Комментарии, 1040 отзывов

Классно!) прочитайте, вам наверняка понравится тонкий юмор, острый ум автора и трагичность жизни главного героя) великолепная вещь

Не суди о чужой проблеме, пока не испытал ее на собственной шкуре. В тепле, сытости, на свободе легко философствовать о чужих бедах. На практике же они оказываются не такими уж пустяковыми.

Второй раз читаю. Очень глубокий смысл, который можно понять только сейчас в этом возрасте, а не в те школьные годы. Такие произведения нужно читать в осознанном возрасте имея какой то опыт в жизни и кругозор.

Интересные такие философские размышления, поучительно. О том, что нужно замечать страдания других людей. Короткий рассказ, легко читается, не напрягает, но побуждает задуматься.

Философия жизни. Каждый в то время мог быть на месте героя.

Произведение короткое,но быстро его не прочитать,бездумно тоже!За то время,что ушло на чтение этого произведения я б прочитала книги три по листов 300. Картина яркая,буквально каждое высказывание можно разобрать на цитаты.Эта атмосфера больницы,больные,врачи…ужасно то,что и сейчас есть больницы по состоянию – прям описание в книге.

Читать стоит однозначно,такие книги учат и многое показывают

Легко читается.Не сказать что уж очень захватывающее произведение,но каждый может извлечь из него что-то для себя.Заставляет задуматься.

Всем понравилась книга и мне тоже. Скорее за почву для рассуждения и не забывайте о каком годе идет речь в книге. Сейчас таких как этот Андрей Ефимыч полным полно, далее умолкаю ибо рассуждаю в точности как Иван Дмитрич! И это пугает. Рассуждения героев Выглядит как черное и белое, а полутона спрятаны.

Понравилось. И есть над чем подумать.. Это произведение точно отложится в памяти и не забудется даже через несколько лет.

Влюбилась в Чехова где-то на пятом рассказе, и чем дальше, тем больше он мне начинал нравиться. Наверное, больше всего впечатляет его... простота. Его смелость, его ирония, его чистое восприятие, без лжи. Пока читала - поняла: я люблю свой век. Да, в нём есть свои дурные особенности, но в любом времени они есть. В 18 же веке они дики по сравнение с современностью.

В сборнике много рассказов на разные темы, но несколько тем встречаются почти через раз. Это, конечно, чинопочитание, когда люди того времени смотрели не на личные достоинства человека, а на его положение в обществе. Человек может быть тварью, но к нему будут относиться очень хорошо, ведь каков статус! каков чин! Особенно остро эта тема поднимается в "Маске", "Хамелеоне", "Толстом и тонком". Если сравнивать с 21 веком - сейчас по большей части людей не волнует род занятий человека, его профессия, работа. Настало время, когда личные качества и умения ценятся больше. Да вообще чинопочитание, сама суть его, чужда нашему веку. И хорошо.

Тема любви. А точнее, тема измены. О, как же я ещё в младшем школьном возрасте поражалась странности книжных дам и мужчин. Чего они не разводятся, раз им плохо друг с другом? Оказалось, что тогда это был далеко не такой лёгкий вопрос, как сейчас. Развода не было, и это ещё один огромнейший минус Чеховского времени. Любовь и брак - антонимы. Мне очень жаль дьячиху из "Ведьмы". Эта жизнь отщепенцев, которую "подарил" ей муж и которую пришлось принять ей - по-настоящему может свести с ума. Выходить замуж за того, кого даже не знаешь, по наставлению (заставлению) родителей - отвратительный пережиток времени, по крайней мере, в цивилизованных странах настоящего. Поражает рассказ "О любви".

Я понял, что когда любишь, то в своих рассуждениях об этой любви нужно исходить от высшего, от более важного, чем счастье или несчастье, грех или добродетель в их ходячем смысле, или не нужно рассуждать вовсе.

Мне жаль, что Алёхин понял истину слишком поздно. Упомяну и "Даму с собачкой". Пока не читала её - думала, какая-то комедия. Ан нет. Конец, правда, внушает надежду. Но всё равно. Опять слишком поздно приходят в себя герои.

Мне жаль, что конкретно в этой книжке Чехов играл только в трагедию. Я бы хотела почитать что-нибудь позитивное от него, если, конечно, такое есть. Но даже так. Мне понравились все рассказы. Почти. "Лошадиную фамилию" я так и не поняла. Может, Чехов просто захотел посмешить, безо всяких месседжей? Получилось неудачно.

Понравилось, повторюсь, почти всё. И выбрать любимое трудно. Но я постараюсь.

Во-первых, это "Скучная история". Нифига не скучная. В самое сердце ткнула идея о сути известности. За ней не обязательно скрывается счастливый человек. Она спокойно идёт в ногу с одиночеством, печалью, депрессией. Не нужно считать таких людей чем-то совершенным, далёким от нас, обывателей, коих большинство. Заслуги могут быть просто мишурой (я не про то, что они пусты, но они делают из Человека лишь яркую картинкк). Не на них нужно смотреть - на личность.

