Читать книгу: «Академик-разгильдяй 2»

Глава 1

На тренировке я был сам не свой.

― Так! Поршнев! ― орал тренер. ― Соберись, дурень! Я знал, что ты просел, но чтобы настолько.

― Да я стараюсь.

― Стараться не нужно, нужно делать и всё. Не надо тут из себя давить что-то. Ты всё умел, куда оно делось? Где реакция? Где работа с дистанцией? Посмотри, тебя Коновалов жмёт. А у него руки короче твоих чуть ли не в два раза, ты должен держать его на расстоянии.

― Тренер, ― выкрикнул Артём, ― так он себя в списках на исключение увидел. Вот и загнался.

― Чего? ― спросил тренер.

― Да, это так, ― произнёс я, опустил руки и получил в табло так, что аж искры из глаз полетели.

Я бахнулся на пол, но через секунду резко встал. Удар был резким, хлёстким, но недостаточно сильным, чтобы меня вырубить полностью.

― Эй! Коновалов! Ты придурок? Ты нахрена ему втащил?! Ты не видел, что он руки опустил?

― Но тренер, вы сами сказали в полную силу работать.

― Мало ли, что я сказал? Всё, отойди от него, ― он повернулся ко мне, а я мотал головой, чтобы прийти в себя, ― Так, Поршнев, сегодня после тренировки остаёшься. У тебя там всё запущено так, что придётся работать дополнительно.

Я нехотя кивнул головой.

― А теперь иди отрабатывай связки на груше, пока руки не отвалятся.

Я повиновался. В голове всё мелькал этот лист «отщепенцев». Студентов, которых исключили. И я никак не мог выкинуть это из головы. Чёртов список маячил и никуда не хотел исчезать. Что бы я ни делал.

Вдруг, всё-таки можно было что-то сделать? Я судорожно прикидывал варианты. Понятное дело, что я сначала пойду в деканат. Там буду разбираться. Но если в деканате ничем помочь не смогут, то меня спасёт только встреча с ректором.

А Козлова ― не из робких. И если уж она подписала приказ, ничего не попишешь. И что тогда делать?

Я терялся в догадках. Всё это выглядело, как конец моей научной деятельности. Без университета всё теряло смысл. Мой путь на этом обрывался.

Я размышлял до тех пор, пока продолжалась тренировка. Все разошлись, а я всё продолжал лупить грушу. Даже не заметил, как зал опустел.

― Так, Поршнев, давай заканчивай это издевательство над грушей. Она тут не для того висит, чтобы её так слабо били.

Я прекратил.

― В общем, смотри, с отчислением всё будет сложнее. Но я постараюсь тебе помочь.

Я кивнул.

― Всё-таки, в моих интересах, чтобы ты никуда не делся отсюда. Только, блин, затащил тебя на тренировки, и на тебе! Знаешь, ты полон сюрпризов.

― Не без этого, ― хмыкнул я.

― По кондициям ты конечно просел. Тут надо навёрстывать. Бухал небось всё время? Какая муха тебя укусила? Опять с девкой поругался?

― На новый год я почувствовал, что смертельно устал.

― Оно и видно, ― он покачал головой, ― но ничего, я ожидал худшего. Думал, что ты вообще еле ноги волочить будешь. А ты глянь, даже не улетел в нокаут от Коновалова. А у него удар поставленный, жёсткий. Ещё и точно в челюсть тебе прилетело. А ты раз и подпрыгнул обратно, как неваляшка.

Тренер улыбнулся. А у меня из головы не выходили незавершённые дела.

― Общаться по твоей ситуации уже начал, поэтому вопросы с некоторыми зачётами уже решены.

― Правда? ― я не поверил своим ушам.

― Кривда, ― передразнил меня Реваз Леванович, ― История КПСС, Основы Советского государства и права, а также Основы управления и коллективного труда можешь уже проставлять. Будет формальный приём этих зачётов. Но тебе в любом случае всё проставят, поэтому сделай хотя бы вид, что учил. Чтобы уж совсем всё не отсвечивало халявой, добро?

― Добро, Реваз Леванович! ― сказал я с улыбкой.

― То-то же, ― он сел на лавочку и выдохнул, ― в остальном будем тебя вытаскивать. Придётся подключать все свои связи. Тебе повезло, что я тоже этот университет заканчивал. Почти всех лично знаю и со многими в хороших отношениях.

