Читать книгу: «На дне комбината»

Заполярье – другой «шарик». Притяжение похожее. Прочее все свое. Впервые я приземлился в Алыкеле зимой. Проводники мои тут же сбили прицел, дескать, в этом году морозов не было… А потом добавили: «температура ниже 37 практически не опускалась». Мы на длинной «Ниве» летели мимо каких-то кривоногих кустиков со щедро разбросанными между ними сортирами. Я не успел спросить – мне так представили: «Дачи в лесу». В районе Зуб-горы проводник ввел в курс дела:

– Тут ветра дикие – постоянно у людей сносит.

– Башню? – догадался я, вспоминая песенку Никитиных про потерянные весной головы. Оказывается, здесь!

– Шапки, – провожатый не улыбнулся. – Недавно поставили остановку – ее тоже утащило.

В гостинице ликбез продолжили.

– До МАЗов здесь были другие автобусы. За холод их прозвали «стинолами». Завтра подадим машину. Сиди и не рыпайся. А лучше лежи. Выпей и спи.

Утром, едва позавтракав, убедившись, что никто за мной не следит, все же собрался на променад. Улица манила и страшила. Там ветра, холод и белые медведи.

На планете Норильск оказалось и впрямь холодно, но сибиряку терпимо. От полярной ночи, которая тут продолжается 1.5 месяца, тревожно, конечно – внутри скребли кошки. В пасмурном пейзаже воняло серой. Я брел по засыпанным шлаком улицам и понимающе разглядывал дома на сваях – конечно, грунт-то плывет! Туда, к сваям, прохожие с удовольствием бросали пустые банки из-под пива и окурки. Урн я не встретил. В столовке края Оленей – одна свинина. Спросил у девушки-оливки в кафе «Кофеёк» – официантка была нестерпимо хороша – про погоду.

– А это от ветра зависит.

– А сейчас какой?

– Тут бывает так – три трубы рядом, а дым в разные стороны. Местная роза ветров.