувствует себя лучше в присутствии других хорошо себя чувствующих людей. Таким образом, радость других становится частью нашей собственной реализации.

4) У проектного порядка есть свой спе-цифический синтаксис для каждого экзистенциального единства. В этой связи изменение единства акта индивидуации приводит к изменению соответствующего синтаксиса реализованного порядка.

Но, если признать идентичность исторического существа, необходимо приспособиться к синтаксису, тем или иным образом заложенному в проекте.

В литературе синтаксисом называются модусы причинной зависимости одного слова от другого. Синтаксис²⁵ означает «упорядоченно»: если некто хочет выразить себя в речи, ему придется соблюдать порядок.

У исторического существа тоже есть свой синтаксис, и некоторые его точки и связи дают преимущества, другие же уменьшают его.

Выбор оптимальной ситуации означает, что субъект вникает в суть победоносной связи, соединяется с тем, что дает ему рост (это могут быть люди, ситуации и пр.). Раз от раза необходимо угадывать специфический синтаксис собственной исторической оперативности в пространстве и времени. Само собой разумеется, что каждый выбор задает категорию: путь становления субъекта определяется каждым сделанным выбором.

5) Принципы онтологической рациональности позволяют понять, как достичь объективной элементарности. По сути, человек, попав в ситуацию, прочитывает все, что дает ему восприятие, трансцендирует это и улавливает точку, в которой внешняя реальность входит во взаимодействие с пространством, где он существует и есть. Во всем этом есть иерархия, и существует только одна предпочтительная точка. «Объективная элементарность» означает, что субъект знает точку наибольшей реальности в ситуации, то есть улавливает образ, задающий несущую точку ситуации в отношении самого себя²⁶.

Человек находится в рамках проекта, у которого есть свой неизбежный синтаксис. Если он выбирает оптимальную для себя точку, то он есть, проходит процесс становления, конституирует себя, в определенном смысле самогенерируется, поскольку увеличивает от первичного потенциала проекта. Первоначально онто Ин-се представляет собой проект, требующий осуществления, и, если человек реализует его в истории, он становится сотворцом в силу власти, полученной внутри бытия, которое есть, ведь он составляет единство с бытием, которое его конституирует. Человек последовательно, на уровне своих мыслей и выборов, выстраивает себя бытием ― единым, истинным, благим, прекрасным. Внешним результатом будет благополучие во всех сферах его существования²⁷.

6) Такой тип образования, как онтическая психология, порождает и развивает способность к занятиям наукой. По достижении точности между внешними эффектами и последней реальностью себя, человеку дозволено заниматься исследованием, поскольку он пребывает внутри объективной элементарности, управляемой принципами, или модусами, на основании которых бытие строит человеческое существование. Как только человек достигает этой синхронности, он разрешает себе быть успешным, истинным, объективным.

В основании данного процесса лежит метанойя²⁸, или перестройка сознания в контакте с онто Ин-се, его отделение от влияния обстоятельств и вариантов общественных предписаний посредством дипломатии и логики двойной морали²⁹. Как только происходит синхронизация сознания с присутствием бытия, которое являет себя через онто Ин-се, человек не только перестает саботировать собственную единичность, но и может заниматься наукой. Это вклад того, кто выступает в роли сотворца с бытием в нашем существовании, поскольку у человека есть полномочия, так как ему доступен принцип связи.

7) Следует помнить, что все затруднения, выявленные онтической психологией, а именно стереотипы, комплексы, идеология, традиции, верования и т. п., непрерывно обуславливают нас, продуцируя идеограммы, которые впоследствии превращаются в коды прочтения на уровне первой эгоцептивной реакции. Они вносят постоянство, при котором синапсы головного (но не висцерального) мозга субъекта прочитывают и интерпретируют внешний феномен сообразно идеограммам, предложенным, навязанным и перенятым от действующей системы. Следовательно, при переходе к перцепции вместо целостного ее восприятия субъект оказывается обусловленным в ее прочтении: поток идеограмм (монитор отклонения³⁰) информирует сознание Я в пользу непозитивной и неестественной для в‐себе жизни системы.