― Серьёзно? А по какой специальности?

― А неважно, Поршнев, по какой специальности, ― махнул он рукой, ― По той специальности, что заканчивал, как видишь, не работаю. Спорт ― моя стихия. Бокс. Думал перейти в ГЦОЛИФК, но так и не надумал. В общем, не забивай голову. Тебе сейчас о другом думать надо. У тебя реакция упала, ты не можешь действовать на опережение. А это, между прочим, твоя главная сила. Упала незначительно, но достаточно, чтобы ты легко проиграл, если бы вышел биться завтра.

Я выдохнул.

― Но ты выходишь через десять дней, а значит, успеем. Но тренировки каждый день.

― Прям каждый день?! ― удивился я.

― Ну а ты как хотел, балбес? ― рявкнул тренер. ― Положим, я переговорил со своими друзьями из преподавательского состава. Они тебя пощадили, готовы поставить тебе зачёты. Но я дружу далеко не со всеми. И им как раз понадобятся аргументы. Обоснования. Почему это они должны тебе проставлять зачёты или экзамены? Чем знаменит? Почему ценен? И так далее. Тут, как я и говорил раньше, аргументация понадобится серьёзная.

― Понял.

Я даже не знал, что ему сказать ещё кроме односложных фраз. Выглядело так, будто мой старший брат пришёл разбираться с местными воротилами. Он тут всё знал, всё понимал, со всеми мог договориться.

Чувствовал я себя, конечно, неважно. Когда кто-то решал твои проблемы за тебя, всегда ощущалось как-то неприятно. Словно, я какой-то немощный, который сам без чьей-либо поддержки не справится.

Правда, я в такие моменты совершенно забывал, что не своими руками себя загнал в эту ситуацию. Это был предыдущий владелец тела. Вот он был разгильдяем, раздолбаем и оболтусом. Я же, наоборот, оказался полной противоположностью.

Уверен, что он бы просто забил и ничего бы не стал делать. Да и шансов у него не было. С теми знаниями, тем уровнем концентрации и мотивации. Мрак, да и только.

― И ещё, Поршнев, ― продолжал тренер, ― Не вздумай ввязаться в какую-то дурацкую историю. Сиди тихо и не высовывайся. А то я знаю тебя. Тебе только дай повод какому-нибудь шалопаю морду начистить. До соревнований не вздумай ни с кем драться или конфликтовать. Иначе мы не вытащим тебя из этой задницы.

― Да тут скорее не от меня зависит, а от окружающих, ― ухмыльнулся я, ― Сам бы никогда и ни к кому не полез.

― Так, ― обрубил тренер, ― без всяких этих. Если надо будет, твой ежедневный путь сузится до аудитории, зала и общаги. Никуда не выходи, ни с кем подозрительным не вступай в конфронтацию. Ты меня понял?

― Конечно понял! ― уже начал раздражаться я. ― Не надо со мной говорить, как с аутистом.

― Опа, ― улыбнулся тренер, ― а вот и зубки прорезались. Значит, всё не так безнадёжно. На сегодня тренировок хватит. Вали домой. И чтобы завтра, как штык, понял? Не увижу тебя на тренировке ― зачёты не получишь. Уяснил?

― Будут ещё какие-то приёмы для шантажа? ― бросил я, ухмыляясь.

― Ты давай тут не ёрничай, спасаем твою судьбу, что на волоске повисла. Или ты хочешь без образования остаться?

― Единственное, что я сейчас хочу ― это воды выпить.

Я и правда умирал от жажды. Тренировался часа четыре к ряду без передыху. Даже не заметил, как в горле пересохло.

― Это мы можем организовать, ― Реваз Леванович протянул бутылку, ― Следи за питанием. Старайся добирать белки и углеводы в столовой. Деньги на еду есть?

― На днях будет аванс, ― буркнул я, жадно глотая воду, ― Так что найдутся.

― Если какие проблемы ― обращайся ко мне. Талоны есть. А не будет талонов, так из своих тебе дам. Ешь нормально. Не голодай, понял?

― Да, да, ― ответил я.

― Ну и отлично, ― он посмотрел на мои перчатки, ― И бинты постирай. Несёт за километр. Я конечно привыкший, но всё же.

― Слушаюсь, тврщ тренер.