Я известен, мое имя произносится с благоговением, мой портрет был и в «Ниве» и во «Всемирной иллюстрации», свою биографию я читал даже в одном немецком журнале – и что же из этого? Сижу я один-одинешенек в чужом городе, на чужой кровати, тру ладонью свою больную щеку… Семейные дрязги, немилосердие кредиторов, грубость железнодорожной прислуги, неудобства паспортной системы, дорогая и нездоровая пища в буфетах, всеобщее невежество и грубость в отношениях – все это и многое другое, что было бы слишком долго перечислять, касается меня не менее, чем любого мещанина, известного только своему переулку. В чем же выражается исключительность моего положения? Допустим, что я знаменит тысячу раз, что я герой, которым гордится моя родина; во всех газетах пишут бюллетени о моей болезни, по почте идут уже ко мне сочувственные адреса от товарищей, учеников и публики, но все это не помешает мне умереть на чужой кровати, в тоске, в совершенном одиночестве… В этом, конечно, никто не виноват, но, грешный человек, не люблю я своего популярного имени. Мне кажется, как будто оно меня обмануло.

Заставила задуматься такая вот мысль. И, конечно, рассуждения о том, каким должен быть настоящий лектор (читай - учитель, преподаватель).

Я знаю, о чем буду читать, но не знаю, как буду читать, с чего начну и чем кончу. В голове нет ни одной готовой фразы. Но стоит мне только оглядеть аудиторию (она построена у меня амфитеатром) и произнести стереотипное: «В прошлой лекции мы остановились на…», как фразы длинной вереницей вылетают из моей души и – пошла писать губерния! Говорю я неудержимо быстро, страстно, и, кажется, нет той силы, которая могла бы прервать течение моей речи. Чтобы читать хорошо, то есть нескучно и с пользой для слушателей, нужно, кроме таланта, иметь еще сноровку и опыт, нужно обладать самым ясным представлением о своих силах, о тех, кому читаешь, и о том, что составляет предмет твоей речи. Кроме того, надо быть человеком себе на уме, следить зорко и ни на одну секунду не терять поля зрения. Хороший дирижер, передавая мысль композитора, делает сразу двадцать дел: читает партитуру, машет палочкой, следит за певцом, делает движение в сторону то барабана, то валторны и проч. То же самое и я, когда читаю. Предо мною полтораста лиц, непохожих одно на другое, и триста глаз, глядящих мне прямо в лицо. Цель моя – победить эту многоголовую гидру. Если я каждую минуту, пока читаю, имею ясное представление о степени ее внимания и о силе разумения, то она в моей власти. Другой мой противник сидит во мне самом. Это – бесконечное разнообразие форм, явлений и законов и множество ими обусловленных своих и чужих мыслей. Каждую минуту я должен иметь ловкость выхватывать из этого громадного материала самое важное и нужное и так же быстро, как течет моя речь, облекать свою мысль в такую форму, которая была бы доступна разумению гидры и возбуждала бы ее внимание, причем надо зорко следить, чтобы мысли передавались не по мере их накопления, а в известном порядке, необходимом для правильной компоновки картины, какую я хочу нарисовать. Далее я стараюсь, чтобы речь моя была литературна, определения кратки и точны, фраза возможно проста и красива. Каждую минуту я должен осаживать себя и помнить, что в моем распоряжении имеются только час и сорок минут. Одним словом, работы немало. В одно и то же время приходится изображать из себя и ученого, и педагога, и оратора, и плохо дело, если оратор победит в вас педагога и ученого или наоборот.

– Помогите! – рыдает она, хватая меня за руку и целуя ее. – Ведь вы мой отец, мой единственный друг! Ведь вы умны, образованны, долго жили! Вы были учителем! Говорите же: что мне делать? – По совести, Катя: не знаю.

Учение, проповедующее равнодушие к богатству, к удобствам жизни, презрение к страданиям и смерти, совсем непонятно для громадного большинства, так как это большинство никогда не знало ни богатства, ни удобств в жизни; а презирать страдания значило бы для него презирать самую жизнь, так как все существо человека состоит из ощущений голода, холода, обид, потерь и гамлетовского страха перед смертью. В этих ощущениях вся жизнь: ею можно тяготиться, ненавидеть ее, но не презирать. Да, так, повторяю, учение стоиков никогда не может иметь будущности, прогрессируют же, как видите, от начала века до сегодня борьба, чуткость к боли, способность отвечать на раздражение….

Ну и «Человек в футляре», да. Здесь Чехов просто невероятно высмеял консервативность, ограниченность и «хиккушество», если говорить современным языком. В очередной раз убедилась: время меняется, картины мира меняются, одни проблемы устаревают, другие рождаются, но люди, суть их, остаётся неизменна.