Из-за подобного непрерывного влияния, которое обуславливает человеческое поведение и стандартные мнения, наука как таковая сильно ограничена и оперирует данными, не имеющими обратимости с квантами, которые были бы реальными для операторов знания. Монитор отклонения препятствует тому, чтобы субъект достиг объективной прозрачности в отношении предмета исследования. Он не допускает точного и ясного прочтения той или иной программы, того или иного индивидуального или группового выбора и пр. Монитор отклонения заменяет точность, реальное положение дел, например в экономике, на созданный им вымысел.

Как следствие, человек утрачивает рациональную способность создавать реальный синтаксис порядка, ведущего к росту, или же делать выбор в его пользу. Но в первую очередь разрушается видение внутренней связи между причиной и следствием. Поэтому в действиях субъекта нет обратимости с желаемым результатом: на выходе он сталкивается с бесконечными осложнениями³¹.

Так люди впадают в бесконечное повторение мнений, разного рода субъективизм, солипсизм, всевозможные наслоения рациональности и утрачивают то реальное, которое актуализирует связь между субъектом и объектом³².

За свой как минимум сорокалетний опыт я отметил, что всем людям не хватает элементарной рациональности природы. Первое, с чего надо начинать в работе с субъектом, будь он священником, мистиком и т. п., – это онтологическая рациональность. В этой связи данное исследование выступает как радикальное обучение, которое может стать высшим учителем во всех остальных сферах жизни ― бизнесе, дружбе, выборах касательно построения собственной жизни, в политике и т. п. Первыми, кто нуждается в точности, являются лидеры (во всех областях ― в науке, экономике и пр.), поскольку их действия отзываются на более высоком уровне реальности. Цель состоит в точном фокусировании на возможностях человеческого разума для реализации социальной природы человека с планеты Земля. Единственным гарантом успеха в этом выступает онтологическая связь.

Первая часть
Онтология (Метафизика)

Глава первая
Сущее и его характеристики

1.1. Что такое онтология (метафизика)?

Зачастую термин «метафизика» используется без понимания его значения. «Метафизика»³³ суть элементарная рациональность, относящаяся к бытию.

Чистая онтология и есть метафизика. Термин «метафизика» используется лишь для модусов ума в своем отношении к бытию.

В свойственном нам способе существовать, понимать, видеть, прикасаться, знать, сомневаться, жить или умирать, в повседневном опыте, лишенном разума или мудром, присутствует первоначальный элемент, то структурно простое, без которого ничего нельзя сделать. Речь идет о простой, обыденной, непрерывающейся тотальной реальности: есть или нет. Любая вещь коррелирует со связкой³⁴ «есть», с сущим (что по-гречески звучит ώn, όntoς ― сущее, истинное), с изначальной данностью рациональности и человеческого опыта, что составляют не чувства, не материя и не субъект, а, скорее, «есть»: либо есть, либо нет. Если этой связки нет, производится отрицание.

Итак, эта метафизическая вершина существует в повседневности. Это то малое, с которым человек находится в непрерывной игре взаимодействия. И вместе с тем это фундамент, создающий и игру, и игрока.

Каким бы ни был модус, он либо имеет начало в бытии, либо не имеет смысла. Человеческий ум должен начать понимать, что такое «есть». Необходимо постараться отделить этот «призрак», который тем не менее субстанцирует всякую вещь.

Однако, чтобы начать понимать «есть», его нужно анализировать, ведь и для нас самих ― нас перед зеркалом, перед лицом сознания или других людей ― внутренне предполагается трансцендентальная категория бытия.

Следовательно, «метафизика», или «онтология», ― это дисциплина, подход, трактовка, которая рассматривает сущее и изучает его во всех аспектах. «Онтология»: логика бытия, познание бытия, модус бытия и т. д. Онтология изучает бытие во всех его атрибутах и приложениях, в сущностных (или элементарных) модусах, в модусах акцидентальных (или феноменальных), стараясь увидеть, каким образом бытие приспосабливается, как соотносит себя во всей протяженности измерения, в котором оно есть.