Он посмотрел мне в глаза и цокнул языком.

― Ну ты кадр, конечно, ― он махнул рукой, ― всё, иди. Завтра жду.

― Воду можно забрать?

― Можно, бутылку только завтра верни, засранец.

― Добро.

На этом я выскочил в раздевалку, помылся под ледяной струёй, которую даже и не ощущал. Настолько я прогрелся изнутри во время тренировки.

Оказавшись на улице, я почувствовал себя просто великолепно. Энергии хоть и мало, но зато приятная усталость, мозг расслабился, все мысли постепенно ушли через боль в мышцах. Как будто ничего и не тревожило больше.

В голове лишь проскочила фраза тренера: «Не ввязывайся в конфликты!». Я ухмыльнулся. Ну да, не ввязываться. Да я ни в один из конфликтов по собственной воле-то и не собирался ввязываться.

Обычно ― это меня «ввязывали». И мне ничего не оставалось делать, кроме как защищаться и обороняться.

Я спустился по лестнице. Январские морозы были всё суровее. Впереди февраль. И оставалось только надеяться, что в марте погода станет лучше.

Ноги сами несли меня в сторону общаги. Путь пролегал через небольшой тёмный сквер, где практически не было освещения. Я брёл неспешно, внимание было расфокусировано, в голове пусто, хотелось только хорошенько поесть. Но это уже завтра. Схожу в столовую утром перед парами.

Но не успел я насладиться этой мыслью, как впереди замаячили силуэты. Поначалу я не придал значения их появлению. Подумал, что какие-то студенты прогуливались. Но потом я различил знакомый говор.

Это был Череп и компания.

Чёрт!

Бежать? Авось не заметили в темноте.

А если заметили, то я получается трус?

Побегут за мной. А я уставший. Но если столкнёмся, то конфликта не избежать. За себя-то я не сильно волновался. Даже в таком уставшем состоянии я бы отпинал этого Черепа, как нефиг.

Подумать только. А ведь раньше я даже и мысли о драке допускать не хотел. Полароида поборол не ударами, а его собственной тупостью и неуклюжестью. А что если Полароид сейчас там?

Интересно, он поможет мне или нет?

Чёрт. Так бежать или не бежать? Ладно, просто сверну в сторону. Авось пронесёт. У меня на кону стоит учёба, зачёты и экзамены. Сейчас бы этим всем пожертвовать лишь ради того, чтобы Черепу кабину сломать.

Но признаться честно, желание было. Пусть и не очень яркое. Всё-таки я находился на изначальной стадии принятия собственной физической природы. Поэтому некоторые желания лишь маячили где-то вдалеке.

И я опасался, что со временем они возьмут надо мной верх.

Но то проблемы меня из будущего. А здесь и сейчас проблемы у меня настоящего.

Я пошёл по параллельной тропе, усердно делая вид, что всё так и задумано. Однако, они остановились и уставились в мою сторону. Недолгое молчание, а затем крик Черепа, разрывающий тишину белого зимнего плена.

― Эй, ты чего шастаешь так поздно?

Я сделал вид, что не услышал. Возможно, это была ошибка.

― Эй, в спортивках, я с тобой говорю! ― крикнул Череп во второй раз.

Но я продолжал идти и делать вид, что мне плевать. И тогда они все двинулись в мою сторону. Чёрт. Не прокатило.

― Иду в общагу, ― крикнул я, чуть поменяв голос, ― А кто спрашивает?

― Череп спрашивает, а ты бессмертный что ли так разговаривать?

― А коли у меня волына в кармане, что делать будешь? ― спросил я.

Повисло недолгая пауза.

― Ты мне угрожаешь что ли? ― крикнул Череп.

― А ты мне? ― продолжал эту игру я.

― Я просто интересуюсь и всё, голос у тебя больно знакомый, пошли на свет выйдем.

― Не, я спать хочу, так что не сегодня.

― Я говорю, давай потолкуем, как фамилия твоя? С какого курса?

― Петров я, с третьего курса, а что? С какой целью интересуешься?

― А, Петров, понятно, ― снова пауза, ― за другого тебя принял, не обессудь.

― Ага.

С этими словами я пошёл дальше, но он окрикнул меня снова, и я чуть было не выругался матом.

― Эй, правила-то местные знаешь?