1.2. Атрибуты и модусы свершения бытия

Прежде всего необходимо понять, что сущее, единое, истинное и благое обратимы, ведь бытие ― одно, его не два. То бытие, то «есть», которое человеком осуществляется повсюду, всегда одно и то же. Оно создает общность реального, будучи сутью реального. Если субъект утверждает: «Я не знаю, что такое есть» или «Я знаю, что такое есть», противоречие вращается вокруг бытия-небытия. Кроме того, бытие в качестве единого непременно истинное, потому что оно ― есть и не имеет возможности противоположного (небытие не существует). Бытие просто есть. Оно есть одно, а следовательно, оно идентично повсюду и оно истинно.

Оно благое, потому что создает отличие от ничто. Например, зло не может существовать без опоры на добро. Невозможно представить зло без опоры на позитивную, добрую данность. Действительно, зло сначала есть, а «есть» представляет собой элементарность позитивного, благого. Следовательно, зло является некоторой переменной добра: сначала есть здоровье и живой человек, а затем ― болезнь. По этой причине тот, кто находит бытие, обретает и единое, и истинное, и доброе³⁵.

Кроме того, иногда бытие проявляет себя как субстанция, а иногда ― как акциденция³⁶. Субстанция составляет суть того, что есть и пребывает. Если оно существует, то уже пребывает в бытии. Например, кашель существует, являясь акциденцией субстанции того или иного человека, который предстает субстанцией кашля. Следовательно, бытие идет от сущности к приложениям. В сфере бытия есть высшее и относительное, индифферентное и абсолютное. Все и вся неизменно пребывает внутри элементарной простоты бытия.

Бытие может находиться на уровне актуального (в исполнении акта) или потенциального, в ожидании (привычки, наклонности, примыкающие свойства). Оно может быть в положении причины (вызывает, производит) или же в положении следствия. Следствие и причина находятся в метафизическом, элементарном измерении бытия.

Смысл фразы «бытие есть, небытия нет» в том, что бесполезно говорить о том, чего нет: от хаоса, или первопричины мира, до сложившихся обстоятельств ― все, что совершается, должно иметь корреляты в бытии. Все пребывает в исключительной и включительной простоте бытия.

Тотальное-первоначальное ― это всегда «сущее», которое, как только оно есть, с первого момента своего появления (момента логического или природного), сразу же является сущностью. Отличие сущего от сущности состоит в следующем: сущее означает «то, что есть»; сущность ― «то, согласно чему есть», «то, через что есть». Таким образом, сущность устанавливает модус, форму, типологию бытия: есть роза, есть дорога, есть женщина, есть море и т. д. «Роза», «море», «женщина» и т. д. ― все это есть, но каждое является отличной, неодинаковой сущностью. После того как бытие случается как сущность в существовании и становлении, оно приобретает акциденции, атрибуты, вторичные модусы³⁷. Например, у человеческих существ, как только бытие случается, оно сразу же есть онто Ин-се (сущность). Затем уже имеет место множество относительных, акцидентальных модусов: человек может быть высоким, низким, толстым, худым, мужчиной, женщиной, хорошим, плохим и т. д. Комплексы ― это также акциденции, как и монитор отклонения, или, лучше сказать, это другая реальность, прибавленная, «приставленная» к сущности живого существа. Это механический протез, который задает некоторые информационные стандарты, проходящие через индивида и общество, через восприятие и сознание.

Сказанному противостоит понятие ничто³⁸, представляющее собой лишь «отрицание бытия» (бытия элементарного, бытия метафизического и т. д.). Ум человека, его рассудительность не в силах охватить своим пониманием «ничто»: он может представить ничто, может гипотетически его допустить, может вообразить ничто в виде «здесь заканчивается бытие и начинается ничто» (что ошибочно), но в действительности ничто невозможно помыслить, так как его нет. Потому человек ― если он существует, если он есть ― в каждое свое знание непременно проецирует тот факт, что сам он есть, что он существует.

Затем имеются и другие термины, такие как «возможное» и «невозможное», но они соотносятся с вещами: «та вещь не может сделать то или иное» означает, что это невозможно, поскольку не заключено в совокупном потенциале данной сущности. Бытие невозможно в данном модусе, отсутствует фундамент ― согласно чему, через что. И наоборот, вещь возможна, когда есть ее фундамент, потенциал, и достаточно его простимулировать, чтобы произошла, возникла новизна бытия.

Подведем итог: сущее есть то, что есть и бывает через самое себя, и такое элементарное представление о бытии трансцендентно, потому что формально включено во все вещи и их различия. Невозможно отличие, которое до того уже не содержалось бы в бытии.

Итак, сущее трансцендентно не потому, что пребывает вовне: оно существует во всех, не определяясь никем, все составляют его часть, но никто не может его собой исчерпать. Оно трансцендирует даже разум человека, потому что несет его.

До сих пор мы говорили о сущем, и, если мы продолжим вести о нем разговор, не вникая в вопрос о том, что из себя представляет причина первичная (первопричина), а что ― причина вторичная, или, используя обыденный язык, что приписывается Богу, а что ― созданию, ― останется непонятным, говорим ли мы о бытии-в-себе или о любом, кто причастен к его трансцендентности. Но бытие весьма гибко, и внутри него существуют различные его модусы: кто-то существует как причина, а кто-то ― как следствие, как субстанция ― или как акциденция, как потенциал ― или как акт.

1.3. Модусы наделения бытием: однозначный, неоднозначный, аналогичный

Бытием можно наделить тремя способами, то есть понятие бытия может использоваться в трех модусах. Эти три модуса таят в себе опасность: когда мыслитель начинает рассуждать, проводить критический анализ, от него требуется внимательность к использованию переходов, соотношений между разными способами бытия. Нужно проверять, в каком модусе ― однозначном, неоднозначном или аналогичном ― используется понятие бытия. Причина и следствие, например, существуют по аналогии, а значит, их способ существования не однозначен и не неоднозначен. Он является аналогичным, потому что и причина, и следствие существуют, соотнесены с бытием, но отличаются по модусу: причина более могущественна, более соотнесена с бытием, лучше формализована, тогда как следствие ― зависимо. Причина может существовать без следствия, а следствие, напротив, не может существовать без причины³⁹.

Однозначный: рациональный модус и реальность равны. Происходит наложение, высказывается рациональное суждение, некоторое правило, и они равнозначны по названию, модусу и сущности.

Неоднозначный: общее, равное по имени, но по рациональности и подразумеваемому ― разное. Например, рассмотрим предложения: «человек смеется», «собака смеется», «луг смеется». Понятие бытия в них используется неоднозначным образом: у всех есть бытие, но модус понимания ― неоднозначен, потому что бытию присваивается некоторое действие (в данном случае ― «смеяться»), которое не является видовой спецификой луга или собаки, но специфически свойственно человеку. Следовательно, в рамках того, что есть, ведется разговор о противоположных позициях при равенстве их бытия (луг есть, собака есть, человек есть).

Аналогичное: имя («бытие») одинаково, но используемый довод, логика или критерий равны ему частично и так же частично отличаются от него. Например, все теологические суждения о свободе души выносятся по аналогии со свободой Бога. Напротив, пантеизм пользуется подобными суждениями в однозначном смысле.