― Знаю, знаю, ― ответил я.

― Ну-ка поведай главное правило, ― не унимался Череп.

― А я у прокурора на допросе, что ли?

― Интересуюсь, чтобы недопониманий потом не было.

Он явно не понимал, с кем общался, поэтому осторожничал. Ходили слухи, что на него управа готовилась. Что многим надоел его бессмысленный и беспощадный грабёж днём и ночью. Видимо, он тоже слыхал эти новости, поэтому стал куда менее дерзким.

― А ты у Полароида спроси, всё ли я знаю, он за меня ответит, добро?

Я не знал, сработает это или нет. Череп явно понимал, что я из спортзала шёл, а значит при желании мог и навешать. Если не всем четверым, то парочке ― точно. Ко всему прочему на дворе ночь. Казалось бы ― идеальное время для грабежа. Но Черепу нужны были именно запуганные граждане, которые никому и ничего не расскажут. А я был не из шуганных.

Эх, засадить бы ему по черепушке хуком. Было бы здорово.

Так, стоп! Теперь вот такие мысли у меня будут возникать вместо аксиом, гипотез и научных теорий?

― Полароид? ― в голосе Черепа было сомнение. ― Эй, Полароид, за Петрова пояснишь?

Чёрт. Полароид был с ними. Впрочем, а чего ещё я ожидал? Куда он денется?

― Нормальный тип, ровный, лучше его не трогать, ― послышалось тихое шептание.

Все четверо замялись, какое-то время говорили вполголоса. Я даже ничего толком разобрать не мог, поэтому уже был готов зевнуть, да смыться отсюда, как услышал голос Черепа.

― Всё, вопрос решён, извини за беспокойство, хорошей прогулки.

― Ага, взаимно.

Я поверить не мог, что оно сработало. Походу, правлению Черепа скоро конец придёт. А если ещё ребята организуют дружину…

Стоп!

А зачем ждать, когда кто-то организует дружину, если это мог бы сделать и я сам? Похожу на тренировки, поговорю с парнями. И мы быстренько изведём эту шайку во главе с Черепом.

Окрылённый этими мыслями, я вернулся в общагу и завалился спать, как убитый.

Никаких мыслей, никакой апатии, никакого упадка сил. Только приятная усталость и осознание того, что всё шло по плану.

Всё, кроме моего потенциального отчисления. И с этим мне придётся завтра идти в деканат. Но это будет проблема завтрашнего меня. А сегодняшний я ― обязан выспаться.

* * * * *

Проснулся я, пуская слюни в подушку в начале девятого. Будильник я не слышал. Как и Артём, который тоже спал без задних ног, свесившись с кровати, как пьяная обезьяна.

Я тут же взял бутылку, что мне отдал тренер и вылил остатки Артёму на лицо. Тот тут же проснулся и выругался.

― Поршень, твою же ж, ты чего творишь?

― Кто будильник ставил, Тёмыч?!

― Ну я!

― Головка от… Сам знаешь чего! Тебе учиться не надо что ли?!

― Надо, ― он вытер лицо одеялом, ― а сколько времени?

― Восемь двадцать три!

― Ба-алин! ― выругался он.

И мы оба начали собираться, как ошпаренные. На пару я опоздал. Не успел даже помыться и зубы почистить. Проще говоря, от меня знатно разило. Поэтому из всех вариантов, я выбрал подсесть к Кристине. Она бы меня приняла любым. Я это знал.

― Привет, ― с улыбкой прошептала она.

Выглядела классно. Красивый, сдержанный, но привлекающий внимание макияж, белая сорочка, коричневая юбка, чулки и туфли на пятисантиметровом каблуке. Разумеется, грудь из сорочки буквально выпрыгивала. Пуговицы сдерживали её из последних сил. И я, конечно, не мог не засмотреться на эту прелестную картину.

Опомнился лишь секунд через пять, но уже было поздно.

― Нравится моя сорочка? ― спросила она с улыбкой.

― Сорочка? ― переспросил я, как дурак. ― Ах, да, сорочка. Да, конечно! Потрясно, просто улёт.

― Спасибо, ― продолжала улыбаться она, ― Знала, что ты оценишь.

― Какой предмет? ― прошептал я.

― Основы трудовых конфликтов и их разрешение.

― Тю-ю, ― протянул я, ― легкотня.