Вернемся к понятию сущности. Изначальным для человека является онто Ин-се. Далее, есть сущность: у растения, камня и т. д. «Сущность» может быть определена как начало, в соответствии с которым оформляется модус бытия вещи. Это специфичная природа, или форма, согласно которой данная вещь есть. Итак, в результате получено два слова: природа (спонтанность бытия) и форма. Однако если вещи могут быть равны по природе и непохожи по форме, то чем природа и форма отличаются друг от друга? «Природа» ― это оперативное⁴⁰ начало, определяющее модус, в котором данная вещь действует: кто-то переваривает пищу, пережевывая ее, а кто-то ― исключительно путем метаболизма. Речь идет об оперативных способах, определяющих то, как именно природа приводит в исполнение собственное соединение. «Форма» есть акт, который определяет специфику, это quid⁴¹, уточняющее видовую специфику, а значит, это тот способ, посредством которого ум реорганизует бытие в соответствии с собой. Все сущности являются переменными в рамках реальности человека, но мыслятся они как устойчивые, абстрактные, неизменные. Когда разговор ведется о сущности человека, она понимается неизменной. Уже затем, в реальности, человек предстает как живой, мертвый, слабоумный, беспалый, безрукий и т. д. Таким образом, собственным понятию человека является то, как он воспринимает, ощущает, разумеет бытие, тогда как во внешней реальности, в возможной и преходящей во времени ― все сущности оказываются переменными⁴².

Однако стоит уточнить, что форма и природа, сущность и существование, сущность и бытие всегда едины в конкретной реальности, они не встречаются по отдельности. Форма и природа различимы рационально, но они неразличимы в объективной данности природы, в которой одна не может существовать без другой.

1.4. Логическое бытие

«Бытие» может быть определено как то, что вещь формально имеет, дабы быть существующей. Это формальное «то», которое позволяет существовать, а значит, оно предшествует сущности. Чтобы представить сущность, сначала необходимо быть. Речь идет о способности постигать замысел.

«Быть существующим» означает акт существования. Быть сущностью ― это формальный модус существования. Логическое бытие ― в случае рассуждений, претендующих на истинность, ― имеет место, когда рассудок подтверждает или отрицает определенное соотношение, то есть наш ум говорит, например, что «эти два равны или же не равны тем двум». Другой пример. Когда мы утверждаем, что «море прекрасно», мы имеем дело с логической, а не с бытийной (онтической) реальностью. Нельзя утверждать, что море «есть» прекрасно или безобразно, потому что в этом случае речь идет о логическом бытии, сконструированном, созданном нашим собственным рассудком. Мы используем вербальную связку «есть», когда ум выносит суждение, составляет или разделяет.

Логика ума проникает в реальность и конструирует ее. В мире юриспруденции, например, говорят: «Он (есть) виновен», «Он не (есть) виновен»⁴³, «Это (есть чье?) ― Андрея, а это ― Ивана»⁴⁴ и т. п. Ум может это делать, потому что сам пребывает в бытии и схватывает модусы отношения к нему для того, чтобы рационально постичь свое положение.

1.5. Очевидность

Признаюсь, что к тому моменту, когда я принял решение относительно названия «онтопсихология», я не читал материалы известной Парижской конференции 1956 года и никогда не слышал о Сутиче: для меня было абсолютно очевидным то, что логика исследования психики должна обладать связью с бытием. Действительно, наука должна быть внутренне близка реальному. Таким образом объясняется тот факт, что в истории мысли разные ученые могут прийти к одному и тому же открытию, поскольку все они держат путь по указателям жизненного мира, реальности под историческим давлением текущего момента.

Как правило, онтология (она же ― метафизика) представляет собой наиболее сжатую, «холодную» часть философии. Однако она образует фундамент дальнейших применений. Например, принимая во внимание используемые модусы ― аналогичный, неоднозначный и однозначный, можно определить, что мем всегда является неоднозначным. Когда в науке, в управлении, в экономике проводится анализ того или иного режима работы, ситуации или же когда анализируется человеческое существо ― будь то в медицинском или психологическом аспекте, ― аналитические инструменты должны применяться всегда в однозначном модусе, потому что достаточно одного переходного шага, совершенного в направлении неоднозначного модуса, чтобы лишить анализ научного значения. И тогда бытие не соответствует логике. Следовательно, для проведения научных операций необходима рациональность, однозначная в своих принципах. В процессе онтопсихологической психотерапии способ анализа и способ процессуального хода комплекса, стереотипа однозначны, они соответствуют друг другу и не являются аналогичными. Именно по этой причине первый может влиять на второй. Когда же научный анализ происходит путем копирования или пересмотра мифов, традиций, стереотипов культуры и т. п., то имеют место аналогии: отчасти это истинно, отчасти ― нет. Иными словами, истинное для Сократа⁴⁵ может не быть таковым для другого человека. Индивид здесь и сейчас требует непрерывности однозначного.

Для пребывания внутри первичной причинности бытия, внутри его власти, нужно продвигаться в пределах его однозначности. На самом деле, когда онтопсихология прибегает к проекции, излагает теории и т. п. ― все это представляет собой однозначность онто Ин-се и по этой причине дает результаты⁴⁶.

Откуда рождаются представленная мною логика, понимание? Чем они проверяются? Способностью к очевидности. Человеческое существо способно понимать свои чувства, ощущения, столкновения с реальностью, движимые любопытством контакты и анализировать процесс прикосновения, столкновения, восприятия. Следовательно, человек сопоставляет себя с реальностью (я понимаю под «реальностью» любую вещь, которая затрагивает, меняет человека), приходя к измерению модусов и квантов своего психического поведения. Например, когда мы видим розу, мы на нее смотрим, мы о ней думаем, мы к ней прикасаемся и приходим к взаимной обратимости реальности (розы) и способа ее понимания. Тогда мы начинаем постигать и самих себя как тот инструментарий, который делает доступной близость реальности, в данном случае ― близость розы. Бытие и знание совпадают, а это и есть очевидность. Когда человек приходит к целостному пониманию себя и окружающей его среды ― это бытие, частью которого он является.

Существует множество модусов бытия: их принципы рождаются из очевидности, присущей контакту ума с реальностью. Ум есть реальность, он движется внутри той реальности, которой он сам и является. Следовательно, сила этого знания рождается из его принадлежности как реальности, так и тому, кто ее видит. В результате обнаруживается, что мы суть единое истинное: я (анализирующий) и вещь (существующая там) встречаемся в единстве бытия. Я и вещь, мы есть вместе внутри этого единства, и я знаю, потому что вижу от реального, которым я являюсь.

Глава вторая
Аналогическое сущее

2.1. Процесс абстракции

Умение заниматься философией⁴⁷ ― это аналитическая и синтетическая умственная способность. Задачей серьезной философии является объяснение того, что есть и почему есть. «Что» и «почему» (для какой цели) являются тем формальным элементом, который специфицирует, определяет объект, это уточняющая причина, которая должна быть связана также с финальной причиной. Это суть философии. Наука, наоборот, описывает как, или способ: как действует причина, как совершенствуется эффект, следствие⁴⁸.

Для понимания «что это такое» или «кто это» ― индивидуация, которую мы анализируем,⁴⁹ ― необходимо осуществить процесс абстракции посредством отвлечения от всех ее несущественных дополнений с целью нахождения Ин-се, которое является причиной существования этой реальности, этой индивидуации⁵⁰.

Например, если речь идет о человеке, мы можем заметить, что ― даже отрезав ему волосы, руки, заменив легкие и т. д., переменные тела не определяют его суть, кто это или что это, не определяют основной смысл, причину всех акциденций⁵¹. Они указывают на присутствие первопричины, первой сущности, благодаря чему и без чего он не может существовать.

Необходимо найти основу его самодвижения, потому что в процессе абстрагирования можно наблюдать, что это человеческое существо ― живое, самодвижущееся. Он отличается от очков, книги и т. д.: книга находится, очки находятся, он, наоборот, обладает способностью к самодвижению. Внутри него есть принцип, который делает его независимым в движении, как растение, животное, вирус, бактерию и т. д.: у них врожденное движение, автоэнергетическое⁵². Это самодвижение автономно в самом себе: если ему не хватает энергии, он ее может добыть, умеет подготовить для себя.

Продолжая процесс абстракции, мы видим, что как самодвижущееся существо этот человек имеет свои специфические реакции.