Оно и правда для меня было легко и просто. Во-первых, прямые пересечения с социологией, а некоторые темы прямиком из неё. Во-вторых, помимо социологии, там ещё и психология, педагогика, чего только не было. Ну и в-третьих, целый год я общался со специалистами по управлению трудовыми конфликтами. Они вели межличностные, межгрупповые, внутриличностные, внутригрупповые конфликты, конфликты между группами, конфликты между личностью и группой и так далее.

Я не только наслушался, но и даже присутствовал при разрешении реальных производственных конфликтов.

Строго говоря, подобными вещами должны заниматься специалисты по кадрам. Но иногда приходилось привлекать группу внешних специалистов.

― Всё-то у тебя легкотня, ― передразнила меня Кристина.

Она явно была в приподнятом настроении.

― Слушай, а ты сможешь со мной позаниматься после девяти?

― Математикой? ― уточнила она.

Я закрыл глаза и про себя произнёс: «нет, ну можешь и сексом со мной, конечно, заняться, я практически не против».

Говорить это вслух я не стал. Для шёпота на задней парте во время пары со строгим преподом ― всё-таки это был бы перебор.

― Да, да, конечно.

― Ну я даже не знаю, ― начала ломаться она.

― Кристин, ― продолжал шептать я, ― Всё серьёзно, я увидел себя в списках на отчисление.

И тут она оживилась.

― Серьёзно?! ― она открыла рот и заволновалась. ― Что же ты молчал? И что, ничего нельзя сделать?

― Я пока не знаю, Кристин, это вчера произошло, я даже до деканата не успел дойти.

― Так! Что за шебуршание за задних рядах? ― гаркнул преподаватель. ― Мне вас выгнать, голубки?

И смотрел он на нас с Кристиной.

Самое паршивое, что все в аудитории повернулись в нашу сторону.

В том числе и Лена Пискунова. Она, как обычно, сидела на первом ряду. Увидев меня, её взгляд резко поменялся. А я тут же вспомнил, что планировал вообще-то с ней расставаться.

Ещё один неловкий и крайне неприятный разговор, который меня ждал после этой пары.

― Потом расскажу, Кристин, ― буркнул я.

Пара тянулась вечность. Меня клонило в сон, но я всё записывал. Старался не упускать никакой информации. Я не знал, почему я это делал, так как уже через недельку, я мог вылететь из универа. Но в душе была надежда, что всё обойдётся.

Наконец прозвенел звонок.

Мне нужно было выбрать одно из двух. Либо разговаривать с Леной, либо метнуться в деканат.

И по какой-то причине я ещё раздумывал, хотя было очевидно, что Лена могла подождать. Но я чувствовал себя виноватым. В первую очередь из-за того, что делал вид, что она мне нравилась по-настоящему. А не просто как очередная особа с тонкой талией и ровными ногами.

Каждый парень моего возраста мог легко перевозбудиться от вида Ленки. Пусть даже и одетой. Но прям жена? Прям родная душа?

Этого не было.

И могло ли оно вообще быть, учитывая мою прошлую жизнь и мои нынешние цели?

Нет, я не мог откладывать поход в деканат ни на одну секунду. Лена подождёт. Да, это не очень красиво с моей стороны. Но проблема отчисления куда серьёзнее, чем наши отношения.

Разобравшись с Леной я сделаю в первую очередь легче ей, а не себе. А вот разобравшись с отчислением, я смогу выдохнуть. Если останусь тут учиться, то и с Леной нормально поговорим. А не на нервяках. Может чего ещё и скажу не то? Ну его рисковать.

Тем временем, пока я думал, она уже почти подошла ко мне. Даже открыла рот, чтобы, скорее всего, отчитать или ещё чего. Но я развернулся и помчался в деканат на всех парах.

И не зря, потому что на столе лежала целая стопка приказов на отчисление. И что-то мне подсказывало, что приказ с моей фамилией был где-то здесь.

Осталось только разобраться, подписан он или нет?

Глава 2

― Это приказы на отчисление? ― поинтересовался я у ассистентки.

― Именно, ― буркнула она, занимаясь своими делами.

― Можно посмотреть?

― Зачем? ― напряглась она.

― Потому что я могу быть одним из отчисленных, ― ответил я, ― хотелось бы знать точно, подписан уже приказ или нет.