Кроме того, у него есть чувства: он страдает или счастлив, даже в отсутствии объективных отношений его реакции не обязательно связаны с внешней неизменной каузальностью. Он способен радоваться или страдать на основе своих идей, фантазий, убеждений, верований, традиций, которые могут быть нереальны для объективной реальности, но для него они являются определяющими. Он чувствителен к сфере других коммуникаций, и эта его чувствительность носит субъективный, а не объективный характер. Например, если умирает его ребенок, то он страдает, в случае смерти другого, чужого ребенка, он даже не волнуется. У него есть круг своих интересов: он способен на убийство ― индивидуальное или массовое ― или может покончить жизнь самоубийством из-за чувства, идеала или куска ткани, который он называет «флагом». В чувственной области мы открываем в нем способность восприятия вне объективности того, что определяется как материальное.

Кроме того, в его жизни (еда, питье и т. д.) есть правило: он может метаболизировать одни вещества, но не другие, иначе он умрет. Поэтому мы можем понять, что он индивидуализирован другим порядком, другой невидимой причинностью.

Также он вступает во взаимодействия, объединяющие социальные диалектики, и способен писать, читать, говорить о поэзии, искусстве, философии и т. д.

Например, если кто-то кинет камень в него, он будет смотреть, откуда упал этот камень. Он не подобен животному, который смотрит только, куда упал этот камень. Он ищет причины за пределами феномена, где проявляются следствия. Если гипотетически он потерпит кораблекрушение и окажется на необитаемом острове, и увидит хорошо построенную стену, но никого не встретит, он будет продолжать искать, себе подобного, построившего эти стены, который может быть жив или уже умер. Это означает, что он умеет идентифицировать и узнавать объект в его отсутствии: он думает, размышляет, рассуждает, то есть определяет параметры, использует язык и отношения вне восприятия феноменов.

В сущности, это человеческое существо ― самодвижущееся, чувствительное и живет, проявляясь как принадлежащий к разумной причине. Он умен, потому что размышляет, наблюдает, измеряет, сравнивает за пределами любой феноменологии: он видит эффекты, находится внутри них, но ищет того, кто их детерминирует.

В этом постоянном процессе абстракции постепенно наш ум научается тому, как выделять и затем делать очевидным главный, конечный принцип, который определяет идентичность этой индивидуации, это не химическая или физическая идентичность, а духовная, поскольку лишена материи.

Дух есть каузальность без материальной обусловленности. «Дух» ― это ценности, реальность, интенциональность: эта индивидуация умеет жить, интенционально улавливать реальность. Под «интенциональностью» понимаются первичные процессы, составляющие жизнь и бытие, выраженные в большей или меньшей степени.

Таким образом, обнаруживается самодвижущееся разумное существо в пространстве духа: оно избегает сенсорной коннотации восприятия, двигаясь в среде рационального проектирования. Оно измеряет ― и это рациональность ― каким образом в диалектике, логике разные принципы сообразуются между собой либо усиливаясь в третьем, более сильном, который их поглощает, либо исключая друг друга. «Рациональность» означает выбор проекта в отношении подтверждения или разрушения эффекта. Здесь мы попадаем внутрь причин, выстраивающих порядок, это ключевая эпистема для понимания определенной реальности, действия.

По окончании всего процесса абстрагирования⁵³ мы осознаем, что эта индивидуация является самодвижущимся материальным сущим (то есть существует), зависящим от проекта, формы⁵⁴. Есть точка, где оно схоже с камнем, чувствительностью, умом: оно есть. Даже если в существовании, но оно есть сущее⁵⁵. При этом не обладает первопринципом, будучи следствием чего-то незримого⁵⁶.

В процессе исследования другой индивидуации, которое, по сути, служит для понимания самих себя, чтобы понять, «что это есть», нельзя избежать самого факта существования, иначе все теряется. Для философа в области онтологической рациональности единственными основными данными, которые позволяют установить контакт с проблемой, является то, что нечто существует. При этом задается вопрос не «кем я существую?», а «кто есть я?». Это метафизическая безапелляционность: человек, даже будучи существом экзистенциальным, задавая вопрос «кто есть я?», одновременно уже осуществляет процесс абстракции, то есть «высушивает», глубинно, детально перебирает каждый пассаж своего существования для понимания сущности внутри результата, которым он является, или бытия, которое есть. Однако во всем этом он не может забыть о неотъемлемом факте своего существования, иначе автоматически он превратится в ничто.

Внутри собственного существования философ должен найти то, что является его основой, корнями, как спокойствие процесса рациональности.

С помощью процесса абстракции мы понимаем, что каждая индивидуация была выброшена вовне (существование⁵⁷) Бытием как таковым, которое, безусловно, для себя есть через себя самостоятельно существующее⁵⁸. Оно не является самогенерирующим, в таком случае оно уже было бы ничем. Для самого себя оно есть тотально внутренне самодостаточное. Оно совершенно, потому что целостно, а не по причине своего соответствия некому правилу. «Бытие» ― это конечное понятие, которого может достигнуть человеческая рациональность и его интеллективность в силу своей онтичности. Все начинается от бытия, вне него ничего не существует. Напротив, «существующий» суть нечто, находящееся вовне и определяющееся постоянной, которая есть. Это сущее с разными феноменологиями: появляется, говорит, вступает в отношения и т. д. Человек существует, потому что находится внутри событийного процесса. Он не только наделен релятивизмом относительного всего (сегодня есть, вчера не было, завтра, может, будет и т. д.), но он с относительностью рассматривает также самого себя. Когда говорится о существовании, то подразумевается мирской, перцептивный, диалектический, исторический реализм. «Исторический» (от греч. ισtorεω, что, в свою очередь, происходит от isthmi ― размещать, ставить и ρεω ― бежать, течь) ― потому что постоянно меняется. Наоборот, Бытие, которое определяет первую каузальность любого существования, оно просто есть. Это то, что есть. Так называемый бог (понимаемый не в религиозном смысле, а как первое самодвижущееся, которое является причиной всех других проявлений, других самодвижущихся) не существует в том смысле, что у него нет акциденций существования. Если бы он существовал, то уже исчез бы.

Как уже когда-то раскрыли Аристотель и Фома Аквинский, существующий ― это сущее, которое дает исследователю возможность понять аналогичным образом (частично подобен, частично ― нет) собственное существование и бытие как таковое, всегда сохраняя посредничество своего существования, своего здесь-бытия (вот-бытия⁵⁹), один в самом себе и отличный от всего остального.

«Аналогичный» означает, что учитывается логика, ценная для существующего, помогающая понять, но она не ценна для бытия-в-себе. По сути, мы сталкиваемся с опытом, осуществляем по отношению к нему процесс абстракции, однако затем нуждаемся в метафизической индукции: у каждого следствия есть свои причины, но после исследования всех процессов мы начинаем понимать, что должен быть «кто» ― тот, кто начинает. Говорящего не видно, однако он есть, потому что есть дискурс, частью которого является каждый существующий человек. Это придает/дает чувство умиротворения собственному поиску, и, как только мы открываем этот принцип, все другие начинают хорошо функционировать, потому что каждая часть повторяет проект первичного сущностного единства и каждый человек является его перспективой, даже если не единственной. Каждая индивидуация рождается из этого порядка, «вброшенная» бытием, которое есть, чтобы стать вот-бытием здесь.

В конце процесса абстракции мы начинаем задействовать интеллект: через одного маленького человека открывается не только космогонический универсум, но также универсум духа, здесь-бытия. Таким образом, абстрагирование приводит к прочтению того, что находится внутри, в глубине. Интеллект развивается и в завершение оказывается ab intus ad intus (от внутреннего к внутреннему): он начал извне, однако затем он начинает быть. В сущности, интеллект ― это способность, которая от каузальных знаний феноменов достигает Ин-се бытия: когда он познает, он есть. В конце концов познание ― это бытие и более не отражение⁶⁰.

Внутри этой интуиции⁶¹, потому что это внутреннее видение, я становлюсь этим. Это не обозначает, что я становлюсь Первопринципом, но являюсь его частью, частью игры, в которую он меня поместил. Все аналогично.