― Я могу вам без сомнения сказать, что не подписан, ― заявила ассистентка, ― И все эти приказы сейчас отправятся напрямую к ректору. Она их подпишет в ближайшее время.

― А откуда тогда взялись списки, которые висят по всему университету?

― Ну так это предварительные списки на отчисление. Или вы невнимательно читаете?

Я себя ударил ладонью по лбу. Ну конечно же! Окончательные списки потом уже вешали непосредственно у кафедры. А то были реально предварительные.

Стало чуточку легче. Но не сильно. Мне всё ещё нужно было как-то воспрепятствовать подписанию приказа о моём отчислении.

― Как скоро они окажутся у ректора?

― Да вот буквально через пять минут из заберёт Сидоров и отнесёт, ― сказала ассистентка, ― А вот, кстати, и он.

Сзади зашёл ещё один ассистент и улыбнулся. Он был в очках, худощавый, в пиджаке, который висел на нём, как мешок из-под картошки. Брюки тоже были на пару размеров больше, чем необходимо. Да ещё и натянуты чуть ли не до пупка. Словом, смотрелся он ужасно. Но его это никак не беспокоило. Он улыбался и оглядывался по сторонам.

Ассистентка, завидев его, поморщилась. Видимо, не очень-то он ей и нравился.

― Сидоров, отнеси приказы в ректорат, ― приказала она, ― Да побыстрее. А то тут отчисленные уже бегают, хотят выкрасть стопку приказов.

Сказав это, она злобно улыбнулась, будто она мне отомстила. Правда, я не совсем понимал за что и почему. Но делать было нечего, надо следовать за Сидоровым.

― О, это я с радостью, ― воскликнул очкарик, ― На страже университетской документации. Всё-таки моя работа в том и заключается!

Он даже зачем-то отдал честь, из-за чего я закрыл лицо рукой. Испанский стыд какой-то. Ассистентка продолжала строить гримасу неприятия, глядя на него. Но Сидорова, кажется, это совсем не беспокоило.

Он взял стопку приказов и понёс в ректорат, я тут же увязался за ним.

― Слушай, а как звать-то тебя? ― поинтересовался я. ― А то здесь маленькое дело есть…

― Знаю я ваши дела! ― воскликнул он и остановился посреди коридора. ― Мозги мне пудрить ― ваши дела. Вы все одинаковые. Когда я не работал на кафедре ― никому не был нужен. Как только устроился, тут же вы все поналетели, как саранча!

Я аж отпрянул назад. Вот это была реально какая-то глубокая травма и обида у человека. И, собственно, кто я такой, чтобы в эту травму лишний раз тыкать палочкой?

― Подожди, Сидоров, ― я поспешил вывести разговор в более дружелюбную форму, ― Я тебя впервые вижу, так что я даже понятия не имею о чём ты говоришь. Мне просто нужно с тобой дойти до ректората и всё.

― Ага, все вы так говорите! ― продолжал говорить на повышенных тонах со мной Сидоров. ― А когда до дела доходит, получаете своё и сваливаете в закат. Я всем нужен лишь до тех пор, пока работаю ассистентом кафедры и ношу документы. А как документы отнёс ― всё! Больше никому не нужен. Так что отстаньте от меня, кем бы вы ни были. Иначе…

И тут он завис.

― Иначе что? ― уточнил я.

― Иначе сообщу в деканат о неподобающем поведении.

― Это что за поведение такое?

― То, что вы преследуете меня.

― Да не преследую я тебя балбесина! Мне только приказ посмотреть, да и всё. А затем к ректору зайти, чтобы поговорить.

― К ректору так просто не зайти.

― Ну уж я как-нибудь сдюжу.

― Спорим на звонок по межгороду, что не сдюжите?

Я нахмурился. Я даже не понимал, что звучало нелепее ― предмет спора или выигрыш, который получит победитель?

― Да какого чёрта ты ко мне на «вы»? Мы с тобой почти одного возраста?

― Ну так что? Спорим? Или пятнадцать копеек не найдёте в случае проигрыша? А я знаю, что вы проиграете.

Я закрыл лицо руками. Настолько происходящее было нелепым, что я даже не знал, что делать? Неужели спорить с этим дурачком? Что-то в последнее время у меня на пути было слишком много «людей дождя».

― Ладно, спорим, ― протянул я руку, ― покажи приказ. Из своих рук. Мне его даже держать не нужно. Просто покажи и всё.

Он пожал руку и разбил наше рукопожатие другой рукой.

― Как ваша фамилия?

― Поршнев.

Он поднял глаза и посмотрел на меня, словно я был призраком из прошлого.

― Что такое? ― уже напрягся я. ― У меня не так много времени.

― Тот самый Поршнев… ― пролепетал он.

― Что значит «тот самый»? «Тот самый» ― это какой?

― Тот самый с самым огромным долгом по зачётам и экзаменам в университете! Да вы легенда! Как вам удалось такое долгое время оставаться в стенах вуза? Вас должны были отчислить ещё пару лет назад!

― Таково проклятье гуманитарных вузов! ― уже вскипел я. ― Покажи приказ! И прекрати обращаться ко мне на «вы». Хоть я в душе и старше тебя на четыре десятка лет.

― Вот он, Дмитрий Владимирович, ― Сидоров мне показал приказ, ― Ещё не подписанный.

Вот чёрт, и правда он. Надо было что-то делать. Если вырвать у него из рук приказ и сбежать ― это ничего не даст. Оказывается, меня знали даже рядовые студенты вторых, третьих курсов, типа Сидорова.

Значит, выход только один ― ректорат, разговор, попытка в аргументацию. Может быть даже придётся умолять на коленях.

Я, честно говоря, даже не знал ещё на что я готов пойти ради того, чтобы меня не отчислили.

― Спасибо, Сидоров, ― сказал я и упёр руки в боки, ― Звать-то тебя как?

― Иван, ― он протянул руку, и я снова пожал её.

Несмотря на слюнтяйскую внешность, Сидоров жал крепко. Прям по-мужски. Прям напрягся. Я любил такие рукопожатия. Правда, пальцы у него были тонкие. Был ещё большой запас для укрепления и усиления.

― Чем занимаешься Иван? Рукопожатие крепкое.

Он аж расплылся в улыбке и покраснел.

― Ну как чем? Бублик жму, ― обрадовался он, ― Даже с собой его ношу, показать?

― Кистевой эспандер что ли? ― нахмурился я.

― Ну дык! Довольно плотный, между прочим. На моём курсе никто, кроме меня не закрывает его. Только я могу. Тренируюсь каждый день.

― Ну-ка дай, ― я протянул ладонь.

Он достал из внутреннего кармана небольшой чёрный резиновый «бублик». Я тут же попытался закрыть его, но с первого раза правой не вышло. Я даже немного разозлился из-за этого. Оставалось совсем чуть-чуть.

Ваня же сиял от счастья, что я не мог закрыть эспандер, чувствуя себя сильным и непревзойдённым. Продолжалось его счастье недолго. Я взялся за эспандер поудобнее и левой рукой. Она у меня почему-то была сильнее правой. Не хотелось проводить никакие параллели, почему именно так произошло.

В общем, я закрыл его полностью, пусть и не без проблем. Даже суставы хрустнули. Было не больно, но неприятно. Как будто все хрящи взяли и резко растянули.

― Ничего себе! ― воскликнул Сидоров. ― Да вы просто силач.

― Сколько тут килограмм? Пятьдесят пять где-то, да?

― Вообще шестьдесят, ― ответил он и полез в другой карман, ― А этот попробуйте!

Он протянул мне другой бублик, который визуально ничем не отличался от предыдущего. Но когда я его попытался закрыть, он поддавался гораздо тяжелее. Пришлось немного размяться, разогнать кровь, приложить усилий сверх меры и закрыть его тоже.

Это было тяжело. Но вполне выполнимо. Я чувствовал, что смогу закрыть какой-нибудь ещё эспандер, который будет более тугим. Килограммов на пять, не более. Дальше я точно не справлюсь.

Сидоров смотрел на меня, как баран на новые ворота.

― Просто нет слов, ― наконец выдавил из себя он, ― это был семидесятикилограммовый! Как вы это сделали?

― Тренировки, тренировки и ещё раз тренировки, ― улыбнулся я.

― Непостижимо! ― он всплеснул руками. ― Я уже полтора года бьюсь над ним. Пытаюсь сомкнуть. Даже близко не получается. А вы всего за один присест раз и готово!

― Это ты ещё нашему физруку не давал этот эспандер, ― хмыкнул я, ― Он бы его мог голыми руками напополам порвать.

― Да физрук-то понятно, ― махнул рукой Ваня, ― Он, наверное, единственный в университете, кто реально может это сделать.

Я глянул на часы. Учитывая, что приказы зависли в коридоре вместе со мной, как будто и не было повода переживать. Но я всё равно переживал.

― Хорошая вещь, продолжай тренироваться, ― сказал я, глядя на часы, ― Правда, чтобы закрывать его играючи, тебе понадобится другой вид упражнений. Я бы даже сказал, что целый комплекс упражнений. Но это совсем другая история. А мне пора.

Но мне не суждено было уйти здесь и сейчас. У Сидорова на меня были совсем иные планы.

― А можете дать этот комплекс упражнений? ― у Сидорова аж загорелись глаза. ― Если ситуация с физруком меня не сильно тревожила, то вот человек, который оказался сильнее меня и закрыл оба моих самых тяжёлых «бублика», уже будоражит дух соревнований внутри меня. Я не могу быть вторым в этой гонке.

И я пожалел, что попросил у него этот злочастный «бублик». Чёрт, теперь он увяжется за мной, чтобы я его научил премудростям силы. Ещё мелкого прихлебателя мне не хватало. Зачем я только вступил с ним в дискуссию?

― Э-э, нет, не могу, ― бросил я, ― Ладно, мне нужно в ректорат. Чтобы, когда ты принесёшь приказы, я бы уже стоял перед Козловой и умолял её меня не отчислять.

На этом я попытался развернуться и уйти.

Но Сидоров стоял и заговорщически улыбался.

― А вы разве не знаете? Я на кафедре уже два года работаю.

Я остановился и уставился на него с недоумением.

― И что?

― А то, что у меня есть доступ практически ко всему. В том числе к табелям об успеваемости, табелям о посещении и многому, многому другому.

Он продолжал скалиться так, как будто знал что-то про меня, но не спешил раскрывать карты.

― И что ты предлагаешь? ― прищурился я и подошёл на шаг ближе, оглядываясь по сторонам, чтобы не было лишних ушей.

― О, ничего особенного, ― он поднял руки ладонями вверх, демонстрируя собственную непричастность, ― Просто, если товарищу Поршневу что-то понадобится, он всегда может на меня рассчитывать.

После этого он тоже огляделся по сторонам и убедился, что вокруг никого не было.

― Особенно, если товарищу Поршневу надо поправить его положение в университете, ― и он снова улыбнулся, ― Но это не бесплатно. Либо комплекс упражнений, либо два звонка по межгороду.

И чего он так привязался к звонкам по межгороду? Не мог что ли со стипендии или с зарплаты ассистента позвонить своим родственникам?

― Так, подожди, ― я решил разобраться, ― Я правильно понял, что ты можешь внести какие-то изменения в табеля? Но только в том случае, если я помогу с тренировками?

― Всё верно, я хочу быть самым сильным студентом в университете в дисциплине сжимания эспандера. Не могу даже близко смириться с тем, что есть кто-то сильнее меня.

Какой-то очень странный молодой человек. Но подвоха я не видел. Если ему это всё действительно так нужно, то почему бы не произвести весьма выгодный обмен?

― А сможешь подпись подделать? ― шёпотом спросил я.

Он, самодовольно улыбаясь, кивнул головой.

― Ну что, товарищ Поршнев? Как вы на это смотрите?

― Да какой ещё к чёрту «товарищ»?! Ты можешь звать меня просто Димой?

― Товарищ Дмитрий, это не в моих правилах. Ну что? Договорились? С вас комплекс упражнений, а с меня?

― С тебя зачёт в зачётке и в документах деканатских, ― шепнул я.

Нельзя было на него полагаться полностью. Проверим его способности пока на каком-нибудь зачёте, с которым уже всё схвачено. Например, с Историей КПСС. Там как раз обо всём договорился тренер. Так что фактических проблем возникнуть не должно.

А если вдруг возникнут, я прикинусь Незнайкой на Луне.

― По какому предмету? ― спросил он.

― История КПСС.

Сидоров сделал одобрительное выражение лица, кивая головой.

― Отличный выбор, ― произнёс он, ― с вас программа на листах А4, другие не приму. Будет программа ― будет сделка.